Политическая коррупция в Третьем рейхе

Следующим, очень любопытным объектом исследования будет Организация Тодта, которая началась с человека по имени Фриц Тодт.

Тодт

Фриц Тодт вступил в НСДАП в 1923 году. 5 июля 1933 года был назначен генеральным инспектором немецких дорог, а затем ему было поручено организовать новую строительную компанию для автобанов.

Именно под его руководством были созданы основные автобаны Германии, в связи с чем сам Фриц Тодт был очень популярным человеком в Германии, а нацистская партия после реализации этого проекта получила большие симпатии населения.

С 1938 года Тодт возглавил Организацию Тодта, которая получила право строительства всех важных военных объектов, железных дорог и автомагистралей. Кроме того, он стал рейхсминистром вооружения и боеприпасов.

«Если перечислять все полномочия Тодта, то в ранге министра он был:

— начальником всего дорожного строительства;

— начальником всех водных путей рек и мелиоративных сооружений;

— начальником всех электростанций;

— и, кроме того, личным уполномоченным Гитлера, министром по производству вооружений и боеприпасов.

В рамках «четырехлетнего плана» Геринга он возглавлял военностроительную отрасль. Этот человек, создавший Организацию Тодта, возвел Западный вал, именуемый линией Зигфрида, строил на побережье Атлантики базы-бункеры для подводных лодок и дороги в оккупированных странах — от Северной Норвегии до Южной Франции и России»[55].

Организация Тодта

Организация Тодта была объединением частных строительных компаний, организованных по военному образцу и работавших над выполнением государственного военного заказа в области строительства дотов, дорог, жилья для оккупационных войск и расчисткой завалов.

«Организация Тодта была совершенно новым органом как для строительной администрации и всего строительного хозяйства, так и для армии. Она не числилась ни в одном мобилизационном плане и не была связана ни с какими традициями. Собственно говоря, она являлась больше „импровизацией“, чем „организацией“. Прежде всего, она не была „ведомством“ в обычном понимании этого слова, хотя с течением времени ей приставили некоторое подобие „административной головы“. Она представляла собой лишь некую форму сотрудничества хозяйственников и строителей с целью более рационального выполнения крупнейших строительных задач и полного учета военных нужд.

Именно в объединении хозяйства и администрации и заключалась сила этой организации.

Все мероприятия Организации Тодта проводились на основании подрядов на строительство и поставки, заключаемых между генерал-инспектором и фирмами или корпорациями, причем основой для них служили оправдавшие себя ранее положения и нормы различных инструкций вроде „Инструкции о подрядах“ и др.

В административном порядке были решены и некоторые вопросы, касающиеся трудового права, как, например, вопрос о заработной плате, о тарифных расценках и пр.»[56].

Это была сверхэффективная и, видимо, более чем коррумпированная организация, поскольку всюду, где удавалось выявить хоть какие-либо экономические возможности для строительства, эта организация имела монополию на строительство для военных нужд.

28 мая 1938 года лично Гитлер поставил задачу строительства Западного вала (линия Зигфрида) по западной границе Третьего рейха от Люксембурга на севере до Швейцарии на юге. Это была система немецких долговременных укреплений, возведенных в 1936–1940 годах на западе Германии, в приграничной полосе от Клеве до Базеля — немецкая линия обороны на суше[57]. Протяженность около 630 км, средняя глубина 35-100 м. Состояла из полос обеспечения, главной и тыловой, имела около 16 тыс. фортификационных сооружений[58].

За время строительства вала было израсходовано 17 млн тонн бетона, 1,2 млн тонн стали, 3 млн мотков колючей проволоки, более 8 млн куб. м древесины. В период с 1937 по 1939 год более 30 тыс. фермеров и их семей вынуждены были покинуть 5,6 тыс. своих хозяйств, потеряв более 120 тыс. гектаров сельскохозяйственных площадей. Строительство укреплений стоило около 3,5 млрд рейхсмарок, или более 62 млрд евро в сегодняшней валюте[59].

К строительству было привлечено около тысячи фирм, которые были объединены Фрицем Тодтом в 22 строительных управления (нем. Oberbauleitungen). 18 июля 1938 года Гитлер назвал эти управления Организацией Тодта (нем. Organisation Todt). Организация работ стремительно набирала обороты, и в конце ноября 1938 года на строительстве уже трудилось 340 тыс. человек, непосредственно входящих в Организацию Тодта, кроме того, были привлечены 90 тыс. человек из состава инженерно-строительных частей и 300 рот Имперской трудовой службы.

К 1941 году Организация Тодта проникла в вермахт тотально. «При штабе каждой армии было создано главное строительное управление, куда входило некоторое количество строительных отрядов»[60]. Отряды использовались на восстановлении шоссейных и железнодорожных мостов, полотна автомобильных и железных дорог. «Строительные отряды формировались фирмами и в большинстве случаев носили их названия, руководили этими отрядами инженеры строительных фирм»[61].

А теперь поставьте себя на место Тодта. Что вам выгоднее?

Завоевывать весь мир «малой кровью», наступая через Суэц, Сирию и Басру? А что там можно построить? Какие заказы получить? И как на таком удалении использовать германскую промышленность при весьма ограниченных возможностях германского флота?

Или наступать «большой кровью» на СССР, получая огромные заказы на строительство железных и автомобильных дорог, гигантских мостов, линий обороны, восстановления гигантов взорванной промышленности?

Что выгоднее такому министру вооружений и военного строительства, если у него нет совести, зато есть жажда денег?

Гибель Тодта

7 февраля 1942 года Тодт был вызван в штаб-квартиру фюрера. Вид у министра был подавленный. На это обратил внимание любимчик фюрера Альберт Шпеер, почему-то также задержавшийся в «Вольфшанце», чего он раньше никогда не делал. Разговор с Гитлером был для Тодта на этот раз, судя по всему, еще более тяжелым, чем ранее. После окончания аудиенции у «шефа» Тодт предложил Шпееру вместе полететь утром в Берлин. Однако Шпеер почему-то отказался.

Поздно вечером Гитлер вызвал к себе Шпеера. Тот информировал фюрера в том числе и о своем посещении оккупированных восточных территорий. Однако Гитлера в тот день явно не интересовали впечатления своего любимца о Днепропетровске. Беседа закончилась в три часа утра, и после нее, не заходя в свой номер, Шпеер сообщил адъютанту о том, что он не полетит утром вместе с министром вооружений. Поспать, однако, Шпееру толком не удалось — рано утром он был разбужен телефонным звонком, и ему сообщили, что самолет Тодта разбился, а сам министр вооружений погиб. Совершенно ясно, что никаких документов или свидетельских показаний на этот счет никогда уже найти не удастся. Но невольно вспоминаешь здесь заявление Шпеера о том, что он при определенных условиях был готов продать душу дьяволу.

Гитлер поручил имперскому министерству авиации выяснить обстоятельства крушения самолета. Однако комиссия ни к каким выводам не пришла, не дала результатов также и работа криминалистов из СС, которых в Растенбург направил Гиммлер. В докладе министерской комиссии было сказано, что «следов саботажа не было обнаружено» и «в проведении дальнейших расследований нет необходимости».

Некоторые члены министерства авиации говорили о том, что, вероятнее всего, либо пилот, либо сам Тодт по неосторожности нажали на рычаг самоуничтожения. Отрицать, что самолет взорвался в воздухе, было невозможно — слишком много свидетелей. Такого рода устройствами были снабжены все самолеты, которые были задействованы в непосредственной близости от линии фронта. Выяснилось также, что Тодт полетел в Растенбург не на своем самолете, а на «Хейнкеле-111», который ему был предоставлен генералом-фельдмаршалом люфтваффе Хуго Шперрле (Hugo Sperrle). По прошествии нескольких месяцев выяснилось, что собственный самолет министра вооружений не был оснащен устройством самоуничтожения.

Через несколько дней после этого Гитлер лично присутствовал на траурной церемонии по поводу гибели Тодта, которая была устроена в Мозаичном зале Новой имперской канцелярии. По словам очевидцев, фюрер с трудом сдерживал слезы. Возможно, кого-то он и смог тогда убедить в своей непричастности, но сомнения остались. В тот же день Гитлер пригласил к себе Шпеера и Гиммлера на ужин. На протяжении всего вечера фюрер ни разу не упомянул имени Тодта.

Бросается в глаза, что Гиммлер, ведомству которого вполне могло быть поручено проведение подобной акции против опасного для режима министра, встречался с Гитлером 1 и 4 февраля, а затем уже и 8 февраля, то есть сразу после гибели Тодта. Такого рода совпадения невольно наводят на размышления. Определенные подозрения вызывает и тот факт, что Гиммлер быстро согласился с ничего не значащими выводами комиссии, которой было поручено провести расследование этого дела. Обычно в такого рода случаях рейхсфюрер СС проявлял значительно большую дотошность.

Тодт и Шпеер

Гитлер был предельно спокоен, когда адъютант сообщил ему о гибели Тодта. Фюрер долгое время молчал, затем он быстро принял решение о назначении на освободившуюся должность своего любимчика «профессора Шпеера». Гитлер сразу же вызвал придворного архитектора к себе. «Господин Шпеер, — торжественно провозгласил фюрер, — я назначаю вас преемником доктора Тодта на всех постах, которые он занимал». И чтобы пресечь любые возражения, Гитлер тут же протянул ему руку для прощания. Гитлер также добавил, что Шпеер может в любое время к нему обратиться, что было немыслимой привилегией. Свежеиспеченный имперский министр попросил фюрера подписать на этот счет соответствующий указ, что и было сделано. Сам Шпеер позднее называл эту свою идею лучшей из всего того, что ему удалось сделать.

Таким образом, во главе могущественного министерства вооружений и боеприпасов Третьего рейха оказался архитектор по образованию, совершенно не знакомый с вопросами военной промышленности. Отметим также, что, став министром вооружений, бывший придворный архитектор уже во второй раз в своей карьере «перешагнул через труп». Ко времени своего назначения на должность министра Шпееру было только 38 лет. «Придворный архитектор» вообще пользовался особым расположением фюрера. «Он художник, — сказал как-то Гитлер о Шпеере, — и его ум похож на мой. Он — созидающая личность, так же как и я, он умен, скромен и не упрямый, как некоторые военные головы»[62].

Существуют две версии гибели Тодта.

После провала блицкрига против Советской России Тодт лично отправился на Восточный фронт с инспекционными целями и для сбора материала для анализа. Результаты его наблюдений были однозначными: Германия и в военном, и военно-техническом отношении не сможет победить Советский Союз. Это был страшный вывод для всего немецкого руководства и в первую очередь для самого Гитлера. А авторитет Тодта был столь велик, что к его мнению относительно военной кампании на Востоке прислушались бы многие. Вместе с тем завоевание пространства на Востоке и его зверская германизация и была для Гитлера главной целью его жизни. По степени важности эта задача была для него выше планов «окончательного решения» еврейского вопроса.

Тодт, и надо отдать должное точности его оценок, несколько раз обращался к Гитлеру с предложением закончить войну против Советского Союза политическими средствами. Самая жесткая полемика по этому поводу произошла в Берлине в Новой имперской канцелярии 29 ноября 1941 года. На встрече присутствовал также генерал-фельдмаршал фон Браухич. Тодт настаивал на необходимости окончить войну на Востоке политическими средствами. На это Гитлер в достаточно резкой форме возразил, заявив, что он не видит, «каким образом можно закончить эту войну политическими средствами». Фюрер добавил, что победа — это не только результат применения оружия, но и воли. Но такого рода аргументы не действовали на Тодта. Он происходил из очень обеспеченной семьи и мог себе позволить не думать о своей карьере. Но он не понимал, что любое политическое решение войны против Советского Союза было бы смертельным ударом по нацистскому режиму и в первую очередь по самому фюреру.

Фюрер вместо поисков политического решения приказывает ужесточить и радикализировать военные действия на Восточном фронте. Более того, через две недели, как уже было сказано, фюрер объявляет войну Соединенным Штатам. Такого рода решения имеют, судя по всему, больше психологическое объяснение. Гитлер не мог не понимать, что не верить Тодту нельзя, — это был человек, который лучше, чем кто-либо другой, знал об истинном положении дел на Восточном фронте.

И, заметим, Гитлер не оспаривал этих выводов. Он совершенно в своем стиле обратился не к реалиям сего мира, а к некоторому идеальному миру, населенному вымышленными и мифологическими персонажами. Но главное состоит в том, что Гитлер уже сам знал, что война против Советского Союза не может быть выиграна. Он знал, но смириться с этим по целому ряду причин он не мог и в глубине души рассчитывал на то, что Провидение будет в очередной раз к нему благосклонно и войну против Советского Союза он каким-то образом сможет выиграть.

Тем более ему трудно было согласиться с Тодтом, и это ставило под угрозу само физическое существование строителя автобанов.

Известно также, что экономическое противостояние Тодта с Герингом и Риббентропом в конце 1941 года резко обострилось. Во-первых, Тодт решил отнять у Геринга право распоряжения финансами «четырехлетних планов». А во-вторых, был противником танков, которые начал разрабатывать концерн «Хейнкель».

Стоит отметить, что личный самолет Тодта, отправленный ВВС Геринга на капремонт, был именно «Хейнкель». И вновь предоставленный чужой самолет был тоже «Хейнкель».

А главное, после объявления Гитлером войны США Тодт решил построить Атлантический вал, который должен был бы защитить Германию от нападения Англии и США с моря, как защитил Германию от Франции во время «Странной войны» 1939 года Западный вал (линия Зигфрида). Атлантический вал — это оборонительная линия по северному побережью всей Европы, включая Норвегию, длиной более 5000 (пяти тысяч!) км. Это были огневые позиции для корабельных и железнодорожных орудий с его многочисленными специальными сооружениями. Только по французской части Атлантический вал должен был сравняться по стоимости со всем Западным валом (линией Зигфрида). Полный бюджет Атлантического вала мог составить более 10 млрд рейхсмарок. Насколько Тодт учел финансовые интересы Гитлера вопреки финансовым интересам Геринга — неизвестно.

Не стоит забывать, что до начала 1942 года Гитлер мог принимать участие в коррупции лишь опосредованно. Он был фюрером нации, не принимавшим серьезных экономических решений. Вся экономика была в руках у Геринга, официального его преемника и явно выраженного представителя германского генералитета, готовившего покушения на Гитлера регулярно. Деньги партии были в руках у Гесса, чьим ставленником и был Тодт, получивший самые коррупционно выгодные военные строительные заказы. После перелета Гесса к англичанам, а особенно после объявления Гитлером войны США политическая поддержка Тодта обнулилась. Гитлер избавился от него, передав все экономические права Тодта своему придворному архитектору Шпееру. Теперь у Гитлера — Шпеера появилась прямая возможность в серьезной коррупции.

А теперь поставьте себя на место группы Гитлер — Шпеер. Что вам выгоднее? Наступать, получая готовые линии обороны противника (и отдавая финансирование Герингу для производства танков и бронетранспортеров) или отступать, строя задорого много линий обороны?

Если принять именно эту версию, то становятся понятными многие последующие решения тандема Гитлер — Шпеер.

Отстранение генералов, умеющих хорошо воевать в нападении.

Переход к обороне.

Главное — трата огромного количества денег на строительство совершенно ненужного Атлантического вала

А главное — трата огромного количества денег на строительство совершенно ненужного Атлантического вала, который стал первым и сразу гигантским строительным заказом Шпеера.

23 марта 1942 года Гитлер издал директиву № 40 о его создании.

Атлантический вал

Атлантический вал был гигантской оборонительной линией по северному побережью всей Европы, включая Норвегию. Длиной более пяти тысяч (!) км. Вспомните: вся линия Зигфрида была 630 км, а здесь 5000 км!

Пять тысяч километров огневых позиций для корабельных и железнодорожных орудий с многочисленными специальными сооружениями[63].

Только по французской части Атлантический вал должен был сравняться по стоимости со всем Западным валом, который называли линией Зигфрида. А полный бюджет Атлантического вала мог составить более 10 млрд рейхсмарок. В тот момент официальный курс рейхсмарки составлял две с половиной рейхсмарки за один доллар. А один доллар был приблизительно равен одному грамму золота. Соответственно, полный бюджет мог составить четыре млрд тех долларов, то есть 4 тыс. тонн золота.

Это гигантское сооружение должно было включать в себя 5262 бетонных сооружения, 343 артиллерийские батареи с почти 1,5 тыс. орудий крупного (от 145 миллиметров) калибра, 8,5 млн мин. И все это должно было быть установлено на побережье Голландии, Бельгии, Франции, Норвегии[64].

На строительство Атлантического вала ушло 1,2 млн тонн стали. Этого количества было достаточно, чтобы построить более 20 тыс. танков «Тигр».

На строительстве этого вала было использовано, по разным оценкам, от 17 до 40 млн куб. м бетона. Это до сих пор самое большое фортификационное сооружение в мире. Стоимость только на французской части Атлантического вала составляла 3,7 млрд рейхсмарок — примерно 206 млрд долларов в сегодняшней валюте, что соответствует стоимости 300 тыс. противотанковых пушек PaK-40 или 25 тыс. средних танков[65].

Шесть с половиной миллиардов рейхсмарок для нацистов были потрачены во многом впустую[66]. Роммель, когда был назначен руководить Атлантическим валом, заявил, что это сооружение построено людьми, ничего не понимающими в войне, и опасался, что немецкая линия обороны будет «стерта с лица земли» союзными самолетами еще до высадки десанта. Он распорядился вместо редкой цепи крупных фортов с мощными пушками наделать много дотов с тяжелыми пулеметами. Именно такой дот и нанес единственный серьезный ущерб союзникам при высадке на пляже «Омаха».

Вместо строительства Атлантического вала можно было произвести не менее 50 тыс. истребителей «Мессершмитт-109» (с учетом строительства аэродромов, обучения пилотов и т. д.), что превысило бы их выпуск почти в три (!) раза и гарантировало бы Германии полное превосходство в небе в Германии, Франции, Африке, Англии и везде, куда бы «Мессершмитт-109» мог бы долететь.

Не нужно быть военным гением, чтобы сравнить 15 тыс. намертво вмонтированных пушек, которые никуда невозможно перебросить оперативно, и 50 тыс. летающих «танчиков», которые за несколько часов, максимум за сутки, можно сосредоточить чуть ли не в любой точке Европы.

Ну и, конечно, самый интересный вопрос: а сколько же можно было украсть на таком проекте?

Историки пишут, что большая часть пушек не была изготовлена, а была снята с линии Зигфрида и линии Мажино. Часто использовался бесплатный труд заключенных концлагерей. Железобетонные конструкции были из сборных железобетонных блоков.

Сильно ли мы ошибемся, если предположим, что из 6,5 млрд рейхсмарок было украдено две трети — то есть около 4,2 млрд рейхсмарок? Что было равно приблизительно 1,8 млрд тех еще долларов, равных 1800 тоннам золота.

За такие деньги «Боинг» за время войны отдал в ВВС США около 13 000 «летающих крепостей», которые и разбомбили Германию и Японию.

Если бы Гитлер со Шпеером не воровали, а вложили бы деньги Третьего рейха в бомбардировщики и истребители, они гарантированно разбомбили бы и Англию, и СССР[67]. Но тогда бы они ничего не украли, а украл бы только Геринг.

А теперь еще раз попробуйте поставить себя на место Шпеера: что ему было выгоднее? Чтобы ни одна бомба не упала на территорию рейха? Радоваться успехам люфтваффе даром? Или задорого разгребать завалы и строить мегабункеры с подземными заводами?

Если задуматься, то именно это дает нам ответ на вопросы: а почему Гитлер финансировал ФАУ-2, а не ПВО в виде зенитно-ракетных комплексов «Вассерфаль», которые были в восемь раз дешевле ФАУ-2? Или зенитно-ракетные комплексы «Шметтерлинг», которые были в 20 раз дешевле ФАУ-2? Или те же истребители «Мессершмитт-109», которые были в 4 раза дешевле ФАУ-2 и реактивных истребителей «Мессершмитт-262»?

«Совершенно новые проблемы[68], естественно, возникли и на широких просторах недостаточно обжитых (по западным понятиям) восточных районов.

1. Усиление проезжей части тысяч километров грунтовых и проселочных дорог и превращение их в мощные автогужевые дороги с современным тяжелым каменным или асфальтовым покрытием.

2. На северном и центральном участках фронта, где из-за отсутствия твердого грунта нельзя было строить автогужевые дороги, приходилось сооружать бревенчатые гати и щитовые дороги, используя на это миллионы стволов деревьев.

3. Было построено большое количество мостов, причем многие из них имели такие огромные пролеты, какие до сих пор вообще не встречались в подобных деревянных конструкциях[69].

4. Была даже начата стройка Крымского моста! «Весной 1943 года Гитлер потребовал начать строительство пятикилометрового моста через Керченский пролив[70], — вспоминал министр вооружений Третьего рейха Альберт Шпеер. — Здесь мы построили подвесную дорогу, которая была пущена 14 июня 1943 года и доставляла каждый день тысячу тонн груза»[71]. Но ни танки, ни бронеавтомобили, ни артиллерию по такой дороге не перебросишь. Поэтому Гитлеру нужен был мост для переброски тяжелой техники. Шпеер приступил к выполнению приказа фюрера, но успел только завезти стройматериалы, узлы и конструкции будущего моста.

5. А восстановление разрушенной Днепровской плотины в Запорожье следует рассматривать как особое достижение, равноценное самым сложным инженерным сооружениям Запада.

6. Для того чтобы расширить сеть русских железных дорог, не обеспечивавших регулярного снабжения немецких войск, необходимо было не только перешить их с широкой колеи на нормальную европейскую, но и построить новые магистральные и полевые железные дороги.

7. Разрушенные в результате военных действий заводы тяжелой промышленности на Днепре и в Донбассе были полностью восстановлены и пущены в эксплуатацию[72].

«Чтобы более или менее правильно оценить проблемы, стоявшие перед строителями — членами Организации Тодта, нужно вспомнить о тех, несомненно, колоссальных трудностях, которые обременяли нас именно на восточном и юго-восточном участках фронта. Это были, прежде всего, ненормальные, по нашим понятиям, климатические условия; это были трудности, связанные с доставкой материалов, машин и оборудования с баз, расположенных в Германии и отдаленных иногда на несколько тысяч километров, по ненадежным и часто выходившим из строя путям подвоза; это были трудности, вызванные необходимостью, не прибегая ни к чьей помощи, собственными силами защищать от партизанских налетов все строительные участки, места расквартирования рабочих, транспорт и склады материалов и оборудования»[73].

«Действия войск и снабжение их в горных условиях (на Балканах и в Норвегии) поставили организацию Тодта перед таким объемом строительных работ, который в нормальных условиях в самой Германии потребовал бы для своего завершения не одно десятилетие. При этом надо учесть, что особые климатические условия северных областей Норвегии и Финляндии в значительной степени затрудняли планирование и проведение строительных работ»[74].

К обширным и многосторонним фронтовым задачам Организации Тодта во второй фазе войны Шпеер прибавил еще и задачи в тылу: ликвидация последствий воздушных налетов противника и строительно-технические мероприятия, связанные с переводом особо важных промышленных предприятий в более надежные помещения. В период с 1942 года до конца войны на службе Организации Тодта находилось около 1,4 млн рабочих.

Понятно, что разбирать завалы Шпееру было непатриотично, зато очень выгодно. Ничего вам эта схема не напоминает?

Пункт первый: выделить деньги на строительство.

Пункт второй: применить все возможные надбавки и коэффициенты (северный коэффициент, коэффициенты бездорожья, длинной логистики, работы в особо опасных условиях и т. д.).

Пункт третий: что-то построить.

Пункт четвертый: в ходе войны уничтожить.

Пункт пятый: в ходе отступления взорвать.

Вуаля! И проверить, сколько всего построено, невозможно, поскольку все взорвано.

Пусть читатель сам попробует узнать, сколько линий обороны построил Шпеер в России, а главное — от границы Польши с Россией до Зееловских высот. Сколько он укрепил городов-крепостей, так называемых фестунгов, типа города Кольберг или города Кюстрин.

Когда читатель сам попробует понять и посчитать, тогда у него появится самостоятельный ответ.

Не стоит переоценивать и степень влияния рейхсминистра на военную промышленность Германии до 1944 года[75]. Когда Шпеер принял пост от сгинувшего Тодта, в его руках, помимо всех строительных работ для вермахта, было лишь управление материальными поставками для армии, и только в сфере боеприпасов он контролировал вермахт, кригсмарине и люфтваффе[76].

Управление вооружениями люфтваффе до весны 1944 года возглавлял соратник Геринга Эрхард Мильх (его предшественник на этом посту Эрнст Удет тоже плохо кончил — застрелился)[77]. «А это был пирог в 40 % оружейной промышленности Третьего рейха — немцы делали большие ставки на эффективность своей боевой авиации. По расчетам, только половина всего роста военной промышленности с февраля 1942 года по лето 1943 года принадлежит ведомствам, подконтрольным Альберту Шпееру. 40 % приходится на авиационную отрасль, а остальное — на кригсмарине и химию»[78].

Но после отступления немцев от Рима Шпеер исправил эту «оплошность» и в июле 1944 года отнял у Геринга производство вооружений и боеприпасов для люфтваффе, а потом и производство для ПВО.

Только с этого момента начались вливания в строительство Ме-109 и Ме-262.

По мнению самого Шпеера, «уровень коррумпированности госаппарата рейха таков, что даже угроза тотального поражения в войне не в силах образумить дорвавшуюся до власти нацистскую элиту»[79].

Шпеер после поражения Германии уверял американцев, что он даже вел борьбу против политики Гитлера и что начал ее сразу же, как только у него раскрылись глаза на сущность фашизма. Он поливает грязью всех тех, с которыми совсем недавно сотрудничал. Кто такой Геринг? «Грабитель, нечестный человек, преступник». А Геббельс? «Это легкомысленный болван». «Риббентроп — клоун». «Гиммлер — чудовище». «Заукель — зверь». А все они вместе — «люди без чести и совести».

«К власти пришли „сравнительно бедными, а получив большие посты, стали грабить налево и направо, создавая себе состояния“»[80].