Политическая история Финляндии 1809-2009

Финляндия обретает независимость

Свержение Временного правительства в России 7 ноября 1917 г. поделило политическое пространство Финляндии четко надвое. В повой ситуации инициатива в политике независимости перешла от социал-демократов к буржуазным партиям, которые теперь хотели отделить Финляндию от России как можно скорее. После Октябрьской революции социал-демократы считали, что Финляндия должна обрести независимость на основании манифеста нового правительства России. Этой позиции противостояла политика независимости буржуазных партий, поддержку которой оказывала Германия. Буржуазные партии ни в коем случае не хотели обращаться к большевистскому правительству В.И. Ленина, но искали признания независимости на Западе. Между рабочим движением и буржуазией образовалась социальная и политическая пропасть, которая фатальным образом углубилась в течение осени 1917 г.

Па следующий день после большевистского восстания парламент Финляндии собрался для обсуждения ситуации, сложившейся после падения правительства России, временно являвшегося носителем власти императора и Великого князя. Вопрос о верховной власти в Финляндии требовал окончательного разрешения. В парламенте 127 голосами против 69 победило предложение буржуазных партий, согласно которому верховную власть следовало передать тройке регентов. Однако решение не было реализовано из-за сопротивления аграриев и социал-демократов.

Восьмого ноября социал-демократы представили в парламент в качестве своего контрпредложения манифест «Мы требуем!», неделей раньше утвержденный на партийном совете СДПФ. Помимо широкой программы социальных реформ в манифесте содержалось требование обеспечения свободы Финляндии на основе такого договора с Россией, который признал бы Закон о верховной власти, утвержденный в июле парламентом. Однако манифест даже не был поставлен на обсуждение, так как, по мнению председателя парламента, он не отвечал формальным требованиям законодательной инициативы.

Политическая ситуация обострялась на глазах. Организация профсоюзов Финляндии (ОПФ) объявила всеобщую забастовку, которая началась в ночь на 14 ноября. Во время забастовки, продолжавшейся пять дней, во многих местностях происходили столкновения, накалившие атмосферу пуще прежнего.

Пятнадцатого ноября парламент 127 голосами против 68 провозгласил себя носителем верховной власти. «За» проголосовали аграрии, социал-демократы и часть буржуазных поборников самостоятельности. Это означало разрыв более чем вековой государственной связи Финляндии и России. На следующий день были утверждены новые законы о коммунальном самоуправлении и выборах, а также закон о 8-часовом рабочем дне.

В новой ситуации неизбежной стала смена правительства. В парламенте были поставлены на обсуждение два альтернативных списка: буржуазные фракции предлагали сформировать правительство Пера Эвинда Свинхувуда, социалисты — правительство Оскари Токоя. Двадцать седьмого ноября парламент назначил сенат Свинхувуда, в который вошли представители только буржуазных фракций. Перед новым правительством стояла важнейшая задача — добиться отделения Финляндии от России и обеспечить международное признание независимости. Поэтому правительство Свинхувуда назвали «сенатом независимости».

Правительство в конце ноября — начале декабря пришло к заключению, что не следует откладывать провозглашение независимости. Однако к большевистскому правительству сенат не хотел обращаться, так как подача просьбы о признании независимости Совету Народных Комиссаров означала бы фактическое признание новой власти в России. Вопрос разрешился следующим образом: 4 декабря Свинхувуд представил в парламент заявление правительства, которое позднее стали называть Декларацией независимости Финляндии. По поводу наиболее сложного пункта — об урегулировании отношений Финляндии и России — Свинхувуд ограничился замечанием: «Народ Финляндии верит, что народ свободной России и ее Учредительное собрание не захотят препятствовать стремлению Финляндии войти в семью свободных и независимых народов».

Сенат поспешил и с обеспечением признания независимости. В принципе положительная точка зрения Швеции и Германии по этому вопросу была уже известна. В тот же день, когда Декларацию зачитали в парламенте, в сенате было подготовлено обращение к иностранным державам. Представители иностранных государств, в частности находившиеся в Хельсинки консулы западных держав, считали, что Декларация будет иметь достаточный вес лишь в том случае, если ее представит именно парламент.

Для рассмотрения вопроса о независимости парламент собрался 6 декабря. Было представлено два контрпроекта: предложение пяти буржуазных фракций, которое, по существу, было того же содержания, что и двумя днями ранее принятая Декларация, а также предложение социал-демократов. Последние связывали обретение Финляндией независимости с учреждением финляндско-российской совещательной комиссии, которой надлежало выработать предложения по урегулированию отношений Финляндии и России.

За предложение буржуазных фракций было подано 100 (против 88) голосов, и заявление Свинхувуда было одобрено в качестве официальной Декларации независимости. После этого сенат мог по собственной инициативе приступить к практическому решению вопроса. Двумя годами позже 6 декабря впервые отмечали, как День независимости Финляндии. С не меньшими основаниями Днем независимости можно было бы считать 4 декабря или 15 ноября.

Сенат Свинхувуда вначале попытался получить признание независимости на Западе — у Скандинавских стран, Германии, Франции, Великобритании и США, стремясь поставить новую власть России перед свершившимся фактом, но надежды на это оказались тщетными, поскольку Швеция, Германия и другие западные державы не были готовы признать Финляндию до того, как это сделает Россия.

Сенатор-старофинн Юхо Кусти Паасикиви 4 декабря в Стокгольме попытался выяснить точку зрения шведского правительства. Помимо признания независимости он вел речь о военной помощи со стороны Швеции для выдворения российских войск из страны. Паасикиви вскоре понял, что Швеция не окажет военной помощи и не признает Финляндию до того, как правительство России не примет положительного решения по этому вопросу.

Сенат Свинхувуда вплоть до Рождества надеялся на то, что он мог бы обратиться за признанием независимости к Учредительному собранию России, избранному в конце ноября, поскольку большевики потерпели поражение на выборах и остались в Учредительном собрании в меньшинстве. Но Скандинавские страны советовали финнам обратиться за признанием к Совету Народных Комиссаров, поскольку большевики в России были единственной группировкой, у которой были хоть какие-то возможности для заключения договоров. Во время зондажа позиции Германии также стало ясно, что Финляндии следует вначале выяснить отношение к этому вопросу правительства Ленина. После Рождества политическое руководство Финляндии наконец склонилось к тому мнению, что признания независимости следовало искать прежде всего у советского правительства.

Двадцать седьмого декабря сенат принял решение послать Карла Энкеля и К.Г. Идмана в Петроград для выяснения позиции правительства Ленина. Однако социалисты их опередили. К.Х. Виик, Эдвард Гюллинг и Куллерво Маннер встретились с Лениным уже 27 декабря в Смольном, где проходили заседания Совета Народных Комиссаров. Они заверили, что все финны поддерживают идею независимости. Ленин, выразив удивление, почему рабочие Финляндии не осуществили революцию, хотя в их руках были теперь все козыри, все же обещал признать независимость Финляндии, поскольку считал, что это подтолкнет рабочих Финляндии к революции. Троцкий, с которым финны встретились на следующий день, также советовал им незамедлительно приступить к взятию власти, поскольку это воодушевило бы также шведских рабочих последовать их примеру. Центральный Комитет большевистской партии в принципе признал независимость Финляндии уже 28 декабря.

В тот же день в Петроград прибыли также К.Г. Идман и К. Энкель. В.И. Ленин сказал им: «Дело очень простое. Ваше правительство напишет нам письмо, на которое мы сразу ответим»[58]. После этого правительство Финляндии больше «не стеснялось»: уже через два дня в Петроград прибыла делегация во главе с Свинхувудом для вручения ходатайства, которое было адресовано «правительству России». Однако это обращение — по просьбе хозяев — пришлось изменить, адресовав ходатайство «Совету Народных Комиссаров».

На другой день, 31 декабря 1917 г» Свинхувуд получил в собственные руки от советского правительства письменное признание независимости Финляндии. Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов 4 января 1918 г. утвердил решение Совета Народных Комиссаров.

Почему большевистское правительство с легкостью, по крайней мере видимой, признало независимость Финляндии? Конечно же, речь не шла о благородстве мотивов Ленина или о «подарке народу Финляндии». Хотя в декларируемом большевиками праве наций на самоопределение содержалось обещание предоставить право на выход из состава России, целью ленинской национальной политики вовсе не было образование малых независимых государств. Напротив, «свободное отделение» предполагало последующее «свободное объединение» малых братских народов в Российскую Социалистическую Федерацию. Ленин верил, что и финны присоединятся к ней, и, может быть, одни из первых, когда революция распространится на запад от России.

С точки зрения большевиков, стремление Финляндии к независимости было по сути контрреволюционной политикой. Так как руководство СДПФ поддержало проект независимости, предложенный буржуазией Финляндии, и одновременно оказалось неспособным начать революцию, в глазах В.И. Ленина оно было в некотором смысле «беспомощным вдвойне». Таким образом, активизация политики независимости Свинхувуда поставила советское правительство перед свершившимся фактом: не желая того, ему вместо рабочего правительства пришлось признать буржуазный сенат Финляндии. Это вовсе не противоречит тому факту, что изначальной целью большевистского правительства было установление отношений именно с Финляндией, управляемой рабочими. Оно стремилось к тому, чтобы в обозримом будущем Финляндская Рабочая Республика «добровольно» вошла в состав федерации народов России.

Другие государства тоже признали Финляндию не по чистой симпатии к ней; во всех случаях их решения были обусловлены собственными политическими расчетами. Вслед за Россией 4 января 1918 г. Финляндию признали Франция и Швеция. Решение Швеции было не таким простым, так как обретение Финляндией независимости привело к трудно прогнозируемым изменениям в соотношении сил в регионе Балтийского моря. С другой стороны, на осторожную позицию Швеции повлияло ее стремление сохранить нейтралитет в мировой войне. К тому же в течение 1917 г. приобрел актуальность вопрос об Аландских островах. В феврале 1918 г. шведскому королю был подан адрес, подписанный 7 тыс. жителей островов, которые ходатайствовали о присоединении Аландов к Швеции.

Франция, по существу, была готова признать Финляндию уже 8 декабря. Она хотела воспрепятствовать тому, чтобы Финляндия тотчас же «скатилась в объятия» Германии, стремясь ослабить влияние последней на окраинных территориях России. Решение о признании откладывалось из-за того, что Франция пыталась склонить Великобританию и США к той же точке зрения. Но эти державы ждали падения большевистской власти в России в надежде на то, что там будет сформировано новое правительство, которое восстановит союзнические отношения с западными державами и продолжит войну против Германии и ее союзников. Финляндии пришлось ожидать окончательного признания со стороны Великобритании и США еще более года.

Германия со своей стороны уже осенью 1917 г. считала желательным обретение Финляндией независимости и советовала финнам провозгласить ее. В стратегических планах Германии территория Финляндии могла быть использована в целях изоляции России от другой Европы. Германия также руководствовалась экономическими интересами. Признание со стороны Германии, однако, затянулось потому, что мирные переговоры с Советской Россией были еще далеки от благополучного завершения. Германия признала независимость Финляндии 6 января. Однако Министерство иностранных дел Германии поясняло, что признание de facto произошло двумя днями раньше, т.е. в тот же день, что и признание независимости Финляндии Францией и Швецией.

В начале 1918 г. Финляндия формально была независимым государством, однако в неспокойной международной обстановке ее независимости угрожало многое. Не было видно конца мировой войне, длившейся уже четыре года. Будущее Финляндии зависело прежде всего от того, каким путем пойдет Россия. Правительство в первую очередь было обеспокоено присутствием в Финляндии российских войск. Хотя их численность с лета 1917 г. сократилась более чем вдвое, в январе 1918 г. в Финляндии находилось около 42 тыс. русских солдат. Несмотря на многочисленные попытки,с правительством России так и не удалось прийти к соглашению относительно вывода войск.

Правительство Финляндии — и не без оснований — могло предположить, что большевики не считали вопрос о независимости Финляндии окончательно решенным. Еще в середине января советское правительство заявило председателю военного отдела Областного комитета депутатов армии, флота и рабочих Финляндии, что Областной комитет временно является носителем верховной власти в Финляндии. Российско-финляндский смешанный комитет, отвечавший за практические мероприятия, необходимость которых была обусловлена отделением Финляндии от России, не мог начать свою работу из-за промедления русских.

Война красных и белых

В течение 1917 г. политическая атмосфера в Финляндии накалилась. Сельскохозяйственные забастовки[59], волнения, вызванные перебоями в снабжении продовольствием, забастовки с требованиями реформировать законы о коммунальном самоуправлении и выборах и другие социальные беспорядки все чаще вели к насилию. Столкновения, имевшие место в период ноябрьской всеобщей забастовки в различных частях страны, унесли жизни двадцати двух человек. Руководство социал-демократической партии оказалось неспособным контролировать массовое движение. В трудных и нестабильных условиях 1917 г. линия партии не была ни последовательной, ни единой. Руководство СДПФ постоянно колебалось между парламентской и внепарламентской линиями поведения.

Парламентская работа приносила социал-демократам в 1917 г. одно разочарование за другим: роспуск парламента в июле превратил Закон о верховной власти в «мертвую букву». На выборах в октябре партия утратила большинство в парламенте, и сенат Токоя был вынужден уйти в отставку. Последней парламентской попыткой СДПФ была вышеупомянутая программа «Мы требуем», которую парламент даже не поставил на обсуждение.

После Октябрьской революции большевики все настойчивее подталкивали руководство СДПФ к взятию власти и осуждали его за беспомощность. Во время ноябрьской всеобщей забастовки Центральный революционный совет рабочих, сформированный руководящими органами СДПФ и ОПФ, 16 ноября минимальным большинством принял решение о взятии власти, но почти тут же от революции пришлось отказаться, так как войти в верховный революционный исполнительный комитет не нашлось достаточного числа желающих.

Рост актов насилия, приводивших к все большей незащищенности населения, а также отсутствие собственной армии и сил правопорядка привели к созданию вооруженных гвардий по поддержанию порядка в стране. После сельскохозяйственных забастовок весны 1917 г. буржуазия приступила к формированию охранных отрядов шюцкора. (В некоторых местностях их называли пожарными командами.) В основе создания шюцкора лежало движение активистов за независимость, за освобождение Финляндии из-под власти России, с одной стороны, и стремление буржуазии защитить себя от рабочего движения, становившегося все более радикальным, с другой стороны. В начале 1918 г. по всей стране насчитывалось примерно 500 белых охранных отрядов, действовавших под различными названиями и объединявших в своих рядах без малого 40 тыс. человек.

Местные рабочие организации по примеру Петрограда уже в мае 1917 г. создали отряды фасной гвардии, но руководство партии поначалу относилось к ним с оговорками. Осенью ситуация уже была иной: в конце октября делегация ОПФ поощряла создание рабочими отрядов красной гвардии, так как «класс буржуазии теперь лихорадочно организуется и вооружается, несомненно, против рабочих». Со всей серьезностью к созданию рабочей гвардии приступили входе ноябрьской всеобщей забастовки, но после ее окончания энтузиазм поубавился. Все же в конце 1917 г. в рядах красной гвардии насчитывалось примерно 30 тыс. человек.

Двенадцатого января 1918 г. сенат получил от парламента полномочия принять меры по наведению в стране «строгого порядка». Руководить этими действиями Свинхувуд поручил генерал-лейтенанту Карлу Густаву Маннергейму, который после Октябрьской революции уволился со службы в российской армии и вернулся в Финляндию. Получив задание, Маннергейм отправился в провинцию Похьянмаа, где шюцкор пользовался самой сильной поддержкой. Теперь задача состояла не только в наведении порядка, но в выдворении из страны российских войск. В захваченном у них оружии финны остро нуждались. Двадцать пятого января сенат объявил шюцкор правительственными войсками.

Военные действия начались независимо друг от друга одновременно на трех различных направлениях. В провинции Похьянмаа ш юнкоровские войска под командованием Маннергейма 28 января разоружили 5 тыс. русских, которые не оказали почти никакого сопротивления. На Выборгском направлении бои начались уже 27 января как гражданская война между местной красной гвардией и местным шюцкором. В тот же день красные начали революцию в Хельсинки. Исполнительный комитет отдал приказ о мобилизации красной гвардии. На следующее утро на башне Рабочего дома в Хельсинки был поднят красный флаг в знак начала революции.

Председателем революционного правительства, Совета народных уполномоченных, стал Куллерво Маннер. Другими членами красного правительства или народными уполномоченными были Отто Вилле Куусинен, Юрьё Сирола и Оскари Токой. Красногвардейцы захватили в Хельсинки центральные государственные учреждения, не встретив при этом особого сопротивления. Членов сената намеревались арестовать, но ни одного из них схватить не удалось. Часть сенаторов скрывалась в Хельсинки, часть бежала в Ваасу, где было сформировано правительство белой Финляндии — так называемый Ваасский сенат. Председателю сената П.Э. Свинхувуду, который оставался в Хельсинки, удалось на ледоколе перебраться в Таллин, а оттуда в Берлин.

Совет народных уполномоченных в своем программном заявлении от 29 января призвал поддержать массовое движение демократическими методами. Красное правительство пообещало провести широкие социальные реформы, но заявило, что для их проведения необходимо осуществить переход к социализму. В действительности в красной Финляндии не успели социализировать почти ничего. Проект конституции Совета народных уполномоченных был подготовлен в конце февраля 1918 г. По большей части он принадлежал перу О.В. Куусинена. За образец была взята швейцарская система, с которой Куусинен познакомился в 1917 г. в бытность свою членом конституционного комитета Столберга. В проекте чувствовалось также влияние Декларации независимости США и идей Великой Французской революции.

Вожди красной Финляндии стремились не к диктатуре пролетариата, как то предполагало ленинское учение о государстве, но к парламентской демократии, основывающейся на принципе национального суверенитета. В Финляндии революционеры были социал-демократами, а не большевиками. В этом смысле попытка ниспровержения власти рабочим движением Финляндии отличалась от большевистской революции в России и от попыток переворота, предпринятых в Центральной Европе в начале 1919 г. (восстание спартаковцев в Берлине, Баварская советская республика, восстание под руководством Белы Куна в Венгрии). Руководство финляндским рабочим движением вступило в революцию, будучи относительно единым. Умеренное меньшинство, которое послезавоевания власти отошло в сторону, составляло лишь малую часть руководства рабочим движением.

Линия фронта между красными и белыми установилась к середине февраля 1918 г. Она проходила через Южную Финляндию от Ботнического залива до Ладоги севернее Пори, Тампере, Хейнолы и Выборга по линии Ахлайнен-Вилппула-Мянтюхарью-Антреа (Каменногорск)-Рауту (Сосново)[60]. Войска красных насчитывали самое большее около 100 тыс. человек, из них, однако, в боевых действиях участвовали 70 тыс. человек. Численность войск шюцкора составляла около 70 тыс. человек. В середине февраля красные, возлагая большие надежды на победу, начали общее наступление па север, но оно застопорилось на всех участках фронта почти в самом начале.

Многочисленные названия войны 1918 г.

Была ли война, которая шла в Финляндии весной 1918 г., освободительной войной, революцией, классовой войной, мятежом, гражданской войной или междоусобной войной? Все эти названия и их многочисленные варианты употребляются как противоположные, так и сопутствующие толкования войны 1918 г.

До 1960-х годов о событиях 1918 г. вспоминали преимущественно как об освободительной войне. Согласно этой интерпретации, мотивы красных изначально были преступными и изменническими. Своего рода консенсус был достигнут в 1960-е годы, когда буржуазная Финляндия признала законность мотивов красных, заставивших их взяться за оружие. Красным поставили памятники, места их захоронения отныне почитали и погибших стали называть павшими за «рабочее дело» или за «свои убеждения».

Основу консенсуса заложила дискуссия, предметом которой стала трилогия Вяйнё Линны «Здесь, под Северной звездой» (1959-1962), во второй части которой много говорится о событиях 1918 г. В академических исторических кругах начало дискуссии положило исследование Яакко Пааволайнена, написавшего трилогию о политическом насилии 1917-1918 гг.: «Красный террор» (1966); «Белый террор» (1967); «Лагеря для военнопленных в Финляндии 1918 г.» (1971).

Освободительная война

Белая Финляндия считала войну 1918 г. освободительной войной, которая окончательно обеспечила независимость Финляндии, Такое толкование позже подвело основу под деятельность активистов, поборников самостоятельности и егерей, поставивших целью отделение Финляндии от России и выдворение российских войск из страны. Согласно этой интерпретации, война против России продолжалась после 1918 г. до заключения Тартуского мирного договора 1920 г. как помощь финнов своим соплеменникам в Восточной Карелии, Ингерманландии, Эстонии и Петсамо (Печенга)[61], боровшимся против большевиков за региональную независимость. С точки зрения белых, красные были изменниками отечества, так как их победа означала бы присоединение Финляндии к Советской России. Мотивировки данной интерпретации не выдерживают критики, в частности, потому, что именно правительство страны, от власти которой хотели избавиться, первым утвердило Декларацию независимости Финляндии, принятую буржуазным правительством П.Э. Свинхувуда. С другой стороны, против русских трудно было вести войну освободительную, так как они не оказывали сколько-нибудь существенного сопротивления. Кроме того, участие России в войне несравнимо с участием в ней Германии, направившей в Финляндию Остзейскую дивизию в помощь белым.

Революция

Вступление красных в войну 1918 г., бесспорно, отвечает всем классическим признакам революции: красные свергли в столице законное правительство и отстранили от власти избранный народом парламент. Революционное правительство, Совет народных уполномоченных, уже во время войны приступило к установлению в центральной части Южной Финляндии нового государственного и общественного порядка, который основывался на началах социализма.

Классовая война

Понятие «классовая война» в связи с войной 1918 г. используется в трех различных значениях: опыт современников; политическая интерпретация более позднего времени; социально-историческое обобщение. Для красных, само собой разумеется, война была классовой войной, в которой друг другу противостояли различные общественные классы: рабочий класс и буржуазия, или «народ» и «господа». Имущий класс и те, кто занимал ведущие позиции в обществе, вступили в войну, полностью осознавая то, что «низший класс» угрожает власти и собственности «высшего класса». После 1918 г. понятие «классовая война» в особенности укоренилось в историческом самосознании коммунистов. Для них оно также служило марксистским объяснением войны. Помимо коммунистов, это понятие почти никтоне применял. Согласно социально-историческим исследованиям, стороны, участвовавшие в войне, четко разделились на имущий и неимущий классы. Армия красных по своему социальному составу была исключительно пролетарской. В этом смысле война 1918 г., бесспорно, была также классовой войной.

Мятеж

Белые осудили действия красных именно как восстание, или мятеж. Это понятие использовали и сами красные, считая, конечно, восстание обоснованным. В научных исследованиях объектом внимания стало формирование «субъекта красной революции». Яри Эрнрут (1992) сделал акцент на эмоциях, вражде, жажде мести и инстинкте к разрушению как на причинах восстания. По его мнению, использовавшаяся в местных рабочих коллективах риторика, пропитанная «архаической враждой», показывает, что «слово» в конце концов стало «делом». Напоминание о темных сторонах войны и жертвах, принесенных на ее алтарь, отличается от по-своему идеалистических описаний гражданской войны, ранее доминировавших в интерпретациях как белых, так и красных.

Гражданская война

Этому понятию соответствует в английском языке понятие «civil war», в немецком языке — «Burgerkrieg». Ито и другое чаще всего переводят на финский язык как «sisällissota» (междоусобная война). О событиях 1918 г. как о гражданской войне говорили уже их современники по обе стороны фронта. В белой печати названия «гражданская война» и «мятеж» употреблялись чаще всего. Термин «освободительная война» в период войны появлялся значительно реже (Туро Маннинен, 1982). Войну, которая в то время шла в России, также называли гражданской. Подлинный ренессанс термин «гражданская война» испытал в 1960-е годы, когда исследователи, стремившиеся к объективным оценкам, к пониманию мотивов обеих сторон, в качестве универсального названия событий 1918 г. предложили именно это название — гражданская война.

Междоусобная война

Из всех названий войны 1918 г. «междоусобная война» наиболее нейтральное. Оно наилучшим образом позволяет проводить аналогии с другими междоусобными войнами и увязать различные элементы войны в единое целое. Ведь зачастую междоусобная война предполагает наличие разнонаправленных тенденций. В междоусобной войне также могут участвовать иностранные войска. Таковой и была война 1918 г. в Финляндии.

Разные названия событий 1918 г. и их обоснования свидетельствуют о том, что в Финляндии весной 1918 г., по существу, одновременно шло много войн. Употребляемые исследователями понятия отображают полярные мотивы сторон и отношение последующих поколений к тем трагическим событиям. Исходная аргументация в пользу употребления того или иного названия представляется вполне обоснованной, но ни одно из них не годится для того, чтобы быть истиной в последней инстанции.

Подготовка как белых, так и красных войск оказалась недостаточной. Обе стороны испытывали нехватку в компетентных командирах и оружии. В конце февраля боеспособность белой армии значительно возросла, когда главным образом егерские силы[62] (более 1000 человек) прибыли в Ваасу. Егеря обучались более года в Германии[63], где получили основательную военную подготовку. У них также был фронтовой опыт, который они приобрели, сражаясь против русских на Восточном фронте Германии — в Курляндии. В гражданской войне егеря были старшими командирами, командирами подразделений и инструкторами. (Примерно 400 егерей остались в Германии: часть из них не хотела сражаться против красных в силу своего рабочего происхождения или по идейным убеждениям.)

Маннергейм начал общее наступление в середине марта. На Запад ном фронте белые продвигались по обеим сторонам озера Нясиярви в направлении Тампере. Город был взят после упорных боев на пасхальной неделе — 6 апреля. На Восточном фронте решающие бои велись в волости Рауту (на Карельском перешейке), тоже в конце марта — начале апреля.

Гражданская война была недолгой, но кровавой. Собственно боевые действия продлились всего два месяца, но террор белых и красных и послевоенные выяснения отношений унесли жизни примерно 36 тыс. человек (из них потери красных составили 27 тыс. человек). Акты насилия весны 1918 г. оставили в сознании людей глубокие шрамы, которые зарубцевались только по прошествии десятилетий. Совет народных уполномоченных резко осудил террористические акты и пытался уже на начальном этапе войны привлечь виновных к ответственности. С другой стороны, страницы газет красной Финляндии пестрели леденящими кровь рассказами о злодеяниях белых «лахтарей» («мясников»). Подобные же сильно преувеличенные описания актов насилия со стороны «красных рюсся» появлялись в газетах белой Финляндии. Особое значение имели слухи. Они легко преодолевали линию фронта, вызывая ужас и жажду мщения по отношению к противной стороне.

Первая волна красного террора пришлась на начальный этап воины. Половина из почти 1400 жертв красного террора была уничтожена к концу февраля. Значительную часть убитых составляли «ходоки на север»: захваченные красногвардейцами мужчины, зачастую не имевшие при себе оружия и пытавшиеся перейти через линию фронта к белым. В начале войны на станции Сиунула, вблизи Тампере, красные учинили кровавую бойню, в которой были убиты 17 захваченных в плен белых.

Белые были в ужасе от террора красных против безоружного гражданского населения. Жертвами насилия зачастую становились домовладельцы, учителя, священники, местные служащие. Не раз мотивом насильственных действий становилась личная вражда. В кровавых деяниях часто также были повинны снискавшие дурную славу «летучие отряды» красных, которые искали по домам оружие.

Двадцать пятого февраля Совет народных уполномоченных обнародовал воззвание с осуждением злодеяний и угрозами подвергнуть виновных в насилии суровому наказанию. Инструкции белого командования относительно обращения с противной стороной, например некоторые приказы Маннергейма по войскам, напротив, были не такими однозначными и давали повод думать о нраве на мщение. В марте красный террор явно стих. В апреле, с началом решающих сражений, он вновь усилился и представлял собой всплеск вражды и мщения отступавших, переживавших горечь поражения красных.

Белый террор начался несколько позже красного и достиг своего пика на завершающем этапе войны, в апреле-мае. Число жертв белого террора составило около 7,3 тыс. человек. Первые массовые казни красных произошли в феврале в связи с захватом контролируемых красными районов, остававшихся в окружении на территории белой Финляндии.

В боях погибло примерно 3,2 тыс. белых и 3,5 тыс. красных. Число погибших в связи сведением других военных действий составило около тысячи человек. По официальным данным, пропало без вести более 2 тыс. человек. (Среди них, по-видимому, были попавшие в плен на фронте и расстрелянные после боев. Сколько их было, до сих пор окончательно не установлено.) Методы, которые использовали и белые, и красные по отношению к противной стороне, во время войны ужесточились.

Наиболее массовый характер казни попавших в плен красных приобрели после взятия белыми Тампере. В плену оказалось11 тыс. красногвардейцев, в основном из близлежащих волостей провинции Хяме. Часть пленных расстреляли на месте, часть препроводили в родные места и там подвергли суду.

О том, что работа полевых судов была организована белыми наспех, свидетельствует, например, следующее. В Тампере специально прибыли руководители шюцкора из соседних волостей, чтобы опознать красных земляков для предания тех суду. В конце апреля в Лахти набралось 28 тыс. красных, бежавших на восток. Их согнали в лагерь для военнопленных, который был устроен на большом поле. В Лахти казнили свыше 500 красных. Ненависть белых была направлена и на русских. Например, после взятия Тампере и Выборга расстрелу подвергли не одну сотню русских. Среди погибших были гражданские лица, не причастные к ведению боевых действий.

На момент окончания военных действий число красных военнопленных составляло около 80 тыс. человек. Их поместили в лагеря в различных частях страны. Ввиду сложностей со снабжением продовольствием и отсутствия должных санитарных условий, ни много ни мало 12 тыс. финнов и 1800 граждан других стран погибли в лагерях от голода и эпидемий. Одной из основных причин высокой смертности была нерасторопность правительства и местных властей в решении вопроса о судьбе заключенных.

В середине мая 1918 г. был учрежден особый суд, в котором рассматривались дела по обвинению красных в государственной измене. Состоялось 145 судебных заседаний; всего было осуждено 67 788 красных; к смерти приговорили 555 человек; половину приговоров привели в исполнение; к различным срокам лишения свободы было приговорено свыше 60 тыс. человек. Две трети осужденных были приговорены к тюремному заключению на срок менее трех лет. В июне 1918 г. вступила в силу поправка к уголовному кодексу, которая допускала вынесение условных приговоров. На основании нового закона 40 тыс. заключенных были отпущены на свободу как условно осужденные. Осенью последовали новые помилования, но в конце 1918 г. еще насчитывалось 6,1 тыс. красных заключенных.

Рождение белой Финляндии

Уже в декабре 1917 г., сразу после обнародования Декларации независимости, правительство Финляндии думало обратиться к Германии за военной помощью. В середине января Финляндия предложила Германии провести демобилизацию егерей, имея в виду создать из них костяк будущей армии Финляндии. Одновременно правительство просило у Германии военное снаряжение, необходимое для вооружения одной пехотной дивизии. Кроме того, оно надеялось, что Германия сможет оказать давление на Россию на мирных переговорах в Брест-Литовске с тем, чтобы та вывела свои войска из Финляндии, и поставить вопрос о передаче Финляндии Петсамо и Восточной Карелии. Финляндия требовала Петсамо, ссылаясь на обещание, данное царем Александром II. Притязания финнов на Восточную Карелию основывались на идее происхождения племен, зародившейся в кругах финноязычной интеллигенции еще в XIX в.

Германия не выполнила ни одного из пожеланий Финляндии. Отправка военных частей в Финляндию стала для Германии актуальной только в середине февраля 1918 г., после того как это начало отвечать планам самих немцев. Германия положила конец перемирию с Россией и в интересах улучшения своего стратегического положения приняла решение снарядить «военные экспедиции» на окраинные территории России — на Украину, в Прибалтику и Финляндию — для подавления там большевистской революции.

Германии в спешном порядке понадобилась от Финляндии просьба об оказании помощи, чтобы приступить к осуществлению собственных планов. Находившиеся в Берлине представители Ваасского сената Эдвард Ельт и Рафаэль Эрих под свою ответственность, не посоветовавшись с правительством, передали 14 февраля высшему германскому военному руководству ходатайство о посылке в Финляндию войск «для спасения отечества от угрозы поражения». Спустя неделю немцы заявили о своем согласии удовлетворить просьбу финнов. Фактически Германия сама вызвалась помочь белой Финляндии.

Для Ваасского сената и главнокомандующего решение Германии о посылке войск было неожиданным. Маннергейм пригрозил своей отставкой, а члены правительства удивлялись: когда это они обращались за помощью? В еще большее недоумение пришли сенаторы, узнав, чего стоила бы Финляндии помощь Германии. Ельту и Эриху пришлось 7 марта подписать с Германией три — с точки зрения Финляндии — крайне невыгодных договора; мирный договор, договор о торговле и мореходстве, а также не подлежавшее разглашению заверение в том, что Финляндия возместит Германии те потери, которая последняя может понести в связи с оказанием военной помощи.

По мирному договору Финляндия не могла предоставлять третьей стороне никаких льгот без согласования с Германией. По договору о торговле и мореходстве Финляндия предоставила Германии режим наибольшего благоприятствования. По тайному соглашению, которое было утверждено путем обмена нотами, Финляндию фактически сделали военным плацдармом Германии: при необходимости Финляндия обязана была согласиться с правом Германии «создавать по всей территории Финляндии военно-морские базы». Даже некоторые члены Ваасского сената сочли, что, заключив эти договоры, продали независимость Финляндии. Зато Свинхувуд, который прибыл в Берлин через несколько дней после подписания договоров, заранее был осведомлен об их содержании и одобрил действия Ельта и Эриха.

Когда вспыхнула гражданская война, Ваасский сенат обратился к Швеции с просьбой оказать военную помощь, но шведское правительство левых и либералов не пожелало вмешиваться. Шведские социал-демократы предприняли оставшуюся безрезультатной попытку оказать посредничество в интересах прекращения боевых действий в Финляндии. В Швеции из тысячи добровольцев был сформирован батальон, который участвовал в боях в составе войск Маннергейма. Кроме того, Швеция отправила в белую Финляндию гуманитарную помощь.

В середине февраля 1918 г. Швеция направила на Аландские острова военные экспедиционные силы численностью примерно 600 тыс. человек для защиты местного населения от российских войск. Кроме того, на островах находился финляндский отряд шюцкора, который получил оружие от шведов. Русские ушли с Аландских островов. Правительство Швеции поясняло, что начало операцию по просьбе жителей островов и исключительно из гуманных соображений. Белая и красная Финляндия, Германия и Советская Россия осудили действия Швеции. В начале марта на Аланды прибыла германская флотилия, следовавшая в Финляндию. Шведы оставили острова лишь в мае.

После обретения Финляндией независимости у большевистского правительства были предположения, что Финляндия посредством революции вернется в лоно российского государства как «рабочая республика». В середине января Ленин пообещал красным 10 тыс. винтовок и несколько артиллерийских орудий, но оружие прибыло в Финляндию тогда, когда боевые действия уже начались. После того как вспыхнула революция, советское правительство обещало красным также военную помощь. Большая часть находившихся в Финляндии российских солдат, однако, хотела как можно быстрее попасть домой: их не волновала гражданская война финнов. По имеющимся оценкам, к красным примкнули несколько тысяч русских. Больше всего их было на Выборгском фронте. Русские сражались и в других местах, главным образом как офицеры и младшие офицеры преимущественно в тех родах войск, где требовалась специальная подготовка. Участие русских в гражданской войне в Финляндии в целом было незначительным.

Представители Совета народных уполномоченных Оскари Токой и Эдвард Гюллинг в конце февраля вели переговоры с большевистским правительством относительно заключения государственного договора между Финляндией и Россией. Ленин поставил финнов в известность о том, что намеревается создать конфедерацию, предложив при этом, чтобы находившиеся в Финляндии русские тотчас получили бы финляндское гражданство, соответственно пообещав предоставить находившимся в России финнам российское гражданство. О. Токой и Э. Гюллинг не пошли на эту сделку.

Разногласия возникли также по территориальному вопросу, в частности по поводу переноса границы на Карельском перешейке. Все же Ленин согласился с просьбой финнов о присоединении Петсамо к Финляндии и, кроме того, пообещал выяснить, возможно ли позднее уступить Финляндии также часть Восточной Карелии. То, что Ленин завел речь о Восточной Карелии, было не случайно: несколькими днями раньше Маннергейм побывал на Карельском фронте, в Антреа, и отдал там приказ по войскам, известный как «клятва на клинке». От имени крестьянской армии Финляндии он поклялся, что не вложит свой клинок в ножны дотех пор, пока «последний солдат и хулиган Ленина не будет изгнан как из Финляндии, так и из Беломорской Карелии». В первые недели войны Маннергейм заявлял, что он ведет гражданскую войну. В середине февраля он почувствовал, что война превратилась в освободительную, в качестве конечной цели которой замаячило создание Великой Финляндии.

Договор между Советской Россией и красной Финляндией был подписан 1 марта 1918 г. По требованию Ленина Финляндия в договоре была названа «Финляндской Социалистической Рабочей Республикой». Токой и Гюллинг согласились с названием неохотно. Впрочем, на переговорах они вели себя так, как вели бы себя представители любого национального государства, защищающего свои интересы.

Бесспорно, целью Совета народных уполномоченных было сохранение независимости Финляндии. Начиная с Февральской революции социал-демократы проводили политику независимости столь же энергично, как и наиболее активные буржуазные поборники самостоятельности. После Октябрьской революции руководство СДПФ оказало значительное влияние на получение от большевистского правительства признания независимости Финляндии. Если бы красные победили в войне 1918 г., «Финляндская Социалистическая Рабочая Республика» вряд ли смогла бы воспрепятствовать отвечавшему ленинской национальной политике «добровольному» присоединению к Советской России.

Германская интервенция в пользу финляндских белых началась с отступлением на две недели от первоначальных планов, хотя Свинхувуд, находясь в Берлине, лично просил немцев поторопиться. В конце марта Маннергейм уже был готов принять помощь Германии. Главные силы немцев, Остзейская дивизия под командованием генерала Рюдигера фон дер Гольца численностью 11 тыс. человек, высадилась 3 апреля на полуострове Ханко. Второй отряд (3 тыс. человек) высадился в Ловизе 7 апреля и спустя две недели взял Лахти. Главные силы начали наступление на Хельсинки и взяли его 12-13 апреля 1918 г.

Совет народных уполномоченных четырьмя днями раньше отправился из столицы в Выборг, взятый белыми 26 апреля. После этого лидерам красных пришлось бежать в Россию. Вместе с ними в изгнание отправились около 5 тыс. человек. Последний опорный пункт красных на Карельском перешейке капитулировал в первой половине мая. Помощь немцев белым не решила окончательного исхода гражданской войны, но очевидно приблизила ее окончание па несколько недель.

Через два дня после того, как Совет народных уполномоченных покинул Хельсинки, в городе появилось воззвание группы умеренных рабочих лидеров (всего 21 человек), не принимавших участия в восстании, с призывом к окончанию боевых действий. Та же группа в середине апреля обнародовала адресованное красногвардейцам воззвание о капитуляции. Умеренные социал-демократы заклеймили восстание как «еретическое» и противоречащее идейному наследию рабочего движения, поскольку оно было направлено против большинства в избранном народом парламенте. Инициаторами воззвания на самом деле были немцы, так как они предоставили лидеру умеренных социал-демократов Вяйнё Таннеру возможность распространить это воззвание в виде листовок.

Ваасский сенат прибыл в Хельсинки 4 мая, а 16 мая Маннергейм организовал в столице парад в честь победы белых. День памяти освободительной войны был поначалу в белой Финляндии более важным праздником, чем День независимости (6 декабря). Победители в гражданской войне считали ее освободительной войной, которая окончательно закрепила независимость Финляндии. Казалось, что в истории Финляндии, видимой «через глазок 16 мая», присутствовали две полярные линии: линия белых на независимость и революционная линия красных. На этом основании победители могли с легкостью утверждать, что система ценностей рабочего движения с самого начала была преступной и изменнической. После войны 1918 г. раскол общества стал еще более явным, чем до нее.

Монархические мечты уходят в песок

Государственно-правовая ситуация в Финляндии с окончанием войны была запутанной. Парламент, который в ноябре 1917 г. провозгласил себя носителем верховной власти в стране, был раздираем как меж-, так и внутрифракционными разногласиями и численно неполным. Шестого декабря 1917 г. Финляндия была провозглашена республикой. Монархисты считали, что Декларация независимости вовсе не отменила Форму правления 1772 г., действовавшую в период автономии, но Финляндия по-прежнему оставалась монархией. После гражданской войны между монархистами и республиканцами разгорелась борьба относительно Формы правления — борьба, которая существенно нарушила стройность рядов буржуазных партий.

Первый раз парламент собрался 15 мая — за день до парада победы белых. Присутствовало только 84 депутата. Из 92 депутатов от СДПФ, избранных в 1917 г., в Россию бежали около 40 человек, 50 были взяты в плен белыми, из них пятеро были сразу казнены, а остальные ожидали суда в лагерях. Из социал-демократов только бывший сенатор Матти Паасивуори был признан имеющим право на представительство. Позднее к нему присоединились еще двое его товарищей по фракции СДПФ. Максимальная численность так называемого урезанного парламента равнялась 111 депутатам. Однако он заседал в течение 9 месяцев — с мая 1918 г. по февраль 1919 г. В тот период левые были лишены какой-либо возможности участвовать в управлении страной.

В середине мая 1918 г. парламент временно передал верховную власть Свинхувуду. Республиканцы хотели называть главу государства «временным президентом». Монархисты же отдавали предпочтение наименованию «регент» (по примеру Швеции, когда там после угасания королевской фамилии пришлось прибегнуть к назначению временного главы государства). Наименование «регент», несмотря на свою спорность, вскоре все же вошло в употребление.

Наиболее важным внутриполитическим решением «урезанного» парламента было издание «забытого» закона об освобождении торппарей[64]. Согласно закону, принятому в октябре 1918 г. 104 голосами против 2, арендаторы земли могли выкупать в собственность обрабатываемые участки по ценам 1914 г., что соответствовало лишь десятой части стоимости находившихся в обращении денег. Всего на основании закона об освобождении торппарей самостоятельными стали около 123 тыс. хозяйств. Вначале закон содержал так называемый параграф о красногвардейцах, согласно которому арендатор, который был осужден по обвинению в государственной измене по меньшей мере на срок 10 лет лишения свободы, не мог выкупить арендуемый участок земли в собственность. Этот параграф был отменен после изменения политического курса уже летом следующего года.

У лидеров белой Финляндии, по крайней мере, до июля 1918 г., были веские основания полагаться на победу германского оружия в мировой войне. Правительство считало, что для обеспечения поддержки со стороны Германии королем Финляндии следовало избрать германского принца. Регент Свинхувуд вместе с фон дер Гольцем приступил также к подготовке военного союза между Финляндией и Германией. На первом этапе сенат просил у немцев помощи в организации собственных вооруженных сил. Тогда Маннергейм подал в отставку с поста главнокомандующего. Трения с сенатом у него возникли еще в период гражданской войны относительно того, насколько тесной могла быть связь Финляндии с Германией. Сенат хотел, чтобы Маннергейм оставался главнокомандующим, но право заниматься вопросами создания современной армии Финляндии предоставил немцам. На это Маннергейм согласиться не мог и в конце мая оставил свой пост. С августа по декабрь 1918 г. 100 немецких офицеров были привлечены к работе по созданию вооруженных сил Финляндии.

Финляндия надеялась на военную помощь Германии и в решении вопроса о Петсамо и Восточной Карелии. Германия не была в восторге от этого, но предложила себя в качестве организатора мирных переговоров между Финляндией и Советской Россией. Переговоры проходили в Берлине в августе 1918 г. в течение трех недель, но не дали результата. В конце августа финляндский пограничный батальон, нарушив границу, вторгся в волость Ребола, население которой решило присоединиться к Финляндии.

Еще раньше, весной, в Северной Финляндии был снаряжен добровольческий отряд для захвата Петсамо. В Мурманске финны натолкнулись на британскую эскадру и ни с чем повернули назад. Подобные же отряды, в частности целый батальон новобранцев, были посланы из Финляндии также в Беломорскую Карелию.

Великобритания поддерживала все силы, продолжавшие борьбу против Германии. Летом 1918 г. в Мурманске британцы усилили свои войска, которые помогали русским белогвардейцам в борьбе против правительства Ленина после заключения им мирного договора с Германией. Цель Великобритании состояла в том, чтобы помешать проникновению Германии — и белой Финляндии — на северо-запад России. Вначале лета 1918г. британцы сформировали из красных финнов так называемый Мурманский легион, который мстил за красных, бежавших из контролируемой белыми Северной Финляндии, и за финнов, работавших на Мурманской железной дороге. Наибольшей численность легиона (около 1,2 тыс. человек) была в феврале 1919 г.

Из руководителей Совета народных уполномоченных в легион вступил Оскари Токой. Как белые, так и бежавшие в Россию красные считали легионеров изменниками родины. Великобритания и США, признавая независимость Финляндии, предполагали, что тех, кто воевал в составе Мурманского легиона, либо помилуют, либо им позволят эмигрировать в Канаду. Осенью 1919 г. основные силы легионеров смогли вернуться в Финляндию. Однако Токой и примерно 20 его товарищей отправились в изгнание за Атлантический океан.

В конце мая 1918 г. Свинхувуд назначил новым председателем сената Ю.К. Паасикиви. Монархисты получили в правительстве явное большинство: только два члена правительства от АС, Кюёсти Каллио и Э.Ю. Пехконен, были республиканцами. Во время гражданской войны число сторонников монархии значительно возросло. Победители в войне были глубоко разочарованы народом, в неготовности которого к демократии они усматривали причину красного мятежа, полагая, что в 1906 г., пожалуй, был сделан слишком смелый шаг — сразу к равному и всеобщему избирательному праву. Весной 1918 г. правые даже планировали ограничить избирательное право, намереваясь поставить его в зависимость от имущественного и социального положения. Монархисты считали, что необходимо вернуть почтение авторитетам и сформировать в стране сильное правительство.

Все ведущие старофиннские политики, включая Паасикиви, были монархистами. Идею монархии поддерживали также многие представители ШНП. Младофинны в вопросе о Форме правления разделились: лидером монархистов был П.Э. Свинхувуд, лидером республиканцев — К.Й. Столберг. Наиболее надежной опорой республики в «урезанном» парламенте был АС, руководимый Сантери Алкио.

В начале июня 1918 г. сенат Паасикиви представил парламенту законопроект о монархической форме правления. Как и ожидалось, парламент одобрил его, но республиканцы, составив так называемое решающее меньшинство, смогли помешать спешному провозглашению Финляндии монархией. Седьмого августа по итогам голосования закон был перенесен на рассмотрение после парламентских выборов[65]. Правда, монархисты тут же изобрели новую тактику. Поскольку считалось, что Форма правления 1772 г. по-прежнему сохраняла силу, после угасания императорской династии парламенту следовало приступить к мероприятиям по избранию нового монарха. Девятого августа 58 голосами против 44 парламент предоставил сенату полномочия по этому вопросу.

Вначале в короли Финляндии прочили Оскара, сына императора Вильгельма II. Однако германский императорский дом счел ситуацию в Финляндии настолько нестабильной, что не захотел «отдать» принца. Советников императора тревожило то, что в случае избрания Оскара королем Финляндии Германии пришлось бы нести ответственность за ее политику. Были и другие кандидаты в короли Финляндии. В конце августа выбор пал на шурина Вильгельма II, принца Фридриха Карла Гессенского, которому только что исполнилось 50 лет. В начале сентября он дал свое согласие так называемой королевской депутации финнов.

Республиканцам удалось отложить избрание короля в парламенте на месяц. Тем временем произошли драматические перемены в международной обстановке: в тот же день, когда 9 октября 1918 г. парламент избрал Фридриха Карла королем Финляндии, Германия получила первую реакцию президента Соединенных Штатов Вильсона на просьбу Вильгельма II о перемирии. Спустя месяц Германская империя рухнула и страну провозгласили республикой. В новых условиях избрание короля стало для Финляндии тяжелым внешнеполитическим бременем. Сенат Паасикиви ушел в отставку в конце ноября, и новое коалиционное буржуазное правительство сформировал старофинн, профессор Лаури Ингман. Правительство стало именоваться не сенатом, а Государственным советом, а сенаторы — министрами. В правительстве Л. Ингмана республиканцы уже составляли половину его членов.

То, что мировая война закончилась поражением Германии, выбило почву из-под прогерманской ориентации Финляндии и сделало неизбежными поиски нового внешнеполитического курса, который нашел бы поддержку у западных союзных держав и Парижской мирной конференции. Маннергейм, находившийся после ухода в отставку в Стокгольме, в ноябре-декабре провел переговоры — вначале как частное лицо, а затем по поручению правительства — с представителями западных держав в Париже и Лондоне. Маннергейм пообещал, что правительство Финляндии откажется от прогерманской ориентации и сблизится с западными державами. Двенадцатого декабря Свинхувуд ушел в отставку, и в тот же день Маннергейма избрали новым регентом. Четырнадцатого декабря Фридрих Карл объявил о своем отречении от престола. Спустя два дня германские войска покинули Хельсинки.

Республика опирается на политический центр

На конец 1918 г. — начало 1919 г. пришелся переломный момент во внутриполитическом развитии Финляндии. Партийная структура основательно обновилась еще в середине 1918 г. АС и ШНП, хотя и с трудом, удалось сохранить свои ряды, но внутреннее разделение старо- и младофиннов на монархистов и республиканцев привело к образованию двух новых партий на партийных съездах, прошедших в начале декабря 1918 г. Монархисты организовались главным образом в Национальную коалиционную партию (НКП), а республиканцы, соответственно, в Национальную прогрессивную партию (НПП).

Представления НКП об обществе основывались на консерватизме. Главные свои цели партия видела в защите итогов освободительной войны, а также установлении монархии и формировании сильного правительства. НПП, в соответствии со своим названием, опиралась на либеральные представления, отстаивая республиканскую форму правления и стремясь к достижению мира между сторонами, противостоявшими друг другу в гражданской войне.

В новых условиях возникли предпосылки деятельности и для умеренного рабочего движения. Умеренные, которыми руководил Вяйнё Таннер, 6 мая издали пробный номер «Суомен сосиалидемокраатти» «Финляндский социал-демократ», но регулярный выход газеты стал возможным только с сентября 1918 г. Поскольку голос рабочего движения не мог быть услышан на родине, Вяйнё Таннер летом 1918 г. совершил поездку в Швецию и Данию. В интервью одной из шведских газет он изложил в общем виде новый курс СДПФ. Как он заметил, финское рабочее движение чрезмерно ориентировалось на Восток. «Мы теперь поворачиваем в другом направлении и полностью присоединяемся к той тактике, которой придерживаются партии Германии и Скандинавии. Новая социал-демократия Финляндии станет такой, какой она является сейчас на Западе», — пообещал Таннер. Он резко критиковал победителей в гражданской войне и предал гласности державшийся в тайне рапорт об условиях содержания красных в финских лагерях для военнопленных, подготовленный профессором Робертом Тигерштедтом. Разоблачения Таннера произвели ошеломляющее впечатление как в Скандинавских странах, так и в других государствах на Западе.

Деятельность СДПФ оживилась осенью 1918 г. На партийном съезде, прошедшем в декабре, новым председателем был избран Вяйнё Таннер. Социал-демократы смогли выставить кандидатов на коммунальные выборы, состоявшиеся в конце 1918 г. — начале 1919 г. Партия получила более 1/3 от поданных по всей стране голосов и завоевала большинство мест в 60 коммунальных советах.

Итоги гражданской войны неотвратимо привели к расколу рабочего движения. Руководители восстания, бежавшие в Россию, в конце августа 1918 г. основали в Москве Коммунистическую партию Финляндии (КПФ). Лидеры партии, О.В. Куусинен, Юрьё Сирола и Куллерво Маннер, вскоре после прибытия в Россию перешли в стан большевиков и получили учителя — самого Ленина. Итог учредительного съезда КПФ был предрешен заранее: тех, кого знали как противников большевизма, вообще не пустили на съезд, а колеблющихся подвергли строгой экзаменовке прежде, чем принять в члены партии.

Программа КПФ, принятая в феврале 1919 г., была нацелена на подъем нового вооруженного восстания в Финляндии. На практике коммунисты выступали за сохранение советской власти в России. Формы деятельности, допускаемые буржуазным обществом, — парламентская работа, кооперативная деятельность и профсоюзное движение, — на которые раньше полагалось финское рабочее движение, согласно новым коммунистическим революционным представлениям, были бесполезным занятием.

Финские коммунисты стремились как можно быстрее распространить свое влияние также на Финляндию и проникнуть в гущу рабочего движения. КПФ с самого начала была поставлена в Финляндии вне закона и вынуждена была работать в подполье. У партии также была «метастаза» — в среде финских политэмигрантов, осевших в Швеции. В конце мая 1919 г. Куусинен в сопровождении нескольких помощников тайно прибыл в Финляндию с целью захватить власть в социал-демократических организациях и подготовить вооруженный переворот. Куусинен скрывался в Финляндии более года, но уже через несколько месяцев он убедился в том, что в Финляндии отсутствовали возможности для нового революционного восстания.

Отход Финляндии от прогерманской ориентации потребовал проведения новых парламентских выборов. «Урезанный» парламент, избранный до гражданской войны, в новой политической ситуации более не мог продолжать свою работу. К тому же Великобритания обусловила признание ею независимости Финляндии, в частности, тем, что в стране будут проведены парламентские выборы. Комиссия, учрежденная западными державами, внимательно следила за выходом Финляндии из сферы влияния Германии.

Вернувшись на родину в конце декабря 1918 г., новый регент Маннергейм начал с того, что отдал распоряжение провести парламентские выборы в начале марта будущего года. Ввиду изменений, происшедших в партийной структуре, результаты выборов было трудно предугадать. Каким же стало соотношение сил республиканцев и монархистов? Насколько широкую поддержку получила СДПФ после неудавшейся попытки переворота, людских потерь и внутреннего раскола? До выборов социал-демократы успели свободно поработать всего несколько месяцев. С другой стороны, и коммунисты не успели создать свою оппозицию внутри СДПФ. Единственным признаком присутствия в обществе коммунистов был опубликованный в феврале так называемый красный избирательный бюллетень, в котором рабочим советовали воздержаться от участия в выборах, поддерживающих диктатуру буржуазии.

Согласно результатам парламентских выборов, состоявшихся 1-2 марта 1919 г., социал-демократам удалось собрать самую крупную фракцию, получив 80 мест (всего на 12 мест меньше, чем на выборах 1917 г.). Но главным победителем на выборах был АС: 42 места (на 16 мест больше). В отношении других партий значительных изменений не произошло. Результаты выборов окончательно развеяли монархические надежды: 3/4 членов нового парламента были республиканцами.

После парламентских выборов Великобритания выполнила свое обещание и 6 мая 1919 г. признала независимость Финляндии. Признание со стороны США последовало днем позже. Франция, признавшая Финляндию более чем за год до этого, восстановила с Финляндией дипломатические отношения, которые разорвала из-за прогерманской ориентации последней. Через полтора года после обретения независимости Финляндия наконец была признана всеми великими державами.

Хотя парламентаризм в Финляндии еще не существовал на практике, республиканцы после выборов настаивали на смене правительства. Регент Маннергейм поручил формирование нового правительства Каарло Кастрёну (НПП). Создание правительства буржуазного большинства оказалось невозможным. НПП и АС предложили принять участие в правительственной коалиции также социал-демократам, но условия, которые поставила СДПФ, в частности роспуск шюцкора и государственной полиции, оказались слишком жесткими. В итоге было сформировано центристское правительство меньшинства: помимо представителей НПП (6) и АС (4) членами нового кабинета стали три министра от ШНП и 2 министра-специалиста[66].

Так как большинство в парламенте получили сторонники республики и парламент отверг два доклада о монархической Форме правления, перенесенные «урезанным» парламентом на рассмотрение после проведения парламентских выборов, правительство Кастрёна в мае 1919 г. представило парламенту доклад по новой Форме правления, на основании которого Финляндия стала бы республикой. Основным камнем преткновения стали вопросы, связанные со статусом президента и избирательной системой. Правые на основе опыта приобретения независимости и гражданской войны поддержали президентскую, а левые — парламентскую модель. Конституционная комиссия предложила компромиссное решение: выборы президента осуществляют выборщики, и он получит широкие полномочия, но первые президентские выборы проводит парламент. Это не удовлетворило правых, и они проголосовали за то, чтобы передать законопроект на рассмотрение парламенту нового состава.

Тогда конституционная комиссия взяла за основу доклад Хейкки Ритавуори (НПП) и подготовила по нему заключение, которое, за исключением нескольких незначительных деталей, по своему содержанию было аналогичным докладу, оставленному на рассмотрение после проведения парламентских выборов. Коалиционеры вновь обдумали дело и на этот раз проголосовали «за». Оставшаяся в одиночестве фракция ШНП не могла составить так называемое решающее меньшинство, чтобы помешать принятию республиканской Формы правления; она была принята 21 июня 1919 г. 165 голосами против 22.

Для того чтобы Форма правления обрела силу, ее должен был утвердить регент. Когда 10 июля на заседании Государственногосовета ее представили Маннергейму, он заявил, что должен подумать прежде, чем ставить свою подпись. Монархисты ухватились за это как за соломинку. В течение следующей недели велись закулисные переговоры, в ходе которых авангард активистов делал все возможное, чтобы заручиться поддержкой регента и ведущей монархической партии НКП в осуществлении своих планов захвата власти в стране.

После гражданской войны белой Финляндии в ее восточной политике пришлось испытать одно разочарование за другим. В январе 1919 г. правительство Финляндии обратилось к победителям в мировой войне по вопросу о Восточной Карелии. Представитель русских белых, присутствовавший на Парижской мирной конференции, в резкой форме заявил, что Декларация независимости основывалась на решении, принятом Финляндией в одностороннем порядке, и что только большевики признали ее. (Территория Финляндии с точки зрения обороны Петрограда была важна для России.) Белые по-прежнему считали, что вопрос о статусе Финляндии должно было решить Учредительное собрание России.

В конце апреля 1919 г. финский добровольческий отряд вторгся в Олонецкую Карелию. Отряд насчитывал 1 тыс. человек, но правительство обещало выделить средства на снаряжение еще примерно 2 тыс. человек. Финны продвинулись вплоть до Свири, где натолкнулись на сопротивление противника, превосходившего их по силе. В конце июня «солдатам-соплеменникам» пришлось вернуться на территорию Финляндии.

Другой финский добровольческий отряд (около 4 тыс. человек) в конце декабря 1918 г. отправился на «освободительную войну», которую вела Эстония. Помощь эстонцам получила в Финляндии широкую поддержку, включая даже социал-демократов. Маннергейм считал освобождение Эстонии важным, в том числе и потому, что с ее территории при необходимости можно было проводить операции также против Петрограда. Кроме того, он хотел продемонстрировать Великобритании, что Финляндия настойчиво продолжает борьбу против большевизма и достойна признания. Финны внесли значительный вклад в изгнание советских войск из Эстонии зимой 1919 г.

Командующий Северным фронтом русских белых генерал Юденич в течение всей весны 1919 г. находился в Хельсинки, где занимался вербовкой под свои знамена русских офицеров, оставшихся в Финляндии после Октябрьской революции. Он также пытался все время склонить правительство Финляндии к захвату Петрограда. В июне он заверил Маннергейма, что Россия была бы готова в качестве ответного жеста признать независимость Финляндии, организовать референдум в Восточной Карелии и предоставить Ингерманландии культурную автономию. Юденич даже пообещал поручить руководство Петроградской операцией Маннергейму. Фактически на том этапе в руках регента Финляндии оказались «ключи от мировой истории».

Большинство в новом парламенте выступало за присоединение Восточной Карелии к Финляндии, но в пользу захвата Петрограда высказывались главным образом активисты. Они понимали, что эту операцию следовало бы начать до того, как парламент изберет для Финляндии президента республики. Активисты опасались (и не без оснований), что опирающаяся на центристские силы Финляндская Республика, президентом которой скорее всего избрали бы Столберга, вообще откажется от Восточной Карелии, Петсамо и оказания поддержки родственным финнам народам.

Пока Финляндия не стала республикой, активисты могли надеяться на то, что Маннергейм в качестве регента сможет отсрочить утверждение новой Формы правления и даже распустить парламент и назначить новые выборы. Тем временем Финляндия стремительным ударом выбила бы большевиков из Петрограда. Таков вкратце был план активистов по захвату власти, отработанный ими в узком кругу на тайных собраниях в начале июля 1919 г. Один из руководителей активистов, доцент Кай Доннер, представил план Маннергейму, которому активисты дали псевдоним Андерссон.

Маннергейм в принципе одобрил план активистов, но выдвинул условие: западные державы должны поддержать захват Петрограда. Кроме того, следовало склонить НКП к участию в плане. Это решило исход дела: Паасикиви, Ингман и некоторые другие видные коалиционеры раскритиковали план активистов в пух и прах. К тому же обещания Великобритании и Франции оказать поддержку оставались весьма неопределенными. Маннергейм констатировал, что «проект активистов» на этот раз был непригоден для выполнения. Семнадцатого июля 1919 г. он утвердил новую Форму правления.

После утверждения новой Формы правления необходимо было как можно скорее избрать президента республики. Право избрать первого президента в порядке исключения было предоставлено парламенту[67]. Парламент был созван в середине июля 1919 г. Уже по предварительным наметкам два кандидата опережали других, Маннергейм и Столберг. Делегаты от НКП и ШНП были уверены, что Маннергейм сможет лучше, чем кто-либо иной, защитить итоги освободительной войны. Правые видели преимущество Маннергейма в сравнении с другими кандидатами, имевшими шансы на победу на выборах, также в том, что его связи с западноевропейскими столицами могли оказаться наиболее полезными.

Левые считали для себя невозможным поддержать Маннергейма, главнокомандующего белой армией в освободительной войне. Стремление помешать избранию Маннергейма президентом республики стало даже главной целью социал-демократов, поскольку они считали, что их кандидат не обладал никакими шансами на победу. Поэтому социал-демократы решили поддержать на президентских выборах по возможности «лучшего буржуа».

Ключевую позицию между правыми и левыми занял АС. Слабое знание Маннергеймом финского языка и его аристократические манеры не импонировали лидеру АС Сантери Алкио, который полагал, что президентом должен стать «финн, скромный гражданский человек, человек из народа», поэтому он остановил свой выбор на Столберге. Алкио знал, что Столберг, будучи страстным республиканцем, не мог бы потворствовать правым. В свое время Столберг открыто выступал против егерского движения, так что он также был не в чести у военных.

Поначалу Столберг вовсе не был заинтересован в выдвижении своей кандидатуры, но изменил свое мнение, когда не только НПП и АС, но и социал-демократы заявили, что поддержат его. Президентские выборы состоялись 25 июля 1919 г. Они завершились уже в первом туре полностью в соответствии с предварительными наметками: президент Высшего административного суда К.Ю. Столберг получил 143 голоса, регент Густав Маннергейм — 50 голосов.

Поначалу положение первого президента республики было крайне слабым. Элита белой Финляндии открыто критиковала избрание Столберга. Сам же президент стремился к достижению согласия в обществе. Он надеялся, что правительство продолжит свою работу, и предложил Маннергейму пост главнокомандующего армией. Тот в ответ выставил крайне жесткие условия, требуя для себя независимого от президента и правительства положения, и в частности права начать подготовку к наступлению на Петроград. На такие условия Столберг не согласился. В сложившейся ситуации правительство Кастрёна сочло за лучшее подать в отставку.

Столберг поручил формирование правительства Ю.Х. Венноле (НПП). Новое правительство, как и предыдущее, было правительством меньшинства, строившимся на сотрудничестве НПП и АС. Формирование правительства большинства в Финляндии в 1920-е годы являлось вообще крайне сложной задачей. Сотрудничество правых и левых на правительственном уровне не представлялось возможным, да и собрать буржуазное большинство в начале президентства Столберга было еще сложнее, чем раньше.

Правительства меньшинства центристских партий оставались едва ли не единственной альтернативой. Отход Финляндии от прогерманской политики и улучшение отношений с Западом явились одной из предпосылок центристской ориентации. На этой основе было сформировано вышеупомянутое правительство Веннолы, которое просуществовало до марта 1920 г. В сменившем его правительстве коалиционера Рафаэла Эриха приняли участие представители всех четырех буржуазных партий. Второе правительство Веннолы, назначенное в апреле 1921 г., вновь было правительством меньшинства: помимо представителей НПП и АС в нем участвовали только министры-специалисты, не связанные партийной ответственностью.

Для социал-демократов вхождение в правительство в начале 1920-х годов было по идеологическим причинам почти невозможным. В парламенте СДПФ все время играла решающую роль: зачастую она поддерживала центристские правительства и — услуга за услугу — получала уступки для себя в важных делах, особенно в вопросе об амнистии красногвардейцев. Закон об амнистии (июнь 1919 г.), на основании которого, в частности, 12 бывшим депутатам от СДПФ и свыше 2 тыс. других заключенных срок пресечения был заменен на условный, не удовлетворил социал-демократов. Осенью 1919 г. они торопили с принятием нового закона. В январе 1920 г. после упорной борьбы парламент принял новый закон об амнистии, на основании которого 3,6 тыс. заключенных были освобождены условно-досрочно и свыше 40 тыс. ранее освобожденным было возвращено гражданское доверие.

В период своего нахождения у власти центристские правительства провели ряд важных социальных реформ. Некоторым из них начало было положено еще до гражданской войны. Новые законы о коммунальном самоуправлении и выборах, закон о всеобщем обязательном образовании, закон о призрении бедных и сухой закон, а также закон о землеустройстве, так называемый Закон Каллио[68], на основании которого безземельные могли выкупать землю в собственность, были приняты в 1919-1922 гг.

Постактивизм

В истории независимости Финляндии активистам отведено почетное место. В Финляндии периода угнетения они представляли наиболее радикальное освободительное движение, которое не гнушалось и насильственными методами в борьбе за отделение Финляндии от России. Как правило, исследователи выделяют два этапа в развитии активизма. Первый этап, начавшийся с основания партии активного сопротивления в 1901 г., закончился роспуском «Союза силы» в 1906 г. Его пиком было убийство Бобрикова в 1904 г. Второй этап охватывает егерское движение, создание шюцкора и победоносную освободительную войну весной 1918 г. Когда Финляндия стала монархией и королем Финляндии избрали германского принца, казалось, сбываются самые смелые мечты активистов.

После того как осенью 1918 г. было покончено с прогерманской ориентацией, они оказались в стороне от официальной политики. В декабре 1918 г. узкий круг активистов создал тайную боевую организацию — так называемый Центр, который поставил своей целью защиту Финляндии от Советской России, оказание помощи соплеменным народам и защиту общественного строя от опасности левого переворота. Этот менее известный, третий этап, продлившийся до 1922 г., историк Лаури Хювямяки (1971) назвал постактивизмом.

Если активизм периода угнетения вершил официальную историю Финляндии, то постактивизм, действовавший «в обход официальной Финляндии» (Хювямяки), с точки зрения законного общественного устройства был революционной деятельностью. Угроза правого переворота в Финляндии в 1919-1920 гг. и в 1929-1932 гг. была серьезной и реальной. Переворот, однако, не произошел, но остался неосуществленной альтернативой, какие всегда возникают на переломных этапах истории. В исторических исследованиях «то, что могло бы быть», чаще всего погружено во тьму: неосуществленную «историю проигравших» нет необходимости превозносить так же, как осуществленную «историю победителей».

Активисты сознавали, что переворот означал бы ниспровержение законного общественного порядка, правительства и парламента, а также отмену конституции. Он не мог быть просто дворцовым переворотом, так как в Финляндии было достаточно противодействующих сил и факторов неуверенности. Политическая власть в первые годы существования республики принадлежала центристской буржуазии, которую поддерживала крупнейшая партия страны — СДПФ. Активисты пытались склонить ведущую монархическую партию — НКП — на свою сторону, но сторонники законности в партии — Свинхувуд, Паасикиви и Ингман — отказались от политики авантюризма.

О постактивизме, захватнических намерениях активистов и в особенности об участии в них Маннергейма — таинственного Андерссона — ведутся бурные дискуссии. Бесспорно то, что при всех возможных ситуациях, когда для Финляндии искали вождя, диктатора, как бы его ни называли, надежды активистов в первую очередь были связаны именно с Маннергеймом. Главнокомандующий белой армии в освободительной войне в этих планах был на голову выше других. Столь же бесспорно то, что в июле 1919 г. Маннергейм был посвящен в планы активистов по организации переворота; активисты рассчитывали на то, что Маннергейм, будучи регентом, не утвердит республиканскую Форму правления, распустит парламент и отправится в военный поход на Петроград с целью изгнания оттуда большевиков.

Роль Маннергейма в инцидентах с участием шюцкора летом 1921 г. не была столь определяющей, как в тайном союзе июля 1919 г. В любом случае, активисты хотели поставить Маннергейма во главе шюцкора и сделать шюцкор его «личной армией». Мудрость, с которой последующие поколения судят о «делах давно минувших дней», позволяет сделать вывод: будущая карьера Маннергейма — с 1931 г. — председатель Государственного совета, главнокомандующий в периоды войн 1939-1940 гг., 1941-1944 гг. и президент республики, который вывел Финляндию из войны в 1944 г., — не была бы возможна, если бы он в некоторых решающих ситуациях, предполагавших выбор, проявил чуть больше энтузиазма и дал активистам «зеленый свет».

К 1922 г. энергия авангарда активистов была уже рассеяна по разным направлениям. Все же влияние активистов в обществе не иссякло, оно даже не уменьшилось, как полагает Марти Ахди (1987), но сохранилось в рамках многих других объединений и движений праворадикального толка и тех, что руководствовались идеей родственных связей между народами, живущими на территории Финляндии и России, таких, как Охранный союз Финляндии, Виентирауха (гвардия по подрыву забастовочного движения), Академическое карельское общество, Союз независимости, Союз фронтовиков освободительной войны, Союз воинов-соплеменников, Замок Финляндии, Лапуаское движение, Патриотическое народное движение.

В поисках внешнеполитического курса

После окончания гражданской войны большинство населения Аландских островов все еще хотело присоединиться к Швеции. Весной 1919 г. Швеция неожиданно, не проконсультировавшись с Финляндией, на Парижской мирной конференции призвала разрешить вопрос об Аландских островах путем проведения референдума. Швеция обосновала свое требование тем, что острова небыли связаны с Финляндией ни в историческом, ни в языковом, ни в экономическом смыслах. Правительство Финляндии отвергло требование шведов и констатировало, что жители островов не являются объектом какого-либо «языкового насилия». Мирная конференция передала дело на рассмотрение в Лигу Наций.

В мае 1920 г. парламент Финляндии принял закон о самоуправлении Аландских островов, который дал их жителям свой ландтаг и широкие привилегии. Но закон не удовлетворил местных лидеров, которые вновь обратили свои взоры к Швеции. Правительство Финляндии сочло сепаратистов виновными в государственной измене. Двое из числа лидеров сепаратистов, Юлиус Сундблом и Карл Бьёркман, были арестованы.

Осенью 1920 г. Совет Лиги Наций учредил комиссию из трех независимых членов для рассмотрения вопроса об Аландских островах. Комиссия изучила ситуацию в Финляндии, Швеции и на Аландских островах. Стороны делали все возможное, чтобы повлиять на комиссию. В рапорте, подготовленном в мае 1921 г., комиссия констатировала, что географически Аланды, бесспорно, входят в состав Финляндии. У населения островов было право на справедливое обращение с ними большинства, но оно не было равнозначно нраву на отделение и присоединение к другому государству.

Вопрос об Аландских островах разрешился в пользу Финляндии в июне 1921 г. в Совете Лиги Наций в соответствии с рекомендациями комиссии экспертов. Решение, принятое в Лиге Наций, дополнила подписанная 10 державами в середине того же года конвенция о придании Аландским островам статуса нейтральной территории. Сундблом и Бьёркман, обвиненные в мятеже, были помилованы в конце декабря 1921 г.

Вопрос о вступлении Финляндии в Лигу Наций был поднят вначале 1920г. по инициативе Англии. Правительство считало членство в Лиге Наций важным ввиду геополитического положения Финляндии, но получить согласие на принятие в члены оказалось не так легко: в Лиге Наций высказывались сомнения относительно того, что, став членом, Финляндия могла бы сослаться в вопросе об Аландских островах, все еще остававшемся нерешенным, на территориальную неприкосновенность, которой обладали страны-члены. После того как делегация Финляндии заявила, что членство никоим образом не повлияло бы на разрешение спора, заявление о вступлении в члены было единогласно одобрено в Лиге Наций в середине декабря 1920 г.

Генерал Маннергейм, потерпев поражение на президентских выборах весной 1919 г» отправился в Лондон и Париж с целью склонить западные державы к организации военного похода на Петроград. В начале марта 1919 г. было опубликовано его открытое письмо президенту Столбергу, в котором он писал, что судьба Петрограда находится в руках Финляндии: если бы стоявшие у Петрограда белые войска были разбиты, Россия, да и вся Европа возложили бы за это ответственность на Финляндию. Столберг расценил всю идею как политику авантюризма. Кроме того, ситуация у стен Петрограда менялась в пользу большевиков, и более не было никаких гарантий в том, что западные державы примут участие в этом военном предприятии.

Буржуазное коалиционное правительство Рафаэла Эриха, приступившее к своим обязанностям в марте 1920 г., вскоре пришло к заключению, что с Советской Россией следует заключить мир. Переговоры начались в Тарту в июне 1920 г. и продолжались почти пять месяцев. Делегацию Финляндии возглавлял Паасикиви. В ней были представлены все парламентские партии. Финны выдвинули крайне жесткие территориальные требования: провести границу от Ладоги через Онежское озеро до Белого моря, то есть помимо Восточной Карелии и Петсамо присоединить к Финляндии весь Кольский полуостров. Кроме того, финны требовали для Восточной Карелии права на самоопределение.

Финны надеялись, что их поддержат западные державы и Польша, но надежды оказались тщетными. Русские отвергли все претензии финнов, утверждая, что в Восточной Карелии уже была создана автономия, Коммуна трудового народа Карелии, которой руководит лидер КПФ Эдвард Гюллинг, входивший в свое время в Совет народных уполномоченных.

В вопросе о Петсамо и островах Финского залива, важных для русских с точки зрения обороны Петрограда, сторонам никак не удавалось прийти к соглашению. Президент Столберг, наблюдавший за переговорами из Хельсинки, упорствовал в своем нежелании пойти на уступки, тогда как глава мирной делегации Паасикиви был в большей степени готов к ним, чем президент. В июле переговоры полностью прервались на две недели. В конце лета стороны были готовы пойти на уступки. Принятию компромиссного решения решающим образом способствовали тайные переговоры Вяйнё Таннера с руководством советской делегации. Мирный договор был подписан 14 октября 1920 г. Тартуским мирным договором Советская Россия подтверждала свое признание независимости Финляндии. Финляндия наконец получила Петсамо, что обеспечило ей выход к Северному Ледовитому океану, но должна была возвратить пограничные Ребольскую и Поросозерскую волости, захваченные ею в 1919 г.

Тартуский договор был встречен в Финляндии крайне противоречиво. За его ратификацию высказались СДПФ и НПП, а также часть представителей НКП и АС. Крайне правые сочли договор «позорным». Ленсман[69] Ребольской волости активист Х.Н. (Боби) Сивён в знак протеста (финны должны были уйти из Ребол) застрелился, и позже его воспринимали как великомученика, отдавшего жизнь за идею родства народов.

Тартуский мирный договор заложил основу дипломатических отношений Финляндии и Советской России. Но поначалу эти отношения развивались не без многочисленных трений и обоюдного недоверия. Хотя официально Финляндия отказалась от мечты захватить Восточную Карелию, беспорядки на границе продолжались. В октябре 1921 г. в Восточной Карелии вспыхнуло вооруженное восстание против советской власти. Восставшие обратились за помощью к Финляндии, Эстонии и Польше. Правительство Финляндии не могло вмешиваться, но санкционировало вербовку добровольцев. В ноябре по ту сторону границы отправился отряд численностью примерно 500 человек. В Ухте финны присоединились к карельским партизанам (около 3 тыс. человек), которыми командовал Василий Левонен, он же «папаша Вяйнямёйнен».

Советская Россия в своей ноте в резких выражениях обвинила Финляндию в беспорядках, вспыхнувших в Восточной Карелии. Правительство Финляндии объясняло причину восстания тем, что Советская Россия не предоставила Восточной Карелии самоуправления, как было предусмотрено Тартуским мирным договором. По вопросу о Восточной Карелии Финляндия обратилась в Лигу Наций и попросила направить независимую комиссию для изучения ситуации на месте. Советское правительство отказалось от участия в каких бы то ни было совместных действиях, поскольку считало Лигу Наций организацией, оказывающей помощь империалистам.

Ответные действия Советской России в Восточной Карелии были суровыми: для подавления восстания туда ввели 13 тыс. красноармейцев. В составе советских войск также был ударный отряд, сформированный из финских курсантов Петроградской школы красных офицеров. К концу декабря 1921 г. на Карельский перешеек перебросили еще четыре советские дивизии. В конце 1921 г. — начале 1922 г. правительство Финляндии всерьез опасалось нападения Советской России, и президент Столберг даже подумывал о том, чтобы отдать приказ о мобилизации. Ситуация разрядилась в январе 1922 г., когда советское правительство заявило, что Красная Армия подавила восстание в Восточной Карелии. Финляндия обещала предотвратить вербовку новых добровольцев и разоружила добровольцев, отступивших из Беломорской Карелии.

Последним эпизодом кризиса в Восточной Карелии был так называемый сальный бунт, вспыхнувший в начале февраля в общине Савукоски на лесоразработках, которые вело акционерное общество Кеми в бассейне реки Вярриё. «Сальным» его назвали потому, что руководитель восстания финский красный офицер Яхветти Мойланен (его настоящее имя было Ф.Я. (Янне) Мююрюляйнен), прошедший подготовку в Петрограде, зачитал призыв к вербовке в Северный партизанский батальон, стоя на ящике со свиным салом. Под командованием Мойланена находился отряд численностью 300 человек, который вторгся на территорию Финляндии, разоружил роту пограничников в деревне Куолаярви[70] и на обратном пути ограбил кассы, захватил рабочие инструменты и лошадей, принадлежавших сплавным конторам, а также посягнул на собственность жителей пограничной местности. За «сальным бунтом» явно прослеживалась военная линия КПФ. Стычка должна была произойти именно на территории Финляндии, дабы напомнить «лахтарям белой Финляндии», что их ожидает.

Жесткие меры Советской России в период кризиса в Восточной Карелии заставили правительство Финляндии обратить свой взор на юг — к другим, так называемым окраинным государствам[71]. Наиболее активным сторонником «политики окраинных государств» был Рудольф Холсти (НПП), министр иностранных дел в правительствах Кастрёна, Эриха и Веннолы. Он считал «окраинные государства», или страны-лимитрофы, естественными союзниками Финляндии, поскольку Швеция и другие Скандинавские страны не хотели брать на себя обязательства за судьбу Финляндии. Особенно большие надежды Холсти возлагал на Польшу, которая еще весной 1920 г. предложила Финляндии сотрудничество.

Осенью 1921 г.,во время кризиса в Восточной Карелии, правительство Веннолы всерьез задумалось о заключении оборонительного союза с Польшей. На совещании министров иностранных дел, состоявшемся в марте 1922 г. в Варшаве, Холсти подписал с Польшей, Эстонией и Латвией договор об оборонительном союзе. Литва не участвовала в совещании из-за разногласий с Польшей по территориальным вопросам. Так называемый договор окраинных государств предполагали заключить сроком на 5 лет. Его основным пунктом был § 7, согласно которому в случае превращения одной из стран в объект агрессии другие участники договора были обязаны согласовать между собой необходимые мероприятия по оказанию ей помощи.

В Финляндии проект договора вызвал противоречивые чувства. За его ратификацию высказывались только НПП и АС. Правые хотели заключить военный союз именно для противодействия советской угрозе. Зависимость от Польши вызывала сомнения, равно как и обязательства перед прибалтийскими государствами, чье международное положение было еще более слабым, чем положение Финляндии. Правительство удивили действия Холсти, хотя всего несколькими месяцами раньше оно выступало даже за более тесное сотрудничество с Польшей.

До рассмотрения «договора окраинных государств» в парламенте в мае 1922 г. правительство Веннолы вычеркнуло из проекта § 7, вокруг которого возникли споры. Этого оказалось недостаточно, и противники договора вынесли министру иностранных дел Холсти вотум недоверия. Спустя две недели правительство Веннолы ушло в отставку. Таким образом, Варшавский договор не был ратифицирован, и активная «политика окраинных государств» Финляндии на этом завершилась. Финляндия и позже принимала участие в переговорах стран-лимитрофов, но сотрудничество с ними более не имело для нее большого политического значения.

И после разрешения вопроса об Аландских островах отношения между Финляндией и Швецией в течение ряда лет были прохладными. Споры по вопросу о языке, разгоревшиеся в Финляндии в 1920-е годы, еще больше ослабили предпосылки сотрудничества. Идея о военном союзе с Финляндией получила поддержку главным образом в кругах высшего армейского руководства Швеции. В октябре 1923 г. министр иностранных дел буржуазного правительства Хедершерна неожиданно выступил с предложением об оборонительном союзе Швеции и Финляндии. Заявление было поспешным и отличным от внешнеполитической линии правительства. И спустя несколько дней Хедершерна пришлось уйти в отставку.

В июне 1922 г. Финляндия и Советская Россия подписали договор о пограничном мире. В декабре того же года в Москве прошла конференция по разоружению с участием Финляндии, прибалтийских стран и Советской России, закончившаяся безрезультатно. В противовес договору, подписанному западными державами и Германией осенью 1925 г. в Локарно, СССР стремился создать на своей западной границе своего рода анти-Локарно. В марте 1926 г. он предложил Финляндии и прибалтийским государствам заключить договор о ненападении. Финляндия согласилась сесть за стол переговоров, но выдвинула такие предварительные условия, на которые СССР ни в коем случае не согласился бы. Тактика финнов возымела свое действие: переговоры, начавшиеся в конце октября в Хельсинки, не принесли результата.

В середине 1920-х годов единственной внешнеполитической альтернативой для Финляндии оставалась политика неприсоединения, которую также называют «блестящим изоляционизмом». В международных отношениях Финляндия все больше «врастала» в систему Лиги Наций. Поэтому совершенно естественно, что Финляндия стремилась стать и осенью 1927 г. стала членом Совета Лиги Наций на следующий трехлетний период[72].

За белую Финляндию

Победителям в гражданской войне, созидателям белой Финляндии весны 1918 г., после изменения политического курса осенью 1918 г. пришлось испытать одно разочарование за другим. Мечты о монархии были похоронены, президентом республики избрали либерала Столберга, большевики упрочили свою власть в России, Финляндии пришлось отказаться от планов захвата Восточной Карелии, во внутренней политике республики доминировал центристский курс, который предусматривал предоставление социал-демократам полных прав деятельности. Кроме того, «пятая колонна» исконного врага, КПФ, начала свою подрывную работу в Финляндии. Политические разочарования усилили стремления правых отстоять завоевания освободительной войны. Крайне правые были готовы защитить белую Финляндию любыми — возможными и невозможными — средствами. Вплоть до начала 1930-х годов в стране существовала реальная угроза правого переворота.

Наиболее сильной охранной организацией белой Финляндии был шюцкор. Его статус добровольной организации, обеспечивающей оборону страны, был утвержден постановлением, принятым в 1919 г. Закон об охране 1927 г. еще больше укрепил положение шюцкора. Мировоззрение шюцкоровского движения было правого толка и крайне антикоммунистическим, но в собственно партийной политике организация не принимала участия. В политических кризисах 1920-1930-х годов шюцкор был в известном смысле латентным и непредсказуемым фактором. В отношениях между сторонниками законной и сторонниками внепарламентской деятельности преобладала явная напряженность, которая временами была весьма сильной.

Помимо обеспечения обороны страны шюцкор выполнял другую важную миссию, являясь инструментом политического контроля на местах. Например, в связи с призывами на военную службу при необходимости он представлял полицейским и военным властям заключение относительно политической благонадежности каждого финского юноши.

В конце 1918 г. число членов шюцкора составляло примерно 39 тыс., но уже спустя год — почти 100 тыс. человек; на этом уровне его численность затем стабилизировалась. Окружные организации (всего 22) были созданы по всей стране. Шюцкор имел свои отделения практически в каждой деревне. В 1921 г. была создана женская шюцкоровская организация «Лотта Свярд». В конце 1930-х годов она объединяла 170 тыс. женщин. В 1920-е и 1930-е годы шюцкор был крупнейшей народной организацией. Шюцкор занимался не только решением задач по обеспечению обороны страны. Интересы шюцкоровцев были многосторонними. Особое место занимали физкультура и спорт. Шюцкоровские дома, преимущественно в сельской местности, фактически были центрами культуры и занятий по интересам, в них жители деревень собирались в свободное время.

Около 50% членов шюцкора составляли крестьяне, 40% — служащие. В шюцкоровские организации входили и рабочие, но их было лишь несколько тысяч. Рабочее движение относилось к этим «классовым предателям» с осуждением. Социал-демократы постоянно выступали в парламенте с предложениями распустить шюцкор и противились предоставлению ему помощи государством.

В июне 1921 г. между шюцкором и высшим руководством республики возник серьезный конфликт. Спор начался с публикации, появившейся 9 июня в газете «Хувудстадсбладет» («Столичная газета») под псевдонимом «ф. Г», острие которой было направлено против сотрудничества со странами-лимитрофами и западными державами. Автор всерьез предостерегал финнов не связывать свою судьбу с Польшей и прибалтийскими государствами. Вскоре стало известно имя автора статьи: Пауль фон Герих, начальник Хельсинкского округа шюцкора.

Представители ряда иностранных государств, в частности Франции, Польши и прибалтийских стран, выразили министру иностранных дел Холсти свое неодобрение в связи с «оскорбительной публикацией». Правительство отдало распоряжение главнокомандующему шюцкором полковнику Г.Д. фон Эссену отправить фон Гериха в отставку. Тот не выполнил приказ, дав фон Гериху возможность самому подать в отставку. Тогда президент республики Столберг снял фон Эссена с поста главнокомандующего и назначил исполняющим обязанности главнокомандующего шюцкором генерал-майора Карла Э. Берга. Тот исполнил приказ, но спустя два дня, спасая честь офицера, застрелился.

Правые обвинили президента и правительство во вмешательстве во внутренние дела шюцкора. Правительство заявило, что фон Эссен более не может оставаться на посту главнокомандующего, по шюцкор имеет право предложить преемника. Инцидент дал активистам повод вновь задуматься о захвате власти. Активистам принадлежали важные позиции в высшем руководстве шюцкора. 11о их инициативе кандидатом на пост главнокомандующего шюцкором был назван Маннергейм, который тотчас же дал свое согласие. Военный министр Бруно Яландер решительно отверг неожиданное и, с точки зрения правительства, «досадное» предложение, заметив, что Маннергейм имел определенную политическую репутацию и президент Столберг ни в коем случае не назначил бы его.

Активисты были удивлены решительностью правительства и военного министра, которого они считали «своим человеком». Шюцкор не стал, как того хотел авангард активистов, «личной армией» Маннергейма. С точки зрения дальнейшего развития шюцкора и будущей карьеры Маннергейма этот факт был, по-видимому, большой удачей, хотя сам Маннергейм был разочарован и зол, вновь оказавшись оттесненным на задний план.

Свинхувуд, пользовавшийся доверием обеих сторон, взял на себя роль миротворца. Кризис разрешился компромиссом в середине 1921 г.: согласно изменениям, внесенным в постановление о шюцкоре, самоуправление организации расширилось, военный министр Яландер ушел в отставку и новым главнокомандующим шюцкором был назначен егерский полковник Лаури Малмберг, который оставался на этом посту до роспуска шюцкора в 1944 г.

Еще один серьезный конфликт разразился весной 1924 г. в офицерских кругах. Согласно Форме правления 1919 г., оборона страны основывалась на всеобщей воинской обязанности. Развитию вооруженных сил, однако, мешали экономические трудности и политические разногласия. Социал-демократы стремились удерживать ассигнования на оборону на возможно более низком уровне. АС вначале поддерживал милицейскую систему швейцарского образца, по которой срок службы в армии не превышал бы нескольких месяцев. Восточно-карельский кризис ускорил принятие нового закона о воинской обязанности. В 1923 г. приступили к выработке плана развития армии — так называемой ревизии обороны.

Непосредственной причиной кризиса в офицерских кругах была борьба за власть между офицерами, получившими подготовку в царской России, и молодыми егерскими офицерами, обучен-ними в Германии. Примерно 450 егерских офицеров в конце апреля 1924 г. подали прошения об отставке, которые, правда, не были удовлетворены. Протест был направлен прежде всего против командующего армией генерал-майора К.Ф. Вилкмана (позднее сменившего фамилию на финскую — Вилкама) и других высших офицеров, ранее служивших в армии России.

Требования егерей поддержал главнокомандующий шюцкором Л. Малмберг, который в мае 1924 г. стал министром обороны в коалиционном правительстве Ингмана. Пока Малмберг занимал министерский пост (без малого год), егерские офицеры захватили руководящие посты в армии. Командующего армией Вилкмана решили на время отправить в длительную учебную командировку за границу, но ему удалось вернуться и вновь занять свою должность осенью 1925 г. Вскоре у Вилкмана возникли трения с Президентом Реландером, который в мае 1926 г. отправил Вилкмана в отставку и назначил на его место егерского генерал-майора Аарне Сихво, которому было всего 36 лет.

Хотя захват Восточной Карелии оставался мечтой, идея родства народов не умерла. В феврале 1922 г. трое студентов из числа так называемых солдат-соплеменников основали Академическое карельское общество (АКО), которое стало важнейшим поборником идеи «Великой Финляндии» и родства народов. Помимо восточной Карелии в сферу влияния финно-угорских народов, остановленную АКО, входили Ингерманландия, Лянсипохья и Руйа[73]. В течение двух первых лет АКО сосредоточилось главным образом на оказании помощи беженцам из Восточной Карелии. Начиная с 1924 г. на первый план выступили идейная работа и усилия по обеспечению политического влияния в стране, в особенности в вопросе о языке.

Согласно программе АКО, создание «Великой Финляндии» предполагало сплочение нации и выравнивание различий между общественными классами. Воззвания, с которыми выступало АКО, дышали неприкрытой ненавистью ко всему русскому. Листовка, которую распространяли «Братья по ненависти», составившие «узкий круг» АКО, была озаглавлена следующим образом: «О русских можно говорить только скрипя зубами».

АКО было студенческим объединением, которое само пополняло свои ряды и стать членом которого можно было только дав клятву. За 22 года существования в него вступили 3100 человек. Общество представляло собой студенческую элиту того времени и полностью управляло студенческой общиной. Адрес, составленный АКО в марте 1928 г. в поддержку феннизации Хельсинкского университета, подписали 90% всех финноязычных студентов мужского пола.

В Финляндии в 1920-1930-е годы национализм возник также па почве противоречий между языковыми группами. Согласно Форме правления 1919 г., оба языка, на которых говорили в стране, имели равное право на существование. Это не удовлетворяло тех, для кого родным был шведский язык. Народное собрание финских шведов (Svenska Finlands folkting), созданное весной 1919 г., в своей программе исходило из того, что в Финляндии не только говорили на двух языках, но в стране также жили два разных народа. Летом 1920 г. Народное собрание потребовало предоставить шведоязычному населению культурную и административную автономию в границах собственных губерний, подобную самоуправлению Аландских островов. Программа ШНП содержала пункт о праве каждого гражданина обращаться к властям на своем родном языке, независимо от того, каким был язык делопроизводства в той общине, в которой он проживал.

Шведоязычные были недовольны законом о языке, принятым парламентом осенью 1920 г. В новый закон (июнь 1922 г.) было включено предписание, которое требовало от чиновников знания, а также использования обоих языков, в частности, в суде. Кроме того, в законе содержались предписания о двуязычии общин. Реформы удовлетворили умеренное большинство шведоязычных.

После этого инициатива в борьбе по вопросу о языке перешла к финноязычным. Программной целью так называемого подлинно финского движения была одноязычная Финляндия, где шведский язык использовали бы только в органах местного управления. Вначале программу «истых финнов» наиболее последовательно поддерживал АС; НПП и НКП не являлись столь ярыми сторонниками феннизации. Социал-демократы не считали вопрос о языке очень важным, хотя часть их электората составляло шведоязычное население.

Поскольку давление со стороны «истых финнов» возросло, ШНП в 1920-е годы опиралась на поддержку СДПФ в парламенте и в качестве «ответной услуги» поддерживала социал-демократов в важных для них делах. Когда парламентская фракция СДПФ весной 1923 г. сделала запрос правительству Каллио для того, чтобы ускорить помилование арестованных за участие в восстании 1918 г., многие представители ШНП поддержали социал-демократов. Особое неодобрение у них вызвало то, что премьер-министр Каллио ответную речь произнес только по-фински.

Осенью 1922 г. началась дискуссия по проекту закона о системе организации Хельсинкского университета. Финноязычные студенты выражали недовольство тем, что преподавание в университете в основном велось на шведском языке. Наиболее энергично за феннизацию Хельсинкского университета выступало АКО. Правительство предложило изменить должностную структуру Хельсинкского университета таким образом, чтобы 72 профессора вели преподавание на финском языке, а 29 — на шведском. Во время обсуждения законопроект обрел новое содержание: язык преподавания определяло соотношение между финноязычными и шведоязычными студентами за три предшествующих года. Ввиду численного преобладания финноязычных студентов, преподавание на шведском языке сократилось. Преемственность преподавания на шведском языке была обеспечена тем, что 15 профессорам предписывалось преподавать на шведском языке. Ни одна из сторон не была удовлетворена конечным результатом.

Парламентаризм меньшинства

В первые годы существования республики многие правительства строились на сотрудничестве АС и НПП. Парламентская база центристской политики была узкой, и потому правительства были правительствами меньшинства. Поражение НПП на парламентских выборах 1922 г. еще больше ослабило предпосылки сотрудничества центристов: из 26 принадлежавших ей мест НПП уступила ни много ни мало 11, главным образом коалиционерам и аграриям.

Большие изменения произошли также в стане левых: из 80 своих мест социал-демократы из 80 мест 27 мест отдали Социалистической рабочей партии Финляндии (СРПФ), представлявшей крайне левых. Согласно инструкциям О. В. Куусинена, осенью 1919 г. коммунисты подчинили своему влиянию Социал-демократический союз молодежи и Союз женщин. Собственно, основная цель — захват СДПФ, — сформулированная на партийном съезде, прошедшем в декабре 1919 г., осталась неосуществленной мечтой, так как сторонники диктатуры пролетариата при голосовании потерпели явное поражение. Левая оппозиция в СДПФ в мае-апреле 1920 г. основала новую рабочую партию СРПФ, программу которой разработал Куусинен. Поскольку учредительный съезд имел неосторожность включить партию в Коминтерн, полицмейстер Хельсинки отдал приказ арестовать ее главных руководителей. Месяц спустя коммунисты не допустили подобной ошибки, так что упомянутая рабочая партия смогла начать свою деятельность как организация прикрытия нелегальной КПФ.

Первое правительство меньшинства Кюёсти Каллио, сформированное в ноябре 1922 г., по своему составу также было центристским, основывавшимся на сотрудничестве НПП и АС. Однако внутриполитический курс явно поворачивал вправо. Буржуазные партии были абсолютно едины в том, что нужно положить предел деятельности крайне левых. Охранный союз Финляндии, созданный в январе 1923 г. для защиты белой Финляндии, призвал всех фалодан-патриотов к антикоммунистическим действиям. В числе тех, кто первыми подписали манифест об основании Союза, были Маннергейм и Свинхувуд.

Правительство Каллио вцепилось в коммунистов железной хваткой. Социал-демократический союз молодежи, оказавшийся в руках коммунистов, был запрещен в апреле 1923 г. СРПФ попыталась спастись, изменив в мае 1923 г. свое название на более нейтральное — Рабочая партия Финляндии (РПФ). Это не помогло: в августе министр юстиции Отто Окессон отдал приказ об аресте более 200 активистов партии и конфисковал типографии РПФ. В связи с этой операцией, названной «хирургической операцией Каллио», были задержаны все 27 депутатов парламента от РПФ. Надворный суд Турку присудил 189 человек к различным срокам лишения свободы по подозрению в государственной измене и постановил запретить деятельность РПФ, но для конфискации типографий крайне левых не нашлось законных оснований.

СДПФ настаивала на роспуске нового «урезанного» парламента. На этой позиции стоял и президент республики Столберг, но премьер-министр Каллио был с ним не согласен. Правительство вынуждено было уйти в отставку в январе 1924 г. Столберг распустил парламент и временно назначил, за короткий срок уже второе, «правительство чиновников»[74] А.К. Каяндера.

На выборах президента республики, состоявшихся весной 1925 г., Столберг не баллотировался, несмотря на попытки склонить его к этому шагу. НПП выдвинула своим кандидатом директора Финляндского банка Ристо Рюти, СДПФ — Вяйнё Таннера, коалиционеры — ректора Хельсинкского университета Хуго Суолахти, а ШНП отправилась на выборы, не назвав кандидата. Кандидатом от АС стал губернатор Выборгской губернии Лаури Кристиан Реландер, что стало для всех полной неожиданностью.

Во втором туре социал-демократы проголосовали за Рюти, который получил 104 голоса. На третий тур в качестве его соперника вышел Реландер, так как большинство выборщиков от ШНП проголосовало за него, а не за кандидата от НКП Суолахти. На последнем этапе Реландер победил 172 голосами против 109, обойдя Рюти, которого по-прежнему поддерживали выборщики от СДПФ и НПП. Голоса коммунистов были аннулированы, поскольку они и в третьем туре проголосовали — вопреки закону об избирательном праве — за председателя ОПФ Матти Вяйсянена, которыйотбывал в то время наказание в работном доме в Таммисаари, будучи осужден по подозрению в государственной измене.

Формирование правительства большинства предполагало в 1920-х годах сотрудничество вначале четырех, а после потери НПП месте парламенте трех буржуазных партий. Отношения между ШНП и АС осложняли разногласия в вопросе о языке. В 1920-е годы обе эти партии участвовали только в двух правительствах: в правительстве Эриха (1920-1921) и втором правительстве Ингмана (1924). Это были единственные правительства большинства того нестабильного с точки зрения внутриполитической ситуации десятилетия.

Во втором правительстве Лаури Ингмана (НКП), сформированном после парламентских выборов 1924 г., поначалу участвовали все четыре буржуазные партии. В ноябре 1924 г. АС вывел своих представителей из правительства из-за разногласий, возникших по поводу закона о пенсиях чиновников, и правительство Ингмана превратилось в правительство меньшинства и как таковое продолжало работу до конца марта 1925 г.

В течение следующих пяти лет страной управляли одно за другим шесть правительств меньшинства. Первое из них — правительство Ахти Туленхеймо (НКП), и второе — правительство Кюёсти Каллио (АС), были правительствами, строившимися на сотрудничестве НКП и АС. Четыре следующих кабинета были главным образом правительствами меньшинства с преобладанием в них представителей одной партии. Правительство Вяйнё Таннера (декабрь 1926 г. — декабрь 1927 г.) было чисто социал-демократическим. В следующее за ним правительство Ю.Э. Сунилы (1927-1928) помимо аграриев входили два министра-специалиста.

Беспрецедентно узкой была парламентская база правительства Оскари Мантере (НПП), сформированного в декабре 1928 г. На парламентских выборах 1927 г. НПП из своих 17 мест сохранила 10. Особенность правительства Мантере состояла в том, что входившие в него три коалиционера были министрами-специалистами, так как НКП не признала их своими представителями. В назначенное в августе 1929 г. третье правительство Кюёсти Каллио (АС), которое было очередным правительством меньшинства, помимо аграриев входили два члена НПП в качестве министров-специалистов.

На парламентских выборах 1929 г. НПП потеряла еще три места. АС, завоевавший 60 мест, впервые опередил по числу представителей в парламенте СДПФ, получившую 59 депутатских мандатов.

Правых потрясло назначение в декабре 1926 г. социал-демократического правительства меньшинства — всего через восемь с небольшим лет после окончания отмеченной горечью гражданской войны. И для самих социал-демократов приход в правительство был непростым делом. Первоначально Вяйнё Таннер стремился сформировать правительство большинства, в котором помимо СДПФ участвовали бы также НПП, АС и ШНП. После того как это не удалось и ни одна из названных буржуазных партий не захотела войти в правительство в качестве «пристяжной» СДПФ, Таннер в декабре 1926 г. сформировал социал-демократическое правительство меньшинства.

То, что предприятие оказалось удачным, свидетельствует о реальной руководящей роли Таннера в СДПФ, хотя его противники всего за несколько месяцев до этого убрали его с поста председателя партии. В правительство в качестве второго так называемого социального министра входила первая финская женщина-министр Миина Силланпяя. Правительство меньшинства получило в парламенте поддержку главным образом от ШНП и вначале также от финноязычных буржуазных партий. Зато, как и следовало ожидать, крайне левые относились к правительству в высшей степени негативно.

Таннер, исполнявший обязанности президента республики во время длительного отпуска Реландера в связи с болезнью, оказался в весьма сложном положении, поскольку должен был принимать парад в честь победы белых в освободительной войне, организованный 16 мая 1927 г. на Сенатской площади в Хельсинки. Партийный комитет СДПФ пытался заставить Таннера отменить празднование или не присутствовать на нем. Таннер и сам вначале колебался, но в итоге победило чувство долга, и он принял парад, стоя на ступенях Кафедрального собора и наблюдая за тем, как проходят торжественным маршем войска шюцкора. Левые обвинили Таннера в том, что тот «опозорил» рабочий класс; правые были раздражены тем, что шюцкоровцы должны были отдать честь самому известному красному вождю Финляндии. Зато в кругах прогрессивной буржуазии уважение к Таннеру возросло.

Трудности правительства Таннера возросли осенью 1927 г. в связи с обсуждением проекта бюджета на следующий год. Уверенное в своей линии правительство составило проект бюджета, в котором помощь государства шюцкору вовсе не предусматривалась и было предложено резко сократить ассигнования на оборону.

Однако в качестве вопроса о доверии, или «суке, на котором оно хотело повеситься», правительство избрало вопрос о снижении пошлин на хлеб. Фракция ШНП отказала правительству в поддержке, и судьба его, таким образом, была предрешена.

Лапуаское движение делает, что хочет

Жесткие меры правительства Каллио не обуздали крайне левых. Напротив, общественная деятельность коммунистов стала более активной и число сторонников крайне левых к концу 1920-х годов возросло. Социалистический избирательный блок рабочих и мелких земледельцев получил дополнительные места на парламентских выборах 1927 и 1929 гг.

На протяжении 1920-х годов коммунисты вели упорную борьбу с социал-демократами за лидерство в рабочих организациях. В ОПФ коммунисты получили большинство еще в 1920 г. Уровень профессиональной организованности рабочего класса был очень низким, хотя вслед за наметившимся в 1926 г. экономическим ростом и начался приток новых членов в ОПФ. Работодатели не признавали договорного права профсоюзных объединений и оказывали нажим на входивших в них рабочих. Для подрыва забастовочного движения работодатели использовали созданное в 1920 г. акционерное общество «Виентирауха». В эту «гвардию по подрыву забастовочного движения», во главе которой стоял старый активист и вербовщик егерей Мартти Пихкала, входило по большей мере 34 тыс. человек. Рабочие считали, что «штрейкбрехеры» сводят на «нет» их усилия в борьбе за улучшение условий жизни; те же считали, что, защищая права желающих трудиться «белых рабочих» от коммунистического террора на рабочих местах, они тем самым действуют во благо отечества. Некоторые работодатели настаивали на вступлении своих наемных работников в шюцкор. Профсоюзы же требовали от своих членов, вступивших в шюцкор, чтобы те принесли публичное извинение. И работодатели, и профсоюзы характеризовали действия противной стороны как террор на рабочих местах.

Обострение отношений на рынке труда привело в 1927-1928 гг. к широкомасштабным забастовкам, которые работодатели пытались подавить при помощи гвардии Пихкалы. Забастовка портовых рабочих, охватившая все порты страны, продлилась десять месяцев, а начавшаяся с верфи Криктон-Вулкан забастовка металлистов и последовавший за ней локаут — семь месяцев. Забастовкам тотчас же было найдено политическое объяснение: забастовку портовиков трактовали как организованную в поддержку СССР, который тем временем «отобрал» у финских фирм часть рынка пиломатериалов; поговаривали также о том, что на верфи намеревались строить подводные лодки для флота Финляндии.

Действия коммунистов заставляли власти быть бдительными. Центральная сыскная полиция, узнав об организации нелегальной КПФ, направляемой из СССР, на пасхальной неделе 1928 г. произвела крупные аресты. Была арестована основная часть руководства «Финляндского бюро» КПФ. Обвинение предъявили 49 коммунистам, которых надворный суд Турку приговорил по подозрению в государственной измене к содержанию в работном доме в Таммисаари. Аресты почти полностью парализовали деятельность нелегальной КПФ.

В конце 1920-х годов отношения внутри рабочего движения обострились до крайности. VI Всемирный конгресс Коминтерна, состоявшийся в Москве в июле-сентябре 1928 г., заклеймил социал-демократов как пособников фашистов, «социал-фашистов». Социал-демократы в свою очередь были готовы в интересах нормализации ситуации согласиться с ограничением прав деятельности коммунистов законодательным путем.

В мае 1929 г. социал-демократы вышли из руководящих органов ОПФ и в октябре следующего года основали новую головную организацию профсоюзов — Центральное объединение профсоюзов Финляндии (ЦОПФ). Старая ОПФ осталась в руках так называемых колеблющихся. Эта отделившаяся от КПФ «правооппортунистическая» группа стремилась, вопреки инструкциям Коминтерна, по-прежнему сотрудничать с социал-демократами. ОПФ была распущена в июле 1930 г. на основании решения суда.

Верные КПФ «московиты» в свою очередь основали Организацию красных профсоюзов, которая в начале августа 1929 г. попыталась организовать забастовки по случаю международного «красного дня»[75]. Эти забастовки, как и всеобщая забастовка, объявленная в ноябре коммунистами в поддержку голодовки политических заключенных работного дома в Таммисаари, потерпели полную неудачу. Наибольшее влияние они оказали на противника, которого выступления крайне левых провоцировали на более жесткие, чем раньше, ответные действия.

В 1929 г. возникли многочисленные антикоммунистические организации, в том числе Союз Лалли и Союз фронтовиков освободительной войны. Инцидент в местечке Лапуа (конец ноября 1929 г.), когда были сорваны красные рубахи с молодых коммунистов, стал началом направленного на подавление крайне левых наступления, которое вскоре получило название «Лапуаское движение». Центр движения находился в провинции Похьянмаа, но оно пользовалось поддержкой по всей стране. В начале декабря в Лапуа состоялось большое собрание граждан, избравшее депутацию, которая отправилась в Хельсинки для вручения правительству Каллио петиции с требованиями народного движения. Она заканчивалась откровенной угрозой: если государственная власть не примет достаточных мер для подавления коммунизма, это сделают сами жители провинций. В январе 1930 г. парламент принял поправку к закону об объединениях, которая сделала возможными запрет и роспуск объединений, действовавших «вопреки законам и добрым обычаям». Теперь запрещать, а затем распускать объединения, возникшие на месте прежних в обход закона, стало значительно легче. Зато предложение правительства об ужесточении закона о свободе печати было отвергнуто голосами левых и ШНП.

В марте 1930 г. народное движение провело в Лапуа новое собрание, на котором была создана антикоммунистическая боевая организация «Суомен Лукко» («Замок Финляндии»). Поскольку парламент не принял вышеупомянутую поправку к закону о свободе печати, на основании которой можно было бы запретить левые газеты, лапуасцы перешли к непосредственным действиям: в конце марта их ударный отряд разбил кувалдами печатные станки, на которых печаталась левосоциалистическая газета «Тюён Ээни» («Голос труда»), выходившая в Ваасе.

Когда в июне 1930 г. Ваасский городской суд выдвинул обвинение против погромщиков типографии, о своей причастности к акции заявили 72 человека. Лапуасцы окружили здание суда и насильно увезли в Лапуа представителя потерпевшей стороны — депутата Ассера Сало. Это было первое из похищений, совершенное лапуасцами. Зачастую жертв похищений усаживали в машины и отвозили к восточной границе, чтобы они могли попасть в «свое идеальное государство». Всего было совершено 254 похищения. Большая часть их произошла в середине лета 1930 г. Три похищения закончились смертью жертв, многие из похищенных подвергались избиениям. Когда против похитителей были организованы судебные процессы, о своей причастности заявили сотни лапуасцев. Так им удалось парализовать работу суда, и в итоге лишь незначительное число похитителей удалось привлечь к ответственности за содеянное.

Правительство Каллио оказалось безоружным перед требованиями лапуасцев. Переход к ответным действиям вызывал сомнения, так как не было уверенности в лояльности шюцкора. По просьбе правительства Свинхувуд вновь взял на себя миссию посредника. Обещание окончательного запрета коммунизма заставило лапуасцев отказаться от переворота. Свинхувуд тщетно пытался склонить руководителей лапуаского движения к отмене запланированного крестьянского марша на Хельсинки, с помощью которого тс стремились вынудить правительство уйти в отставку.

В начале июля 1930 г. правительство Каллио представило собравшемуся на внеочередную сессию парламенту законопроект о предоставлении президенту широких полномочий по ограничению гражданских свобод в чрезвычайной ситуации[76], а также пять гак называемых антикоммунистических законов, предусматривающих ужесточение наказаний за нарушение свободы печати, облегчение закрытия коммунистических газет и предотвращение избрания коммунистов в парламент, а также в выборные коммунальные органы. После этого правительство подало в отставку.

В июне 1930 г., еще за две недели до того, как правительство Каллио подало в отставку, президент Реландер поручил Свинхувуду сформировать новое правительство. Следует особо отметить то, что парламентские фракции вовсе не могли участвовать в переговорах, зато руководство Лапуаского движения оказало влияние па программу и на состав правительства. В кабинет министров Свинхувуда вошли представители от всех четырех буржуазных партий, а также 3 министра-специалиста. Уже в первый день работы нового правительства Лапуаское движение подвергло его тесту: депутаты от социалистической фракции рабочих и мелких земледельцев Эйно Пеккала и Ялмари Рёткё были похищены с заседания конституционной комиссии парламента и увезены в Лапуа. Их освободили только после того, как правительство пообещало арестовать всех депутатов-коммунистов.

Лапуаское движение смогло навязать властям свою волю. Поэтому крестьянский марш, организованный 7 июля 1930 г, прошел спокойно. Президент республики Реландер в сопровождении высшего государственного руководства, стоя на ступенях Кафедрального собора в Хельсинки, наблюдал за двенадцатитысячным маршем крестьян, прибывших из провинций, и дружески поприветствовал за руку их вожака Вихтори Косолу.

Несмотря на угрозы со стороны Лапуаского движения, парламент не принял предложенные правительством Каллио антикоммунистические законы как таковые. Некоторые из них, например чрезвычайный закон и законы, признававшие недействительным право коммунистов участвовать в выборах и быть избранными, по итогам голосования были отложены на рассмотрение их парламентом нового созыва. В отместку лапуасцы увезли в провинцию Похьянмаа вице-председателя парламентской фракции СДПФ Вяйнё Хаккилу. Чтобы ускорить рассмотрение антикоммунистических законов, президент по предложению премьер-министра распустил парламент и назначил новые выборы на 1-2 октября 1930 г.

Предвыборная борьба проходила в обстановке давления и угроз со стороны Лапуаского движения. Губернаторы получили от правительства широкие полномочия на подавление предвыборных действий крайне левых. Граждане последовали призыву президента Реландера и проголосовали за те партии, которые были готовы одобрить антикоммунистические законы. Наибольшего успеха на выборах добилась НКП, которая получила 42 депутатских мандата (фракция партии пополнилась 14 депутатами). Социал-демократы получили 7 дополнительных мест, но, поскольку коммунисты совсем исчезли с политической арены, 66 депутатов от СДПФ оказалось недостаточно, чтобы составить так называемое решающее меньшинство в 1/3. В конце октября 1930 г. парламент принял антикоммунистические законы, после чего Лапуаское движение отказалось от своего плана: путч предполагалось организовать в том случае, если бы законы не были приняты.

В Лапуаском движении объединились крестьянский популизм и национализм, не имеющий классовых оттенков. Поначалу в руководстве большинство принадлежало земледельцам и учителям, но по мере радикализации движения его лидерами становились известные бизнесмены, промышленники, офицеры и священнослужители. Среди сторонников Лапуаского движения было много земледельцев и предпринимателей, которые оказались в трудном положении в связи с кризисом, вспыхнувшим в конце 1920-х годов. Активисты движения при необходимости были готовы пойти на любую крайность, даже прибегнуть к путчу. Если бы пришлось выбирать межу родиной и законностью, наиболее радикальное крыло движения считало, что тогда можно было бы поступиться законностью и что -«патриотичный мятеж» был лучше «непатриотичной законности».

Лапуаское движение не имело программы, изложенной на бумаге, но его цели ни для кого не составляли секрета: нацию следовало сплотить, при необходимости даже насильно, устранить губительные классовые и групповые привилегии и, отказавшись от «застоявшегося» парламентаризма, установить в стране сильную власть. Первый удар Лапуаское движение нанесло по главной угрозе согласию — по крайне левым. Коммунисты были сломлены уже к лету 1930 г., но наступление лапуасцев на этом вовсе не закончилось.

Лапуаское движение следует рассматривать как попытку защитить завоевания освободительной войны и «вернуть» белую Финляндию 1918 г. Активисты движения считали, что продолжают борьбу за независимость с того этапа, на котором она остановилась весной 1918 г. В этом смысле Лапуаское движение было одним из звеньев в борьбе финнов за независимость, которая началась с активистов периода угнетения, создала егерское движение, породила шюцкор и продолжалась как защита белой Финляндии после гражданской войны 1918 г. Патриотизм этого движения был крайне националистическим, но собственно правый радикализм и позднее, в 1930-е годы, фашизм представляло только происходившее из интеллигенции основное ядро, ставшее идейным наследником активистов.

Движения, порожденные кризисом

И Финляндия не избежала влияния «великой депрессии» конца 1920-х — начала 1930-х годов, прервавшей экономический рост, который после гражданской войны был в стране особенно быстрым. Наивысшей отметки уровень безработицы достиг в конце 1932 г., тогда зарегистрировали 91 тыс. безработных, однако их фактическая численность была значительно больше.

В начале 1930-х годов почти 2/3 финнов получали доход, занимаясь сельским хозяйством. Из-за кризиса цены на сельскохозяйственные продукты снизились почти на 20%, а стоимость леса на корню — на 50%. Масштабы лесозаготовительных работ сократились, и уровень заработной платы резко снизился. Больше всего от кризиса страдали земледельцы, влезшие в долги под доходы от лесозаготовок, и сельская беднота, для которой работа на заготовках леса являлась существенным подспорьем. В 1928-1936 гг. свыше 15 тыс. хозяйств Финляндии были выставлены на продажу с аукциона. С молотка пошли не только мелкие, но и крупные фермы. Разрыв крестьянской круговой поруки оставил во многих местностях тяжелый след.

Кризис породил в сельских районах Финляндии политические движения протеста, называемые кризисными. Они были нацелены против банков, местных властей и правительства. Кризисные движения возникли в трех регионах — в провинциях Похьойс-Похьянмаа и Варсинайс-Суоми и на Карельском перешейке. В Южной Финляндии движения объединили влезших в долги земледельцев из зажиточных деревень, многие из которых были участниками Лапуаского движения. В Северной Финляндии в кризисных движениях участвовали также мелкие земледельцы и безземельная беднота.

Первый заметный съезд участников кризисных движений прошел в местечке Лоймаа в январе 1931 г. Среди них было много тех, кто разделял идеи Лапуаского движения. Съезд принял программу, разработанную с помощью профессора Юрьё Янссона, в которой, в частности, выдвигалось требование понизить процентную ставку, отсрочить платежи и приостановить продажу земельных участков с аукциона. «Провинциальное движение», немногим позже зародившееся на Карельском перешейке, на своем съезде потребовало освободить задержанных за похищения и навсегда покончить с коммунистами. Требования же основанной в декабре 1931 г. так называемой Мухосской кризисной партии[77] по своему духу были левого толка. На нее значительное влияние оказала нелегальная КПФ (Лакман, 1985).

Первое столкновение участников кризисного движения с полицией произошло в общине Пииккиё в июне 1931 г., где торги были прерваны исполнением национального гимна «Наша страна». Подобные же столкновения происходили во многих местностях. Представители ряда общин, что находились в долине реки Калайоки, весной 1932 г. обратились к председателю парламента Кюёсти Каллио с просьбой созвать парламент для рассмотрения вопроса о бедственном положении, в котором находилась финская деревня. Однако Каллио не внял призыву своих земляков.

В поселке Юливиеска съезд прошел в июне 1932 г. Его участники приняли решение основать свою партию. Вскоре ситуация вылилась в открытый конфликт, который получил название «Нивальский лошадный бунт». Дело было в следующем. Некоему мелкому земледельцу по фамилии Рууттунен ветеринар велел отвести кобылу Хилппу[78] на бойню, поскольку та якобы была больна опасной болезнью, распространившейся в Финляндии. Так как Рууттунен отказался, его приговорили к штрафу. Штраф заплатить он оказался не в состоянии, тогда ему вынесли наказание в виде отбывания срока в губернской тюрьме Оулу. Провожавшие, собравшиеся на станции Нивала, пытались помешать отправке старика в тюрьму и обещали собрать деньги для уплаты штрафа. Начальник полиции не согласился, тогда началась драка. Толпа освободила Рууттунена и избила начальника полиции и полицейских.

Власти прибегли к суровым мерам: в Навалу из Хельсинки прибыл отряд мобильной полиции (50 человек) и, кроме того, из Оулу пришла воинская часть (70 человек) из состава Похьянмааского егерского батальона, которой командовал Никке Пярми, известный своей жестокостью. Однако вмешательства войск не потребовалось, так как полицейские усмирили бунтарей и, в свою очередь, избили их. Два руководителя «бунта» были приговорены к тюремному заключению сроком на два года.

Кризисные явления на селе привели к возникновению трех партий мелких земледельцев. Первой из них была Финляндская партия мелких земледельцев, основанная весной 1929 г. в Тампере. На выборах 1930 г. от нее в парламент был избран один депутат, а на выборах 1933 г. — три. В некоторых общинах губернии Оулу эту партию поддерживали 40-60% населения. Вскоре после стычки в Нивале на севере была основана Народная партия. Наибольшую поддержку ей оказывали жители долины реки Калайоки. На выборах 1933 г. партия завоевала два места в парламенте. Число сторонников АС настолько сократилось, что даже Кюёсти Каллио едва не лишился депутатского мандата. Зато третья партия, Мухоская кризисная партия, не смогла провести в парламент ни одного из своих кандидатов.

На выборах 1936 г. Финляндская партия мелких земледельцев получила два места в парламенте, а Народная партия — одно. Вскоре после выборов все три партии мелких земледельцев объединились в Партию мелких земледельцев и сельских жителей, которая на выборах 1939 г. получила два депутатских места. После войн 1939-1940 гг. и 1941-1944 гг. часть отделений партии объединилась с ДСНФ, часть продолжила свою деятельность до 1958 г. Некоторые из ветеранов кризисных движений вошли в отпочковавшуюся от АС в 1959 г. Партию мелкого крестьянства, которая с 1966 г. стала называться Сельской партией Финляндии (СПФ).

Законность побеждает

Виновность Лапуаского движения в насильственных действиях осенью 1930 г. привела к тому, что общественное мнение обернулось против него. Похищение лидера фронта законности, бывшего президента республики К.Ю. Столберга и его супруги, которые были увезены из Хельсинки в Йоенсуу в октябре 1930 г., глубоко оскорбило чувство справедливости граждан. Пролапуаски настроенная офицерская клика, организовавшая эту операцию, тем самым нарушила данный руководством движения несколькими неделями раньше запрет на похищения. Так пришел конец успеху народного движения: оно более не смогло создать единого фронта правых сил.

Кандидатура Столберга была выдвинута от НПП на президентских выборах 1931 г. АС при выборе кандидатов обошел занимавшего президентский пост Реландера, которого в партии считали слишком пролапуаски настроенным, и назвал своим кандидатом Кюёсти Каллио. В этой ситуации Свинхувуд дал согласие на выдвижение своей кандидатуры от НКП. «Старика Пекку» поддерживало также Лапуаское движение, поскольку он «осмеливался говорить правду даже без ножа, приставленного к горлу».

Столберг во втором туре получил 149 голосов или голоса меньшинства, объединившего представителей СДПФ, НПП и ШНП. Попытки социал-демократов не допустить Свинхувуда на третий тур провалились, так как часть аграриев отказалась голосовать за Каллио и отдала голоса Свинхувуду. В третьем туре ему удалось привлечь на свою сторону и остальных аграриев, правда, после применения мощного прессинга. Особенно энергично «сколачиванием» блока в поддержку Свинхувуда занимался Юхо Ииукканен. В этой закулисной игре принимал участие также главнокомандующий войсками шюцкора Лаури Малмберг. В итоге Свинхувуд победил, обойдя Столберга с минимальным перевесом — 151 голос против 149.

Результаты выборов удовлетворили пролапуаски настроенных, по в дальнейшем предоставили законной власти большие возможности для защиты правового и общественного порядка. При формировании нового правительства вновь удалось вернуться к парламентской практике: второе правительство Ю.Э. Сунилы (АС), правительство большинства, образованное на основе коалиции четырех буржуазных партий, приступило к работе в конце марта 1931 г.

Помимо Свинхувуда в высшее руководство республики вернулся еще один государственный деятель, вынужденно остававшийся в тени. Новый президент едва ли не в качестве своего первого шага после вступления в должность предложил генералу Маннергейму пост председателя реформированного Совета обороны. В случае войны Маннергейм к тому же должен был встать во главе вооруженных сил. Весной 1933 г. Маннергейм получил звание маршала. Кроме того, Свинхувуд дал главнокомандующему вооруженных сил тайное распоряжение следовать инструкциям председателя Совета обороны до тех пор, пока Маннергейм будет оставаться на этом посту.

Новое выступление лапуасцев, на этот раз против социал-демократов, имело драматическое начало: в сентябре 1931 г. был заколочен рабочий дом в Лапуа. Вновь начали распространяться слухи о готовящемся государственном перевороте. Открытый мятеж вспыхнул в конце февраля 1932 г. в деревне Мянтсяля. Вооруженные шюцкоровцы, около 300-400 человек, окружили рабочий дом в местечке Охкола, в котором выступал с речью депутат от СДПФ доктор Микко Эрих. Шюцкоровцы потребовали от начальника полиции закрыть собрание, но, поскольку тот сразу не согласился на это, шюцкоровцы открыли огонь по рабочему дому. Разогнав собрание, они ушли в дом шюцкора в Мянтсяля. В течение нескольких следующих дней в Мянтсяля из различных частей страны прибыли руководители Лапуаского движения и сотни вооруженных шюцкоровцев.

На съезде, состоявшемся 29 февраля в Хямеэнлинне, руководство Лапуаского движения отдало шюцкору приказ о мобилизации: шюцкоровцы должны были прибыть в важнейшие центры провинций в полном снаряжении, имея при себе сухой паек на четыре дня. В некоторых местностях приказу последовали, например в Ювяскюля, однако численность мятежников по всей стране не превысила 5-6 тыс. человек.

Правительство действовало быстро и решительно: уже спустя два дня после стычки в Охколе оно отдало распоряжение об аресте руководителей Лапуаского движения на основании чрезвычайного закона. Таким образом, правительство применило против мятежников то же оружие, которое парламент, под давлением самих лапуасцев, дал ему для подавления крайне левых. В состояние боевой готовности были приведены также армейские подразделения. В одно мгновение могла возникнуть ситуация, в которой армия и шюцкор выступили бы друг против друга. Генерал Малмберг обуздал порывы как своих шюцкоровцев, так и командующего армией Ларне Сихво, который предлагал принять жесткие меры для подавления мятежа.

Вожди Лапуаского движения потребовали от Свинхувуда отставки правительства. Президент не подчинился их требованиям, но в своей речи по радио (2 марта) призвал шюцкоровцев отправиться по домам, пообещав, что вступившие на «скользкий путь мятежа» рядовые шюцкоровцы не будут наказаны. На следующий день призыв Свинхувуда был опубликован в газетах. Под ним также поставил свою подпись главнокомандующий войсками шюцкора Малмберг. Через пару дней руководители мятежа сдались. В марте 1932 г. министр внутренних дел распустил Лапуаское движение. В мае президент помиловал рядовых членов шюцкора, примкнувших к мятежу.

Правый путч не мог иметь успеха в Финляндии, поскольку шюцкор основательно не занимался его подготовкой. В Мянтсяля был окончательно дан отрицательный ответ на вопрос, который волновал активистов и другие круги, лелеявшие надежды на правый переворот: присоединятся ли к мятежу провинции? Решающим обстоятельством стало то, что шюцкоровцы вняли призыву президента и остались дома. Буржуазная законность окончательно покончила с мечтами о перевороте, которые известные правые круги вынашивали с 1918 г. Финляндская демократия становилась достаточно сильной, чтобы существовать, опираясь на собственные возможности.

Лидеры Лапуаского движения основали в июне 1932 г. в Хямеэнлинне организацию под названием Патриотическое народное движение (ПНД). В своем программном манифесте ПНД заявило, что оно продолжит борьбу Лапуаского движения в защиту завоеваний освободительной войны и за окончательный разгром крайне левых. ПНД не хотело выступать именно как партия, но как народное движение в «чистом виде», исходя из того, что «партийные интриги» причинили вред патриотизму.

ПНД отличалось от Лапуаского движения тем, что чтило законный порядок, но в отличие от своего предшественника проводило особо жесткую линию в области языка. ПНД стремилось положить конец «марксистской отраве», настаивая на роспуске СДПФ. Оно пыталось сблизиться с рабочим движением и предлагало покончить с социальными различиями и противоречиями при помощи радикальной социально-политической программы. Социал-демократы со своей стороны настаивали на запрете ПНД, поскольку оно открыто выступало как продолжатель деятельности запрещенного Лапуаского движения.

Программа, организация и внешние атрибуты ПНД во многом были заимствованы у итальянских фашистов и немецких национал-социалистов; униформой была черная рубашка, к которой полагался синий галстук. Еще дальше в подражании фашистским движениям пошла молодежная организация ПНД — «Сине-черные», которая ввела в свою практику, в частности, нацистское приветствие. Помимо ПНД в Финляндии в 1920-1930-е годы под различными названиями действовало несколько фашистских организаций, общее число членов которых не превышало 2 тыс. человек.

Правительство четырех буржуазных партий Ю.Э. Сунилы пало в декабре 1932 г. из-за споров относительно регулирования банковского процента. Свинхувуд попросил Т.М. Кивимяки (НПП), министра юстиции в правительстве Сунилы, сформировать правительство буржуазного большинства. С НКП у Кивимяки были старые разногласия, и АС на том этапе не испытывала особого желания участвовать в правительстве. Кивимяки пришлось сформировать правительство меньшинства на основе сотрудничества НПП и ШНП, в которое вошли также 4 коалиционера и 2 агрария в качестве министров-специалистов. С самого начала парламентская база правительства была узкой: оно могло рассчитывать на поддержку только 32 депутатов. Если бы социал-демократы из опасений худшей альтернативы не поддержали правительство, срок его существования был бы недолгим.

На парламентских выборах 1933 г. социал-демократы одержали сокрушительную победу: 78 мест (прирост 12 мест). Избирательный блок НКП и НПД получил всего 32 места, на 10 мест меньше, чем было у НКП в предыдущий срок полномочий. После выборов ПНД сформировало собственную фракцию, в которую вошли 14 депутатов. Таким образом, фракция НКП сократилась до 18 депутатов. Правительство Кивимяки в срочном порядке приступило к действиям по ограничению политической агитации, которую проводили крайне правые и крайне левые. На основании поправки к закону о свободе печати, так называемого закона о подстрекательстве, пресекалось появление печатных материалов, оскорбительных для парламента и правительства. В апреле 1933 г. вступил в силу закон, запрещающий создание военизированных политических объединений, а также ношение униформы, свидетельствующей о принадлежности к той или иной партии или организации, при исполнении их членами общественных функций. Несмотря на это, парламентская фракция ПНД входила на заседания парламента маршевым строем в черных рубашках. В апреле 1934 г. был принят так называемый закон о рубашках, на основании которого запрещалось ношение форменной одежды и аксессуаров к ней, свидетельствующих о партийно-политической принадлежности.

В мае 1933 г. в Тампере произошел так называемый инцидент с флагом. Он начался с того, что городские власти запретили поднимать флаги в день, в который отмечалась победа белых в освободительной войне, 16 мая, но дали такое разрешение во время партийного съезда СДПФ двумя неделями позже. Однако отряд шюцкора, находившийся под командованием начальника округа Aapo Паяри, сорвал с флагштоков красные флаги. Вскоре после инцидента в Тампере правительство временно ввело запрет на использование красных флагов. В апреле 1934 г. вступил в действие новый закон, ограничивший использование флагов политических организаций на праздниках, проводимых на открытом воздухе, и на демонстрациях.

Лапуаскому движению на какое-то время удалось приостановить споры о языке, но в начале 1930-х годов борьба разгорелась вновь. АКО, самый ярый поборник феннизации, решающим образом повлияло на то, что ПНД приняло жесткую программу в области языка. Основным объектом споров вновь, как и в 1923 г., стал вопрос о языке преподавания в Хельсинкском университете. В парламенте АС, ПНД и большинство фракции НКП сформировали фронт «истых финнов», который выступал за полную феннизацию Хельсинкского университета. АКО поддержало их, организовав в университете забастовку. Наиболее радикально настроенные финноязычные студенты выразили свою позицию, в частности, тем, что замазали смолой таблички на дверях с шведскими именами. Шведоязычные, которых поддержали преподаватели университетов Скандинавских стран, собрали под адресом в защиту своего права учиться на родном языке 150 тыс. подписей.

Доклад правительства был подготовлен в конце 1934 г. В соответствии с ним по всем предметам должно было быть введено преподавание на финском языке. Но, так как не удалось полностью передать преподавание на шведском языке в ведение Абоской академии[79], правительство предложило учредить в Хельсинкском университете 12 штатных и 9 других профессорских должностей с преподаванием на шведском языке. В окончательном варианте было предложено учредить 15 штатных профессорских должностей для преподавания на шведском языке. Ни одну из сторон это предложение не удовлетворило.

Парламент не успел рассмотреть законопроект на осенней сессии, но правительство хотело, чтобы этот щекотливый вопрос был окончательно разрешен, и созвало чрезвычайную сессию парламента, которая начала свою работу 22 января 1935 г. «Истые финны» резко протестовали против процедуры: ведь предписание о так называемом решающем меньшинстве не касалось чрезвычайных сессий парламента и поэтому проголосовать за перенос законопроекта на рассмотрение парламентом нового состава было невозможно.

У «истых финнов» не осталось иного средства помешать принятию закона, как начать тормозить его прохождение в парламенте. Студенты писали длинные речи депутатам, с которыми те в течение многих часов выступали в парламенте. «Словесная мельница вращала крыльями» без остановки 5,5 суток[80] и дала результат: президент пришел к заключению, что чрезвычайную сессию парламента следует закрыть.

Скандинавская ориентация и «красно-зеленое» сотрудничество

На протяжении 1920-х годов в своих отношениях с иностранными государствами Финляндия следовала принципу неприсоединения, что назвали так называемым блестящим изоляционизмом. В 1928 г., после двух лет молчания, СССР начал прилагать усилия по созданию системы безопасности на своей западной границе. Эту работу возглавил заместитель наркома иностранных дел М.М. Литвинов. Несколько неожиданно СССР присоединился к подписанному 15 странами пакту Келлога-Бриана[81], который запрещал войну как средство национальной и международной политики (и одновременно обязал договаривающиеся стороны в разрешении взаимных споров прибегать только к мирным средствам. — Т.А.). Одной из первых пакт подписала Польша, другие страны-лимитрофы также присоединились к нему. Однако Финляндия заняла выжидательную позицию.

Поскольку вступление в силу пакта Келлога-Бриана, казалось, откладывалось, Литвинов предложил вначале Польше (декабрь 1928 г.), а затем и другим странам-лимитрофам подписать совместный особый протокол. Московский протокол («протокол Литвинова») предусматривал вступление в силу обязательств по пакту Келлога-Бриана, не дожидаясь ратификации пакта всеми его участниками. Польша, Румыния, Латвия и Эстония 9 февраля 1929 г. подписали «протокол Литвинова». Единственной не подписавшей протокол страной из тех, с которыми у СССР была общая граница, была Финляндия[82].

Похищения и увозы коммунистов к восточной границе, организованные лапуасцами, осенью 1930 г. вызвали трения в финляндско-советских отношениях. За этим так называемым кризисом похищений зимой 1931 г. последовал «ингерманландский кризис». Правительство Финляндии в своей ноте подвергло критике принудительное переселение ингерманландцев, проводившееся в СССР, и обратилось с этим вопросом в Лигу Наций. С особой непримиримостью протестовало в Финляндии против репрессивных действий в отношении родственного финнам народа АКО. СССР в своей ответной ноте в первую очередь обвинил Финляндию — без всяких на то оснований — в строительстве военных укреплений на островах Финского залива. Все же кризис вскоре разрешился, так как СССР боялся потерять свой авторитет тогда, когда первая пятилетка была уже на финишной прямой.

В августе 1931 г. Финляндия и СССР начали взаимный зондаж относительно заключения договора о ненападении. Теперь, в отличие от того, как это было пятью годами ранее, Финляндия хотела подписать такой договор. В итоге она, в частности, одобрила пункт, который предполагал нейтралитет в случае нападения третьей стороны на одного из участников договора. Договор о ненападении был подписан в январе 1932 г. Подобные договоры СССР подписал в 1929 г. с Германией и в 1931 г. с Францией и Польшей.

Насильственные методы, к которым прибегало Лапуаское движение, и угроза правого переворота в Финляндии вызывали беспокойство в Скандинавских странах. Отношения Финляндии со Швецией осложнял также вопрос о языке, который вновь обострился в начале 1930-х годов. Норвегию испугали выдвигавшиеся Финляндией требования, касавшиеся Руйя (норв. Финнмарк, губерния в Северной Норвегии) из-за проживавшего там финского населения (квенов). С другой стороны, значение сотрудничества верных стран возрастало по мере того, как авторитет Лиги Наций ослабевал. Осенью 1933 г. Финляндия присоединилась к так называемым государствам группы Осло, в число которых входили Швеция, Дания, Норвегия, Бельгия, Голландия и Люксембург. Договор, подписанный в Осло в 1930 г., касался, главным образом, таможенных и торговых отношений, но имел также и политическое значение. Страны-участницы надеялись, что при помощи сотрудничества они смогут обеспечить свой нейтралитет.

Баланс в европейской политике безопасности был нарушен в конце января 1933 г. с приходом к власти в Германии национал-социалистов. Уже в октябре того же года Германия заявила о выходе из Лиги Наций. В сентябре 1934 г. 30 стран — членов Лиги предложили СССР войти в состав этой организации. В Финляндии возможное членство СССР в Лиге пробудило противоречивые чувства. Как и другие северные страны, Финляндия сам документ с предложением, обращенным к Советскому Союзу, не подписала, но проголосовала в Женеве за принятие СССР в члены Лиги Наций.

Предпосылки сотрудничества северных стран значительно улучшились в течение 1934 г., когда Швеция, разочаровавшись в возможностях разоружения, перенесла центр тяжести своей политики безопасности на развитие собственно системы сохранения мира. В Финляндии помимо ШНП линию на «северное сотрудничество» активно проводили председатель совета обороны Маннергейм, премьер-министр Т.М. Кивимяки и Ю.К. Паасикиви, ставший в 1934 г. председателем НКП. (Спустя два года Паасикиви отбыл в Стокгольм в качестве посланника Финляндии.) Важную роль играли также связи социал-демократов по ту сторону Ботнического залива, прежде всего дружеские отношения Вяйнё Таннера с Пером Альбином Ханссоном, который в 1932 г. стал новым премьер-министром Швеции.

Иа встрече в Осло в августе 1935 г. министры иностранных дел северных стран достигли договоренности о совместных действиях на Ассамблее Лиги Наций, которая должна была обсудить санкции против Италии в связи с ее нападением на Абиссинию.

Летом 1935 г. правительство Финляндии встало на позиции «северного сотрудничества». Премьер-министр Кивимяки провел переговоры по этому вопросу с председателями парламентских фракций, за исключением председателя фракции ПНД. В начале декабря 1935 г. Кивимяки в связи с обсуждением статьи расходов государственного бюджета на нужды министерства иностранных дел заявил, что внешнеполитической целью правительства является «достижение сотрудничества между Финляндией и Скандинавскими странами для обеспечения общего северного нейтралитета». На практике одностороннее заявление правительства значило немного, и было бы преувеличением говорить о «коренном повороте» в так называемой скандинавской ориентации.

Во время разразившейся в 1936 г. в Испании гражданской войны Финляндия приняла участие в работе Международного комитета по невмешательству вдела Испании в качестве наблюдателя, что стало нашим первым шагом на пути к операциям по сохранению мира. Начальником по мобилизации добровольцев, сражавшихся на стороне Республики, был генерал-майор Бруно Йеландер. Среди добровольцев было также около 200 финнов.

Недееспособность Лиги Наций вывела малые государства во второй половине 1930-х годов на позиции нейтралитета. То, что война между Италией и Абиссинией закончилась весной 1936 г. оккупацией Абиссинии, по существу, нанесло последний, смертельный удар по Лиге Наций, Страны Северной Европы полностью утратили веру в Лигу Наций. В июле 1936 г. «государства группы Осло» издали манифест, оставлявший за ними право в каждом конкретном случае решать, участвуют они в санкциях Лиги Наций, предусмотренных в ст. 16 Устава, или нет.

Парламентская база правительства Кивимяки, уже год находившегося у власти, еще больше сузилась, когда в феврале 1936 г. ушли в отставку министры от ШНП. После этого правительство могло опираться только на поддержку 11 представителей от НПП. На парламентских выборах в июле того же года фракция НПП потеряла 4 депутатских мандата. Социал-демократы завоевали дополнительно 5 мест, так что СДПФ повысила уровень своего представительства до 83 голосов.

Последовавшие одна из другой победы СДПФ на выборах (в 1933 и 1936 гг.), отмежевание НКП от крайне правых и то, что ИНД оставалась небольшой по численности партией, обеспечили сохранение в Финляндии демократической системы. Изменения в расстановке политических сил в пользу сторонников демократии способствовали также улучшению отношений между социал-демократами и аграриями. Межпартийные переговоры о возможном сотрудничестве на правительственном уровне начались в сентябре 1936 г. Проект программы был готов незадолго до падения правительства Кивимяки.

Судьбу правительства Кивимяки поставили под угрозу просочившиеся в печать в сентябре 1936 г. материалы Центральной сыскной полиции, в которых говорилось о так называемой политике народного фронта. Премьер-министр хотел выяснить, насколько широко коммунистам удалось проникнуть в различные «казавшиеся безобидными» гражданские организации. В материалах полиции поименно были названы даже члены правительства и другие известные общественные деятели, за которыми велось наблюдение.

Социал-демократы планировали сделать запрос по материалам сыскной полиции, но правительство само избрало причину, по которой оно «захотело пасть». Кивимяки, предложив изменить уголовно-процессуальный и военно-уголовный кодекс (его предложения включали, в частности, пункт о введении смертной казни за государственную и военную измену), тем самым поставил вопрос о доверии правительству. При обсуждении этих предложений даже представители правительственной партии не поддержали их. При голосовании они были отвергнуты большинством лишь в один голос: за отклонение проголосовали 94, против — 93 человека. Примечательно то, что два депутата от НПП отсутствовали во время голосования. Правительство Финляндии, находившееся у власти дольше, чем все предыдущие, 3 года 9 месяцев и 21 день, пало в начале октября 1936 г.

В соответствии с парламентской практикой Вяйнё Таннер заявил президенту Свинхувуду, что социал-демократы хотят принять участие в переговорах о формировании правительства большинства. Поначалу Свинхувуд ничего против этого не имел, но уже через полчаса весьма сухо заявил Таннеру, что социал-демократам нечего делать в правительстве, пока он является президентом. На изменение его позиции повлияло решительное сопротивление со стороны НКП: по мнению руководства партии, участие социал-демократов в правительстве имело бы для страны фатальные последствия. НКП предложила АС сотрудничество для создания прочного буржуазного правительства, которое пользовалось бы возможно более широким доверием. Однако АС на это не пошел. Свинхувуд поручил формирование правительства Кюёсти Каллио.

Четвертое правительство Каллио, приступившее к работе в октябре 1936 г., опиралось главным образом на АС: 10 министров представляли партию премьер-министра (плюс два министра от НКП и два — от НПП). По требованию Каллио Рудольф Холсти (НПП) вернулся на пост министра иностранных дел (после перерыва в 14 лет). Свинхувуд назначил Холсти с неохотой, так как считал его слишком антигермански настроенным. Министром внутренних дел стал член АС 36-летний доктор права Урхо Кекконен.

Правые широким фронтом выступили в поддержку избрания Свинхувуда на новый срок на президентских выборах 1937 г. Контркандидатами вновь выступили Столберг, Каллио и Таннер. Уже на третьих подряд президентских выборах социал-демократы свою основную цель видели в том, чтобы помешать избранию Свинхувуда. В проводимой ими предвыборной кампании лозунг в поддержку Свинхувуда «Старика Пекку снова» получил ироническую приписку: «В Луумяки» (т.е. отправить старика на отдых в его родное поместье Котканисми, в деревне Луумяки).

Социал-демократы пытались обеспечить избрание Столберга уже в первом туре и поэтому сразу отказались от кандидатуры Таннера. Едва не произошло непредвиденное: Столберг получил 150 голосов, или на один голос меньше того числа, которое обеспечило бы ему большинство. Избрание Столберга провалилось потому, что часть членов ШНП проголосовала за Свинхувуда. Во втором туре социал-демократы, согласно своему обещанию, проголосовали за Каллио, который и был избран президентом республики 177 голосами. За Каллио, помимо выборщиков от СДПФ и АС, проголосовала также часть представителей НПП.

Смена президента устранила последнее препятствие на пути сотрудничества АС и СДПФ на правительственном уровне. Партии договорились, что портфель премьер-министра достанется «нейтральной» стороне в правительстве — НПП. В качестве кандидатов были названы, в частности, Каяндер и Рюти. Последний отказался, и социал-демократы поддержали кандидатуру Каяндера. АС передал вопрос на разрешение президенту Каллио. Тот поручил сформировать правительство Каяндеру, который в 1920-е годы возглавлял два «правительства чиновников». В третьем правительстве Каяндера, так называемом красно-зеленом[83], другим представителем от НПП был Рудольф Холсти, вернувшийся на пост министра иностранных дел. Влиятельная фигура в СДПФ, Вяйнё Таннер получил портфель министра финансов.

Парламентская база «красно-зеленого» правительства была шире, чем у любого из ранее существовавших. Серьезный экономический кризис, разразившийся в начале 1930-х годов, шел на убыль, популярность правительства в народе росла, и старые споры были похоронены. Так, законопроект о языке преподавания в Хельсинкском университете был одобрен в 1937 г. в основном в той форме, протестуя против которой «истые финны» устроили обструкцию в парламенте двумя годами раньше.

В 1930-х годах число сторонников сил, находившихся на крайних политических полюсах, явно сократилось. Нелегальная КПФ, сильно ослабленная антикоммунистическими законами и последствиями собственных неверных политических оценок, в 1934 г. взяла на вооружение так называемую коминтерновскую тактику народного фронта, которая предполагала сотрудничество с социал-демократами и прогрессивной буржуазией. Руководство СДПФ категорически отвергло эти стремления. В 1937 г. из партии были исключены поборники идеи народного фронта — студенческое Общество академических социалистов и оппозиция, сгруппировавшаяся вокруг издаваемой им газеты «Сойхту» («Факел»).

Правительство в свою очередь пыталось окончательно обуздать крайне правых. Министр внутренних дел Кекконен осенью 1938 г. начал проводить линию на запрет ПНД. Действовавшая в рамках ПНД молодежная организация, «Сине-черные», которая участвовала в попытке государственного переворота в Эстонии, была запрещена в мае 1938 г. В ноябре того же года Кекконен получил от правительства полномочия распустить ПНД на основании того, что эта организация была основана с целью продолжить дело запрещенного Лапуаского движения. Городской суд Хельсинки, однако, отменил решение министерства внутренних дел. Кекконен продолжил борьбу против ПНД, но обострение отношений с СССР осенью 1939 г. помешало ему довести дело до конца.

Уровень жизни граждан быстро повышался после сложных кризисных лет начала 1930-х годов. Независимая Финляндия с первых своих шагов вступила на путь создания «государства всеобщего благоденствия» скандинавского типа; из числа социальных реформ, проведенных в конце 1930-х годов, упомянем, например, законы о народных пенсиях и ежегодных отпусках. Нация сплотилась. Росту национального самосознания способствовали победы финнов в спорте и достижения во многих областях культуры.

Политическое развитие Финляндии в 1930-е годы было иным, чем многих других ставших самостоятельными после Первой мировой войны стран Центральной и Восточной Европы, которые одна за другой скатились к правой диктатуре. В Финляндии парламентская система сохранила свою дееспособность, и демократия даже укрепилась. Однако национальное сплочение произошло не на условиях, предлагавшихся правыми, путем принуждения рабочего движения к исполнению общей повинности, а через признание за социал-демократическим рабочим движением права на существование.

Великая вражда к КПФ

Нелегальная КПФ в начале 1930-х годов утратила в Финляндии остатки своего политического влияния. Партия превратилась в преследуемую Центральной сыскной полицией тайную субкультуру нескольких сотен активных членов, о которой простые рабочие знали очень мало. Бежавшие из Финляндии после гражданской войны 1918 г. руководители восстания образовали ядро КПФ, действовавшей в изгнании в СССР. Наиболее известным из них был О.В. Куусинен, который уже в 1920 г. играл заметную роль в Коммунистическом Интернационале.

В Советской Карелии коммунисты с 1920 г. получили право развивать под руководством Эдварда Гюллинга финноязычную культуру. В Школе красных офицеров в Ленинграде прошли подготовку в общей сложности 1,6 тыс. финнов. В Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада и Международной Ленинской школе постоянно обучались сотни финских коммунистов.

Из Финляндии в СССР перебрались тысячи финских рабочих, особенно много этих так называемых перебежчиков было в кризисный период начала 1930-х годов. Тогда же в СССР прибыло много эмигрантов из числа американских финнов. Все они думали, что попадут в рай для рабочих, но реальность, с которой они столкнулись в СССР, была полной противоположностью рая.

Сталинские чистки конца 1930-х годов предрешили судьбу КПФ. «Левооппортунистическая группа», руководимая Эйно Рахъя, была оттеснена на задний план еще в 1925 г. Следующими на очереди оказались Куллерво Маннер и его сторонники: в 1934 г. их привлекли к ответственности за то, что деятельность нелегальной КПФ в Финляндии не имела успеха.

После убийства в декабре 1934 г. руководителя Ленинградской партийной организации С.М. Кирова чистки переросли в слепой террор. В течение следующих трех лет Сталин устранил почта всех своих противников, соперников и коллег. Две трети членов ЦК ВКП(б) расстались с жизнью.

В Советской Карелии в августе 1935 г. началась кампания против «финских националистов». Руководитель республики Эдвард Гюллинг и партийный лидер Кустаа Ровно были отстранены со своих должностей и позже казнены. Финнов обвиняли в шпионаже в пользу «белофиннов» и в планах, нацеленных на присоединение Советской Карелии к Финляндии. КПФ и все созданные ею финноязычные институты уничтожались как в Москве, Ленинграде, так и в Петрозаводске. Учредители КПФ были истреблены почти все до единого.

Из примерно 200 активистов, действовавших в 1935 г. в СССР по заданию КПФ, спустя три года в живых остались считанные единицы. Среди них — О.В. Куусинен, член секретариата Коминтерна, и два функционера из финляндской секции[84] Коминтерна. Куусинен порой ощущал свое положение настолько шатким, что у него — на случай внезапного отъезда — всегда были наготове пакет с провизией и упакованный вещмешок.

Многие уцелели по счастливой случайности. Например, Тойво Антикайнен, который был послан в Финляндию для нелегальной работы, подобно сотням своих товарищей, попал там в тюрьму, Тууре Лехён вернулся в Москву с гражданской войны в Испании, когда худшее было уже позади. Арво (Пойка) Туоминен летом 1937 г. возвратился из Москвы в Стокгольм, где он руководил шведским бюро КПФ. Во время Зимней войны Туоминен полностью отошел от партии.

Хотя целью сталинских чисток было удушение «национального коммунизма», в том, что касалось Финляндии, конечный результат оказался обратным. Оставшиеся в живых коммунисты, сидевшие в тюрьмах в Финляндии, думали о своей будущей миссии. Сталинские чистки привели к почти полному прекращению деятельности КПФ также в СССР. Во время Зимней войны и Войны-продолжения партия была довольно беззубой, и нехватка людских ресурсов решающим образом подорвала ее возможности также в 1944-1948 гг., так называемые годы опасности.

Изучение сталинских чисток стало возможным только после распада СССР, начиная с 1991 г., но вопрос о судьбе финских коммунистов до сих пор остается не до конца ясным. В сталинском ГУЛАГе умерло 20 тыс. финнов: столько же, сколько было убито в Зимней войне или «пало жертвой» среди красных в гражданской войне 1918 г. Однако сталинский террор происходил словно бы в семейном кругу. Историк Киммо Рентола сравнил следы «великой вражды» в отношении КПФ с инцестом, о котором впоследствии неудобно говорить.

Воздействие чисток на коммунистов было странным, в сущности, противоречащим здравому смыслу: родственники жертв и те, кто остался в живых, только утвердились в коммунистических, скорее даже сталинистских, убеждениях, которые, по мнению К. Рентолы, стали в каком-то смысле «бесповоротными». Поскольку страдания были невыносимо тяжкими, верили, что принесенные жертвы не напрасны и что дело, которое требует таких мучений, не может быть малозначащим.

Обманчивая безопасность

В период нахождения у власти «красно-зеленого» правительства отношения Финляндии с другими странами Северной Европы развивались благоприятно. Примерами такого тесного сотрудничества были, в частности, установление безвизового режима и введение туристической карточки, дававшей право беспрепятственного передвижения в пределах региона. В конце мая 1938 г. на совещании министров иностранных дел стран Северной Европы в Осло был подписан манифест об общем нейтралитете, в основе которого лежало заявление Скандинавских стран от 1912 г.

С обострением международной обстановки статус Аландских островов вновь стал темой, внушавшей беспокойство как Финляндии, так и Швеции. Финляндия считала, что наибольшая опасность на Балтике исходит от СССР, тогда как Швеция опасалась главным образом Германии. В кризисной ситуации великие державы могли легко оккупировать архипелаг. Маннергейм еще в 1934 г. обращал на это внимание общественности. В мае 1937 г. министр иностранных дел Холсти представил своему шведскому коллеге, министру иностранных дел Рикарду Сандлеру, разработанный финляндским генеральным штабом план, в котором предлагалось начать совместные военные приготовления для защиты Аландских островов.

Швеция поначалу колебалась. Сандлер, с симпатией относившийся к Финляндии, считал, что статус Аландских островов нельзя изменять без согласия СССР. После того как в феврале 1938 г. Германия аннексировала Австрию, Швеция начала опасаться, что Финляндия в вопросе об Аландах может прибегнуть к помощи Германии, расширявшей свою территорию. Усиление Германии беспокоило также СССР. Антикоминтерновский пакт, подписанный в ноябре 1936 г. Германией и Японией, которые быстро наращивали свою военную мощь, был направлен именно против СССР.

В середине апреля 1938 г. — в обход обычных дипломатических каналов — для беседы с Холсти прибыл второй секретарь полпредства СССР в Финляндии Борис Ярцев. Как выяснилось впоследствии, он был руководителем службы безопасности советского полпредства в Хельсинки[85]. Ярцев пояснил, что в Москве абсолютно уверены в нападении со стороны Германии, при котором была бы задействована также территория Финляндии.

Летом 1938 г. состоялась беседа Ярцева с премьер-министром Каяндером и министром Таннером. Ярцев заявил, что СССР предоставит Финляндии любую возможную помощь, если та воспротивится замыслам Германии. СССР был готов согласиться со строительством военных укреплений на Аландских островах, но при условии, что будет принимать в нем участие и контролировать работы по оснащению укреплений военным оборудованием. Кроме того, Финляндия должна была согласиться с тем, что СССР возведет укрепления на острове Суурсаари (Гогланд), принадлежавшем Финляндии, но важном с точки зрения безопасности Ленинграда. Ответ финляндского правительства на все предложения Ярцева был безусловно отрицательным: «Предложение означало бы нарушение суверенитета Финляндии и противоречило бы финляндской политике нейтралитета».

В начале июля 1938 г. военное руководство Финляндии и Швеции подготовило план обороны Аландских островов. Межправительственное соглашение, так называемый Стокгольмский протокол, было подписано на уровне министров иностранных дел в начале января 1939 г. От имени Финляндии документ подписал Эльяс Эркко, назначенный на должность министра иностранных дел вместо Холсти, отстраненного осенью 1938 г. Здоровье Холсти начало сдавать. На дипломатическом обеде в Женеве он допустил оскорбительный выпад в отношении Гитлера, и Германия заявила резкий протест в связи с поведением Холсти.

В марте 1939 г. для беседы с министром иностранных дел Эркко в Хельсинки прибыл посол Борис Штейн, один из наиболее опытных советских высокопоставленных дипломатов. Он привез новое предложение Сталина, которое касалось аренды Советским Союзом островов Финского залива на 30 лет. В обмен Финляндия получила бы территории в Восточной Карелии. Эркко в резкой форме заявил, что государственная территория Финляндии не является предметом купли-продажи.

Вступление в силу вышеупомянутого Стокгольмского протокола зависело от согласия Лиги Наций и государств, подписавших в 1921 г. Женевскую конвенцию о демилитаризации Аландских островов. Кроме того, Финляндия и Швеция решили предложить СССР выступить гарантом этой Конвенции. Все страны, подписавшие Конвенцию 1921г., — Великобритания, Франция, Германия, Италия, Дания, Польша, Латвия и Эстония — в течение весны 1939 г. заявили о своем одобрении совместного плана Швеции и Финляндии в отношении Аландских островов, но СССР отнесся к нему резко отрицательно. Это привело к тому, что Лига Наций не приняла никакого решения.

Вначале июня 1939 г. правительство Швеции заявило о своем отказе от плана по Аландам ввиду отрицательной позиции СССР. Столь же осторожной Швеция была в вопросе о военных материалах. После длительных переговоров в августе 1939 г. она заявила, что готова на условиях взаимности уступить излишки своего военного снаряжения Финляндии или любой другой североевропейской стране, если эти страны в случае войны останутся нейтральными.

С осложнением международной обстановки военное руководство Финляндии выражало беспокойство по поводу оснащения армии. Совет обороны, возглавляемый маршалом Маннергеймом, в феврале 1939 г. предложил выделить значительные ассигнования на нужды армии. Однако «красно-зеленое» правительство держало «государственную мошну завязанной накрепко». Особенно отрицательно к увеличению ассигнований на вооружение относились премьер-министр Каяндер и министр финансов Таннер. Когда и министр обороны Ниукканен в июне 1939 г. предложил существенно урезать разработанную Советом обороны программу, терпение Маннергейма лопнуло и он подал в отставку.

Каяндер и Эркко считали, что уже пришло время старому маршалу уйти. Однако, по мнению президента Каллио, отставка Маннергейма могла поколебать патриотический дух граждан. Тем временем на Карельском перешейке силами добровольцев возводились противотанковые и другие укрепления, которым с началом войны дали величественное название «линия Маннергейма». На этих работах, начатых по инициативе АКО, летом 1939 г. было занято 60 тыс. добровольцев.

Спор между Маннергеймом и правительством закончился компромиссом: маршал в отставку не ушел, а правительство согласилось выделить дополнительные средства на вооружение. Все же от репутации «прижимистого» правительство так и не избавилось. Обмундирование солдат времен Зимней войны, отличавшееся от гражданской одежды только кокардой и ремнем, в шутку называли «фасон под Каяндера».

Информационная бомба лета 1939 г. взорвалась 23 августа: министры иностранных дел Германии и СССР, Иоахим фон Риббентроп и В.М. Молотов, подписали в Москве Пакт о ненападении. Тогда не было известно, что к пакту прилагался Секретный дополнительный протокол, в котором стороны договорились о разделе сфер своего влияния. СССР получил свободу действий в Финляндии, Прибалтике, восточных областях Польши и в Бессарабии, входившей в состав Румынии. «Греховный альянс» фашистов и коммунистов поверг в изумление весь остальной мир.

Советский Союз хотел выиграть время, чтобы успеть как можно лучше подготовиться к войне. Его силы годом раньше, весной 1938 г., связал вооруженный конфликт с японцами, вторгшимися на Дальний Восток из Маньчжурии. Весной 1939 г. японцы напали на Монголию, куда были направлены значительные силы Красной Армии. Осенью Япония под давлением Германии пошла на перемирие, но СССР не мог доверять его надежности.

Первого сентября 1939 г. Германия напала на Польшу. Спустя два дня вначале Франция, а затем Великобритания объявили Германии войну. Финляндия и Скандинавские страны заявили о своем нейтралитете по отношению ко всем участникам «большой войны». Польша была сломлена за две недели, и вся кампания закончилась в течение месяца. Семнадцатого сентября СССР начал «взыскивать свое» и оккупировал восточные области Польши. Потом пришла очередь Прибалтики: в конце сентября — в начале октября СССР вынудил Эстонию, Латвию и Литву согласиться с созданием на своей территории военных баз и подписать договоры о взаимной помощи.

Пятого октября 1939 г. правительство Финляндии получило приглашение прислать в Москву своих представителей для обсуждения «конкретных политических вопросов». События в Прибалтике показали, что ожидает Финляндию. Как только было получено приглашение прибыть на переговоры, по предложению Маннергейма части регулярной армии были переброшены на Карельский перешеек и приданы пограничным войскам. Десятого октября начались чрезвычайные учебные сборы резервистов, что по сути означало мобилизацию всей армии. Трудно переоценить значение этих учений для обеспечения успеха в будущих оборонительных сражениях.

Правительство назначило своим представителем на переговорах в Москве опытного политика Ю.К. Паасикиви, хорошо знавшего Россию. Двенадцатого октября он встретился в Москве со Сталиным и Молотовым и услышал требования СССР: для обеспечения безопасности Ленинграда Финляндия должна была сдать Советскому Союзу в аренду полуостров Ханко под военную базу и уступить острова Финского залива, значительную часть Карельского перешейка и принадлежавшую Финляндии часть полуострова Рыбачий в районе Петсамо. В качестве компенсации СССР обещал Финляндии, превосходившие по площади в два раза, но почти необжитые территории в Восточной Карелии. В соответствии с инструкциями правительства Паасикиви отверг все требования советского руководства и возвратился в Хельсинки.

Ю.К. Паасикиви вновь отправился на переговоры в Москву 21 октября, на этот раз вместе с Вяйнё Таннером, министром финансов. Инструкции правительства были столь же жесткими: ни в коем случае не идти на уступки. Можно было только говорить о «выпрямлении» Куоккальской[86] излучины на Карельском перешейке и о некоторых мелких отдаленных островах Финского залива. Сталин жестко заметил, что требования СССР минимальные и из-за них не стоило бы торговаться.

По возвращении в Хельсинки Ю.К. Паасикиви надеялся, что правительство пойдет на некоторые послабления в территориальном вопросе. Маннергейм был того же мнения, так как считал, что втягивание в войну с СССР означало бы верный конец независимости Финляндии. Но правительство не уступило. Особенно резко выступали министр иностранных дел Эркко и министр обороны Ниукканен, который сам был карелом. Они возлагали большие надежды на помощь Швеции, однако в том, что она будет предоставлена, не было никаких гарантий. На встрече глав государств и министров иностранных дел стран Северной Европы в Стокгольме 18-19 октября 1939 г. президент Каллио и министр иностранных дел Эркко получили от премьер-министра Ханссона однозначный ответ: в конкретной ситуации Швеция не сможет помочь Финляндии.

31 октября Паасикиви и Таннер вновь отправились в Москву. Последним наставлением, которое Эркко дал Паасикиви, было следующее: «Забудь, что СССР — великая держава!» Это показывает, сколь азартную игру вело высшее внешнеполитическое руководство Финляндии. С другой стороны (и так, вероятно, можно было бы впоследствии и расценивать), согласие с территориальными претензиями СССР имело бы фатальные последствия.

Когда Паасикиви и Таннер уже находились в поезде на пути в Москву, была обнародована речь Молотова, в которой тот дал детальное разъяснение территориальным претензиям СССР и, таким образом, поставил весь свой авторитет на кон. Эркко хотел сразу же отозвать участников переговоров, но те решили продолжить свой путь до места назначения.

Когда Паасикиви и Таннер встретились в Москве со Сталиным, тот неожиданно сказал, что готов отказаться от требований по изменению границы на Карельском перешейке и от Ханко. Вместо этого он предложил Финляндии предоставить СССР якорную стоянку в Лаппохья, неподалеку от Ханко, и один из близлежащих островов. И эти предложения Паасикиви пришлось отвергнуть, так как Эркко в своих инструкциях, отправленных в Москву, запретил договариваться как о ближних к Ханко островах, так и о создании советских военных баз в любых других местах. Последнее совещание, на котором присутствовали Сталин и Молотов, состоялось 9 ноября. Спустя четыре дня переговоры были окончательно прерваны.

Чудо Зимней войны

После того как в середине ноября 1939 г. были прерваны московские переговоры, политическое руководство Финляндии вздохнуло с облегчением. Многие члены правительства думали, что СССР просто-напросто блефует. Поэтому, по их мнению, прекращение переговоров скорее уменьшило, чем увеличило непосредственную военную угрозу. Эркко и Таннер считали, что в поддержании повышенной готовности к обороне более не было смысла и по крайней мере часть призванных в октябре на чрезвычайные учебные сборы могла бы вернуться домой к осенним работам. Премьер-министр Каяндер в своей речи 23 ноября выразил предположение, что жизнь в Финляндии возвращается в нормальное русло. Странный, нереалистичный оптимизм правительства на мгновение заставил граждан поверить, что худшее действительно позади.

Маннергейм считал политику правительства безответственной. Требования Эркко и Таннера снизить готовность Финляндии к обороне настолько вывели маршала из себя, что он вновь подал прошение об отставке. Маннергейм обосновал свое решение n длинной памятной записке, в которой он критиковал правительство за плохое руководство внешней политикой и пренебрежительное отношение к поддержанию готовности к обороне. На этот раз и президент Каллио был готов заменить «старого и сварливого» маршала кем-нибудь более молодым. Отправке Маннергейма в отставку помешал кризис, вызванный событиями в деревне Майнила. Нарком иностранных дел Молотов в своей ноте от 26 ноября обвинил Финляндию в том, что ее артиллерия подвергла обстрелу деревню Майнила, находившуюся на советской части Карельского перешейка. Молотов потребовал от финнов отвести свои войска от границы на расстояние 20-25 км.

Финляндия в ответной ноте поясняла, что у нее вблизи границы нет артиллерии, которая могла бы произвести обстрел Майнилы, и предложила отвести войска с обеих сторон границы. Молотов в очередной ноте советского правительства обвинил Финляндию в крайнем обострении отношений между двумя странами и заявил о денонсации Советским Союзом договора о ненападении, заключенного в 1932 г. Ответ правительства Финляндии, в котором оно предлагало учредить конфликтную комиссию, даже не дошел до адресата, так как СССР разорвал дипломатические отношения.

Утром 30 ноября Красная Армия начала наступление на Финляндию на широком фронте — с суши, моря и воздуха. Хотя с момента обретения независимости внешняя и оборонная политика Финляндии основывалась исключительно на отражении опасности, исходящей с Востока, война застала правительство врасплох. С началом военных действий Маннергейм забрал свое прошение об отставке и президент Каллио передал ему командование вооруженными силами. Уже в первый день войны русские подвергли Хельсинки сильным бомбардировкам с воздуха. Парламент отправился в эвакуацию в Каухайоки.

Силы агрессора во всех отношениях были превосходящими. Уже в первые дни войны Красная Армия бросила в бой 19 пехотных дивизий и 7 танковых бригад, всего около 450 тыс. человек. Еще более подавляющим было превосходство СССР в тяжелом вооружении: в его распоряжении находилось 2 тыс. танков, столько же артиллерийских орудий и 1 тыс. боевых самолетов. Армия Финляндии насчитывала 300 тыс. человек, но даже стрелкового оружия не всем хватало. На главном направлении, на Карельском перешейке, у финнов помимо войск прикрытия, образованных в составе регулярной армии, было задействовано шесть дивизий. На фронте протяженностью почти в тысячу километров, от Ладоги до Северного Ледовитого океана, стояли только две дивизии и несколько отдельных батальонов. В резерве главнокомандующего было оставлено две дивизии. Финляндия располагала самое большее около 100 пригодными к использованию самолетами. Танков практически не было. Наиболее мощным оружием была береговая артиллерия, которая в Выборгском заливе и в западной части Карельского перешейка могла поддерживать операции сухопутных войск.

Первого декабря Московское радио заявило, что в Терийоки (Зеленогорск) создано Народное правительство финляндской демократической республики, премьер-министром и министром иностранных дел которой являлся О.В. Куусинен. Наследующий день СССР подписал с правительством Куусинена договор о дружбе и взаимной помощи, на основании которого «были окончательно разрешены территориальные вопросы, осложнявшие отношения между Финляндией и СССР». Советский Союз уступил территорию площадью 70 тыс. кв. км в Восточной Карелии и «удовлетворил вековую национальную надежду финляндского народа на воссоединение с ним карельского народа»[87]. Народная армия, спешно набранная для поддержки правительства Куусинена, формально включала три дивизии, но их личный состав не превышал 10 тыс. человек. Треть из них составляли русские; остальные были карелами и ингерманландцами. Армию Куусинена держали в резерве для того, чтобы затем использовать как оккупационные войска. Она участвовала в боях только на завершающем этапе Зимней войны на Выборгском направлении.

Известие о создании Терийокского правительства вызвала негодование и упрочило национальное единство в Финляндии. Это «предприятие» не имело успеха еще и потому, что сталинские чистки 1930-х годов уничтожили почти всех до единого руководителей КПФ. Показательно то, что никак не удавалось найти достойных кандидатов финского происхождения в «министры» правительства Куусинена.

С началом войны произошла смена правительства также и в Хельсинки. Это было неизбежно уже хотя бы потому, что СССР заявил о своем отказе от переговоров с правительством «Каяндера-Эркко». В Финляндии наиболее настойчиво требовали сменить правительство Маннергейм и Таннер. В формировании нового правительства приняли участие все партии, за исключением ПНД. Пост премьер-министра был доверен Ристо Рюти, министром иностранных дел был назначен Таннер. Третьей сильной фигурой в правительстве был Паасикиви — министр без портфеля.

СССР, используя в качестве своего дипломатического щита правительство Куусинена, поначалу отказывался от переговоров и с правительством «Рюти-Таннера». Во время Зимней войны Финляндия получала от иностранных держав дипломатическую поддержку и гуманитарную помощь, а также пользовалась огромным сочувствием и восхищением зарубежной общественности. Поскольку развитие событий «большой войны» в других регионах приостановилось, внимание всего мира было приковано к оборонительной борьбе, которую вели финны.

Финляндия надеялась прежде всего на военную помощь Швеции, нота отказалась послать подкрепление даже для защиты Аландских островов. Тогда министру иностранных дел Швеции Сандлеру, активному стороннику предоставления помощи Финляндии, пришлось выйти из правительства. Общественное мнение в Швеции, однако, было в большой степени на стороне Финляндии. Комитет, учрежденный для оказания помощи соседней стране, взял себе девиз «Дело Финляндии — наше дело». В целом более 8 тыс. шведов записались добровольцами на войну в Финляндию, но на фронт попали лишь два усиленных батальона и одна авиаэскадрилья.

В начале декабря правительство Финляндии обратилось в Лигу Наций, хотя и считало ее возможности вмешательства ничтожными. СССР отказывался от всякого посредничества, поскольку у него уже были хорошие отношения с «Народным правительством» Финляндии. Генеральная Ассамблея Лиги Наций осудила СССР как агрессора, и Совет Лиги 14 декабря 1939 г. лишил его членства в этой всемирной организации. Решение было принято только семью странами — членами Совета, так как скандинавские и прибалтийские государства воздержались от голосования.

Во время Зимней войны Великобритания и Франция давали повод правительству Финляндии надеяться на посылку экспедиционного корпуса в страну через Скандинавию. Эта идея основывалась на рекомендации Лиги Наций, принятой в декабре. Общественное мнение, прежде всего во Франции, склонялось в основном на сторону Финляндии, но планы союзников были продиктованы отнюдь не стремлением помочь ей. Западные державы были заинтересованы главным образом в побережье Норвегии и железной руде Северной Швеции. Они опасались, что Германия или СССР, захватив вначале Финляндию, приберет их к рукам. Поэтому затягивание Зимней войны было выгодно Франции и Великобритании. Для Швеции ситуация была не из простых: ей угрожала оккупация с трех сторон. Хотя западные державы были более предпочтительной альтернативой, чем Германия или СССР, в течение всей войны Швеция относилась к транзиту экспедиционного корпуса через свою территорию отрицательно.

Советское руководство считало, что Красная Армия сможет сломить сопротивление финнов за две недели. Незадолго доДня независимости финны отошли на Карельском перешейке на 20-50 км от государственной границы к «линии Маннергейма», укрепленной летом 1939 г. Первая атака советских войск 7 декабря на главную оборонительную позицию финнов в восточной части перешейка в районе Тайпале (Речное) была отбита. Десять дней спустя Красная Армия предприняла попытку танкового прорыва у деревни Сумма (Солдатское) в центральной части перешейка, но и эту атаку финны сумели отразить. В канун сочельника финны попытались контратаковать и окружить русских на участке Суммы, но ввиду больших потерь в тот же день операция была прекращена. В конце года интенсивность боевых действий на Карельском перешейке снизилась и противостояние на фронте приобрело характер позиционной войны.

В середине декабря финнам удалось остановить на рубеже реки Коллаанйоки наступление советских войск, опасно выдвинувшихся вперед на северном побережье Ладожского озера. Одновременно чуть севернее особая группа под командованием Пааво Талвелы смелой контратакой разбила русских в районе населенного пункта Толваярви. Первые крупные победы по отражению наступления противника значительно подняли настроение граждан. В сражениях в глухих лесах на восточной границе финны с успехом использовали тактику окружения. В большом «котле» севернее Ладожского озера оказались две советские дивизии, которые продолжали сражаться и тем самым сковывали значительные силы финляндской армии.

В первые дни войны 163-я дивизия Красной Армии заняла деревню Суомуссалми. Эта дивизия должна была наступать далее на Оулу и рассечь Финляндию в самом узком месте (в так называемой талии). В середине декабря бригада под командованием полковника Ялмара Сииласвуо перешла здесь в контрнаступление. После упорных двухнедельных боев остатки разбитой под Суомуссалми советской дивизии были обращены в бегство. Другая, продвигавшаяся по Раатскому шоссе на Суомуссалми 44-я моторизованная дивизия Красной Армии (44. Д) в результате фланговых контратак была окружена по частям и полностью уничтожена в начале января 1940 года. В том же месяце финны отразили контратаками попытки прорыва советских частей у населенных пунктов Лиекса, Кухмо, где в окружение попала целая дивизия, а также у поселка Кемиярви и в общине Пелкосиенниеми. Понеся тяжелые потери, дивизии противника были вынуждены отступить.

Действия советских войск в первый месяц Зимней войны велись в рамках местной операции Ленинградского военного округа, целью которой был захват и советизация Финляндии. Достичь этой цели намечалось в том числе используя правительство Куусинена. Ограниченные успехи в начале военной кампании заставили руководство СССР заново оценить ситуацию. В начале января Кремль взял бразды правления в свои руки: на Карельском перешейке был образован Северо-Западный фронт в непосредственном подчинении наркому обороны К.Е. Ворошилову. Численность войск была удвоена. Командовать ими был назначен маршал С.К. Тимошенко.

Пока военные успехи Красной Армии были незначительными, Москва — по соображениям престижа — не могла согласиться на мирные переговоры. В начале января министр иностранных дел Таннер при посредничестве писательницы Хеллы Вуолийоки установил контакт с полпредом СССР в Стокгольме Александрой Коллонтай. Постепенно зондаж принес результаты. В конце января В.М. Молотов через Коллонтай сообщил правительству Финляндии, что СССР в принципе не возражает против заключения договора с правительством Таннера-Рюти. Это свидетельствует о том, что в правительстве Куусинена, которому была отведена особая роль в операции Ленинградского военного округа, после ее провала Кремль больше не нуждался.

В начале февраля 1940 г. советские войска начали тщательную подготовку к общему наступлению на Карельском перешейке. Одиннадцатого февраля они осуществили прорыв главной линии финской обороны на участке Суммы. Маннергейм, прибывший сюда для личного ознакомления с обстановкой, отдал приказ отойти с основной оборонительной позиции на промежуточную. В конце февраля финнам пришлось оставить и ее, отступив на линию Выборг-Купарсаари (около 18 км к юго-востоку от Каменногорска) — Вуокса-Тайпале.

Двадцать третьего февраля правительству Финляндии через Стокгольм из Москвы были переданы условия, на которых советское правительство было готово заключить мир. Территориальные претензии были жесткими: следовало передать в аренду на 30 лет полуостров Ханко и уступить весь Карельский перешеек с Выборгом, а также западное и северное побережье Ладожского озера. Эти требования, означавшие по сути возврат к «границе Петра Великого», казались финнам несправедливыми, поскольку линия фронтатогда проходила намного дальше к югу и востоку. Правительство Финляндии не согласилось с условиями мира, выдвинутыми СССР, и обратилось за помощью к Швеции и западным державам. Франция и Великобритания обещали послать экспедиционный корпус численностью более 10 тыс. человек к середине апреля, но правительство Швеции все еще было против его транзита через шведскую территорию. Таннер вновь отправился в Стокгольм, чтобы склонить премьер-министра Ханссона, но Швеция твердо стояла на своем.

Группа министров посетила также Ставку главного командования финляндской армии в Миккели для того, чтобы узнать мнение Маннергейма относительно обстановки на фронте. Главнокомандующий отказался ответить на вопрос о том, следует или нет принять условия мира, но после его неутешительной оценки ситуации напрашивался только один вывод: продолжать борьбу далее невозможно. 29 февраля правительство Финляндии решило начать мирные переговоры. Министр просвещения Ханнула (АС) настаивал на продолжении военных действий. Министр обороны Ниукканен соглашался на заключение мира только при условии, что СССР существенно ограничит свои территориальные притязания.

Западные державы, осознав, что Финляндия на самом деле подпишет мирный договор, в конце февраля направили в Хельсинки новое предложение о предоставлении помощи: они обещали послать экспедиционный корпус численностью 50 тыс. человек, если Финляндия обратится за помощью до 12 марта. На мгновение возникло ощущение, что правительство «ухватится за эту соломинку», но уже через два дня стало ясно, что самое большее, на что Финляндия может рассчитывать, — это 6 тыс. человек. Большая часть осталась бы в Норвегии и Швеции. Тогда правительство приняло решение не обращаться к западным державам за помощью. Во Франции провал планов оказания помощи Финляндии вызвал в конце марта правительственный кризис, когда правительство Даладье получило от палаты депутатов вотум недоверия.

Согласно одной из интерпретаций событий, правительство Финляндии отказалось от предложений помощи от стран Запада и согласилось заключить мир с СССР, поскольку получило от Германии секретное обещание компенсировать утраты после того, как та окончательно победит СССР. Убедительных подтверждений этой версии нет. Напротив, предложения Запада о помощи Финляндии оказали влияние на решение, принятое Сталиным заключить мир с Финляндией и не портить из-за этого отношения с Западом.

29 февраля советские войска возобновили наступление, стремясь овладеть Выборгом, но город остался в руках финнов и государственный флаг Финляндии продолжал развеваться над выборгским замком. В первые дни марта частям Красной Армии удалось по льду Выборгского залива выйти к западному предместью города. 5 марта была предпринята яростная атака северо-восточнее Выборга — в Тали (Пальцево). На следующий день в Москву отправилась мирная делегация во главе с премьер-министром Рюти. Во время переговоров, 9 марта, была прорвана тыловая оборонительная полоса финляндских войск в Тали и над Выборгом нависла угроза окружения. В условия мира не были внесены какие-либо послабления. Напротив, финнам пришлось согласиться на новое условие: уступить территории в общинах Куусамо и Салла. Мирный договор был подписан 13 марта в 01.00 по финляндскому времени, и на следующее утро в 11 часов боевые действия прекратились.

Единодушие Зимней войны

Зимняя война оказала и продолжает оказывать на наше историческое сознание и национальную идентичность влияние более сильное, чем любой иной переломный этап недавней истории, Опыт Зимней войны и память о ней отображают такие высокие понятия, как «чудо», «дух» и «единодушие». Восприятие Зимней войны как чуда основывается на итогах войны: нация справилась с труднейшей задачей, предотвратив оккупацию и сохранив свою независимость. Дух Зимней войны родился из общих усилий и настойчивости всех граждан. Потрясение и неверие первых дней войны вскоре сменились мужеством и решимостью. Каждый понимал, что нет иного пути, как сражаться не на жизнь, а на смерть.

Единодушие Зимней войны означало, что нация сплотилась и раны, нанесенные гражданской войной 1918 г., затянулись: в Зимней войне «лахтари» и «красные», как братья по оружию, защищали общую родину и отражали нападение неприятеля, которое считали несправедливым. После победы финнов в середине декабря под Толваярви шведские газеты напомнили, что героями сражения были молодые ребята из рабочих семей Писпалы (район в Тампере). Многие из них лишились отцов весной 1918 г., когда после взятия Тампере красные были расстреляны. Сыновьями красных в боях за Толваярви командовал подполковник Aapo Паяри, который в июне 1933 г. отдал приказ шюцкоровцам сорвать красные флаги на мосту Хямеенсилта в Тампере.

Упорство, с которым сражались рабочие, явилось полной неожиданностью для буржуазии. Почти в такой же мере были поражены руководители СДПФ: они опасались, что некоторые рядовые члены партии откажутся воевать. Однако этого не произошло, за оружие взялись даже коммунисты.

Дух Зимней войны был порожден не только внезапной внешней угрозой, но также явился следствием сплочения общества изнутри, в достижении которого в конце 1930-х годов был сделан большой шаг вперед. В годы нахождения у власти «красно-зеленого» правительства, бесспорно, был заложен фундамент согласия. Воспоминания рабочих полны ссылками на счастливые годы, предшествовавшие Зимней войне: тогда уровень жизни вырос, была работа, были деньги.

В дни Зимней войны о сплочении нации было заявлено в двух символических манифестах. В январе 1940 г. головная профсоюзная организация рабочих, Центральное объединение профсоюзов Финляндии (ЦОПФ) и Центральный союз финляндских работодателей (ЦСФР) признали друг друга в качестве сторон на переговорах на рынке труда. Этот манифест называют «январским обручением»: 16 февраля руководство СДПФ заявило, что более не существует препятствий для вступления социал-демократически мыслящих рабочих в шюцкор. Одновременно командующий шюцкором советовал при наборе новых членов относиться по-деловому и без предубеждения к тем членам СДПФ, которые стремятся вступить в шюцкор.

Точные данные о том, сколько членов СДПФ вступило в шюцкоровские отряды отсутствуют. В целом их число было незначительным и соглашение с шюцкором было для социал-демократов скорее символическим и принципиальным, чем конкретным и имеющим практическое значение. Однако среди рядовых членов партии было и много таких, кто резко критиковал это соглашение:

«Я отнесся с недоверием к вступлению рабочих в шюцкор. Пожалуй, в этих условиях, в сущности, я был бы готов принять добровольную военную организацию как таковую. Но шюцкор? Нет, черт побери, ни за что. Да и мой отец перевернулся бы в гробу, если бы я присоединился к его убийцам!.. Было ли это ограниченностью, об этом я тогда не задумывался. Для меня такой резкий поворот был невозможен, памятуя о моем опыте общения с этой организацией. И поэтому я вздохнул с облегчением, когда шюцкор распустили, по крайней мере это было победой для Финляндии» (воспоминания жителя общины Нумми).

Несмотря на известный диссонанс, рабочее движение внесло весьма значительный совокупный вклад в созидание явления, которое привыкли называть «единодушием Зимней войны». Все же позиция рабочего движения была явно отличной от того фанатичного, исполненного пафоса патриотизма, который культивировали во время войны буржуазия, шюцкор, да и руководство СДПФ. Патриотизмом рабочих управляли реализм будней и примирение с ситуацией, с которой ничего нельзя было поделать. О позиции рядового члена рабочего движения можно судить по нижеследующему:

«Когда началась война, на рабочих местах стали набирать добровольцев в пулеметчики. Хозяева решили организовать отряды пулеметчиков в разных частях деревни, эти отряды потом должны были попытаться отбить возможные атаки с воздуха. Мы подшучивали: с таким оружием с самолетами не справишься — это все равно, что бросать камнем по летящей вороне, но ведь хозяева умнее. Мы, самые молодые в бригаде, пять или шесть мужчин, вызвались добровольцами. Решили, что нам все равно прикажут, если добровольцы не найдутся» (воспоминания жителя г. Оутокумпу).

Вооруженное перемирие

Московский мирный договор еще до его подписания получил неофициальное название — перемирие. Финны верили (или по крайней мере надеялись), что мирный договор будет носить временный характер и условия его заключения, которые они считали неприемлемыми, можно будет пересмотреть на мирной конференции, которая должна была состояться по окончании мировой войны. Когда 13 марта в 12 часов стали известны условия мирного договора, в Финляндии были приспущены флаги. Министры Ниукканен и Хаттула вышли из состава правительства. Четыре члена комиссии по иностранным делам парламента проголосовали против заключения мира. Среди них — Урхо Кекконен (АС). В парламенте мирный договор был одобрен 145 голосами против 3. Незаполненные бюллетени подали 9 депутатов, при голосовании отсутствовало 42 депутата, в их числе Урхо Кекконен. Можно с уверенностью говорить о том. что многие из отсутствовавших были против заключения мира.

В Зимней войне Финляндия потеряла убитыми около 22 800 человек, сражавшихся на фронте, и около тысячи гражданских лиц. В боях было ранено 44 тыс. человек; из них каждый четвертый остался инвалидом. Согласно цифрам, обнародованным в докладе наркома иностранных дел В.М. Молотова на 6-й сессии Верховного Совета СССР (март 1940 г.), общие потери СССР, согласно его собственному заявлению, составили 220 тыс. человек, из них убитыми 49 тыс. По оценкам финнов, фактические потери Красной Армии были по крайней мере в четыре раза больше. Потери Финляндии, вызванные передачей СССР территорий, не только были тяжелыми в хозяйственном отношении, но действовали угнетающе и на моральное состояние граждан. Более 400 тыс. беженцам нужно было помочь начать новую жизнь в «урезанной Финляндии».

Несмотря на тяжелые потери, в Зимней войне Финляндия все же добилась своей наиважнейшей цели: страна сохранила свою независимость. Конечно, современники не могли понять, насколько огромным окажется значение опыта Зимней войны для последующего развития Финляндии. Нация внутренне сплотилась. В глазах внешнего мира авторитет Финляндии возрос. Особое значение упорная оборонительная борьба финнов имела с точки зрения будущих отношений между Финляндией и Советским Союзом. СССР вынес из Зимней войны важную истину, что за захват Финляндии и владение ею придется платить дорогой ценой.

Спустя две недели после подписания Московского мирного договора Ристо Рюти сформировал на старой основе новое правительство. Наиболее значительная перемена была связана с назначением на пост министра иностранных дел Рольфа Виттинга (ШНП). Таннер получил портфель министра народного снабжения. Министром обороны стал генерал-лейтенант Рудольф Вальден, доверенное лицо Маннергейма. Ю.К. Паасикиви назначили посланником Финляндии в Москву, а бывшего премьер-министра Т.М. Кивимяки — посланником в Берлин.

Во время мирных переговоров в Москве Швеция и Норвегия относились к идее заключения оборонительного союза северных стран положительно. После подписания мирного договора те, кто занимал ключевые министерские посты в правительстве Швеции, были настроены уже не столь благосклонно. Последний, смертельный удар по планам создания оборонительного союза нанес Молотов в конце марта 1940 г., заявив, что проект противоречит Московскому мирному договору и имеет исключительно антисоветскую направленность.

Ввиду угрожающей ситуации готовность Финляндии к обороне поддерживали на высоком уровне. В течение всего периода действия перемирия численность находившихся под ружьем в три раза превышала личный состав армии мирного времени. Финны начали спешно укреплять новый пограничный рубеж. Летом 1940 г. на фортификационных работах было занято 30 тыс. человек. Маннергейм остался на посту главнокомандующего.

Хорошо организованное гражданское общество во многих отношениях компенсировало недостатки государственного управления в Финляндии. Гражданские организации в военное время почти полностью были сосредоточены на решении различных задач в тылу. Их вклад в обустройство пострадавших в результате войны, в обеспечение предприятий рабочей силой, а также в дела, связанные с пропагандистской работой и работой с людьми, в военные годы трудно переоценить. Например, в рамках государственной организации «Суомен Хуолто» объединились свыше 30 гражданских организаций. Организации рабочих также принимали активное участие в этой деятельности.

Наиболее значимой из добровольных организаций, порожденных духом Зимней войны, был основанный в начале августа 1940 г. Финляндский союз братьев по оружию (SAL), покровителем которого предложили стать маршалу Маннергейму. Социальная база, политический состав и сама деятельность Братьев по оружию отражали созданную Зимней войной новую расстановку политических сил. Попытка правых основать при Союзе фронтовиков освободительной войны организацию ветеранов Зимней войны не удалась. Союз братьев по оружию был прежде всего союзом молодых социал-демократов и коалиционеров. В процессе национального сплочения он представлял совершенно новый этап: исконно финский национализм, «ура-патриотизм», на позиции которого в 1920-1930-е годы встали АКО и шюцкор, не получил распространения в движении Братьев по оружию. В конце 1940 г. Союз объединял уже 80 тыс. человек, а в 1944 г. — почти четверть миллиона.

Единство нации, однако, не было абсолютно незыблемым. Весной 1940 г. на левом фланге СДПФ возникло массовое движение, самое широкое после 1917 года. Из социал-демократической парламентской фракции выделилась «группа шести», которой руководил бывший секретарь партии К.Х. Вник. Члены этой группы считали, что таннеровское руководство взяло на себя обязательства в отношении достижения национального согласия исключительно на условиях, предложенных буржуазией. Тираж основанной «шестеркой» весной 1940 г. газеты «Вапаа сана» («Свободное слово») за несколько дней достиг тиража основного печатного органа СДПФ — газеты «Суомен сосиалидемокраатти». «Вапаа сана» была запрещена в июле, а «шестерку» исключили из партии в сентябре 1940 г.

Еще более опасным официальная Финляндия считала основанное крайне левыми в мае 1940 г. Общество дружбы Финляндии и СССР, в котором в течение двух месяцев объединились 10 тыс. членов. Общество не скрывало своих контактов с советским полпредством в Хельсинки; оно открыто поддерживало, в частности, оккупацию СССР Прибалтики. В декабре 1940 г. на основании решения суда Общество было распущено. Сообщалось, что на тот момент в нем насчитывалось 40 тыс. членов.

Как столь широкое левое движение могло возникнуть? Ведь всего несколькими месяцами раньше даже коммунисты с оружием в руках защищали независимость Финляндии! Дело в том, что лишь немногие члены Общества были коммунистами. Да и то, что сразу после Зимней войны в Финляндии нашлись десятки тысяч «друзей СССР», выглядит не очень правдоподобным. Скорее всего Общество состояло в основном из рядовых членов СДПФ, которые через него выражали свое недовольство политикой партийного руководства. Самую резкую критику членов партии в период перемирия вызвало заявление партийного комитета в феврале 1940 г., согласно которому препятствий для вступления членов СДПФ в шюцкор больше не существовало.

Расширение масштабов мировой войны весной и летом 1940 г. носило драматический характер. В апреле 1940 г. Германия оккупировала Данию и Норвегию, с побережья которой, значительного по своей протяженности, она могла угрожать морскому судоходству Англии. В июле 1940 г. Швеции пришлось согласиться на транзит германских войск через свою территорию в Норвегию. В мае 1940 г. Германия начала наступление на Западном фронте. Голландия, Бельгия и Люксембург капитулировали в течение двух недель, а Франция — в конце июня 1940 г. Англичане едва успели эвакуировать свои войска через Ла-Манш.

Тем временем СССР извлек пользу для себя из того, что Германия сосредоточила свои силы на Западе, и в июне 1940 г. оккупировал прибалтийские страны, сделав их советскими республиками. Отношения Финляндии с СССР в тот период, летом 1940 г., были крайне напряженными. Постоянно возникали разногласия относительно толкования Московского мирного договора. Вызывало беспокойство и постоянное вмешательство восточного соседа во внутренние дела Финляндии. СССР требовал от нее демилитаризации Аландских островов, сдачи в концессию никелевого рудника в Петсамо, неограниченного транзита на Ханко и отставки Вяйнё Таннера. Правительство согласилось со всеми требованиями, кроме тех, что касались никеля Петсамо. Оно предложило продать половину запасов никеля Советскому Союзу, но право покупки не удовлетворило СССР. На самом деле он хотел заполучить территорию Петсамо, стратегическое значение которой возросло после того, как немцы оккупировали Северную Норвегию.

Интерес Германии в отношении Финляндии решающим образом возрос с июля 1940 г., когда Гитлер начал втайне готовитьвоенный поход против СССР. Для его осуществления Гитлеру была нужна и территория Финляндии. Таким образом, Финляндию de facto перетянули из сферы интересов СССР в сферу интересов Германии.

В середине августа 1940 г. в Финляндию прибыл представитель рейхсмаршала Германа Геринга полковник Йозеф Вельтъенс. Результатом поездки явился договор о транзите германских войск в Норвегию, положивший начало сближению Финляндии и Германии. Этот договор был подписан 12 сентября; за 6 дней до этого правительство подписало договор с СССР о транзите на Ханко. Переброска людей и грузов на Ханко началась 25 сентября, но еще тремя днями ранее первый германский транспортный корабль прибыл в Ваасу. Это стало неожиданностью и для многих членов правительства; таким образом, принятие решений в правительстве полностью находилось в руках тех, кто составил «узкий круг» — Рюти, Маннергейма, Вальдена и Виттинга. Даже президент Каллио, не говоря уже о других членах правительства и комиссии по иностранным делам парламента, не имели представления о происходящем.

Транзит немцев не ограничивался перевозками отпускников; в течение нескольких недель из Германии в Финляндию морем было доставлено значительно больше военных материалов, чем то количество вооружения, которое западные державы ввезли в страну за все время Зимней войны.

Швеция, оказавшись летом 1940 г. между двумя тоталитарными великими державами, ощущала потребность в сотрудничестве с Финляндией. В середине октября 1940 г. шведский министр иностранных дел Кристиан Гюнтер предложил образовать конфедерацию Швеции и Финляндии, которая сохраняла бы нейтралитет и оставалась в стороне от «большой войны». В правительствах обеих стран широкую поддержку получила идея унии, в которой общими должны были быть внешняя и оборонная политика. На приеме в Москве по случаю Дня независимости Финляндии Молотов заявил Паасикиви, что конфедерация аннулировала бы Московский мирный договор. Спустя две недели Германия также не оставила «камня на камне» от плана создания конфедерации.

В конце августа 1940 г. с президентом Каллио случился удар, и спустя три месяца он оставил свой пост по состоянию здоровья. Молотов вмешался в процесс выдвижения кандидатов в президенты, заявив Паасикиви (тогда же, когда высказался против союза Швеции и Финляндии), что Таннер, Кивимяки, Маннергейм и Свинхувуд не пользуются доверием СССР. НКП хотела выдвинуть своим кандидатом Свинхувуда, но тот отказался. 19 декабря почти единогласно президентом на период до истечения срока президентства Каллио был избран премьер-министр Ристо Рюти. Выборы в порядке исключения провели выборщики 1937 г. В тот же день президент Каллио скончался от удара на перроне железнодорожного вокзала в Хельсинки по дороге домой в Нивалу на Рождество.

После президентских выборов Йохан В. (Юкка) Рангель (НПП) сформировал новое правительство. Он собрал свой кабинет, не заслушав парламентские фракции, переговорив лишь непосредственно с теми лицами, которых он хотел видеть членами Государственного совета. В правительство вошли представители всех партий, в том числе ПНД. На посту министра иностранных дел остался Рольф Виттинг, который, как и прежде, считал своей важнейшей задачей улучшение отношений Финляндии с Германией.

Новые планы Германии в отношении Финляндии стали окончательно ясны Москве в середине ноября 1940 г., когда Молотов встретился в Берлине с Гитлером. Молотов заявил, что СССР достиг границ сферы интересов, оговоренной летом 1939 г., везде за исключением Финляндии. По существу Молотов просил у Гитлера согласия на оккупацию Финляндии. Однако Гитлер недвусмысленно потребовал не начинать новой войны на финляндском направлении. Молотов понял, что СССР не сможет получить «причитавшегося ему в Финляндии», не оказавшись в конфликте с Германией.

В середине декабря 1940 г. Гитлер утвердил в окончательном варианте секретный план похода Германии на Восток под условным названием «Операция «Барбаросса»». Известная роль в нем была отведена и финнам, о которой они сами поначалу знали очень немного.

Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер попросил в декабре 1940 г. в Берлине генерал-майора Пааво Талвелу, курьера Маннергейма, выяснить, сколько времени займет мобилизация финляндской армии. Ставка быстро подготовила ответ, который начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Эрик Хейнрике представил Гальдеру в Берлине в январе 1941 г.

Кризис в отношениях между Финляндией и СССР в связи с вопросом о никеле Петсамо достиг своего апогея в середине января 1941 г. СССР отозвал своего полпреда из Хельсинки, аннулировал торговый договор и увеличил численность своих войск на Карельском перешейке. Маннергейм уже настаивал на проведении частичной мобилизации, но Рюти опасался, что это приведет к еще большему обострению ситуации. Паасикиви хотел, чтобы правительство пошло на уступки, и, когда этого не произошло, он оставил пост посланника в Москве, формально сославшись на свой преклонный возраст. Паасикиви боялся повторения катастрофы осени 1939 г., так как не знал о гарантиях безопасности, полученных правительственным «узким кругом» от Германии.

Весной 1941 года 1400 финских добровольцев были зачислены в ряды элитной группы немецких войск Ваффен СС. И хотя финны не были причислены к истинным арийцам, их признали достойными быть в этих войсках за храбрость, проявленную в Зимней войне. Финское правительство пошло на вербовку, поскольку хотело сделать все возможное для улучшения отношений с Германией. В 1942 г. финский батальон был направлен на немецкий Восточный фронт. Он прошел от Украины до Кавказа, потеряв в ходе ожесточенных боев около 250 человек. Германия была заинтересована в продлении контрактов с добровольцами, но Финское правительство потребовало возвращения батальона на родину. В июне 1943 г. по возвращении в Ханко, батальон был расформирован, а личный состав отправили сражаться в рядах вооруженных сил Финляндии.

Финляндия и Германия — «соратники по борьбе»

В конце мая 1941 г. высокопоставленная военная делегация Финляндии, возглавляемая генерал-лейтенантом Хейнриксом, по приглашению Гитлера посетила Зальцбург и Берлин. Самое позднее во время этой поездки финнам стало ясно, что уже в июне 1941 г. Германия нападет на СССР. В этой ситуации высшее руководство Финляндии сделало осознанный выбор: оно решило принять участие в военном походе Гитлера. Другой возможный вариант, то есть отказ от сотрудничества, в худшем случае предусматривал превращение Финляндии в поле битвы между Германией и СССР. Кроме того, тесное военное сотрудничество с Германией в последние месяцы и осведомленность относительно ее военных секретов сделали отказ настолько гипотетическим, что о нем всерьез и не задумывались. В начале июня Финляндия сообщила Германии условия своего участия в войне: сохранение независимости, Германия должна напасть первой, Финляндии не следовало начинать военные действия до тех пор, пока их не начнет СССР. «Узкий круг» в правительстве имел основания надеяться на то, что общественное мнение поддержит вступление Финляндии в войну на стороне Германии.

Немцы приступили к переброске своих войск в Северную Финляндию в первых числах июня. Финляндия начала выводить на позиции свои войска прикрытия 10 июня 1941 г. Неделю спустя главные силы армии получили приказ о мобилизации. Уже 14 июня немцы полным ходом вели работы по минированию акватории Финского залива, в которые финны включились еще до Иванова дня[88].

Двадцать второго июня 1941 г. в 4 утра Германия напала на СССР. В своей речи по радио Гитлер с пафосом заявил, что германские солдаты борются на берегах Северного Ледовитого океана «в союзе (im Bunde) со своими финскими товарищами». Финляндское политическое руководство поспешило опровергнуть это сообщение, заявило о нейтралитете Финляндии и заняло выжидательную позицию в отношении действий СССР. После того как 25 июня русские нанесли по многочисленным объектам в Финляндии жестокие бомбовые удары, спровоцированные действиями германской авиации, премьер-министр Рангель констатировал, что страна вновь находится в состоянии войны с СССР.

Боеспособность финляндской армии, оснащенной германским оружием, летом 1941 г. была совершенно иной, чем осенью 1939 г. В Финляндии была проведена мобилизация относительно более широкая, чем в какой-либо из участвовавших во Второй мировой войне стран.

На наступательном этапе Войны-продолжения под ружьем находилось полмиллиона мужчин. Это оказалось возможным потому, что на различных вспомогательных работах и работах по обслуживанию и снабжению армии было занято почти 150 тыс. членов женской шюцкоровской организации «Лотта Свярд». На гражданской службе также по большей части были заняты женщины.

В течение всей Войны-продолжения правительство придерживалось тезиса об «отдельной» войне: Финляндия не была союзницей Германии, но «соратницей по борьбе». Во всяком случае, неприятель у них был общий и нападение они подготовили совместно. Линия фронта была поделена по водной системе реки Оулуйоки. В Северной Финляндии ответственность за ведение боевых действий взяла на себя Лапландская армия немцев (позднее 20-я Горная армия)[89], которая состояла из шести дивизий. Финляндские войска (две дивизии), расположенные в Северной Финляндии, в оперативном отношении были подчинены немецкому командованию.

В конце июня главные силы финляндской армии были вновь перегруппированы, в результате в Северном Приладожье была сформирована Карельская армия, которая включала пять дивизий и три бригады. Командование этим соединением главнокомандующий поручил генерал-лейтенанту Эрику Хейнриксу. На Ладоге у финнов было три, а на Карельском перешейке четыре дивизии. У СССР в июне 1941 г. на Финляндском фронте было задействовано всего 17 дивизий (на Карельском перешейке семь, в Приладожской Карелии четыре и на Беломорско-Мурманском участке шесть). На момент наступления финны даже имели на своем участке фронта перевес в живой силе.

Правительство не делало официальных заявлений, что Финляндия преследует в войне свои особые цели, отличные от целей Германии. В любом случае финны как минимум стремились вернуть территории, утраченные по Московскому мирному договору. Поэтому в целом войну считали «войной-искуплением» и «продолжением» Зимней войны, или Войной-продолжением. Еще до начала военных действий в кругах как политического, так и военного руководства обсуждались различные варианты будущей восточной границы Финляндии. Из пяти вариантов, намеченных Генеральным штабом, самая дальняя граница была проведена восточнее Онежского озера. Наилучшей со стратегической точки зрения альтернативой считали границу, идущую через три перешейка между Финским заливом, Ладожским и Онежским озерами и Белым морем.

Совместные военные действия финнов и немцев начались в Северной Финляндии уже в конце июня — начале июля 1941 г. В районе Петсамо финны нарушили границу, установленную Тартуским мирным договором, уже 29 июня. Однако наступление немцев на Мурманск застопорилось еще в первые дни войны. В начале июля 3-я дивизия из состава армейского корпуса генерал-майора Сииласвуо, перейдя границу, повела наступление двумя группами — из Куусамо и Суомуссалми — в направлении Лоухи и Ухты. Группа, развивавшая наступление севернее, устремилась к Мурманской дороге. Финны быстро захватили Кестеньгу и, продвинувшись оттуда вперед вдоль железнодорожной ветки, подошли к Лоухи на расстояние примерно в 60 км. Однако в августе наступление остановилось, когда противник ввел свежие силы и нанес финнам серьезное поражение. Четырнадцатая дивизия полковника Эркки Рааппаны, наступавшая в начале июля на широте Лиекса, стремительно продвигалась в направлении деревни Рукаярви (Ругозеро) и захватила ее в сентябре.

Согласно планам германского военного командования 10 июля 1941 г. Карельская армия начала наступление вдоль восточного побережья Ладожского озера, стремясь выйти к реке Свирь, от которой ее отделяло 300 км. Немцы должны были наступать с юга на соединение с финнами. Однако к Свири они так и не вышли. В конце августа 1941 г. немцы дважды просили финнов принять участиево взятии Ленинграда, оказавшегося в блокадном кольце. Маннергейм наотрез отказался, сказав, что возложил на себя обязанности главнокомандующего на том условии, что ему не придется «иметь дела с Петербургом»[90].

Гитлер упрекал Финляндию в том, что она не захотела сразу же порвать с Великобританией. С другой стороны, Сталин критиковал Великобританию за то, что та поддерживала отношения с врагом СССР. После того как в конце июля Великобритания подвергла бомбардировкам Петсамо, Финляндия разорвала с ней дипломатические отношения. Поскольку Финляндия в сентябре 1941 г., продолжая наступление на Восточную Карелию, нарушила границу 1939 г., Великобритании предоставился повод объявить Финляндии войну. Это произошло 6 декабря 1941 г. — в День независимости Финляндии.

СССР, оказавшийся в крайне сложном положении из-за нападения Германии, хотел заключить с Финляндией сепаратный мир еще вначале августа 1941г. Сталин просил президента США Франклина Д. Рузвельта оказать на Финляндию давление с тем, чтобы она согласилась на это. Соединенные Штаты довели до сведения правительства Финляндии предложение Сталина, но дальше этого дело не пошло.

В начале июля 1941 г. финны перешли в наступление в Северной Финляндии, нарушив границу 1939 г. Маннергейм 10 июля отдал исполненный пафоса приказ по армии, в котором повторил обещание, данное им в феврале 1918 г., заявив, что он не вложит клинок в ножны до тех пор, пока Восточная Карелия не будет свободной. Правительство было раздосадовано тем, что главнокомандующий, не проконсультировавшись с ним, сделал заявление в духе идеи «Великой Финляндии», что многие члены кабинета считали излишним.

Министры от СДПФ угрожали отставкой, поскольку призыв к белым участникам войны 1918 г. был оскорбительным для рабочих. Между тем положение СДПФ в правительстве на наступательном этапе Войны-продолжения было сложным. Большая часть сторонников партии считала возврат отчужденных территорий морально оправданным, но не одобряла захватнической войны. Таннер, вернувшийся в начале июля 1941 г. в правительство на пост министра торговли и промышленности, резко критиковал вторжение в Восточную Карелию в нарушение старой границы.

Левые относились к Войне-продолжению намного более критично, чем к Зимней войне. Однако антивоенная деятельность в Финляндии была крайне незначительной. Сопротивление оказывали лишь несколько групп, сражавшихся в лесах и не имевших общего руководства. Еще летом 1941 г. власти арестовали примерно 500 коммунистов. Члены социал-демократической оппозиции, «группа шести», были посажены в тюрьму в конце августа 1941 г. Кроме того, в период Войны-продолжения было арестовано около 2 тыс. противников войны.

Карельская армия достигла старой государственной границы на северном побережье Ладоги 23 июля. На Карельском перешейке финны начали наступление в конце июля. Выборг был взят в конце августа. В начале сентября Карельская армия вторглась в Олонецкую Карелию, и 7 сентября передовые части финнов вышли к Свири. Отсюда наступление повернуло на север. Петрозаводск был взят в начале октября, и ему было дано новое название — Ээнислинна. В октябре финны закрепились на южном берегу Свири. Советские войска оставили военную базу на Ханко, которая с начала войны-продолжения находилась в окружении, в том числе шведскими волонтерами, только в начале декабря 1941 г. После взятия 5 декабря 1941 г. Медвежьегорска, находившегося на северной оконечности Онежского озера, наступление финских войск остановилось. Наступательный этап Войны-продолжения унес жизни 25 тыс. человек. Число погибших превысило потери в Зимней войне, но жертвы, принесенные на алтарь войны осенью 1941 г., финны не считали столь уж большими. Общие потери в Войне-продолжении составили 66 тыс. убитыми и 145 тыс. ранеными.

Политическое и военное руководство обосновывало захват Восточной Карелии тем, что это стало бы хорошим козырем на будущих мирных переговорах. Финны считали себя освободителями Восточной Карелии: казалось, наконец-то, идея родства народов обретает реальное воплощение. Часть русского населения Восточной Карелии (максимум 20 тыс. человек) была отправлена в концентрационные лагеря, в которых временами питание было особенно плохим.

Во время Войны-продолжения в руках финнов оказалось около 67 тыс. русских военнопленных. Из них почти треть умерла в результате болезней, вызванных истощением. Примерно 1200 военнопленных были расстреляны без суда и следствия. Финских пленных, взятых Красной Армией, было только около шести тысяч. И из них примерно треть умерли в плену.

В ходе Войны-продолжения из оккупированной немцами Ингерманландии более 50 тыс. человек были перемещены в Финляндию. После окончания войны их передали Советскому Союзу. Однако на родную землю они не попали, а были прямиком направлены в лагеря для военнопленных, часть даже за Урал в Сибирь.

Позиционная война и зондаж с целью заключения мира

В декабре 1941 г. на всех фронтах в Финляндии началась позиционная война. Примерно треть личного состава действующей армии была демобилизована; 1942 г. прошел на фронте главным образом под знаком ожидания.

Маннергейм начал сомневаться в победе Германии уже в конце 1941 г., когда советские войска вновь взяли Тихвин и помешали выходу немцев к Свири по южному побережью Ладожского озера. В середине декабря 1941г. США вступили в войну против Германии и Японии. Финляндия пыталась избежать разрыва отношений с США, так как Вашингтон, помимо Стокгольма, был для финнов важнейшей «отдушиной» на Западе.

Пробуксовка операций Германии на северных фронтах изначальном этапе войны способствовала росту военного значения Финляндии. В июне 1942 г. Гитлер неожиданно прибыл поздравить Маннергейма с его 75-летием. Визит вежливости германского диктатора к маршалу Финляндии показал, что Финляндия все еще обладала политическим весом. Три недели спустя Маннергейм отправился в Германию с ответным визитом. В августе 1942 г. он заявил немцам, что начнет наступление в направлении Мурманской железной дороги только после того, как Германия возьмет Ленинград.

Новейшие исследования показывают, что сотрудничество финских военных и полицейских с немцами было в начале Войны-продолжения более тесным, чем предполагалось ранее. Немцам было выдано восемь евреев, приехавших в Финляндию как беженцы. Значительно больше — около 3 тыс. — русских военнопленных были переданы Финляндией Германии. Находившиеся среди них так называемые политкомиссары и евреи почти наверняка были обречены на смерть. В обмен финны получили от немцев примерно 2 тыс. пленных из родственных финнам народов. Из них большая часть добровольно вступила в созданный в финской армии так называемый батальон соплеменников. В Финляндию прибыли также добровольцы из Эстонии, так называемые сыновья Суоми, из которых был создан отдельный пехотный полк.

Немцы использовали десятки тысяч русских военнопленных в качестве бесплатной рабочей силы в Северной Финляндии. Государственная полиция Финляндии помогала в немецких концлагерях специальному лагерному подразделению гестапо, задачей которого было выявление и убийство евреев и руководящих коммунистических элементов. Поскольку сотрудничество финнов с немцами зашло так далеко, то что тогда остается от чтимого в Финляндии тезиса об «отдельной» войне. Финляндия — не единственная страна, где пытаются скрыть жестокость во время войны. Обсуждение их является по-прежнему болезненным, несмотря на то, что со времени войны уже прошло более шестидесяти лет.

Развязка мировой войны зрела на Восточном фронте в ходе второй военной зимы. В начале февраля 1943 г. немцы, попавшие в окружение под Сталинградом, капитулировали. Главные силы в правительстве и высшее военное руководство Финляндии на совещании в Ставке в Миккели, состоявшемся 3 февраля 1943 г., поставили целью выход страны из войны. Рюти направил Рузвельту письмо, в котором изложил условия правительства Финляндии для заключения мира. За основу переговоров была взята граница 1939 г., но Финляндия была готова к уточнениям на Карельском перешейке. Восточная Карелия должна была быть демилитаризована до тех пор, пока будущая мирная конференция не решила бы судьбу территории.

В марте 1943 г. США предложили себя в качестве посредника в поисках путей заключения мира. СССР направил свои условия в Вашингтон. Требования были более жесткими, чем предполагалось: Финляндия должна была отвести войска к границе, установленной на Московских переговорах 1940 г., и возместить 50% военного ущерба, причиненного ею СССР. Стороны были настолько далеки друг от друга в своем видении разрешения вопроса, что США отказались от роли посредника.

Коллегия выборщиков 1937 г. собралась 15 февраля 1943 г. для выборов президента уже в третий раз. Уверенности в том, что вновь будет избран Рюти, не было, так как у Маннергейма тоже были сторонники. После того как маршал снял свою кандидатуру в пользу Рюти, выборы вновь прошли почти при полном единодушии. Примерно 20 социал-демократов, которые изначально поддерживали Столберга, опустили в урны пустые бюллетени. В начале марта 1943 г. профессор Эдвин Линкомиес (НКП) сформировал новое правительство, причем партии, принимавшие участие в его формировании, воспротивились вхождению в него представителей ПНД. Симптомом изменения курса, постепенно вызревавшего в Финляндии, явилась также смена министра иностранных дел: Виттинга, связанного обязательствами с Германией, сменил Хенрик Рамсай, директор-распорядитель акционерного общества «Хёюрюлайва», у которого — как у поставщика судов — издавна были хорошие связи на Западе.

Наиболее сложным препятствием на пути стремления Финляндии к миру была Германия. Новое правительство получило от нее полезный урок, когда министр иностранных дел Рамсай в ходе своего визита в Берлин в марте 1943 г. рассказал о планах Финляндии заключить сепаратный мирный договор. Немцы знали вопрос в деталях, так как у них были свои «очень откровенные источники» в правительственных кругах Финляндии. Министр иностранных дел фон Риббентроп в приступе бешенства потребовал от финнов немедленно прекратить переговоры с США. Финляндии с трудом удалось отклонить договор о политическом союзе, на котором настаивала Германия.

Правительственный «узкий круг» проводил мирный зондаж столь скрытно, что даже члены парламентской комиссии по иностранным делам, не говоря уже о других депутатах, ничего об этом не знали. В течение 1943 г. в парламенте упрочилось представление о том, что правительство ничего не делает для заключения мира. В конце августа 33 общественных деятеля, в том числе 20 депутатов парламента, главным образом из парламентских фракций СДПФ и ШНП, направили президенту докладную записку, в которой содержалось обращенное к правительству требование изменить курс с «политики войны на политику мира». По существу, они просто более рьяно, чем правительство, поддерживали выход Финляндии из войны. Было устроено так, что информация, содержавшаяся в записке, стала известна шведской печати. Оппозиция, изначально считавшаяся лояльной, таким образом, сообщила миру, что фронт в Финляндии начал рушиться.

Осенью 1943 г. к политике мира склонились также Паасикиви и Кекконен, резко протестовавший против заключения мира во время Зимней войны. На смену заметкам, которые Кекконен писал в журнале «Суомен кувалехти» (финский иллюстрированный журнал) под псевдонимом Пекка Пейтси, — откровенно антирусским и антисоветским, — после разгрома немцев под Сталинградом пришли публикации, отличавшиеся взвешенным анализом и с дальним прицелом поддерживавшие стремление к миру. В декабре 1943 г. Кекконен выступил с речью в Стокгольме, в которой схематично описал будущее положение Финляндии, которому следовало основываться на сотрудничестве североевропейских государств, на нейтралитете и, возможно, на вхождении Финляндии в одну с СССР систему безопасности.

В коммюнике, опубликованном по итогам конференции министров иностранных дел союзных держав, которая состоялась в начале ноября 1943 г. в Москве, содержалось требование безоговорочной капитуляции Германии и ее сателлитов. Уже спустя две недели правительство Финляндии получило из Стокгольма от Александры Коллонтай сообщение о том, что требование безоговорочной капитуляции не касалось Финляндии.

На первой конференции глав трех великих держав, Сталина, Черчилля и Рузвельта, состоявшейся в конце ноября — начале декабря 1943 г. в Тегеране, Сталин сказал, имея в виду финнов, что народ, который так героически сражался за свою независимость, следует принимать всерьез. Однако его мирные предложения Финляндии были жесткими: граница 1940 г., военная база на Ханко или в Петсамо, изгнание германских войск с территории Финляндии, демобилизация армии и военные репарации, но не безоговорочная капитуляция. В Тегеране союзники признали de facto «отдельную войну» Финляндии.

В январе 1944 г. Ленинградская блокада была окончательно прорвана и стратегическое положение Карельского перешейка стало с точки зрения Финляндии угрожающим. Зимой 1944 г. США вторично потребовали от Финляндии начать мирные переговоры. СССР «нажал» на Финляндию, подвергнув жестоким бомбовым ударам гражданские объекты в феврале 1944 г. В результате трех — с интервалом в 10 дней — бомбардировок Хельсинки погибли 146 человек, а городу был причинен большой материальный ущерб. Разрушения могли бы быть еще большими, если бы не успешные действия противовоздушной обороны: из сброшенных русскими 16 тыс. (по оценкам) бомб на город упала только малая часть.

В начале февраля 1944 г. правительство Финляндии сообщило в Стокгольм Коллонтай, что хочет проконсультироваться относительно заключения мира. Вновь понадобились услуги Паасикиви: его направили в Стокгольм забрать у Коллонтай перечень условий, на которых СССР был готов заключить мирный договор с Финляндией. Условия были те же, что Сталин назвал главам западных держав в Тегеране двумя месяцами раньше. В конце марта 1944 г. СССР заявил, что примет двух финляндских экспертов для обсуждения условий мирного договора. В компаньоны Паасикиви правительство выбрало Карла Энкеля, последнего министра статс-секретаря финляндского и бывшего министра иностранных дел. Молотов был неприветлив со «старыми господами». Он заявил, что помимо ранее выдвинутых условий СССР требует от Финляндии репарации на сумму 600 млн ам. долл.

Реакция Германии на мирный зондаж Финляндии вновь обернулась крутыми мерами против последней: в апреле 1944 г. она прекратила поставки зерна и запретила экспорт оружия в Финляндию. В худшем случае Финляндии угрожала та же участь, что постигла Венгрию, которую Германия оккупировала двумя неделями раньше — после того, как та попыталась выйти из войны. Правительство Финляндии считало, что, имея в виду характер военной, ситуации, оно не будет в состоянии осуществить разоружение германских войск, как того требовал СССР. Заключение мира на условиях, выдвинутых СССР, было невозможно также по внутриполитическим причинам. В парламенте почти единодушно против него выступали фракции АС, НКП и ПНД. Тур мирного зондажа весны 1944 г. завершился в середине апреля отрицательным ответом Финляндии.

Победа в оборонительных боях и перемирие

После того как была прорвана блокада Ленинграда, СССР стремился выйти через Финский залив к Балтийскому морю. С этой более важной стратегической целью Советский Союз связывал вывод Финляндии из войны. Когда весной 1944 г. Финляндия не пошла на заключение мира, СССР решил свести счеты с своим упрямым соседом военными средствами. 9 июня 1944 г. Красная Армия начала на Карельском перешейке тщательно подготовленное генеральное наступление.

Силы противника были превосходящими. В районе Белоострова на участке прорыва шириной почти в 6 км вдоль полотна железной дороги Выборг-Ленинград было сосредоточено по 200 артиллерийских орудий на каждый километр фронта. Превосходство Красной Армии в живой силе было шестикратным. Генеральное наступление началось с того, что советская артиллерия и авиация в течение суток вели массированный огонь по финским позициям. Наследующий день ударные группы стремительным приступом выбили финнов с их позиций.[91]

Финны, пораженные силой атаки, в панике отошли на отдельных участках на 20-30 км на «линию ВТ». Противник следовал за финнами по пятам и уже 16 июня прорвал «линию ВТ» в Куутерселкя (Лебяжье). После этого финны в течение нескольких дней отошли на 50-80 км в направлении «линии ВКТ». Оборону Выборга не успели подготовить должным образом, и город был сдан 20 июня почти без боя.

Прорыв финской обороны и последовавший за ним «бег через весь перешеек» вызвали резкую критику в адрес Главного командования. Конечно, нельзя сказать, что наступление советских войск явилось для финнов полной неожиданностью; уже в течение весны были получены разведданные о том, что нечто подобное готовится. В любом случае мощь наступления поразила фронтовые части, одуревшие от позиционной войны, длившейся 2,5 года.

Маннергейм и генералы из его ближайшего окружения до лета 1944 г. считали оккупацию Восточной Карелии важной с точки зрения будущих мирных переговоров. Во время Зимней войны на Карельском перешейке находилось около 200 тыс. человек; в июне 1944 г. там на позициях стояли войска численностью 75 тыс. человек, или только 1/4 всего личного состава действующей армии. Построение Красной Армии на начало генерального наступления было обратным построению финляндской армии; на направлении главного удара, на Карельском перешейке, противник сосредоточил 2/3 своих сил, что к началу генерального наступления составляло по меньшей мере 50 дивизий.

Во время позиционной войны финны сосредоточили главные усилия на возведении укреплений также в Восточной Карелии. По мере того, как обивали железом «черный ход», «парадная дверь» превращалась в труху. Укрепления «линии ВТ» и «линии ВКТ» на Карельском перешейке в июне 1944 г. были весьма далеки от завершения.

Первые части, переброшенные из Восточной Карелии, прибыли для оказания помощи защитникам Карельского перешейка в середине июня. Маннергейм получил от Рюти полномочия обратиться за помощью к Германии. Уже до Иванова дня немцы поставили Финляндии дополнительное количество легкого противотанкового оружия и отправили в помощь финнам сильный авиационный отряд. Кроме того, в конце июня Германия «одолжила» финнам бригаду самоходных орудий и пехотную дивизию.

Германия воспользовалась затруднительным положением, в котором оказалась Финляндия, и в качестве условия предоставления помощи потребовала от Финляндии не заключать сепаратный мир. Министр иностранных дел фон Риббентроп 22 июня неожиданно прилетел в Хельсинки и потребовал от Рюти подписать договор, содержавший вышеупомянутое условие. На следующий день СССР направил в Хельсинки новое мирное предложение, которое было истолковано как требование безоговорочной капитуляции. Хотя Рюти, Маннергейм и Линкомиес понимали, что Финляндии не выпутаться из создавшегося положения без военной помощи Германии, они всеми средствами пытались избежать привязки Финляндии к Германии путем заключения пакта.

В течение трех дней «узкий круг» в правительстве был занят поисками выхода из создавшегося положения. В итоге пришли к согласию относительно того, что собственно пакт Финляндия не подпишет, но Рюти от своего имени даст обязательство, на котором настаивала Германия. В личном письме, которое было адресовано Гитлеру и которое Риббентроп получил 26 июня, Рюти пообещал, что он не заключит сепаратный мир и не позволит назначенному им правительству начать переговоры о перемирии или мире без согласия на то Германии. Давая обязательство, президент знал, что он серьезно болен, на основании чего при необходимости он мог бы оставить свой пост.

После потери Выборга финны отвели свои войска на «линию ВКТ». Решающие оборонительные сражения начались на следующей после Иванова дня неделе в Тали и Ихантале (Бородинское), находившихся к северо-востоку от Выборга. Финнам удалось разбить атакующие порядки советских войск, нанося массированные артиллерийские удары, зачастую уже по их исходным позициям.

Финские войска, отходившие из Восточной Карелии в конце июня 1944 г., в течение четырех недель вели с частями Красной Армии упорные сдерживающие бои. В середине июля финны встали на оборонительную U-образную позицию севернее Ладожского озера на широте Питкяранта-Лоймола-Толваярви. Последнее крупное сражение в Войне-продолжении произошло в первые дни августа в лесах Иломантси. Особая группа под командованием генерал-майора Эркки Рааппаны остановила продвижение противника яростным контрнаступлением, в ходе которого две советские дивизии оказались в «котле» и лишились всего своего тяжелого вооружения, которое досталось финнам.

В первые дни июля финское оружие вновь подверглось испытанию на прочность в Вуосалми (Шлюз). Отчаянно сражаясь, части Красной Армии форсировали Вуоксу и в первые дни июля захватили небольшой плацдарм на ее северном берегу. Неделю спустя финская разведка обнаружила, что противник отводит свои войска. Бои на Карельском перешейке закончились в середине июля 1944 г. неоспоримой победой финнов в обороне.

Оборонительные бои Войны-продолжения завершились почти на тех же позициях, что и сражения Зимней войны. Итоги обеих войн были весьма схожими: победа в оборонительных боях позволила Финляндии выиграть время, причем столько, что СССР посчитал, что не следует более затягивать военные действия. Сталин принял такое решение, хотя военное руководство упорно настаивало на прорыве через Карельский перешеек для того, чтобы заставить Финляндию капитулировать. Это означало бы оккупацию страны и подчинение ее российской военной администрации. В конце концов судьбу Финляндии решило то, что Красной Армии нужны были все имеющиеся ресурсы для окончательного разгрома Германии. В середине июля 1944 г. СССР сообщил Финляндии через Стокгольм, что готов сесть за стол переговоров. Он больше не требовал от Финляндии безоговорочной капитуляции и не собирался ее оккупировать. СССР надеялся, что в Финляндии будет сформировано новое правительство, которое попросит мира.

У маршала Маннергейма временами были серьезные разногласия с его генералами. Однако «узкий круг» в финляндском правительстве уже весной 1944 г. был убежден, что только Маннергейм обладает достаточным авторитетом, чтобы вывести Финляндию из войны. После того как полпред СССР в Стокгольме А.М. Коллонтай сообщила, что мир с Рюти и его правительством более не является возможным, Маннергейм согласился взять на себя ответственность за руководство страной. В последний день июля 1944 г. президент Рюти ушел в отставку, уступив место миру и Маннергейму. Парламент за три дня подготовил чрезвычайный закон, на основании которого Маннергейм был избран президентом республики.

После того как правительство Линкомиеса подало в отставку, поиск премьер-министра оказался затруднительным. Вальден, Рамсай, Таннер, Хаккила и Кивимяки отказались занять этот пост. В конце концов Маннергейм уговорил директора-распорядителя Центрального союза финляндских работодателей (ЦСФР), бывшего министра иностранных дел Антти Хакцеля взять на себя эту неблагодарную миссию. В формировании правительства приняли участие представители всех партий, кроме ПНД. Министром иностранных дел президент назначил Карла Энкеля. Из числа тех, кто в предыдущем правительстве входил в «узкий круг», на посту остался только министр обороны Вальден.

Сразу после смены президента немцы поняли, что Финляндия подпишет сепаратный мир так скоро, как только возможно. Маннергейм не скрывал этого при встрече в середине августа 1944 г. с прибывшим в Финляндию представителем Гитлера фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем. Он заявил, что частное обязательство Рюти никоим образом не связывает его. Однако Маннергейм выждал более трех недель, прежде чем попросил СССР представить условия мира. Правительство получило предварительные условия через Стокгольм в конце августа 1944 г. СССР был готов принять делегацию Финляндии только при условии, если Финляндия открыто заявит о разрыве дипломатических отношений с Германией и потребует от последней вывести свои войска с территории Финляндии до 15 сентября. Великобритания и США согласились с предварительными условиями, выдвинутыми Советским Союзом.

2 сентября правительство спешно созвало парламент и сообщило ему о своем решении разорвать отношения с Германией. Действия правительства были одобрены собравшимся в неполном составе парламентом 113 голосами против 43. О разрыве отношений Германии было заявлено в тот же день. Находившиеся в Хельсинки немецкие дипломаты и военные представители были огорчены и разочарованы. Однако Германия не прибегла к силовым методам в отношении Финляндии. СССР обещал прекратить военные действия 4 сентября 1944 г. в 8 часов утра, если Финляндия сразу обнародует информацию о разрыве отношений с Германией. Финляндские фронтовые части получили приказ прекратить огонь и последовали ему, но советские войска продолжали вести огонь еще в течение суток. Финны с горечью думали, что русским верить нельзя. Однако думается, что истинная причина была в том, что СССР не получил вовремя подтверждения о том, что Финляндия обнародовала вышеупомянутую информацию. Министр иностранных дел Энкель просто забыл сообщить в Москву об этом, а премьер-министр Хакцель, выступая с речью по радио, случайно пропустил абзац, в котором говорилось о разрыве отношений с Германией.