Полное собрание сочинений и писем в трех томах. Том 2

Статьи

Печ. по тексту первой публ.: А. 1913. № 2, нумерация главок восстановлена по авторской машинописи (в одном случае — предположительно), о ней см. ниже.

При перепечатке в ОП в текст были внесены изменения нетворческого характера: сняты инвективы против символизма как течения, что полностью изменило тональность статьи; смягчены полемические выпады против К. Бальмонта (что, вероятно, диктовалось соображениями этики, ибо Бальмонт в это время находился в эмиграции); внесены сокращения и исправления цензурного характера.

Сохранилась (не полностью) машинопись текста (АМ) под загл. «О «моменте общения» в художественном творчестве», которая содержит разметку технического редактора. Она являлась авторским оригиналом, по которому текст печатался в журнале. Загл. в машинописи дает основание предполагать, что поэт выступил (или намеревался выступить) с чтением этой статьи в качестве доклада (в Цехе поэтов или Обществе ревнителей художественного слова). Вопрос о «моменте общения» был в это время актуален среди акмеистов — ему посвящена статья Н. Гумилева «Читатель», а С. Городецкий читал, по заметке в хронике, доклад на ту же тему — «о Бальмонте и Читателе-Идиоте, этом особенном читателе, в жертву которому всегда бывает обречена книга истинного вдохновения» (Черное и белое. 1912. № 2. С. 11; 40, С. 180). На этом докладе М. присутствовал и выступил после докладчика с чтением стихов.

Ближайшие источники темы — статьи «Поэт и чернь» Вяч. Иванова и «Бальмонт-лирик» И. Анненского.

По содержанию и сопутствующим данным датируем статью 1912 г. Ряд положений статьи ставит ее на уровень программной для акмеизма. В этом качестве она вызвала отклики у поэтов следующего поколения, см.: Рождественский В. «Грозовый» день // Жизнь искусства. 1919. 17 июля. С. 3; Оцуп Н. Собеседник // Там же. 1920. 17 сент. С. 1. В 1910 г. С. П. Каблуков записал в дневник суждения М. «о значении Боратынского и Дельвига» и о Бальмонте как «новом Надсоне», «поэте для толпы» (К-1990, с. 241). Оценку поэзии Бальмонта с несколько иных позиций М. дал в статье «О природе слова».

«на берега... дубровы» — из ст-ния Пушкина «Поэт» («Пока не требует поэта...»).

...«птичку Божию»... «гласу Бога внемлет»... «Встрепенулась и поет» — цитаты (одна — неточная) из поэмы Пушкина «Цыганы».

«естественный договор». Определение дано автором под влиянием таких понятий политической философии (XVII–XVIII вв.) и юридической мысли, как «общественный договор» и «естественное право».

Символизм... обратил свое внимание исключительно на акустику. Полемически отнесено к словам Вяч. Иванова: «Истинному символизму свойственнее изображать земное, нежели небесное: ему важна не сила звука, а мощь отзвука» («Мысли о символизме» — 13, с. 158), впервые: Труды и дни. М., 1912. № 1 (доклад на заседании ОРХС 18 февраля 1912 г.).

...«prêtre Martin» средневековой французской пословицы, который сам служит мессу и слушает ее. Пословица — «C’est le prêtre Martin qui chante et qui répond», перевод: «Это отец Мартин, который поет и который отвечает». Под «отцом» в пословице подразумевается священник, под словом «поет» — «служит мессу»; в целом подразумевается тот случай, когда в католическом храме нет ни одного человека, кроме священника, и он служит мессу в пустом храме. Например, после слов «Dominus vobiscum» («Господь с вами», лат.) молящиеся должны ответить: «Et cum spiritu tuo» («И с духом твоим»), и священник сам произносит ответ.

Мой дар... в потомстве я. Цитируется (с незначительными неточностями) ст-ние Боратынского.

«Я... играющий гром». Цитируется ст-ние К. Бальмонта «Я — изысканность русской медлительной речи...».

...спокойный солипсизм Сологуба. К кругу ст-ний, выявляющих «спокойный солипсизм», у Сологуба относятся цитированное ниже «Друг мой тихий...», «Я душой умирающей...» и некоторые другие (55а, с. 285).

...А мы послушаем тебя — из ст-ния Пушкина «Поэт и толпа».

Поэтом можешь ты не быть... обязан — из ст-ния Некрасова «Поэт и гражданин».

Некоторые качества, недостающие Бальмонту, находятся в избытке у Сологуба. О творчестве Сологуба Мандельштамом было написано в 1908 г. не дошедшее до нас эссе, о чем он сообщал в письме к Вл. Гиппиусу (см. в т. 3 наст. изд.); о поэзии Бальмонта М. писал позднее в статье «О природе слова».

...«огромного размера дистанцией» — перифраз реплики Скалозуба из «Горя от ума» Грибоедова.

Друг мой тайный... я умру. Цитируются 1-я и 4-я строфы ст-ния Ф. Сологуба (с неточностью в 1-й строке, правильно: «Друг мой тихий»).

Печ. по тексту первой публ.: А. 1913. № 4. С существенной подцензурной переработкой перепечатано: ОП, здесь с датой: 1910. Эту дату следует отнести к гипотетической ранней редакции статьи (писавшейся, по предположению Р. Дутли, во время учебы в Гейдельбергском университете — 11, с. 50); основной ее текст, содержащий полемику с символизмом и «оправдание» средневековья и тем самым сообщающий статье программный характер, был завершен, должно быть, к концу 1912 г. М. готовил реферат о Вийоне для университетского романо-германского кружка с начала осени 1912 г. К. В. Мочульский в письме В. М. Жирмунскому от 29 ноября 1912 г. сообщал: «Следующее заседание состоится в эту среду (5 декабря) и будет посвящено двум докладам — Мандельштама о Франсуа Виллоне и Гумилева “О Франсуа Виллоне, Теофиле Готье и их отношении к современной литературе”» (36, с. 153). Чтение реферата было отложено и состоялось лишь в начале 1913 г. (1, с. 183). Сопутствующие данные позволяют отнести чтение реферата к марту 1913 г. По устному сообщению Л. В. Розенталя, на том же заседании кружка Гумилев прочитал свой перевод из «Большого завещания» Вийона. В АМ сохранились 2 листа реферата о поэтике Вийона (см. «Франсуа Виллон. Из реферата» в наст. изд.). В первой публ. вслед за статьей следовали переводы Н. Гумилева из «Большого завещания» Вийона. Ныне принятое написание фамилии поэта на русском языке — Вийон. М. использует одно из ранее принятых, транслитерацию франц. написания — Villon. Наст. фамилия — Монкорбье (или де Лож), годы жизни: 1431 или 1432 — после 1464. Вийон был «вечным спутником» Мандельштама. Жизнь и судьба Вийона, парадоксально преломившие тенденции культуры своего века, были предметом размышлений и высказываний М. до последних лет его жизни; показательно ст-ние «Чтоб, приятель и ветра и капель...» (1937).

В подстрочных сносках и ниже в примеч. франц. язык подлинника не оговаривается.

Для тех, кто знает Виллона, явление Верлена представляется именно таким астрономическим чудом. Вибрация этих двух голосов поразительно сходная. Ср. у Н. Гумилева: «символизм при своем возникновении имел много общего с романтизмом... А Верлен является прямым продолжателем столь дорогого романтикам Виллона» (А. 1912. № 1. С. 72).

serres chaudes — теплицы, вероятно, с аллюзией на одноименную книгу Мориса Метерлинка (Брюссель, 1905).

«Роман о Розе» (XIII в.) — известнейшее произведение средневековой французской литературы, вызывавшее сравнение с «Божественной Комедией» Данте. Его авторы — Гильом де Лорис и Жан де Мён (завершивший поэму после смерти Гильома).

«Роман о Розе» — источник реминисценций в стихах Вийона. Возможно, сюжетом романа было навеяно ст-ние М. «В безветрии моих садов...» (<1909>).

астральное тело — эфирная копия, двойник физического тела (в оккультизме).

...над Жестокой Дамой... судопроизводства. Речь идет об эпизоде из поэмы Алена Шартье (1385 — ок. 1433; занимал должность секретаря Карла VI) «Немилосердная красавица» («La Belle Dame sans mercy»); Вийон в «Большом завещании» (CLV) пародирует сентиментальный стиль Шартье.

...брошенный епископом Орлеанским в подвал темницы Meung sur Loire... Епископ Орлеанский — Тибо д’Оссиньи, епископ Орлеанский и Менский в 1452–1473 гг. В Мене-на-Луаре Вийон был брошен епископом в тюрьму, где летом 1461 г. написал цитируемую далее балладу.

«Le laisserez... Villon?» — «Оставите ль вы здесь бедного Виллона?», — цитата из «Баллады-послания друзьям» («Epistre en forme de ballade, a ses amis») Вийона. В подлиннике это рефрен: «Le lesserez là, le povre Villon?»

«больше чем матерью» — из «Большого завещания», LXXII. В подлиннике: «Item, et à mon plus que père» («больше, чем отцом»).

«О Господи, если бы я учился в дни моей безрассудной юности и посвятил себя добрым нравам — я имел бы дом и мягкую постель. Но что говорить! Я избегал школы, как испорченное дитя: когда я пишу эти слова — сердце мое чуть не разрывается на части» — из «Большого завещания», XXVI. В переводе Ф. Л. Мендельсона:

...называть себя «бедным маленьким школяром». Цитата соответствует «Эпитафии» Вийона («Большое завещание», CLXV).

...роман Pet au Diable (в переводе Ю. Б. Корнеева — «Говеха черта») назван в «Большом завещании», LXXVIII.

Лирический поэт... к бесчисленным расщеплениям во имя внутреннего диалога. Это уподобление перекликается с мыслью Вяч. Иванова о Ницше: «Только при условии некоторой внутренней антиномии возможна та игра в самораздвоение, о которой так часто говорит он, — игра в самоискание, самоподстерегание, самоускользание, живое ощущение своих внутренних блужданий в себе самом и встреч с собою самим» (12, с. 6). Ср. в статье Н. Гумилева «Читатель»: «Выражая себя в слове, поэт всегда обращается к кому-то, к какому-то слушателю. Часто этот слушатель — он сам, и здесь мы имеем дело с естественным раздвоением личности. Иногда некий мистический собеседник, еще не явившийся друг, или возлюбленная, иногда это Бог, Природа, Народ... Это — в минуту творчества. Однако ни для кого, а для поэта тем более не тайна, что каждое стихотворение находит себе живого реального читателя среди современников, порой потомков» (Цех поэтов. Пг., 1922. Кн. 3. С. 33).

Виллон живописует... подглядывая в замочную скважину. Речь идет о «Балладе-споре с Франком Гонтье»: «Каноник-толстопуз на мягком ложе, / Вином горячим подкрепляя силы, / С Сидонией, красоткой белокожей <...> Любовной забавляются игрой / Смеются, млеют и пыхтят порой. / На них я в щелку глянул осторожно...» (перевод Ю. Б. Корнеева).

...«Ballade de la Grosse Margot»... «Когда приходят люди, я схватываю кувшин и бегу за вином». «Ballade de Villon et de la Grosse Margot» («Баллада о Виллоне и толстухе Марго») — вставная баллада в «Большом завещании». М. цитирует (в своем переводе) ст. 6 из нее, в подлиннике: «Au vin m’en voys, sans demener grand bruyt».

Сухой и черный, безбровый... с головой, напоминавшей, по его собственному признанию, очищенный и поджаренный орех... Подобное самоописание содержится в «Эпитафии» Вийона («Большое завещание», CLXV).

Не правда ли, Гарнье... пишет он своему прокурору. Речь идет о «Балладе об апелляции Виллона» из «Большого завещания». М. цитирует первые 4 строки из нее в своем вольном переводе. Гарнье — надзиратель тюрьмы Шатле, в которой находился Вийон.

Du mouvement avant toute chose! — Движение прежде всего (франц.). Перефразирован первый стих «Поэтического искусства» («Art poétique», сборник «Jadis et Naguère») П. Верлена: «De la musique avant toute chose» — «Музыки прежде всего».

...с непонятным ожесточением и ритмическим воодушевлением изображает он в своей балладе, как ветер раскачивает тела несчастных, туда — сюда, по произволу... Речь идет о «Балладе повешенных», М. говорит о ее последней строфе. В переводе Ф. Л. Мендельсона:

...оба завещания Виллона... неизлечимо аморальны. Вероятно, эта характеристика основывается на суждении И. Анненского в статье «Бальмонт-лирик»: «В области эстетической, наоборот, и оправдывать, в сущности, нечего, потому что творчество аморально, и лишь в том случае, когда искусство приспособляется к целям воспитательным или иным этическим, оно руководится чуждыми природе его критериями» (4, с. 111).

Как птицы трубадуров, Виллон «пел на своей латыни». Метафора «птицы поют на своей латыни» варьируется во французской средневековой поэзии. Ср. в ст-нии «Аббат» (1915): «Так птицы на своей латыни / Молились Богу в старину».

...когда-то, школяром, он слышал про Алкивиада — и в результате незнакомка Archipiada примыкает к грациозному шествию Дам былых времен. Archipiada фигурирует в «Балладе о Дамах былых времен», комментаторы усматривают в этом имени искажение, называя прототипом предположительно или Архиппу — возлюбленную Софокла, или Алкивиада — греческого полководца V в. до н. э., отличавшегося красотой. Соответствующая строфа переведена Гумилевым (А. 1913. № 4. С. 37).

Но разве готика не торжество динамики? Еще вопрос, что более подвижно, более текуче — готический собор или океанская зыбь. Полемически отнесено к следующему высказыванию Вяч. Иванова: «Полюс статики в искусстве представлен зодчеством, динамики — музыкой»; далее Вяч. Иванов, оговаривая относительность своего утверждения, прилагает к характеристикам свойств музыки такие сравнения, как «гармонические волны» и «темно-пурпурные глубины оргийных зыбей» (12, с. 199–200).

...дивное равновесие строфы, в которой Виллон поручает свою душу Троице через Богоматерь — Chambre de la Divinité — и девять небесных легионов. М. имеет в виду строфу LXXV «Большого завещания»:

В переводе Ю. Б. Корнеева:

Chambre de la Divinité — средоточие божественности (метафорический эпитет, прилагаемый к Святой Деве; в переводе не отражен).

«Я хорошо знаю, что я не сын ангела, венчанного диадемой звезды или другой планеты» — перевод первых трех стихов из «Большого завещания», XXXVIII. В подлиннике: Si ne suys, bien le considère, / Filz d’ange, portant dyadème / D’etoille ne d’autre sydère. Соответствующая строфа переведена Гумилевым (А. 1913. № 4. С. 36).

Сирена. Воронеж, 1919. № 4/5 (единственный источник текста). Перепечатано: Литературные манифесты. М., 1929. В текст экземпляра этого сборника (находился в собр. А. Ж. Аренса) М. внес поправку (см. ниже) и проставил дату: 1912. Печ. по тексту «Сирены» с учетом упомянутой поправки.

К истории текста: «Рукопись статьи “Утро акмеизма” случайно сохранилась у Нарбута, и он в период своего комиссарства раздобыл бумагу... напечатал и “Утро акмеизма”, не проставив дату. Рассказал он об этом Мандельштаму весной девятнадцатого года при встрече в Киеве... Составляя книгу статей, Мандельштам про “Утро акмеизма” не вспомнил. Потом прочел в книжке манифестов и пожалел, что не включил в сборник “О поэзии”» (30, с. 39).

Авторская дата — 1912 г. — не точна. Датируем статью второй половиной 1913 — началом 1914 г.; с докладом на основе статьи М. выступил в Литературном обществе 25 апреля 1914 г. Статья органически сочетает изложение собственного взгляда на задачи поэзии (отчасти варьируя положения акмеистических манифестов Н. Гумилева и М. Зенкевича) со скрытой полемикой как с манифестами футуристов, так и с символистами; соотнесена с дискуссией, развернувшейся осенью — зимой 1913/1914 г. вокруг «теории» А. Крученых и Н. Кульбина «слова как такового» и «буквы как таковой» (32, с. 123–130).

...когда ему говорят о действительности... — отзвук дискуссий о «реализме» акмеизма в первой половине 1913 г.

слово как таковое. В этих словах М. пользуется определением А. Крученых, введенным в «Декларации слова как такового» (апрель 1913 г.). Обсуждение понятия продолжено А. Крученых и Н. Кульбиным в очередных декларациях в сентябре 1913 — феврале 1914 г. (32, с. 126–129).

знаками. В тексте «Сирены»: сознанием. Поправка внесена автором в сб. «Литературные манифесты» (см. выше).

...я говорю, в сущности, знаками, а не словом. Интерес автора к проблеме проявлялся и позднее, в 1930-е гг. М. обсуждал ее с философом Б. Г. Столпнером, «который убеждал О. М., что он мыслит не словами» (29, с. 216).

Глухонемые отлично понимают друг друга... не прибегая к помощи слова. Близость аргументов М. к положениям университетской науки в ряде мест «Утра акмеизма» отметила Э. Найдич. «Здесь явная перекличка с учением о знаковом характере коммуникации, причем общение глухонемых было излюбленным примером лингвистов Петербургской школы (Бодуэна, Щербы, Зиндера)» (Найдич Э. Л. О понятии «фонема» у О. Э. Мандельштама: Из комментария к статье «О природе слова» // Slavica Revalensia. 2016. Vol. III. С. 118).

Футурист... повторил грубую ошибку своих предшественников. Под предшественниками футуристов подразумеваются символисты, ср. у Н. Гумилева: «футуризм есть прямое развитие символизма, вследствие единства их аналитического метода» (День. 1914. 27 апр. С. 3). Тезис фиксирует новую ступень полемики с символистами: в 1913 г. наследником символизма объявлялся акмеизм, что отражено в названии и аргументах манифеста Н. Гумилева (А. 1913. № 1).

Не отказывается от своей тяжести, а радостно принимает ее. Тема «тяжести» послужила сюжетом ст-ния 1911 г. «Когда подымаю, опускаю взор...».

Владимир Соловьев испытывал... пророческий ужас... валунами. См., к примеру, ст-ние В. Соловьева «Колдун-камень».

«с горы скатившись, лег в долине, сорвавшись сам собой или низвергнут мыслящей рукой» — начало ст-ния Тютчева «Problème». М. цитирует его в редакции, принятой в 1910-е гг.

Символисты... им было плохо... и в той мировой клети, которую с помощью своих категорий построил Кант. Ср. в воспоминаниях Вас. Гиппиуса: «искренние старания Гумилева насадить нечто вроде нового кантианства не привели ни к чему» (Ахматова А. Десятые годы. М., 1989. С. 84).

Мы не хотим развлекать себя прогулкой в «лесу символов». Полемически отнесено к статье Вяч. Иванова «Две стихии в современном символизме», в котором ст-ние Ш. Бодлера «Соответствия» («лес символов» — один из образов ст-ния) рассматривается как «основоположительное учение и как бы исповедание веры» символизма (12, с. 265–266).

Средневековье, определяя по-своему удельный вес человека, чувствовало и признавало его за каждым, совершенно независимо от его заслуг... Нет равенства, нет соперничества, есть сообщничество сущих в заговоре против пустоты и небытия. Данное положение совпадает с тезисом Н. Гумилева из его манифеста: «Для нас иерархия в мире явлений — только удельный вес каждого из них, причем вес ничтожнейшего все-таки несоизмеримо больше отсутствия веса, небытия, и поэтому перед лицом небытия — все явления братья» (А. 1913. № 1. С. 43).

А = А: какая прекрасная поэтическая тема. А = А — закон тождества в том виде, как он сформулирован в логике, читается: А есть А; под «прекрасной поэтической темой» подразумевается глагол «быть» в таких поэтических конструкциях, как «Есть наслаждение и в дикости лесов...» (Батюшков), «Певучесть есть в морских волнах...» (Тютчев), «Есть ценностей незыблемая скала...» и «Бывает сердце так сурово...» (Мандельштам). Выше в главке IV «Утра акмеизма» этот глагол дважды акцентирован в производных существительных «небытие» и «бытие». Пример устойчивости представлений М. — привлечение «закона тождества» в мотивной структуре «Разговора о Данте».

a realibus ad realiora (лат.) — от реального к реальнейшему. Этими словами Вяч. Иванов определил устремление «истинного символизма» в статье «Мысли о символизме» (Труды и дни. М., 1912. № 1). Это определение быстро закрепилось в качестве «формулы» символизма; в «Утре акмеизма» ей противопоставляется «формула» закона тождества.

Логика есть царство неожиданности. К области логики относится привлеченный Мандельштамом к доказательству закон тождества. Призывы «быть логичными» в своих произведениях прозвучали ранее в статье М. Кузмина «О прекрасной ясности» (А. 1910. № 4).

мы не летаем... Полемически отнесено к мотивам полета в стихах символистов, к примеру у Блока: «Но, едва я заслышу: «Лети», — / Полечу я с восторгами птицы, / Оставляющей перья в пути...» («Очарованный вечер мой долог...»).

...чувством граней... Ту же мысль высказал В. А. Чудовский, заявивший о своей причастности к акмеизму: «В искусстве мы прежде всего требуем определенных граней, а современный историзм грани отрицает» (А. 1913. № 2. С. 77).

«легче и вольнее подвижные оковы бытия» — цитата (неточная) из ст-ния С. Городецкого «Я созерцал тебя, туманность Андромеды...» (Городецкий С. Цветущий посох. Пг., 1914. С. 27).

А. 1915. № 6/7. НР и ОП, с подцензурной переработкой текста. Печ. по тексту первой публ.

Статья писалась вскоре после 3 ноября 1914 г. — этой датой помечено письмо директора Тенишевского училища Г. Ф. Линсцера к отцу М. с просьбой внести остаток платы за обучение брата, Е. Э. Мандельштама (АМ); оборот этого письма использован для черновика. Разрозненные листы черновой рукописи — в АМ и в собр. М. С. Лесмана. О прохождении статьи в журнале «Аполлон» см. письмо к С. Маковскому от 8 мая 1915 г. в т. 3 наст. изд. 4 окт. 1915 г. С. П. Каблуков записал в дневнике: «В № 6–7 «Аполлона» с интересом читал сегодня превосходную статью И. Э. Мандельштама «Петр Чаадаев». В изящном, стилистически изощренном и вполне безукоризненном изложении с совершенной отчетливостью и прекрасно размеренной краткостью рисуется образ совершенно свободного Русского, который одним фактом своего бытия оправдывает и свой народ и свою родину» (К-1990, с. 251).

Освоение Мандельштамом духовного наследия Чаадаева связано с выходом его «Сочинений и писем» (в двух томах, 1913–1914), подготовленных М. О. Гершензоном, названным в статье «О природе слова» «русским мыслителем» наряду с Чаадаевым и К. Н. Леонтьевым (см. примеч.), а также с книгой М. О. Гершензона «П. Я. Чаадаев. Жизнь и мышление» (1908), в которой проводится представление об индивидуальном бытии как творческой задаче, решение которой есть исполнение личного долга, — что в значительной степени сказалось на проблематике настоящей статьи М. Письма Чаадаева М. цитирует по переводам Гершензона с франц. языка в указанном двухтомнике; мы даем ссылки на издание: Чаадаев П. Я. Статьи и письма / Сост., вступ. ст. и коммент. Б. Н. Тарасова. М., 1987; это издание в соответствующих частях воспроизводит тексты названного двухтомника.

Чтение сочинений и писем Чаадаева сказалось в творчестве М. 1914–1915 гг., — в частности, в ст-ниях «Посох мой, моя свобода...» и «О свободе небывалой...». Бенедикт Лившиц связывал увлечение Мандельштама Чаадаевым со «свирепствовавшим тогда увлечением 1830 годом» (23, с. 521).

...он был «частный» человек, что называется «privatier». Privatier (нем.) — независимый человек; частное лицо (без определенных занятий).

...и холод маски, медали... Здесь скрытая цитата — так Тютчев в письме к П. Я. Чаадаеву от 13 апреля 1847 г. писал о полученном в дар его портрете: «Портрет очень хорош, очень похож... Это поразительное сходство навело меня на мысль, что есть такие типы людей, которые словно медали среди человечества: настолько они кажутся делом рук и вдохновения Великого Художника и настолько отличаются от обычных образцов ходячей монеты». Образ послужил источником стиха «Время срезает меня, как монету...» в «Нашедшем подкову» (1923).

...в награду... подарила ей абсолютную свободу. Это место статьи перекликается с сюжетом ст-ния «О свободе небывалой...» (1915).

«О чем же мы... для вас?» — цитата из письма от 18 сентября 1831 г. (подлинник по-французски); с переводом Гершензона (с. 202) не совпадает.

...этот «гордый» ум, почтительно воспетый Пушкиным, освистанный задорным Языковым... Подразумеваются ст-ние Пушкина «Чаадаеву» («В стране, где я забыл тревоги прежних лет...»), где Чаадаев назван «мудрецом», и ст-ние Языкова «К Чаадаеву» с его строкой «Всего чужого гордый раб!..».

...«домашних» людей и интересов. Высказывание основано на словах Чаадаева: «есть общий закон, в силу которого воздействовать на людей можно лишь через посредство того домашнего круга, к которому принадлежишь, той социальной семьи, в которой родился; чтобы явственно говорить роду человеческому, надо обращаться к своей нации, иначе не будешь услышан и ничего не сделаешь» («Письмо седьмое», с. 118).

...что она... отлучена от истории... Богом. М. основывается на содержании «Письма первого». Позднее, в статье «О природе слова», поэт оспаривал эту точку зрения Чаадаева: «Чаадаев, утверждая свое мнение, что у России нет истории, то есть что Россия принадлежит к неорганизованному, неисторическому кругу культурных явлений, упустил из виду одно обстоятельство, — именно: язык. Столь высоко организованный, столь органический язык не только дверь в историю, но и сама история».

«воспитания народов Богом». Источником цитаты послужил, вероятно, текст «Письма первого»: «Народы... Их воспитывают века, как отдельных людей воспитывают годы» (с. 38).

...лестница Иакова, по которой ангелы сходят с неба на землю. Подразумевается библейский текст — Быт. 28:12.

...в этой идее... выдумку киевских монахов. Формулу «Москва — третий Рим» принято связывать со старцем Филофеем; см.: 46, с. 455–456.

...там в лучшем случае — «прогресс», а не история, механическое движение часовой стрелки... Аналогичное сравнение прогресса с движением часовой стрелки — во фрагменте прозы (1), см. раздел «Другие редакции. Черновики. Записные книжки».

«Но папа! папа!.. всё совершается?» — Цитата из письма Чаадаева А. И. Тургеневу от 20 апреля 1833 г. (с. 210).

...фоном. В тексте ОП: грунтом.

«истина дороже родины». У Чаадаева: «Прекрасная вещь — любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное — это любовь к истине» («Апология сумасшедшего», с. 134).

...жалкий человек... всем. — Из ст-ния Лермонтова «Валерик».

Против неба... селе. Из зачина «Конька-горбунка» П. Ершова; в 1910-е гг. считалось, что эти строки в «Коньке-горбунке» сочинены Пушкиным.

...перпендикуляр, восставленный. В ОП: отвес. Здесь «отвес» — в устарелом значении, синонимичном значению «перпендикуляр» (см. словарь Даля). В словаре М. слово встречается в ст-нии «Notre Dame» (1912): «И всюду царь-отвес», потому правомерно предположение, что слово «отвес» — современная написанию статьи версия.

Мысль Чаадаева... в Рим. В черновике (АМ) этой фразе предшествует: «Чаадаев сходился с славянофилами в одном пункте, и пожалуй в самом существенном: именно — в признании безгосударственной, неполитической природы русского народа. Он с жаром отмечал удивительное обстоятельство, что русский народ единственный в Европе не имеет потребности в законченных, освященных формах бытия. Он хорошо понимал, что нельзя привить народу вкуса, глубочайшего инстинкта, которого он лишен».

«этот старец... короне» — из письма Чаадаева к А. И. Тургеневу от 20 апреля 1833 г. (с. 210).

...принял ее как священный посох и пошел в Рим. Это место статьи перекликается со ст-нием «Посох» (1914): «Посох взял, развеселился И в далекий Рим пошел».

«Этот был там... и вернулся». Источником цитаты послужил, вероятно, диалог двух женщин, современниц Данте, из «Жизни Данте» Боккаччо (см. в книге: Данте Алигьери. Чистилище. М., 1898. С. 36).

ВРСХД. 1964. № 72/73 (под загл. «Пушкин и Скрябин»); предварительно печатались фрагменты: Рус. мысль. 1963. 28 нояб. Печ. по автографу (АМ), в котором представлены листы двух редакций (черновой и беловой). Сверх того, в архиве имеется лист с зачеркнутым текстом:

[.....] [происходит вот что]: Рим железным кольцом окружил Голгофу: [как в евангелии,] нужно освободить этот холм, ставший греческим и вселенским. Римский воин охраняет распятье и копье наготове: сейчас потечет вода: нужно — удалить римскую стражу... Бесплодная, безблагодатная часть Европы восстала на плодную, благодатную — Рим восстал на Элладу... Нужно спасти Элладу от Рима. Если победит Рим — победит даже не он, а иудейство — иудейство всегда стоит за его спиной и только ждет своего часа — и восторжествует страшный противуестественный ход истории — обратное течение времени — черное солнце Федры...

Этот текст записан на обороте обрезанного листа с началом прошения Е. Э. Мандельштама в Главное управление Генерального Штаба об отсрочке от призыва, датируемого нами концом декабря 1916 — январем 1917 г. На этом основании статья датируется нами декабрем 1916 — началом 1917 г. Подробнее см.: Мандельштам О. Скрябин и христианство / Вступ. ст., примеч. А. Г. Меца, С. В. Василенко, Ю. Л. Фрейдина, В. А. Никитина // Рус. литература. 1991. № 1. Ниже в примечаниях использованы сведения, предоставленные В. А. Никитиным.

Экземпляр статьи хранился у С. П. Каблукова. В списке книг, прочитанных им в ноябре 1917 г., отмечено: «И. Мандельштам. 1) Скрябин и христианство. Ст<атья>» (К-1990, с. 257). Местонахождение этого экземпляра в настоящее время неизвестно.

Статья писалась (точнее — доклад готовился) вскоре после 1-й годовщины смерти А. Н. Скрябина, в «Скрябинский год», широко отмеченный: тематическими лекциями-концертами, изданием воспоминаний о Скрябине, собраниями и специальными изданиями Скрябинских обществ — петроградского и московского. Мотивы «Скрябина и христианства» соответствуют проблематике книг и статей (Л. Л. Сабанеева, Вяч. Иванова, А. Н. Брянчанинова, С. Н. Булгакова и многих других), появившихся в это время. Их основные мотивы: идейные воззрения Скрябина, его увлечение теософией Е. П. Блаватской и отражение этих идей в музыкальном творчестве композитора, поворот к христианству под влиянием Вяч. Иванова и создание «Предварительного действа».

Об истории текста писала Н. М.: «Статья эта нигде не печаталась. О. М. прочел ее в виде доклада в каком-то петербургском обществе — не религиозно-философском ли? Заседания происходили в чьем-то особняке, и однажды туда явился известный авантюрист, корнет Савин, поставил на лестничной площадке столик, собрал входную плату, а потом выступил в прениях и рассказал о русском черте, который отличается от прочих дьяволов хитростью, практической сметкой и остроумием... В черновиках «Египетской марки» сохранились насмешки над Парноком, который собирался прочесть доклад в... салоне мадам Переплетник... Это явный намек на скрябинский доклад» (29, с. 163–164). В упомянутом тексте черновиков читаем: «Визитка погибла бесславно, за недоплаченные пять рублей, а не в ней ли Парнок накануне падения монархии прочел свою речь «Теософия как мировое зло» в особняке Турчанинова и обедал по приглашению тайного католика Волконского в кабинете у Донона с татарами и бразильским атташе...» (см. в наст. изд.). Время чтения доклада в этом черновике — «накануне падения монархии» — совпадает с нашей датировкой статьи. Был знаком М. с названным в черновике С. М. Волконским (см. К-1990, с. 257). Под фамилией «Турчанинов» в черновике выведен Александр Николаевич Брянчанинов (1871–1960), общественный и культурный деятель, издатель нескольких газет и журналов, а с 1915 г. — председатель Петроградского Скрябинского общества. В его доме (Б. Монетная, 11), по отчетам в прессе, проходили заседания Скрябинского общества. Вполне вероятно, что М. был с ним знаком: в июне 1916 г., когда поэт жил в Коктебеле, А. Н. Брянчанинов приезжал туда к М. Волошину «для разговоров о Скрябине и о литературном наследии» (письмо М. Волошина к М. С. Цетлиной от 7 июня 1916 г., см.: Книги и рукописи в собрании М. С. Лесмана. М., 1989. С. 364).

...солнце — сердце умирающего. Символы «солнца» и «сердца» здесь восходят к словам Одоевского из некролога на смерть Пушкина: «Солнце нашей поэзии закатилось! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в середине своего великого поприща! Более говорить о сем не в силах, да и не нужно: всякое русское сердце знает всю цену этой невозвратимой потери и всякое русское сердце будет растерзано» (Рус. инвалид. 1837. 30 янв. [Лит. прибавления]); проецируются также на символистскую традицию, ср., напр., у Блока: «Но бредет за дальним полюсом / Солнце сердца моего...» («Настигнутый метелью...», 1907).

...телеологической причиной. Телеология — идеалистическое учение; постулирует особый вид причинности: целевой, отвечающий на вопрос — ради какой цели совершается тот или иной природный процесс; выдвигает принцип «конечных причин», согласно которому идеально постулируемая цель, конечный результат, оказывает объективное воздействие на ход процесса; противостоит детерминизму.

Мраморный Исакий... так и не дождался солнечного тела поэта. Пригласительные билеты на отпевание Пушкина в Исаакиевский собор были напечатаны и разосланы, однако власти, опасаясь стечения народа и беспорядков, накануне ночью перевезли тело поэта в Конюшенную церковь, где наутро и состоялось отпевание. Мотив несбывшегося отпевания Пушкина в Исаакиевском соборе приобретает у М. черты высокого художественного мифа в ст-нии «Люблю под сводами седыя тишины...» (1921); 11 февраля 1921 г. по случаю годовщины смерти в Исаакиевском соборе по инициативе М. отслужили панихиду по Пушкину (Оношкович-Яцына А. И. Дневник // Минувшее. 1993. Т. 13. С. 402).

...образ ночного Солнца, образ поздней греческой трагедии, созданный Еврипидом, видение несчастной Федры. Образы «Федры-ночи» и «черного солнца» впервые возникают в ст-нии «— Как этих покрывал и этого убора...» (1915). Интерпретации их посвящена обширная литература, см. сводку данных: 46, с. 83 и след.; Рус. литература 1991. № 1. С. 74–75. См также исследование: Сошкин Е. П. Черное солнце, украденный город // TSQ. 2013. № 45. С. 94–134.

Время может идти обратно... свидетельствует об этом. Вероятно, в этом суждении сказались некоторые моменты общей теории относительности А. Эйнштейна (1916), в частности явления «замедления времени», относительности «момента времени». Христианство, напротив, считает себя непрерывно воплощающимся в потоке необратимого исторического времени. Теософия Е. П. Блаватской получила распространение в России в начале века (проводником ее служил, в частности, петербургский журнал «Вестник теософии»). В 1916 г. теософы всего мира отмечали 25-летие со дня ее кончины — «День Белого Лотоса». Одно из названий этого течения теософии — «будизм» (с одним «д»). В. Соловьев писал: «В «теософии» г-жи Блаватской и К° мы видим шарлатанскую попытку приспособить настоящий азиатский буддизм к мистическим и метафизическим потребностям полуобразованного европейского общества, не удовлетворяемого по тем или другим причинам своими собственными религиозными учреждениями и учениями» (Соловьев В. Собр. соч. 2-е изд. СПб., б. г. Т. 6. С. 397). С. Булгаков писал, что теософия «под маской религиозного эсперанто» ведет пропаганду буддизма и индуизма на европейской почве, пользуясь обходной тактикой ассимиляции и нейтрализации христианства (Булгаков С. Свет Невечерний: Созерцания и умозрения. М., 1917. С. 59). Об увлеченности Скрябина теософией и буддизмом было хорошо известно.

«Миров много... бог царит над богом!». Вероятно, кавычки здесь (и в следующей фразе) используются для обозначения «чужой речи» и не означают цитату в собственном смысле слова. Передается буддийское представление о том, что над «вспомогательными» божествами возносятся в более высоких сферах божества более значительные — будды; и так далее, «вплоть до класса высочайших богов, которые только незначительным остатком земного отделены от Нирваны, “богов тех сфер, где нет ни представлений, ни отсутствия представлений”» (Ольденберг Г. Будда, его жизнь, учение и община. М., 1905. С. 334).

«...у тебя много душ и много жизней!». Передается один из основных постулатов теософской доктрины — заимствованное из буддизма учение о перевоплощении, несовместимое с основным догматом христианства об искуплении (см. «солнце искупления» в статье). «Этим учением теософия решительно и бесповоротно разрушает основной догмат христианства об искуплении: искупление, искупительная жертва Сына Божия совершенно излишня, коль скоро признается перевоплощение» (Лященко Г. И., священник. Что такое теософия и куда она ведет? Киев, 1912. С. 34).

новый Орфей. Имеется в виду Скрябин. Скрябина уподоблял Орфею Вяч. Иванов в статье 1915 г. «Национальное и вселенское в творчестве Скрябина».

...эллинистической природы русского духа. Это суждение восходит к известным историческим фактам — восприятию Россией религии и образованности от Византии. Ср.: «Нет в Европе другой культуры, кроме эллинской... чужими ей по крови и языку германством и славянством никогда не могла она овладеть до полного себе уподобления... хотя и наложила на варваров все свои формы (славянству передала даже формы словесные)» (12, с. 233). Ср. суждения об «эллинистической природе русского языка» в статье «О природе слова».

Хилиазм. Здесь — ожидание «конца времен».

...искупления. Искупление — основной догмат христианской Церкви, согласно которому крестная смерть безгрешного Иисуса Христа искупила первородный грех, лежавший на человечестве после грехопадения первочеловека Адама.

«подражание Христу». М. развивает оригинальную концепцию христианского искусства, переосмысливая идею средневекового трактата «О подражании Христу» (XV в.), авторство которого приписывается Фоме Кемпийскому. Оценивая вклад статьи в эстетику, Н. А. Струве отметил, что «никогда еще ни один поэт не давал такого смелого христоцентрического определения» (Струве Н. О. Мандельштам. Лондон, 1988. С. 137). На мотив «игры с нами Божества», возможно, оказала влияние так называемая «теория игры» Ф. Шиллера, ср. также «Все причащаются, играют и поют...» в ст-нии «Вот дароносица, как солнце золотое...» (1915).

...«искусство ради искусства». Определение, впервые данное французским философом В. Кузеном; упорно защищалось Т. Готье, Ш. Бодлером, Т. де Банвилем. В России среди ее сторонников был И. Анненский, который в статье «Бальмонт-лирик» писал: «Громадные успехи, сделанные искусством в расширении области прекрасного, следует... отнести... на счет его эмансипации от внешних требований во имя бесстрашия и правды самоанализа» (4, с. 111).

Благодать — божественная сила, даруемая от Бога человеку для спасения (главным образом, через таинство Евхаристии).

Эллины боялись флейты и фригийского лада... Суждение восходит к «Государству» Платона и «Политике» Аристотеля. Возражая Сократу, Аристотель писал: «Ведь фригийский лад в ряду других занимает такое же место, какое флейта — среди музыкальных инструментов: тот и другая имеют оргиастический, страстный характер. Доказательством этого служит поэзия: для выражения вакхического экстаза и тому подобных состояний возбуждения из всех инструментов преимущественно нужна флейта, а среди ладов такая поэзия для соответствующего выражения прибегает к фригийскому ладу» (Аристотель. «Политика», VIII, 1432 в, 1–8; в книге: Аристотель. Соч.: В 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 643). Слова о «новых струнах кифары», вероятно, также восходят к мнению Аристотеля о нежелательности, наряду с флейтой, и кифары для целей воспитания юношества (Там же. С. 639). Следует отметить, что 7 сентября 1916 г. М. сдал экзамен по древней философии.

...каждую новую струну кифары Терпандру приходилось отвоевывать с великим трудом. Терпандр — греч. поэт (VII в. до н. э.), усовершенствовавший лиру, к четырем струнам которой он, по преданию, прибавил еще три.

...гражданской гармонии — эвномии. Эвномия — благоустройство; так называлась прославленная элегия Тиртея, сведения о которой приводят Аристотель и Павсаний.

Разрыв Скрябина с голосом... знаменует утрату христианского ощущения личности... По мнению М. К. Михайлова, Скрябин как бы противопоставлял фортепиано всему оркестру; с партией фортепиано композитор связывал представление о единичной человеческой личности (микрокосме) в его отношении к миру, вселенной (макрокосму), выразителем которого был у Скрябина оркестр (Михайлов М. Александр Николаевич Скрябин (1872–1915). Л., 1984. С. 79). Участие хора в «Прометее» довольно условно: он появляется лишь в конце произведения и поет без текста на различные гласные звуки (Там же. С. 94). По «Шуму времени», М. был на первом исполнении «Прометея» в Петербурге; впечатления от концерта обсуждались на «Башне» Вяч. Иванова 14 марта 1911 г., где в этот день Мандельштам познакомился с Ахматовой (Кац Б., Тименчик Р. Анна Ахматова и музыка. Л., 1989. С. 52). Источником религиозно-философской интерпретации музыкальных явлений для М. были, вероятно, воззрения С. П. Каблукова. См. также: Попов К., священник. Почему христианская Православная Церковь в противоположность Католической и Протестантской в своем Богослужении не допускает Музыки, а ограничивается одним пением? Саратов, 1910. Ср.: «“мусикия — от диавола есть, и церковное пение несть от мусикии” — рассуждал русский человек» (Преображенский А. «Латинская ересь» в русском церковном пении XVII в. // Орфей. Пб., 1922. Кн. 1. С. 193).

Эта радость Бетховена... Предшествующая версия: Христианская, я определил бы даже точнее — кафолическая звучность Бетховена.

«белой славы торжество» — цитата из ст-ния «Ода Бетховену» (1914).

Насколько мелос... настолько гармония характерна для сложного послехристианского ощущения «я». Мелос в ранней античности — синкретическое искусство: музыка, поэзия и танцевальное искусство в нераздельной взаимосвязи. Платон ввел гармонию в определение мелоса («слово, гармония и ритм»), но содержание этого понятия существенно иное, чем в полифонической музыке. Современное учение о гармонии выделяет в своей истории два момента: появление в христианской церковной музыке Европы полифонии (IX в.), постепенно вытеснившей античную гомофонию, и создание контрапункта (полифонического письма) ок. 1300 г. Гармония и мелодия в новой музыке находятся в состоянии сложного взаимодействия, которое можно уподобить состоянию «борьбы», и в теории подчас описываются с помощью условно-образных понятий, связанных с применением к музыке пространственных представлений — соответственно вертикали и горизонтали. Горизонталь — мелодическая линия — совпадает с вектором времени, гармоническая составляющая изучается на вертикали, образуя как бы объем мелодической линии, и определяется как «срез» (ср. «разрез» ниже в тексте статьи) по отношению к гармонии, что полностью соответствует логике представлений М.

Православная мистика энергично отвергает бесконечность во времени... Учение христианства предполагает «конец времени» после второго пришествия Иисуса Христа. М., уподобляя взаимоотношения времени и вечности — мелодии и гармонии, переносит понятие вечности на вертикальную составляющую (см. предшествующее примечание).

...утверждая вечность как сердцевину времени: христианская вечность — это кантовская категория, рассеченная мечом серафима. Предшествующая версия: утверждая вечность как время, рассеченное мечом серафима.

...мусикийские камыши — сухие и звонкие. Мы требуем хора, нам наскучил ропот мыслящего тростника... Во фразе отразились образы ст-ния Тютчева «Певучесть есть в морских волнах...», в котором «мыслящий тростник» (образ, восходящий к «Мыслям» Б. Паскаля) — человек, человечество. В словах «мы требуем хора» подразумевается эстетическая теория Вяч. Иванова (см., напр., раздел «Миф, хор и теургия» в его статье 1908 г. «Две стихии в современном символизме») в ее влиянии на «Предварительное действо» — новаторский замысел Скрябина, в котором предусмотрено участие грандиозного хора и солиста.

...миф о забытом христианстве. Подразумевается следующая мысль Вяч. Иванова: «Так делает нас наше смешливое отчаяние поздними эпигонами языческого упадка. Причина недуга — наше забвение христианства. Человечество забыло то, что в христианстве уже раскрылось, и не только не угадывает того, что еще не раскрыто в нем, но давно уже и прежде понятого в нем не понимает» (12, с. 420).

...муза припоминания. Предшествующая версия: муза забвения.

Христианский мир. Предшествующая версия: Европа.

Семя смерти... приняла земля Эллады. Речь идет об усвоении христианства грекоязычным миром.

СС 2. Т. 3. Печ. по автографу (АМ).

«Альманах Муз» вышел не позднее 9 октября 1916 г. (Летопись 2019. С. 111). Рецензия М. датируется соответственно: октябрь 1916 — не позднее февраля 1917 г. О подготовке издания см.: Лит. наследство. 1982. Т. 93, кн. 3. С. 460. М. поместил в альманахе 3 стихотворения.

Очень немного им нужно. В автографе: ей нужно. Исправление внесено по необходимости согласования со словом «критики».

Поэт достиг... перстами. Предшествовал зачеркнутый текст: Поэт до такой степени у себя дома в собственных образах, что ленится творить и произносит совсем не магические заклинания: (следует цитата. — А. М.).

Но грустны... Весны — из ст-ния Вяч. Иванова «Весна».

В строфы виденье навек вплетено — из ст-ния В. Брюсова «На закатном поле».

Березы... свою — из ст-ния В. Брюсова «Город сестер любви. Видение».

...и по справедливости... молодежи. Предшествовал зачеркнутый текст: находится сейчас в почетном архиве вместе с «Ваалом» Надсона.

Наверно, так же холодны... серафимы — из ст-ния М. Кузмина «Среди ночных и долгих бдений...».

И в Библии... заложен на Песне Песней... — из ст-ния А. Ахматовой «Под крышей промерзшей пустого жилья...».

Однако стихи альманаха... Ахматовой. Предшествовал зачеркнутый текст: Отметим, как властительно, по-тютчевски, звучит начало третьего стихотворения:

— что довольно необычно для автора, охотно заостряющего свои стихи эпиграмматическими окончаниями. Почти во всех стихах Ахматовой звучит забота о своем голосе.

«смиренная, одетая убого, но видом величавая жена» — из ст-ния Пушкина «В начале жизни школу помню я...».

Пути творчества. Харьков, 1920. № 6/7. Написано в качестве служебного доклада во второй половине 1918 г., когда М. заведовал подотделом эстетического воспитания в отделе реформы школы Наркомпроса в Москве. На заседании секции эстетического развития 3 дек. 1918 г. ему было поручено редактирование сборника «Ритм» и написание статьи для этого сборника (15а, с. 356). Со слов М. его жена писала о времени его работы в Наркомпросе: «Спасал институт Далькроза и церковный хор (А. Д. Кастальского. — А. М.)» (28, с. 174). Обе задачи оказались выполненными: в 1918 г. на базе частных курсов был образован Московский институт ритма (позднее — Государственный институт ритмического воспитания), Синодальный хор был преобразован в Московскую народную хоровую академию.

...мы видим перед собой воспитателей-ритмистов... Впоследствии преподавателями Московского института ритма были С. М. Волконский и Вяч. Иванов, близко известные М.

...как огненный язык. Уподобление основано на новозаветном образе «огненных языков», «почивших» на апостолах (Деян. 2:3).

...«Реформой Школы» первого гуманистического ренессанса. Речь идет о переходе от схоластики и средневекового образования к светской школе. Центральной в этот период считается деятельность Гварино Веронезе (1374–1460), основавшего школу-пансион в Ферраре. Реформа изменила всю систему образования в Европе и продержалась до XIX в., после чего последовало упрощение школы (справка Л. Г. Степановой).

...антифилологический характер нашей эпохи... филологическое предательство... Мотивы соотносятся с образами «врагов слова» и «современного... государства, отрицающего слово» в статье «Слово и культура».

...благодаря моде Хеллерау. В Хелерау (близ Дрездена) находился Институт музыки и ритма, которым руководил Эмиль Жак-Далькроз (1865–1950), здесь получили образование многие русские ритмисты.

Что общего между государством и женщинами и детьми, исполняющими ритмические упражнения... Навык ритмического воспитания остается. Он неискореним, он присутствует и в мирной обстановке гражданского очага, и в военной буре, он всюду, где человеческое усилие побеждает сопротивление, он всюду, где нужны победители. М. основывается на работах ученика Жака-Далькроза, С. М. Волконского, пропагандировавших «ритмическое воспитание» как универсальное средство связи между искусством и жизнью, см., например, его статьи «Человек и ритм» (Аполлон. 1911. № 6) и «Ритм в сценических искусствах» (Аполлон. 1912. № 3/4). Во время работы в Наркомпросе М. предлагал переиздать книгу Волконского «Выразительный человек» (15а, с. 346).

Дракон. Пг., 1921. Вып. 1. Перепечатано: Искусство. Батум, 1921. 20 июня. В НР и ОП с подцензурной переработкой; исправлены опечатки журнального текста. Статья писалась осенью — зимой 1920 г. («Дракон» вышел не позднее 18 февр. 1921 г. — Летопись 2019. С. 178). Печ. по тексту журнала с поправками по ОП.

По поводу статьи Д. П. Святополк-Мирский писал (1922): «Мандельштам не радуется гибели Культуры, но видит в грядущем для нее мученичестве залог ее очищения и укрепления... Мандельштам — один из лучших представителей новой Культуры Вечности» (44, с. 79).

Трава на петербургских улицах. Проросшую сквозь торцы траву (вследствие запущенности городского хозяйства) жители Петербурга могли видеть с лета 1918 г.

Не понимал он... в сети — из поэмы Пушкина «Цыганы» (рассказ Старика об Овидии).

Cum subit illius... gutta meis. Цитируется начало третьей элегии (ст. 1–4) первой книги «Скорбных элегий» Овидия. В переводе С. В. Шервинского:

...отделение церкви-культуры от государства. Реализацией «отделения культуры от государства» могло казаться основание в 1919 г. «Домов искусств» в Петрограде и Москве. М. вернулся в Петроград из Крыма через Закавказье незадолго до писания статьи. Вопрос обсуждался в печати, см.: Сабанеев Л. Отделение искусства от государства // Знамя. М., 1920. № 1 (3).

...разделением ныне людей на друзей и врагов слова. Образ соотнесен с «современным... государством, отрицающем слово» (ниже в тексте), мотивами «антифилологического характера нашей эпохи» и «филологического предательства» в статье «Государство и ритм».

...что Давид снял жатву Робеспьера. Имеется в виду Жак Луи Давид (1748–1825) — франц. художник. Член Конвента, голосовал за казнь короля; друг Робеспьера, после термидорианского переворота был заключен в тюрьму. Позднее — привилегированный художник Наполеона Бонапарта. Ср.: «В этих прямолинейных и донельзя упрощенных зарисовках революции есть нечто общее с картинами художника Давида: в них театральный гнев лже-историка и желчь и боль почти современника...» (предисловие к книге Гюго «Девяносто третий год» в наст. изд.).

Ad claras Asiae volemus urbes — из ст-ния Катулла XLVI, ст. 6. В переводе С. В. Шервинского: «К знаменитым летим азийским градам».

Словно темную воду... была — из ст-ния «Сестры — тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы...» (1920).

Супрематизм — абстрактное (беспредметное) искусство; согласно определению основателя течения, К. Малевича, — высшая ступень развития искусства на пути освобождения от всего внехудожественного, на пути предельного выявления беспредметного как сущности любого искусства.

«Charogne» (франц.) — «Падаль», ст-ние Ш. Бодлера.

martyre (франц.) — мученица, с аллюзией на название ст-ния Ш. Бодлера «Une Martyre»; здесь: мученик.

Время хочет пожрать государство. Вероятно, М. имел в виду постулат классического марксизма об отмирании государства, актуализированный работой Ленина «Государство и революция» (издана в 1918).

...угроза, нацарапанная Державиным на грифельной доске. Подразумевается последнее ст-ние Державина — «Река времен в своем стремленьи...». Его мотивы варьируются в «Грифельной оде» (1923), см. примечания в т. 1.

Прославим роковое бремя... идет — цитата из ст-ния «Гимн» («Прославим, братья, сумерки свободы...») (1918).

Слово — Психея. Живое слово не обозначает предметы, а свободно выбирает, как бы для жилья, ту или иную предметную значимость, вещность, милое тело. И вокруг вещи слово блуждает свободно, как душа вокруг брошенного, но не забытого тела. Общие мотивы — в ст-нии «Когда Психея-жизнь спускается к теням...» (1920), см. особенно «Другие редакции» в т. 1.

Prends l’eloquence et tords lui son cou! (франц.) — «Возьми красноречие и сверни ему шею!», — цитата из ст-ния П. Верлена «Art poétique».

И сладок нам лишь узнаванья миг! — Из ст-ния «Tristia» (1918).

В глоссолалии самое поразительное... говорит. Глоссолалия — внезапное появление способности говорить на других языках; подразумевается новозаветный текст — Деян. 2:1–14.

...по-халдейски. Халдеи — кочевые племена, в VII в. до н. э. завоевавшие Вавилон и основавшие обширное государство. Упоминаются в Ветхом завете.

Ecoutez la chanson grise... (франц.) — «Послушайте простую песенку...» — контаминированная цитата: строк стихотворений П. Верлена «Ecoutez la chanson bien douce» («Послушайте нежную песенку») и «Art poétique» («Rien de plus cher que la chanson grise» — «Нет ничего дороже простой песенки»).

Пушкинская цевница. Подразумевается «цевница» из ст-ния Пушкина «Муза».

Говорят, что причина революции — голод в междупланетных пространствах. Считается, что этот образ (ср. также образ «пшеницы сытого эфира» в ст-нии «А небо будущим беременно...», 1923) отражает влияние учения Г. Гурджиева, в частности о «космическом конфликте» между Месяцем (Луной) и органической жизнью на земле (46, с. 18, 36).

Советский юг. Ростов н/Д, 1922. 21 янв., с редакционным примечанием: Будучи не согласной со многими взглядами автора, редакция тем не менее дает место этой статье, как характерному выражению миропонимания одного из сменовеховцев. Перепечатано: Батумский час. 1922. 11 февр. Печ. по тексту первой публ. Датируется январем 1921 г.

В блестящее время парижских, брюссельских, нижегородских и прочих всемирных выставок. Названные выставки проводились соответственно в 1878–1900, 1910 гг.

«даже минерал произносит несколько слов» — из романа Достоевского «Бесы», в изложении. Речь идет о юношеской поэме Степана Трофимовича Верховенского, написанной «в духе второй части “Фауста”», здесь: «пропел о чем-то один минерал, то есть предмет уже вовсе неодушевленный» (гл. 1, I; установлено О. Роненом).

Белый неожиданно оказался дамой... теософией. О теософии (в связи с увлечением А. Белого антропософией) см. также в рецензии на книгу «Записки чудака» в т. 3 наст. изд.

Голенищев-Кутузов Арсений Аркадьевич (1848–1913) — поэт. На его стихи писали романсы С. Рахманинов, Ц. Кюи, А. Аренский.

Эллис (Кобылинский) Лев Львович (1879–1947) — поэт и теоретик символизма.

...кусочков, вражды противоречий. Так в тексте газеты; возможно, текст в этом месте искажен.

— Мы помним всё... И Кельна мощные громады... — цитата (неточная) из поэмы А. Блока «Скифы».

...в просвещении стать с веком наравне. — Из ст-ния Пушкина «Чаадаеву».

...в семидесятые годы Некрасова, когда в трактирах ужинали юбиляры... Данный пассаж основан на поэме Некрасова «Современники», где, к примеру: «У Дюсо (трактир. — А. М.) готовят славно юбилейные столы».

...а на театре пела Гарциа. Гарциа — Полина Виардо-Гарциа (Гарсиа, 1821–1910). Гастролировала в России ряд лет с 1843 г. Другие члены семьи певцов Гарциа в России не гастролировали, в тексте первой публ. опечатка — «пел» вм. «пела» (исправление внесено нами). Упоминается у Некрасова в поэме «Говорун»:

...старой европейской культурой, поскольку она стала музыкой. Определение основывается на концепции А. Блока, развернутой им в «Крушении гуманизма»: «Четыре столетия подряд — с половины XIV до половины XVIII века — образованное общество средней Европы развивалось под знаком этого движения; в его потоке наука была неразрывно связана с искусством, и человек был верен духу музыки. Этим духом были проникнуты как великие научные открытия и политические течения, так и отдельные личности того времени» (главка 1).

«Концерта» в Palazzo Pitti Джорджоне. Ныне эта картина атрибутируется Тициану. Упоминается также в «Египетской марке».

Сердцу обида куклы Обиды своей жалчей — из ст-ния И. Анненского «То было на Валлен-Коски...».

Советский юг. Ростов н/Д, 1922. 22 янв. Прижизненная машинопись (АМ, текст неполный). Печ. по тексту газеты. Статья писалась в начале января 1922 г.

столпник-ангел — образ ст-ния «Императорский виссон...» (1915).

...только профессору Тарле поранило голову саблей. Здесь неточность, профессор Е. В. Тарле был ранен шашкой во время разгона митинга у Технологического института 17 октября 1905 г.

...масс, когда... В этом месте текст газеты дефектен, в машинописи отсутствует. Сохраняем традиционную конъектуру (слово «когда»).

...хитрый мужичонка... спасать. Речь идет о Григории Распутине.

...и пустырями поднялся... В этом месте текст газеты дефектен, в машинописи отсутствует. Сохраняем традиционную конъектуру (слово «поднялся»).

О природе слова. [Харьков]: Истоки, 1922 (далее — ОПС).

Обоснование выбора текста. Статья была написана в Харькове в феврале 1922 г. В город поэт попал на пути из Закавказья в Киев (через Новороссийск и Ростов-на-Дону). Появление его в Харькове можно датировать относительно точно — 5–6 февраля. 7 февр. он «неожиданно для всех <появился> на одном литературном вечере, экспромтом произнес речь о Блоке» (письмо Л. Ландсберга к М. Волошину 3 марта 1922 г., см.: 32а, с. 138–139), а уже 12 февр. газета «Коммунист» анонсировала его вечер с докладом «об акмеизме», темы которого — «пути русской литературы», «Бергсон, Розанов, Белый» (совпадающие со статьей) — отметил в цитированном выше письме корреспондент Волошина. Следовательно, в промежутке между этими двумя датами (7 и 12 февр.) и началась работа над статьей. Согласно следующему письму Ландсберга (от 29 апр. 1922 г.), статья была сдана поэтом редактору журнала «Грядущий мир» и заверстана (а значит, прошла редактуру), однако была снята при просмотре верстки секретарем ЦК КПУ Д. З. Мануильским; верстка (набор) группой молодых людей была передана в частное издательство «Истоки». Н. Мандельштам, в своей «Второй книге» описавшая харьковский эпизод этой поездки и сообщившая о том, что «эпиграф к статье (из стихотворения Н. Гумилева «Слово». — А. М.) прибавили харьковские издатели» (30, с. 66–67), никаких сведений об издательских перипетиях не приводит, поскольку ее и мужа в это время в Харькове уже не было. Книга вышла из печати не позднее 6 мая (Летопись 2019. С. 202).

Это издание по объему текста является наиболее полным (в следующих публикациях в нем были сделаны купюры), однако в значительной мере несовершенным. В отличие от статей 1910-х гг., стилистически выверенных безупречно, текст ОПС чрезвычайно «сырой», а в некоторых местах и с утратой связного смысла, что было следствием спешной работы, вынуждавшейся непродолжительностью пребывания М. в Харькове и необходимостью сдать работу еще до отъезда из города. Неисправности текста были в значительной мере устранены при подготовке ОП (см. ниже). Во второй раз статья была помещена (с большой купюрой — от слов «Задачу построения такой поэтики» до конца текста, из которых был оставлен лишь фрагмент: «Литературные школы... без всяких идей», которым и заканчивался текст) в берлинской газете «Накануне» (Накануне: Лит. прил. Берлин, 1923. 10 июня. № 56) под загл. «О внутреннем эллинизме в русской литературе» (далее — ОВЭ).

Анализ текста ОВЭ показывает, что он — более ранний, чем ОПС. Аргументов для такого заключения два. Будучи идентичен с ОПС почти на всем протяжении (не принимаем во внимание купюры), текст содержит и такие стилистические погрешности, которые в ОПС уже были устранены (примеры: «Если русская литература одна и та же литература» при «Если русская литература всегда одна и та же» (ОПС), «Для того же, чтобы спасти принцип» при «Чтобы спасти принцип» (ОПС), «как бы сделать то дело, которое они хотят сделать» при «как выполнить свое жизненное дело» (ОПС) и некоторые другие). В то же время в ОВЭ имеются правильные чтения слов, искаженных при подготовке ОПС (см. примечания). Приведенные данные и позволяют утверждать, что текст-источник ОВЭ предшествовал ОПС, а не наоборот. При этом в ОВЭ имеется несколько существенных в смысловом отношении мест, в ОПС отсутствующих, а значит, исключенных в процессе подготовки (не ясно, автором или редактором и в силу каких причин; отдельные исправления могли быть сделаны с учетом требований цензуры). Название во второй публикации совпадает с одним из тезисов доклада М., напечатанных в газете (см. выше), и тем самым согласуется с нашим выводом.

Исходя из сказанного и зная повседневный обиход поэта, можно выстроить следующие предположения. Воспользовавшись тем, что издание ОПС было малотиражным и, следовательно, малоизвестным, М. дал в «Накануне» сохранившуюся у него невыправленную подкопирочную машинопись текста-источника ОПС (ср. описанный в воспоминаниях Э. Л. Миндлина, сотрудника «Накануне», случай с попыткой М. дать в газету стихотворение, уже бывшее в печати: 33, с. 101); о том, что текст ОПС был дан поэтом в виде машинописи, нам сообщил в 1976 г. А. М. Лейтес (1899–1976), в то время председатель Всеукраинского ЛИТО, — он и передал статью редактору журнала «Грядущий мир» В. С. Рожицыну.

Следующий этап работы над текстом относится к 1927 г., когда поэт собирал книгу «О поэзии». Он отражен в НР и ОП.

НР представляет собой машинописную копию ОПС, но с уже сделанными в двух местах купюрами (при дальнейшей работе объем купюр расширен). В ОП по сравнению с ОПС сделаны следующие купюры: «Задачи построения... в новом органическом понимании», «Подъемная сила акмеизма... своими органами», «Акмеизм не только... “мужа”», «Но я вижу... вещественного мира». Правка нанесена преимущественно рукой Н. М., в некоторых местах — рукой поэта, а отдельные исправления — рукой третьего лица, которого условно назовем «редактором». В НР внесено 2/3 общего объема правки, 1/3 — в не дошедших до нас корректурах (сохранившиеся корректурные гранки статьи в ИРЛИ, ф. 172 — без правки), что устанавливается при сличении с текстом ОП. По характеру правки можно выделить: 1) купюры, сделанные по соображениям житейской тактики (история возникновения акмеизма и содержание его «программы») или учитывающие требования цензуры — полностью устранены слова «церковь», «Бог» (один из примеров: вместо «в поэзии, в мистике, в политике, в богословии» (ОПС) в ОП напечатано: «в поэзии, в хозяйстве, в политике и т. д.»). К той же группе можно присоединить исправления, внесенные соответственно новой литературной ситуации, — изменение времени глаголов, причастий с настоящего на прошедшее и наклонения с изъявительного на сослагательное; 2) правку пунктуации (не всюду последовательную); 3) исправление опечаток (любым на любимой и некоторые другие), ошибок (Журдень вм. Жорж Данден), смысловых и стилистических погрешностей (надолго вм. на долгое время, речи вм. языка, целостности вм. целости, деятельное познание вм. познавательная деятельность и др.); внесение стилистически улучшающих текст поправок (пошатнулось вм. заколебалось); сюда же относим поправку, уточнившую место придаточного предложения «вне всякой заботы о стиле»; 4) вставки (стих о Евлалии, цитата из Гете и некоторые другие).

В то же время в НР и в ОП, сравнительно с ОПС, возникли новые опечатки, не замеченные при редактуре (немедленно вм. правильного надменно, погружает нас вм. правильного погружается; движения вм. правильного сближения).

Известен экземпляр ОПС, подаренный автором С. Б. Рудакову в 1936 г. с записью автора: «Последние девять строк написаны не мной, а чужой рукой. О. М.» (СХ, ГМ Амстердама). Это сообщение мы считаем, исходя из анализа текста, не соответствующим действительности — возможно, автор придал ему метафорический смысл.

В наст. изд. текст приводится по ОПС как соответствующий взглядам поэта в культурной, литературной и политической ситуации времени его создания, с учетом правки в ОП (соответственно указанным выше в пунктах 3 и 4). В нескольких местах он дополнен по тексту ОВЭ (все дополнения указаны в примечаниях).

Симеон Полоцкий (1629–1680) — выдающийся общественный и церковный деятель, проповедник, писатель. Считается основоположником поэтического и драматического жанров в рус. литературе. Перевел стихами Псалтырь. В драмах и виршах пользовался силлабическим стихом.

...каков существенный ее принцип... Местоимение «ее» замещает не слово «литература» (как предшествующее «ее»), а слово «непрерывность» — ниже в тексте говорится о «принципе непрерывности».

...изменению количества колебательных волн... промежуток времени. В ОПС было плеонастическое: «количества содержания... волн... приходящихся на известный промежуток времени». Необходимость исправления подчеркнутого нами места в НР определена правильно, однако по недосмотру удалены оба слова, что привело к утрате смысла. Сохраняем слово «количество» по ОПС.

Бергсон. Имеются сведения о том, что М. читал Бергсона и «помнил его наизусть» в юношеские годы (14, с. 84). Исследователи указывали на отдельные заимствования из работ Бергсона у М. (60; 7, с. 403–409).

...чей глубоко иудаистический ум одержим настойчивой потребностью практического монотеизма. Замечание о «глубоко иудаистическом уме» Бергсона корреспондирует с оценкой Н. А. Бердяева: «Философия Бергсона — тончайшая паутина, напоминающая мышление Зиммеля и изобличающая в нем еврейский склад ума» (Бердяев Н. Смысл творчества // Бердяев Н. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989. С. 540). Считается вероятным, что Бергсон, наряду с другими источниками, опирался на мистическое учение хасидов (Блауберг И. Анри Бергсон и философия длительности // Бергсон А. Собр. соч.: В 4 т. М., 1992. Т. 1. С. 40).

...образуют как бы веер, створки которого можно развернуть во времени. Подобный образ находим в ст-нии «Еще далеко асфоделей...» (1916): «И раскрывается с шуршаньем / Печальный веер прошлых лет».

Таким образом, связанные между собой явления образуют как бы веер... поддается умопостигаемому свертыванию. Дж. Харрис, систематически исследовавшая основной труд Бергсона «Творческая эволюция», в том числе в связи с этим образом в «О природе слова», пришла к выводу, что М. «неверно интерпретировал» Бергсона (59, с. 116). Н. М. пыталась обнаружить источник обсуждаемого образа в круге своих знакомых-филологов; о безуспешности этих попыток свидетельствует одно из ее писем к Л. Я. Гинзбург, в котором упоминается «бергсоновский веер времени, который нагло выдумал Оська в своих статьях» (Звезда. 1998. № 10. С. 135).

...от дурной бесконечности... теории прогресса. Опосредованный источник этих воззрений, вероятно, — статья С. Булгакова «Основные проблемы теории прогресса» (сб. «Проблемы идеализма», 1903), автор которой раскрыл существо определяемой им «религии прогресса» и «его божество» — «Человечество», субъект «бесконечного прогресса». «Дурная бесконечность» — определение Гегеля (в «Иенской логике»).

...старта. Правильно: финиша. В этом месте, по-видимому, у автора отразились зрительные впечатления о бегах на ипподроме, где место старта нередко совпадает с местом финиша.

...звериное чутье и физиологическая интуиция «Войны и мира»... прозрачность формы, «кларизм» «Детства» и «Отрочества»? В этих фразах варьируются мотивы декларации акмеизма — статьи «Наследие символизма и акмеизм» Н. Гумилева («мы немного лесные звери») и более ранней статьи (1910) М. Кузмина «О прекрасной ясности» (определение «кларизм»).

Buona pulcella fut Eulalia, bel auret corps, bellezour anima (ст.-франц.) — «Хорошая девушка была Евлалия, красивая телом, прекрасная душою» (перевод Л. Г. Степановой), — цитата из «Кантилены о св. Евлалии» (ок. 880 г.). В ОП цитата с неточностями, исправлено по изданию: Шишмарев В. Ф. Книга для чтения по истории французского языка IX–XV вв. М.; Л. 1955. С. 22. «Французский памятник имитирует латинскую литургическую секвенцию, существовавшую уже в IX в. Она написана в 80-х годах этого столетия на основе гимна Пруденция (IV в.) и мартирологии Беды Достопочтенного. Евлалия из Мериды — христианская мученица конца III — начала IV в.; замучена при Максимиане (286–305 гг.)» (Там же. С. 22).

Русский язык — язык эллинистический... русский язык стал именно звучащей и говорящей плотью. Ср. в статье «Скрябин и христианство»: «Скрябин — следующая после Пушкина ступень русского эллинства, дальнейшее закономерное раскрытие эллинистической природы русского духа».

...стихией русской речи, не вмещающейся. Принято чтение ОП (с заменой времени глагола с прошедшего на настоящее). В ОПС было: «стихией русского языка, не вмещающегося».

Как сердцу... понять тебя? — Из ст-ния Тютчева «Silentium!».

Чаадаев... неисторическому кругу культурных явлений. Имеется в виду «Письмо первое» «Философических писем» Чаадаева. В связи с этим письмом см. статью «Петр Чаадаев» и примечания к ней.

Язык — наша телеология. Фраза восстановлена по ОВЭ.

...за сохранение нашей связи со словом, за нашу... Слова «нашей», «нашу» восстановлены по ОВЭ.

«У церковных стен». Речь идет об издании: Розанов В. Около церковных стен: В 2 т. СПб., 1906.

...всю жизнь шарил в мягкой пустоте. Характеристика основывается на следующем высказывании Розанова: «странная черта моей психологии заключается в таком сильном ощущении пустоты около себя — пустоты безмолвия и небытия вокруг и везде, — что я едва знаю, едва верю, едва допускаю, что мне «современничают» другие люди» (Розанов В. Уединенное. СПб., 1912. С. 215).

Подобно некоторым другим русским мыслителям, вроде Чаадаева, Леонтьева, Гершензона... П. Я. Чаадаеву М. посвятил особую статью (наст. изд.); о К. Н. Леонтьеве писал в «Шуме времени» (гл. «В не по чину барственной шубе»), назвав его «первосвященником мороза и государства» (см. примечания). Гершензон Михаил Осипович (1869–1925) — историк общественной мысли, публицист; один из ярких и значительных философов-идеалистов начала XX в., своими работами снискавший большую популярность в 1910-е гг.: «П. Я. Чаадаев. Жизнь и мышление» (1908), «История Молодой России» (1908), «Переписка из двух углов» (1921, совместно с Вяч. Ив. Ивановым) и мн. другие; участник сборника «Вехи» (1909).

Церковью. Слово восстановлено по ОВЭ.

«Тяжело человеку быть целым поколением — ему ничего больше не остается, как умереть, — мне время тлеть, тебе цвести». Источник цитаты не установлен. «Мне время тлеть, тебе цвести» — из ст-ния Пушкина «Брожу ли я вдоль улиц шумных...».

...тяготение Розанова к домашности... Тема «домашности» у Розанова была освещена В. Шкловским в работе «Розанов» (опубл. 1921): «Тема последней домашности, домашнего отношения к вещам... не подымалась или почти никогда не поднималась в «большой свет» литературы...» (58, с. 122). О взаимной связи статей Мандельштама и Шкловского см.: 55, с. 81–82.

Немудрено, что Розанов... писателем. В ОВЭ: «Розанов многим кажется ненужным и бесплодным писателем: это для тех, кто не умеет делать того же, что он сам: им остаются только скорлупки».

«Какой ужас... уже “что-то знаем”». Цитата из книги: Розанов В. Опавшие листья. СПб., 1913. С. 88.

...он увяз в строчке Некрасова «Еду ли ночью по улице темной»... Розановское примечание... русской поэзии. См.: Розанов В. Уединенное. СПб., 1912. С. 29. Еще раз к тому же стиху Некрасова Розанов обращался в книге: Опавшие листья: Короб 2-й. Пг., 1915. С. 320.

«Церковь об умершем... Как же ей не оставить за это всё?..» См. в книге: Розанов В. Опавшие листья. Короб 2-й. Пг., 1915. С. 178.

Лютер был уже плохой филолог... в черта чернильницей. По легенде, черт явился Лютеру в замке Вартбург, где Лютер укрывался после осуждения на Вормсском соборе. В одной из комнат замка по сей день показывают туристам пятно на стене, оставшееся от брошенной в черта чернильницы. Сходная характеристика Лютера — в ст-нии «“Здесь я стою — я не могу иначе”...» (1915).

сопками. Здесь «сопки» имеют второе словарное значение — вулканы. При редактировании ОП это значение не было учтено, почему был заменен сопутствующий эпитет — «горящими» на «горячими».

...освященная. В ОПС и ОП: оснащенная. Чтение дается по ОВЭ.

На темный жребий мой... Овидий. — Из ст-ния П. Верлена «Вечером» в переводе И. Анненского.

Поймите, к вам стучится сумасшедший... закидает — цитата из ст-ния И. Анненского «Кошмары». У Анненского в соответствующем стихе: «Оборванный, и речь его дика».

Гумилев назвал Анненского великим европейским поэтом — в рецензии на «Кипарисовый ларец»: «Читателям «Аполлона» известно, что И. Анненский скончался 30 ноября 1909 г. И теперь время сказать, что не только Россия, но и вся Европа потеряла одного из больших поэтов» (А. 1910. № 10. С. 60).

Как мерзла... старика. — Из поэмы Пушкина «Цыганы» (рассказ Старика об Овидии).

Символ есть уже образ запечатанный. Чтение дается по ОП; в предшествующих источниках ошибочно: Слово есть уже образ запечатанный.

Alles... Gleichnis. Всё преходящее только подобие. Цитата из второй части «Фауста» Гете и ее перевод. М. обращается к этой цитате как к показательной, поскольку ею пользовался Вяч. Иванов в двух программных статьях: «Две стихии в современном символизме» (12, с. 270) и «Заветы символизма» (13, с. 135). О книге Вяч. Иванова «По звездам» (12) М. отозвался в письме к автору от 13 (26) августа 1909 г., см. в т. 3 наст. изд.

Вместо символического «леса соответствий»... М. имеет в виду образ «лес символов» из ст-ния Ш. Бодлера «Соответствия», см. примечания «Утро акмеизма».

контреданс — старинный танец, род кадрили; от франц. contre-danse. Слово транслитерировалось также как контрданс и контраданс (так в ОП). Этимологически возводилось также к англ. country-dance (деревенский танец).

Ложноклассицизм — кличка, данная школьным невежеством и прилепившаяся к большому стилю. Ср.: «У французского классицизма в России дурная слава. Возможно, потому, что он оказал слишком сильное влияние на русскую литературу XVIII века. Великая русская литература XIX века, родившись под знаком возвращения к естественности и народности, демонстративно отказывалась от традиций французского классицизма. В этом смысле можно говорить о существовании в России “мифа о французском классицизме”; не случайно русские критики XIX века чаще всего употребляли термин “лжеклассицизм”. Ввел его В. Белинский в статье о “Горе от ума” (1839), а затем “лжеклассическими” стали именовать сочинения всех представителей французского классицизма. Еще в статье “О русской повести и повестях г-на Гоголя” (1835) Белинский осуждал Расина, Корнеля и Мольера за “рабское” подражание грекам, за “декламаторское резонерство” и “плоские сентенции”» (Окутюрье Мишель. Осип Мандельштам и миф о французском классицизме в русской литературе // Пинакотека: журн. для знатоков и любителей искусства. 2001. N 1/2 (13/14). С. 173–177).

Журдень... прозой. Подразумевается эпизод из комедии Мольера «Мещанин во дворянстве», герой которой, Журден, узнает от своего учителя о делении речи на стихи и прозу и признается в том, что «не подозревал, что вот уже более сорока лет говорит прозой». В ОПС вм. «Журдень» было ошибочное «Жорж Данден» (герой другой комедии Мольера — «Жорж Данден, или Одураченный муж»). Исправление внесено в НР рукой «редактора».

Наоборот, какой-то правильный филологический институт исстари подсказывал человеку, что в начале было Слово... кто раньше пришел, а... Фраза восстановлена по ОВЭ. «Правильный филологический институт» — Библия, далее цитируется (без выделения) первый стих Евангелия от Иоанна.

...что первичнее — значимость слова... Исправлено по ОП. В ОПС было: «что первичная значимость — слово...».

...звуковое представление, так называемая фонема, может быть помещена внутри значимости... М. основывается на материале лекций (возможно, и работ) И. А. Бодуэна де Куртенэ периода своего обучения в университете (Найдич Э. Л. О понятии «фонема» у О. Э. Мандельштама: Из комментария к статье «О природе слова» // Slavica Revalensia. 2016. Vol. III. С. 113–120). 11 сент. 2013 г. М. сдал экзамен «Введение в языкознание» Бодуэну де Куртенэ (Летопись 2019. С. 62).

Представления можно рассматривать... как органы человека... позволяет мечтать о создании органической поэтики... Концепция М. обнаруживает сходство с взглядом на искусство Аполлона Григорьева, см.: 39а, с. 23–24. Об Ап. Григорьеве см. особенно в черновиках «Разговора о Данте», фрагмент 24.

...биологической науки. В ОВЭ после запятой следовало продолжение: «включая одну: отказ от разгадки основной биологической тайны жизни и, следовательно, биологической тайны слова, построенной (посторонней? — А. М.), для познания не существенной и нисколько не меняющей сути дела».

«Прочь от символизма, да здравствует живая роза!» — таков был его первоначальный лозунг. Взятые в кавычки слова не являются цитатой, М. сформулировал «лозунг» акмеизма ретроспективно, в расчете на доступность для читателя нового, пореволюционного поколения.

Городецким в свое время была сделана попытка привить акмеизму литературное мировоззрение... и новом Адаме. О роли С. Городецкого в формировании мировоззрения акмеистов см.: 47а, с. 24–31. Следует отметить, что М. был автором программных статей «О собеседнике» и «Франсуа Виллон», напечатанных в «Аполлоне» (1913. №№ 2 и 4), статьи «Утро акмеизма» (1914, опубл. 1919) и «был предназначен» Н. Гумилевым «написать поэтику» (24, с. 112), а название его недавней статьи «Письмо о русской поэзии» (1922) свидетельствует о намерении выступить продолжателем дела Гумилева после его гибели.

...чем идеи, и. Вм. «и» в ОПС противительная частица «а». Необходимость конъектуры вызывается тем, что в данном месте предложения смысл требует не противопоставления, а присоединения.

Идеи оказались отчасти перенятыми у символистов, и сам Вячеслав Иванов много способствовал построению акмеистической теории. Роль Вяч. Иванова в создании «акмеистической теории» (которая в действительности не была создана, см. 47а, с. 22 и след.) Мандельштамом преувеличена вследствие его пиететного отношения к Вяч. Иванову, содействовавшему М. в начале его поэтического пути и отчасти повлиявшему на его мировоззрение. Об одном разговоре Н. Гумилева, Вяч. Иванова и А. Белого, предшествовавшем провозглашению акмеизма, А. Белый писал в книге «Начало века» (1933): «Вячеслав раз, подмигивая, предложил сочинить Гумилеву платформу: «Вот вы нападаете на символистов, а собственной твердой позиции у вас нет! Ну, Борис, Николаю Степановичу сочини-ка позицию...» С шутки начав, предложил Гумилеву я создать «адамизм»; и пародийно стал развивать сочиняемую мной позицию; а Вячеслав, подхвативши, расписывал; выскочило откуда-то мимолетное слово «акмэ», острие: «Вы, Адамы, должны быть заостренными». Гумилев, не теряя бесстрастья, сказал, положив ногу на ногу: — Вот и прекрасно: вы мне сочинили позицию — против себя: покажу уже вам «акмеизм»! Так он стал акмеистом; и так начинался с игры разговор о конце символизма» (Белый Андрей. Начало века. М., 1990. С. 35), см.: 47а, с. 40.

Но смотрите, какое случилось... по ее жилам. Пунктуация источника исправлена нами по смыслу фразы.

Рабле, Шекспир, Расин. Имена Шекспира и Рабле назвал Н. Гумилев в статье «Наследие символизма и акмеизм» в качестве близких акмеизму (А. 1913. № 1). Влияние творчества Расина сказалось в ст-ниях М. «Я не увижу знаменитой «Федры»...», «— Как этих покрывал и этого убора...» (оба — 1915) и в его переводе начала «Федры» Расина.

...истинный символист. Внесена конъектура; в ОПС (единственный источник текста): истинный символизм. Исправление внесено по смыслу фразы.

«Хочу, чтоб всюду плавала... прославлю я» — из ст-ния В. Брюсова «Неколебимой истине...».

«Души готической рассудочная пропасть» — из ст-ния «Notre Dame» (1912).

Сальери достоин уважения... живую гармонию. Сальери, в его противопоставлении Моцарту, взят здесь в связи с бытовавшими в литературной среде Петербурга оценками творчества Н. Гумилева и Мандельштама. Так, Л. Рейснер, цитируя ст-ние М. «Silentium» (1910), писала: «“Останься пеной, Афродита, и слово в музыку вернись”, — вот зарок, данный новым Сальери. Для Моцарта он не существует» (Рейснер Л. Райнер М. Рильке // Летопись. 1917. № 7/8. С. 313). 2 февр. 1921 г. К. Чуковский записал в дневнике: «Гумилев — Сальери, который даже не завидует Моцарту. Как вчера он доказывал мне, Блоку... что Блок бессознательно доходит до совершенства, а он — сознательно» (57, с. 317). См. также: «Если можно противопоставить Блоку кого-нибудь из современников, то в качестве антипода назовем Н. Гумилева. Блок и Гумилев не только разные мироощущения, это — разные стихии творчества. Это Моцарт и Сальери нашей поэзии. Блок вещал, Гумилев выдумывал. Блок творил, Гумилев изобретал. Блок был художником, артистом. Гумилев был мастером, техником. Блок был больше поэтом, чем стихослагателем: поэзия была ему дороже стихов. Гумилев был версификатором, филологом по преимуществу» (Голлербах Э. Петербургская Камена: (Из впечатлений последних лет) // Новая Россия. 1922. № 1. С. 87). Г. Струве в рецензии на книгу «Tristia» писал: «Художественная скупость, «мера», необходимы всякому художнику. Для Мандельштама же, провозгласившего Сальери типом истинного творца — «божественного мастера», — они являются главным членом его художественного credo. Моцартовская неумеренность, черезкрайность, романтическая растрепанность — претят ему» (Струве Г. П. Письмо о русской поэзии // Рус. мысль. Берлин, 1923. Кн. 1/2. С. 298).

Предварительно подготовленный текст статьи с комментарием был опубликован: Мандельштам О. О природе слова / вступ. статья и примеч. А. Меца // Русская литература. 2006. № 4. С. 138–151.

Накануне. Берлин, 1922. 7 июня. Писалась в Москве незадолго до публикации. О связи статьи с политическими веяниями в послевоенной Европе свидетельствует тематическая перекличка с более поздней статьей Л. Д. Троцкого «О своевременности лозунга “Соединенные Штаты Европы”» (1923). Анализ мотивов см.: 56, с. 184–213.

Никакое количество русских, французов, англичан еще не образует народ, те же зерна в мешке, та же пшеница человеческая неразмолотая, чистое количество. Это чистое количество, эта пшеница человеческая жаждет быть размолотой, обращенной в муку, выпеченной в хлеб. Метафоры М. в этом пассаже (ср. ниже также «мельница», «жернова», «мука») используются в унисон выступлениям партийных публицистов — Троцкого, Радека, Сталина. «В контексте советского политического дискурса 1920–1930-х гг. “мукомолы” и “мука” воспринимаются как действующий агент и, соответственно, продукт русской революции, перемалывающий целые классы общества и отдельных людей <...> Распространенной метафорой советской партийной публицистики стали <...> “жернова революции” <...>» (Мароши В. Комментарий к эпизоду из миниатюры И. Бунина «Канун» // Текстологический временник. Русская литература XX века: Вопросы текстологии и источниковедения. М.: ИМЛИ РАН, 2012. С. 384).

Мессианизм. Один из примеров настроений подобного рода дает ст-ние А. Белого «Родине»: «Россия, Россия, Россия, / Мессия грядущего дня!».

Хорошо бюргерам в «Фаусте», на скамеечке, покуривая трубку, рассуждать о турецких делах. Подразумевается монолог Второго горожанина в сцене «У ворот» части первой «Фауста».

Царей и царств... тишина... — зачин «Оды на день восшествия на всероссийский престол Ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1847 года» Ломоносова.

Нечто праздничное веет... тишина — из ст-ния Тютчева «Над виноградными холмами...».

Но каждое зерно хранит память... шею. В изложении (и с использованием цитаты) передается ст-ние «С розовой пеной усталости у мягких губ...» (1922).

Россия. 1922. № 1 (авг.). НР и ОП (сокращенный текст). В ОП под загл. «Барсучья нора». Печ. по тексту журнала с отдельными поправками в пунктуации. Статья писалась в Москве незадолго до публикации.

...тяжелый ядовитый туман Иванова-Разумника, Айхенвальда, Зоргенфрея. Подразумеваются выступления и публикации названных литераторов: Айхенвальд Ю. Памяти Блока: Слово, произнесенное в Союзе писателей на вечере памяти Блока // Культура театра. 1921. № 7/8; Зоргенфрей В. Блок // Записки мечтателей. 1922. № 5; Он же. Александр Александрович Блок: По памяти за 15 лет // Записки мечтателей. 1922. № 6. Стенограмма речи Р. В. Иванова-Разумника на вечере памяти Блока в «Вольфиле» была помещена в сб. «Памяти Александра Блока» (вышел в янв. 1922 г.).

Работы, именно “работы” Эйхенбаума и Жирмунского. Подразумеваются статьи: Эйхенбаум Б. Судьба Блока; Жирмунский В. Поэзия Александра Блока // Об Александре Блоке. Пб., 1921.

...два отличных начала. Здесь «отличных» в значении «различных».

Мы помним всё... мощные громады. Из поэмы А. Блока «Скифы» (цитируется с неточностями).

Семиструнная гитара, подруга Аполлона Григорьева. «Подругой семиструнной» А. Григорьев назвал гитару в ст-нии «О, говори хоть ты со мной...».

Софью Перовскую в круге народовольцев Блок вывел в поэме «Возмездие».

...умолял слушать музыку революции. «Слушать Революцию» Блок призвал в статье «Интеллигенция и революция» (1918), о музыкальном происхождении ее стихии писал в статье «Крушение гуманизма» (1919). В ОП автор внес исправление: «умолял слушать шум революции».

Костомаров, Соловьев и Ключевский. Названы имена видных историков России: Костомарова Николая Ивановича (1817–1885), Соловьева Сергея Михайловича (1820–1879), автора многотомной «Истории России с древнейших времен», Ключевского Василия Осиповича (1841–1911), автора «Курса русской истории» в пяти томах.

«голубой цветок» Новалиса — символ романтического томления по невыразимому идеалу (из романа «Гейнрих фон Офтердинген»).

«ночь лимоном и лавром пахнет» — цитата из «Каменного гостя» Пушкина.

Сжатой и образцовой повести Мериме повезло: легкая и воинственная музыка Бизе, как боевой рожок, разнесла по всем захолустьям весть о вечной молодости и жажде жизни романской расы. Повесть Проспера Мериме «Кармен» (1845) легла в основу оперы на музыку Ж. Бизе в 1875 г.

«любовь, которая движет солнцем и остальными светилами» — заключительный стих «Рая» «Божественной комедии» Данте.

ОП. Печ. по ОП с поправками по рукописям в АМ. Приблизительно половина статьи (от ее начала, см. «Заметки о Шенье. Из ранней редакции») сохранилась в копии Н. М., где ею воспроизведена старая орфография источника — десятиричные «и», буква «ять» (в одном случае), написание окончаний прилагательных «аго», что позволяет датировать протограф 1914 годом, когда статья М. «Андре Шенье» была анонсирована в «Аполлоне» (1914. № 10; 1915. № 1). В 1914 г. статья, по-видимому, не была завершена: в портфеле журнала (АЛ) текст ее не обнаружен. Эти данные позволяют датировать статью: «1914; 1922». В 1914 г. статья готовилась, как видно из цитированной в черновике строки Шенье, почерпнутой из книги Сент-Бёва (см. коммент. «Заметки о Шенье. Из ранней редакции»), в качестве студенческой работы, в связи с которой М. обращался к трудам о Шенье французских авторов. В 1922 г. статья предназначалась для второго выпуска сборника «Современник» (устное свидетельство Н. Н. Вильям-Вильмонта) и анонсирована (Современник. М., 1922. Сб. 1). Около этого времени М. заявил доклад «Андре Шенье и жанр газетной статьи в эпоху французской революции» на литературную секцию Академии художественных наук (РГАЛИ. Ф. 941. Оп. 6. Ед. хр. 2. Л. 4). Ниже франц. язык подлинника не оговаривается.

...по морскому дну идей. В ОП: по морскому дну. Исправлено по рукописи.

...от обилья непреложных истин. В ОП ошибочно: от обилья ложных истин. Исправлено по рукописи; это и предшествующее исправление были предложены С. В. Василенко и Ю. Л. Фрейдиным в издании: Мандельштам О. Слово и культура. М., 1987. С. 92.

гедонизм — этическая позиция, утверждает наслаждение как высшее благо и критерий человеческого поведения.

«la Vertu romaine» — «Римская доблесть», — выражение, означающее доблесть, мужество, силу духа, достойные древнего римлянина.

Александрийский стих восходит к антифону, то есть к перекличке хора, разделенного на две половины... Непосредственный источник этого утверждения нами не найден, но, в конечном счете, оно восходит к Леону Готье, согласно которому «александрен происходит из... литургического асклепиадова стиха, из распевного асклепиадова стиха» (Léon Gautier: Les Epopées françaises. Etude sur les origines et l’histoire de la littérature nationale. Seconde édition, entièrement refondue. Paris, 1878. T. I. P. 299, 310–314). Аргументы в пользу этого мнения мало убедительны. Александрийский стих во французской поэзии (alexandrin; ниже у М.: александриец) — двенадцатисложный стих с парной рифмовкой. Размер возник в XII в., им написан, в частности, стихотворный «Роман об Александре», от его названия и произошел (в первой трети XV в.) термин «alexandrin». Расцвет александрийского стиха во Франции приходится на XVII–XVIII вв.

Шенье принадлежал к поколению французских поэтов, для которых синтаксис был золотой клеткой, откуда не мечталось выпрыгнуть. Золотую клетку сторожил злой попугай — Буало. Перед Шенье стояла... и он разрешил эту задачу. Об инновациях, введенных Шенье в соотношение стиха и синтаксиса (касающихся цезуры, словоразделов и анжамбманов), а также в стихотворный синтаксис сам по себе, писали Бек де Фукьер (Poésies de André Chénier. Édition critique. Etude sur la vie et les œuvres d’André Chénier, Bibliographie des œuvres posthumes, Aperçu sur les œuvres inédites, Variantes, notes, commentaires et index par L. Becq de Fouquières. Deuxième éd., revue et corrigée. Paris, 1872. P. LXII–LXXIII (3^e éd. — 1882)), Э. Фаге в книге «Восемнадцатый век. Литературные этюды» (Faguet E. Dix-huitième siècle. Etudes littéraires. Paris, 1890. P. 524–529), Ж.-М. де Эредиа в предисловии к изданию «Буколик» Шенье (Les Bucoliques, publiées d’après le manuscrit original dans un ordre nouveau avec une préface et des notes par José-Maria de Heredia. Paris, 1907. P. III–XXXII) и др. Буало Никола (1636–1711) — франц. поэт, критик; теоретик классицизма. В характеристике «злой попугай» отразилась эстетическая позиция Буало в так называемом «споре древних и новых», в котором он отстаивал превосходство древних авторов над современными, а также репутация Буало как малооригинального автора, повторяющего («как попугай») Горация и др. классиков. В словах «золотая клетка» подразумеваются ограничения на синтаксическую свободу стиха, наложенные канонами классицизма.

...стих из «Эпиталамы» Биона. См. «Заметки о Шенье. Из ранней редакции».

...основанного Клеман Маро, отцом александрийца... Маро Клеман (1496–1544) — франц. поэт. Издал сочинения Ф. Вийона (1533). Маро не был «основателем» александрийского стиха, но произвел важную реформу в его ритмике, упразднив эпическую цезуру (предцезурное немое «e», составлявшее лишний слог в стихе). М. занимался в семинарии по К. Маро у В. Ф. Шишмарева в 1915 г.

...иронической песенки Верлена. Возможно, М. этими словами характеризует поэзию Верлена в целом, поскольку франц. поэт часто определял свои стихи как «песни» (сборник «La bonne chanson» — «Добрая песня»), «романсы» (сборник «Romances sans paroles» — «Романсы без слов»), «ариетты» (цикл «Ariettes oubliées» — «Забытые ариетты»). Если же М. имел в виду конкретную «песенку», то он мог подразумевать «La chanson des ingénues» («Песенка простушек»), «Chanson pour elles» («Песенка для женщин») или же «Ecoutez la chanson bien douce...», цитированную в статье «Слово и культура» (в контаминации со ст-нием «Art poétique»), см. примечания.

...ожерелье из мертвых соловьев... Мертвый соловей никого не научит петь. Как показал Омри Ронен, образ «поющих мертвых соловьев» (имеющийся также у Гумилева, см.: 105, с. 34) восходит к Гейне (Два образа «заумной» поэзии у акмеистов // Philologica. 2003/2005. Т. 8. № 19/20. С. 267–270).

Шенье искусно нашел середину между классической и романтической манерой. Об этом же пишет Огюст Доршен в предисловии к «Лирическим шедеврам Андре Шенье» (Les chefs-d’œuvre lyriques de André Chénier. Choix et notice de Auguste Dorchain. Paris, 1907. P. XVIII (2^e ed. — 1908)). Согласно Доршену, Шенье, отдавая дань условностям классицизма, уже предвещает Мюссе и Ламартина и других поэтов-романтиков.

«звук новой, чудной лиры — звук лиры Байрона». Здесь и далее цитируется ст-ние Пушкина «К вельможе».

И проповедовал... В рукописи цитата продолжена:

...ямба обличительного. Подразумеваются сатирические «Ямбы» Шенье (1792–1794), направленные против революционного правительства.

«Jeu de paume» — «Игра в мяч» — ода Шенье (ниже М. неточно называет ее поэмой), посвященная художнику Жаку Луи Давиду, автору картины «Клятва в Зале для игры в мяч». В этом зале 20 июня 1789 г. депутаты третьего сословия поклялись не расходиться до тех пор, пока не получат конституции для Франции.

Comme Latone enceinte... courait la terre entière... — цитата из оды «Jeu de paume». В переводе Л. Я. Гинзбург:

...искание узды — frein. В рукописи: искание узды — frein, внутренняя пружина.

Различаются явно: пасторально-пастушеская (Bucoliques, Idylles) и грандиозное построение почти «научной поэзии». Последнее выражение заимствовано, по-видимому, из предисловия Огюста Доршена к «Лирическим шедеврам Андре Шенье»: «Что особенно поражало Андре, это обширное поле, открытое для новой поэзии наукой, которая превратила ограниченный мир Фалеса и Эпикура в бесконечную вселенную Ньютона и Бюффона, Кеплера и Галилея. Эта идея научной поэзии воспламеняла его более всего» (Указ. соч. P. XXIII). Таким образом, термин «научная поэзия» в данном случае не имеет отношения к теориям Рене Гиля, а подразумевает сочинения в дидактическом жанре, вроде «Гермеса» Шенье.

Не подтверждается ли влияние на Шенье со стороны Монтескье и английского государственного права, в связис пребыванием в Англии? Это замечание, вероятно, навеяно предисловием Абеля Лефрана к его публикации неизданных сочинений Шенье (Œuvres inédites de André Chénier, publiées d’après les manuscrits originaux par Abel Lefranc. Paris, 1914. P. XXVII, XXXI). У Лефрана речь идет о влиянии «Духа законов» Монтескье на незавершенный историко-философский трактат Шенье «Об усовершенствовании и упадке словесности и искусств» и о заметках Шенье по истории английского права.

...и чувствующего человека. В рукописи: и чувствующего светского человека.

...и по-домашнему аукаются. В рукописи: и по-домашнему аукаются через стиль.

Россия. 1922. № 2 (сент.). Статья писалась незадолго до публикации.

Срединное царство — одно из названий древних и средневековых государств в Китае; здесь — Китай.

...кому запах мира. «Мир» (по старой орфографии — «Мір») здесь взят в значении «(сельская) община». После введения новой орфографии употребление в этом значении постепенно утратилось, сохраняясь в словосочетаниях, напр.: всем миром.

ария Тангейзера — из одноименной оперы Рихарда Вагнера (1845).

Долидзе Федор Ясеевич (1883–1977) — антрепренер и устроитель поэтических вечеров.

Азуркеты — город в Грузии.

Когда в Политехническом музее Маяковский чистил поэтов по алфавиту... сами читать свои стихи, чтобы облегчить задачу Маяковскому. Три вечера Маяковского, называвшиеся «Чистка современной поэзии», состоялись 19 января, 17 февраля и 24 марта 1922 г.; речь идет, по-видимому, о последнем из них, когда стихи читали М. Герасимов, В. Казин и др. (ЛЖР, с. 362–363).

...жестокие московские ночлеги. Вероятна опечатка, при верном: жесткие московские ночлеги.

И. А. Аксенов... возложил на могилу ушедшего великого архаического поэта прекрасный венок аналитической критики... в то время как в Петербурге просвещенный «Вестник литературы»... заметкой на великую утрату. Аксенов Иван Александрович (1884–1935) выступил с докладом о поэзии Хлебникова на вечере Всероссийского союза поэтов 3 июня 1922 г. (ЛЖР, с. 427) незадолго до смерти Хлебникова (28 июня 1922 г.); некролог на смерть Хлебникова в журнале «Литературные записки» (сменившем «Вестник литературы») (1922, № 3), подписанный «Г-д», принадлежал перу А. Г. Горнфельда.

...богородичное рукоделие Марины Цветаевой... сомнительной торжественностью петербургской поэтессы Анны Радловой... бедные Изиды, обреченные на вечные поиски куда-то затерявшейся второй части поэтического сравнения, долженствующей вернуть поэтическому образу, Озирису, свое первоначальное единство. Анализ мотивов см.: 42, с. 150–157.

...поэтических изобретений... Возможно, понятие «изобретение» здесь восходит в конечном счете к записи Пушкина: «Есть высшая смелость: смелость изобретения, создания, где план обширный объемлется творческою мыслию — такова смелость Шекспира, Dante, Milton’а, Гёте в Фаусте, Молиера в Тартюфе» (Полн. собр. соч. (1937–1959). Т. 11. С. 61).

Адалис Аделина Ефимовна (1900–1969), Парнок София Яковлевна (1885–1933) — рус. поэтессы и переводчицы.

...сказалась в том повышенном интересе, с которым Москва встретила приезд Ходасевича, слава Богу уже лет двадцать пять пишущего стихи, но внезапно оказавшегося в положении молодого, только начинающего поэта. Подразумевается кратковременный приезд Ходасевича из Петрограда и его вечер 29 мая 1922 года в клубе Всероссийского Союза поэтов, где он выступил с чтением стихов из книги «Тяжелая лира». Н. М. вспоминала: «Ходасевич пробыл в Москве несколько дней и два-три раза заходил к нам. В Союзе поэтов ему устроили вечер, куда собралась по тому времени огромная толпа» (30, с. 121).

Маф (МАФ) — «Московская — в будущем Международная — ассоциация футуристов», — изд-во, основанное Маяковским.

«Лирический круг» — литературная группа, в которую входили А. Ахматова, К. Липскеров, О. Мандельштам, С. Парнок, С. Шервинский, В. Ходасевич, А. Эфрос и др.

...с одной стороны, с другой... Автором было пропущено слово «сторона», введено нами в качестве конъектуры.

«поэзия для всех, а не для избранных» — кавычки здесь, по-видимому, не означают цитату, а выделяют определение автора.

Россия. 1922. № 3 (окт.). Статья писалась незадолго до публикации. О кризисе старой «психологической повести» и идущей на ее смену «фабуле» как конструктивному принципу прозы (романа) вскоре писал Ю. Н. Тынянов (131б, с.151, 465–466).

Четьи Минеи — сборник житий святых православной церкви, расположенных в календарном порядке.

«Декамерон» дружит с календарем. Подразумевается то обстоятельство, что действие «Декамерона» Дж. Боккаччо продолжается в течение 10 дней (откуда название, по-гречески — десятидневник).

...Шмелева, Сергеева-Ценского, Замятина — ради великолепного Брет-Гарта... Шмелев Иван Сергеевич (1873–1950) — писатель. Основное произведение дореволюционного периода — «Человек из ресторана» (1911). Творчество Шмелева 1910-х гг. связано с «Книгоиздательством писателей в Москве». Эмигрировал в конце 1922 г. Сергеев-Ценский Сергей Николаевич (1875–1958) — писатель. Известность ему принес роман «Бабаев» (1907), критика отмечала усложненность психики героев Сергеева-Ценского. Испытал влияние модернизма (пьеса «Смерть», 1908). Брет-Гарт Фрэнсис (1836–1902) — амер. писатель, мастер новелл авантюрного жанра (из быта золотоискателей), переводы его произведений начиная с 1880-х гг. издавались большими тиражами. В заметке «Сокращение штатов» (1924), посвященной неудачным попыткам создания романа в новой русской литературе и поискам его героя, Ю. Н. Тынянов писал: «Мы совсем позабыли про старого веселого героя веселых авантюрных романов» (131б, с. 145).

...из клиники «Сборников Знания». Имеются в виду «Сборники товарищества “Знание”», вокруг которых объединялись писатели реалистического направления.

«и всюду страсти роковые, и от судеб защиты нет» — заключительные стихи поэмы Пушкина «Цыганы».

...если Пильняк или серапионовцы вводят в свое повествование записные книжки, строительные сметы, советские циркуляры, газетные объявления, отрывки летописей и еще бог знает что. Это наблюдение относится, в частности, к рассказу Н. Н. Никитина «Дэзи», помещенному в вышедшем в апр. 1922 г. альм. «Серапионовы братья». В рецензии на альм. об этом рассказе писал также Ю. Н. Тынянов: 131б, с. 134, 449 (примеч. 8). Об использовании Пильняком цитат Тынянов писал в статье «Литературное сегодня» (1924), см.: 131б, с. 162–163.

Русская проза тронется вперед, когда появится первый прозаик, независимый от Андрея Белого... Неужели его ученики, серапионовы братья и Пильняк, возвращаются обратно в лоно беллетристики... О влиянии «Петербурга» А. Белого на произведения Б. Пильняка писал, в ироническом ключе, Ю. Н. Тынянов в статье «Литературное сегодня» (1924), см.: 131б, с. 162.

...роман каторжника с тачкой. Обыгрывается поговорка: «прикован, как каторжник к тачке».

Журден. См. примечания «О природе слова».

куриная слепота — снижение способности ориентироваться в сумерках и в темноте (вследствие авитаминоза).

Крылышкуя золотописьмом... Премного разных трав и вер — неточная цитата из ст-ния В. Хлебникова «Кузнечик».

...у Пильняка, Никитина, Федина, Козырева и других, и еще одного серапионовца, почему-то не записанного в братство, — Лидина... Названы писатели: Пильняк Борис Андреевич (наст. фамилия Вогау, 1894–1937, расстрелян), ниже М. упоминает эпизод из его рассказа «Метель» (1922); Никитин Николай Николаевич (1895–1963), в 1922 г. вышел сб. его рассказов «Рвотный форт»; Федин Константин Александрович (1892–1977), его рассказы до 1923 г. публиковались только в периодической печати; Козырев Михаил Яковлевич (1892–1942, погиб в тюрьме), в 1922 г. издал сб. рассказов «Морока»; Лидин Владимир Германович (1894–1979), в 1922 г. вышел сб. его рассказов «Моря и горы». Лит. объединение «Серапионовы братья» возникло в 1921 г. Из перечисленных писателей в состав объединения входили Никитин и Федин.

Совка-гамма — бабочка, опасный вредитель культурных сельскохозяйственных растений.

...во всем Пильняке милее эпический разговор дьякона в бане с неким Драубэ. Имеется в виду эпизод из повести Б. Пильняка «Метель» (1922), где с дьяконом беседует Драбэ.

...подъезжая к Плюшкину, сразу не разберешь, «мужик или баба, нет, баба, нет, мужик». Передается, близко к тексту, эпизод из главы шестой «Мертвых душ» Гоголя.

...Пильняка, Замятина, Пришвина, Козырева и Никитина — следует простить за объединяющий их общий фольклорный признак, залог жизненности. Все они, как подлинные дети фольклора, сбиваются на анекдот. «Анекдотичность быта» в произведениях авторов альм. «Серапионовы братья» отмечена также Н. Н. Асеевым в рецензии (Печать и революция. 1922. № 7), см.: 131б, с. 449 (примеч. 8).

Гибкий, резвый... потряс. Цитируются стихи 5-й и 8-й ст-ния Тютчева «Вечер мглистый и ненастный...». 6-й и 7-й стихи в цитате пропущены, — вероятно, с умыслом; в таком случае можно предполагать, что автор рассчитывал на то, что читатель восполнит пропущенные строки по памяти:

Гостиница для путешествующих в прекрасном. 1922. № 1 (окт.), с датой: 21/VII <1922>. НР, ОП. Печ. по тексту журнала с поправками по НР и ОП. Датируется 1922 г.

...слова Бодлера об альбатросе: «Шатром гигантских крыл он пригнетен к земле»... ses ailes de géant... М. цитирует, в своем переводе, а затем в оригинале, заключительный стих из ст-ния Бодлера «Альбатрос»: Ses ailes de géant l’empêchent de marcher, буквально: Его крылья гиганта мешают ему идти. В первой публ.: «...он пригвожден к земле».

Река времен... судьбы. Цитируется (с неточностями) последнее ст-ние Державина; реминисценции из него появились во вскоре написанной «Грифельной оде» (1923).

Неправо о вещах... чтут ниже минералов — начальные стихи «Письма о пользе стекла...» Ломоносова. В тексте источников отражена описка автора, в них: «...чтут выше минералов». Контекст статьи согласуется с точным текстом Ломоносова, что делает необходимым внести исправление в цитату.

...и над его политическими опытами вплоть до «tiers état». Tiers état (франц.) — третье сословие. В эту категорию во Франции XVIII в. включались все группы населения, платившие подать (два первых, привилегированных, сословия — дворянство и духовенство — налогов не платило). М. подразумевает борьбу третьего сословия за политические права в период Великой французской революции. В 1789 г. во Франции был издана брошюра Э.-Ж. Сийеса «Что такое третье сословие?», рус. перевод которой появился в 1906 г., когда, возможно, был прочитан Мандельштамом.

Вся агрессивная потребность века, вся сила его принципиального негодования обрушилась на жреческую касту. Казалось, вся наковальня великих принципов служила только для того, чтобы выковать молот, которым можно было бы сокрушить ненавистных жрецов. Речь идет об отделении церкви от государства и введение Конвентом культа Разума в 1793 г., во время Великой французской революции.

Лук звенит... издох Пифон... Цитируется начало пушкинской эпиграммы.

Архилох — знаменитый др.-греч. поэт VII в. до н. э., оказавший значительное влияние на поэтов. В античный период ставился наряду с Гомером. Первым ввел в поэзию ямбический размер (шестистопный), славился язвительными ямбами, обращенными на своих противников. Поэзия Архилоха сохранилась только во фрагментах.

...непонятная. В тексте журнала: непонятая. Исправлено по смыслу фразы.

Энциклопедия — «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел» (Париж, 1751–1772), авторами которой были Дидро, Вольтер и др. деятели франц. Просвещения; названа Пушкиным в цитированном ниже ст-нии «К вельможе».

...и античному неистовству революционной бури — романтизм. В тексте источников: романтизму. На неисправность текста в этом месте указал О. Ронен (41, с. 293), исправление внесено по смыслу фразы и всего абзаца.

В пещере пустой... молчанье... — неточная цитата из переведенного Ф. Сологубом («Я в черные дни...») ст-ния П. Верлена.

...аптекарь, господин Гомэ — персонаж романа «Госпожа Бовари» Г. Флобера.

...наиболее проницательным был королевский прокурор, угадавший в романе какую-то опасность. Подразумевается судебный процесс (1857) по обвинению Флобера в оскорблении общественной морали и религии в связи с появлением глав романа в журнале «Ревю де Пари». На процессе королевский прокурор зачитал ряд мест романа, иллюстрируя обвинение в «похоти» и «сладострастии». Флобер был оправдан; отдельное издание романа вышло с посвящением адвокату Флобера на этом процессе.

Романы Толстого — чистый эпос и вполне здоровая европейская форма искусства. Речь идет о романах Л. Н. Толстого.

Ветер нам утешенье принес... коленчатой тьмы. Автор цитирует начало собственного ст-ния (1922).

«Энциклопедии скептический причет» — цитата из ст-ния Пушкина «К вельможе».

...правовой дух естественного договора... М. имеет в виду «общественный договор» — политическую теорию, развитую, в частности, Ж.-Ж. Руссо в трактате «Об общественном договоре». Неточность возникла под влиянием понятия «естественное право», см. примечания «О собеседнике».

Паруса. 1922. №1 (вышел в декабре: ЛЖР, с. 620). Список Н. М. (РГАЛИ, ф. 1893). НР, ОП. Печ. по тексту журнала с учетом стилистической правки в НР. Датируется 1922 г.

Статья М. о кризисе романной формы в русской литературе пореволюционного периода была одной из первых в продолжавшемся в следующие годы обсуждении (обзор см.: 159б, с. 465; см. также с. 466, примеч. 3), и в то же время отличалась от других выступлений тем, что ее побудительной причиной был не поиск путей преодоления кризиса, а лишь диагноз («когда мы вступили в полосу могучих социальных движений, массовых организованных действий, когда борьба классов становится единственным настоящим и общепризнанным событием, акции личности в истории падают в сознании современников, и вместе с ними падают влияние и сила романа, для которого общепризнанная роль личности в истории служит как бы манометром, показывающим давление социальной атмосферы»), — не дающий надежды на скорое его преодоление.

...греческая повесть «Дафнис и Хлоя» считается первым европейским романом... Повесть была написана греческим писателем Лонгом (II–III вв.); в течение многих веков служила образцом для «пасторальных» романов.

«Cent nouvelles nouvelles» — «Сто новых новелл», — сборник французской повествовательной прозы (1455).

«Манон Леско», «Вертер», «Анна Каренина», «Давид Копперфильд», «Rouge et Noir» Стендаля, «Шагреневая кожа», «Мадам Бовари»... Авторы названных романов соответственно: А. Ф. Прево (точное название романа — «История кавалера де Гриё и Манон Леско»), Л. Толстой («Анна Каренина»), Диккенс (Давид Копперфильд), Гете («Вертер» — роман «Страдания молодого Вертера»), Бальзак («Шагреневая кожа»), Флобер («Госпожа Бовари»). Точное название романа Стендаля — «Le Rouge et le Noir».

...книга Lessagaré, простая хроника, является единственным настоящим «романом Парижской коммуны». Речь идет о П.-О. Лиссагарэ (Lissagaray P.-O., 1838–1901) и его книге «Histoire de la Commune de 1871» (1896). Рус. перевод книги — «История Парижской коммуны в 1871 году» — несколько раз издавался в 1905–1906 гг., когда, по-видимому, и был прочитан М.

..лишь постольку держится роман композитивно, поскольку в нем живет центробежная тяга планетной системы, поскольку вообще существуют в данном обществе такие системы, поскольку центростремительная тяга, тяга от центра к периферии, не возобладала окончательно над центробежной. В данном пассаже (и в нижеследующем абзаце), судя по контексту, автор ошибается в применении терминов физики «центробежная сила» и «центростремительная сила», взаимозаменяя их на противоположные.

Последним примером центробежного биографического европейского романа можно считать «Жан Кристофа» Ромена Роллана. «Жан Кристоф» (роман в 10 книгах) был опубликован в 1904–1912 гг. в журнале «Двухнедельные тетради». Первые 4 книги были изданы в рус. переводе в 1910-е гг.

Келлерман Бернхардт (1879–1951) — нем. писатель. «Бессознательное подражание Андрею Белому» М. видел, возможно, в его романе «9 ноября» (1920).

А. Н. Толстой пишет свои романы напамять и доводит их до 1917 года и дальше не знает, что делать. Подразумевается роман А. Н. Толстого «Сестры» (1922).

...к агиографии, к Четьи Минеи. Агиография — жития святых, здесь то же, что Четьи Минеи.

Накануне: Лит. приложение. 1923. № 36 (21 янв.). Печ. по тексту газеты. Статья писалась в 1922 г.; явилась полемическим ответом на недавно опубликованную (1921) статью Блока «Крушение гуманизма» (написана в 1919 г.).

home (англ.) — жилище, очаг.

Gemüt (нем.) — настрой, настроение; здесь в значении Gemütlichkeit — уют.

Грядущее холодно и страшно для тех, кто этого не понимает. Отнесено к строкам Блока:

Впервые указано: 165, с. 125.

Рус. искусство. 1923. № 1 (февраль?). НР, в ОП не вошло. Печ. с поправками по НР. Статья писалась незадолго до публикации.

...период «бури и натиска». Автор проводит аналогию с Sturm- und Drangperiode, периодом немецкой литературы 70–80-х гг. XVIII в., когда Гердер, Гете, Шиллер и др. провозгласили «абсолютную свободу творчества» и проповедовали следование «природе».

...мании грандиозного. Вероятно, в этом месте текст искажен (при перепечатке на машинке для редакции?), предположительно правильно: mania grandiosa (лат.), что значило бы: мании величия.

Сологуб создал культ мертвенных и отживших поэтических формул, вдохнув в них чудесную и последнюю жизнь. К таким ст-ниям Сологуба относятся, например, «Пойми, что гибель неизбежна...», «Я душой умирающей...» (55а, с. 285).

«Стальная цикада» — ст-ние И. Анненского «Я знал, что она вернется...».

«Стальной соловей». Подразумевается ст-ние Н. Асеева «Со сталелитейного стали лететь...», откуда взят образ «стального соловья», а также название сборника, вышедшего в 1922 г.

новый «Ролла». «Новый Ролла» — раздел в поэтическом сборнике М. Кузмина «Глиняные голубки» (1914); «Ролла» — поэма А. де Мюссе.

...варьировал тему недоноска. Подразумевается ст-ние Баратынского «Недоносок» (1835).

...домашние поэты-любители, вроде графини Ростопчиной, Вяземского... Ростопчина Евдокия Петровна (1811–1858) — поэтесса, прижизненный сб. — «Стихотворения» (1841). Адресат стихотворений Лермонтова и Тютчева. Вяземский Петр Андреевич (1792–1878) — поэт, литературный критик, публицист; активный участник литературной жизни в 1810-е и следующие годы. Стихи Вяземского собраны в начавшем выходить в последний год его жизни «Полном собрании сочинений» (1878–1896).

«что в существе разумном мы зовем... страданья» — из ст-ния Тютчева «Осенний вечер».

...идиотична — в подлинном, греческом, неоскорбительном значении этого слова. Подразумевается буквальное значение слова idiotes — отдельный, частный человек.

«Закажи себе в Твери с пармезаном макарони и яичницу свари» — пушкинские стихи «на случай» из письма к А. С. Соболевскому (1826).

«Барышня-смерть». Подразумевается произведение В. Хлебникова «Ошибка Смерти. Тринадцатый гость» (1915, опубл. 1917), в котором «Барышня-смерть» — действующее лицо.

Коппе Франсуа (1842–1908) — второстепенный франц. поэт-парнасец, драматург и писатель, творчество которого отмечено оттенком пошлости и слезливого морализирования.

Последним... требником была «Сестра моя — жизнь» Пастернака. Подразумевается поэтический сборник, вышедший в Москве в 1922 г.

Рус. искусство. 1923. № 2/3. НР. ОП, под загл. «Заметки о поэзии» (объединена со статьей «Борис Пастернак»), с переработкой текста и стилистической правкой. Печ. по тексту журнала с поправками по НР. Номер журнала вышел ок. июля 1923 г. Статья писалась незадолго до публикации.

Название Vulgata (лат., буквально: общенародная, общеизвестная) М. понимал как перевод Библии на немецкий язык, выполненный Лютером. На самом деле так назывался латинский перевод Библии (с древнееврейского и греческого), принадлежавший Св. Иерониму (IV в.), который Лютер использовал (наряду с переводом Эразма Роттердамского) для перевода на немецкий язык. Предметом гласности эту ошибку сделал М. Волошин (во время приезда в Москву и в письме издателю «Рус. искусства» С. А. Абрамову от 3 декабря 1923 г., РГБ). При подготовке ОП автор переработал текст.

волапюк — искусственный язык.

Тредьяковский — Тредиаковский Василий Кириллович (1703–1768), теоретик стихосложения, поэт и переводчик. Академик с 1745 г. (одновременно с Ломоносовым). Предложил силлабо-тоническую систему для русского стиха. Выступал за обогащение рус. литературного языка за счет бытового разговорного. Перевел «Поэтическое искусство» Буало.

Тредьяковский, Ломоносов, Батюшков, Языков. В НР и ОП далее следовало: Пушкин.

«Смеярышня смехочеств» — из ст-ния В. Хлебникова «Черный любирь», опубл. в сб. «Дохлая луна» (1913). В первой публ. статьи цитата приведена в искаженном виде.

...глухому старцу в «Горе от ума» кричат: «Князь, князь, назад». М. приводит слова княгини Тугоуховской. Смысл приведенного им примера неясен. В журнальном тексте после приведенного пассажа в скобках следовала ссылка: (Соллогуб), вычеркнутая в НР.

Он замыкает иногда говорящего и пламенным кругом. Подразумевается поэтический сборник Ф. Сологуба «Пламенный круг» (1908, 1921).

«Нездешние вечера» (1921) — поэтический сборник М. Кузмина.

«чтоб, возмутив бескрылое желанье в нас, чадах праха, снова улететь»... «когда великий Глюк явился и открыл нам новы тайны» — цитаты из «Моцарта и Сальери» Пушкина (с неточностями).

Российскому стихотворцу не похвала, а прямая обида, если стихи его звучат, как латынь. В данном высказывании имеется автобиографический момент — о речевом строе стихов М. как «русской латыни» писали в рецензиях на его книгу «Камень» (К-1990, с. 353).

Россия. 1923. № 6 (февр.). ОП, в составе статьи «Заметки о поэзии». Печ. по тексту журнала. Статья писалась в Москве незадолго до публикации.

«серебро и колыханье сонного ручья» — из ст-ния Фета «Шепот, робкое дыханье...» (цитата с неточностями).

«И горящею солью нетленных речей» — из ст-ния Фета «С бородою седою верховный я жрец...».

Это — круто налившийся свист... поединок... — из ст-ния Пастернака «Определение поэзии».

...поэзия Пастернака — прямое токование (глухарь на току, соловей по весне)... В этой характеристике отразились образы статьи Пастернака «Несколько положений» (1922), см.: Флейшман Л. Борис Пастернак в двадцатые годы. Мюнхен, 1980. С. 16–17.

Разве просит арум... гнилостными — Из ст-ния Пастернака «Елене».

Герцен и Огарев, когда стояли на Воробьевых горах мальчиками. Речь идет об эпизоде, описанном в первой части «Былого и дум» Герцена, — клятве верности, которую Герцен и Огарев дали друг другу.

Последние новости. Л., 1924. 11 февр. В этот день состоялось чествование юбиляра в Александринском театре. Писалось накануне публикации. О свойствах поэзии Сологуба М. говорил также в статье «О собеседнике», см. примечания.

Не понимаю, отчего... Единой жизни торжество — начало ст-ния Ф. Сологуба (из сб. «Пламенный круг»). В этом ст-нии отчетливо проявилось влияние Тютчева (интонация, реминисценции).

Россия. 1924. № 3 (август). НР и ОП, со стилистической правкой, исправлениями цензурного характера. Печ. по тексту журнала с поправками по ОП. Датируется приблизительно: 1923 или 1924 г.

В поэзии нужен классицизм, в поэзии нужен эллинизм... В ОП: В поэзии нужен классицизм, в поэзии нужен конструктивизм...

...Кузмину, Маяковскому, Хлебникову, Асееву, Вячеславу Иванову, Сологубу, Ахматовой, Пастернаку, Гумилеву, Ходасевичу. В НР вычеркнута фамилия Кузмина, вставлена фамилия Вагинова; вписана, затем вычеркнута фамилия Сельвинского. В ОП в этом ряду нет имен Кузмина и Ходасевича (фамилия последнего, по-видимому, исключена по цензурным мотивам).

...существовала безграмотная традиция «Шиповников», чудовищная по аляповатости и невежественной претенциозности альманашная литература. Лит.-худ. альманахи «Шиповник» (1907–1917) помещали произведения Белого, Блока, Брюсова, Л. Андреева и др. В «Шуме времени» М. назвал эти альманахи «дребеденью» (гл. «Семья Синани»).

О желуди, желуди, зачем дуб, когда есть желуди! — Намек на мораль басни «Свинья под Дубом» Крылова.

...глаз академика Овсянико-Куликовского или среднего русского интеллигента. В НР вместо приведенного вставлено: ...профессора П. С. Когана или одного из ценителей Иосифа Уткина... Овсянико-Куликовский Дмитрий Николаевич (1853–1920) — литературовед. Почетный академик с 1907 г. Наиболее известный труд — «История русской интеллигенции. Итоги русской художественной литературы XIX в.» (отд. издание — 1907).

В отличие от грамоты музыкальной... В ОП предшествовал абзац: Шутка сказать — прочесть стихи! Выходите, охотники: кто умеет?

Критики, как произвольного истолкования поэзии... науке о поэзии. Это суждение имеет следующую параллель в биографии М.: по воспоминаниям Б. В. Горнунга, летом 1923 г. М. «организовал в помещении <Московского лингвистического> кружка несколько бесед о поэзии и новейших методах ее изучения» (Philologica. 1996. № 5/7. С. 362).

Эссе

СС 2. Т. 2. Характеристика источников и обоснование выбора текста. Основные источники текста:

1. Черновые записи и копии фрагментов редакций рукой Н. М. (АМ).

2. Первая редакция, копия Н. М. в фонде Издательства писателей в Ленинграде (ИРЛИ) (см. в разделе «Другие редакции. Черновики. Записные книжки»).

3. Машинопись (СХ, ГМ Амстердама). Представляет собой рабочий экземпляр первой редакции, с вклейками и рукописными (Н. М.) вставками, приводящими текст к следующей редакции; не авторизована. По этой копии было подготовлено первое критическое издание: Мандельштам О. Разговор о Данте / Послесл. Л. Е. Пинского; Подгот. текста, примеч. А. А. Морозова. М.: Искусство, 1967 (по этому изданию даются ссылки на комментарий А. А. Морозова).

4. Копия С. Рудакова (ИРЛИ. Ф. 803). Сделана в 1936 г. с источника из архива Мандельштама. О работе над копией Рудаков писал жене 20 марта и 15 июня 1936 г. (ИРЛИ. Ф. 803). Эта копия была просмотрена автором (содержит его правку) и авторизована подписью и пометой: «Старый Крым — Коктебель. Апрель — май 1933».

5. Копия Н. М. в СИ (прижизненная).

6. Копия Н. М. в AM, поздняя, восходящая к прижизненным копиям того же круга, что и копии 4 и 5.

Текст настоящего издания подготовлен по копиям 4 и 5. Эти копии обладают высокой степенью идентичности; сличение их с копией 3, по которой был подготовлен текст издания 1967 г. (26а), показывает, что в них автором внесено определенное число исправлений уточняющего стилистического и смыслового характера. Отдельные исправления внесены по первой редакции. О неисправностях в авторском тексте см. общую преамбулу к разделу «Комментарий».

Цитаты в тексте «Разговора о Данте» проверены по изданию, которым, видимо, пользовался М. (см: 56а, с. 238): Tutte le opere di Dante Alighieri / Nuovamente rivedute nel testo di E. Moore; Con indice dei nomi propri e delle cose notabili compilato da Paget Toynbee. 3 ed. Oxford: Stamperia dell’Università, 1904. Это «школьное» издание, где все итальянские и латинские сочинения, атрибутируемые в то время Данте, собраны в одном, элегантно изданном, томике, было подготовлено известным английским дантоведом Эдвардом Муром. Текст «Комедии» под его ред. (1-е изд. 1897) считается важной вехой в текстологии поэмы; он представляет собой свод, сделанный на основе 200 списков. В книге есть именной и предметный указатель, но нет примечаний к тексту и римария (указателя рифм), так что М., несомненно, пользовался и другими, комментированными, изданиями. У него было и отдельное издание «Божественной комедии»: Dante Alighieri. La Divina Commedia. Milano: U. Hoepli, s. a. (см.: 56а, с. 238). Известно, что миланский издатель У. Хёпли публиковал «Комедию» с коммент. Скартаццини (1-е изд. 1893), постепенно расширяя в последующих изданиях научный аппарат, добавив сначала римарий (1896), затем именной и предметный указатель (1899). С 1903 г. «Божественная комедия» начинает выходить в этом издательстве под ред. Дж. Ванделли (G. Vandelli). По-видимому, у М. было одно из переизданий 4-го изд. 1903 г. Как нам любезно сообщил нынешний директор издательства г-н М. Сброци (M. Sbrozi), это, вероятнее всего, было 9-е изд. (1928).

Переводы итальянского текста выполнены Л. Г. Степановой (они даются в одиночных (так наз. марровских) кавычках; в остальных случаях одиночные кавычки употребляются как обычно — для передачи значения толкуемого слова). Итальянские тексты, не встречающиеся в «Разговоре о Данте», цитируются по одному из наиболее авторитетных современных изданий с обширным коммент.: Dante Alighieri. Commedia / Con il commento di Anna Maria Chiavacci-Leonardi. Vol. 1–3. Milano: Mondadori, 1991–1997.

Переводы М. Л. Лозинского цитируются по изданию: Данте Алигьери. Божественная комедия / Пер. М. Лозинского; изд. подгот. И. Н. Голенищев-Кутузов. М.: Наука, 1967. (Лит. памятники). Переводы других произведений Данте даются по изданию: Данте Алигьери. Малые произведения / Изд. подгот. И. Н. Голенищев-Кутузов. М.: Наука, 1968. (Лит. памятники); проза «Пира» (сокр. Conv.) цитируется в переводе А. Г. Габричевского, канцоны из этого трактата (сокр. Canz.) — в переводе И. Н. Голенищева-Кутузова; латинский трактат «О народном красноречии» (сокр. VE) — в переводе Ф. А. Петровского; «Монархия» (сокр. Mon.) — в переводе В. П. Зубова (в остальных случаях переводы оговариваются в тексте коммент.). В ссылках на тексты памятников латинской литературы используются общепринятые латинские сокращения названий этих памятников: Aen. («Энеида» Вергилия), Ars Amat. («Наука любви» Овидия), Phars. («Фарсалия» Лукана), Od. («Оды» Горация). Остальные сокращения совпадают с общим списком настоящего издания.

В примечаниях к «Разговору о Данте» (далее: «Разговор») были использованы главным образом коммент. к «Комедии» Скартаццини — Ванделли (которыми, предположительно, пользовался М.) и А. М. Кьяваччи-Леонарди (см. выше); при этом мы обращались и к старым комментаторам; огромный корпус комментариев 1324–1982 гг. (69 авторов) доступен на сайте: www.princeton.edu/~dante/dante2.html (подробную информацию см.: Dante online // Dante. Rivista internazionale di studi su Dante Alighieri. 2004. Vol. I. P. 143–155). Использовались также статьи из «Дантовской Энциклопедии» (Enciclopedia Dantesca / Dir. da U. Bosco. Vol. 1–6. Roma: Istituto dell’Enciclopedia Italiana, 1970–1978).

Учитывались также переводы «Разговора» на другие языки (при ссылках на них мы указываем переводчика и/или год издания), англ.: Mandelstam O. Conversation about Dante / Trans. by J. G. Harris // Mandelstam. The complete critical Prose and Letters / Ed. by J. G. Harris. Ann Arbor: Ardis, 1979. P. 397–442; итал.: Mandelstam O. Discorso su Dante // Mandelstam O. La Quarta Prosa / Trad. di M. Olsoufieva. Bari: De Danato, 1967. P. 127–175; Mandel’štam O. Conversazione su Dante / Trad. di Remo Faccani e Rosanna Giaquinta. Genova: Melangolo, 1994; франц.: Mandelstam O. Entretien sur Dante / Trad. du russe par L. Martinez. Lausanne: Ed. l’Âge de l’Homme, 1977; Mandelstam O. Entretien sur Dante / Trad. par J.-Cl. Schneider avec la colloboration de V. Linhartová. Genève: La dogana, 1989; нем.: Mandelstam O. Gespräch über Dante. Leipzig. Übers. von Norbert Randow. Weimer: Gustav Kiepenheuer Verlag, 1984.

Количественные показатели встречаемости отдельных слов и словоформ в произведениях Данте (и других поэтических и прозаических текстах XIII в.) приводятся по электронному изданию: Il Duecento e Dante // Letteratura Italiana Zanichelli in CD-Rom (1) / A cura di Pasquale Stoppelli ed Eugenio Picchi.

В тексте «Разговора о Данте» М. пользуется названием произведения Данте и его частей на итальянском языке: «Divina Commedia» — «Божественная комедия» (далее «Комедия»), «Inferno» — «Ад», «Purgatorio» — «Чистилище», «Paradiso» — «Рай» (принятые сокращения соответственно: Inf.; Purg.; Par.).

М. получил незаконченное, но профессиональное образование в области романской филологии в Сорбонне, Гейдельберге и Петербурге (см.: 20; 113а); в Германии он слушал, в частности, лекции искусствоведа Г. Тоде, италофила и специалиста по итальянскому Ренессансу (курс «Великие венецианские художники XVI в.»), хотя главным образом занимался старофранцузским языком и словесностью. В 1920 г., по нескольким мемуарным свидетельствам, он спрашивает у М. Волошина «Божественную комедию» по-итальянски, при этом выясняется, что ранее он брал у него другой экземпляр Данте в оригинале и с параллельным французским переводом. Целенаправленные занятия итальянским языком относятся к концу 1932 г. Ахматова вспоминала (говоря о ранней весне 1933 г.): «Он только что выучил итальянский язык и бредил Дантом, читая наизусть страницами. Мы стали говорить о «Чистилище», и я прочла кусок из XXX песни (явление Беатриче) <...> Осип заплакал» (63, с. 134); «Осенью 1933 года Мандельштам, наконец, получил <...> квартиру <...> Там впервые у Осипа завелись книги, главным образом старинные издания итальянских поэтов (Данте, Петрарка)» (63, с. 136).

«Разговор о Данте» был написан в апреле — мае 1933 г. в Старом Крыму, и тогда же были написаны ст-ния «Ариост» и «Не искушай чужих наречий...». «Разговор о Данте» в 1933 г. М. предлагал напечатать журналу «Звезда», Госиздату (где рукопись рецензировалась А. К. Дживелеговым, см.: 9а, с. 44, ср. ниже примеч. к гл. I), Издательству писателей в Ленинграде, повсюду рукопись была отклонена (см. записку в издательство от 3 сентября 1933: ПССиП. Т. 3, письмо № 158 и примеч.).

М. в своей книге называет очень мало авторов нового времени, поэтому те немногие, которые названы в тексте (Пушкин, Блок, Гете, Шпенглер), прослежены в коммент. более подробно. Не обязательно именно они являются основными источниками М., но они являются эксплицитными источниками, так сказать, лежат ближе к поверхности. Нужно особо отметить явные (опять-таки с названным именем, что для М. обычно не характерно) цитаты из Батюшкова и Тютчева.

Выделение отдельных слов и словосочетаний в цитатах и примечаниях принадлежит авторам настоящего комментария.

В коммент. к «Разговору» мы пользовались помощью многих коллег, особенно благодарим: Паоло Бонграни (P. Bongrani), Н. Н. Казанского, Б. А. Каца, Н. Н. Мазур, В. А. Мильчину, А. С. Николаева, Н. Г. Охотина, Валери Познер (V. Pozner), А. Ю. Русакова, И. Ю. Светликову, Р. Д. Тименчика.

Уже после выхода нашего комментария (которого уже не увидела Л. Г. Степанова) появились новые работы, посвященные теме «Мандельштам и Данте» или затрагивающие ее. Мы не могли учесть большинство из них при переиздании, т.к. это потребовало бы слишком значительных переделок. Отметим только, что об истории первого издания «Разговора о Данте» нам удалось взять своего рода интервью у А. А. Морозова, оно опубликовано в интернетном сборнике в честь Е. П. Шумиловой (Г. А. Левинтон. Телефонный разговор с А. А. Морозовым // Елена Петровна... Лена... Леночка [Сб. в честь Е. П. Шумиловой (РГГУ; Институт высших гуманитарных исследований им. Е. М. Мелетинского)]. М., 2010. Л. 71–81 = http://www.ruthenia.ru/lena.pdf. Более ранняя попытка издания была зафиксирована в дневнике А. К. Гладкова (постоянного собеседника Н. Я. Мандельштам) под 27 сентября 1964 г.: «Дал Леве [Л. А. Левицкому] для журнала [«Новый мир»] «Разговор о Данте» Мандельштама. Впрочем, сомневаюсь, что напечатают» (А. К. Гладков. Дневник. Публ. подг. текста, вст. статья М. Михеева // Новый мир. 2014. № 2 = http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2014_2/Content/Publication6_1055/Default.aspx).

Così gridai colla faccia levata... — ‘Так выкрикнул я, задрав голову кверху...’ (букв. с поднятым кверху лицом) — ремарка Данте, заключающая его слова, обращенные к Флоренции, которая находится — по отношению к сошедшему в Ад поэту — наверху. См. толкование самого М. этой ремарки в гл. V («Ответ получается лапидарный и жестокий — в форме выкрика»). У М. этой цитатой завершаются критические выпады в адрес многовековой, устоявшейся традиции аллегорического толкования Данте. В пользу восприятия «Разговора» как комментария к «Комедии», на которое ориентирует эпиграф, как будто говорит и замечание М. о необходимости нового комментария, «обращенн[ого] лицом в будущее» («Разговор о Данте. Из черновиков», (31)). Этим, разумеется, не исчерпывается множественность смыслов эпиграфа, как и самой книги, ср. четыре аспекта прочтения, выделенные в статье Ю. И. Левина (102, с. 142–153). О полисемии «поэтического образа» в концепции М. и в «Комедии» говорит и Л. Е. Пинский в послесловии к первому рус. изданию «Разговора», правда, несколько неосторожно приписывая употребление термина «полисемия» самому Данте (26а, с. 63). Лингвистические термины греческого происхождения (фонетика, лексика, синтаксис и т. п.) появятся в европейской лингвистической традиции лишь несколько веков спустя.

Запрокидывание головы — характерный жест самого М.; об этом пишут мемуаристы; ср., напр.: «А гениальный и благородный Мандельштам, кроме только манеры задирать кверху голову, не имел в себе ничего олимпийского» (16а, с. 155). Ср. также ст-ние М. Цветаевой «Ты запрокидываешь голову...» (цикл «Стихи о Москве», 1916), обращенное к М.

...colla faccia... — слитное написание предлога con с артиклем la — colla (то же в гл. X: colla nuca) встречается в некоторых изданиях «Комедии», в том числе и в том, которым пользовался М. (Оксфорд, 1904), в большинстве изданий принято раздельное написание: con la.

...то есть интонационная и фонетическая работа, исполняемая упомянутыми орудиями. Формулировка М. близка к понятию так наз. двойной артикуляции в поэтической речи, которое можно с некоторым огрублением свести к взаимодействию языковых уровней с уровнями «надъязыковыми», собственно поэтическими. Поэтому и слово «орудие» в одном и том же предложении означает и поэтические приемы, и их непосредственное звуковое воплощение (или даже артикуляционные органы, осуществляющие это воплощение и названные ниже по отдельности: уста, язык и т. д.).

...что привело бы к издевательству над законом тождества. Закон тождества формулируется А = А; определение М. апеллирует к логике не только в виде ссылки на один из основных ее законов, но и способом аргументации: доведение до абсурда, противоречия. Ссылка на формальную логику и закон тождества есть в раннем манифесте М.: «признав суверенитет закона тождества, поэзия получает в пожизненное ленное обладание всё сущее без условий и ограничений. Логика есть царство неожиданности... Мы полюбили музыку доказательства. Логическая связь — для нас не песенка о чижике, а симфония с орг`аном и пением...» («Утро акмеизма») — хотя трудно сказать, синонимичны или антонимичны эти формулировки, совпадает ли «отображение природы» с «ленным владением» или противоположно ему.

...там простыни не смяты, там поэзия, так сказать, не ночевала. Перифраза слов Тургенева (в письме к Я. П. Полонскому 13 (25) января 1868 г.) о стихах Некрасова: «пробовал я на днях перечесть его собрание стихотворений... Нет! Поэзия и не ночевала тут». Слова эти широко цитировались (обычно в форме «поэзия в них/там и не ночевала»), возможно, что дополнительную известность они приобрели после включения в анкету Чуковского о Некрасове 1921 г.

«...Эти обнаженные и лоснящиеся борцы... в решительной схватке...» — прозаический перевод Inf. XVI, 22–24:

Перевод Лозинского довольно точно передает, как борцы не просто демонстрируют свою мощь, но присматриваются друг к другу и примериваются: «Как голые атлеты, умастясь, / Друг против друга кружат по арене, / Чтобы потом схватиться, изловчась». Этим сравнением М. заканчивает свое определение поэтической речи как «скрещенного процесса», с которого начинается «Разговор», чтобы перейти уже непосредственно к итальянскому поэтическому языку. Ср. эту же цитату у Герцена в статье «Концы и начала» (1862): «Поневоле приходит образ дантовских единоборцев, в которых члены бойцов не только переплелись друг с другом, но по какой-то метаморфозе, последовательно превращаются друг в друга» (76, с. 129).

...кино с его метаморфозой ленточного глиста ... сменяют друг друга. М., видимо, выбирает здесь кино в качестве крайнего проявления синтагматического принципа в искусстве: кино в наибольшей степени (сравнимой только с музыкой) является временн`ым искусством, основанным на последовательности. Примитивная повествовательность кино обыгрывается уже в раннем ст-нии «Кинематограф» (1913), хотя вообще М. не отрицал кино как такового и писал о нем в стихах («От сырой простыни говорящая...», 1935; «Чарли Чаплин», 1937) и статьях.

Великолепен стихотворный голод итальянских стариков, их зверский юношеский аппетит к гармонии, их чувственное вожделение к рифме — il disio!

Итальянские старики — старые итальянские поэты. Юношеский аппетит к гармонии отсылает к важному для М. контексту с пчелами, где Вергилий объясняет Данте, что человеку не дано знать, откуда берутся его первичные влечения, «аппетиты» (omo non sape... de’ primi appetibili l’affetto): они присущи ему, как потребность пчелы брать мед (come studio in ape di far lo mele — Purg. XVIII, 57–58). Il disio — ‘(естественное, инстинктивное) желание, стремление, влечение, тяга’. Слово disio — поэтическое, в «Комедии» оно встречается 51 раз (причем, по нарастающей: в Inf. — 11, в Purg. — 14, в Par. — 26 раз), а в прозаическом языке (в трактате «Пир») Данте использует общеупотребительное слово il desiderio (passim), в то время как disio встречается там только один раз (Conv. III, X, 1). Что касается выражаемого этим словом понятия, то в средневековой философии оно противопоставляется сознательному стремлению, как инстинкт — воле. Ср. «формообразующ[ий] инстинкт, которым Дант накапливал и переливал терцины» в гл. III.

E consolando usava l’idioma... De’ Troiani, di Fiesole, e di Roma (Par. XV, 122–123, 125–126) — ‘(одна, т. е. мать) баюкая дитя, ворковала с ним на том языке, что забавляет, прежде всего, самих родителей; (другая, т. е. бабушка) сказывала в кругу домочадцев сказки о троянцах, о Фьезоле и о Риме’.

дадаизм — см. примечания ниже.

concordanza — ‘согласие, конкорданс’ (итал.). Слово «конкорданс», широко используемое в научном обиходе, отсутствует в словарях современного русского языка. В языке XVIII и XIX вв. использовалось слово «конкорданция» (ср.-лат. concordantia), но только в значении «симфония», т. е. словоуказатель к Св. Писанию (ср. в Предисловии к «Симфонии на Псалтырь» Кантемира: «греческим языком симфония, латинским же конкорданциа») (Рукописная картотека Словарного отдела Ин-та лингвистич. исследований РАН). Странное толкование в Словаре русского языка XVIII века (СПб., 1998. Вып. 10. С. 136): «Книга, сводящая вместе и объясняющая противоречия библии ». В одной из переводных книг, вышедших в 1915 г., еще не освоенное тогда русским языком слово «конкорданс» переводится как «согласие» (Фламини Ф. «Божественная комедия» Данте: Пособие для ее изучения / Пер. с итал. В. А. Шичалина; Предисл. М. Н. Розанова. М., 1915, см. разд. II: Словари, согласия, энциклопедии). Судя по контексту, М. имеет в виду прежде всего rimario — словарь рифм, прилагаемый к тексту во многих итальянских изданиях «Комедии»; Данте использует слово concordanza, говоря о «согласованности» рифмы, в «Пире» (Conv. IV, II, 13 — см. ниже коммент. к гл. VIII).

Чудесно здесь обилие брачущихся окончаний. В источнике текста (во всех списках): брачующихся, правильно: бр`ачущихся — от бр`ачить, совершать обряд освящения брака установленным церковью таинством. Орфографическая ошибка в написании этого слова (которая могла появиться в машинописи, как будующий вм. будущий) исправлена в СС 2. Т. 2, с. 366; бр`ачущиеся на языке священства — лица, вступающие в брак. Однако использование казенного брачующиеся (из лексикона работников загса) могло быть и сознательным (называет же М. Гериона «транспортным средством»), мотивированным переходом ударения на второй слог (на -у-), что сближает его звучание с итальянским термином rime baciáte ‘парные рифмы’ (букв. ‘целующиеся рифмы’). Ср. мотив брака в метаязыке 1910-х — 1920-х гг., отмеченный В. Хазаном, и его примеры из Маяковского, Хлебникова и др. поэтов (136, с. 13). Уже у раннего М.: «И дышит таинственность брака / В простом сочетании слов» («Как облаком сердце одето...», 1910).

Итальянский глагол усиливается к концу и только в окончании живет. Окончание глагола является показателем лица, поэтому употребление личного местоимения при глаголе-сказуемом в итальянском языке является избыточным, и оно обычно (если не несет специального смыслового ударения) опускается, ср. в эпиграфе: gridai — [я] выкрикнул.

Когда понадобилось начертать окружность времени... Дант вводит детскую заумь... — отсылка к Purg. XI, 103–108:

‘Что станется с твоим голосом (voce), прежде чем пройдет тысячелетье, когда бы ты ни умер: покинув ли ветхое тело (т. е. успевшее состариться. — Л. Г.), или еще не отвыкнув от ‘pappo’ и ‘dindi’? А ведь перед вечным <твое> тысячелетье это самое короткое расстояние (spazio), как одно движение ресниц перед окружностью, что катит самую медленную из небесных сфер’. В переводе Лозинского:

Ит. pappo (‘хлеб’ и еда вообще) и dindi (‘монетки’) — словечки детской речи, подобные рус. «ням-ням» (ср. итал. pappa ‘жидкая однородная пища’) и звукоподражательному «динь-динь». В сущности, тот же самый прием только что использовал и сам М.: когда ему понадобилось сказать о возрасте итальянской поэзии дантовского периода, он взял одно слово из поэтического языка того времени — disio (у новых поэтов оно уже не встречается). «Мгновенье ока» в переводе Лозинского — это устойчивое словосочетание, соответствующее итал. battere le ciglia ‘хлопать ресницами’. Эта же метафора быстротечности (так же расподобляемая, не похожая на общеязыковой фразеологизм, используемый Лозинским) появляется в переводах М. из Петрарки (1933–1935): «...вся прелесть мира / Ресничного недолговечней взмаха»; «Срок счастья был короче, / Чем взмах ресницы», в версиях черновиков к ним. Коммент. к «детской зауми» в контексте темы зауми у М. см. также: 46, с. 67; 44, с. 80–95; 127, с. 281–300; 101, с. 216–227.

Самый дадаистический из романских языков. Dada — звукоподражательное слово из французской детской речи, соответствующее рус. «но-но» (как обозначение «лошадки»), в переносном значении то же, что «любимый конек»; оно же в качестве прилагательного стало определением французской школы современного искусства (l’école dada, или dadaïsme), возникшей ок. 1916 г. и неоднократно сопоставлявшейся с русской заумной поэзией. «Дадаистический» применительно к характеристике итальянского языка вообще, и дантовского в частности, можно понимать также в двух смыслах — как самый передовой («авангардный») из средневековых литературных языков и самый детский из всех романских языков. Если учесть, что детская речь как особая лингвистическая система отличается определенным набором признаков (обилием звукоподражательных слов, фонетическими повторами, свободным использованием словообразовательных моделей и словотворчеством вообще), то следует признать, что мандельштамовское определение является довольно точной характеристикой типологических особенностей итальянского языка. Лингвисты приходят к такому же выводу, сопоставляя его с французским. Ср. обобщенную характеристику итальянского языка: «Изобилие деривационных процессов, особенно для выражения уменьшительных, увеличительных, уничижительных и прочих подобных оттенков, является одной из наиболее характерных черт итальянского словаря... Итальянский язык значительно шире, чем французский, использует и ономатопею... свободному и непосредственному характеру итальянского языка противостоит рационализм и сдержанность, свойственные французскому языку» (132, с. 26). См. специально: 123, с. 302–313.

Кто говорит — Дант скульптурный, тот во власти нищенских определений великого европейца. В связи со «скульптурностью» комментаторы (А. А. Морозов, а вслед за ним П. М. Нерлер) цитируют А. К. Дживелегова, но его популярную книгу «Данте Алигьери», вышедшую в 1933 г. в серии «Жизнь замечательных людей», М. читать не мог: она была подписана к печати 31 августа и выпущена в свет после того, как был написан «Разговор». Зато Дживелегов, несомненно, читал «Разговор» в рукописи, и выпады М. против устоявшихся клише традиционного дантоведения не должны были прийтись ему по душе. «Рукопись «Разговора о Данте», переданная Мандельштамом в Госиздат, — по воспоминаниям Э. Г. Герштейн, — была возвращена ему без единого полемического замечания, но со множеством вопросительных знаков на полях. Если не ошибаюсь, эти пометы были сделаны рукой А. К. Дживелегова» (9а, с. 44). Мнение А. К. Дживелегова (1875–1952) в вопросе о публикации «Разговора» могло оказаться решающим: он пользовался репутацией маститого ученого, крупного специалиста по эпохе Возрождения и итальяниста; возглавлял редакцию итальянской литературы в изд-ве «Academia». Однако, как справедливо отмечает И. Н. Голенищев-Кутузов, лекции Дживелегова и его работы о Данте имели большое значение «для популяризации в СССР великого итальянского поэта», но книга его «написана в беллетризованной манере; выводы автора не всегда соответствуют уровню современной дантологии. Биографическая часть изобилует анекдотами, которые не отделяются от исторической действительности... Вне пределов досягаемости читателя остается средневековая культура, в особенности философия и поэтика... Если рассмотреть то, что было сделано русской дантологией от времен А. Веселовского до начала 30-х годов XX в., работы Дживелегова, посвященные Данте, не представляли собою существенного шага вперед ни во взглядах, тяготевших к идеям позитивистов, ни в осведомленности, коренившейся в дантологии конца XIX в., преимущественно немецкой» (81, с. 136; то же в книге: 81а, с. 500). Эту характеристику решительно оспаривает А. А. Илюшин, но никаких доводов, опровергающих мнение Голенищева-Кутузова, не приводит, кроме того, что книга «Творчество Данте и мировая культура» вышла посмертно и сам автор, конечно же, не допустил бы такого в печать (цитированную нами работу 1965 г. Илюшин, видимо, не знает). Для советской школы дантоведения, поспешно сформированной через год после празднования 700-летия со дня рождения поэта во главе с И. С. Бэлзой, Дживелегов является неоспоримым авторитетом, пионером и первопроходцем, автором «первой советской» монографии о Данте. См.: 96, с. 112 и 111. Этим «родословием» объясняются многие особенности советского дантоведения.

Что касается пресловутой «скульптурности» дантовского «Ада», — это топос, по поводу которого Б. К. Зайцев в работе, приуроченной к 600-летию со дня смерти Данте, замечает: «Существует старинное уподобление: Ад — скульптура, Чистилище — живопись, Рай — музыка. В нем есть правдивость, хотя и относительная» (91, с. 23).

Возможно, этот топос восходит к формулировкам Ф. Шеллинга: «“Ад” <...> по преимуществу есть царство образов, а поэтому составляет пластическую часть поэмы. “Чистилище” должно признать ее живописной частью», тогда как «рай есть чисто музыкальная и лирическая часть» (Шеллинг Ф. О Данте в отношении философском // Ф. В. Шеллинг. Философия искусства. М., 1966. С. 454–456; первый русск. перевод: О «Божественной комедии» (Divina Commedia) Данте, в отношении философском // Московский Телеграф. 1828. № 21. С. 3–21 (цитата — на с. 18–20). Статья Шеллинга включена также в изд.: Божественная комедия. Ч. I. Ад. Пер. Н. Голованова. М., 1896. Изд. 2-е: 1899.

Единство света, звука и материи. Ср. «прислушивание к волне, которое пронизывает всю нашу теорию звука и света, всё наше учение о материи, всю нашу поэзию и всю нашу музыку» (гл. V).

...запасайся для последующих парой неизносимых швейцарских башмаков с гвоздями. Возможно, здесь намек на швейцарского дантоведа Иоганна Андреаса Скартаццини (1837–1901), автора обширных коммент. к изданиям «Divina commedia» (Lpz.: Brockhaus, 1874–1890; затем: Milano: U. Hoepli, 1893), целого ряда монографий (переведенных на др. языки), редактора «Дантовской Энциклопедии» (Enciclopedia Dantesca. Vol. 1–3. Milano: Hoepli, 1896–1905), третий том которой вышел уже посмертно (Vocabolario-concordanza delle opere latine e italiane di Dante Alighieri / Continuata dal prof. A. Fiammazzo. Milano: U. Hoepli, 1905). Ср.: «Литература о Данте столь велика, что в ней чувствует себя «задохнувшимся» сам великий знаток всего дантовского — Скартаццини» (91, с. 21). М., скорее всего, мог знать книгу И. Скартаццини «Данте» (122, — см.: 20а).

...сколько подметок, сколько воловьих подошв, сколько сандалий износил Алигьери за время своей поэтической работы... Ср. в трактате Данте «Пир»: «...я как чужестранец, почти что нищий, исходил все пределы, куда только проникает родная речь...» (per le parti quasi tutte a le quali questa lingua si estende, peregrino, quasi mendicando, sono andato — Conv. I, III, 4). В трактате «О народном красноречии» («De vulgari eloquentia») Данте использует развернутую метафору поиска поэтического языка как охоты на пантеру в зарослях италийского леса: «Перевалим теперь через зеленеющие кряжи Аппенин и изучим всю левую половину Италии...»; «После того, как мы обыскали все леса и пастбища Италии...». Этот трактат был впервые переведен на рус. язык Вл. Б. Шкловским и издан в виде отдельной брошюры (название несколько отличается от принятого в более поздних критических изданиях): De vulgari eloquio (О народной речи). Пг., 1922; мы цитируем этот перевод (с. 30, 34). О мотивах ходьбы, походки, воловьих подошв у М. в связи с Данте и их дальнейших ассоциациях (в том числе с Андреем Белым) см.: 46, с. 56–57; 20а, с. 133, 213–214, 231 — не исключено, что именно эта тема обратила на себя внимание М. в рус. переводе книги Скартаццини: 122. О связи этого места с Розановым и темой сапога в русской поэзии и публицистике — О. Ронен. Чужелюбие. СПб., 2010. С. 196.

У Данта философия и поэзия всегда на ходу, всегда на ногах. Намек на школу перипатетиков, учеников Аристотеля, который имел обыкновение рассуждать и учить прогуливаясь. Далее этот мотив преобразуется в «шаги» логического построения (Шаг — умозаключающий, бодрствующий, силлогизирующий) и в обычную для поэтической терминологии метафорику стопы, шага — ср. в черновике стихов М. на смерть А. Белого, одного из слушателей «Разговора» (кстати отметим упоминание Данте в рецензии М. на «Записки чудака» А. Белого): «На звуковых громад крутые всхоры / Его ступала зрячая стопа» («Другие редакции», в окончательном тексте: «ступал на тесных Альп тропы» в ст-нии «Меня преследуют две-три случайных фразы...», 1934). Ср. последние строки (как в «Равенне» Блока, цитируемой М. ниже) ст-ния Гумилева «Флоренция» (1913): «Изгнанник бедный, Алигьери, / Стопой неспешной сходит в ад».

В дантовском понимании учитель моложе ученика, потому что бегает быстрее. Похоже, что М. (следуя присущей ему самому логике лексических ассоциаций) контаминирует дантовскую оценку Брунетто Латини, цитируемую им чуть ниже («не побежденным, но победителем»), с близким по лексике местом в «Рае» (24:126), где Данте обращается к Св. Петру: «Святой отец <...> что в гроб спустился /, юнейших ног опережая след» — che tu vincesti / <...> più giovani piedi (букв. ‘победил <...> более молодые ноги’). Подробнее он говорит об этом в «Монархии» (III, IX, 16), где точнее следует Евангелию (Ин. 20:3–8), где Петр и Иоанн вместе бегут ко гробу Христа, Иоанн «бежал скорее Петра и пришел ко гробу первый», но не вошел в гроб, а Петр, придя, вошел в гроб, а за ним вошел Иоанн. При этом прилагательное giovani ‘молодые’ почти омонимично имени Иоанна (Giovanni). Брунетто Латини (1220–1294 или 1295) — итальянский писатель, философ, государственный деятель, автор энциклопедических сводов — итальянского стихотворного «Tesoretto» и французского прозаического «Livre du Tresor».

«...Он отвернулся и показался мне одним из тех, которые бегают взапуски по зеленым лугам в окрестностях Вероны... к числу победителей, а не побежденных...» — перевод заключительных стихов Inf. XV, 121–124:

В XV песни содомиты обречены на вечный бег; грех этот традиционно приписывался учителям (педагогам), и Данте узнает в одном из них Брунетто Латини. М. здесь, как и в остальных случаях, не интересует классификация грехов и соответствующая им кара, а только эпизод встречи и расставания учителя и ученика. Вопрос, был ли Данте учеником Брунетто в буквальном смысле, — не имеет окончательного решения (см. обстоятельную статью, где, в частности, обсуждается и этот вопрос: 155, с. 578–588).

В переводе М. определение «зеленый» (verde) относится к местности, в оригинале оно обозначает цвет плаща (он назывался palio от лат. pallium ‘паллий, просторный греческий плащ’), за который состязались бегуны под Вероною в первое воскресенье Великого поста (победитель в конных состязаниях получал в награду плащ алого цвета): corrono il drappo verde букв. ‘бегут за зеленым полотнищем’ (бегуны состязались обнаженными); в переводе Лозинского: «Он обернулся <точнее: развернулся — rivolse> и бегом помчался, / Как те, кто под Вероною бежит / К зеленому сукну...». Ср. ст-ние М. 1932 г. «Вы помните, как бегуны / В окрестностях Вероны / Еще разматывать должны / Кусок сукна зеленый». См.: 94, с. 423–434, специально о зеленом цвете — с. 425–426.

Омолаживающая сила метафоры возвращает нам образованного старика Брунетто Латини в виде юноши — победителя на спортивном пробеге в Вероне. Напрашивается сравнение с известным инскриптом Жуковского Пушкину («Победителю-ученику от побежденного учителя»), который здесь инвертируется: победителем оказывается учитель.

Аристотель, как махровая бабочка, окаймлен арабской каймой Аверроэса. Отметим рамочное расположение этих имен в длинном списке философов и ученых IV песни «Ада», названном М. ниже «цитатной оргией»: Аристотель открывает этот список (ст. 131), хотя и не назван по имени («учитель тех, кто знает», он возглавляет «семью философов»), а его арабский комментатор XII века (Аверроэс) завершает его (ст. 144). Арабская ассоциация бабочки — ср. ст-ние «О, бабочка, о, мусульманка...» (1933).

Averrois, che il gran comento feo (Inf. IV, 144) — ‘Аверроэс, что составил великий комментарий’. Подразумевается коммент. Аверроэса к трактату Аристотеля «О душе». К нему (возможно, через В. В. Розанова) восходит и тема бабочки как символа (у Розанова — «энтелехии») души в названном выше ст-нии М.

Они компоненты одного рисунка. Здесь имеется в виду не один из конкретных комментариев Аверроэса на Аристотеля (как в приведенной цитате, где говорится об il comento — с определенным артиклем), а расположение двух текстов — комментируемого и комментирующего — на листе рукописной или старопечатной книги, где основной текст располагается в центре или сдвинут к боковому краю листа, а комментарий, набранный более мелким шрифтом (в печатном издании), обрамляет его со всех четырех или только с двух сторон (в виде перевернутой буквы «Г») — «окаймляет» в буквальном смысле. Н. Поллак сопоставляет эти слова (в сочетании с темой бабочки) со стихом: «И можно из бабочек крапа / Рисунки слагать на стенах. / Бывают мечети живые...» («И клена зубчатая лапа...», 1933) и далее с философской тематикой «Восьмистиший» (164, с. 65; о соотношении «Разговора» и «Восьмистиший» см. там же: 164, с. 152, примеч. 2; с. 153, примеч. 9). Ср. ниже в гл. IV совмещение колористической и минералогической тем: «Таким образом, мы видим ярко-лазурный и розовый крапы в дымчато-серой породе».

Они умещаются на мембране одного крыла — т. е. на одном листе (пергамена); лат. membranum (мн. число membrana) — пергамен. В связи с крылом (имплицирующим полет) нельзя не упомянуть о совместном полете Данте и Вергилия, «уместившихся» на спине Гериона в XVII песни «Ада» (анализу которой посвящена гл. IV).

Конец четвертой песни «Inferno» — настоящая цитатная оргия. Inf. IV, 121–144 — длинный перечень имен «героев» древности (от Электры до Саладдина), а вслед за ними мыслителей (философов, ученых и поэтов) — от Платона и Аристотеля до Авиценны и Аверроэса. Подобные списки являются типичной формой средневековых сервентес, которые восходят, в свою очередь, к римской литературе, в частности к Элизию Вергилия (ср. Энеида. VI, 756–892). У Данте цитируемые имена разделены на две группы по принципу: жизнь деятельная vs. жизнь созерцательная; именно эта оппозиция легла в основу дантовской реминисценции (Purg. XXVII, 97–108) в стихах на смерть А. Белого «Меня преследуют две-три случайных фразы...» (1934): «Рахиль гляделась в зеркало явлений, / А Лия пела и плела венок» (см.: 46, с. 103–104, примеч. 17; 110, с. 35, примеч. 12). Примечательно, что Рахиль в «Комедии» упоминается всего 4 раза, и М. в гл. XI «Разговора» цитирует другое упоминание (Inf. IV, 55–60, см. ниже), оставив пример из «Чистилища» для более поздних стихов.

Я нахожу здесь чистую и беспримесную демонстрацию упоминательной клавиатуры Данта. Клавишная прогулка по всему кругозору античности.... Эти слова восходят к рецензии Гумилева на 2-е изд. «Камня» (1916): «мысль <Мандельштама> напоминает мне пальцы ремингтонистки, так быстро летает она по самым разнообразным образам, самым причудливым ощущениям, выводя увлекательную повесть развивающегося духа» (А. 1916. № 1. С. 30, см.: К-1990, с. 220). Отмечено О. Роненом (165, с. 300–301), по его мнению, в «Разговоре» клавиши принадлежат уже не пишущей машинке, а роялю; на наш взгляд, здесь остается намеренная неопределенность.

...вооруженный Цезарь с глазами грифа — Cesare armato con li occhi grifagni (Inf. IV, 123). Этимологическое осмысление итальянского эпитета. Grifagno — ‘хищный’; один из терминов соколиной охоты, используемых для различения возраста прирученной птицы; occhi grifagni — ‘грозный устрашающий взгляд’.

Демокрит, разъявший материю на атомы. В оригинале: Democrito che’l mondo a caso pone (Inf. IV, 136) — ‘Демокрит, кто полагает мир случайным’.

Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада. Это важнейшее для теоретической поэтики свидетельство М. — несомненно, самая цитируемая фраза из «Разговора».

Эрудиция далеко не тождественна упоминательной клавиатуре. О. Ронен, продолжая приведенный выше коммент., отмечает, что это положение содержит полемику с А. Белым («На перевале», 1923), с его негативным замечанием: «номенклатура из терминов — клавиатура рояля, где трогаем клавиш за клавишем мы, извлекая приятные звуки» и далее, см.: 165, с. 301, примеч. 109.

Если бы мы научились слышать Данта, мы бы слышали созревание кларнета и тромбона, мы бы слышали превращение виолы в скрипку и удлинение вентиля валторны. И мы были бы слушателями того, как вокруг лютни и теорбы образуется туманное ядро будущего гомофонного трехчастного оркестра. Сравнение с трехчастным оркестром основано в первую очередь на трехчастной структуре «Комедии»; в остальном воспользуемся музыковедческим комментарием Б. А. Каца: к фрагменту «Превращение виолы в скрипку»: «несмотря на родство итальянских названий (viola — виола [позже: альт], violino — скрипка), из семейства виол <...> прародительницей скрипки может считаться лишь viola da braccio («ручная» виола); классический тип скрипки выработался в XV–XVI веках»; к фрагменту «удлинение вентиля валторны»: «с помощью дополнительных трубок (вентилей) удлиняется основной ствол инструмента, что позволяет расширять его звукоряд; применение в валторне различного рода вентилей начинается с середины XVIII века»; к фрагменту «вокруг лютни и теорбы...»: «Многострунные щипковые инструменты лютня и ее басовая разновидность теорба, получившие наибольшее распространение в европейской музыке XVI–XVII веков, часто использовались для сопровождения сольного пения, что способствовало развитию гомофонии — типа многоголосия, при котором выделяется главный и сопровождающие голоса (в отличие от равноправия всех голосов в полифонии). С утверждением гомофонии в XVII–XVIII веках связано формирование (середина XVIII века) оркестра, состоящего из трех основных инструментальных групп: деревянные духовые инструменты, медные духовые и струнно-смычковые» (109, с. 136). Ср.: «Оркестр — трехчастное тело из струнных, деревянных духовых и медных» («Разговор о Данте. Из черновиков», (15)).

Дант вталкивает нас во внутреннюю слепоту композиционного сгустка. X песнь «Ада» считается одной из самых совершенных в композиционном отношении; «внутренняя слепота» — относится к сюжету этой песни: в шестом круге «Ада» души эпикурейцев, гедонистов и прочих еретиков, которые не верили в воскресение плоти, покоятся в гробах в полной темноте; старый Кавальканти называет это место cieco carcere — слепой тюрьмой, ср. рус. темница при др.-рус. темный ‘слепой’; это же определение ‘слепой мир’ (cieco mondo / mondo cieco — Inf. IV, 13; XXVII, 25), ‘слепая жизнь’ (vita cieca — Inf. III, 47) относится ко всему Аду (‘мир без света’), но в X песни внутренняя слепота «еретиков» сгущается до предела в образе гробов (sepolcri) в загробном мире, всё остальное действие «Ада» все-таки разворачивается преимущественно на «пленере». Анализу X песни посвящена отдельная глава («Данте и Кавальканти») в книге Э. Ауэрбаха «Мимесис» (1-е нем. изд. 1946). Приведя ст. 22–78, автор замечает: «На тесном пространстве примерно в 70 стихов происходит, как мы видим, трехкратная перемена: четыре явления — каждое полновесно и насыщено содержанием — плотно связаны одно с другим» (62, с. 185).

«...Теперь мы вступили на узкую тропу... учитель мой и я у него за плечами...» — перевод начала песни X «Ада» (ст. 1–3):

Сильные характеры здесь необходимы... Весьма показательно, что от «упоминательной клавиатуры» IV песни, где фигурируют «имена», М. сразу переходит к «характерам». Главные герои X песни — это реальные лица, соотечественники Данте: вождь гибеллинов старшего поколения Фарината дельи Уберти (ум. 1264) — М. непоследовательно называет его в им. падеже то Фарината, то (ошибочно) Фаринато — и поэт Гвидо Кавальканти (ок. 1255–1300). Сам Гвидо не появляется в этом эпизоде — его замещает отец (Фаринате он доводится сватом); первый является эмблемой жизни деятельной, второй — созерцательной (по этому же признаку и в таком же порядке вводятся персонажи в конце IV песни, см. выше).

...диалог десятой песни «Inferno» намагничен временн`ыми глагольными формами — несовершенное и совершенное прошедшее, сослагательное прошедшее, само настоящее и будущее... X песнь «Ада» начинается и кончается диалогом между Данте и Вергилием, между их речью вклиниваются, перемежая друг друга, диалоги Данте с Фаринатой и с Кавальканте Кавальканти, отцом Гвидо; все перечисленные глагольные формы присутствуют в этой песни; о сослагательном прошедшем см.: «Разговор о Данте. Из черновиков», (17). Глагольные времена здесь «намагничены» конкретными событиями ближайшей истории, а не далекого прошлого, как в IV песни.

Вся песнь построена на нескольких глагольных выпадах... Выпад первый. Ср. название статьи М. «Выпад» (20а, с. 235, примеч. 214), о фехтовальной метафоре см. примеч. «Разговор о Данте. Из черновиков», (18).

«Этот люд, уложенный в приоткрытые гроба... увидеть?..» — перевод цитаты из Inf. X, 7–8. Собирательное слово ‘этот люд’ (la gente) камуфлирует интерес Данте к одному конкретному персонажу — к Фаринате из знатного рода Уберти, который спас Флоренцию от разрушения, но его партию постигла та же участь изгнанников, что впоследствии и самого Данте, который по старым семейным традициям принадлежал к враждующей с гибеллинами партии белых гвельфов; прах Фаринаты почти через двадцать лет после его смерти был выброшен из церкви, ибо он и его жена были объявлены еретиками. Параллель в стихах М. («Чтобы открылись правнукам далеким / Архипелага нежные гроба»), см.: 20а, с. 216.

«...Volgiti: che fai?» (Inf. X, 31) — ‘Повернись же! Что ты делаешь?’

В полном отрыве от будущего и прошлого настоящее спрягается как чистый страх, как опасность. Это относится к вопросу старого Кавальканти о своем сыне; поскольку отец не видит его рядом с Данте, то задает вопрос, заранее обливаясь слезами (piangendo): «Se per questo cieco / carcere vai per altezza d’ingegno, / mio figlio ov’è? e perché non è teco?» (Inf. X, 58–60) — ‘Если ты благодаря своему великому дарованию бродишь по этой темнице <букв.: слепой тюрьме>, то где же мой сын тогда? и почему он не с тобой?’ Как отмечают комментаторы, этот эпизод перекликается со сценой встречи Андромахи с Энеем на берегах Эпира и ее вопросом: «“Где же мой Гектор тогда?” — Залилась Андромаха слезами» (Энеида. III, 312). В уже упомянутой главе Э. Ауэрбах отмечает, что для «восходящи[х] интонаци[й] жалобы» в этом и в следующем вопросе Кавальканти-отца (ст. 67–69) образцом послужили жалобы женщины (62, с. 190). Ср. коммент. М. к дантовской цитате из «Энеиды» с симметричной заменой «мужской партии» Вергилия на «женскую» (см. примеч. к гл. IX).

Три оттенка прошедшего, складывающего с себя ответственность за уже свершившееся, даны в терцине: Я пригвоздил к нему свой взгляд... Как если бы уничижал ад великим презреньем.

Avea fitto — так называемое trapassato prossimo (‘давно прошедшее близкое’) — грамматическое время, которое выражает зависимость обозначаемого им действия от другого действия, выраженного формой passato prossimo (‘прошедшее близкое’); s’ergea — имперфект, avesse a dispitto — конъюнктив имперфекта.

«...Chi fur li maggior tui?» — «Кто были твои предки?» — Inf. X, 42.

Как здесь вытянулся вспомогательный глагол — маленькое обрубленное «fur» вместо «furon»! Не так ли при помощи удлинения вентиля образовалась валторна? С точки зрения грамматики глагол essere ‘быть’ здесь не является вспомогательным (в качестве вспомогательного он используется в образовании аналитических форм времени и пассива), и он не удлинился («вытянулся»), а, наоборот, укоротился по отношению к полной форме того же самого перфекта от essere — furono, что, собственно, М. и отмечает в своем коммент.: маленькое обрубленное «fur» вместо «furon» — но формулирует прямо наоборот (довольно обычная для М. аберрация). То же самое относится и к «удлинению вентиля»: валторна «образовалась» задолго до изобретения вентилей, маленьких трубок, присоединение которых к основному стволу валторны (они были впервые применены в XVIII в. дрезденским валторнистом А. Й. Хампелем) способствовало расширению звукового репертуара. Несмотря на эти погрешности в формулировках, М. обращает внимание на важную особенность староитальянского поэтического языка: его возможность варьировать окончание глагола и «играть» на количестве слогов в слове. Так, перфектная форма глагола essere в 3-м л. мн. числа допускает варианты в три слога (furono), в два (furon) и в один (fur / fuor). Эта эволюция хорошо видна на примере форм глагола ‘иметь’. В латинском форма 1-го л. презенса была одна — habeo ‘я имею’, у Данте она встречается в трех вариантах: ho, aggio и abbo, а в современном языке снова только одна: ho. Вот эту игру глагольными окончаниями (ср. в гл. I: «итальянский глагол усиливается к концу и только в окончании живет») — возможность языка редуцировать «роковое прошедшее» (passato remoto) до односложного fur — М. и сравнивает с функцией вентиля, изобретенного для усовершенствования исходного инструмента (так называемой натуральной валторны) путем изменения длины ее ствола. Из данного сопоставления напрашивается вывод, что музыка в ходе развития совершенствует свои инструменты, тогда как язык по мере своего исторического развития и — в частности — упорядочивания грамматической нормы редуцирует свой инструментарий (ср. о «детстве» языка в гл. I).

Дальше идет обмолвка совершенным прошедшим. Эта обмолвка подкосила старика Кавальканти: о своем сыне, еще здравствующем поэте Гвидо Кавальканти, он услышал от сверстника его и товарища — от Алигьери нечто — всё равно что — в роковом совершенном прошедшем: «ebbe».

Ebbe — прошедшее время глагола avere (в составном сказуемом avere a disdegno ‘презирать, питать отвращение, ненавидеть’); в итальянских грамматиках оно называется passato remoto ‘отдаленное прошедшее’, ср. эпитет «роковое». Продолжая анализ в этом же ключе, следует обратить внимание на параллелизм с цитированным выше отрывком: там синонимичный глагол avere a dispitto стоит в конъюнктиве, что выражает кажущуюся презрительность Фаринаты — он поднимался с таким видом, «как будто уничижал ад великим презреньем» (см. выше), а о презрительности Гвидо Кавальканти Данте говорит без этого модального оттенка — в изъявительном наклонении: ebbe a disdengo, хотя и пытается смягчить категоричность своего высказывания предположительным forse (‘возможно, вероятно’).

Кавальканти смывается, как отыгравший гобой... В оригинале: supin ricadde e più non parve fora (X, 72) — ‘он рухнул навзничь и больше уже не поднимался’.

‘E se’, continuando al primo detto, / ‘S’elli han quell’arte’, disse, ‘male appresa, / Ciò mi tormente più che questo letto...’ — ‘«И если», продолжая то, с чего был начат разговор: «Если, — сказал он, — они плохо изучили ту науку, меня это мучает больше, чем это ложе»’ (Inf. X, 77–78). Ср. замечание Данте о том, что наука эта (т. е. наука возвращенья в свой город) не давалась сторонникам Фаринаты: «ma i vostri non appreser ben quell’arte» (Inf. X, 51). М., автор стиха «Я изучил науку расставанья» («Tristia», 1918), видимо, не случайно цитирует именно эти строки. К Фаринате он вернется в гл. V.

Диалог в десятой песни «Inferno» — нечаянный прояснитель ситуации. Она вытекает сама собой из междуречья. Имеются в виду следующие стихи (79–81), продолжающие речь Фаринаты и тему изгнания: не пройдет и пятидесяти месяцев, говорит Фарината Данте, как ты узнаешь на себе всю тяжесть этой науки (saprai quanto quell’arte pesa). Эта нечаянная обмолвка будущим временем (saprai) — как ответ на упрек Данте в ст. 51 (ср. выше) — и является «прояснителем ситуации»: время путешествия Данте по загробному миру условно датируется 1300 г., а Данте окончательно порвет с партией белых гвельфов, которым так и не удалось вернуться во Флоренцию, в июне 1304 г. Читатель узнаёт точную дату политической биографии Данте со слов Фаринаты, из их обмена репликами о невозможности вернуться в свой город. Этот фрагмент диалога М., видимо, и называет «междуречьем», имея в виду также и характер местности, где происходит беседа, — «изрезанную огнепроводами» равнину.

Амплитуда беседы медленно, упорно расширяется; косвенно вводятся массовые сцены и толповые образы. Речь идет о кратком описании Вергилием Судного дня в долине Иосафата (Inf. X, 11–12) перед разговором с Фаринатой, см. «Разговор о Данте. Из черновиков», (5). Тема амплитуды и маятника будет продолжена в гл. IX. Ср. в черновике стихов на смерть А. Белого: «Как будто я повис на собственных ресницах / В толпокрылатом воздухе картин» («Другие реакции»; ср. и тему мигания и, ниже, «губастого глаза»), нужно учесть, что слова «массовые сцены и толповые образы» относятся к Страшному суду.

Понятие скандала в литературе гораздо старше Достоевского — вариация (и даже экспликация) темы из «Египетской марки»: «Скандалом называется бес, открытый русской прозой или самой русской жизнью в сороковых, что ли, годах... Скандал живет по засаленному просроченному паспорту, выданному литературой. Он — исчадие ее, любимое детище» (наст. изд.). См. также Левинтон Г. А. Из комментариев к прозе Мандельштама. 1–7 // Топоровские чтения I–IV (2006–2009): Избранное. М., 2010. С. 249–250. В примыкающем к «Разговору» стихотворении «Ариост» (именно в первом варианте, от 4–6 мая 1933) появляется это же слово: Ариост «Ведет — туда-сюда, не зная сам, как быть, — / Запутанный рассказ о рыцарских скандалах».

Arioso — ариозо (итал.), небольшая ария, вставная часть сцены речитативного характера.

«...О тосканец, путешествующий живым по огненному городу... был слишком в тягость...» — перевод Inf. X, 22–27:

Дант — бедняк... внутренний разночинец старинной римской крови. В этой характеристике Данте обычно усматривают автобиографический подтекст, однако при всей правомерности отождествления М. с «бедняком» и «разночинцем» (ср. автохарактеристики в «Шуме времени») не следует упускать из виду, что для советской литературной критики 20-х годов вопрос о том, рупором каких социальных сил является тот или иной классик мировой литературы, имел первостепенное значение, и от ответа на него зависело, нужен ли он пролетарской культуре. В. М. Фриче (1870–1929), например, который заведовал литературным отделом Наркомпроса, был деканом филологического факультета МГУ, главным редактором «Литературной энциклопедии» и стал академиком (1929), считал, что «Божественная комедия» представляет возврат к старым средневековым вид`ениям, а Данте является апологетом дворянского класса, «империалист[ом] в средневековом значении этого слова» (81а, с. 494, со ссылкой на: 135, с. 33–38). Парадокс «разночинец старинной... крови», вероятно, отсылает к «Моей родословной» Пушкина (ср. ниже в тексте упоминание «чисто пушкинской камер-юнкерской борьбы»).

...не знает как ступить, что сказать... — перифраз пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке»: «Ни ступить, ни молвить не умеешь», перекликающийся с пушкинской темой соседних абзацев и со стихами М.: «Смотрите, как на мне топорщится пиджак, / Как я ступать и говорить умею» («Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето...», 1931).

«Dolce padre» — нежный отец, сам М. переводит dolce традиционным эпитетом: «сладчайший отец».

...так называемый орлиный профиль. Подразумевается ст-ние А. Блока «Равенна», см. ниже цитату из него.

Тень, пугающая детей и старух... Здесь можно предположить трансформацию нескольких сюжетов: 1) эпизода, рассказанного Боккаччо в «Жизни Данте», как две веронские женщины (кумушки) узнают — по смуглому цвету лица — в проходящем мимо человеке того, кто спускался в Ад, что отмечено А. А. Морозовым со ссылкой на рус. перевод 1898 г. (26а, с. 76–77). Укажем новый перевод: 69, с. 547; подробно прокомментировано Г. А. Левинтоном (20а, с. 230, примеч. 191: отмечено, что перевод этого фрагмента был в книге И. Скартаццини «Данте» — 122, с. 129–131); 2) баллады Е. Гейбеля «Данте», см. 113, где о Данте говорят две девушки (две сестренки). Еще раньше эта же баллада появилась в переводе М. А. Дмитриева (89, с. 237–238). Эта баллада, видимо, отразилась в картине Ж.-Л. Жерома «Данте». Видимо, все эти женские персонажи разных возрастов и превратились у М. в «детей и старух». «Страх» привносит Скартаццини (у Боккаччо этого нет): «Без сомнения, Данте больше боялись, чем любили» (122, с. 132). Ср. также сопоставление Чаадаева с Данте в статье «Петр Чаадаев»: «На него могли показывать с суеверным уважением, как некогда на Данта: “Этот был там, он видел — и вернулся”» (см.: 20а, с. 230, примеч. 191).

...в то время как Боккаччо, его почти современник, наслаждался тем же самым общественным строем, окунался в него, резвился в нем. Ю. И. Левин усматривает здесь автобиографический подтекст: намек на неравное положение Мандельштама и Пастернака (102, с. 143).

Представлять себе дантовскую поэму вытянутым в одну линию рассказом или даже голосом... Продолжение (ср. в самом начале гл. I о «пересказе» и о линейности кино) темы синтагматики (последовательности) и одновременности, разрабатывавшейся в 1920-е гг. Ю. Н. Тыняновым («сукцессивность» и «симультанность» в его терминологии), ср. ниже о связях с ОПОЯЗом. Эта тема связана и с понятием «полифонии» (как музыкальной, так и литературной) — М. употребил этот термин за несколько лет до Бахтина (см.: 42, с. 187), о чем свидетельствует слово «голос» и переход в следующем предложении к теме Баха и органа.

Задолго до Баха и в то время, когда еще не строили больших монументальных органов... Здесь М. неправ: первый большой орган (по сравнению с так наз. «портативным» органом, который стал непременным инструментом католической службы в 660 г.) был сделан в 980 г. для собора Винчестерского монастыря, однако в X в. его монументальность была еще исключением; увеличение размеров органа обычно связывают с развитием готической архитектуры и датируют рождение современного органа дантовским временем — XIII веком, см.: 163. В средневековых музыкальных трактатах термином «орган» называли и сам инструмент (organi — мн. число), и различные виды вокальной полифонии (organum — ед. число). В «Комедии» этот термин встречается дважды — organi (Purg. IX, 144) и organo (Par. XVII, 44), но коммент. Скартаццини — Ванделли не учитывает возможность его двоякого толкования, и в переводе Лозинского в обоих случаях слово передается как ‘музыкальный инструмент’, ср.: «Когда стоят и под орган поют» (quando a cantar con organi si stea) и «как в уши входит пенье / Органных труб» (come viene ad orecchia / dolce armonia da organo). А. М. Кьяваччи-Леонарди, напротив, считает, что Данте говорит о вокальной полифонии, т. к. в XIII в. церковное пение под аккомпанемент органа еще не получило широкого распространения.

Алигьери построил в словесном пространстве бесконечно могучий орган и уже наслаждался всеми его мыслимыми регистрами, и раздувал меха, и ревел, и ворковал во все трубы. Лексическая перекличка со ст-нием «Бах» (1913): «Что звук? Шестнадцатые доли, / Органа многосложный крик — / Лишь воркотня твоя, не боле» («многосложный» надо, видимо, понимать как «полифонический»).

«Come avesse lo inferno in gran dispitto». В переводе М. «— Как если бы уничижал ад великим презрением» (см. выше).

...стих-родоначальник всего европейского демонизма и байроничности. Кажется, это единственная мысль М., которая нашла продолжение в дантоведческих работах, появившихся после публикации «Разговора» в 1967 г.; анализу «предромантических» мотивов у Данте посвящен отдельный параграф в статье: 95, с. 228–236. Трудно удержаться и не привести снисходительный отзыв «председателя» советского дантоведения И. Ф. Бэлзы: «Быть может, сейчас для нас сопоставление “демонизма и байроничности” звучит несколько наивно, а, кроме того , слово “байроничность” уже Бернард Шоу понимал по-своему, назвав Дон Жуана “первым байроническим героем в музыке”» (70, с. 215).

Он дан на ниспадающем регистре, падает, уходит вниз в слуховое окно. Данная фраза у автора имеет разные редакции, в поздних прижизненных: «Она дана... она падает...». Текстологическое решение зависит от того, к чему автор относит местоимение «он» («она»). Мы считаем, что речь идет о слове стих в предшествующем предложении «“Come avesse lo inferno in gran dispitto” (Inf. X, 36) — стих-родоначальник всего европейского демонизма и байроничности» и приводим эту фразу по первой редакции (см. соответствующий раздел). Вариант с она, видимо, относится к фигуре из следующего предложения (примеч. редактора).

Тени сизые смесились — цитата из Тютчева (первый стих ст-ния). См.: 129, с. 8–9.

Удлиняясь, поэма удаляется от своего конца, а самый конец наступает нечаянно и звучит как начало. Вполне вероятно, что эта формулировка навеяна аналогичными самоописаниями в романе Л. Стерна «Тристрам Шенди», специально разбиравшимися в книге: Шкловский В. Б. «Тристрам Шенди» Стерна и теория романа. [Пг.], 1921 — несомненно известной М. (вышедшая в том же году книга «Розанов» упоминается в очерке М. «Шуба»).

Когда мы произносим, например, «солнце». Выбор примера, видимо, продиктован трактатом Данте «Пир», где слово «солнце» используется, в частности, в определениях языка: «Он <народный язык, volgare illustre> будет новым светом, новым солнцем, которое взойдет там, где зайдет привычное <т. е. латынь>» (Conv. I, XIII, 12). «Нет во всем мире ни одного ощущаемого предмета, более достойного служить символом Бога, чем солнце» и т. д., см.: Conv. III, XII, 7, ср. III, XIV; также см.: 124, с. 88–90, 278.

Любое слово является пучком, и смысл торчит из него в разные стороны. А. А. Морозов сопоставил это с формулировками в статье «О природе слова» (26а, с. 78). См. также: 117, с. 29–36. Именно здесь М. более всего отходит от теории ОПОЯЗа (см. ниже) и приближается к теориям второй половины XX в. (хотя само слово «пучок» взято из терминологии Н. Я. Марра: «семантический пучок» в «Путешествии в Армению» дан в контексте «яфетической новеллы» — импровизированного объяснения этимологии армянского слова; сопоставление сделано в работе: 164, с. 25, где подчеркивается терминологический характер слова «пучок» у М.). То же можно сказать о формулировке в «Разговоре» (выше): «вообразите памятник из гранита, воздвигнутый в честь гранита и якобы для раскрытия его идеи. Таким образом вы получите довольно ясное понятие о том, как соотносится у Данта форма и содержание», — которая, с одной стороны, учитывает полемику формалистов с традиционным пониманием «формы» и «содержания» (терминов философии, а не поэтики), с другой — перекликается с позднейшим структуралистским представлением о поэтической функции языка как функции, обращенной на самое сообщение (текст).

Поэзия тем и отличается от автоматической речи, что будит нас и встряхивает на середине слова... мы припоминаем, что говорить — значит всегда находиться в дороге. Несколько абзацев, посвященных семантике поэтического слова, сложным образом соотносятся с современной М. наукой, и прежде всего с теорией ОПОЯЗа, в частности, с теорией деавтоматизации восприятия и с понятием остранения, разрабатывавшимися в первую очередь В. Б. Шкловским, проблемами семантики слова в стихе в работах Ю. Н. Тынянова и др. См. работы Е. А. Тоддеса (55), И. А. Паперно (117) и др.

Семантические циклы дантовских песней построены таким образом, что начинается, например, — «мёд», а кончается — «медь»; начинается — «лай», а кончается — «лёд». Интерпретация формулы, предложенной М., и проекция ее на поэтику «Комедии» едва ли мыслимы в рамках коммент. Ограничимся несколькими замечаниями. Во-первых, речь идет о типе метафоры, очень характерном для самого М. (см.: 133, с. 306–340; см. также: 165, с. 21–22, 45). Говоря о названых М. словах, важно отметить, что фонетическое сближение, влекущее за собой семантическую ассоциацию, имеет место не только внутри обозначенных М. пар, но и между ними: крайние члены в приведенной М. последовательности односложных слов образуют рифму и минимальную пару: мёд — лёд. Ассоциации эти учитывают не только русское, но и итальянское звучание/значение приведенных форм. Ср., например, омонимию рус. лай и итал. lai (ср. ст.-франц. lai) ‘песнь’. Наилучшей иллюстрацией этой обобщенной формулы семантических циклов может служить XXXII песнь «Ада», которую М. подробно анализирует в гл. VIII (см. примечания). Соотношение «формы» и «содержания», фонетики и семантики этой песни задано оппозицией chioccio — ghiaccio. Звукоподражательный эпитет chioccio (ср. chioccia ‘квочка’) определяет у Данте фонетическую организацию всей песни (рифм), а ghiaccio ‘лед’ является ее семантическим ядром — действие разворачивается среди голов грешников, торчащих изо льда, и их речь деградирует до клацания зубами и лая. Пара мёд — медь подразумевает часто используемое М. античное (и, например, скандинавское) отожествление мёда с поэзией (см.: 46, с. 123–164; 20а): таким образом, по крайней мере, два члена этого четырехчленного ряда («мёд» и «лай») непосредственно относятся к поэзии. Одно из воплощений противопоставления мёда (т. е. в частности, поэзии) и меди — это два образа кузнецов, появляющиеся в «Комедии». Кузнецы — фигуры сакральные и мифологизированные (М. мог читать о мифологии кузнеца, напр., в книге: 141; ср.: 104, с. 256–261). В «Чистилище» Гвидо Гвиницелли представляет Данте провансальского поэта Арнаута Даниеля как лучшего (чем он сам) кузнеца родной речи: «fu miglior fabbro del parlar materno» (Purg. XXVI, 117). Отрицательным полюсом этого образа является кузнечных дел мастер из XXVII песни «Ада», который сковал из меди знаменитого сицилийского быка. На распространенность этого сюжета указывает сын Данте, Пьетро ди Данте, называя в своем коммент. трех авторов — в том числе Овидия (Tristia III, 11; Ars Amat. I, 653–656). Бык, полый внутри, предназначался для пыток и казней; по замыслу автора, жертва, брошенная в чрево быка, должна была вопить от боли, а медный бык преобразовывать ее вопли в обыкновенное мычание; изобретение мастера было сначала опробовано на нем самом:

О характере пыток античная традиция, в частности Овидий, говорит, прежде всего, что под ним разводили огонь (см. обзор Овидиевских упоминаний и параллелей в: 158, с. 215, 296). Вероятно, именно поэтому бык появляется у Данте в сравнении — при описании грешника, запертого в пламени. Однако про работу афинского мастера сказано только то, что он ‘заострил его своим напильником’ (l’avea temperato con sua lima), что, скорее всего, предполагает и другой вид пыток — подобие «железной девы», с остриями, пронзающими заключенного внутри человека. Такое представление Данте мог почерпнуть из «Науки любви» Овидия (I, 653–656), где говорится: infelix imbuit auctor opus ‘несчастный автор напоил [свое] произведение’. Глагол imbuere ‘напитывать, напоить, омочить’ заставляет думать о кровопролитии и внушает мысль, что пытка не ограничивалась огнем (в прозаическом переводе, который мог знать М.: «Несчастный мастер наполнил кровью свое же произведение» (115, с. 67)). Термин lima ‘напильник’, использованный здесь Данте, является ключевым в поэтике провансальских трубадуров, описывающих свое мастерство как выковывание, подпиливание и оттачивание сл`ова (lima, limar, passar la lima), см.: 111, с. 68, 83.

Взгляд М. на дантовский труд «как на непрерывное превращение материально-поэтического субстрата, сохраняющего свое единство и стремящегося проникнуть внутрь себя самого», сформулированный в гл. IV, можно рассматривать как нейтрализацию отмеченной здесь оппозиции, или «снятие противоречий» между «добрым» и «злым» кузнецом.

Gli occhi lor... Gocciar su per le labbra... Gocciar su per le labbra — вне контекста le labbra в этой цитате читаются как ‘губы’: ‘их глаза, дотоле влажные лишь изнутри, закапали по губам’. Значение «губы — глаза» раскрывается только через развернутое описание «плача» в следующей песни (Inf. XXXXIII, 94–99), и М. пересказывает именно эти строки («Это когда на ресницах виснут ледяные кристаллы мерзлых слез и образуют корку, мешающую плакать»), из которых ясно, что в последнем круге Ада слеза не может скатиться по щекам (до рта); приведем это место в оригинале:

— ‘Там самый плач не позволяет плакать, и слеза, встречая преграду, застревает в глазу, обращается внутрь и увеличивает набухание, потому что первые слезы образуют заслон, будто стеклянное забрало; и так заполоняют они (льдом) всё вместилище под ресницами (или: всю глазную впадину)’. Видимо, к этому месту восходит и образ в стихах на смерть А. Белого: «Как будто я повис на собственных ресницах» (ср. выше), И. М. Семенко трактует это как «самоотождествлен[ие] со слезой» (121, с. 84). О. Ронен приводит и другой сходный образ: «На мертвых ресницах Исаакий замерз» (1935) и более широкий контекст у М. (165, с. 248).

Io premerei di mio concetto il suco (Inf. XXXII, 4) — «Я выжал бы сок из моего представления, из моей концепции», — то есть форма ему представляется выжимкой, а не оболочкой... Но выжать что бы то ни было можно только из влажной губки или тряпки. По-русски это так, но по-итальянски premere ‘давить’ и esprimere (устар. espremere из лат. ex-primere) ‘выражать’ — однокоренные слова. Ср. образ влажной губки, которая еще не насытилась водой (trassi de l’acqua non sazia spugna), как метафору неудовлетворенной жажды знать в Purg. XX, 3. Тема губки присутствует в ст-ниях «Не искушай чужих наречий...», 1933 (евангельская тема «уксусной губки»), «Грифельная ода» (1923) и перекликается с метафорой поэзии как губки у Пастернака.

...чудовищный по своей правильности тринадцатитысячегранник. В «Комедии» 14233 стиха.

...в качестве благодарного читателя — lettore... М. не случайно вставляет слово «читатель» на итальянском языке: обращение к аудитории было новацией поэзии на новых языках, которого не знала античная литература. В «Комедии» lettore / lettor встречается 16 раз: Ад (Inf.: VIII, 94; XVI, 128; XX, 19; XXV, 46; XXXIV, 23), Чистилище (Purg.: VIII, 19; IX, 7; X, 106, XVII, 1; XXIX, 98; XXXI, 124; XXXIII, 136), Рай (Par. V, 109; X, 7 и 22; XXII, 106); сюда же следует отнести и перифразу: «O tu che leggi, udirai nuovo ludo» (Inf. XXII, 118) ‘О ты, кто читает, ты сейчас услышишь про необычную игру’, которая раскрывает значение leggere (‘читать’) как ‘чтение вслух’ (ср. в переводе Лозинского: «Внемли, читатель, новым чудесам...»). Анализ дантовской стилемы «обращение к читателю», на которую исследователи впервые обратили внимание довольно поздно (1825), и историю ее изучения (тема апелляции к читателю как проблема повествовательной техники у Данте была сформулирована только в 60-е годы XX в.), см.: 151, с. 81–99. Сама категория читателя была очень важна для М. и его единомышленников, ср. статьи: Мандельштама «О собеседнике», Гумилева «Читатель», ст-ние Ахматовой «Читатель».

...конкретный знак для формообразующего инстинкта, которым Дант накапливал и переливал терцины. «Формообразующий инстинкт» — выражение Шпенглера, использованное для характеристики эпохи Возрождения: «Ренессанс родился из сопротивления. Поэтому ему не хватает глубины, размаха и определенности настоящего формообразующего инстинкта» (140, с. 281). Влияние этой книги на «Разговор» отмечено С. С. Аверинцевым в статье о Шпенглере (61, с. 519).

Надо себе представить, таким образом, как если бы над созданием тринадцатитысячегранника работали пчелы... Ср. у Данте в трактате «Пир»: «...понять пчелу как производительницу меда было бы легче, чем понять ее как производительницу воска, хотя и то и другое создается ею» (Conv. IV. XVII. 12). О метафоре меда см. выше, о «пчелиной» терминологии в поэтике трубадуров см.: 111, с. 66–67.

Già era in loco onde s’udia il ribombo... fanno rombo — ‘Я был уже там, где слышался гул воды, падающей в следующий круг, гул, похожий на гуденье пчелиного роя’ (Inf. XVI, 1–3). Песнь XVI «Ада» продолжает тему, начатую в XIV, — это тот же самый пояс и тот же самый круг (седьмой), где караются преступления против природы человека; они трех степеней, и структура седьмого круга — трехступенчатая. Покинув содомитов (и вместе с ними Брунетто) в XV песни, поэты прошли значительное расстояние и подошли к тому месту, откуда уже был слышен шум водопада, низвергающегося в следующий (восьмой) круг. Данте очень точен (и это всегда отмечается) в описании пройденного расстояния. Шум водопада в начале песни уже различим, но еще не настолько мощен, чтобы заглушать речь, как будет, когда они подойдут к нему вплотную (ст. 93); он сравнивается здесь с гудением пчел (rombo). Цитата приводится М. ради пчелиной аналогии, но в ней содержится пучок смыслов, которые — выражаясь его языком — торчат в разные стороны: слуховое впечатление от rombo отсылает к геометрическим (и стереометрическим) аналогиям, а шум падающей воды — к группе «речных сравнений», о которых пойдет речь дальше, — и у М., и у Данте. Для описания водопада на мифической реке Флегетон Данте использует длинный ряд сравнений с известными реками и с водопадом, который грохочет (rimbomba) у монастыря Св. Бенедикта в Альпах (ст. 100).

Возьмем обширнейшую группу «птичьих» сравнений — все эти тянущиеся караваны то журавлей, то грачей, то классические военные фаланги ласточек, то неспособное к латинскому строю анархически беспорядочное воронье... Перечень этих сравнений устроен так же, как «сборная цитата» в гл. IX, иллюстрирующая «рефлексологию речи»: М. сближает разные места «Комедии», и приведенный им «словарик» птиц не идентичен дантовскому (вор`он — итал. corvo / corbo, cornacchia и грачей — итал. gracchio — в поэме нет) и не исчерпывает, а только намечает тему птичьих метафор и их сопоставлений у обоих поэтов. Из них у М. упомянем только: «Как журавлиный клин в чужие рубежи» («Бессонница, Гомер. Тугие паруса...», 1915 — см. примечания к гл. X), «Мы в легионы боевые / Связали ласточек» («Прославим, братья, сумерки свободы...», 1918), «Сырая даль от птичьих стай чернела» («На розвальнях, уложенных соломой...», 1916). Собственно военных метафор применительно к птицам в «Комедии» нет, поскольку идея военной упорядоченности заложена в самой семантике (и этимологии) слова schiera, которое означает ‘ряд, шеренга, строй’, а также ‘толпа, стая’. Итал. schiera восходит к ст.-франц. eschiere, которое заимствовано из военного лексикона франков; во французском эпосе оно встречается только в военных контекстах. Ср. в этом значении у Данте: скачущий отряд всадников (schiera che cavalchi — Purg. XXIV, 95), войско, которое разом разворачивается и прикрывается щитами (Purg. XXXII, 20), и др. Слово schiera в итальянском языке абсолютно нейтрально в том смысле, что применимо к любому однородному множеству и не несет в себе никаких отрицательных коннотаций, этим словом Данте обозначает рой пчел (Par. XXXI, 7), коричневую цепочку муравьев (Purg. XXVI, 35), вереницу душ (Inf. XV, 6) и стаю птиц. Например, стаю журавлей, обозначенных поэтическим словом auge(ll)i: Come li augei che vernan lungo ’l Nilo, / alcuna volta in aere fanno schiera, / poi volan più a fretta e vanno in filo (Purg. XXIV, 64–66) — ‘Как птицы, которые зимуют вдоль Нила, вдруг разом сбиваются в небе стаей, а потом, поспешая, вытягиваются в одну линию’ — или стаю скворцов: E come li stornei ne portan l’ali / nel freddo tempo, a schiera larga e piena (Inf. V, 40–41) — ‘и как крылья поднимают в холодное время года скворцов в широкую и тесную стаю’ (большие и плотные стаи скворцов описываются — вслед за Плинием — в многочисленных средневековых трактатах). В русском языке нет общего слова для обозначения большого множества и птиц, и людей, и воинов, которое бы не имело отрицательных коннотаций. В итальянском языке большое скопление людей и птиц, воспринимаемое как менее упорядоченное множество, обозначает и слово stormo (родственное нем. Sturm), у Данте оно встречается один раз в значении ‘штурм’: Io vidi già cavalier muover campo / e cominciare stormo... (Inf. XXII, 2). В переводе Лозинского: «Я конных ратей видывал движенья, / В час грозных сечь (stormo)...». И, наконец, название известной в средневековых романских литературах поэтической формы «сторнелло» (stornello, омонимично итал. stornello ‘скворец’ из лат. sturnus) происходит от прованс. estorn ‘поэтическая битва’ и восходит — в конечном счете — к тому же германскому корню, что и рус. штурм / итал. stormo ‘стая’. «Но браней, — как замечает Данте в трактате «О народном красноречии», — по-моему, не воспевал досель ни один италиец» (VE. II. II. 10). Отсутствие собственной эпической традиции, которая в итальянской поэзии будет освоена только в эпоху Возрождения (Боярдо, Тассо, Ариосто), компенсируется в «Комедии» военными сравнениями и метафорами, но не применительно к птицам, а М. «классическими военными фалангами ласточек» восполняет неупорядоченность русской ‘стаи’ (см.: Степанова Л. Г. «Мы в легионы боевые / Связали ласточек...»: Лингвистический комментарий // Типология языка и теория грамматики. Материалы Межд. конференции, посв. 100-летию со дня рожд. С. Д. Кацнельсона. СПб., 2007. С. 189–191). У Данте ласточка (rondinella) — одинокая, она поет свои печальные песни (tristi lai) на франко-провансальский лад (Purg. IX, 13 сл.). Этим же словом lai (прованс. ley, ст.-франц. lai, в рус. терминологии — «лэ», ср. выше о слове «лай») Данте обозначает песни журавлей: E come i gru van cantando lor lai, / facendo in aere di sé lunga riga (Inf. V, 46–47) — ‘как журавли летят с печальной песнью, выстраиваясь в небе в длинный ряд’ (стих, отразившийся в упомянутом «журавлином клине» у М.).

...эта группа развернутых сравнений всегда соответствует инстинкту паломничества, путешествия, колонизации, переселения... То, что перечень разнообразных видов перемещения людей (которое естественно ассоциируется с миграцией перелетных птиц) начинается с «паломничества», поддерживается дантовским сравнением предутреннего пения ласточки с освободившейся от тела душой перед моментом просыпания (mens peregrina, Purg. IX, 17), которое — в свою очередь — восходит к Писанию: «...желаем лучше выйти из тела (perigrinari a corpore) и водвориться у Господа» (2 Кор. 5:8). Ср. ст-ние Вяч. Иванова «Паломница», прямо отсылающее к дантовской строке: «Еще души смятенной сны / Тягчили утренние вежды».

...возьмем не менее обширную группу речных сравнений... Отталкиваясь от Inf. XVI, 94–102 (см. выше), М. перечисляет другие (уже собственно «итальянские») реки: Арно (см.: Inf. XIII, 146; XV, 113; XXIII, 95; XXXIII, 83; Purg. V, 122, 126; XIV, 17, 24, 51; Par. XI, 106) и По (в двух вариантах: Po и Pado, см.: Inf. V, 98; XX, 78; Purg. XIV, 92; XVI, 15; Par. VI, 51; XV, 137). То, что эта «группа речных сравнений» подводит М. «к комплексу культуры, родины и оседлой гражданственности» (в противоположность инстинкту перелетных птиц), — вполне естественно и понятно, но интересно отметить, что качество оседлости присутствует уже в самой лексике Данте: родные города персонажей (а место рождения называется в «Комедии» почти обязательно, потому что это и есть родина) не просто расположены там-то и там-то, а «сидят» (мы бы сказали «лежат»): Siede la terra dove nata fui, — говорит Франческа о Равенне, — su la marina dove ’l Po discende / per aver pace co’ seguaci sui (Inf. V, 97–99) ‘земля, где я родилась, восседает на том побережье <Адриатики>, где По спускается, чтоб обрести — вместе со своими притоками <букв.: последователями> — покой’. Города в «Комедии» (и у старых авторов вообще) часто обозначаются названиями рек (ср. Inf. XXVII, 40: город на Ламоне и на Сантерно — соответственно Фаэнца и Имола).

Скажите, пожалуйста, какая была необходимость приравнивать близящуюся к окончанию поэму к части туалета — «gonna»... а себя уподоблять портному, у которого — извините за выражение — вышел весь материал? Слова эти относятся не к самой поэме (хотя она и близится к концу), так как их произносит не Данте, а Св. Бернард, обрывая свой длинный монолог, который занимает всю XXXII песнь «Рая»:

— ‘Но поскольку время твоих (сно)видений убегает, то здесь мы и поставим точку, как хороший (экономный) портной, когда он кроит платье из того, что есть’.

Появился «таинственный» Дант французских гравюр, состоящий из капюшона, орлиного носа и чем-то промышляющий на скалах. Имеются в виду прежде всего иллюстрации французского художника Гюстава Доре (1832–1883), одного из самых известных книжных иллюстраторов XIX в., он иллюстрировал более 200 книг (среди них Библию), но наибольшей известностью пользуются его иллюстрации к «Божественной Комедии» (особенно к «Аду»), к Дон Кихоту и к Эдгару По. В России его рисунок к XXVIII песни «Чистилища» впервые появился в журнале «Сияние» (СПб., 1872. Т. 2, № 47), затем с его иллюстрациями — в эффектной романтической манере — вышли все три части «Божественной комедии» в переводе Д. Минаева: «Ад» (Лейпциг, [1874]); «Чистилище» (СПб., [1876]); «Рай» (СПб., [1879]).

Тень Данта с профилем орлиным / О Новой Жизни мне поет — цитата из ст-ния А. Блока «Равенна» (1909). «Орлиный нос» (naso acquilino) восходит к словесному портрету в «Жизни Данте» Боккаччо; в иконографии Данте (начиная с Джотто) преобладают изображения в профиль или в 3/4 («вполоборота»). О значении этого ракурса в быту и в поэзии символизма и постсимволизма (в частности, Ахматовой) см.: 136, с. 118–119. Слов`а «Новой Жизни» с больших букв подразумевают книгу Данте «Новая жизнь» (Vita Nuova). Эти же слова со строчных букв М. использовал в ст-нии «Tristia», причем они рифмуют сами с собой. Ронен отметил здесь дантовскую цитату (165, с. 200), тавтологическую рифму объяснил М. Л. Гаспаров: «“Новая жизнь” напомнила о Данте, а Данте напомнил о том, что в “Комедии” имя Христа рифмуется только с самим собой» (74, с. 76), ср.: 20, с. 204.

У меня перед глазами фотография с миниатюры одного из самых ранних дантовских списков середины XIV века (собрание Перуджинской библиотеки). Здесь и ниже речь идет о черно-белых репродукциях (фототипиях) миниатюр. М. ссылается непосредственно на рукопись, но ясно (в частности, из его формулировки), что он видел эти репродукции в книге. Одно из таких изданий указал А. А. Морозов: «Упомянутые миниатюры см. в каталоге: L. Volkmann. Iconografia dantesca. Fir.; Ven., 1898. P. 16, 18» (26а, с. 80); П. М. Нерлер ссылается на первое немецкое издание той же книги: Iconografia dantesca. Leipzig, 1897, S. 26 (СС 3. Т. 3, с. 447 — надо: S. 24, 26, т. к. речь идет о двух иллюстрациях. Однако всё дело в том, что в каталоге немецкого искусствоведа Людвига Фолькмана (оба издания — итальянское и немецкое — имеют уточняющие подзаголовки: Iconografia dantesca: Le rappresentazioni figurative della Divina Commedia per il dott. Ludovico Volkmann. Ed. italiana a cura di G. Locella. Firenze; Venezia: L. Olschki, 1898; Die Bildlichen Darstellungen zur Götlichen Komödie. Leipzig: Breitkopf, 1897, было еще и англ. издание 1899 г.) данные миниатюры только упомянуты, но не воспроизведены и не описаны детально, в то время как М. разглядывает репродукции, которые к тому же тогда еще не могли быть цветными. Ясно, что он пользовался именно итальянским источником, об этом, в частности, говорит цитатное цветообозначение «azzurro chiara» (ярко-голубая) в описании «расцветки» одной из миниатюр, которое М. приводит ниже в кавычках. Как нам удалось установить, источником М. была монография: Gnoli U. L’arte umbra alla Mostra di Perugia: Con 251 illustrazioni. Bergamo: Istituto italiano d’Arti Grafiche, 1908. (Collezione di Monografie illustrate. Serie V^a — Raccolte d’Arte, diretta da Corrado Ricci). В ней даны монохромные фототипии и подробные описания, по которым М. и называет цвета. Первая из рассматриваемых им миниатюр воспроизведена на с. 201 (рис. 168). Что касается рукописи, из которой она взята, то, согласно позднейшему описанию, это список полного текста «Комедии» третьей четверти XIV в., болонская школа: Perugia. Biblioteca Augusta, MS B. 25, f. 113r (см.: 142, с. 322).

Беатриче показывает Данту Троицу — перевод подписи под иллюстрацией в указанной книге У. Ньоли: «Beatrice accenna a Dante la Trinità»; вид`ение Св. Троицы в «Комедии» см.: Par. XXXIII, 115–120:

В переводе Лозинского:

Яркий фон с павлиньими разводами ... пышущий здоровьем школяр ухаживает за не менее цветущей горожанкой — адекватное описание М. сцены, изображенной на этой миниатюре. Цвета М. домысливает, видимо, исходя из несколько лубочного характера изображения (ср. у М. о ст-нии Некрасова «Влас»: «Дант лубочный из русской харчевни» («Записи дневникового характера» в наст. изд.) или, что менее вероятно, берет из другого источника.

Шпенглер, посвятивший Данту превосходные страницы, всё же увидел его из ложи немецкой бург-оперы, и когда он говорит — «Дант», сплошь и рядом нужно понимать — «Вагнер» в мюнхенской постановке. Замечание относится скорее к восприятию Данте в Германии, чем к самому Шпенглеру, ср. в «Закате Европы»: «...понимание Данте, по крайней мере в Германии, редко оказывалось чем-то б`ольшим, чем литературная поза». Бург-опера — букв. городская опера; может быть, М. соединил названия двух знаменитых театров: Burgtheater (городской театр) в Вене и Bayerische Staatsoper (Баварская государственная опера) в Мюнхене.

...пресловутой шпенглеровской коричневости Данта. В «Закате Европы» Шпенглер говорит о «коричневом тоне» исключительно в связи с символикой красок в европейской живописи, не касаясь словесности, и не упоминает в этом контексте Данте; более того, он утверждает, что этого цвета — единственного из «основных цветов», отсутствующего в радуге, — «не знали старинные флорентийские мастера» (140, с. 263). Его открытие он связывет с «фаустовской» культурой, с ее устремленностью в бесконечность, тягой к потусторонности и т. д., а Данте относит к «готической» культуре, часто проводя параллели между ними, но не в отношении колорита. По всей вероятности, под «коричневостью» М. подразумевает здесь не столько сам этот колорит, сколько «немецкость» шпенглеровского восприятия Данте par excellence. В 1930-е гг. ассоциация «немецкого» и «коричневого» (ср. «Старинной песни мир, коричневый, зеленый», как сказано о песнях Шуберта в ст-нии «В тот вечер не гудел стрельчатый лес органа...», 1918) приобрела у М. политический аспект (обострившийся с начала 1933 г.), который проявится в более позднем ст-нии «Рим» (1937): «Вы — коричневой крови наемники — / Итальянские чернорубашечники — / Мертвых цезарей злые щенки» (об итальянско-немецкой теме у М. см.: 20а, с. 209–212). Данте определяет «коричневый» (bruno) как цвет бумаги в процессе горения, когда белый умирает, но еще не превратился в черный: un color bruno / che non è nero ancora e ’l bianco more (Inf. XXV, 65–66), — ср. у М. «И день сгорел, как белая страница» в ст-нии «О небо, небо, ты мне будешь сниться...», 1911; может быть, тогда следует заподозрить каламбур в ироническом восклицании М.: «Напрасно жгли Джордано Бруно » (см. ниже, гл. IX). В большинстве случаев bruno соответствует рус. ‘темный’, часто в специальном значении ‘потемневший’, ‘более темный, чем обычно’: spalle brune ‘коричневые (смуглые) плечи’ (Inf. XX, 107), sangue bruno ‘коричневая (потемневшая) кровь’ (Inf. XIII, 34), последняя непосредственно возвращает нас к этому словосочетанию в ст-нии «Рим». В более раннем тексте М. передал эти слова как «черную кровь»: «один писатель <М. Э. Козаков> принес публичное покаяние в том, что был орнаменталистом... Мне кажется, ему уготовано место в седьмом кругу дантовского ада, где вырос кровоточащий терновник. И когда какой-нибудь турист из любопытства отломит веточку этого самоубийцы, он взмолится человеческим голосом, как Пьетро де Винеа: «Не тронь! Ты причинил мне боль! Иль жалости ты в сердце не имеешь? Мы были люди, а теперь деревья...» И капнет капля черной крови...» (см. «Путешествие в Армению» в наст. изд., цитируется реплика Пьетро де Винеа: Inf. XIII, 35–39). А. А. Морозов связывает судьбу, уготованную раскаявшемуся орнаменталисту, с рассуждением М. об орнаменте в гл. I «Разговора» (35, с. 293–294). Если эта связь есть, то она относится к глубинным, неочевидным; на первом уровне восприятия важнее синхронный, терминологический характер слова «орнаменталист» (несколько недоцененный комментатором). Об этом пассаже «Путешествия в Армению» и XIII песни Inf. см.: Левинтон Г. А., Степанова Л. Г. «Мы были люди, а теперь растенья»: Овидий — Данте — Мандельштам // От слов к телу. Сборник статей к шестидесятилетию Юрия Цивьяна. М.: НЛО, 2010. С. 303–316.

Для начала сошлюсь на показание современника-иллюминатора. В этой связи интересно отметить, что крупнейший итальянский филолог Джанфранко Контини в статье «Данте сегодня» (1965) тоже обращает внимание на один из кодексов «Комедии» и называет мастера-иллюминатора создателем наиболее созвучного поэме визуального отображения, которое передает ее красочный, декоративный характер, причем миниатюристы, как отмечает Контини, по существу иллюстрируют как раз те элементы текста (вроде лягушки, журавля или щегла), которые не являются самостоятельными, но фигурируют в дантовских сравнениях (146, с. 365).

«Увидел зверя и вспять обратился». Вот описание расцветки этой замечательной миниатюры, более высокого типа, чем предыдущая, и вполне адекватной тексту. Цитата — неточный перевод Inf. I, 88: Vedi la bestia per cu’ io mi volsi — ‘Видишь зверя, из-за которого я повернул назад’ (слова Данте, обращенные к Вергилию). М. понял форму 2-го л. ед. числа наст. времени vedi как перфект 1-го л. ед. числа vidi. На миниатюре изображен Данте, показывающий Вергилию на зверя, который заставил его повернуть вспять, и фигуры двух идущих поэтов из последнего стиха той же песни, процитированного в тексте монографии: Allor si mosse ed io gli tenni dietro — «Он двинулся, и я ему вослед» (Inf. I, 136). См.: Gnoli U. Op. cit. P. 166. Fig. 167 (миниатюра из кодекса: Perugia. Biblioteca Augusta, MS L.70, f. 2r, ок. 1340 г., сиенская школа — см.: 142, с. 323) — см. илл. 2.

«Одежда Данта ярко-голубая (“azzurro chiara”). Борода у Виргилия длинная и волосы серые. Тога тоже серая. Плащик розовый. Горы обнаженные, серые». М. цитирует в своем переводе описание этой миниатюры: «Dante ha una veste azzurro-chiara, Virgilio, con lunga barba e capelli grigi, una veste di egual colore ed un mantello rosa: i monti sono brulli e griggi» (Gnoli U. Op. cit. P. 69). Оба итальянских переводчика «Разговора о Данте», Мария Олсуфьева и Розанна Джакуинта (пер. IV гл. принадлежит ей), приводят эту неопознанную цитату в обратном переводе с русского языка.

Due branche avea pilose... tele per Aragne imposte (Inf. XVII, 13–18). Речь идет о расцветке кожи Гериона. ...Более яркой расцветки... не употребляют для своих ковров ни турецкие, ни татарские ткачи. Отрывок пересказывается довольно близко к тексту, в нем выпущены две строчки, первая (‘две лапы заросли волосами по самые плечи’) и последняя (‘даже Арахна не натягивала таких тканей на свой станок’). «Татарскими» в средние века называли китайские шелка, ср. ниже: «татарская спина — страшный шелковый халат Герионовой кожи». Ср. в стихах, написанных двумя годами ранее: «Какое лето! Молодых рабочих / Татарские сверкающие спины» («Сегодня можно снять декалькомани...», 1931).

На песке сидят самые знатные ростовщики — Gianfigliacci и Ubbriachi из Флоренции, Scrovigni из Падуи. В тексте «Комедии» имена ростовщиков не названы, но, поскольку все они из благородных семей и гербы их описаны (ст. 59–65), многовековая комментаторская традиция идентифицировала этих ростовщиков (банкиров). Это: потомок знатного флорентийского рода Джанфилиацци (Gianfiliazzi), флорентийский патриций Убриаки (Ubriachi или Obriachi) и падуанский ростовщик Реджинальдо дельи Скровеньи (Scrovegni). Сын этого ростовщика во искупление грехов своего отца построил в Падуе часовню, которую расписал Джотто (увековечив, таким образом, это имя). См.: 88. М. почерпнул эти имена из примечаний и ввел их в свой текст, возможно потому, что они показались ему значимыми, как имена комедийных персонажей: ubriaco — пьяный, Scrovegni созвучно scrofa ‘свинья’, которая изображена на гербе.

На шее у каждого из них висят... кошельки... мешочки ростовщиков даны как образчики красок... краски даны в той стадии, когда они еще находятся на рабочей доске художника в его мастерской. Процитируем этот отрывок в оригинале (Inf. XVII, 59–60, 62–65):

Это единственное место в «Комедии» и по количеству цветовых обозначений (они встречаются в каждой строчке), и по тому, как они поставлены в стих. Здесь четыре цвета: желтый (giallo), голубой (azzurro — 2 раза), кроваво-красный (come sangue rossa, ср. сангина), белый (bianco — 2 раза), они даны как локальные цвета, а не как определение цвета предмета. «Голубой» встречается только здесь; М. переводит это слово по-разному, в комбинации с желтым (ст. 59) — как лазурный и золотой (золото и лазурь — сочетание, вызывающее в памяти колорит ранней поэзии А. Белого); «желтый» — в других контекстах — встречается в «Комедии» 7 раз (Purg. XXVIII, 55 ‘желтые цветочки’; Par. VI, 100 ‘желтые лилии’, т. е. золотые геральдические лилии; Par. XXX, 124 в субстантивированной форме «il giallo della rosa» по отношению к мистической розе и др.); «красный» — 7 раз. Самый частотный из упомянутых здесь цветов — bianco (всего в «Комедии» — 30 раз). Ср. пример «символического» толкования цветов в этом же отрывке в «академическом» дантоведении: «В XVII песни «Ада» описываются мздоимцы, разжиревшие на обмане, на лжи, пестрота которой вызывает тем большее отвращение и неприязнь к жиру и здоровью, приобретенному ценой несчастья других... Хаотическое разноцветье — это также тупость лжецов и лихоимцев... Картина тем ужаснее, что в хаотическом смешении находятся цветовые символы благой вести, в том числе определение белый» (72, с. 177).

Дант был свой человек в живописи, приятель Джотто, внимательно следивший за борьбой живописных школ и сменой модных течений. Credette Cimabue ne la pittura... Здесь М. делает отступление от анализа красочной палитры XVII песни, чтобы охарактеризовать Данте как зрителя, понимающего толк в живописи; для этого он использует его же высказывание о двух величайших флорентийских художниках (Purg. XI, 94–96), но в обратном порядке: сначала называет ровесника Данте — Джотто (1266–1337), а потом цитирует первую строчку о Чимабуе (ок. 1240 — нач. 1300), используя ее именно как отсылку: в этой строке нет предиката: «Слыл Чимабуе в живописи». Приведем всю эту терцину:

— ‘Считал(ся) Чимабуе в живописи / победителем, а теперь шумные одобрения достаются Джотто, / так что слава <она же: молва> того потускнела’. Tener lo campo означает ‘быть победителем на поле (в поединке)’, откуда и современное «чемпион» — итал. campione, англ. champion (оба восходят к лат. campus ‘поле’). Итал. grido ‘крик’ (по отношению к успеху Джотто) представляет перевод лат. rumor ‘шумные одобрения’, М. называет это «модным течением» (ср. «крик моды»). В истории живописи Чимабуе был первым, кто начал отступать от канонов византийской иконописи, а Джотто стал родоначальником тосканской школы, т. е. уже собственно итальянской живописи.

«Спускайся вниз широкими и плавными кругами: помни о новой ноше...» — перевод ст. 97–99 песни XVII «Ада». У Данте: «Gerïon, moviti omai: / le rote larghe, e lo scender sia poco; / pensa la nova soma che tu hai». Nova soma здесь ‘необычный груз’. Заботливый Вергилий предупреждает «транспортное средство», что один из пассажиров имеет реальный вес.

Ориентация потеряна... О скорости и направлении можно судить только по хлещущему в лицо воздуху. Краткий пересказ ощущений Данте во время этого полета (Inf. XVII, 113–117).

...еще не было Леонардовых чертежей. Имеются в виду чертежи летательных аппаратов Леонардо да Винчи.

И, наконец, сюда врывается соколиная охота. Маневры Гериона, замедляющего спуск, уподобляются возвращению неудачно спущенного сокола... вспархивает и садится поодаль. Пересказ ст. 127–133 песни XVII «Ада».

...непрерывное превращение материально-поэтического субстрата, сохраняющего свое единство и стремящегося проникнуть внутрь себя самого. Ср. формулировку в гл. II о граните и коммент. к ней.

...второе возвращение во Флоренцию при помощи незаменимого, именно благодаря своей ненужности, сокола. Под первым возвращением во Флоренцию подразумевается встреча Данте с флорентийскими ростовщиками. Соколы у М. ассоциируются с Флоренцией и в вариантах уже цитировавшихся стихов о Брунетто: «бродяги флорентийцы... они дарили соколов / турецкому султану».

...снаряжает его в новое странствие, как бородку стрелы, спущенной с тетивы. Последний стих анализируемой М. песни: si dileguò come da corda cocca (Inf. XVII, 136); cocca — тупая оконечность стрелы с бороздкой для тетивы. М. называет эту часть стрелы «бородкой», ср. также «бородатые стрелы» в гл. IX. Тупой конец стрелы, cocca, своей формой напоминает Данте раздвоенный хвост Гериона, и сравнение передает именно момент стремительного отрыва дракона от скалы: ‘он улетучился, как хвостовик (стрелы) от тетивы’. Комментаторы, которые никогда не упускают из виду содержание толкуемого текста (а в этом круге Ада находятся обманщики и мошенники), акцентируют внимание на том, что именно так и дают стрекача настоящие обманщики; si dileguò — он исчез, испарился, растворился в воздухе. В пересказе М. слово «снаряжает» уже содержит идею дантовского сравнения со снарядом, а возможно и каламбур (в духе «библейской генетики», см. ниже), основанный на созвучии глаголов dileguare и delegare (делегировать). Л. Е. Пинский называет мандельштамовский анализ чудовища Гериона «блистательным» и противопоставляет его оценке Кроче (ремарка в скобках, без ссылки на источник): «Б. Кроче, заметим, отнес этот образ, в котором усматривают аллегорию Обмана, к неудачам Данте» (26а, с. 65). Это, видимо, недоразумение. Кроче останавливается на этом эпизоде в книге «Поэзия Данте», в которой последовательно — в том числе и на примере Гериона — доказывает, что традиционное аллегорическое толкование не имеет ничего общего с поэзией. Герион у Данте, подчеркивает Кроче, не действует как обманщик, он есть «восхитительное движение по воздуху и медлительно-торжественный спуск, уверенный и даже ловкий». «Кто не чувствует здесь поэзии, тот, боюсь, вообще не способен к восприятию поэтического произведения, ибо поэзия немотствует по поводу всего, что не есть она сама (è muta di ogni altra cosa che non sia sé medesima)». Он восхищается дантовским Герионом и даже заканчивает свою мысль, как и М., цитатой последнего стиха XVII песни: «выполнив свое поэтическое дело, Герион стремительно исчезает “come da corda cocca”» (148, с. 89). Рецензия (без подписи) на эту книгу Кроче, которая названа «революционной», появилась в России почти одновременно с ее выходом в Италии (она была приурочена к 600-летию со дня смерти Данте, в отечественных библиографиях ошибочно датируется 1920 г.): Бенедетто Кроче // Начала. 1921. № 1. С. 264–266; ср. о Герионе: «Что может быть лучше хотя бы его замечаний о Герионе или об Улиссе...» (с. 264). В библиографиях эта рецензия атрибутируется Ю. Н. Тынянову; его авторство сомнительно, но в том же номере журнала, на последней странице помещено сообщение о готовящейся к печати книге «Культурная жизнь Запада» под ред. Ю. Н. Тынянова (за указание на это мы благодарны А. Б. Блюмбауму). М. мог знать эту рецензию.

До нас, разумеется, не дошли Дантовы черновики. Заметим, что не сохранилось вообще никаких автографов Данте (а от Петрарки, которому было 17 лет, когда умер Данте, — дошли и черновые, и беловые автографы), — это естественно для средневекового отношения к тексту и авторству (о средневековой «подвижности текста» см., напр., в классической работе Зюмтора: 92), хотя Данте в этом отношении далеко не полностью принадлежит средним векам и ясно осознает свой авторский статус и талант. Замечательно, что уже в «Трехстах новеллах» Саккетти новеллы 114 и 115 приписывают Данте вполне современное авторское сознание и заботу о неизменности текста, см.: 120, с. 170–172; Итальянская новелла Возрождения. М., 1957. С. 180–183 (перевод А. Габричевского). Тема черновика появляется уже в «Грифельной оде» (1923): «Здесь созревает черновик / Учеников воды проточной» — в непосредственной связи с геологической темой, столь существенной в «Разговоре». Подробный коммент. к этому стиху и к этой взаимосвязи см.: 165, с. 53–54, 60–61, 109–111, 162 (из упоминаемых там мотивов, соотнесенных с темой черновика, особенно важна «губка», уже появлявшаяся выше в «Разговоре», — специально об этом см.: 165, с. 60, 109, 162). К теме геологии и Коктебеля ср. запись, видимо, параллельную работе над «Разговором»: «плотник <...> указал мне могилу М. А. Волошина <...> М. А. — почетный смотритель дивной геологической случайности, именуемой Коктебелем <...> вел ударную дантовскую работу по слиянию с ландшафтом и был премирован отзывом плотника» (Записи дневникового характера, (5), см. в наст. томе, с. 400–401).

...как Леда из яйца или Афина Паллада из головы Зевса — то есть сразу, в готовом виде. Леда из яйца — типичная для М. инверсия: Леда не родилась из яйца, а родила его (от Зевса, принявшего облик лебедя: Аполлодор. Мифол. библиотека. III, 10, 7 и др. источники), из яйца вышли, по разным версиям, Диоскуры (или только Полидевк) и Елена. «Яйцо Леды» — сочетание, вошедшее в пословицу («начать с яйца Леды»), чем и объясняется оговорка М. Афина — дочь Зевса и океаниды Метиды. Боясь предсказания, по которому их сын будет сильнее отца, Зевс проглотил беременную океаниду (Гесиод. Теогония. 886–900). Ребенок продолжал расти в голове Зевса, Гефест расколол ему голову молотом, и Афина появилась на свет в полном боевом вооружении (Аполлодор. Мифол. библиотека. I. 3. 6). Именно этот аспект ее рождения и имел в виду Гумилев, чью статью «Читатель» (посмертная публ. 1922, упоминалась выше в коммент.) полемически цитирует М. (105, с. 38–39): «Стихотворение, как Афина-Паллада, явившаяся из головы Зевса, возникая из духа поэта, становится особым организмом» (83, с. 24). Смысл полемики, видимо, в смене статической, описательной поэтики на «динамическую» (направление Тынянова). М., скорее всего, знал и книгу Жирмунского «Рифма, ее история и теория» (1923), цитировавшего эти же слова Гумилева: «Рифма появилась для нашего исторического сознания уже в готовом виде — как Паллада из головы Зевса» (90, с. 245).

...позволяют скульптурничать... Понятие «скульптурности» применительно к Данте во многом обязано частому упоминанию его имени рядом с именем Микеланджело — как двух итальянских гениев, двух соизмеримых величин. «Если бы Микеланджело написал поэму, — замечает Стендаль в «Истории живописи в Италии», — он создал бы графа Уголино, точно так же как Данте, будь он скульптором, создал бы “Моисея”» (122а, с. 387–388); соседство этих имен характерно и для книги Шпенглера. «Скульптурность» Уголино (Де Санктис называет его «изваянием (statua) ненависти», см.: 150, с. 689) и всего дантовского «Ада» предопределяется подобными уравнениями. Когда говорят о влиянии Данте на Микеланджело, то имеют в виду прежде всего его алтарную фреску «Страшный суд» в Сикстинской капелле; с другой стороны, «скульптурность» живописных работ мастера тоже стала хрестоматийной (см., напр., статью «Микеланджело Буонаротти» в Энциклопедии Брокгауза: «<он> был скульптор по преимуществу: пластический элемент преобладал в его гении до такой степени, что этим элементом запечатлены живописные его произведения и архитектурные композиции»).

...резец только снимает лишнее и черновик скульптора не оставляет материальных следов... Речь идет об очень известном афоризме, цитируемом в разных вариантах и принадлежащем (или приписываемом) Микеланджело: «беру глыбу мрамора и удаляю всё лишнее». Сама эта мысль, несомненно, принадлежит скульптору, она присутствует в двух его сонетах (по новым итал. изданиям — № 151 и 236, в рус. переводе А. Эфроса — № 60 и 93). М., как кажется, понимает это двояко: тема «удаления лишнего» связывается с темой пров`идения автором готового произведения. Последняя восходит к рассказу Дж. Вазари о том, как скульптор присмотрел для своего Давида мраморную глыбу, безнадежно испорченную неумелым резцом другого ваятеля. Этот эпизод многократно цитировался, ср., например, пересказ в «Образах Италии» П. Муратова, объединяющий обе темы: «своего «Давида» Микеланджело целиком увидел в той мраморной глыбе, которая много лет праздно лежала под аркадами лоджии Ланци. На работу ваятеля он смотрел лишь как на освобождение тех форм, какие скрыты в мраморе и какие было дано открыть его гению» (112, с. 134). Ср. в ст-нии Баратынского «Скульптор» (1841): «Глубокий взор вперив на камень, / Художник нимфу в нем прозрел <...> Резец с богини сокровенной / Кору снимает за корой». М. видимо, стремится отделить эти мотивы от представления о «готовом» произведении, возникающем как бы само собой, без труда и без «перемаранных рукописей», черновиков — с которым он полемизирует в соседних абзацах. Именно для этой связи особенно актуальна аллюзия на сюжет Вазари в словах Импровизатора в «Египетских ночах» Пушкина: «Всякий талант неизъясним. Каким образом ваятель в куске каррарского мрамора видит сокрытого Юпитера и выводит его на свет, резцом и молотом раздробляя его оболочку? Почему мысль из головы поэта выходит уже вооруженная четырьмя рифмами, размеренная стройными однообразными стопами?» (117, т. 6, с. 251) — речь идет о Микельанджело, но на уровне лексики здесь содержатся и все компоненты мифа о рождении Афины («Юпитера», «молотом раздробляя», «из головы», «выходит уже вооруженная»), упоминаемого М. непосредственно выше (актуален ли этот подтекст для Гумилева, остается проблематичным).

...сама стадиальность работы скульптора соответствует серии черновиков. Описание метода работы Микеланджело мы тоже находим у Вазари: «По ним (скульптурам «Пленников» — Л. С., Г. Л.) можно научиться верному способу высекать мраморные фигуры, не испортив камня; способ этот заключается в следующем: делая фигуру из воска или из более твердого материала, он клал ее в сосуд с водой, так как вода по природе своей имеет ровную поверхность; фигура понемногу поднималась над ее уровнем, открывались сначала верхние части, а более глубокие, то есть нижние части фигуры, еще были скрыты под водой, и, наконец, вся она выступала наружу. Таким же способом следует высекать резцом мраморные фигуры, сначала обнажая части более выдающиеся вперед и постепенно переходя к частям более глубоким; этот способ можно наблюдать на упомянутых пленниках, которых его светлость ставит примером своим академикам» (71, с. 426–427). Если М. имел в виду этот рассказ и использовал его для доказательства той парадоксальной мысли, что и скульптор имеет черновики (об этом специально писал и Микеланджело в сонете 236), то возникает прямая связь с темой своеобразного геологического черновика: «Здесь пишет страх, здесь пишет сдвиг / Свинцовой палочкой молочной, / Здесь созревает черновик, / Учеников воды проточной <...> Блажен, кто называл кремень / Учеником воды проточной! / Блажен, кто завязал ремень / Подошве гор на твердой почве!» («Грифельная ода», 1923).

...учение о синтаксисе является мощнейшим пережитком схоластики, и, будучи в философии, в теории познания, поставлено на должное, служебное место... Эта мысль перекликается с эстетической концепцией Б. Кроче, который считал грамматику чисто прикладной дисциплиной, не имеющей отношения к философии, понимаемой применительно к языку как наука о выражении (см. заключительную главу «Тождество лингвистики и эстетики» в его книге: 99). Этой же точки зрения на грамматику придерживался К. Фосслер (и шире — вся школа так наз. «идеализма» в языкознании, противостоящая «реализму» позитивистского толка), см., напр.: 134, с. 157–170. С другой стороны, это и самоописание работы М.: в его черновиках, как правило, уже присутствует набор основных слов, которые в процессе работы постепенно получают внешнее синтаксическое оформление.

...нужно принять и учесть ветер, дующий в иную сторону. Именно таков и закон парусного лавированья. Отсылка к предыдущей главе (описание полета у Данте) и переход к рассказу Одиссея о своем последнем плавании (Inf. XXVI, 121–142), о котором пойдет речь дальше, в этой главе.

...вся «Divina Commedia», как было уже указано, является вопросником и ответником... А. А. Морозов (26а, с. 80) объясняет отсылку М. «как было уже указано», приводя текст, предшествовавший этим словам в первой редакции (и не вошедший в основную редакцию): «Вопросы и ответы «путешествия с разговорами», каким является «Divina Commedia», поддаются классификации» и т. д. («Разговор о Данте. Первая редакция». Гл. II).

...при помощи повивальной бабки, Вергилия... В трактате Платона «Тэетет» (150a–151d) Сократ называет свое умение вести диалог, задавая наводящие вопросы, «повивальным» и уподобляет себя своей матери, которая была повитухой.

«Inferno», песнь шестнадцатая. Начало этой песни (аналогия с пчелами) уже цитировалось в гл. III, а сравнение с борцами на арене в гл. I.

Вопрошают трое именитых флорентийцев. Трех флорентийцев, диалог с которыми составляет содержание XVI песни «Ада», Данте называет по именам; современному читателю они уже едва ли о чем-нибудь говорят (за справками о них мы отсылаем к коммент. к «Аду» в рус. переводах), но то, что они «имениты», следует из текста, так как Вергилий предупреждает Данте: с «этими» надо быть учтивым (esser cortese, ст. 14). Они на одно поколение старше Данте, и главное, что интересует современников Фаринаты, это сохранились ли еще во Флоренции благородство нравов и гражданское достоинство (cortesia e valor — ст. 67); эти слова и провоцируют инвективу Данте против «новых людей», их страсти к наживе и их зависти, которая заканчивается ремаркой, вынесенной М. в эпиграф: «так выкрикнул я...». В сюжетном развитии гл. V «Разговора» возвращение к XVI песни носит характер немотивированного отступления от уже начатой темы парусного мореплавания; однако на самом деле — если обратиться к оригиналу — то окажется, что она выполняет функцию «связки» между полетом на Герионе (где есть скорость, но еще нет ‘крыльев’) и XXVI песней, которую М. назовет «наиболее парусной» (см. ниже); здесь из XVI песни цитируется только ремарка Данте к его выкрику в сторону Флоренции, а XXVI песнь начинается торжественным обращением к Флоренции, крылья которой реют над морем и над сушей (per mare e per terra batti l’ali), а теперь вот достали до самого Ада. Отметим также метафорические крылья стремительно убегающих по окончании разговора знатных флорентийцев (ст. 87): «и ноги их казались мне крылами (ali)».

...приемом, который мне хотелось бы назвать гераклитовой метафорой — с такой силой подчеркивающей текучесть явления... Имеется в виду учение Гераклита о непрерывном изменении как главном принципе бытия, суммированном в изречении «всё течет и всё изменяется»; наиболее легкой, тонкой и подвижной стихией в цепи превращений является огонь — ср. ниже у М. «легчайший светящийся гераклитов танец». Гераклитов подтекст в ст-нии М. «В игольчатых чумных бокалах...» отмечен в статье Ю. Левина (103, с. 32, примеч. 20). О Гераклите у М., особенно в «Восьмистишиях», см.: 164, с. 68–70.

Когда мужичонка, взбирающийся на холм... И в оболочке каждого огня притаился грешник... (Inf. XXVI, 25–42). Перевод самого длинного из дантовских сравнений, составляющего некий обособленный эпизод; приведем его в оригинале, пронумеровав строчки, т. к. это понадобится для последующего коммент.; перевод этот включен в: Данте Алигьери. Библиографический указатель русских переводов и критической литературы на русском языке 1762–1972 / Сост. В. Т. Данченко. М., 1973. № 251. В переводе Лозинского этот отрывок («Как селянин, на холме отдыхая...») был опубл. в журнале «Лит. критик» (1938. Кн. 9/10. С. 311).

...попробуйте указать, где здесь второй, где здесь первый член сравнения, что с чем сравнивается, где здесь главное и где второстепенное, его поясняющее. По переводу ответить на вопросы, сформулированные М., непросто. Первое сравнение (1–9) начинается союзом quante (скольких), а не «когда» (quando); оно количественное: сколько (1)... столько (7). Синтаксический рисунок этого сравнения осложнен порядком слов, оно начинается словами: «скольких крестьянин...», а предмет сравнения появляется лишь через несколько строк: ... «видит светлячков» (5), а между этими словами, которые держатся согласовательными связями, умещаются ответы на те традиционные вопросы грамматики (кто? где? когда?), над которыми иронизировал выше М.: это крестьянин, который отдыхает на холме (1) в ту пору, когда то, что освещает землю, прячет от нас свое лицо лишь ненадолго и когда мух сменяют комары (2–4). Множество светлячков (lucciole) сравнивается с множеством огоньков (fiamme), которыми засветился восьмой пояс Ада, когда Данте поднялся на мост — место, откуда он наблюдет всю панораму, названо сразу после этой развернутой экспозиции (ст. 43). Две картины: сельский пейзаж Тосканы летним вечером и увиденное здесь, в Аду, — сополагаются при помощи синтаксических скреп (quante... tante), а зрительно воспринимаются как множество отдельных светящихся точек: lucciole — fiamme (оба слова во мн. числе). Теперь Данте нужно описать, какой это огонь, его силу, которая поднимает вверх того, кто им объят. Второе сравнение — качественное (10–18). Оно начинается с высокой ноты: сравнения и наблюдателя и наблюдаемого с библейским Елисеем, который видел восхищение Илии на небо, но как это произошло, уследить глазами не мог, а видел только, как двинулась колесница, когда кони рванулись в небо, а потом — только одинокое пламя (fiamma sola), поднимающееся, как облачко, кверху (10–15). Елисей не назван по имени, а обозначен перифразой, но читателям Данте было понятно, о ком идет речь (4 Цар. 2:23–24) и какой эпизод имеется в виду (4 Цар. 2:11). Сложность этого построения в том, что оно начинается союзом «как», который ближайшим образом соотносится с наблюдающим (как Елисей видел...), а параллельная ей вторая часть — с самим движением, которое наблюдает Данте в настоящем времени: так движется и каждое пламя в горловине рва, укрывая похищенное, и каждое пламя обволакивает одного грешника (un peccatore). Синтаксические скрепы второго сравнения: qual (10)... tal (16). Общая схема такова: сколько (1–6)... столько (7–9); как (10–15)... так (16–18), синтаксический рисунок — абсолютно симметричен: первые части обоих сравнений занимают по 6 строк, а вторые, описывающие то, что видит сам Данте, — по 3.

...световая импрессионистская подготовка. Имеется в виду художественный метод живописцев импрессионистов (в данном случае, возможно, даже пуантилизм), ср. ст-ние «Импрессионизм» (1932) и главы о живописи в «Путешествии в Армению».

...дать в виде разбросанной азбуки... разбрызганного алфавита те самые элементы, которым по закону обратимости поэтической материи надлежит соединиться в смысловые формулы. Ср. Рай. XVIII, 73 и след. в переводе Лозинского (оригинал цитируется в гл. X):

Затем Данте, воззвав к Музе поэзии (Пегасея), складывает эти разрозненные буквы в значимые слова и читает первый стих Книги Премудрости Соломона: Diligite iustitiam... («Любите справедливость, судьи земли»). Причастие «разбрызганный» кажется значимо, ср. контексты у М.: в метафоре «волны — солдаты, идущие на приступ»: «А с пенных лестниц падают солдаты / Султанов мнительных — разбрызганы, разъяты» («Бежит волна — волной волне хребет ломая...», 1935), «Где лягушки фонтанов, расквакавшись / И разбрызгавшись, больше не спят... Город, любящий сильным поддакивать, / Земноводной водою кропят» («Рим», 1937).

...важной и трагической речи Одиссея. М. всюду называет героя его греческим именем, Данте, разумеется, употреблял только латинское соответствие: Улисс.

Двадцать шестая песнь «Inferno» — наиболее парусная из всех композиций Данта... Главный эпизод этой песни — рассказ Одиссея о своем последнем плавании; метафора паруса восходит к сравнению весел с крыльями: de’ remi facemmo ali al folle volo — ‘из весел мы сделали крылья для этого безумного полета’ (ст. 125). О структуре пространства в этом эпизоде см. анализ, не вполне согласующийся с динамической моделью М., в статье Ю. М. Лотмана: 108, с. 448–457.

...певец внутренне импровизирует на любимом, заветном греческом языке, пользуясь для этого — лишь как фонетикой и тканью — родным итальянским наречием. Грамматический субъект этого высказывания совмещает обоих участников ситуации (или — точнее — эта роль переходит от одного к другому): «певец» относится к Одиссею, т. к. рассказ ведется от его лица, и именно с ним связан греческий язык, «родное» итальянское наречие, наоборот, подразумевает истинного автора текста — Данте. Такое переключение субъектов характерно и для Данте, ср. зачин «Комедии»: Nel mezzo del cammin di nostra vita / mi ritrovai... ‘В середине нашей жизни я очутился’. Сама тема одного языка, скрыто присутствующего в другом, отражает и важную для М. проблему «наследования» и взаимопроникновения языков: «русский язык — язык эллинистический» («О природе слова»); «Слаще пенья итальянской речи / Для меня родной язык, / Ибо в нем таинственно лепечет / Чужеземных арф родник» («Чуть мерцает призрачная сцена...», 1920), а на более «техническом» уровне указывает на прием межъязыковых каламбуров (см.: 21). Ср. неожиданную вариацию этой темы на примере вьетнамского и французского языков: «Говорит по-французски, на языке угнетателей, но французские слова звучат тускло и матово, как приглушенный колокол родной речи» («Нюэн Ай-Как»).

«Далековатость» (выражение Ломоносова). Выражение Ломоносова «сопряжение далековатых идей» как основа метафоры (см.: Краткое руководство к красноречию, § 27 // Ломоносов М. В. Полн. собр. соч. М., 1952. Т. 7. С. 111) многократно цитировалось в работах по поэтике (см. в особенности работы Тынянова 20-х годов) и стало почти фразеологизмом.

...колесницы Ильи... костер Этеокла... названа Пенелопа... проморгали Троянского коня, уже Демосфен одолжил Одиссею свое республиканское красноречие и снаряжается корабль старости. Пунктирный охват всей греческой темы, которую вводит Данте в ст. 54: раздвоенное пламя приближающегося огня напоминает ему костер, на котором сгорели убившие друг друга братья Этеокл и Полиник, сыновья Эдипа, — цитатный пример из «Фиваид» Стация (Данте еще не знает, кто скрывается в пламени с двумя языками, Вергилий — знает). Демосфен в «Комедии» не упоминается, «республиканское красноречие» Одиссея — иронический пересказ мотива греческой надменности (ст. 70–75): Вергилий опасается, что великий грек может вообще не снизойти до ответа безвестному Данте, и вызывается начать этот разговор сам, но — вопреки этим опасениям — Одиссей произносит длинный монолог. Корабль старости — последнее плавание Одиссея уже на склоне лет — дантовская версия гибели греческого героя. В. Ф. Одоевский («Себастиян Бах», 1835), говоря о перекличках поэтов через века (то, что позднее получило название «мировой поэтический текст»), имел в виду именно этот эпизод, хотя и с некоторым смещением: «поэты, разделенные временем и пространством, отвечают друг другу, как отголосок между утесами: развязка «Илиады» хранится в «Комедии» Данте» (116, с. 122–123; ср также: 165, с. XIII–XIV).

«...Неужели мы рождены для скотского благополучия и остающуюся нам горсточку вечерних чувств не посвятим... без людей?..» — Сокращенный пересказ речи Одиссея, обращенной к товарищам (Inf. XXVI, 112–120). «Остающаяся нам горсточка вечерних чувств» — перевод ст. 114–115: a questa tanto picciola vigilia / d’i nostri sensi ch’ è del rimanente. Дантовский латинизм vigilia означает и ‘бодрствование’ (итал. veglia), т. е. ‘самая малость из остатнего бодрствования наших чувств’, и ‘римская стража’, которая совершает обход (ср. в ст-нии «Tristia» (1918): «Последний час вигилий городских»); видимо, с этим латинским значением слова (ср. «вигилии») и соотносится утверждение М.: «В Одиссеевой песни земля уже кругла».

Атлантика всасывает Одиссея, проглатывает его деревянный корабль. Финал XXVI песни (ст. 137–142); ‘корабль’ у Данте назван метонимически legno ‘дерево’ — материал, из которого он сделан (в первой редакции legno было у М. как поясняющее слово к избыточному — в рус. переводе — определению «деревянный»).

...содержание истории, понимаемой как единый синхронистический акт. Перекликается с пониманием истории как современности у Кроче — отправной постулат четвертой книги его «Философии духа» (см.: 100).

...посвященная Одиссею и Диомеду... Диомед — верный спутник Одиссея во многих его подвигах.

«Noi veggiam... mala luce» (Inf. X, 100). То есть: мы — грешные души — способны видеть и различать только отдаленное будущее, имея на это особый дар... мы уподобляемся тому, кто борется с сумерками и, различая дальние предметы, не разбирает того, что вблизи. «Noi veggiam... mala luce» — цитата отсылает к последним словам Фаринаты в разговоре с Данте. Приведем весь этот отрывок (далее пересказанный М.) в оригинале:

‘Мы видим, как те, у кого плохое зрение, — сказал он, — видят вещи, далекие от них: нам точно так же пока еще блистает всевышний вождь. Но видеть то, что приближается или есть, — тут наше разумение совсем напрасно, ведь <здесь> мы ничего не знаем о ваших человеческих делах, разве что кто-то другой подаст нам эту весть. Однако ты, конечно, понимаешь, что и способность наша сознавать умрет совсем в тот самый момент, когда закроется дверь будущего’ (т. е. когда наступит Конец света). М. понимает мысль Фаринаты как перенесение оптических явлений — способности глаза различать близкие или далекие предметы — на время: способность видеть настоящее и будущее. В коммент. И. М. Гревса к первому изданию перевода Лозинского: «Мучащиеся в аду души, по представлениям Данте, не знают ничего о том, что совершается сейчас на земле, но способны предсказывать близкое будущее» (84, с. 211). Данте здесь этого не имел в виду: последние слова Фаринаты относятся не к историческому, а к эсхатологическому времени — к Концу света, который положит конец, в частности, и тому полусумеречному состоянию души, в котором она пребывает после физической смерти тела, тогда как истинно верующие после Страшного суда воскреснут. Для Фаринаты это — наказание, а не дар, как трактует его М. Возможно, не без влияния этого рассуждения М., Фарината в новом переводе А. А. Илюшина уже недвусмысленно превращается в прорицателя и ясновидца: «Мы, прозорливцы, только вдаль стремимы» (см. первую публ.: 98, с. 282). Тон и смысл этого утверждения никак не согласуются с трагическим образом Фаринаты — великого флорентийца (magnanimo), а не загробного прорицателя (напомним, что в топографии Ада прорицателям отведено свое место в восьмом круге — см. песнь XX). Неверие в индивидуальное бессмертие души было весьма распространенным в кругах флорентийской интеллектуальной элиты XIII в., ср. «Здесь кладбище для веривших когда-то, / Как Эпикур и все, кто вместе с ним, / Что души с плотью гибнут без возврата» (Inf. X, 13–15). О значении термина «эпикурейцы» в дантовское время см.: 168, с. 697–701. Любопытно, что Грамши в своих «Тюремных тетрадях», высмеивая дилетантизм итальянских толкователей Данте 1920-х гг., цитирует фразу одного из них, который говорит о каре, якобы постигшей еретиков X песни «за желание заглянуть в будущее» (82, с. 357), ср. примечание Хлодовского к этому месту: «Источник цитаты не ясен. Фарината такой фразы не произносит» (с. 379). Повод для такого толкования (как и для трактовки А. А. Илюшина) подает более ранняя реплика Фаринаты (Inf. X, 79–81), где он — как опытный политик и стратег — скорее прогнозирует, чем предсказывает разрыв Данте с белыми гвельфами, т. е. близкое будущее (см. примечания к гл. II), и надеется, что тот все-таки сможет еще вернуться в свой город (ст. 82); «желательное» наклонение (оптатив) в этой фразе свидетельствует о сочувствии Фаринаты, но произойдет это или нет, он не знает. В любом случае, для корректной постановки и решения вопроса о том, что такое «далекое» и «близкое» по отношению к времени в средневековом сознании, надо, в первую очередь, задаться вопросом, на какие отрезки членилось «течение времени» (temporis decursus) в дантовскую эпоху и совпадает ли их протяженность с нашими представлениями о «далеком» и «близком».

E se già fosse... com’ più m’attempo. В переводе: «Поэтому — тем лучше, чем скорей; / Раз быть должно, так пусть бы миновало! / С теченьем лет мне будет тяжелей». К какому конкретному событию приурочены эти слова, относящиеся к гипотетическому будущему Флоренции в связи с соседним городом Прато, не ясно, поэтому разными комментаторами они толкуются по-разному; общий же смысл понятен и без комментария: если что-то плохое неизбежно, то хоть бы скорее.

Нам — иностранцам — трудно проникнуть в последнюю тайну чужеродного стиха. Этот мотив особо разработан в ст-нии «Не искушай чужих наречий, но постарайся их забыть...» (1933).

...«уступчивостью речи русской»... — строка из ст-ния Марины Цветаевой «Над синевою подмосковных рощ...» (цикл «Стихи о Москве», 1916): «когда-нибудь и я, / Устав от вас, враги, от вас, друзья, / И от уступчивости речи русской, — / Надену крест серебряный на грудь, / Перекрещусь и тихо тронусь в путь / По старой по дороге по Калужской». Эти строки, вероятнее всего, отразились в ст-нии М. «К немецкой речи» (1932), с той разницей, что Цветаева уходит от русской речи (поэзии) в русскую религиозную и песенную стихию (ср. цитату из песни «По старой Калужской дороге» в последнем стихе), а М. хочет уйти в немецкую речь и поэзию — продолжение темы «чужеродного стиха», при том что немецкая тема у него в значительной мере связана с Цветаевой и ее ст-нием «Германии». Само применение этих Цветаевских слов к итальянской речи и к Данте представляет собой очередное возвращение давней «русско-итальянской темы», в которой значительную роль играло и имя Цветаевой, осмысленное в стихах «В разноголосице девического хора» (1916) как перевод имени «Флоренция» (см. 20а), ср. у Цветаевой в «Стихах о Москве»: «И на морозе Флоренцией пахнет вдруг» (где глагол пахнет среди прочего вводит тему цветов, цветения). Именно к 1916 г. относится наиболее интенсивное общение М. и Цветаевой, в феврале-марте написаны основные ее стихи, посвященные М., в том числе и часть цикла «Стихи о Москве» (включая упомянутое «Ты запрокидываешь голову...»). Одно из стихотворений, посвященных М., могло отозваться и в теме орлиного зрения в «Разговоре» («На страшный полет крещу Вас: / — Лети, молодой орел! / Ты солнце стерпел, не щурясь»).

Если следить внимательно за движением рта у толкового чтеца... Ср. заметки Блока (1919) о необходимости прививать культуру чтения стихов со сцены: «Теперь, когда стих начинает действительно культивироваться, когда в несколько более широких кругах (даже, например, профессорских) начинают понимать, что он имеет самостоятельное значение, независимое от содержания, — пора обратить на него внимание и в театре. Если актеры будут правильно читать стихи <...> публика начнет незаметно приобретать слух, который не развит в наше время у большинства людей, считающих себя интеллигентными» (68, с. 474), ср. статью М. «Художественный театр и слово».

Вальс — по преимуществу волновой танец. Разбираемая песня (Inf. XXVI) начинается количественным (квантитативным) союзом quante — видимо, М. то ли чисто ассоциативно, то ли в качестве намеренного скрытого каламбура связывает его с квантовой механикой, ср.: «Дант может быть понят лишь при помощи теории квант» («Разговор о Данте. Первая редакция», гл. II), тема современной физики эксплицитно представлена в следующем же предложении. Слово «вальс» М., возможно, уловил в фонетике начальных строк этого сравнения, где повторяется звуковой комплекс vl в: villan (крестьянин), vallea (долина) и затем в рассказе Одиссея: folle volo («шальной полет» в переводе Лозинского). Итал. onda ‘волна’ не содержит фонетического комплекса vl, так что М. развивает фонетические ассоциации «вальса» уже на своем «родном наречии».

Даже отдаленное его подобие было бы невозможно в культуре эллинской, египетской, но мыслимо в китайской — и вполне законно в новой европейской. (Этим сопоставлением я обязан Шпенглеру.) Такого соображения о вальсе у Шпенглера найти не удалось, видимо, М. имеет в виду самую логику шпенглеровского построения (непосредственно связанную с главным достижением и пафосом его книги — демонстрацией относительности каждой культуры и их несводимости одна к другой): то, что возможно в культуре древнего Египта, немыслимо в Китае или Америке.

...прислушивание к волне, которое пронизывает всю нашу теорию звука и света, всё наше учение о материи, всю нашу поэзию и всю нашу музыку. Завершение цикла, начатого в гл. I, ср.: «Смысловые волны-сигналы исчезают, исполнив свою работу; чем они сильнее, тем уступчивее, тем менее склонны задерживаться». Здесь «волны» не только метафорически обозначают лейтмотив, возвращающуюся тему, но и отсылают к современной физике; сплетение этих двух смыслов — в последних словах: «пронизывает... всю нашу музыку». Сама тема физики (волновой теории, учения о материи и т. д.) здесь, видимо, лучше всего объясняется гипотезой Ю. Левина о том, что в «Разговоре» М. излагает собственную натурфилософскую концепцию (102, с. 142–149).

Они кружились в календаре, делили сутки на квадранты. Квадрант — четверть, в частности, четверть круга. Ср., напр., в Хронике современника и биографа Данте Дж. Виллани: «так повторяется и каждые тридцать лет, а иногда и по квадрантам, в зависимости от благоприятного или вредного расположения планет» (Виллани Дж. Новая хроника или история Флоренции. М., 1997. С. 524). Переводчик М. А. Юсим комментирует: «Квадрант — четвертая часть окружности, охватывающая 3 созвездия зодиака. Четыре квадранта соответствуют четырем временам года». М., вероятно, мог также ассоциировать это слово через французское quadrant с близким по звучанию cadran ‘циферблат’, cadran solaire ‘солнечные часы’, ср. «Cadran solaire на Меншиковом доме» в ст-нии Ахматовой «Ленинград в марте 1941», ниже в гл. VII «Разговора» появятся «бездумные солнечные часы». Циклическое представление о времени, в частности о годовом цикле (календаре) характерно для традиционных культур, у Мандельштама оно отозвалось, напр., в словах: «Крепкий румяный русский год катился по календарю» («Шум времени»).

К библейской генетике прибавили физику Аристотеля. «Библейской генетикой» М. каламбурно именует Книгу Бытия (греч. Γενεσις, лат. Genesis). Освоение естественно-научных трудов Аристотеля — «Физики» (или «первой философии», которую называют также «метафизикой») произошло в поздней схоластике (XIII–XIV вв.); итоговыми трудами христианских аристотеликов являются сочинения Фомы Аквинского «Сумма теологии» и «Сумма против язычников»; ему принадлежат коммент. как на тексты Библии, так и на Аристотеля. Чтобы дать представление о степени влияния Аристотеля на Данте, приведем некоторые цифры из специальной работы: 159, с. 334–343. Мур (он же редактор одного из изданий, которым пользовался М.) насчитывает у Данте 23 цитаты из «Физики» и еще 3 менее очевидных, в основном в трактатах и письмах (а из «Комедии» только в Par. — 6 случаев), из других физических трактатов: «О небе» — 23 случая (из них два в «Комедии: 1 в Par. и 1 в Inf.), «О происхождении и уничтожении» — 6 (1 в Par.), «Метеорологика» — 22 (из них в Purg. — 10, в Par. — 3 и в Inf. — 1), «Проблемы» — только одна, в Purg. И все эти внушительные цифры ничтожны по сравнению, например, с «Никомаховой этикой», занимающей почти четыре страницы указателя. См. у Мура также отдельное приложение «О ранних переводах Аристотеля, используемых Данте» (159, с. 304–318).

...крошечный островок Сорбонны — теологический факультет Парижского университета, который был центром «ортодоксального» аристотелизма и противостоял «радикальным» аристотеликам, в учении которых католическая церковь усматривала главную опасность для основ христианского вероучения и сурово расправлялась с ними.

...вся библейская космогония с ее христианскими придатками могла восприниматься тогдашними образованными людьми буквально как свежая газета, как настоящий экстренный выпуск. М., придававший столь существенное значение проблеме читателя (см. выше), внимательно относился к релятивности восприятия «нового» и «старого», ср. в «Шуме времени»: «Четырнадцатилетний мальчик <...> вместо талмуда читает Шиллера, и, заметьте, читает его как новую книгу». Слово «газета» (ср. чуть ниже названия газетных жанров: «репортаж» и «интервью») может иметь конкретный источник: А. Ламартин в «Общедоступном курсе литературы» называет «Комедию» gazette de l’autre monde ‘газетой с того света’ (153, с. 338), в которой выведены все, кого Данте встречал на флорентийских улицах (le pavé de Florence). Французский источник этого места вероятен в сопоставлении со словами М. о Данте, написанными десятью годами ранее: «Силе поэтических образов Барбье учился непосредственно у Данта, ревностным почитателем которого он был, а не следует забывать, что «Божественная Комедия» была для своего времени величайшим политическим памфлетом» («Заметка о Барбье»). Ср. ниже у М. (гл. XI): «“уличная” песнь “Чистилища” с ее толкотней назойливых флорентийских душ». Это же определение в несколько контаминированном виде («gazzette florentine») цитирует Б. Кроче в Приложении к своей книге «Поэзия Данте», в котором дается исторический обзор критической литературы о Данте (149, с. 175).

...как тютчевский океан объемлет шар земной. Из ст-ния Тютчева «Как океан объемлет шар земной...»; здесь отражается античное представление об Океане как реке, окружающей землю (Илиада. XIV. 245; XXI. 196), см.: 126, с. 249; 131, с. 249–250 (отмечено и отражение космогонической мифологии Океана у Тютчева в «Последнем катаклизме»). В частности, на западе Океан омывает «границы между миром жизни и смерти» (126, с. 249), что соответствует географии рассказа Одиссея.

Дант дорывается до личного разговора с Адамом. Песнь XXVI «Рая» состоит из двух эпизодов — последнего экзамена, которому подвергает простого христианина Данте апостол Иоанн (см. ниже), и рассказа Адама (ст. 103–142).

Ему ассистирует Иоанн Богослов — автор Апокалипсиса. Апокалипсис (по-гречески значит «Откровение») — сокращенное название последней книги Нового Завета; в рус. переводе — «Откровение Иоанна Богослова». Иоанн — самый младший из апостолов, автор четвертого Евангелия (современная библеистика иногда сомневается в том, что Апокалипсис и Ев. от Иоанна написаны одним автором, но для традиции это было бесспорно); в разговоре Данте с Адамом Иоанн не участвует, в этом эпизоде поэту «ассистирует» Беатриче.

Ситуация двадцать шестой песни «Paradiso» может быть определена как торжественный экзамен в концертной обстановке. Об экзаменах, которым Данте подвергается в Раю, см. ниже. Торжественная обстановка, в которой проводится проверка его знаний, описывается в первых стихах Par. XXIV как религиозная трапеза (la gran cena — великая вечеря).

Антиномичность дантовского опыта заключается в том, что он мечется между примером и экспериментом. Слово esperienza у Данте означает и ‘опыт’, и ‘эксперимент’ (соврем. итал. — sperimento); а слово essemplo / essempro (соврем. итал. esempio) сохраняет форму ученого латинизма: лат. exemplum ‘пример, образец’; пример — это всегда чужой опыт, используемый в качестве образца и в назидание другим, ср. жанр exemplum ‘пример’ — назидательный рассказ, обычно приводимый в проповеди. Единственное место в «Комедии», где оба слова встречаются вместе, это первая песнь «Рая» — пролог ко всей кантике, где эти слова как бы меняются значениями: Данте говорит о своем примере (essemplo), который может послужить опыту (esperienza) других; сказанное относится к невозможности обозначить словами (significar per verba) ‘за-человеческое’ (trasumanar):

(Par. I, 70–72, курсивом издателем выделены латинские слова в итальянском тексте). О. Ронен связывает это место «Разговора» с принципом поэтики М., который он называет «телеологическим предвосхищением» (165, с. 175).

Евангельские притчи и схоластические примерчики школьной науки суть поедаемые и уничтожаемые злаки. Определения «схоластический» (пример) и «школьная» (наука) — этимологическая тавтология, оба восходят к лат. schola ‘школа’. «Примерчики» рядом с «притчами» имеют, видимо, прежде всего жанровое значение, отмеченное в предыдущем примечании. «Суть поедаемые и уничтожаемые злаки» — аллюзия на Притчу о пшенице и плевелах: «Оставьте расти то и другое до жатвы; а во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою» (Мф. 13:30). Однако в формулировке М. парадокс заключается в том, что и полезные злаки (пшеница), в сущности, тоже подлежат уничтожению путем поедания.

Come quando... «Подобно тому как солнечный луч, ударяющий о поверхность воды или в зеркало, отпрядывает назад под углом, который соответствует углу его падения, что отличает его от упавшего камня, который отскакивает перпендикулярно от земли, — что подтверждается и на опыте, и на искусстве...». Содержание описываемого Данте оптического эффекта передано правильно, но смысл всей фразы (М. перевел только первую часть сравнения, начинающегося союзом «как»: ст. 16–21), несколько другой. Данте не сравнивает движение луча с отскакивающим от земли камнем; он говорит, что линии движения падающего луча и отраженного (отскакивающего в противоположную сторону) одинаковы и равным образом отклоняются от падения камня (dal cader de pietra), т. е. от перпендикулярной линии. Описанное соотношение и выражает понятие равенства углов. Весь этот отрывок «Подобно, как от воды, или от зеркала...» (Purg. XV, 16–24) печатался как законченный фрагмент в переводе С. Шевырева (Учен. записки Моск. ун-та. 1834. Ч. 3, № 7. Отд. III. С. 175–176). Слово arte (особенно в сочетании esperienza e arte) скорее означает ‘наука’, а не ‘искусство’), ср. лат. ars в рус. переводах: Ars amatoria («Наука любви»), Ars poetica («Наука поэзии») и т. п.

...поэма самой густолиственной своей стороной обращена к авторитету, она всего широкошумнее... Оставляя в стороне русские переклички с эпитетом «широкошумный» (см., напр.: 125, с. 193–194), отметим Par. XXVI, 85–87, где Данте сравнивает себя с кроной дерева (fronda), которая склоняет вершину (flette la cima), когда дует ветер, но снова поднимается (si leva) благодаря собственной силе, которая ее возносит вверх (soblima):

Источник этого сравнения — «Фиваиду» Стация (VI, 854–857) — отметил уже Скартаццини; отличие цитации от источника, превращение развернутого описания Стация в сжатую формулу как характерный для Данте способ обращения с классиками рассматривается в работе, посвященной анализу этой песни (156, с. 223–246).

...когда его голубит догмат, канон, твердое златоустово слово. Имеется в виду Иоанн Златоуст, один из наиболее авторитетных отцов Церкви, — поэтому его слово приравнено к канону и догмату; в Комедии он упомянут в общем перечне великих богословов (Par. XII, 130–141), в стихах 136–137: e ‘l metropolitano / Crisostomo — ‘и патриарх Златоуст’ (букв. ‘митрополит’, т. е. архиепископ, чей престол находится в столице — Иоанн был архиепископом Константинополя). Глагола голубить нет в стихах М. — при наличии огромного гнезда производных от голубь, голубой и т. д., включая глагол голубеть — прямо связанный с Данте (Легче было вам, Дантовых девять / Атлетических дисков, звенеть, / Задыхаться, чернеть, голубеть... — о девяти небесах Дантова Рая), нет у М. и слова догмат, тогда как канон отражается в прилагательном канонический (с отзвуком в слове кануны: Двунадесятых праздников кануны — / И строго-канонические луны...).

...как альпийская радуга. Ср. вид`ение Св. Троицы в Par. XXXIII, 115–120 (цитированное в примечаниях к гл. IV) и сравнение с радугой (итал. arcobaleno, у Данте просто arco ‘дуга’) в Par. XII, 10–11: «Как средь прозрачных облачных пелен / Над луком лук соцветный и сокружный...». Определение М. «альпийская» отсылает к началу XVII песни «Ricordati, lettor, se mai nell’alpe / ti colse nebbia...» (Purg. XVII, 1–2) — ‘Припомни-ка, читатель, не заставал ли тебя когда-нибудь туман в горах’. Ср. в черновой записи, (25): «Дант «уважал» погоду и работал в этом смысле не хуже образцовой альпийской метеорологической станции с прекрасными наблюдателями и хорошим оборудованием. Не менее знамениты световые эффекты «Inferno» и «Purgatorio» — облачность, влажность, косое освещение, горное солнце и т. д.». Итал. alpe (как имя нарицательное) ‘высокая гора’ (возможно, по ассоциации с ‘белым’ album), ‘альпийский луг’. Ср. в канцоне Леопарди «Младший Брут»: «E tu su l’alpe l’immutato raggio / tacita verserai...» (Bruto minore, 86) ‘И ты высокой горе недвижный луч в молчаньи обратишь’.

Col quale il fantolin corre alla mamma — ‘С каким ребенок бросается к маме’, цитата отсылает к Purg. XXX, 44–45: Данте оборачивается к Вергилию с таким выражением, с каким ребенок бросается к матери, когда ему страшно или надо, чтобы пожалели.

...бас экзаменатора и дребезжащий голосок бакалавра. В XXIV песни «Рая» апостол Петр по просьбе Беатриче устраивает Данте экзамен; Данте сравнивает себя с бакалавром, т. е. выпускником теологической школы, который сдает экзамен на степень доктора и молча перебирает в голове «аргументы» в ожидании, пока учитель задаст ему вопрос (Par. XXIV, 46–49). «Школьная» тема продолжается и в следующей песни: «Как школьник (descente), на уроке вопрошен, / Свое желая обнаружить знанье, / Рад отвечать про то, в чем искушен (è esperto)...» (Par. XXV, 64–65). Данте экзаменуется трижды, предметом каждого экзамена является одна из трех теологических добродетелей: вера (XXIV), надежда (XXV) и любовь — carità (XXVI); в роли экзаменаторов выступают поочередно апостолы Петр, Иаков и его брат Иоанн — любимый ученик Иисуса. Ни одно из этих имен в этих песнях не названо, но они очевидны из контекста.

...диспут с Беатриче о происхождении лунных пятен — Par. II, 49–148.

...эксперимент со свечой и тремя зеркалами — Par. II, 97–105. В переводе Лозинского:

Дант угадывает слоистое строение сетчатки: «di gonna in gonna...» —

— ‘и как зрительный дух устремляется навстречу лучу, который идет от оболочки к оболочке (глаза)’. Феноменология зрения подробно рассматривается в «Пире» (Conv. II, IX, 4–5; III, IX, 7–9). Ср. в сонете Вяч. Иванова «Аспекты» из сб. «Прозрачность»: «Вы, духи глаз (сказал бы Дант)».

Роль ее и всасывающая и рассасывающая, — роль ее чисто химическая... Химические аналогии, сравнения и метафоры пронизывают эту и следующую главу. Химический термин в литературе впервые использовал Гете, в заглавии своего романа «Избирательное сродство» («Wahlverwandschaften», 1809). В письме Шиллеру 23 октября 1799 г. Гете прибегает к аналогии с химическими реакциями, говоря об отличии своего метода от манеры изображения страстей в новом французском театре: «Автор этот <П. Ж. Кребийон> замечателен на совершенно особый лад. Он обращается со страстями, как с игральными картами, которые можно тасовать и сдавать, а затем снова тасовать и сдавать, причем обличье их ничуть не меняется. Тут нет и следа тех тонких химических свойств, благодаря которым страсти сближаются и отталкиваются, сочетаются, нейтрализуются, разъединяются вновь и восстанавливаются в прежнем виде <...> Для нас подобная манера вообще нетерпима, однако я думаю, что ее можно использовать с успехом в таких подчиненных композициях, как оперы, рыцарские пьесы и волшебные феерии» (78, с. 267). Первый рус. перевод вышел в 1937 г. (и только первый том), но М. мог читать письма в оригинале; во всяком случае немецкая тема как одна из составляющих «Разговора» была уже обозначена в IV гл. (имена Гете и Данте часто встречаются вместе у Шпенглера, у Вяч. Иванова — ограничиваясь только авторами, уже названными выше).

Когда читаешь Данта с размаху и с полной убежденностью, когда вполне переселяешься на действенное поле поэтической материи... П. М. Нерлер усматривает здесь «[с]квозное для этюда уподобление поэзии силовому потоку, полю с его континуально-волновой природой» (О. Мандельштам. Слово и культура. М., 1987, с. 296) и отсылает к высказыванию: «Дант может быть понят лишь при помощи теории квант» («Разговор о Данте. Первая редакция», гл. II), однако М. здесь говорит прежде всего о своем способе чтения Данте, о перемещении на силовое поле дантовской поэзии, и в данной главе его интересует не континуальность поля («теорию квант» он уже «отработал» в предыдущей главе на примере анализа одиссеевой песни), а управление силовыми потоками — дирижирование и оркестровка, о чем и пойдет речь дальше. Не случайно цитата из Данте в «Путешествии в Армению» (наст. том, с. 272, см. комм., с. 598) предварена упоминанием «палочки терменвокса» — другой музыкальной «палочки», связанной с силовым полем.

1732... Дирижер — conducteur — der Anführer (Вальтер. «Музыкальный словарь»). Conducteur, der Anführer — франц. и нем. название дирижера (рус. «дирижер» — от франц. глагола diriger ‘руководить, управлять’). Эта и следующие две заметки с датами («1753...» и «1810...») являются выписками из «Приложения» в книге английского дирижера, педагога и историка музыки Артура Карса «История оркестровки» (1925), которая вышла в рус. переводе незадолго до написания «Разговора» (Музгиз, 1932), см. в ней: Приложение. Способы дирижирования оркестром, начиная с XVIII в. и кончая началом XIX в. по литературным источникам. С. 257. Другие сведения, в том числе и библиографические, М. также черпает из книги Карса. «Музыкальный словарь» Вальтера — энциклопедический словарь музыкальных терминов: Walther J.-G. Alte und neue musikalische Bibliothek oder Musichalishes Lexicon. Lpz., 1732.

...согласно обычаю отбивать такт во всеуслышанье... со времен Люлли. Дирижирование при помощи жезла или деревянной палки (баттуты) первоначально использовалось в вокальных концертах, так называемое «шумное дирижирование». Жан Батист Люлли (1638–1687) — по происхождению итальянец, основоположник французской оперной школы и создатель классического типа французской оперной увертюры, впервые использовал баттуту в опере, что вызвало нарекания критики; его способ дирижирования уподобляли молотьбе овса, а самого его называли дровосеком, считается даже, что он умер от того, что повредил себе ногу баттутой (Глинский М. Очерки по истории дирижерского искусства. История дирижерских систем // Музыкальный современник. 1916. Кн. 3. С. 50).

Шюнеман. «Geschichte der Dirigierens» — Schünemann G. Geschichte der Dirigierens. Lpz., 1913.

Шпор дирижировал палочкой, скатанной из бумаги... «Автобиография». Людвиг Шпор (1784–1859) — немецкий композитор, скрипач и дирижер, родоначальник немецкой романтической оперы, ввел в музыкальную практику дирижирование палочкой (1820-е гг.). Способ дирижирования свернутой в трубку нотной бумагой (charta) был широко распространен еще в XVII в. Первое издание «Автобиографии» (Selbstbiographie) Л. Шпора вышло на нем. языке (в двух томах) в 1860–1861 гг.

В пляске дирижера, стоящего спиной к публике... Дирижер стоит спиной к публике со времен Вагнера, до этого — лицом (ср. описание мимики Л. Шпора — «без гримас»). К «химической» теме отметим оперу Л. Шпора «Алхимик» (поставлена 1830).

...симфоническая полиция, могущая быть устраненной в идеальном государстве — обыгрывание сходства дирижерской палочки с жезлом регулировщика уличного движения, но тема «идеального государства», кажется, выдает более глубокие корни: роль музыкантов в Платоновской республике.

усадить его за своеобразный кирпотинский табльдот вместе с Шекспиром и Львом Толстым. В. Я. Кирпотин (1898–1997) — официозный советский литературовед, директор Института литературы и языка Комакадемии, зав. отделом художественной литературы ЦК ВКП(б) (1932–1936). Л. Н. Толстой — знаменитый «разоблачитель» Шекспира («О Шекспире и о драме», 1906) — в равной мере не принимал и Данте. Ср. его дневниковую запись (20 декабря 1896 г.): «А между тем есть много знаменит[ых] художников ниже всякой критики, и много ложных репутаций, случайно получивших славу: Данте — Шекспир» (Дневник Льва Николаевича Толстого. 1-е изд. / Под ред. И. Г. Черткова. М.: Сытин, 1916. Т. I. С. 65). Имена Данте и его ниспровергателя сближены (как бы случайно) и в другом столь же негативном контексте: «Японские издатели <...> приспособили для железной классовой педагогики всю мировую литературу от Данте до Толстого». («О переводах» — ср. по тому же поводу: «Нужно только удивляться, как это Зиф не заказал в месячный срок перевода и обработки Божественной комедии Данта по сорок рублей с листа» (письмо И. И. Ионову в т. 3 наст. изд.).

...короткие и умещающиеся на ладони. Ладонь (тоск. palmo) здесь не только часть руки, но и старинная итальянская мера длины, равная одной четвертой ‘стопы’ (piede), т. е. 0,074 м.

...лапидарные, как надгробная надпись. Цитированная в гл. IV строчка о Чимабуе: «Credette Cimabue ne la pittura / tener lo campo» (Purg. XI, 94–95) — дантовский перевод начальных слов латинской эпитафии на надгробной плите художника в соборе Санта Мария дель Фьоре (Дуомо) во Флоренции: «Credidit ut Cimabus picturae castra tenere...». Словами латинской эпитафии Вергилий хочет представиться Сорделю (‘Mantua me genuit...’ — «Мантуя меня породила...»), но не успевает произнести эту фразу, потому что, услышав имя своего родного города, Сордель перебивает земляка — Вергилия: ...‘l dolce duca incominciava / «Mantüa...» e l’ombra, tutta in sé romita... (Purg. VI, 71–72) ‘нежный вождь начал было / «Mantua...», и тут же тень, вся замкнутая в себе...’.

...расчлененные и достигающие драматической оперной зрелости, как, например, знаменитая кантилена Франчески. Кантилена (от лат. cantilena ‘пение, напев’) — в романском средневековом фольклоре короткая лиро-эпическая песня с музыкальным сопровождением. Пятая песнь «Ада» — благодаря рассказу, поведанному Франческой из Римини (Inf. V, 88–107), — стала самой известной из всех ста песен «Комедии», она давно выделилась в отдельное произведение, ее чаще других переводили и издавали, включая в различные сборники и антологии. История любви Франчески и Паоло отражена едва ли не во всех жанрах и видах искусств: в поэзии, прозе и драматургии, в живописи, графике и скульптуре, в музыке (симфоническая фантазия П. И. Чайковского, 1876), в опере и балете (известная постановка Фокина на музыку Чайковского), в кинематографе (шесть экранизаций только в эпоху немого кино — с 1907 по 1922 г.). Из оперных произведений главным событием русской музыкальной культуры начала XX в. стала «Франческа да Римини» Рахманинова (1904, исп. 1906), композитор был в это время дирижером оркестра в Большом театре; в Петербурге она шла с участием Шаляпина. Рахманиновскую «Франческу», по всей вероятности, М. и считает вершиной «оперной зрелости». Самой ранней в этом жанре была немецкая опера Г. Гёца (1877), французская опера А. Тома поставлена в 1882 г., итальянская Р. Дзандонаи (по мотивам одноименной трагедии Д’Аннунцио, 1902) — в 1914 г., в России (до Рахманинова) в 1902 г. была поставлена опера Э. Ф. Направника. Замечательно, что наши дантоведы понимают «оперную зрелость» буквально, будто это качество относится к самой «Комедии», и хвалят М. за это «открытие», так комментируя его слова: «О рассказе Франчески написано уже много. На сюжет этого рассказа написаны оперы (Направник, Рахманинов), симфонические произведения (Чайковский, Лист), но до Мандельштама еще никто не говорил, что именно в «Божественной комедии» уже созрел оперный жанр, только на рубеже XVI и XVII столетий, как обычно утверждают, возникший в творчестве мастеров флорентийской камераты...». (70, с. 216). Далее дар Данте и Мандельштама, их умение предвидеть развитие оперного жанра подтверждается цитатой о дальновидности Фаринаты.

Тридцать третья песнь «Inferno», содержащая рассказ Уголино о том, как его с тремя сыновьями уморил голодом в тюремной башне пизанский архиепископ Руджери (Inf. XXXIII, 22–87). История Уголино графа делла Герардеска (ум. 1289) достаточно хорошо известна и подробно освещена в комментариях к «Комедии»; для современников Данте исход политических событий в мятежной Пизе был недавней историей. Флорентийский хронист Дж. Виллани пишет, что об этом говорил «весь свет», и, по его мнению, Уголино своими поступками заслужил такую кару, а вот то, что вместе с ним в башню заточили двух его сыновей и двух внуков (сыновей его старшего сына), свидетельствует о безмерной жестокости пизанцев, которые обратили свою ненависть на невинных детей (Cronica VII, 121, 128). Уголино был заключен в башне замка Гваланди в Пизе, где спустя несколько месяцев все пятеро умерли голодной смертью, но до встречи с Данте никто еще не знал эту историю изнутри, со слов Уголино: «Но ни один не ведал современник, / Про то, как смерть моя была страшна» (Inf. XXXIII, 19–20); дальше идет его рассказ о последних днях заточения. В рассказе от первого лица степени родства, естественно, не уточняются, Уголино всех четверых называет ласкательно mie(i) figliuo(l)i ‘мои сынки’ или ‘детишки’ (как и рус. обращение «сынок», это слово не обязательно надо понимать как точную степень родства), но то, что их четверо, а не трое, явствует из текста «Комедии»: все четверо названы по имени, ср. также «четыре личика» (ст. 57).

В мире не существует силы, которая могла бы ускорить движение меда, текущего из наклоненной склянки. Тягучесть меда соотносится у М. с речью в ст-нии «Золотистого меда струя из бутылки текла...» (1917) и в «Шуме времени»: «Русско-еврейский фольклор Семена Акимыча в неторопливых, чудесных рассказах лился густой медовой струей».

...бездумные солнечные часы и бывший наблюдатель теневой палочки. «Теневую палочку» — тень на циферблате солнечных часов — можно рассматривать как инверсию по отношению к измерению времени Уголино: он считает время, проведенное в заточении, по количеству лун, которые ему «показала» узкая прорезь в стене башни (breve pertugio, см. ниже). Ср. в ст-нии Ахматовой «Ленинград в марте 1941 года», которое начинается словами «Cadran solaire» (солнечные часы) в соседстве со словами «Как щелочка, чернеет переулок».

Breve pertugio dentro da la Muda (Inf. XXXIII, 22) — начало рассказа Уголино: ‘Узкая щель внутри башни Мыта’. Башня находилась в замке Гваланди, но принадлежала Пизанской коммуне и использовалась в качестве тюрьмы до 1318 г. Как отмечают старые комментаторы (самый ранний коммент. к «Комедии» датируется 1324 г.), Данте называет ее «башней Мыта» потому, что Коммуна запирала там своих ловчих птиц (орлов) на тот период, когда они меняли оперение (ср. «сыновья-птенцы» в пересказе М.): мыт — ‘линька’ (прованс. muda, итал. muta от mutare ‘менять, изменять’). Ср. в Purg. XVII, 19–20: mutò forma / ne l’uccel ch’a cantar più si diletta (‘она сменила облик и превратилась в самую певучую из птиц’). М. «подменяет» петрарковское nuda ‘нагая’ паронимом muda в переводе сонета CCCI на смерть мадонны Лауры: «Где я ищу следов красы и чести, / Исчезнувшей, как сокол после мыта, / Оставив тело в земляной постели» (в оригинале: al ciel nuda è gita — ‘нагой отправилась на небо’) (Petrarca. Rime CCCI, 12–14), но сохраняет фонетику итальянского подрифменного слова: мыта — gita. О других сдвигах в этом переводе см.: 121, с. 108–111; Г. А. Левинтон. Заметки к переводам Мандельштама из Петрарки // LAUREA LORAE: Сборник памяти Л. Г. Степановой. СПб., 2011, с. 50–63. «Сокол после мыта» — т. е. «линялый», 60 сотен таких соколов фигурирует в Песни о Роланде (песнь III) среди возможных подарков Карлу Великому, может быть поэтому Данте сравнивает Карла и Роланда с соколами в той райской сцене, которую ниже комментирует М. (Così per Carlo Magno e per Orlando / due ne seguì lo mio attento sguardo, / com’ occhio segue suo falcon volando. Великий Карл с Орландом, эти двое / Мой взгляд умчали за собой вослед, / Как сокола паренье боевое). У Мандельштама эпитет линючий перешел к державинскому «Снигирю». Pertugio ‘узкое сквозное отверстие’ в стене этой башни (т. е. окно, бойница); признак «узости» усилен определением breve ‘короткое’. Ср. использование музыкального термина alla breve применительно к размерам окна в ст-нии Пастернака «Окно, пюпитр и, как овраги эхом...» (1931): «Окно не на две створки alla breve, / Но шире, — на три: в ритме трех вторых».

В подсознании итальянского народа тюрьма играла выдающуюся роль... Обыкновенные тюрьмы были доступны обозрению, как церкви или наши музеи. «Обыкновенные тюрьмы» как специальные учреждения пенитенциарной системы возникли значительно позже. В средние века узников (пленных, должников, преступников и политически вредных лиц) содержали в монастырских кельях, в башнях крепостей и рыцарских замков и в городских ратушах. Печальную известность приобрели такие места заключения, как Тауэр в Лондоне, темница во дворце дожей в Венеции и подземелья Нюренбергской ратуши. Обычно считают, что рус. тюрьма пришло к нам через польское посредство (не ранее XVI в.) и восходит к средневерхненем. turm ‘башня’ (соврем. нем. Thurm) и, в конечном счете, к лат. turris ‘башня’. По всей вероятности, слова М. могут скорее относиться к тому времени, в котором жил он сам (102, с. 143), точнее — именно к 1930-м г., а не к итальянским «трехсотым» (итальянцы считают века начиная с XIII «сотнями»: ’200 (Дудженто), ’300 (Треченто) и т. д.).

И вот — история Уголино... Она балладно общеизвестный факт, подобно Бюргеровой «Леноре», «Лорелее» или «Erlkönig’у». Здесь называются хрестоматийные баллады немецких романтиков и преромантиков, хорошо известные в переводах и в музыкальных переложениях. Об этом месте в связи с итало-немецкой темой см.: 20а, с. 211. Баллада Г. А. Бюргера (1747–1797) «Ленора» (1773) — о гадании и приходе мертвого жениха (рус. переводы В. А. Жуковского и П. А. Катенина) — сюжет, часто используемый в оперном искусстве (оперное название «Леонора, или Супружеская любовь», впервые поставлена в Париже в 1798 г., а по балладе Бюргера — в Граце в 1835 г.). Баллада Гете «Erlkönig» («Лесной царь») была использована Шубертом (песня для голоса и фортепьяно, 1815), а перевод Жуковского — в кантате А. Аренского (1882). «Лорелея» — одно из самых известных стихотворений Гейне из «Книги песен» (1827); (многочисленные переводы см.: 75). Сюжет дантовского «Уголино» не восходит к народному преданию и не настолько поэтичен сам по себе, чтобы исполняться в переложениях так часто, как рассказ Франчески из пятой песни «Ада». Опера «Уголино» итальянского композитора, лютниста и математика Винченцо Галилеи (1520–1591), отца Галилея, не относится к числу широко известных произведений, равно как и одноименная драма Н. А. Полевого по мотивам Данте (1888); о пьесе немецкого драматурга Герстерберга если кто и помнит, то только потому, что ее упоминает Гегель в «Лекциях по эстетике». Тем не менее история графа Уголино имела «свое» хождение, она стала анекдотом в старом смысле слова (случай из истории) и одной из достопримечательностей Пизы. Первый рус. перевод (П. С. Желязнякова) «Уголлин» был напечатан в 1800 г., затем его переводили П. А. Катенин (1817), А. Норов (1822), Ф. К. Лоренц (1835), Д. Е. Мин (1845). Из символистов, кажется, только Мережковский перевел обе эти, самые известные, песни «Ада» — пятую и тридцать третью. «Комментарий» М. компенсирует то, чем обошла этот сюжет мировая культурная традиция, он не касается макаберной «рамки» (в начале и в конце эпизода Уголино гложет голову своего врага) и каннибальских мотивов, которые муссируются на протяжении веков (по сообщениям прессы, настоящие потомки графа в 2002 г. произвели экспертизу его останков, которая показала, что их далекий предок в течение долгого времени вообще не употреблял в пищу мяса).

Но виолончельное largo... Ларго (итал. largo букв. ‘широкий’) — один из самых медленных музыкальных темпов; в разных традициях и национальных школах он трактуется по-разному; в словаре Даля определяется как «размер самый протяжный или волочебный».

...если ты не заплачешь сейчас, то я не знаю, что же способно выжать слезы из глаз твоих... — Inf. XXXIII, 40–42.

...ed Anselmuccio mio / Disse: «Tu guardi sì, padre: che hai?» — ...и Ансельмуччо / мой сказал: «Отец, куда ты смотришь? Что с тобой?» (перевод О. Мандельштама, см. первую редакцию, с. 380).

Мне кажется, Дант внимательно изучал все дефекты речи... Данте действительно внимательно изучал «дефекты» речи, но не индивидуальные, а областные и посвятил их описанию и оценке несколько глав в трактате «О народном красноречии», не пожалев эпитетов, чтобы осудить современное римское гнусноязычие и другие муниципальные народные «языки» — убогие, безобразные, грубые и т. п. (VE I, XI–XV). Наиболее резкие фонетические особенности местных говоров он иллюстрирует цитатами из дразнилок, наподобие наших «бежала овча мимо нашего крыльча» или «ковшик менный упал на нно...». Или, например, так характеризует лигурийские говоры: «если бы генуэзцы утратили по забывчивости букву z, им пришлось бы либо полностью онеметь, либо найти новый говор. Ведь z занимает главную часть их речи; а произношение этой буквы отличается крайней резкостью» (VE I, XIII, 5).

Т`ак хочется сказать о звуковом колорите тридцать второй песни «Inferno». М. абсолютно точно определяет звуковой колорит всей песни, на который Данте «настраивает» с самой первой строки; XXXII песнь начинается с условного союза «если»: S’ïo avessi le rime aspre e chiocce... (Вторую часть этого предложения: «<я> выжал бы сок из моего представления, из моей концепции» М. уже цитировал в гл. II, когда говорил о соотношении «формы» и «содержания» у Данте). Лозинский это перевел так: «Когда б мой стих был хриплый и скрипучий...», точно передавая смысл и повторяя синтаксическую связь двух прилагательных-определений, которыми Данте характеризует стихи (rime), подобающие содержанию данной песни (описанию «зловещей дыры»). Однако однородные члены — aspre и chiocce — являются разнородными по значимости; aspro — это риторический термин (лат. asperitas ‘суровость’), определяющий общий стилистический регистр: суровому стилю полагается быть отрывистым и неблагозвучным, второе определение chioccio ‘хриплый, резкий’ (о голосе) — это звукоподражательное слово, которое изображает требуемое неблагозвучие своей «птичьей» семантикой (chioccia ‘квочка’, chiocciare ‘квохтать, клохтать’). Rime — это и стихи и рифмы. В «Пире» Данте дает такое толкование этого слова: «надо иметь в виду, что «рифму» можно рассматривать двояко, а именно в широком и в узком смысле: в узком смысле под рифмой разумеется собственно та согласованность (concordanza), которой обычно добиваются в последнем и предпоследнем слоге; в то время как в широком смысле — вообще всякая речь, упорядоченная количеством и длительностью, которая подчинена рифмованным созвучиям (rimate consonanze)... А названа она «суровой» (aspra) по отношению к произносимому звуку, которому для такого предмета (materia) не пристало быть мягким (leno)» (Conv. IV, II, 13). Буквальный перевод ст. 1: ‘если бы мой суровый стих мог квохтать рифмами’. Так что славянская «утка» (см. ниже) «раскрякалась» у М. совсем не случайно.

Своеобразная губная музыка: «abbo» — «gabbo» — «babbo» — «Tebe» — «plebe» — «zebe» — «converrebbe». М. выписывает подряд редкие рифмы с губным (лабиальным): -bb- / -b- из Inf. XXXII (стихи 5–15): 5–7–9–11–13–15; рифмы -abbo и -ebe больше в «Комедии» нигде не повторяются; последнее слово в этом ряду — «converrebbe» — «подобало бы» не находится в рифме, оно предшествует цитируемому скоплению губных рифм в ст. 2, который поясняет ст. 1 (если бы мой суровый стих мог...) ‘что подобало бы зловещей дыре (tristo buco)’. М. использует слово «губная» как своеобразную цитату из фонетической терминологии; в стихах М., где слово «губы» весьма частотно и значимо (как метонимия поэзии), прилагательных от этой основы (ср. в «Разговоре»: губная музыка, губастый глаз) нет, кроме одного случая, относящегося, как и в нашем контексте, к музыке: «То слышится гармоника губная, / То детское молочное пьянино» («Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето...», 1931).

Выдергиваю одну только ниточку: «cagnazzi» — «riprezzo» — «guazzi» — «mezzo» — «gravezza»... Рифмы из Inf. XXXII, стихи 70–71–72–73, последнее слово в этом ряду — «gravezza» ‘тяжесть’ (ст. 74) не стоит в позиции рифмы: al quale ogne gravezza si rauna ‘где все тяжести собираются’.

В песнь вкраплен словарик, который бы я назвал ассортиментом бурсацкой травли или кровожадной школьной дразнилки: «cuticagna» (загривок); «dischiomi» (выщипываешь волосья, патлы); «sonar con le mascelle» (драть глотку, лаять); «pigliare a gabbo» (бахвалиться, брать спрохвала). Приведенные слова взяты из двух разных контекстов Inf. XXXII: pigliare a gabbo (ст. 7) относится к вступительной части, где Данте объясняет трудность предстоящей задачи: non è impresa da pigliare a gabbo / discriver fondo a tutto l’universo ‘не шуточное это дело / описать дно всего мироздания’ (в переводе Лозинского: «Ведь вовсе не из легких предприятий / Представить образ мирового дна»). «Бахвалиться» является переводом отсутствующего в тексте глагола gabbarsi, от gabbo ‘надувательство, обман’. Все остальные слова относятся к сцене, когда Данте проходит между выступающими изо льда головами предателей родины, их лица обращены вниз; одному из них Данте угодил ногой в лицо, возникает перепалка, и Данте хватает голову за загривок, чтобы развернуть лицом к себе (ст. 97–107). В описании этой ступени «мирового дна» Данте использует просторечную, фамильярную, грубую лексику; слово cuticagna ‘загривок, шкирка’ встречается только здесь (это относится не только к «Комедии», но ко всему корпусу поэтического языка додантовского и дантовского времени); sonar con le mascelle — ‘клацать зубами’ (букв. ‘звучать челюстями’; глагол sonar продолжает сравнение в ст. 35: ‘выбивая зубами <музыкальную> ноту аиста’ — см. коммент. ниже). Глагол «лаять» (latrare) не является словарным синонимом ‘клацать зубами’, но оба слова стоят у Данте рядом, и оба использованы как глаголы речи. Все эти действия происходят вокруг реального исторического лица, мессера Бокка дельи Абати, здесь его кличут просто по имени — Бокка (bocca ‘рот’); перевод М. «драть глотку» в соседстве с глаголом «лаять» вскрывает именно эти семантические связи.

Дант выращивает кристаллы для звукового ландшафта Джудекки (круг Иуды) и Ка`ины (круг Каина). Центр Вселенной — ледяное озеро К`оцит — состоит из четырех зон, расположенных концентрическими кругами, которые называются Ка`ина, Антенор (по имени одного из троянских вождей), Толомея (по имени Птолемея — ветхозаветного персонажа, известного своим вероломством: I Мак. 16:11–17) и Джудекка (от Иуды — итал. Giuda). Эти инфернальные топонимы вводятся в диалоге, между делом, и никак не поясняются в «Комедии».

...раскрякалась славянская утка: «Austericch», «Tambernicch», «cricch» (звукоподражательное словечко — «треск»). Лед дает фонетический взрыв и рассыпается на имена Дуная и Дона. Цитируемые итальянские слова стоят в рифме в двух терцинах Inf. XXXII, 25–30, но у М. стихи не приведены, возможно по недосмотру. В издании 1967 г. эта цитата была введена в текст «Разговора» (26а, с. 45) редактором по оксфордскому изданию Мура, где рифмы имеют вид: Osteric — Tambernic — cric. Окончание на согласный [k] в этом изд. и в приведенных М. словах противоречит фонетической структуре итальянского слова, в итальянском языке все слова оканчиваются на гласные (-a, -o, -e, -i, в ограниченном количестве слов на -ù) или на сонанты (-l, -m, -n, -r); звукоподражательное междометие cric ‘треск, хруст’ — одно из редких исключений (остальные рифмующиеся слова — иностранные топонимы). В большинстве современных итальянских изданий «Комедии» принята другая редакция этого отрывка — с рифмами на -icchi (тоже редкими, но не противоречащими фонетическому строю итальянской речи):

‘Столь толстым покрывалом не укрывался зимой ни Дунай в своем течении по Остерейху <Австрии>, ни Танаис <Дон> там, где студено небо, как было тут: так что упади сюда гора Тамберник иль Пьетрапана, у самого у края <этого ледяного озера> не раздался бы и треск’. М. же пользовался изданием, где слова кончаются на согласную, но, в отличие от Мура, написаны через -cch. Такую орфографию дает издание Хёпли, но в нем название Австрии написано через O, а не Au, как в цитате М. Такие написания встречались в изданиях XIX в. Ороним Tambernicchi / Tambernicch — некоторые старые комментаторы отождествляли с названием горы близ славянского города Товарник. «Славянская утка» навеяна, конечно, не только топонимией (Товарник, Дон) и фонетикой этого пассажа (ср. в «Разговоре о Данте. Из черновиков», (6): «славянская какофония»), но и омонимией с русским «крик» (не случайно М. дает толкование и перевод этого слова, чтобы показать, что это только омоним).

...атараксия позора. Атараксия — философский стоический термин, «невозмутимость»; это понятие и слово (приводимое всегда по-гречески) играет значительную роль в «Закате Европы» Шпенглера.

Анатомическое скерцо, изучающее дегенерацию речи на звукоподражательном и инфантильном материале. У Данте «дегенерация речи» выражается в том, что грешники в этом круге никак не сообщаются между собой, а только передают свое ощущение вечной стужи, стуча зубами. Скерцо, как и вообще музыкальные термины, настолько естественный для М. термин, что от него может быть образовано отчество (в ст-нии «Жил Александр Герцович...», 1931).

Создается странная саранчовая фонетика: Mettendo i denti in nota di cicogna — «Работали зубами на манер кузнечиков». У Данте сравнение с аистом (cicogna): ‘выбивая зубами <музыкальную> ноту аиста’ (ст. 36), иными словами, они стучали зубами, как аист подает весть о себе, стуча клювом (еще одна не-певчая птица, ср. chioccia). «Кузнечик» в русском поэтическом языке является узаконенным соответствием экзотической цикады — лат. cicada, итал. cicala, фонетически близкие (и изометричные) слову cicogna (анализ см.: 20а, с. 144–145).

«...Тот самый знаменитый удар, который одновременно нарушил и целость тела и повредил его тень...» — пересказ ст. 61–62: (non) quelli a cui fu rotto il petto e l’ombra / con esso un colpo per la man d’Artù. Имеется в виду известный эпизод: когда король Артур пронзил изменника ударом в грудь и вынул копье, луч солнца прошел через сквозную рану и поразил его тень.

Там же с чисто хирургическим удовольствием: «...тот, кому Флоренция перерубила шейные позвонки...» — Di cui segò Fiorenza la gorgiera... (Inf. XXXII, 120) — цитата из прямой речи Бокки, в свойственной ему резкой манере: ‘кому Флоренция перепилила нашейник’; gorgiera — часть рыцарских доспехов, которая защищает шею, здесь в переносном значении ‘горло’. Оба примера, на которые обращает внимание М., намекают у Данте на «двойной» удар самого Бокки; эпизод этот не описан, но комментаторы приводят выдержки из «Хроники» Дж. Виллани, где говорится, что он отсек руку знаменосца и тем самым повредил и тело, и символ — поверг знамя Флорентийской республики. «Позвонки», «позвоночник», «хрящ» — частые мотивы у М., см. в ст-ниях «Век» (1922), «Нашедший подкову» (1922), «1 января 1924» (1924), «Рояль» (1931), «Сегодня можно снять декалькомани...» (1931).

«Подобно тому как голодный с жадностью кидается на хлеб, один из них, навалившись на другого, впился зубами в то самое место, где затылок переходит в шею...» — Là ’ve il cervel s’aggiunge colla nuca... — перевод Inf. XXXII, 127–129 и цитата из последнего стиха; здесь Данте говорит о том же самом «загривке» (cuticagna), но в описательной форме.

...дюреровским скелетом на шарнирах и уводит к немецкой анатомии. Дюрер писал об анатомии в трактате «Четыре книги о пропорциях» (1528), но никаких скелетов — в качестве иллюстраций — там нет. Что касается гравюр, то фигуры, изображающие смерть в «Четырех всадниках» из Апокалипсиса (1498) или в одной из самых знаменитых его гравюр «Рыцарь, Смерть и Дьявол» (1513), имеют слегка скелетообразный вид, но к ним никак не подходят слова о «скелетах на шарнирах». У Дюрера имеются и натуральные скелеты — на иллюстрации к «Кораблю дураков» (1494), на рисунке «Memento mei» (1505) и др., но они являются менее известными. Наоборот, в более ранней полулубочной немецкой ксилографии, где были очень популярны темы типа «Пляски смерти» (как и в средневековой живописи), фигуры, действительно, шарнирные; видимо, всё это и «уводит... к немецкой анатомии».

Inferno — это ломбард, в котором заложены... Слово «ломбард», помимо прямого значения, на которое как будто ориентирует придаточное определительное предложение («в котором заложены...»), восходит к названию итальянской провинции Ломбардия. В средние века «ломбардцами» (франц. lombarde) ближайшие соседи называли всех жителей Италии, но этнический стереотип итальянца складывался на почве контактов с флорентийскими банкирами, которые чаще всех остальных бывали в Париже, и уже тогда во французском языке lombarde стало нарицательным наименованием жадного и хитрого итальянца и приобрело значение ‘ростовщик’. Ср. замечание одного из персонажей «Комедии» о том, что французы называли его «простосердечным ломбардцем» (francescamente, il semplice Lombardo — Purg. XVI, 125–126), т. е. выделяли среди прочих ломбардцев (итальянцев). В самой Италии учреждение, которое дает деньги под залог вещей, называется Monte di pietà.

Inferno... как некое соединение... пустынь с горящими песками... вавилонских столиц и докрасна раскаленных мечетей ... как эпидемия, поветрие язвы или чумы. — Относится к описанию адского города Дита (Inf. VIII, 73). Сочетание «вавилонские столицы», видимо, восходит не к Данте (у которого этот город упоминается только в контексте Вавилонского пленения — Par. XXIII, 134), а к обширной европейской традиции (отчасти обусловленной сочетанием «Вавилонская блудница») называть этим именем крупные столицы, погрязшие в разврате (это часто относилось и к папскому Риму, и к Парижу). Тема «чумы» рядом с «пустынями с горящими песками» и мечетями предвосхищает «чумный Египта песок» (о походе Наполеона) в «Стихах о неизвестном солдате» (1937).

...сатурновы круги эмиграции. Перекликается со стихом «Тяжелее платины Сатурново кольцо» («Веницейской жизни, мрачной и бесплодной...», 1920); впервые отмечено Т. В. Борисовой в начале 1970-х гг. О подтексте из Вяч. Иванова в этом стихе см.: 165, с. 84.

Для изгнанника свой единственный, запрещенный и безвозвратно утраченный город развеян всюду — он им окружен. Мне хочется сказать, что Inferno окружен Флоренцией. Этот мотив восходит к одному из важных текстов «европейского демонизма» (пользуясь формулировкой «Разговора») — «Трагической истории доктора Фауста» (1589) Кристофера Марло (1564–1593) (публиковался перевод К. Бальмонта: Жизнь. 1899. Т. VII. С. 178–216; Т. VIII, С. 11–42; Марло К. Трагическая история доктора Фауста. М., 1912). У Марло Мефистофель на вопрос Фауста об аде отвечает, что ад — везде, где находится Мефистофель, он носит ад с собой, окружен им.

Мощнейшая конструкция инфернальных кругов имеет каркас. Ее не передать в виде воронки. Топография Ада в комментаторской традиции представлена многочисленными чертежами, которые могут быть сведены к двум схематическим изображениям — в виде опрокинутого конуса (воронки) и в виде концентрических кругов.

Опыт Фуко. См. примечания к «Шуму времени».

«Подобно тому как фламандцы между Гуцантом и Брюгге... на Кьярентане... дамбы, кто бы ни был строивший их инженер...» — перевод Inf. XV, 4–12:

Guizzante (Висан) и Bruggia (Брюгге) — названия двух фламандских городов, хорошо известных в дантовское время благодаря торговым связям. Нынешний маленький курортный городок Висан (Wissant) на севере Франции, на берегу пролива Па-де-Кале, некогда был важным форпостом на пути в Англию; он упоминается в «Песни о Роланде» (Wissant) и у Бертрана де Борна (Guisan, в рус. переводе Виссант, в канцоне «Mon chan fenisc ab dol et ab maltraire»). Выбор двух наиболее удаленных друг от друга городов, расположенных на морском — песчаном — побережье Фландрии, призван показать не только размах той песчаной «дамбы», где разворачивается действие XV песни «Ада», но обусловлен еще и паронимическими ассоциациями этих топонимов с итальянскими словами: ср. Guizzante с guizzare ‘брызгать’ (т. е. топоним звучит как причастие настоящего времени от этого глагола), Bruggia с brucia ‘обжигает’ — грешников в этой песни «Ада» побуждает к бегу безостановочный огненный дождь. Carentana (у латинских авторов Clarentana) — Каринтия, историческая область в Европе (бывш. римская провинция), б`ольшая часть которой расположена в Восточных Альпах. Слово «инженер» (у Данте — maestro ‘мастер’) в этом переводе в сочетании с последующим — подчеркнуто анахронистическим комментарием (ср. ниже: «техника городской безопасности, организация общественных работ...») — позволяют усматривать здесь аллюзию на размах строительных работ и гидротехнических сооружений в другом государстве. Италия, как известно, оформила свою государственность только в XIX в. Однако значение Альп как естественной границы с другими народами («языками») актуально и для средневековой Италии, и Данте первым показал это в трактате «О народном красноречии» (1303–1305).

Здесь луны многочленного маятника... «Луны» здесь, по-видимому, совмещают визуальное значение (круглые диски маятников) с темпоральным (месяцы), ср.: «И строго-канонические луны / Не могут изменить календаря» («Поговорим о Риме — дивный град!..», 1914).

Мы — ползающие на коленях перед строчкой стиха... Ср. в упомянутой в примечаниях к гл. IV рецензии на книгу Кроче «Поэзия Данте»: «Книга Кроче должна возбудить оживленные споры. Как и другие его сочинения, она является вызовом ханжеству критиков, которые приближаются к священному свитку не иначе, как преклонив колени. Она представляет новую ступень в изучении Данте, далеко оставляя за собой сделанное в этой области ранее, и должна будет послужить отправным пунктом для критики будущего». Ср. совпадающую с этим выводом оценку в «Трудах» следующего (после 1921 г.) дантовского юбилея (166, с. 29–59).

Страшно подумать, что ослепительные взрывы современной физики и кинетики были использованы за шестьсот лет до того, как прозвучал их гром. Здесь использована метафора молнии (временной промежуток между молнией и громом). Круглая цифра «шестьсот лет» может указывать на книгу Павла Флоренского «Мнимости в геометрии. Расширение области двумерных образов геометрии: (Опыт нового истолкования мнимостей)» (М., 1922). В ней имеется раздел (теперь обычно цитируемый в коммент. к «Комедии»), где анализируется структура пространства в последней песни «Ада» (Inf. XXXIX, 74–94), которое, по мнению Флоренского, предвосхищает риманову геометрию. Этот фрагмент определяется в книге как отклик «на отпразднованный 14 сентября 1921 года, на пороге нового духовного синтеза, шестисотлетний юбилей величайшего из выразителей целостного миропонимания». См. подробный анализ в статье Вяч. Вс. Иванова «Очерки по истории и предыстории семиотики» (93, с. 726–734). Отчасти сходную интерпретацию (предвосхищение современной физики) получили и строки А. Белого «Мир — рвался в опытах Кюри / Ат`омной лопнувшею бомбой» («Первое свидание»), ср. весь контекст этих строк о современной физике, а также некоторые мотивы самого М. в «Стихах о неизвестном солдате» (ср.: 93а, с. 449–458). См. выше, в примечаниях к гл. V.

...живопись, удлиняющая тела лошадей, приближающихся к финишу на ипподроме. Ср. выше (гл. V) анализ самого растянутого из сравнений Данте в начале XXVI песни «Ада», которое М. называет «импрессионистской подготовкой» к трагическому финалу — гибели Одиссея.

Мы описываем как раз то, чего нельзя описать, то есть остановленный текст природы... Птолемей вернулся с черного крыльца... Напрасно жгли Джордано Бруно... М., видимо, имеет в виду, что такое описание представляет собой возврат к статике от современной динамики (в поэтике, живописи, физике...), т. е. к статической ньютоновой Вселенной — от динамической физики Эйнштейна, и приравнивает его к возврату от Вселенной Коперника и Джордано Бруно к геоцентрической модели Птолемея.

Изумительна его «рефлексология речи» — целая до сих пор не созданная наука о спонтанном воздействии слова на собеседников. Действительно, подобные исследования в лингвистике (лингвистическая прагматика, теория речевых актов и т. п.) относятся ко второй половине XX в.

...сигнализирует светом внезапное желание высказаться. Примеры из «Рая» М. приводит ниже. Сами эти слова напоминают иронические строки: «Звезды... Пишут и пишут свои раппортички. // Сколько бы им ни хотелось мигать, / Могут они заявленье подать — / И на мерцанье, писанье и тленье / Возобновляют всегда разрешенье» («На полицейской бумаге верже...», 1930).

«И подобно тому как зверь... так же первозданная душа (Адама) изъявила мне сквозь оболочку (света), до чего ей приятно и весело ответить на мой вопрос...» — перевод Par. XXVI, 97–102:

Скобками М. отметил слова, отсутствующие в оригинале: то, что благие души в Раю укрыты собственным светом, скрывающим их от посторонних глаз, следует из других контекстов (особенно Par. V, 124–126; VIII, 52–54). Слово «попона» в переводе М. — слишком конкретное; у Данте это выражено менее определенным la coverta ‘покрытие’, поэтому не ясно, говорится ли это о шкуре животного или о накинутой на него материи. К этому эпизоду относятся слова М. (гл. VI): «Дант дорывается до личного разговора с Адамом...».

...вплоть до пристукиванья свадебных каблучков. Ср. Par. XXV, 103–105:

«Как девушка встает, идет и, к рою / Плясуний примыкая, воздает / Честь новобрачной, не кичась собою...». «Свадебные каблучки» контаминируют автоцитату: «Обула Сафо пестрый башмачок» («На каменных отрогах Пиэрии...», 1919) в контексте монтажа из свадебных песен Сафо с одним из источников этого ст-ния, «Русскими девушками» Державина: «Как склонясь главами ходят / Каблучками в лад стучат».

«Передо мной пылали четыре факела... Юпитер и Марс вдруг превратились в птиц и обменялись перьями...»... У Данте (Par. XXVII, 10–15):

Цитата иллюстрирует свето-цветовые эффекты (фейерверки); ср. выше «сигнализирует светом внезапное желание высказаться». О фейерверках см.: «Разговор о Данте. Из черновиков», (25). Ср. в ст-нии Ахматовой «Сон»: «Марс воссиял среди небесных звезд, / Он алым стал, искрящимся...» (другие дантовские источники этого ст-ния см.: 110, с. 46, примеч. 44).

Не правда ли, странно: человек, который собрался говорить, вооружается луком, делает припас бородатых стрел, приготовляет зеркала и выпуклые чечевичные стекла и щурится на звезды, как портной, вдевающий нитку в игольное ушко. Эта «сборная цитата» (сам термин, по воспоминаниям Н. Я. Мандельштам, принадлежит Андрею Белому) отсылает к трем эпизодам «Комедии», но вбирает еще некоторые контексты. Эпизод, где разговор обставлен луками и стрелами, — это встреча с кентаврами в XII песни «Ада», так что ничего странного здесь как раз нет, ибо «человек, который собрался говорить», — это кентавр Хирон. Сцена выглядит по-бытовому естественно: Хирон, прежде чем обратиться к сотоварищам с речью (а все они, как и полагается кентаврам, держат луки наизготовку), охорашивает бороду — чтоб не мешала говорить — подручным средством:

— ‘Хирон вынул одну стрелу (strale), ее расщепленным хвостовиком (cocca) отвел бороду (barba), расправил по щекам и, освободив свой огромный рот (bocca), сказал товарищам...’. Cocca ‘тупой конец стрелы’ М. перевел как «бородка», когда цитировал стремительное «отбытие» Гериона в конце IV гл. (см. примечания). Орудие, только подготавливающее речь в эпизоде с кентаврами, «выстреливает» глаголом речи scoccare (‘выпускать стрелу, стрелять из лука’) в другом: когда Вергилий видит, что Данте хочет что-то сказать и никак не может начать, он говорит ему: «Scocca / l’arco del dir, che ’nfino al ferro l’hai tratto» (Purg. XXV, 17–18) — ‘стреляй из лука своей речи, раз уж натянул его под самое железо’. О. Ронен приводит к этому месту многочисленные примеры метафоры «стрела — поэзия» (165, с. 188–189, 200).

...приготовляет зеркала и выпуклые чечевичные стекла. По всей вероятности, приготовление зеркал отсылает к «эксперименту со свечой и тремя зеркалами» (Par. II, 97–105), который М. упоминал в гл. VI (см. примечания), однако с «рефлексологией речи» это никак не связано, это слова Беатриче из ее монолога, который начинается в ст. 61 и занимает почти всю вторую половину песни. «Чечевичные стекла» — это лупа, увеличительное стекло (итал. lente того же корня, что и выпуклое зернышко чечевицы — lenticchia, lentilla), но таких слов и реалий обнаружить в «Комедии» не удалось.

...щурится на звезды, как портной, вдевающий нитку в игольное ушко — контаминация двух идущих подряд сравнений из Inf. XV, 18–21; сначала там говорится, что толпа бегущих вглядывалась в нас, как бывает, когда один пытается разглядеть другого при слабом свете месяца (букв. под новой луной: ci riguardava come suol da sera / guardare uno altro sotto nuova luna), а второе сравнение характеризует напряженность, сосредоточенность самого взгляда: e sì ver’ noi aguzzavan le ciglia / come ’l vecchio sartor fa ne la cruna (‘и так щурились на нас, как старый портной в игольное ушко’). Итал. cruna — игольное ушко, в переносном значении ‘узкий и трудный проход’, т. е. местность, где и происходит сначала узнавание, а потом разговор Брунетто Латини с Данте. Не исключено, что сюда же примешалось и другое сравнение, когда Данте, неожиданно услышав чей-то голос, поворачивается на него, как «игла на звезду» (т. е. как стрелка компаса к Полярной звезде): si mosse voce, che l’ago a la stella / parer mi fece in volgermi al suo dove (Par. XII, 29–30).

Вспомните дивную мольбу, обращенную Вергилием к хитрейшему из греков... Эти виющиеся, заискивающие и заикающиеся язычки незащищенных светильников, лопочущие о промасленном фитиле... O voi, che siete due dentro ad un foco... assai o poco... Начальные слова Вергилия, обращенные к двум греческим героям — Одиссею и Диомеду (Inf. XXVI, 79–81) с просьбой, чтобы один из них рассказал, как погиб Одиссей (ст. 82–84): ‘О вы, кто пребываете вдвоем в одном огне, / если я чем-то заслужил вас, пока был жив, / если я заслужил вас, <не знаю> многим или малым...’. O voi, che... ‘о вы, кто’ — торжественный зачин (таким же обращением начинается «Канцоньере» Петрарки); s’io meritai di voi ‘если я заслужил вас’ — фактически перевод слов Дидоны из «Энеиды» (ср. «Si bene quid di te merui» — Aen. IV, 317): Дидона умоляет Энея не покидать ее, и М. комментирует именно эту — «женскую» — партию. В «Комедии» речь Вергилия дана совсем в другой тональности, а в роли просителя, умоляющего о беседе с великими греками, выступает сам Данте (трижды в двух строках: ст. 65–66 — употребляя глагол с этим значением: priego, ripriego, priego). Анализу XXVI песни посвящена V гл. «Разговора»: «Я бы сказал, что в этой песни беспокойные, дергающиеся гласные»; ср. в ст. 79–81 повторяющиеся дифтонги: vói (3 раза), meritái (2 раза), assái (виющиеся, заискивающие и заикающиеся).

По голосу Дант определял происхождение, судьбу и характер человека... В «Комедии» Данте и другие персонажи многократно по произношению опознают происхождение человека — что вполне обычно для Италии с ее отчетливыми диалектными различиями. Об этом, в сущности, и написаны «диалектологические» главы трактата Данте «О народном красноречии». Остальные качества, кажется, примышлены М.

Он преисполнен чувством неизъяснимой благодарности к тому кошничному богатству... К`ошничный — от кошн`ица «большая плетеная корзина, кошель» (ср. разг.-прост. кошелка); слово, существующее в русском языке на правах диалектного (зафиксировано у Даля); в примечаниях А. А. Морозова (26а, с. 82) приводятся два примера его поэтического употребления (К. Батюшков, Вяч. Иванов); в статье Г. А. Левинтона они дополняются другими цитатами и ссылками (С. Парнок, Инн. Анненский), «кошничный» рассматривается в этой работе как ивановский мотив у М., что подтверждает и приведенная цитата: «Она пришла с своей кошницей, / Пора свершительных отрад»), которой А. Блок заканчивает статью «Творчество Вячеслава Иванова» (см.: 20а, с. 217 и примеч. 217). Таким образом, «кошница» в русском языке обретает полноправную лексикографическую помету «поэт.». Как отметил однажды французский лингвист Ж. Марузо, учеников всегда удивляет странный союз двух стилистических помет «просторечное и поэтическое» (vulgaire et poétique), который им постоянно встречается в комментариях к школьным изданиям латинских авторов (Marouzeau J. Quelques observations sur la langue vulgaire // Le français moderne. 1954. № 4). В «Словаре русского языка XVIII века» «кошница» зарегистрирована как стилистически нейтральный славянизм; первый пример литературного употребления — 1772 г. в переводе (с французского) «ироической поэмы италианского стихотворца» Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим». В этом же Словаре зафиксировано и прилагательное «кошничный» (без примеров), отсутствующее в этой форме у Даля (хотя ряд производных от «кошница» в областных говорах представлен довольно широко).

...надо снять катаракту с жесткого зрения... — Цитата из Inf. XXXIII, 112–114: «levatemi dal viso i duri veli, / sì ch’ïo sfoghi ’l duol che ’l cor m’impregna, / un poco, pria che ’l pianto si raggeli» ‘снимите со зрения моего жесткие пелены (покровы), чтобы я мог хоть немного излить боль, что переполняет мое сердце, пока плач мой не замерзнет снова’. Просьба грешника, вмерзшего в ледяную корку (fredda crosta — ст. 109) Коцита, к проходящим Данте и Вергилию. Здесь эпитет «жесткий» перенесен с пелены или покровов (т. е. замерзшей корки льда) на «зрение», а сами ‘пелены’ названы «катарактой».

...чтобы щедрость изливающейся поэтической материи не протекла между пальцами, не ушла в пустое сито. Пустое сито — объединяет «кошницу», пословичное «решето» (носить воду в решете, решетом) и метафорическое описание «отбора слов» через мотив просеивания муки, веяния зерна и т. п. Ср. термин «кош`елить муку» — просеивать, перепускать на мельнице через кошель, «кошельная мука» — крупичатая (В. Даль).

Tutti dicean: Benedictus qui venis, / E fior gittando di sopra e dintorno, / Manibus o date lilia plenis. — ‘Все восклицали: «Благословен ты, грядущий!» — осыпая цветами сверху и разбрасывая их вокруг — «О, дайте лилий полными охапками!»’. В этой терцине две латинские цитаты (издатели их выделяют в итальянском тексте курсивом), одна из Евангелия, другая из «Энеиды». Benedictus qui venis — ‘благословен грядущий <во имя Господне>’ (Ин. 12:13, в церк.-слав.: Благословен грядый); в обоих источниках слова обращены к лицу мужского пола (к входу Иисуса в Иерусалим и к внуку Анхиза Марцелллу, душу которого Анхиз хочет осыпать лилиями и розами), но в «Комедии» этими словами ангелы встречают Беатриче. Данте сохраняет цитатную (и литургическую) формулу «блажен» (benedictus), но видоизменяет лицо глагола: в Вульгате ‘тот, кто грядет’ (qui venit), здесь 2-е л. (venis), а в цитату из Вергилия «Manibus date lilia plenis» (Aen. VI, 883) добавляет одно только междометие «o», вставив его в середину строки. Данте как персонаж «Комедии» еще не знает, чей приход встречают эти возгласы.

Стыдитесь, французские романтики, несчастные incroyables’ы в красных жилетах... Негативные отзывы М. о романтизме см. в статьях «Заметки о Шенье» и «Девятнадцатый век» (о последнем см.: 42, с. 293). Красный жилет — знаменитая бытовая деталь из биографии Теофиля Готье. В частности, в красном жилете (производившем примерно такой же эффект, как через 85 лет — желтая кофта) он, по собственным воспоминаниям, был на премьере «Эрнани» Гюго (1830) — триумфе романтического театра. Сам Готье, конечно, был романтиком, но стал вдохновителем парнасцев (Бодлер, посвящая ему «Цветы зла», назвал его «непогрешимым поэтом», именно это его качество подчеркивал Гумилев). К романтическому эпатирующему дендизму М. применяет слово из предыдущей эпохи. Incroyables’ы, которых он склоняет по-русски, — это молодые франты времен Директории (1795–1799), но не авангардисты, а политические консерваторы (крайние монархисты). Они носили утрированные костюмы (откуда прозвище incroyables ‘невероятные’, ‘неправдоподобные’), манерно пропускали r в речи (так что в то время их прозвище произносили без r).

...он пишет под диктовку, он переписчик... Источником этого высказывания, как и других реминисценций «писания под диктовку», ср. у Ахматовой: «Ты ль Данту диктовала...» (подробно проанализировано в статье: 110, с. 33–35), является Purg. XXIV, 51–54. Разговор происходит между двумя поэтами; Бонаджунта Орбиччани, обращаясь к Данте, спрашивает: уж не того ли видит он, кто начал новый стих строкою «Donne ch’avete intelletto d’amore» («Вы, жены, те, кому любовь понятна»), на чт`о тот ему: «Я есть один <из тех> кто...», и дальше идет знаменитое продолжение:

‘когда Амор одухотворяет меня, я отмечаю, и точно так, как он диктует мне внутри, обозначаю словами’. Итал. глаголы spirare ‘вдохновлять (вдыхать в кого-то)’ и significare тождественны соответствующим латинским; слово significare ‘обозначать словами’ встречается в Вульгате в тех контекстах, когда неизреченное Слово надо передать людям на их языке; в русском тексте Писания оно переводится глаголом «показывать», ср. начальный стих Апокалипсиса: Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим... В латинском тексте: oportet fieri cito et significavit букв. ‘надо, чтобы было оглашено (цитировано) и обозначало (словами)’. Уподобление поэта писцу (scriba) является топосом провансальской поэзии, который был унаследован итальянскими поэтами «сладостного стиля» и усовершенствован ими, возведен в главный принцип школы, для которой важна была не оригинальность, а верность, точное следование «Диктору» (Dittatore). Отмечено Э. Монтале, см.: 157, с. 315–353); 158, с. 2673). В средневековых спекулятивных грамматиках одним из центральных терминов был modus significandi ‘способ обозначения’. Ср. у Данте: modo... significando, где ‘способ’ и ‘обозначение’ соотносятся с разными субъектами — Богом Любви и Поэтом. «Переписчиком» (scriba) Данте называет себя в Par. X, 27, когда он — не в силах продолжать дальше свой рассказ — предоставляет читателю самостоятельно наслаждаться лицезрением тех материй, писцом которых он «сделался»: quella materia ond’ io son fatto scriba (этот смысл полностью утрачен в переводе, ср.: «Предмет, который описать я взялся»). Поэзия как «написанное под диктовку» отражается и в средневековой терминологии, ср. лат. dictamen, ст.-итал. detti ‘стихи’, в немецком языке это значение удержалось в слове ‘поэт’ — Dichter. В случае М. эта традиция осложняется тем обстоятельством, что М., едва ли не всегда (за пределами «Разговора») говорит о поэзии как устном создании, «пении»: «И, если подлинно поется / И полной грудью, наконец, / Всё исчезает — остается / Пространство, звезды и певец!» («Отравлен хлеб и воздух выпит...», 1913); «Я один в России работаю с голоса, а кругом густопсовая сволочь пишет. Какой я к черту писатель! Пошли вон, дураки!» («Четвертая проза») — ср. 22, с. 596–598). Это противоречие отметила, но едва ли объяснила Н. Поллак (164, с. 6–10, см. также о теме голоса у М.: 165, с. 173–175, 178–179, 186–187). Трактовку этого места в духе ОПОЯЗа (как актуализацию, остранение «фигуры из пантеона европейской литературы» — «обычным опоязовским способом — противопоставлением современного свидетельства или реалий эпохи позднейшему культу писателя <...> Данте — переписчик»), предложил Е. А. Тоддес (55, с. 86), иначе: «Мандельштам сумел угадать “писца”, даже “переписчика” в самом позднем и наименее средневековом из гениев средневековья — в творце “Божественной комедии”» (Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. М.: Наука, 1977, с. 208–209).

...он весь изогнулся в позе писца, испуганно косящегося на иллюминованный подлинник, одолженный ему из библиотеки приора. Приор — в значении ‘настоятель католического монастыря’. Речь идет о монастырском скриптории: переписчик взял книгу у приора и копирует ее.

Если взять это изумительное произведение под углом письменности, под углом самостоятельного искусства письма, которое в 1300-м году было вполне равноправно с живописью... ко всем уже предложенным аналогиям прибавится еще новая — письмо под диктовку... В 1300-м году — видимо, здесь подразумевается не точная дата, а начало Треченто — 1300-е годы. В связи с рассуждением о письме как искусстве, которое сродни живописи, нужно отметить, что в «Комедии» упоминаются имена двух известных иллюминаторов того времени, при этом важно, как они вставлены в текст. Данте вдруг встречает в «Чистилище» мастера Одеризи (который работал в Болонье, и там, как отмечают биографы, Данте мог познакомиться с ним); сцена узнавания описана как приятная неожиданность, можно сказать, со светской непринужденностью: Ой, восклицает Данте, неужели это ты, Одеризи, честь и слава искусства, которое в Париже зовут «alluminar» (фр. enluminer ‘иллюминировать’). На это мастер, называя Данте «Frate» (Брат — монашеская форма обращения, в переводе Лозинского это передано как фамильярное — «братец»), отвечает, что вся слава в этом искусстве принадлежит не ему, а Франко из Болоньи, потому что те листы (carte), по которым он проходится своей кисточкой (pennelleggia), «более радостны» (Purg. XI, 79–83). Далее весь длинный пассаж, в котором говорится, среди прочего, о «смене модных течений» в современной живописи (ср. в гл. IV) и содержится цитированная М. «детская заумь» (гл. I), произносится от лица Одеризи (ст. 82–117). Он заканчивает свою речь сентенцией о скоротечности мирской славы: ‘Всё ваше величание (la vostra nominanza) — это цвет травы, которая приходит и уходит, а лишает ее цвета (discolora) то самое, благодаря которому она св`ежей пробивается из земли’. По-итальянски «солнце» мужского рода (il sole), поэтому у Данте это передается оборотом ‘тот, который’. В отрывке «Когда мужичонка...» М. переводит эту перифрастическую конструкцию как «то существо, которое» (гл. V). Принцип «письма под диктовку» рассматривается Дж. Контини в предисловии к изданию «Стихотворений» Данте (Introduzione alle Rime di Dante, 1938) как основополагающий для школы «сладостного нового стиля», поэтика которой зиждется на «объективации чувств», является «предметной» (poetica oggettiva) в противоположность аллегоризму, который разводит означаемые (146, с. 325, 329).

Перо называется «penna», то есть участвует в птичьем полете; чернило называется «inchiostro», то есть монастырская принадлежность; стихи называются тоже «inchiostri», или обозначаются латинским школьным «versi», или же, еще скромнее, — «carte», то есть изумительная подстановка вместо стихов страницы. Итал. penna — птичье перо и орудие письма. Inchiostro ‘чернило’, помимо буквального смысла — принадлежность монастырского скриптория, подразумевает здесь и «поэтическую» этимологию М., он разлагает его на составляющие: in + chiostro (‘в монастыре’). В итальянском языке «чернило» получило свое название не по цвету ‘черный’ (как в большинстве языков), а по способу приготовления: составные элементы чернил смешивались посредством нагревания (греч. enkauston, лат. encaustrum, ср. энкаустика — живопись восковыми красками). У Данте это слово встречается дважды: в форме incostri ‘стихи’ (Purg. XXVII, 114) и incostro (Par. XIX, 8) в более широком значении — всё когда-либо написанное. Петрарка употребляет inchiostro (1 раз enchiostro) в устойчивом словосочетании с carta ‘бумага, лист’ (мн. число — carte). Процитируем один из таких примеров, образующий любопытную параллель к дантовскому gridai ‘я выкрикнул’ (цитируемому М. в гл. V и в эпиграфе к «Разговору»): vive voci m’erano interdette; / ond’io gridai con carta e con inchiostro... (Petrarca. Rime XXIII, 99) ‘произносить слова мне было запрещено, и оттого я закричал бумагой и чернилом’. Лат. versus, итал. verso, мн. число (в обоих языках) versi — стихи. В средние века сочинение стихов вошло в школьный обиход преподавания латыни, это стало таким же обязательным школьным предметом, как в наших школах «сочинение», см.: 73, с. 590–660. Ср. отчасти судьбу родственного слова в рус.: вирши.

Задолго до азбуки цветов Артура Рембо... Имеется в виду сонет А. Рембо «Гласные».

Sopra candido vel cinta d’oliva... Vestita di color di fiamma viva — явление Беатриче, но Данте-персонаж еще не знает, кто эта донна, так как ее лицо скрыто под белым покрывалом (velo). Этот стих Ахматова читала Мандельштаму наизусть, по-итальянски (см. ее «Листки из дневника»). В переводе Лозинского:

Его порывы к краскам скорее могут быть названы текстильными порывами... Краска для него распахивается только в ткани. См.: 137, с. 241–269.

E come augelli surti di riviera... faciensi Or D, or I, or L, in sue figure — ‘Как птицы, поднимающиеся от реки, как будто в здравие того, чем накормились вдоволь, собой вычерчивают круг или иную стаю, так и святые создания, что находились каждое внутри собственного света, летая, пели и складывали собою то D, то I, то L’. Сравнение птиц с буквами восходит к сходству журавлиного клина с заглавными греческими буквами: Υ, Λ, Δ, на чем основан греческий миф об изобретении алфавита Гермесом, см., напр., в латинской передаче Гигина: «Парки Клото, Лахесис и Атропос изобрели семь греческих букв <...> другие говорят, что это сделал Меркурий, глядя на полет журавлей, которые в полете чертят разные буквы» (Гигин. Мифы. СПб., 1997. С. 308–309 = Hyg. Fab. 277). Одним из непосредственных источников дантовского сравнения комментаторы называют Лукана, который, описывая стаю птиц, снимающуюся с берегов Стридона и направляющуюся к берегам Нила, говорит, что поначалу они образуют (в воздухе) разные фигуры, но потом начертанная буква теряется в их крыльях (перьях) (Phars. V, 711–716). Перевод Лозинского см. в примечаниях к гл. V, где М. говорил о «разбросанной азбуке», об элементах, «которым по закону обратимости поэтической материи надлежит соединиться в смысловые формулы». Возможно, это и есть тот «неизданый закон», который появляется в концовке этой главы. Сравнение Данте отразилось у М. в стихе «Как журавлиный клин в чужие рубежи» («Бессонница. Гомер. Тугие паруса...», 1915) (см.: 161, с. 39), последний, в свою очередь, использовал М. Лозинский в переводе «Комедии»: «Как журавлиный клин летит на юг» (об отмеченных цитатах см.: 64, с. 270). Другой пример цитирования Мандельштама у Лозинского см.: 165, с. 175.

Подобно тому, как буквы под рукой у писца... идут на приманку смысла, как на сладостный корм, — так же точно и птицы, намагниченные зеленой травой, то врозь, то вместе клюют что попало, то разворачиваясь в окружность, то вытягиваясь в линию... Это не перевод и не пересказ, так что автор волен отступать в своих обобщениях от цитируемого текста, но обращает на себя внимание тот же самый прием, что и в переводе цитаты об убегающем Брунетто: там М. превращает «зеленую ткань» в «зеленые луга», здесь слово pastura ‘корм’, созвучное слову «пастбище», — в «зеленую траву», опуская дантовских птиц на землю и заставляя клевать что попало.

...пестрая тосканская «schiera», то есть флорентийская толпа. К слову schiera см. коммент. к «птичьим сравнениям» (гл. III). Показательно, что в сочетании с птицами М. переводит слово schiera на рус. язык — стая («всё та же волнующаяся птичья стая»), а применительно к людям — оставляет его без перевода, подчеркивая тем самым «недостаточность» русского языка для адекватной передачи итал. volgare schiera (Inf. II, 105). Возможно, что мандельштамовское «толпокрылатый» (из черновиков к стихам на смерть А. Белого, 1934) преодолевает статичную массу рус. «толпа». Однако применительно к грамматике, к установленным ею законам и правилам, старотосканский язык (в терминологии Данте итальянский язык называется volgare ‘народный язык’) пребывает в таком же возбужденном движении: радуется корму (богатству, ср. начало главы), идет на приманку смысла, клюет что попало, как и наш русский.

Нет синтаксиса — есть намагниченный порыв, тоска по корабельной корме, тоска по червячному корму, тоска по неизданному закону, тоска по Флоренции. Смысл мандельштамовской тетрады «тоски» не вмещается в рамки разъяснительного коммент. Сама структура с опорным словом «тоска» навеяна «Кипарисовым ларцом» Инн. Анненского (1910), где не менее десятка стихотворений названы: «Тоска возврата», «Тоска вокзала», «Тоска миража», «Тоска сада» и т. п. В самом общем виде заключительную фразу этой главы можно интерпретировать как тему греческого языка и его тайного воплощения в другом языке (см. выше примечания к гл. V). Она задана как четырехчленная парадигма, своеобразная партитура с пометой non legato ‘не связано’ — нет синтаксиса. Из четырех элементов этой «парадигмы» последний — тоска по Флоренции — является самым понятным, это «образцовый» пример тоски. Ср.: «если трудно быть изгнанником вообще, то изгнанником Флоренции быть трудно вдвое, вдесятеро, ибо велика тоска человека по Флоренции» (91, с. 29, — мотив, который, как известно, повторится в воронежских стихах: «И ясная тоска меня не отпускает / От молодых еще воронежских холмов / К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане» (из ст-ния «Не сравнивай: живущий несравним...», 1937), «Чтобы в уши, в глаза и в глазницы / Флорентийская била тоска» (из ст-ния «Заблудился я в небе — что делать?..», 1937). О теме изгнания и специально о «тоске» см.: 110, с. 59–63). Ср. также «негативное» замечание о синтаксисе в гл. V и XI и примечания к ним.

червячный корм (трагический вариант «сладостного корма» в мандельштамовской интерперетации приведенной выше цитаты) в сочетании с корабельной кормой проецируется на гибель Одиссея. Анализу XXVI песни «Ада» М. уделяет больше всего внимания, но не касается кульминации этого плавания, когда обрушившийся смерч воды (turbo) погубил и корабль, и его кормчего. У Данте этот финал описывается с точки зрения Одиссея: это он видит (сидящие спиною к носу корабля гребцы не могли видеть этого момента), как столб воды обрушивается ‘на корабля передний край’ — del legno il primo canto. Корабль у Данте, названный метонимически legno (‘дерево’), уходит под воду носом вниз (la prora ire in giù):

Ит. canto ‘бок, сторона’ омонимически связано с canto ‘пение, песнь’. Идея двойничества Одиссея и Данте раскрывается в метафоре поэтического творчества как мореплавания, которой открывается вторая песнь «Рая»: O voi che siete in piccioletta barca, / desiderosi d’ascoltar, seguiti / dietro al mio legno che cantando varca (Par. II, 1–3) — ‘О, вы, кто в маленьком суденышке, жаждущие слушать, держ`итесь поодаль (поотстаньте) от моего корабля (legno), что с песнею теперь выходит на просторы (cantando varca)’.

Внутренность горного хрусталя, запрятанное в нем аладдиново пространство, фонарность, ламповость, люстровая подвесочность заложенных в нем рыбьих комнат — наилучший из ключей к уразумению колорита «Комедии». Семантическая однородность перечисленных «предметов» (горный хрусталь, фонарь, лампа, люстра), предложенных в качестве ключа к «Комедии», указывает на то, что имеется в виду не столько «цвет» (колорит), сколько «свет», причем не сам по себе, а по отношению к проводящей его прозрачной среде, которая, в свою очередь, мыслится как замкнутое, отграниченное от всего окружающего пространство. Ряд однородных членов замыкают здесь — в отличие от понятной, парадигматической «тоски по Флоренции» (см. примечания к гл. X) — непонятные «рыбьи комнаты». Включение в этот ряд «вместилища для рыб» мотивировано дантовским сравнением благих душ в Раю (представленных у Данте как отдельные субстанции света) с рыбами в садке:

— ‘Как рыбы в чистом и спокойном садке устремляются ко всему, что им ни бросят извне, принимая это за корм (pastura), так я увидел стремящиеся к нам навстречу мириады блистаний (splendori)’. Эта цитата, в частности, объясняет, почему птицы у М. в переводе цитируемого им отрывка «E come augelli surti di riviera...» «клюют что попало» (см. гл. X). Сема ‘прозрачной среды’ разворачивается, таким образом, от твердой субстанции (горный хрусталь) до жидкой (чистая стоячая вода пруда). Прозрачное твердое тело как идеальное пространство (или волшебное, ср. «аладдиново пространство» в данном ряду и «аладдинова лампа» ниже), предуготовленное для приятия света, отсылает к цитате — тоже из «Рая», — где Данте говорит о луче света, «помещенном» в стекло, янтарь или кристалл:

— ‘И как в стекле, в янтаре или в кристалле луч блистает так, что между его попаданием внутрь (приходом — venire) и заполнением всего (прозрачного тела) нет интервала’.

аладдиново пространство. Помимо очевидной связи с волшебной лампой Аладдина, не менее очевидным представляется и то, что словосочетание это образовано по той же модели, что эвклидово пространство, риманово пространство в геометрии. Если это так, то речь идет о гипотезе еще одного пространства — собственно сказочного или поэтического, что позволяет, в свою очередь, усматривать здесь противовес попыткам ученых увязать топологию «Божественной комедии» с новейшими данными точных наук XX века — полемику с Флоренским и теми математиками, на чьи интерпретации «Рая» опирается его «опыт» о Данте в «Мнимостях в геометрии».

Прелестные страницы, посвященные Новалисом горняцкому, штейгерскому делу... Новалис (наст. имя Ф. фон Харденберг, 1772–1801) — один из наиболее значительных немецких романтиков первого поколения. Его главный (незаконченный) роман был напечатан издательством «Всемирная литература». См.: 114, с. 64–86 (гл. 5). Штейгер (нем. Steiger) — горный мастер, ведающий работами на горном предприятии. О Новалисе см. специально: 165, с. 65–66, 76–77, 215–216, 236. О влиянии Новалиса на Вяч. Иванова, существенном для М., и шире о минералогической теме у М. (прежде всего в «Грифельной оде» и «Разговоре») см.: 165, с. 44, 48, 50, 107, 213, 215–216.

...вынужден был пойти на глоссолалию фактов. Глоссолалия (от греч. glossa — ‘язык’ букв. ‘болтание языком’) — произнесение (вследствие болезни, расстройства речи или экстатического состояния, прежде всего религиозного) бессмысленных звукосочетаний, которое, как правило, воспринимается говорящим, а отчасти и его окружением как говорение на каком-то языке (иностранном, ангельском, тайном и т. п.). Терминологически это слово употреблено у М. в статье «Слово и культура»: «Ныне происходит как бы явление глоссолалии. В священном исступлении поэты говорят на языке всех времен, всех культур. Нет ничего невозможного» (сопоставлено в книге: 144, с. 19). В русской религиозной (особенно сектантской) традиции это называется «говорение языками» (ср. англ. the gift of tongues), что подразумевает чудо Пятидесятницы, когда Святой дух сошел на апостолов и они «заговорили языками» (обрели «дар языков»). Это явление вызывало большой интерес в науке 1910-х гг. как в контексте изучения сектантства и экстатических состояний, так и в связи с феноменом заумного языка и заумной поэзии. В данном контексте у М. этот термин употреблен просто как обозначение бессмысленного («нечленораздельного») нагромождения фактов.

Избранный Дантом метод анахронистичен — и Гомер, выступающий со шпагой, волочащейся на боку, в сообществе Вергилия, Горация и Лукана из тусклой тени приятных орфеевых хоров, где они вчетвером коротают бесслезную вечность в литературной беседе. Своевольный пересказ IV песни «Ада» (ст. 86–88), которую М. уже назвал «цитатной оргией»; в «Комедии» Вергилий не входит в четверку античных поэтов, он их представляет Данте, называя имена в следующем порядке: Гомер, Гораций, Овидий и Лукан. Римского поэта Марка Аннея Лукана (39–65) довольно часто путают с греческим писателем Лукианом (ок. 120 — ок. 190), если только это не опечатка в машинописи или обычная для М. оговорка. Лукиан у Данте не упоминается ни разу (и вообще дантовские тетрады устроены по другому принципу: 1 + 3 или 3 + 1). М. переиначивает всю цитату. В оригинале Гомер — как автор «Илиады» — «с мечом в руке» (con spada in mano). Итал. spada — меч, шпага; в итальянском переводе Библии (во времена Данте полного перевода еще не было) лат. ‘меч’ (gladium) везде переводится словом spada. Про длинную шпагу естественно сказать «на боку», в то время как короткий меч обычно помещается «на бедре», ср. «возложите меч на бедро свое» (Исх. 32:27), «у каждого меч при бедре» (Песн. 3:8) и др.

...приятных орфеевых хоров. Ср. «хоры сладкие Орфея» (в ст-нии «В Петербурге мы сойдемся снова...», 1920) и «хоры слабые теней» в ст-нии «Чуть мерцает призрачная сцена...» (1920), относящиеся к постановке оперы Глюка «Орфей и Эвридика». В последнем стихотворении сравниваются русская и итальянская речь («Слаще пенья итальянской речи / Для меня родной язык»), как и в «Разговоре» (см. об уступчивости итальянской речи). Данте упомянет Орфея позже (Inf. IV, 140) — без каких-либо эпитетов и пояснений, чуть подробнее он говорит о нем в «Пире» (Conv. II, I, 3).

Заключительные стихи IV песни указывают на привилегированное положение Лимба в структуре Ада: поэты покидают покой (la queta), чтобы направиться туда, где воздух дрожит (l’aura che trema) и нет ничего, что бы давало свет (non è che luca).

К каузальной причинности он брезглив: такие пророчества годятся свиньям на подстилку. «Каузальная причинность» — этимологическая тавтология: каузальность и есть причинность. Выпад против жесткой причинно-следственной зависимости как универсального метода, претендующего на объяснение всех связей и явлений в природе и обществе.

Faccian le bestie fiesolane strame... surge ancora in lor letame — ‘Пусть фьезоланские скоты (bestie) сделают из самих себя strame, лишь бы не трогали растение, если таковое еще пробивается сквозь их навоз’; итал. strame — сено, солома, используемые как на корм скоту, так и в качестве подстилки (оба слова bestie и strame допускают разные варианты истолкования и перевода), так что проклятие Данте можно понять и как ‘пожрут сами себя’ (вместо соломы), и как ‘подстелют сами себя’. В переводе Лозинского выбрано первое толкование: «Пусть фьезольские твари, как солому, / Пожрут себя, не трогая росток, / Коль в их навозе место есть такому». М. использует дантовскую филиппику против «безродных» фьезоланцев для выражения своего отношения к чуждому ему методу — условно говоря, к позитивистской науке.

Ее корешок не в словечке «как», но в слове «когда». Его «quando» звучит как «come». Наблюдение М. относится к употреблению союзов come ‘как’ и quando ‘когда’ у Данте. В староитальянском языке come часто употребляется в значении временн`ого союза quando — не только у Данте и не только в поэтическом языке, но и в прозаическом (напр., у Боккаччо). В этой связи любопытно отметить, что Пушкин использует «подмену» одного союза другим в ст-нии «Подражание итальянскому»: «Как с дерева сорвался предатель ученик, / Диавол прилетел». Русский пример показывает, что потенциальная возможность замены «когда» на «как» присуща языку вообще (по крайней мере, европейским языкам), а обратный случай — использование союза «когда» в значении «как», кажется, вовсе не встречается. М., однако, говорит не о синтаксических связях, координирующих временн`ое соотношение между главным и придаточным предложениями, а о метафоре Данте в широком смысле, имея в виду его развернутые сравнения. Ниже он процитирует начало VI песни «Чистилища», начинающееся союзом quando: «Когда заканчивается игра в кости, проигравший в печальном одиночестве переигрывает партию...» (Purg. VI, 1–9), но то, что вся сцена, описанная в ст. 1–9, является сравнением со следующим эпизодом, раскрывается только в следующей терцине: ‘Таким и я был в этой толпе...’ (Tal era io in quella turba... — ст. 10–12). Читателю «Разговора» это неизвестно, но именно такого рода конструкции имеет в виду М., когда говорит, что его «quando» звучит как «come». Ср. также отрывок, цитированный в гл. VI, об отражении луча от поверхности воды: «Come quando da l’acqua o da lo specchio...» (Purg. XV, 16–21) и примечания. Это тоже сравнение, и оно начинается союзом ‘как’, вторая часть сравнения начинается с ‘так’ — в ст. 22, а между ними описание физического явления, начинающееся союзом ‘когда’.

Овидиев гул ему ближе, чем французское красноречие Вергилия. Ср.: «в отличие от эпохи Средневековья и Возрождения, новое время часто смотрело на Энеиду с известным пренебрежением и поразительным непониманием (удивительно, что даже Мандельштам отдал дань ходячему мнению, когда писал о Данте: “Овидиев гул...”» (110, с. 56–57), ср.: 131а. Не исключено, что Овидий сближается с Данте по признаку «изгнания» (20а, с. 227, примеч. 174). Высказывание М. о Вергилии, по всей вероятности, относится к Вергилию как персонажу «Комедии» (а не к нему как латинскому поэту, который был для Данте «светочем языка» — lume della lingua), и под красноречием здесь понимается французский политес, правила хорошего тона. Вергилий, например, не принимает участия в словесных перепалках XXXII песни «Ада» (см. «словарик» «бурсацкой травли» в гл. VIII) — в этом эпизоде Данте просит учителя обождать в сторонке (ст. 82–84), пока он разбирается с итальянскими предателями на своем простонародном языке. Овидий же был излюбленным поэтом так называемого «Средневекового возрождения», так что весь начальный период романских литератур называют иногда «веком Овидия». См., напр.: 167; 152, а также обширную статью о нем в «Дантовской энциклопедии» (162, с. 225–236). «Гул» означает спонтанную «народную» поэзию, ср.: «Вячеслав Иванов более народен и в будущем более доступен, чем все другие русские символисты <...> Ни у одного символического поэта шум словаря, могучий гул <...> колокола народной речи не звучит так явственно, как у Вячеслава Иванова» («Буря и натиск») — ср.: 21а, с. 130, 155, примеч. 47). Ср. выше слово «гул» в переводе дантовского «пчелиного» сравнения (Inf. XVI, 1–3).

Trasseci l’ombra del primo parente / D’Abel suo figlio... E con Rachele, per cui tanto fé... — ‘Он вывел оттуда тень первого прародителя, и Авеля, сына его, и Ноя, и Моисея — законодателя и законопослушника; <вот> Авраам патриарх и царь Давид, Израиль с отцом и с рожденными им и с Рахилью, ради которой он столь многое сделал’.

...если бы картины всех школ и мастеров вдруг сорвались с гвоздей. Сорвались с гвоздей — действие, обратное «вколачиванью готовых гвоздей», именуемых «культурно-поэтическими» образами (гл. I).

Quandosi parte il gioco de la zara... e così da la calca si difende — «Когда заканчивается игра в кости... и при помощи рукопожатий освобождается от назойливых приставал...» — близкий к тексту пересказ цитируемого отрывка. Данте описывает азартную игру в кости «дзара» (zara, прованс. azar ‘игральная кость’, откуда и происходит само слово «азарт»; в рус. — из франц. hasard). Игра эта, пришедшая с арабского Востока, была очень популярна в средневековой Европе; в ученом трактате болонского юриста середины XIII в. она приводится в качестве примера мнимой щедрости: удачливому игроку полагалось делиться выигрышем со всей компанией, и он «щедро» раздавал свою легкую наживу другим.

И вот «уличная» песнь «Чистилища» с ее толкотней назойливых флорентийских душ... в-третьих, снова сплетен... Продолжение разговора о VI песни «Чистилища»: Данте пробирается сквозь густую толпу убиенных, перечисляет имена, почти ничего не сообщая о тех, кого он узнает в этой толпе; ее этнический состав — довольно пестрый, но тосканцы преобладают в ней. Весь эпизод (ст. 10–24) дан как жанровая бытовая зарисовка (ср. выше в гл. VI о «газете»), которая должна впечатлять количеством, а не подробностями биографий или характерами; все просят Данте отмолить их грехи, ведь все они умерли насильственной смертью, без церковного покаяния.

...альциона, вьющаяся за батюшковским кораблем. Подразумевается ст-ние Батюшкова «Тень друга»: «За кораблем вилася Гальциона» (Гальциона / Альциона обычно понимается как «чайка»).

...Вот, вот, посмотрите: идет старый Марцукко... Пьетро де ла Брочья совсем напрасно отрубили голову... Да вот, кстати, он сам — подойдем, спросим... М. «инсценирует» этот эпизод, включая в пересказ сведения из комментария. Единственный из этого мартиролога, кто умер естественной смертью, это «добронравный» или «благочестивый» Марцукко (lo buon Marzucco). Самого Марцукко Скорниджани, политического деятеля, занимавшего важные государственные посты в Пизе, в толпе нет, его имя упоминается только в перифрастическом описании его сына Гано — «того из Пизы», кто стал причиной проявленной им стойкости. Сын был убит по приказу графа Уголино в борьбе за власть в этом городе. На похоронах сына, как сообщают источники, он держался стойко, не проронил ни одной слезы и, как свидетельствует его биография (он неожиданно принял монашеский постриг и последнее десятилетие XIII в. провел во Флоренции, в Санта Кроче), не поддался мстительным чувствам. Пьетро де ла Брочья (Пьер де Бросс) — камергер французского короля Филиппа III, был обвинен в заговоре по навету Марии Брабантской, второй жены короля, и повешен в 1278 г.; считается, что таким образом Мария Брабантская отомстила де Броссу за то, что двумя годами раньше он обвинял ее в отравлении наследника престола, сына первой жены короля, который умер при загадочных обстоятельствах.

...нас путает синтаксис. Все именительные падежи следует заменить указующими направление дательными. Это закон обратимой и обращающейся поэтической материи, существующей только в исполнительском порыве. «Исполнительский порыв» — видимо, производное от «виталистического порыва», в то же время, как показывает контекст, он обращен к «собеседнику». Интерпретации этого места в терминах лингвистики и поэтики посвящена работа Я. И. Гина: «Очевидна многозначность эпитета «обращающийся» — это материя и превращающаяся, и обращенная к кому-то» (79, с. 52–59; см. также: 80, с. 95–108). Гин комментирует и трактовку дательного падежа как «направленного» (вслед за классическими трактовками А. М. Пешковского и Р. О. Якобсона) и его функции в поэзии, прежде всего у самого М. Ранее О. Ронен применил эти формулировки М. к анализу падежей в «Грифельной оде» (165, с. 41, 43, 172).

Проза

Ленинград. 1924. № 5. С. 19–25 (в сокращении). Полностью: Мандельштам О. Шум времени. Л.: Время, 1925. Второе изд.: Мандельштам О. Египетская марка. Л., 1928. Копия фрагментов двух глав рукой Н. М. (АМ). Печ. по второму изданию с поправками по первому полному. Писался летом 1923 г. для изд-ва «Россия» (30, с. 278). После нескольких неудачных попыток издать книгу удалось благодаря главе изд-ва «Время» Г. П. Блоку, который сам был автором воспоминаний, где «есть стилевое и мировоззренческое сходство с книгой Мандельштама» (6, с. 166). В России отклики на книгу были немногочисленны. Н. Лернер писал: «Мы подавлены громадой идейных обобщений и обилием исторических фактов, но у нас крайне редки психологические документы, в которых полно и ярко запечатлены настроения той или иной эпохи. К таким произведениям принадлежат и «Былое и думы» Герцена, «История моего современника» Короленко, воспоминания Овсянико-Куликовского. К этому роду относятся и мемуары О. Мандельштама...» (Былое. 1925. № 6. С. 244). Из зарубежных выделим рецензию Д. Святополк-Мирского: «“Шум времени” — одна из трех-четырех самых значительных книг последнего времени, а по соединению значительности содержания с художественной интенсивностью едва ли не ей принадлежит первенство» (Соврем. записки. Париж, 1925. № 25. С. 542).

Глава содержит тематические переклички со ст-нием «Концерт на вокзале» (1921).

Я помню хорошо глухие годы России. Полемически отнесено к строкам Блока «Рожденные в года глухие Пути не помнят своего», обращенные к поколению 1890-х гг., акмеистам в частности, см.: 26, с. 121, 122, 129.

...разговоры о Дрейфусе, имена полковников Эстергази и Пикара. В 1899 г. возобновился процесс А. Дрейфуса, осужденного в 1894 г. по обвинению в шпионаже. Процесс 1894 г. был инспирирован антисемитскими силами, недовольными увеличивающимся количеством офицеров-евреев во французской армии; материалы дела были фальсифицированы. Полковник М. Ж. Пикар, начальник контрразведки, разоблачил действительного шпиона — Эстергази, опубликовал документы в печати, за что был арестован. По процессу 1899 г. Дрейфус был вновь осужден; помилован указом президента Лубета в том же году; оправдан судом в 1906 г.

«Крейцерова соната» — повесть Л. Толстого, поднимала вопросы чувственной любви во взаимоотношении к христианской морали (опубл. в 1891 г.).

Павловский вокзал — здание близ станции, вмещавшее концертный зал. К зданию примыкали оранжереи. Разрушено во время Великой Отечественной войны.

буфы — пышные складки на рукавах.

капули и «кок» — прически, первая — в виде завитой челки (по имени певца В. Капуля), вторая — с зачесанными кверху волосами. «Кок» — от франц. coq («петух»).

дирижер Галкин Николай Владимирович (1850–1906) проводил концерты в Павловске с 1892 по 1903 г.

Элизий — часть загробного царства, где находятся души героев и праведников.

увертюра двенадцатого года — «Торжественная увертюра “1912 год”» П. И. Чайковского.

...мы сделались павловскими зимогорами. Семья жила в Павловске с 1894 по 1896 г. (приблизительно), после того как отец, получив звание купца I гильдии, приобрел право проживания в Петербурге и его дворцовых пригородах.

Фигнер Николай Николаевич (1857–1918) — выдающийся певец (лирико-драматический тенор).

«Нива»... «Всемирная новь»... «Вестник иностранной литературы»... «Всемирная панорама» — журналы.

опыт... Фуко. Этот опыт, доказывающий вращение Земли вокруг своей оси, был поставлен в 1851 г. За опыт Л. Фуко был награжден орденом Почетного легиона.

Чертов остров — место заключения А. Дрейфуса.

костел Екатерины — храм Св. Екатерины на Невском проспекте.

père Лагранж, отец Лагранж (Антоний) — католический священник в храме Св. Екатерины.

«gala» или «бенефис» — концерт с участием лучших сил; концерт в честь (или в пользу) одного из участников.

каретка — одноконный экипаж.

Конный памятник Николаю Первому против Государственного Совета — на Исаакиевской площади, напротив Мариинского дворца, где проходили заседания Государственного Совета.

...замшенный от старости гренадер. Охрану у памятника несли ветераны гвардии в форме роты «дворцовых гренадеров».

красная лютеранская кирка — Реформатская церковь, на месте пересечения Крюкова канала с Большой Морской ул. Здание перестроено в светское в 1930-е гг.

голландский Петербург эллингов и нептуновых арок с морскими эмблемами. Речь идет о Новой Голландии и находящейся рядом Галерной верфи (Новом Адмиралтействе). Эллинг — место на берегу со специально устроенным фундаментом, где строится корпус судна. Под «нептуновой аркой» подразумевается, вероятно, арка Новой Голландии, сооруженная по проекту С. И. Чевакинского и Ж. Б. Валлен-Деламота в конце XVIII в.

казармы гвардейского экипажа — Крюковские (Морские) казармы.

кариатиды Эрмитажа — фигуры атлантов в портике Нового Эрмитажа (кариатидами в архитектуре называют женские фигуры, поддерживающие перекрытия).

...таинственной Миллионной. Эта улица, соединяющая Дворцовую площадь с Марсовым полем, была застроена почти исключительно зданиями дворцов и государственных учреждений.

...дырявый лес знамен. В Казанском соборе на стенах вывешены 107 трофейных (1812 года) французских знамен.

...тротуар с цепочками. Цепочками был огражден сквер перед собором.

...майский парад на Марсовом поле... кавалерийскую лаву. Кавалерийская лава — строй кавалерии в атаке, демонстрацией ее завершался майский парад.

летняя канавка. Вероятно, имеется в виду Лебяжья канавка.

...по случаю похорон наследника — речь идет, по-видимому, о похоронах Георгия Александровича Романова, скончавшегося 28 июня 1899 г. (установлено А. А. Морозовым).

...конногвардейскими латами... римскими шлемами кавалергардов. Латы (кирасы) — нагрудные металлические пластины; шлемы с орлами — те и другие входили в парадную форму кавалергардов и конногвардейцев; латы и шлемы входили в экипировку конницы в эпоху римской империи.

на Благовещенье — 25 марта ст. стиля. Полковым храмом конногвардейцев был Благовещенский собор.

спуск броненосца «Ослябя» состоялся на верфи Нового Адмиралтейства в октябре 1898 г. Это событие получило символическое значение в «Петербургских строфах» (1913): «Чудовищна — как броненосец в доке — Россия отдыхает тяжело».

лайки и опойки — выделанные овечьи (или козьи) и телячьи шкуры. Отец М., как и его дед, был мастером-кожевенником.

Дни студенческих бунтов у Казанского собора всегда заранее были известны. Казанская площадь после 1876 г. была традиционным местом политических демонстраций. Когда М. был зрителем одной из них, точно установить не удается — возможно, 4 марта 1901 г.

Михайловский манеж — здание, предназначенное для выездки лошадей в зимнее время, находится вблизи Инженерного замка. Ныне — Зимний стадион.

похороны Александра III состоялись 20 ноября 1894 г.

итальянский посланник — Карло Альберто Маффеи ди Баглио (1834–1897, умер 4 марта ст. стиля), посол Италии в России. Итальянское посольство находилось в 1897 г. по адресу: Мойка, д. 86.

...английского магазина... жокей-клуба. «Английский магазин (Никольс и Плинке)», «Жокей-клуб (Конгиссер и К°)» — фешенебельные магазины на Невском проспекте.

песенка о Мальбруке — «Мальбрук в поход собрался...», франц. песенка о неудачливом английском полководце герцоге Мальборо.

Иль-де-Франс — департамент в центре Франции.

...однообразной красивости пехотных ратей и коней. Автор пользуется строками пушкинского «Медного всадника»:

...покров, накинутый над бездной — из ст-ния Тютчева «День и ночь».

вейки — финны-извозчики на легких санках, съезжавшиеся в Петербург на Масленичные гулянья.

Рош-Гашана — Новый год по еврейскому календарю.

Йом-Кипур — Судный день, еврейский религиозный праздник.

...на Ключевой улице... у дедушки и бабушки. Это были родители отца — Мерэ Абрамовна и Беньямин Зунделович, жили в Риге по адресу: Ключевая ул. (Шпреенштрассе, ныне ул. Авоту), д. 6 (50, с. 94). Мать М. — Флора Осиповна Вербловская (ок. 1866–1916), отец — Эмиль (Хацкель) Беньяминович Мандельштам (ок. 1856–1938).

...дубовое кустарное кресло с балалайкой и рукавицей и надписью на дужке. Кресло сохранилось в семье брата, Евгения Мандельштама.

...русская история евреев — возможно, следующее издание: История еврейского народа: Для еврейской школы и семьи. Ч. 1. 2-е изд. Одесса, 1901.

Торговая улица (ныне Союза печатников) идет параллельно Офицерской ул. (ныне Декабристов) — от Крюкова канала до Дровяного пер.

Кёрнер Карл Теодор (1791–1813) — нем. поэт-романтик, драматург. Участник войны против Наполеона, убит в битве при Гадебуше.

Пушкин в издании Исакова семьдесят шестого года. В 1876 г. в изд. Я. А. Исакова, в сер. «Классная библиотека. Литературное пособие для средних учебных заведений», вышли три книги Пушкина — «Борис Годунов», «Полтава», «Медный всадник» (все с примечаниями В. Я. Стоюнина).

...к журчанию речей. Заимствовано определение Пушкина «Мои стихи, сливаясь и журча...» из ст-ния «Ночь» (42, с. 126).

цветовая азбука Рембо — сонет А. Рембо «Гласные», где буквы гласных ассоциированы каждая со своим цветом.

бабушка. Речь идет о бабушке с материнской стороны, Софье Григорьевне Вербловской, она в 1910-е гг. жила в семье Мандельштамов.

дневники и письма Надсона издавались (в одном томе с прозой) в 1912 и 1913 г.

...с его идеалом и Ваалом. Обыгрываются образы ст-ния С. Надсона «По следам Диогена»:

Милль Джон Стюарт (1806–1873) — видный англ. экономист, автор «Основ политической экономии» (переведены на рус. язык Чернышевским).

...с густою педалью, замирая на piano — т. е. подчеркнуто и с паузами в тихих местах.

львиный Антон — Антон Григорьевич Рубинштейн (1829–1894).

Бокль Генри Томас (1821–1862) — англ. историк; решающим фактором движения истории считал интеллектуальное развитие человечества и накопление практических знаний. Изучение трудов Бокля в среде интеллигенции в описываемое время было распространенным, ср. в ст-нии «Балет» Некрасова: «Не всё читать вам Бокля. / Не стоит этот Бокль / Хорошего бинокля» (наблюдение Г. А. Левинтона).

...«сгорел»... Так говорили о Гаршине... Писатель В. М. Гаршин, потрясенный казнью революционера И. О. Млодецкого, покончил с собой в 1888 г.

Венгеров Семен Афанасьевич (1855–1920) — историк рус. литературы и общественной мысли; библиограф. Степень родства — двоюродный брат матери (35, с. 236). Имеются биографические сведения о связях матери с сестрами Венгерова — Изабеллой и Зинаидой.

...о героическом характере русской литературы. Подразумевается труд Венгерова «Героический характер русской литературы» (1911).

...в Максимилиановском переулке... на Офицерской... на Загородном. В Максимилиановском пер. (ныне пер. Пирогова), д. 14 семья жила в 1897–1898 гг. Переулок начинался от Вознесенского пр., в перспективе которого виден памятник Николаю I. На параллельно идущей Офицерской ул. (ныне ул. Декабристов), д. 17, Мандельштамы жили в 1899–1900 гг.; на Загородном проспекте — по нескольким адресам в 1910-е гг.

на Офицерской... над цветочным магазином Эйлерса... Мандельштамы поселились на ул. Офицерской, д. 17, в 1898 г. Согласно данным Н. К. Цендровской, в этом доме и поблизости «магазина Эйслера» не существовало. Реально мог подразумеваться находившийся через дом от Мандельштамов цветочный магазин Теодора Герстнера (Офицерская ул., д. 21). См.: https://www.facebook.com/tzendrovskaya/osts/2035104296725731

поблизости от «Жизни за царя» — т. е. поблизости от Мариинского театра, на сцене которого шла названная опера.

Териоки — ныне г. Зеленогорск.

...небритый и зеленоглазый, как его называл Блок — в ст-нии «В дюнах».

Шариковы. Подлинную фамилию — Кушаковы и сведения об этой семье привел в воспоминаниях младший брат М., Евгений (27, с. 126). Имя отца — Исаак Кушаков (ок. 1850 — ок. 1908); адрес — Pietarinkatu, 18; имя «хозяйки» (жены) — Анна, а также имена детей назвал в своей работе Бен Хеллман (59а, с. 274).

...из николаевских солдат-евреев... в чистой от евреев Финляндии. Евреев стали призывать в армию с 1827 г., при Николае I. После отбытия воинской повинности солдаты-евреи приобретали право селиться вне черты оседлости.

Sekkatawaarakayppa. Правильно: Sekatavarakauppa (финск.) — бакалейная лавка.

Гостиница Бельведер, где потом собиралась Первая дума. В 1906 г., не подчинившись указу императора о роспуске I Государственной думы, в Выборг съехалась часть ее депутатов, которые приняли «Выборгское воззвание» с призывом о неподчинении властям.

...картинка: простоволосая девушка Суоми... «Закон». Воспроизводилась также на открытках, см. иллюстрацию. Автором этого «знаменитого нелегального политического рисунка», созданного в 1899 г. в ответ на попытку русифицировать финские законы, был Edvard Isto (59а, с. 276).

Ссылаясь на происхождение из местечка Шавли. В Шавельском уезде находились Жагоры — родовое гнездо Мандельштамов. Вероятно, девушка была дальней их родственницей — по еврейским законам, родственники связаны обязанностью оказывать помощь друг другу.

...еврейский квартал: он начинается как раз позади Мариинского театра... Там, на Торговых, попадаются еврейские вывески... Синагога... теряется среди убогих строений. Квартал располагался вокруг Литовского рынка (на месте которого в советское время построен Дворец культуры им. Первой пятилетки и школа). На Торговых — в районе Торговой ул. (см. выше). Синагога открылась в 1893 г., вблизи пересечения Большой Мастерской ул. (ныне Лермонтовский пр.) и Офицерской ул.

...за тюремным ангелом... Литовского замка. Литовский замок служил городской тюрьмой; здание было увенчано фигурами двух ангелов, несущих крест. Сгорел во время Февральской революции.

камилавка — высокий головной убор раввинов.

...расколотый какой-то древней бурей на мужскую и женскую половину. В синагоге женские места отделены от мужских.

кантор — главный певец, ведущий хор в синагоге.

Барон Гинцбург... Варшавский... Барон Гинцбург Гораций Осипович (Герцель Евзелевич, 1833–1909) — банкир; общественный деятель; глава еврейской общины Петербурга. Варшавский — вероятно, сын Абрама Моисеевича Варшавского (1821–1888) — банкира, финансиста, общественного деятеля.

Гердера, Лейбница и Спинозы. Гердер И. Г. (1744–1803), нем. философ-просветитель; Лейбниц Г. В. (1646–1716), нем. философ-идеалист; Спиноза Б. (1632–1677) — нидерланд. философ-материалист.

...в Гамбурге... Где-то поблизости Спиноза разводит в банке своих пауков. Поблизости — в Гааге, где Спиноза жил на двести лет раньше; о забавах с пауками сообщал его биограф Колерус (рус. перевод: Колерус И. Жизнь Б. де Спинозы. Переписка Бенедикта де Спинозы. СПб., 1891).

...высшая талмудическая школа. Речь идет, вероятно, об одной из берлинских ешив. Ешивы давали высшую ступень религиозного образования у евреев (11, с. 17).

...конспиративную молочную лавку на Караванной, откуда подводили мину под Александра. Здесь неточность: минный подкоп велся народовольцами из лавки Кобозева на М. Садовой. Ул. Караванная (позднее Толмачева ул., ныне Караванная) связана с историей народовольческого движения тем, что на ней полицией был схвачен А. Желябов.

ферейны (от нем. Verein — общество) — члены певческого общества.

черно-желтый шелковый платок — ритуальная накидка для молитвы, талес (обычно белого или кремового цвета, на которую нашивались черного цвета бахрома и шестиконечные звезды).

...немецкого чопорного Бильдерлингсгофа... еврейского Дуббельна... барон... Фиркс... в Майоренгофе. Перечисляются местечки вдоль Рижского взморья: Бильдерингсгоф (Булдури), Дуббельн (Дубулты), Майоренгоф (Майори); назван владелец земель в Майоренгофе барон Э. О. Фиркс (50, с. 95).

марш прекрасной Каролины — вероятно, «Каролиненгалоп» Иоганна Штрауса-старшего (35, с. 240).

«Смерть и просветление» — симфоническая поэма Рихарда Штрауса.

патетическая симфония Чайковского — симфония № 6.

...желание Неточки Незвановой у Достоевского услышать скрипичный концерт за красным полымем шелковых занавесок. Речь идет об эпизоде из повести «Неточка Незванова».

...к шелковому пожару Дворянского собрания и тщедушному Скрябину... скрипичным лесом «Прометея». Речь идет о концертном зале Дворянского собрания на Михайловской площади — ныне Филармонии — и исполнении в нем, с участием автора, поэмы «Прометей» на премьере 9 марта 1911 г.

Гофман Иосиф (1876–1957) — выдающийся польский пианист. В России гастролировал в 1896–1913 гг.

Кубелик Ян (1880–1940) — чешский скрипач-виртуоз. Гастролировал в России начиная с 1901 г.

трабанты Михайловской площади. Здесь, вероятно, имеются в виду фанатичные меломаны, дежурящие на площади в ожидании своего кумира (драбант, трабант — от нем. Trabanten, помощник, телохранитель).

На Загородном, во дворе огромного доходного дома — по адресу: Загородный пр., 17 (32, с. 12).

Помню торжество... приехал Витте — на акт освящения собственного здания училища 8 сентября 1900 г. (32, с. 13–14). Министр финансов С. Ю. Витте присутствовал на акте по долгу службы — училище, будучи «коммерческим», находилось в ведении его министерства. Дата отмечалась в училище ежегодно, см. в тексте: праздники в честь меда и счастья образцовой школы.

Про Витте... говорили, что у него золотой нос. В этой шутке обыгрывается «золотая» интуиция («нюх») министра, подразумевается его эффективная финансовая политика, перевод рубля на обеспечение золотом.

...на Моховой, в собственном амфитеатре... Точный адрес: Моховая ул., д. 33–35. Актовый зал училища был спроектирован как амфитеатр.

Вирениус Александр Самойлович (1832–1910) — выдающийся гигиенист, основатель отечественной школьной гигиены; штатный врач Тенишевского училища.

Нестле — швейцарская фирма, производившая консервированное сгущенное молоко.

князь Тарханов Иван Рамазович (1846–1908) — ученый-физиолог, преподаватель Тенишевского училища.

Литературный фонд — Общество для пособия нуждающимся литераторам и ученым (образовано в 1859 г.).

Исай Петрович Вейнберг (правильно: Петр Исаевич Вейнберг, 1831–1908) — поэт и переводчик, председатель Литературного фонда. Далее следует цитата из его ст-ния «Море».

Самойлов Павел Васильевич (1866–1933) — актер Александринского театра.

Ведринская Мария Андреевна (1877–1947) — актриса Александринского театра.

«Я пришел к тебе с приветом...» — ст-ние Фета.

Юридическое общество при Санкт-Петерб. ун-те существовало с 1876 г. Издавало журнал «Вестник права».

Максим Максимович Ковалевский (1851–1916) — выдающийся юрист, сторонник английской системы государственного устройства (что имеется в виду под словами проповедовал оксфордскую законность).

Петрункевич Иван Ильич (1844–1928) — юрист, политический деятель; один из основателей партии кадетов, депутат I Государственной думы.

Когда кругом снимали головы. Автор имеет в виду, по-видимому, период октября — декабря 1905 г.

Родичев Федор Измайлович (1856–1933) — экономист, общественный деятель; один из основателей партии кадетов, депутат I Государственной думы.

...со Стасюлевичем («Вестник Европы»). Стасюлевич Михаил Матвеевич (1826–1911) — рус. историк, журналист, публицист, общественный деятель либерального направления. Издавал и редактировал журнал «Вестник Европы» с 1866 г.

Николай Федорович Анненский (1843–1912) — экономист, политический деятель. В 1906 г. один из создателей и руководителей Трудовой народно-социалистической партии — выделившегося из партии эсеров ее правого крыла.

Батюшков Федор Дмитриевич (1857–1920) — литературовед, общественный деятель; профессор С.-Петерб. ун-та.

Овсянико-Куликовский. См. примечания «Выпад».

«O, Tannenbaum, o, Tannenbaum!» — «О, елочка, о, елочка!», — немецкая народная рождественская песня.

сын камергера, Воеводский Сергей Николаевич — из училища выбыл в 1905 г. Впоследствии — военный летчик, погиб в Первую мировую войну.

Ванюша Корсаков... Барац... Зарубин... Пржесецкий... Слободзинский... Надеждин. Корсаков Иван Павлович (род. 1890), Барац Владимир Семенович (род. 1889), Зарубин Леонтий Константинович (род. 1889), Пржисецкий Антон Иосифович (род. 1889), Слободзинский Сергей Николаевич (род. 1889), Надежин Анатолий Алексеевич (род. 1889) — одноклассники М. в 1905/1906 учебном году.

братья Крупенские — Иларион и Николай, учились в Тенишевском до 1904 г.

Острогорский Александр Яковлевич (1868–1908) — педагог; по образованию юрист. При основании училища выдвинул проект его организации как «свободной» («образцовой», «новой») школы, с моментами утопического характера — без оценок, кондуитных журналов, переходных экзаменов, ср. в тексте «гуманистические турусы на колесах». После Революции 1905 г. учебно-воспитательный процесс по инициативе Острогорского был пересмотрен.

Он любил Блока (а в какую рань!) и печатал его в своем «Образовании». В журнале «Образование», редактировавшемся Острогорским, стихи Блока печатались с 1907 г.

...дети на портретах Серова. Имеется в виду картина В. Серова «Дети».

Сергей Иваныч — Сергей Иванович Белявский (1883–1953). Окончил математическое отделение Санкт-Петерб. ун-та в 1906 г. (Соч. Т. 2, с. 395).

«jeu de paume» меншиковского университета. — Корпус «Же де пом», старое здание Физического института. Ранее принадлежал 1-му кадетскому корпусу, располагавшемуся во дворце Меншикова. В «Же де пом» в 1905 г. проводились «наиболее многолюдные и наиболее конспиративные собрания» (32, с. 18–19).

Невский... погрузился в кромешную ночь. Электрическое освещение было выключено во время всеобщей забастовки, предшествовавшей 17-му октября 1905 г.

Много их было, репетиторов революции. М. обыгрывает метафору Ленина из работы «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», в которой Революция 1905 г. названа «генеральной репетицией» Октябрьской революции.

Один из моих друзей... говорил: «Есть люди-книги и люди-газеты». Подразумевается Н. Гумилев, писавший так в одном из «Писем о русской поэзии» (А. 1914. № 1/2. С. 123–124).

...писали реферат о причинах падения Римской империи. Писание рефератов входило в методику преподавания Тенишевского училища; тема относилась к программе по всеобщей истории (экзамен был сдан 9 апр. 1906 г.).

неаполитанская собачья пещера из физики — известная с древности «Собачья пещера» вблизи Неаполя. Нижний слой воздуха в ней содержит большой процент углекислоты, из-за чего мелкие животные, попадая в нее, погибали.

гороховые шпики — полицейские сыщики (филеры), ведущие слежку. Одевались в пальто неброского неопределенного цвета.

гражданские и военные звания первых пяти степеней. Имеются в виду степени «Табели о рангах» Российской империи.

...о неминуемом в такой-то день погроме петербургской интеллигенции. Погромы, организованные с ведома императора, начались в городах России с 19 октября 1905 г.; было убито более 3 тыс. человек. Слухи о возможном погроме в Петербурге обсуждались в газетах в конце октября.

...он... служит ассистентом на Пулковской вышке в астрономической обсерватории. Эти сведения относятся к 1909 г.

...Юлий Матвеич... и нашу он выбрал для своей деятельности, как чрезвычайно трудную и запутанную. О Ю. М. Розентале см. также: 27, с. 123–124.

...до смешного напоминающая Бисмарка. Бисмарк Отто фон (1815–1898), князь, государственный деятель Германии. Один из главных организаторов Тройственного союза 1882 г., направленного против Франции и России.

Меньшиков и Ренан. Меньшиков Михаил Осипович (1859–1918, расстрелян) — в 1901–1917 гг. ведущий публицист газеты «Новое время», поборник государственно-охранительной политики, один из создателей Всероссийского национального союза; в 1904–1909 гг. проповедник расового антисемитизма, автор статей о «еврейской опасности» и «инородческой угрозе», закрепивших за ним репутацию «черносотенца» и аналогичную за «Новым временем». Ренан Ж. Э. (1823–1892) — франц. филолог-востоковед, писатель; автор «Истории происхождения христианства» (рус. перевод в 7-ми т., 1864–1907).

...лет через тридцать после первой поездки, очутившись в Париже, ни за что не хотел идти ни в какой ресторан, а всё искал какой-то «Кок-Дор». Розенталь сопровождал М. в Париж и, как видно из цитированного места, некоторое время прожил там вместе с М., см. К-1990, с. 202, 341.

...как бальзаковский старик. Вероятно, имеется в виду судьба отца в романе Бальзака «Отец Горио».

Умирающего Юлия Матвеича выгнали из купеческого кабинета на... дачке. Об этом см. также: 27, с. 124.

В. В. Г. — Владимир Васильевич Гиппиус (1876–1941), — поэт, литературный критик; преподаватель истории русской литературы в Стоюнинской гимназии и Тенишевском училище (с 1906 г.).

Чего ты читаешь брошюры? Ну какой в них толк? В актовой речи 8 сентября 1907 г. (Рус. школа. 1907. № 11) Вл. Гиппиус отмечал «поразительный успех брошюрной литературы политического содержания и распространившееся чтение газет» и выяснял необходимые педагогические меры: «Что касается до крайности возбужденного интереса к совершающимся на наших глазах политическим событиям, то, с точки зрения подъема гражданского чувства, он должен быть, разумеется, поддержан со всей силой педагогического влияния, но он не может быть предоставлен своему собственному течению, как склонны это допускать некоторые в увлечении подъемом гражданского инстинкта. Как всякий преждевременно пробудившийся инстинкт, и гражданский — надлежит до времени ввести внутрь сознания и там дать ему развиться и окрепнуть».

«Физика» Краевича — школьный учебник физики К. Д. Краевича.

кэпстен — сорт табака.

...тенишевской оранжереи на курьих ножках. Оранжерея в Тенишевском училище размещалась в крытом проходе между корпусами на уровне второго этажа; снизу опиралась на металлические конструкции, откуда сравнение с «курьими ножками».

«Весы» — журнал, издававшийся в Москве А. С. Поляковым в 1904–1909 гг.; в «Весах» печатались почти исключительно поэты-символисты.

...шлак и стальные стружки с Обуховского завода. По неуточненным данным, в программу 8 класса училища были включены часы практики, которую ученики проходили на одном из заводов. Сталелитейный Обуховский завод — крупнейший завод Петербурга, один из основных очагов революционного движения в 1905 г. В описываемое время, 1905–1907 гг., М. выступал перед рабочими с «зажигательными речами» (К-1990, с. 241).

Чернова, Михайловского и даже... «Исторические письма» Лаврова. Чернов Виктор Михайлович (1873–1952) — один из основателей партии эсеров, член ЦК. Михайловский Николай Константинович (1842–1904) — видный публицист, редактор журнала «Русское богатство», идеолог народничества. Лавров Петр Лаврович (1823–1900) — теоретик народничества, философ, публицист. «Исторические письма», его основной труд, отдельным изданием вышел в 1870 г.

...протопопа Аввакума, чье житие в павленковском издании входило в нашу российскую словесность. Имеется в виду издание: Мякотин В. А. Протопоп Аввакум: Его жизнь и деятельность: Биографич. очерк. 2-е изд. СПб., 1906.

Эрфуртская программа, марксистские пропилеи. М. читал «Комментарии к Эрфуртской программе» Каутского (1892) в одном из изданий периода революции 1905 г., напр.: Каутский К. Эрфуртская программа. СПб., 1906. Эрфуртская программа Социал-демократической партии Германии была в то время одним из основных документов международного социал-демократического движения. Принята в октябре 1891 г. на съезде партии в г. Эрфурт. Заменила Готскую программу 1875 года. Решающее влияние на разработку ее основных теоретических положений оказал Энгельс.

«и паутинки тонкий волос дрожит на праздной борозде» — из ст-ния Тютчева «Есть в осени первоначальной...» (с неточностями).

...мыслящий тростник и покров, накинутый над бездной — из ст-ний Тютчева «Певучесть есть в морских волнах...» и «Святая ночь на небосклон взошла...».

...в Зегевольде, на курляндской реке Аа. Зегевольд — ныне Сигулда. Поселок и река Аа (Гауя) по административному делению находились в Лифляндии.

Коневской (Ореус) Иван (1877–1901) — поэт раннего периода рус. символизма, гимназический товарищ Вл. Гиппиуса (который в последней главе «Шума времени» читает стихи Коневского).

Только что пожгли баронов, и жестокая тишина после усмирения поднималась от спаленных кирпичных служб. Революционные выступления в Зегевольде длились с октября 1905 по январь 1906 г. Бунт был подавлен карательной экспедицией, трое руководителей восстания были расстреляны (Мец А. Г. Неизвестные стихотворения Мандельштама // Даугава. 1988. № 2. С. 104–105). Под впечатлением от этих событий были написаны юношеские ст-ния — «Тянется лесом дороженька пыльная...» и «Среди лесов, унылых и заброшенных...» (оба — 1906).

...германской ундиной. Обыгрывается один из сюжетов немецкой романтической традиции. «Ундина» — название романтической новеллы Ф. де ла Мотт Фуке о любви русалки к рыцарю (переложена в стихах Жуковским) и оперы Э. Т. А. Гофмана.

бурги — здесь: поселки или замки.

...о недавно утонувшем в речке Коневском. Поэт Иван Коневской утонул в реке Аа (Гауя) в 1901 г.

...библейские лестницы, по которым всходили и опускались не ангелы Иакова. Имеется в виду библейский текст — Быт. 28:12.

...как у мальчика, играющего в бабки, в скульптуре Федора Толстого. Речь идет о воспетой Пушкиным скульптуре А. В. Логановского, установленной перед фасадом Александровского дворца в Царском Селе. Ф. Толстому авторство приписано по ошибке памяти.

Борис Борисович Синани (1889/1890–1911) — товарищ М. по Тенишевскому училищу. О нем см.: 32, с. 32 и след.

Борис Наумович Синани (1851–1920) — врач-психиатр, специализировавшийся на лечении «внушением». В 1880-е гг. работал в Колмовской больнице под Новгородом, где лечил Г. И. Успенского. Переехал в Петербург ок. 1900 г. Первоначально снимал квартиру на Пушкинской ул., 4, затем, в описываемое время, — в доме № 17 по той же ул.

Мать была русской. Имя матери — Варвара Лукинична Попадичева (ум. ок. 1900 г.).

караимы-крымчаки — т. е. караимы, живущие в Крыму (селились также в Литве и в Галиции). Этнически караимы — тюркского происхождения, их вера иудейская, но вне связи с традиционным иудаизмом (чтут Тору, отрицают Талмуд).

Яйла — название горных пастбищ в Крыму, также название главной крымской горной гряды.

гостиница «Пале-Рояль» находилась в д. № 20 по Пушкинской ул.

Леночкой. Елена Синани родилась ок. 1893 г.

Женей. Евгения Синани родилась ок. 1886 г. Была членом партии эсеров, летом 1906 г. арестована за хранение нелегальной литературы и два месяца содержалась в тюрьме (32, с. 33).

сенат «Русского богатства» — т. е. редакция этого народнического журнала.

...Пешехонова считал тряпкой. К Мякотину питал нежность, как к Вениамину... По-настоящему он уважал эсеровского цекиста, старика Натансона. Пешехонов Алексей Васильевич (1867–1933) — статистик, публицист; член редакции «Рус. богатства», сотрудник эсеровских изданий; один из основателей партии народных социалистов. Мякотин Венедикт Александрович (1867–1937) — историк, публицист; один из организаторов партии народных социалистов; «Вениамином» назван по аналогии с любимым младшим сыном библейского Иакова. Натансон Марк Андреевич (1850–1919) — один из основателей «Народной воли»; с 1905 г. эсер, член ЦК.

...гармоническая личность Михайловского. Вопрос о необходимости учитывать развитие личности в социологических исследованиях Михайловский поднимал (вслед за П. Л. Лавровым) в статьях, начиная с цикла «Борьба за индивидуальность» (1875–1876).

аграрная травля с.-д. Имеется в виду «травля», которой подвергались эсеры со стороны социал-демократов по аграрным вопросам.

...судебными речами Лассаля. Имеется в виду «Речь перед судом присяжных» Лассаля, вышедшая на рус. языке отдельным изданием в 1905 г.

Клейнборт Лев Максимович (1875–1950) — социолог, лит. критик, публицист. Был членом редакции журнала «Образование» и одним из его авторов.

Наташа — Павлинова. Печаталась в журнале «Вестник теософии» («Орфические мистерии», «Пифагор», ст-ние «Белый лотос» и др.). Упомянутый ниже «роман из жизни Юлия Цезаря» — «Цицерон. Молодые годы» (СПб., 1909).

аллегории Штука и Жукова. Штук Франц фон (1863–1928) — нем. живописец, автор аллегорических полотен («Грех», «Война» и др.), проникнутых претенциозной, нарочитой символикой; Жуков Иннокентий Николаевич (1875–1948) — скульптор, автор аллегорических статуэток. В 1908–1912 гг. были изданы 158 открыток с воспроизведением его работ. После Октября — писатель.

«Чтецы-Декламаторы» — сборники популярных литературных произведений для декламации.

...всякие «Русские музы» с П. Я., Михайловым и Тарасовым. Подразумевается издание: Русская муза: Стихотворения и характеристики 132 поэтов. СПб., 1907. Под инициалами «П. Я.» печатал стихи П. Ф. Якубович-Мельшин; Михайлов М. Л. (1829–1865) и Тарасов Е. М. (1882–1943) — поэты, революционеры.

...«Анатэм», «Шиповников», «Сборников знания». Юмористический альманах «Анатэма» вышел в 1909 г.; лит.-худ. альманахи «Шиповника» (1907–1917) включали произведения Белого, Блока, Брюсова, Л. Андреева и др.; сборники «Знание» выходили в 1904–1914 гг., включали произведения Горького, Серафимовича, Чехова, Л. Андреева и др.

Семен Акимыч Анский (1863–1920) — писатель (на евр. и рус. языках), общественный деятель. Вернулся в Россию из заграницы в конце 1905 г.

ссутулился. В прижизненных изданиях опечатка — «сутулился». Исправлено по смыслу фразы.

талмуд-тора (от древнеевр. талмуд — изучение и тора — учение, закон) — общественное начальное религиозное учебное заведение у евреев.

На Пушкинской... Гольдберг, редактор-издатель журнальчика «Поэт». Юлий Васильевич Гольдберг жил на Пушкинской ул., 19 (в соседнем доме с Б. Н. Синани), был владельцем изд-ва «Распространитель», при котором выходил «Поэт». «Журнальчика» вышло пять номеров в 1907–1908 гг.

«Парламент насекомых» — сатирическая пьеса в стихах. В переводе на русский язык издана в 1906 г. В книге указаны выходные данные немецкого источника: «Из кн. Neue Gedichte. Dresden. 1906».

Состоящий при нем Шиллер — А. М. Радзиевский, редактор журнала «Поэт». Изд-во «Распространитель» в 1906–1907 гг. выпустило больше десятка «политико-сатирических» и юмористических журналов-однодневок.

...нестеровских Иисусов. М. подразумевает одухотворенность типажей, умело передаваемую М. В. Нестеровым (1862–1942) в картинах на религиозные темы.

полковник Мин. Под командованием Г. А. Мина команда солдат дала залп по толпе у Технологического института 18 октября 1905 г. Мин командовал Семеновским полком при подавлении декабрьского восстания в Москве. Убит в следующем году по постановлению боевой организации эсеров.

б. о. — боевая организация (эсеров).

...подвиг начинался с пропагандистского искуса. Речь идет о том, что перед вступлением в партию от искателя требовалось определенное время проводить агитационную работу среди населения в качестве «кандидатского» стажа.

Райвола — ныне поселок Рощино.

молодой Т. — вероятно, сын члена ЦК партии эсеров Н. С. Тютчева (предположение А. А. Морозова).

Гершуни Григорий Андреевич (1870–1908) — создатель боевой организации эсеров и член ЦК. Находившийся на каторге с 1903 г., он только 13 октября 1906 г. сумел совершить побег из Акатуя и пробрался в Китай, а затем через Америку вернулся в Россию, где не мог быть ранее конца ноября. М. пишет: «приметил стриженую голову Гершуни» — следовательно, опознал его по «стриженой» голове (головы каторжникам брили) недавно побывавшего на каторге. Таким образом, эпизод, возможно, относится не к «поздней осени», а к началу зимы 1906/1907 г.

Умирая, Борис бредил... Последние сутки, умирая от скоротечной чахотки в Мариинской больнице, Борис провел в бреду (устное сообщение И. С. Синани).

«Жизнь человека» — аллегорическая драма Л. Андреева. Шла в Театре В. Ф. Комиссаржевской с 1907 г., пользовалась огромным успехом; действовали безымянные персонажи — Человек, Некто в сером. Те же драматургические приемы М. отметил в статье «Революционер в театре» (см. в наст. изд.). Под музыку польки шел второй акт пьесы.

...например, о безлошадных крестьянах... в глубокой страстной распре с.-р. и с.-д. Эсеры предлагали решить проблему путем социализации земли (общинного владения) и организации общинной помощи безлошадным крестьянам; большевики призывали: «Братья! Переход всей земли в крестьянские руки не спасет вас, неимущих, безлошадных, бесхозяйных крестьян. В хозяева выбьется из вас один на десяток или на сто, а остальные будут по-прежнему продавать свою рабочую силу. Не верьте тем, которые говорят вам, будто «социализация» земли или переход земли в руки крестьянства спасет вас от пролетарской участи. Не верьте! Социалисты-революционеры, без сомнения, желают вам всякого добра; но в своих указаниях они жестоко ошибаются и вводят вас в заблуждение» (Листок РСДРП «Чему учат социалисты-революционеры», 1905).

...коммунистических манифестов. Подразумевается «Манифест коммунистической партии» (печатался также под названием «Коммунистического манифеста»).

...столь разделенные между собой Хомяков и Киреевский. Имеются в виду славянофил А. С. Хомяков (1804–1860) и западник (в раннюю пору литературной деятельности) И. В. Киреевский (1806–1856).

Никогда я не мог понять Толстых и Аксаковых, Багровых внуков, влюбленных в семейственные архивы с эпическими домашними воспоминаниями. Имеются в виду «Детство» Л. Н. Толстого и «Детские годы Багрова-внука» С. Т. Аксакова.

Бравич был асессор Брак. Бравич Казимир Викентьевич (1861–1912) — актер, исполнитель роли асессора Брака в пьесе Г. Ибсена «Гедда Габлер».

Савина М. Г. (1854–1915) — актриса Александринского театра, с ней соперничала славой В. Ф. Комиссаржевская.

призрачный мирок. В текстах прижизненных изданий: прозрачный мирок. Исправлено по смыслу фразы.

театрик Комиссаржевской с 1906 г. располагался на Офицерской ул.

Смешная трагедия потерянной рукописи — сюжет пьесы «Гедда Габлер».

Аптекарю из Христиании.... Имеется в виду Г. Ибсен (1828–1906), родившийся в Христиании и одно время работавший учеником аптекаря. Драматическую поэму «Бранд» написал в 1866 г., «Гедду Габлер» — в 1890 г.

Когда Блок склонился над смертным ложем русского театра, он вспомнил и назвал Кармен... Подразумевается цикл ст-ний А. Блока «Кармен» (1914), вдохновленный оперной певицей Л. А. Дельмас, увлечение которой он в то время переживал.

...Комиссаржевская, сыграв «Балаганчик»... — спектакль по пьесе Блока был поставлен в декабре 1906 г.

Вл. В. Гиппиус отозвался на эту главку лаконичной репликой в своем дневнике 1932 г.: «Один из моих учеников <...> оказал мне дурную честь, поместив меня частично в свои мемуары, возмутившие меня вообще своим — соблазнительным — по формальной талантливости — но отнюдь не прочему пошлым тоном» (ИРЛИ. Ф. 70. Ед. хр. 150. Л. 48 об. Цит. по: Лекманов О. А. Ворованный воздух. М.: АСТ, 2016. С. 32, со ссылкой на данные Ю. А. Рыкуниной). Выше на странице дневника Гиппиус написал о бывшем своем ученике: «...он — словоблуд. Стихи его мне чужды. Не русского, а еврейского, что ли звучания (?) <крещеного> Еврея. <...> И что-то в наружности очень напоминает Добролюбова, Ал<ександра> Мих<айловича>, за что одно я должен был бы его любить. И не скажу, чтобы терпеть не мог <...>. Мог бы и полюбить... Если бы исправился!» (Там же. Л. 48).

малиновые шары аптек — подсвеченные ночью шары с малиновой жидкостью в витринах аптек (аптеки отпускали лекарства круглосуточно).

первосвященник мороза и государства. Подразумевается К. Н. Леонтьев. Оригинальные воззрения на стадиальность общественного развития изложил в ряде статей, собранных в сб. «Восток, Россия и славянство» (1885, 1886). Леонтьев предрекал крушение сословного иерархического строя и утверждение на его месте эгалитарного буржуазного, а затем победу социализма, провидчески определяя его как «новое принудительное закрепощение» и «новое рабство» (о чем в 1923 г. Мандельштам мог судить как о сбывающемся). Широкую известность приобрел его афоризм «надо подморозить немного Россию, чтобы она не гнила» (Леонтьев К. Восток, Россия и Славянство. М., 1996. С. 246), который и подразумевается в словах «первосвященник мороза и государства». В издании 1925 г. далее следовало: Власть и мороз. Тысячелетний возраст государства.

Новгородцы и псковичи — вот так же сердились на своих иконах. Имеется в виду сюжет иконы «Битва новгородцев с суздальцами» («Чудо от иконы “Знамение”»).

...поворачивая к событию... М. пользуется метафорическим употреблением слова «событие» вслед за Вл. В. Гиппиусом, ср. в его статье «Признаки перелома»: «Таково значение Герцена вне партий, вне споров, вне сочувствий — как “событие”» (Речь. 1913. 1 июля. С. 3).

Развеселится ли на морозной некрасовской улице? Подразумевается ст-ние Некрасова «Еду ли ночью по улице темной...».

«Конный или пеший» — «Рояль был весь раскрыт» — «И горящею солью нетленных речей». — Из ст-ний Фета «Даль», «Сияла ночь. Луной был полон сад...» и «С бородою седою верховный я жрец...» (с неточностями).

...как пять евангельских рыб... среди них большая рыба: «Бытие». В этом сравнении отразились: евангельская притча о неводе (Мф. 13:47–50), число и название библейских «книг Моисеевых» (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие).

«Северные цветы» «Скорпиона» — символистские альманахи (1901–1903) изд-ва «Скорпион».

дикие стихи Случевского «Казнь в Женеве». Точное название ст-ния — «После казни в Женеве».

...товарищ Коневского и Добролюбова. С поэтом А. М. Добролюбовым Гиппиус подружился в гимназии; писал о нем в книге: Русская литература XX века. Т. 1. М., 1914.

Надо мной орлы, орлы говорящие — первый стих (с неточностями) ст-ния Добролюбова «Бог-отец».

«Жар-птица» Фета. Это ст-ние называлось «Фантазия» («Мы одни; из сада в стекла окон...»).

Недоброво Николай Владимирович (1882–1919) — литературовед и теоретик стиха. Чтение Недоброво М. мог слышать в Обществе ревнителей художественного слова (которое, вероятно, подразумевается в словах поздние символические салоны) или в Обществе поэтов. Манера чтения Недоброво обыгрывается в эпиграмме «Что здесь скрипением несносным...».

«А который год белеет» и «А заря и нынче сеет» — из ст-ния Тютчева «Яркий снег сиял в долине...».

Начиная от... Новикова. Новиков Николай Иванович (1744–1818) — просветитель, писатель, книгоиздатель.

...до Коневца раннего символизма — т. е. до поэзии И. Коневского, обыгрывается название его ст-ния «С Коневца».

За широким раздвинутым столом сидели гости с Вальсингамом... «Спой, Мери»... Воспроизводятся моменты сюжета и цитата из «Пира во время чумы» Пушкина.

...из «непомерной стужи» — цитата из ст-ния Блока «Шаги командора».

Мандельштам О. Шум времени. Л.: Время, 1925, где очерки помещены непосредственно вслед за «Шумом времени», без загл. цикла. В «Египетской марке» (Л.: Прибой, 1928) — выделены в цикл под назв. «Феодосия». При подготовке издания 1928 г. М. предполагал включить в цикл и другие очерки, в частности «Возвращение» (см. в наст. изд.), и два несохранившихся — «Встреча в редакции» и «Авессалом», но отказался от этого замысла, см. письмо к А. Коробовой в т. 3 наст. изд. Печ. по изданию 1928 г. с поправками по первому изданию. «Феодосия» писалась, предположительно, в 1924 г.

В Феодосии М. бывал начиная с 1915 г. (наездами из Коктебеля), принимал участие в поэтических вечерах; с того времени и повелось его знакомство с кругом феодосийских меценатов, упоминающихся в очерке, в т. ч. с М. Н. Сарандинаки, ко времени действия очерка уже покойного. В 1919 г. М. уехал из Москвы в Харьков, затем в Киев; после взятия Киева белыми войсками — в Феодосию. В цикле очерков «Феодосия» повествуется о его жизни в Крыму в сентябре 1919 — августе 1920 года.

Начальник порта — Александр Александрович Новинский (1878–1960). До эмиграции в 1920 г. — морской офицер в отставке, начальник Феодосийского порта в 1916–1920 гг. (18, с. 270). В 1916 г. организовал в Феодосии Литературно-художественное общество (17, с. 82). Эмигрировал в США, одно время подвизался в Голливуде, играя второстепенные роли в кинофильмах. Умер в Лос-Анжелесе (31, с. 404).

За Перекопом начиналась ночь. Подразумевается то обстоятельство, что за Перекопом уже была установлена Советская власть.

Рошу... Лившицу... Рейзнерам... Биографических сведений об этих лицах нам не удалось получить.

Каниферштан (букв.: «не могу вас понять») — из рассказа И.-П. Гебеля (стихотворный перевод Жуковского). Герой рассказа, немец, принял выражение «каннитферштан» за фамилию владельца богатств, о которых расспрашивал голландцев, и поразился несметному богатству «Каннитферштана».

сквер Айвазовского (в котором находился и названный ниже биржевой фонтан) находился на Генуэзской ул. (продолжение Итальянской ул.).

Центросоюз — Центральный союз потребительских обществ.

Люди отлично знали... рассчитывая уехать, когда зашевелится под ногами последний оползень этой сыпучей земли. О феодосийских спекулянтах М. Волошин писал: «очевидцы и пострадавшие на Кавказском побережье рассказывали с восторгом и ужасом о «мертвой хватке» феодосийских спекулянтов, как они купили тот пароход, на котором бежали, и успели два раза его перепродать с чудовищным барышом, не дойдя до места назначения; как один из них изобрел жидкость для восстановления керенских кредитных билетов и, скупив за бесценок партию бракованных бумажек, нажил миллионы; весь Кавказ еще два месяца спустя гудел стонами и легендами» (9, с. 155).

Гинзбурги, Ландсберги — семьи феодосийских жителей.

...известным пэаном. Возможно, подразумевается песня «Едут, поют юнкера Гвардейской школы...» (с вставными куплетами нецензурного содержания).

...чем была Феодосия при Деникине — Врангеле. Крым был занят войсками Добровольческой армии в июне 1919 г. Главнокомандующим войсками был А. И. Деникин, 4 апреля 1920 г. его сменил П. Н. Врангель.

В старину же город походил не на Геную, гнездо военно-торговых хищников... Сравнение основывается на исторических фактах: в XIII–XIV вв. Феодосия (тогда — Кафа) была колонией (факторией) Генуи.

Сарандинаки Михаил Николаевич (ум. 1917) — инженер-гидролог, заведующий метеостанцией. Издал сб. ст-ний «Этюды. 1901–1916» (Феодосия, 1916).

изотермы — линии, соединяющие точки равной температуры (на картах, диаграммах).

Директор Азовского банка — Мабо. Мабо Михаил Моисеевич (1878–1961) — директор филиала Азовско-Донского банка в Феодосии. Публиковал стихи под псевдонимом «Альбин Азовский». Впоследствии в эмиграции — автор воспоминаний «О Максимилиане Волошине, Мандельштаме и других» (Новое рус. слово. Нью-Йорк, 1949. 14 янв.).

биржевой фонтан — фонтан в сквере Айвазовского (где встречались названные в очерке дельцы).

теософка Анна Михайловна — Петрова (1871–1921). О ней М. Волошин вспоминал: «в ту эпоху (ок. 1906 г. — А. М.) она жила исключительно естественнонаучными изданиями павленковского типа и астрономическими фантазиями Фламмариона. Потом она оказалась моим очень верным спутником во всевозможных путях и перепутьях моих духовных исканий. Она прошла и спиритизм, и теософию, и истое православие, и христианскую мистику, и антропософию» (9, с. 251).

Карантинная слобода — вблизи портового «карантина» (место, где размещались пассажиры, прибывающие из эпидемически неблагополучных местностей, на время карантина).

По льду замерзшего Перекопа возили тяжелую артиллерию. — С целью определить, выдержит ли лед артиллерию наступавшей Красной армии (установлено А. А. Морозовым). Правильно было бы: По льду замерзшего Сиваша; кроме того, по льду возили подводы с грузом, равным тяжелому артиллерийскому орудию (Левинтон Г. Из комментариев к прозе Мандельштама (10): о замерзшем Перекопе // (Не)музыкальное приношение, или Allegro affetuoso. СПб., 2013. С. 510–511).

английские солдаты — «бобби»... Правильно — «томми» («бобби» — кличка английских полицейских).

Геркуланум — город в Италии, залитый вулканической лавой во время извержения Везувия в I в. и раскопанный археологами в Новое время.

Когда Деникин отступал от Курска... Курск был оставлен Белой армией 17 ноября 1919 г.

Тридцатилетняя война (1618–1648) — один из первых общеевропейских военных конфликтов, затронувший в той или иной степени все европейские страны.

Осваг — Осведомительное агентство (Добровольческой армии). Вело информационную, агитационную и издательскую деятельность, в Крыму издавало несколько газет.

Митридат. Здесь — холм вблизи Феодосии с остатками генуэзской крепости, безымянный; назывался так в обиходе феодосийцев (?) по аналогии с горой Митридат в Керчи.

флаги. Конъектура, в книге: фланги. Исправлено по смыслу фразы.

Полковник Цыгальский Александр Викторович (1880–1941), после эмиграции жил в Болгарии, затем в США (52, с. 157). Э. Миндлин вспоминал о том, что «не раз бывал у Цыгальского... завсегдатая Флака» вместе с Мандельштамом: «В Петрограде он где-то преподавал, читал публичные лекции о Ницше и Максе Штирнере... Жил он с больной сестрой. В его комнате на шкафу неподвижно сидел живой орел. Крылья орла были подрезаны, летать он не мог и лишь изредка поворачивал голову» (35, с. 8–9). Цыгальский посвятил М. ст-ние «Не верю!» («Не верю, что в смерти покой и забвенье...») (К искусству! № 2. Феодосия, 1919. С. 8). См. также: 17, с. 84.

КУБУ — Комиссия по улучшению быта ученых, основной функцией ее было распределение пайков, одежды, топлива между учеными и литераторами; при Домах ученых (в Москве и Петрограде) этой комиссией были организованы столовые.

...нянчил сестру, слабоумную и плачущую... Это была не сестра А. В. Цыгальского, а его вторая жена, Екатерина, см.: Цыгальская И. В. Все судьбы трагические // Даугава. 1994. № 3. С. 159; http://stihi.lv/jury-2014/30896-irina-cigalskaja.html

Там было неловкое выраженье: «Мне всё равно, с царем или без трону», и еще пожеланья о том, какой нужна ему Россия — «Увенчанная бармами закона» и прочее, напомнившие мне почерневшую от дождя Фемиду на петербургском Сенате. Речь идет о ст-нии «Храм Неопалимой Купины», впоследствии опубликованном в феодосийском альманахе «Ковчег» (1920), в частности о следующих строках из него:

(Датировано: 20 января 1920 г.) В последнем стихе цитаты и подразумевается Фемида, по поводу которой у М. возникло сравнение с ее фигурой на здании Сената (точнее — на арке, соединяющей здания Сената и Синода).

Мазеса да Винчи. Настоящее имя — Моисей Гурвич, псевдонимом избрал имя Мазес (Мозес, Мозессо) (данные В. П. Купченко). Расписал помещение Феодосийского литературно-артистического кружка (ФЛАК) «персидскими миниатюрами»; «был известен тем, что спал в деревянном корыте... и щеголял в визитке с рубашкой-апаш, в белых брюках и сандалиях на босу ногу» (33, с. 9).

словарь Макарова — «Полный французско-русский словарь» Н. П. Макарова (первое изд. — 1870).

энтомология Фабра. Фабр Жан Анри (1823–1915) — франц. энтомолог и писатель. Какая точно его книга подразумевается, не ясно. Из наиболее известных на рус. язык были переведены: «Инстинкт и нравы насекомых: Из энтомологических воспоминаний» (первое изд. — 1898) и «Жизнь насекомых» (1911).

Звезда. 1928. № 5. Печ. по второй публикации: Мандельштам О. Египетская марка. Л.: Прибой, 1928, с поправками по первой. Писалась в 1927 — начале 1928 г.

Первый вариант названия: повесть «Парнок» — в анонсе журнала «Звезда» (1928. № 1). В фонде Государственного изд-ва (ЦГАЛИ СПб) есть сведения о другом варианте названия: «Похождения Валентина Гаркова» (возможно, фамилия героя была искажена при перепечатке на машинке, при верной — «Парнок»). В рус. литературе повесть была новаторской, рецензенты и исследователи отмечали сходство с повестями Гоголя «Шинель» и «Портрет», «Двойником» Достоевского, а также с манерой Э. Т. А. Гофмана. Повествование построено мозаично, различается травестированный рассказчик и травестированный персонаж, а также автор, временами внезапно начинающий вести рассказ от первого лица (отнюдь не «двойник», но дающий повод в словах «дай мне силы отличить себя от него» к такому заключению), — эти три голоса причудливо переплетаются. Соответственно сложен реальный комментарий: наряду с подлинными реалиями в повествование введены обиходные словечки и названия, напр. «костел Гваренги» и некоторые другие; фантастические перемещения героя наглядны в черновиках (см.: «Египетская марка. Из черновиков»). Объяснение автором собственного творческого метода — «показ эпохи сквозь “птичий глаз”» — дано в заявке на повесть «Фагот» (1929): «До известной степени повторяется прием «Египетской марки»: показ эпохи сквозь «птичий глаз». Отличие «Фагота» от «Егип. марки» — в его строгой документальности, вплоть до использования кляузных деловых архивов» (см. т. 3 наст. изд.).

Человек, считающийся прототипом главного персонажа — Валентин Яковлевич Парн`ах (при рождении — Парнох, 1891–1951), поэт, переводчик, эссеист, хореограф, джазовый музыкант. Под фамилией «Парнок» печаталась его сестра, С. Я. Парнох, а также и он сам подписывал стихи этим именем (в публикациях: Гиперборей. 1913. № 9/10 и Любовь к трем апельсинам. 1914. № 3). Таким образом, имя героя «Египетской марки» имело реальную основу и прямо указывало на прототип. Был принят в Цех поэтов. Общался с М. в 1914 г., посвятил ему ст-ние «Рестораны». В 1916 г. уехал за границу, в 1922 г. вернулся из Парижа в Москву. В 1923 г. в квартире у Парнаха поселяется брат М., Александр, и в письме к отцу от конца ноября 1923 г. М. называет Парнаха своим «приятелем» (см. т. 3 наст. изд.). В 1925 г. уехал в Париж и снова вернулся в Россию ок. 1931 г. (2, с. 531–533). В 1926 г. в журнале «Менора» («The Menorah journal», N.-Y., Vol. XII, № 3) В. Парнах поместил статью «Русский мир в письмах. Москва» (In the Russian World of Letters. Moscow. — P. 302–305). В частности, О. М. он дал следующую характеристику: «Оторванный совершенно от общественных движений своего времени, он накануне революции забавлялся в фантастических стихах воспеванием России как будущего Рима и восхвалением архитектурных красот католицизма. Обладая умственными свойствами талмудического порядка и пламенно любя прошлое Европы, он находил радость в сооружении самых странных литературных построек, в сочетании наново различных цивилизаций, в разрешении сложных проблем эстетической формы» (Мандельштам Осип. Собрание соч. Т. 3. Мюнхен: Междунар. лит. содружество, 1969. С. 399–400. Пер. с англ. Б. А. Филлипова?). Высказывалось мнение (с которым мы солидарны), что «Египетская марка» могла возникнуть как реакция на это выступление В. Парнаха (Арензон Е. Р. Изобретатель строф и танцев... // Парнах В. Жирафовидный истукан. М.: «Пятая страна», «Гилея», 2000. С. 21).

Как видно из указанной словарной справки (2), в 1917–1918 гг. Парнах был за рубежом и не мог быть ни участником, ни очевидцем узловых моментов сюжета «Египетской марки» — сцены самосуда и пересечений с «ротмистром Кржижановским». См. также: Соколова Н. В. Герой «Египетской марки» // Сохрани мою речь. Вып. 3, ч. 2. М., 2000. С. 93–94.

Не люблю свернутых рукописей... как труба архангела. Эпиграф взят автором из черновиков «Египетской марки» (см. фрагмент 35).

Прислуга-полька ушла в костел Гваренги. В первой публ.: Хитрая и злая прислуга-полька... Судя по второму упоминанию «костела Гваренги» (см. ниже), имеется в виду католический храм св. Екатерины на Невском проспекте, архитектор — Ж. Б. Валлен-Деламот.

...китаец, обвешанный дамскими сумочками. Это зарисовка китайца, торгующего вразнос тканями. На «дамские сумочки» похожи очень плотно спеленатые тючки тканей (китайский шелк, сарпинка), висевшие у него за левым плечом, в правой руке разносчики держали мерный аршин.

Кокоревские склады. Туда на хранение! Петербуржцы летом, перед отъездом на дачу, чтобы не платить за городскую квартиру, сдавали мебель на Кокоревские склады (применительно к семье Мандельштамов см.: 27, с. 126).

визитка — сюртук особого фасона, предназначенный для визитов, откуда название. После «похищения» визитки Мервисом Парнок лишился возможности отдавать визиты и бывать в общественных местах.

пройма — проем в одежде в месте соединения с рукавом.

шаромыжник — ловкач, жулик, любитель поживиться на чужой счет.

как сабинянку — т. е. коварно. Согласно Титу Ливию (в первой книге «Истории Рима»), нуждаясь в продолжении рода и не имея для этого женщин, римляне при Ромуле похитили сабинянок, заманив окрестные племена на праздник.

...на Каменноостровском. Каменностровский пр. (на Петроградской стороне) пересекает Большую Монетную ул., где жил Мервис (см. ниже).

карта полушарий Ильина. А. А. Ильин был основателем фирмы, издававшей карты и глобусы (упоминаются ниже).

пироскаф — старое название парохода.

ягдташ — охотничья сумка для дичи с перегородками внутри.

тремоло — очень быстрое повторение одного звука при пении.

певица итальянской школы... На сетчатке ее зрачков опрокидываются те же две Америки... гадая на долларах и русских сотенных с их зимним хрустом. Имеется в виду Анджолина Бозио (1830–1859) — итальянская певица. В конце 1840 — начале 1850-х гг. выступала в США. Гастролировала в России с 1855 г. и пользовалась большим успехом. 20 октября 1856 г. с триумфом исполнила партию Виолетты в опере «Травиата», которая стала высшим ее достижением. Умерла в Петербурге от простуды (плеврита?). Ее образ появляется в ст-нии «Чуть мерцает призрачная сцена...» (1920). См. также нижеследующие примечание и «Египетская марка. Из черновиков» в наст. изд.

belcanto (итал.) — бельканто, стиль вокального исполнения, отличающийся легкостью и красотой звучания. Этим стилем в совершенстве владели итальянские певцы, Анджолина Бозио в частности.

...кавалергарды слетятся на отпевание в костел Гваренги. Золотые птички-стервятники... Здесь под «костелом Гваренги» подразумевается католическая церковь Св. Екатерины на Невском проспекте, процедура прощания состояла из исполнения «Реквиема» Моцарта, священник в действе не участвовал. На самом деле А. Бозио отпевали в храме Св. Екатерины при Выборгском римско-католическом кладбище (на Выборгской стороне). Кавалергарды названы «золотыми птичками-стервятниками» по золоченым двуглавым орлам касок их парадной формы.

плюмаж — украшение из перьев на головном уборе.

Мервис... жил на Монетной, возле самого Лицея. Портной по фамилии Мирвис в Петербурге действительно существовал (48, с. 65). На Большой Монетной ул. М. снимал квартиру в 1914–1915 гг. Лицей — Александровский лицей, выходящий на эту улицу одним из фасадов.

...на адвоката Грузенберга, который заказал в январе сенаторский мундир. Тем самым Мервис подчеркивает свою профессиональную престижность. Косвенно Мервис опирается на реальный факт — назначение Временным правительством (не в январе, а после Февраля 1917 г.) сенатором в Уголовный кассационный департамент Грузенберга, еврея по национальности. Выдающийся адвокат, Оскар Осипович Грузенберг (1866–1940) был защитником на судебных процессах Горького, Короленко, Н. Ф. Анненского, Пешехонова, Венгерова, Милюкова; в громких процессах по обвинению евреев, Бейлиса в частности.

Люсьен де Рюбампрэ — герой романов Бальзака «Блеск и нищета куртизанок» и «Утраченные иллюзии».

пара — костюм: пиджак и брюки.

консьержка — служительница при входе в дом.

контральто — низкий женский голос.

Тут был Пушкин с кривым лицом... выносили из узкой, как караульная будка, кареты... Описывается картина П. Ф. Бореля «Возвращение Пушкина с дуэли» (1885).

Рядом старомодный пилот девятнадцатого века — Сантос Дюмон... Сантос-Дюмон А. (1873–1932) — знаменитый бразильский аэронавт, конструктор воздушных шаров и дирижаблей.

...ампирный павильон в Инженерном саду... фиванские сфинксы напротив здания Университета... невзрачная арка в устье Галерной улицы... Инженерный сад — у Михайловского дворца (Инженерного замка), ампирный павильон в нем — на набережной Мойки, построен К. И. Росси; фиванские сфинксы — на набережной Невы, напротив здания Академии художеств; «невзрачная арка» — в начале Галерной улицы, между зданиями Сената и Синода, работы К. И. Росси.

...поступить драгоманом в Министерство иностранных дел, уговорить Грецию... Вся эта линия сюжета возникла, вероятно, в связи с тем, что «первым драгоманом» (послом; словарное толкование — переводчик при посольстве) русского посольства в Константинополе был однофамилец поэта, Андрей Николаевич Мандельштам (1869–1949); он в 1910-е гг. выступал с публичными лекциями на международные темы. Министерство иностранных дел находилось в здании Главного штаба на Дворцовой площади.

...из общества ревнителей и любителей последнего слова, из камерного кружка стрекозиной музыки, из салона мадам Переплетник... Реально существовали: Общество ревнителей художественного слова, в котором, вероятно, Парнах бывал; Общество любителей камерной музыки и Кружок ревнителей музыки; собрания людей искусства в квартире (в Саперном пер., затем на Литейном пр.) адвоката Григория Моисеевича Переплетника (1886, Вильно — 1942, Аушвиц), известно о посещении этих собраний М. Кузминым; о них упоминает К. Мочульский в письме к В. Жирмунскому от 3 июня 1917 г. (Нов. лит. обозрение. 1999. № 35. С. 182). Его жена, «мадам Переплетник» — Елизавета Переплетник (1893, Одесса — 1942, Аушвиц), «доктор философии» (по сведениям из адреса 1931 г.).

Шапиро звали «Николай Давыдыч»... Шапиро зависел от моего отца... и живут обязательно на Песках. Н. Д. Шапиро — реальная фигура: значился «аптекарским помощником» и жил на Кирилловской ул., 18 (т. е. «на Песках» — в районе к востоку от Суворовского пр.); заверял у нотариуса документы М. при поступлении в университет (ЦГИА СПб), т. е. выполнял для семьи мелкие поручения.

...при свете голубой финолинки. Финолинка — лампа, ночник. Вероятно, это обиходное название лампы, образованное от названия торговой марки товара, включающей фамилию производителя (известна созвучная: Финолин = Finolin), или же от названия фирмы-производителя (современный пример: созвучное «Finnolinna»). Ср. также в «Петербургских зимах»: «копенгагенские лампы испускали голубоватый свет» (Иванов Г. В. Китайские тени. М.: АСТ, 2013. С. 160).

фиоль с пиксафоном. Фиоль — флакон; пиксафон — жидкое дегтярное мыло, средство от перхоти. Этот мотив парадоксально перекликается с темой «перхотных воротников» в сценах самосуда.

...ледяным миром. Миро — благовонное масло, употребляемое во время церковных обрядов.

...лил ему прямо на макушку... матушка, пожалей своего сына... Обыгрываются сюжет и, текстуально, возгласы Поприщина из финала «Записок сумасшедшего» Гоголя.

верже — сорт высококачественной бумаги с водяными знаками.

...как бриллиантовый карат. Здесь та же неосведомленность персонажа, что и в других эпизодах: карат — мера веса драгоценных камней.

инфлуэнца — старое название гриппа.

...вроде котильонного значка. Котильонные значки (котильонные ордена) разыгрывались между участниками котильона (танец-игра); имеющие два одинаковых составляли пару для танца.

академический паек — набор продуктов, выдававшийся ученым, литераторам и деятелям культуры в период военного коммунизма.

Николай Александрович, отец Бруни! Н. А. Бруни (1891–1938, расстрелян) — реальное лицо. М. был знаком с ним по Тенишевскому училищу, а после — по Цеху поэтов. С 1916 г. — военный летчик. Сан священника принял в 1918 г. — еще одно хронологическое смещение, как и в ниже идущих словах прикрываясь авторитетом отделенной от государства церкви — отделение церкви от государства было декретировано уже при большевиках, 21 янв. 1918 г.

...люстриновый рукав... Люстрин — шерстяная ткань с глянцем.

Одно время казалось, что граждане так и останутся навсегда, как коты с бантами. Передаются впечатления первых дней после Февральской революции, ср.: «3 марта. Не день, а сплошной карнавал, красный променад... Нет человека, который не нацепил бы себе красного банта...» (3, с. 443).

айсоры — ассирийцы. В России их наследственным занятием было чищенье обуви.

Они углубились в горячее облако прачечной... В этом эпизоде сказался биографический момент: М. был клиентом польской прачечной, осуществлявшей спешную стирку (мотивы, отразившиеся в данной главе: упоминание «Варшавы» и «спешки»), об этом, одном из слагаемых «петербургского “savoir vivre’а”» писал Б. Лившиц (23, с. 516).

...Ротмистра Кржижановского. Его прототипом один из исследователей считал однофамильца, начальника городской милиции при Временном правительстве Д. А. Кржижановского (45, с. 138).

варьятка (польск.) — сумасшедшая.

...удивленными кружочками «Концерта в Палаццо Питти». Картина «Концерт» (из галереи Питти во Флоренции) в то время атрибутировалась Джорджоне, ныне — Тициану. Указанная выше деталь сюжета — Шесть круглых ртов... раскроются... кружочками — этой картине не соответствует.

торцы — деревянные шашки, которыми были вымощены улицы Петербурга.

апраксинские пиджаки — здесь: жители района Апраксина двора (петербургского рынка).

между Сенной и Мучным переулком — то есть в районе Апраксина двора.

...за целость и благополучную доставку перхотной вешалки на берег Фонтанки к живорыбному садку отвечали решительно все. Речь идет о самосуде. Самосуды распространились в Петрограде сразу после Февраля, см.: «15 апреля <1917 г.>. Шибздики, заменявшие городовых, не в состоянии справиться с порядком... Вчера толпа разорвала двух воров; сегодня опять случай самосуда... вчера же (записано ранее 17 июня. — А. М.) на Апраксином рынке... какая-то баба подняла крик, что у нее вытащили деньги, обвиняя в этом стоявшего рядом с нею паренька — продавца папирос. Тот, струсив, кинулся наутек, но толпа его догнала, долго терзала и наконец швырнула в Фонтанку» (3, с. 457, 471).

...как шииты в день Шахсе-Вахсе. Шииты — последователи одного из направлений ислама, Шахсе-Вахсе — их религиозный праздник, включающий ритуальное кровопролитие.

— Пуговицы делаются из крови животных! Этот мотив, существенно развитый в ранней редакции, заимствован, вероятно, из «Зависти» Ю. Олеши, где Кавалеров редактирует для Бабичева служебный текст, в котором перечисляются продукты, изготовляемые из «собираемой при убое крови», в том числе пуговицы. Часть повести с этим эпизодом была напечатана во время работы над «Египетской маркой» — Красная Новь. 1927. № 7.

...робкая хризалида, обсыпанная мукой капустница. Капустница, или капустная белянка, — бабочка. Хризалидой она могла быть названа под влиянием ст-ния А. Григорьева «Песня духа над хризалидой»; существует близкое по звучанию название подотряда бабочек Chrysidia (Урания). В биологии хризалида — кокон (куколь), стадия развития бабочек.

марципанные куклы — в кулинарии фигурки из марципана (приготовляются из миндаля и сахара), используются как кондитерские изделия.

Ундина... Лорелея. См. примечания к «Шуму времени».

...река — покровительница плюгавого Малого Театра. — Малый театр, или Театр А. С. Суворина, был расположен на набережной Фонтанки.

пачули — дешевые духи с резким запахом.

...Египетский мост и не нюхал Египта, и ни один порядочный человек в глаза не видал Калинкина! Египетский мост — на пересечении Фонтанки с Лермонтовским проспектом. Название получил от установленных здесь сфинксов. Калинкинские мосты (три), площадь и переулок получили название от ранее здесь расположенной финской деревни Калина (а не от фамилии «Калинкин», что подразумевается в тексте).

Артур Яковлевич Гофман — чиновник Министерства иностранных дел по греческой части. А. Я. Гофман — реальное лицо, филолог; писал стихи. Работал в Министерстве торговли и промышленности. В черновиках «Египетской марки» (см. наст. том) — одно из ключевых действующих лиц в развитии сюжета. О нем см.: 49.

...о барбизонском солнце, о пленэрной живописи... Подразумевается живопись импрессионистов. В Барбизоне во Франции создавали свои работы Э. Манэ и О. Ренуар. Пленэр — умение передать воздух и естественное освещение в картине; также способ работы художника — не в мастерской, а на воздухе.

шестигранные коронационные фонарики — по-видимому, одна из детских игрушек с цветными стеклами.

Барбизонское воскресенье шло, обмахиваясь газетами и салфетками, к зенитному завтраку... стекались гости в широких панталонах и львиных бархатных жилетах. Этот пассаж подразумевает, по-видимому, сюжеты картин О. Ренуара «Пикник» и Э. Манэ «Завтрак на траве».

Открытые вагонетки железной дороги плохо повиновались пару и, растрепав занавески, играли с ромашковым полем в лото. Наиболее вероятный прототип образности — «Поезд в сельской местности» Клода Моне. «На заднем плане этого полотна изображен поезд самой первой ветки парижских пригородных железных дорог от вокзала Сен-Лазар до Сен-Жермен-ан-Лэ (Saint-Germain-en-Laye). В течение долгого времени только на этом маршруте сохранялись старые двухэтажные вагоны с открытым верхним ярусом...» (23б, с. 519).

шапокляк — складывающийся цилиндр.

муслин — легкая тонкая ткань.

фижмы — каркас в виде обруча (из китового уса) в женской одежде.

...к началу исторического заседания. Под «историческим заседанием» подразумевается Октябрьская революция, центральное событие которой, штурм Зимнего дворца, произошло на Дворцовой площади, и II Всероссийский съезд Советов, оформивший большевистский переворот.

парк с куртинами — здесь: парк, в котором деревья (кусты) посажены обособленными группами.

бемоль — нотный знак понижения звука на полтона; диез — нотный знак повышения звука на полтона.

на Садовой у Покрова... каланча — каланча пожарной части на Садовой ул., близ ныне не существующей Покровской церкви.

Лешетицкий Теодор (Федор Осипович) (1830–1915) — создатель всемирно известной пианистической школы.

Господи! Не сделай меня похожим на Парнока! Дай мне силы отличить себя от него. О внешнем сходстве М. и В. Парнаха свидетельствовал А. Бахрах в мемуарном эссе «“Египетская марка” и ее герой»: «Физический облик поэта (Парнаха. — А. М.) трудно забываем: безвозрастный человек выделялся тем, что казалось, будто его большая голова покоится на шарнирах и может вращаться вокруг его хрупкого туловища. Пикассо, рисовавший иногда в манере Энгра, необычайно точно передал эту особенность на рисунке, воспроизведенном в одной из книг Парнаха. Пикассо метко схватил привычный жест своей модели — как-то резко, почти вызывающе откидывать голову назад. <...> ...Те, которые видели его (Мандельштама. — А. М.) в молодые годы, говорили о каком-то ощутимом физическом сходстве между обоими, например, о характерном для обоих откидывании головы назад» (Бахрах А. В. По памяти, по записям: Лит. портреты. Париж: La presse libre, 1980. С. 167, 170).

Ведь и я стоял в той страшной терпеливой очереди, которая подползает к желтому окошечку театральной кассы... Это место соотносится с пассажем из статьи И. Анненского «Умирающий Тургенев» (35, с. 274).

...об отроках в огненной пещи. Подразумевается сюжет икон «Отроки в пещи огненной», а также «Пещного действа».

Юдифь Джорджоне. Подразумевается картина «Юдифь» кисти Джорджоне, находящаяся в Эрмитаже.

стогны — площадь.

...обронил листочек цедровой пудреной бумаги. «Цедровая бумага» здесь — косметическое средство для ухода за кожей лица, представляет собой пудру из цедры, наклеенную на папиросную бумагу («пудра в листочках»).

...подозрительной, как кирасирская молитва. «Кирасирская молитва» здесь взята, вероятно, по аналогии с «Юнкерской молитвой» Лермонтова.

Скандалом называется бес, открытый русской прозой или самой русской жизнью в сороковых, что ли, годах. Скандал в сюжетах произведений широко использовался Достоевским, послужил названием одной из глав «Братьев Карамазовых». Ср. в статье Вяч. Иванова «О Достоевском»: «...в тот период, когда истинно-катастрофическое еще не созрело и наступить не может, предвосхищение его в каррикатурах катастрофы — сценах скандала» (13, с. 23).

Однажды бородатые литераторы, в широких, как пневматические колокола, панталонах, поднялись на скворешню к фотографу и снялись на отличном дагерротипе. Пятеро сидели, четверо стояли за спинками ореховых стульев. А. А. Морозов отождествляет этот пассаж с фотографией сотрудников журнала «Современник» 1857 г. (35, с. 276). Дагерротип — фотографический снимок, делавшийся по рецептуре изобретателя, Ф. Даггера.

...отчехвостили бедного юнца — Ипполита. Так и не довелось ему прочесть свою клеенчатую тетрадку. Речь идет об эпизоде из романа «Идиот» Достоевского: в романе Ипполит Терентьев читает свою исповедь «Мое необходимое объяснение».

А бесенок скандала вселился в квартиру на Разъезжей, привинтив медную дощечку на имя присяжного поверенного, — эта квартира неприкосновенна и сейчас — как музей, как Пушкинский дом. Реальные обстоятельства и имена, стоящие за этим пассажем, не раскрыты.

оттоманка — турецкий диван с подушками, заменяющими спинку.

дриады — лесные нимфы, покровительницы деревьев.

ватерпруфному зданию Мариинской оперы. Ватерпруфный (англ.) — водоустойчивый (непромокаемый): здание построено на берегу Крюкова канала.

— Сыщики-барышники, барышники-сыщики, Что вы на морозе, миленькие, рыщете? Кому билет в ложу, А кому в рожу. Это фольклорный куплет; соприкосновение с театральными барышниками (перепродававшими билеты) было повседневной стороной театральной жизни столицы. Они появились в 1844–1845 гг., в период увлечения итальянской оперой, а в 1914 г. были высланы из Петербурга (День. 1914. 24 апр. С. 5; см. также: Петербургский листок. 1914. 27 апр.).

зодиак — пояс на небесной сфере, по которому движутся зодиакальные созвездия (в том числе названный выше Козерог).

Средняя Рогатка — застава под Петербургом, располагалась на месте нынешней площади Победы.

куколь. Здесь: капюшон.

Страшная каменная дама «в ботиках Петра Великого» ходит по улицам и говорит: — Мусор на площади... Самум... Арабы... «Просеменил Семен в просеминарий»... Данный пассаж, можно думать, призван проиллюстрировать сумбур, творившийся в «бедной голове» Парнока. В «каменной даме» можно попытаться опознать Пьетру, предмет тщетных вожделений Данте, адресат его «Стихов о каменной даме»; ассоциации к ней ведут от университетского романо-германского семинара, который посещали и Парнок, и Мандельштам. Смежным направлением ассоциаций могут быть «бесславные победы» и «позорные рандеву» Парнока, вспомнившиеся герою на следующих страницах. «Страшной» Пьетру делает облачение в аксессуары славного русского царя (отметим, ее тезки) и ее бредовые речи.

В первой фразе обыгрываются два значения слова бот (уменьшит. «ботик») — «небольшое гребное судно» и «резиновая верхняя обувь» (в ед. числе). Бот Петра Великого хранился до 1940 г. в музейном павильоне на площади перед Петропавловской крепостью, который назывался «Ботным домиком». «Мусор» на блатном жаргоне — милиционер. «Самум» — сборник ст-ний В. Я. Парнаха, в него было включено ст-ние «Араб» (и ст-ние «Рестораны», с посвящением Мандельштаму) (51, с. 37). «Просеменил Семен в просеминарий» — шуточная студенческая речесловица о профессоре Семене Афанасьевиче Венгерове. Ее на год позднее повторил Б. М. Эйхенбаум в своей книге «Мой временник: Словесность, наука, критика, смесь» (Л.: Изд-во писателей, 1929. С. 38), и это единственный источник ее «известности». Просеминарий — практические занятия студентов, предшествующие более сложным занятиям — семинарам.

«драже» — мелкие конфеты круглой формы, без обертки.

Гешка Рабинович. Комментаторы выдвигали предположение, что «Гешка Рабинович» и приятель М. ранних лет Г. Я. Рабинович, опубликовавший несколько шуточных стихотворений поэта, — одно и то же лицо (Соч., с. 411).

мыло Ралле производила московская парфюмерная фабрика «А. Ралле и К°» (позднее — фабрика «Свобода»).

кофейня Филиппова — на углу Большого пр. Петроградской стороны и ул. Ропшинской.

...страховал на дожитие. Имеются в виду условия страхования — если застрахованный доживал до обусловленного договором возраста, то получал страховую премию.

Вера Сергеевна Пергамент — реальное лицо, сведения о ней дал Е. Э. Мандельштам: родственница матери; секретарь М. М. Ковалевского; были изданы ее переводы О. Уайльда (27, с. 124).

красная кирка на Мойке — Реформатская церковь, на месте пересечения Крюкова канала с Большой Морской ул. Упоминается в «Шуме времени».

компаньонка — женщина, которую нанимали в дом для развлечения или сопровождения другой женщины.

от «ярви» до «ярви». Здесь: от одной деревни (поселка) до другой. «Ярви» (финск., эстонск.) — озеро, но в качестве второй части слова (через дефис) входит в названия населенных пунктов.

...чирикнул воробушек в парке Мон-Репо... — Карл и Амалия Бломквист извещают родных и знакомых о кончине любезной их дочери Эльзы. Вероятную связь с реалиями в этом пассаже раскрыть не удалось.

гамаши — род чулок, без ступней; надеваются поверх обуви.

ламповый магазин Аболинга на Вознесенском проспекте находился в д. 23 (точная фамилия владельца — Аболин).

...члена похоронного братства, спешащего в дом, отмеченный Азраилом. Похоронные братства (ассоциации) существовали в древнем и античном мире; Азраил — ангел смерти.

несчастный певец-кифаред — Фамира-кифаред, герой одноименной трагедии И. Анненского.

растерзанного каторжанина, русского ночлежника или эпилептика. Прообразом, как предполагают комментаторы, послужил Ф. М. Достоевский.

Птичье око, налитое кровью, тоже видит по-своему мир. Фраза соотносится с указанным выше «методом» автора — «показом эпохи сквозь “птичий глаз”» (см. преамбулу).

...хруст мышьяка на зубах у черноволосой французской любовницы, младшей сестры нашей гордой Анны. Имеется в виду Эмма Бовари, героиня романа Флобера «Госпожа Бовари», в сравнении с героиней романа Толстого Анной Карениной.

«Нурмис» — беговые коньки финской фирмы «Нурми».

ланцет — скальпель.

Кому — Бурже, кому — Жорж Онэ... шурум-бурума. Бурже Поль (1852–1935), Онэ Жорж (1848–1918) — франц. писатели; шурум-бурум — «выкличка», произносимая татарином-старьевщиком, а также само это старье, хлам (Лит. наследство. 1981. Т. 92, кн. 2. С. 95).

фиоритуры — виртуозные пассажи при пении.

брио — музыкальный термин, означающий характер исполнения: с огнем, с подъемом.

«Duo Foscari», ее дебютной лондонской оперы... В «Duo Foscari» («Двое Фоскари») Верди Бозио дебютировала в 1846 г. в Миланской королевской опере; в Лондоне, в «Ковент-Гардене» — в «Любовном напитке» Доницетти (1852).

профессор Каттанео обучал Бозио пению в Милане с 10-летнего возраста.

«За несколько минут до начала агонии... “Прощай, Травиата, Розина, Церлина...”». В кавычки М. заключил фрагмент из своей незавершенной повести об Анджолине Бозио, которая готовилась, как и «Египетская марка», для журнала «Звезда». «Травиата» — опера Верди; подразумевается Виолетта, ее героиня; Розина — героиня оперы «Севильский цирюльник» Россини; Церлина — опер «Дон-Жуан» Моцарта и «Фра Дьяволо» Обера.

...сырых корректурных гранок, верстал проспекты, брошюровал сады. Корректурные гранки — отпечатанный в одном экземпляре текст книги, даваемый автору для внесения поправок; верстать — привести текст в соответствие с размером страницы издающейся книги; брошюровать — скрепить определенное количество страниц книги.

Тоже, проклятые, завели Трианон... Т. е. завели светские обычаи; Трианон (Большой и Малый) — замки в Версальском парке, построенные французскими королями для увеселений.

А капитан Голядкин? А коллежские асессоры, которым «мог господь прибавить ума и денег»? Голядкин, титулярный советник («Двойник») и капитан Лебядкин («Бесы») — герои Достоевского; коллежским асессором был Ковалев, герой гоголевского «Носа»; «мог господь прибавить ума и денег» — цитата (не вполне точная) из «Медного всадника» Пушкина.

— Как же это? без гроша, с высшим образованием? — предполагаемую здесь цитату раскрыть не удалось.

Под лебяжьим, гагачьим, гагаринским пухом... Тучковыми тучками, под французским буше умирающих набережных... Обыгрываются названия набережных: Гагаринской, Тучковой, Французской, и Лебяжей канавки (канала, пересекающего Дворцовую набережную). Буше — сорт пирожных.

кяхтинский чай — чай, который доставлялся в Россию из Китая посуху, через Кяхту. Часто так называли чай самого высокого качества.

— Куда мы едем? <...> В город Малинов... Вероятно, появление названия этого мифического города в «Египетской марке» обусловлено введение его в той же функции Герценом, назвавшим Малинов городом «совершенно несуществующим» в «Записках одного молодого человека» (указано О. Роненом — 165, p. 287).

Немая клавиатура — фортепианная клавиатура без звукопроизводящего механизма, для тренировки рук пианиста.

резник — особое лицо в еврейской общине, получившее право резать предназначавшуюся в пищу птицу и скот.

посолонь — по солнцу.

...плывет на диафрагме — т. е. с песней. «На диафрагме» — прием постановки голоса у певца.

шенкель — внутренняя часть ноги всадника (от щиколотки до колена), с помощью которой сдерживают или понукают лошадь.

митенка — женская перчатка без пальцев.

Она отдала ее во власть бессмысленному лопотанью французского мужичка из Анны Карениной. Имеется в виду кошмарный сон Анны Карениной, «несколько раз повторявшийся ей в сновидениях еще до связи с Вронским», когда «старичок-мужичок с взлохмаченною бородой что-то делал, нагнувшись над железом, приговаривая бессмысленные французские слова, и она, как и всегда при этом кошмаре (что и составляло его ужас), чувствовала, что мужичок этот не обращает на нее внимания, но делает это какое-то страшное дело в железе над нею... И она проснулась в холодном поту» (ч. VII, гл. XXVI). В другом месте «Анны Карениной» приводятся слова «мужичка»: «Il faut le battre le fer lorsqu’e, le broyer, le pétrir...» (франц.) — «Надо ковать железо, толочь его, мять...»; анализ этого мотива в «Анне Карениной» см.: 43. В черновиках «Египетской марки» в соответствующем месте: «Il faut battre le fer lorsque il est chaud» (франц.) — «Куй железо, пока горячо» (фрагмент 49).

шестьсот девять николаевских верст — расстояние от Петербурга до Москвы, исчисленное по длине открытой в 1851 г. Николаевской железной дороги.

Суаре-муаре-пуаре у Кржижановского вторит «французским словам» «мужичка» из «Анны Карениной» и, по-видимому, означает весьма уместную в его устах в этот момент приведенную выше пословицу «куй железо, пока горячо».

В Москве он остановился в гостинице Селект — очень хорошая гостиница на Малой Лубянке. Адрес гостиницы: Большая Лубянка, 21. Помещение гостиницы в 1918 г. заняло ВЧК — ее сотрудником и стал ротмистр Кржижановский.

Звезда. 1933. № 5. Основные источники текста: путевые записи в записных книжках и на отдельных листах (автографы); фрагменты ранних редакций (автографы, копии Н. М.), авторизованная машинопись последней редакции (все — АМ); машинописи последней редакции (не авторизованные, одна — с правкой Н. М.) в СХ, ГМ Амстердама. Сохранились также два экземпляра верстки невышедшей книги в Изд-ве писателей в Ленинграде (в собрании Т. Е. Острогорской и в библиотеке РГАЛИ, экземпляр Б. И. Соловьева). Сличение источников позволяет прийти к следующим выводам: при подготовке первой публикации автор заменил ряд личных имен псевдонимами или инициалами (см. ниже), исключил ряд фрагментов текста, внес правку (напр., «Озенфан» вм. ошибочного «Леже»). Исключение некоторых фрагментов могло соответствовать авторской воле (см. примечания «Путешествие в Армению. Записные книжки»), отдельные фрагменты могли быть исключены по цензурным соображениям. Вмешательство цензуры в текст следует считать минимальным — редактор, Ц. С. Вольпе, был вскоре после публикации уволен якобы за то, что пропустил в печать концовку, запрещенную цензурой (29, с. 301). Исходя из приведенных данных, текст настоящего изд. печатается по первой публикации, с дополнениями и исправлениями по авторизованной машинописи и автографам в АМ.

Об именах собственных в «Путешествии в Армению».

Самакаперт — вариант названия, также: Самакаберд, Цамакаберт и впоследствии установившееся Цамакаберд. В тексте архивных источников и первой публ.: Самапакерт; по-видимому, М. запомнил название со слуха и воспроизводил его с ошибкой (с перестановкой двух букв). В наст. изд. название исправлено. Остальные топонимы Армении (Гокча, Норадуз и др.) М. воспроизвел без ошибок. Мадера — написание названия острова, принятое в 1920-е и 1930-е гг., ныне принятое — Мадейра.

Две случайные ошибки М. допустил при воспроизведении имен из «Истории Армении» Фавстоса Бузанда. Имя Драстамат в тексте архивных источников и первой публ. он воспроизводит с перестановкой букв: Дармастат; название исторической области Ангех (у Фавстоса Бузанда — Ангех-тун) М. воспроизвел с ошибкой в одной букве: Андех, о вероятной причине ошибки см.: Золян С. Т. Семантика и поэтика поэтического перевода — заметки об армянской поэзии в зеркале русских переводов. Ереван, 2007. С. 136. Оба слова в наст. изд. исправлены. Название крепости, в которую был заключен царь Аршак, М. перевел как Анъюш, и в наст. изд. следуем авторскому переводу. В других переводах на русский язык отмечается значительная вариативность: Ануш, Ан’уш, Анхуш, Анйуш.

Работа над «Путешествием в Армению» велась в 1931–1932 гг. Упоминания об этой работе сохранились в письмах поэта, например, в письме к отцу от середины мая 1931 г. (т. 3 наст. изд., № 146) М. сообщал: «Сел я еще за прозу, занятие долгое и кропотливое». 4 июля 1932 г. М. читал уже законченное произведение в квартире у Н. Асеева (см. т. 3, примеч. к письму № 151). Сохранилась мемуарная запись о предыстории публикации Н. И. Харджиева. На основании источников из своего архива (СХ, ГМ Амстердама, см. выше) писал: «В начале 1931 г. Осип Эмильевич прочел Борису Лапину и мне «Путешествие в Армению». Нужно ли говорить о том впечатлении, которое произвел новый прозаический труд автора «Шума времени» и «Египетской марки»? Лапин сравнил «Путешествие в Армению» с таким замечательным образцом литературно-художественной прозы, как «Письма Плиния Младшего», чем Осип Эмильевич был весьма доволен. Однако все попытки напечатать «Путешествие...» оказались безуспешными. Прошло почти два с половиной года. В 1933 г. редакцией журнала «Звезда» была опубликована моя повесть. Поэтому я предложил Мандельштаму сделать еще одну попытку и увез полученные от него две авторизованные машинописи «Путешествия...» в Ленинград, где при поддержке Н. С. Тихонова (члена редколлегии) и Ц. С. Вольпе (сотрудника редакции) эта вещь была опубликована в «Звезде» (№ 5). К сожалению, первопечатный текст содержит в себе грубые ошибки, опечатки и лакуны. По напечатании Ц. С. Вольпе вернул мне обе авторские машинописи. Автограф «Путешествия в Армению» не сохранился...». Однако приведенные здесь мемуарные сведения Н. И. Харджиева мы считаем сомнительными, т. к. источники, якобы возвращенные ему редактором Ц. Вольпе после публикации, не содержат никаких следов редакционной подготовки текстов к печати — ни технической разметки, ни вообще каких бы то ни было редакционных помет; недостоверны также следующие далее у Н. И. Харджиева сведения о том, что «автограф не сохранился», см. выше текстологическую справку.

В политических условиях 1933 г. публикация не получила сочувственных откликов. Так, Н. Оружейников писал: «...всё построено на кокетстве с усложненной и насильственной реминисценцией. О. Мандельштама интересует не познание страны и ее людей, а прихотливая словесная вязь, позволяющая окунуться в самого себя, соизмерить свой внутренний литературный багаж со случайными ассоциациями, возникающими при встречах и поездках... мы узнаем... кое-что о маках и землянике и ничего о строящейся советской Армении. Нет слов — О. Мандельштам виртуозно фехтует словом. Ему «страшно жить в мире, состоящем из одних восклицаний и междометий», и он стремится к тонким нюансам речевой музыки. Ламарк, Гете, Сезанн мобилизованы для того, чтобы прикрыть отсутствие действительной Армении» (Лит. газета. 1933. 17 июня). С. Розенталь, называя М. «осколком старых классов», писал: «Какой бедный мир, мир маркёра и гурмана! Мир, где самое блестящее — фальшивый бриллиант Тэта и где луг похож на биллиардное сукно, а розы — на сливочное мороженое... От образов Мандельштама пахнет старым, прелым, великодержавным шовинистом, который, расточая похвалы Армении, хвалит ее экзотику, ее рабское прошлое, ибо о настоящем не написал ни строки Мандельштам. Можно с брезгливостью пройти мимо острот Мандельштама о Безыменском. В них неуемная злоба человека, не понимающего пролетарской литературы... Старый петербургский поэт-акмеист О. Мандельштам прошел мимо бурно цветущей и радостно строящей социализм Армении» (Правда. 1933. 30 авг.). Двойственной была и оценка В. Б. Шкловского: «Сейчас Мандельштам строит мир из цитат. Как будто потеряна надежда на построение, остались опять обломки... Мандельштам в стиле своего путешествия взял путь на украшенную статью. «Путешествие в Армению». Это путешествие среди грамматических форм, библиотек, слов и цитат... Мандельштам огромный поэт, но он для того, чтобы передать вещь, кладет вокруг нее литературные ассоциации... Путешествие О. Мандельштама странно, как будто бы он коллекционирует эхо... Картины делаются не для того, чтобы ими компрометировать солнце. Это мы сами, когда искусство становится манерой, мы сами оказываемся в клетке, сеткой отделяющей нас от мира» (Лит. газета. 1932. 17 июля; Лит. критик. 1933. № 5. С. 116–117). Ответ М. см. в т. 3, письмо № 151.

Зловещим выпадом закончил свое выступление критик М. С. Витенсон. Художественный метод М. (и, одновременно, В. Шкловского и К. Вагинова) он определил как «метод художественной изоляции изображаемых событий, причем такой изоляции, которая ведет к извращению действительности. Этот метод, наряду с тонко завуалированным «обобщением», является новой тактикой классового врага в литературе» (Звезда. 1934. №2. С. 171).

О подготовке к поездке в Армению см. примечания «Четвертая проза».

По собранным П. Нерлером сведениям, в июне 1930 г. было объявлено об открытии с 1 июля на острове Севан первого в Армении профсоюзного дома отдыха (стоимость проживания — 60 руб. в общежитии и 110–160 руб. в отдельной комнате) (Советакан Хайастан[74]. 1930. 18 июня). Дом отдыха состоял из трех зданий бывшего монастырского комплекса на южном берегу острова. Одновременно здесь отдыхало около 30 человек. Имелась столовая, дизельная, маленький магазинчик, баркас, на северном берегу песчаный пляж. С 1955 г. остров превратился в полуостров из-за обмеления Севана (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 672. В коммент. П. Нерлера). Через 2 года число отдыхающих достигло 70 человек. «Со стен соскоблены росписи религиозного содержания и они окрашены в веселый цвет» (Джанян Г. Дом отдыха интеллигенции на озере Севан // ХОК. 1933. № 3, апрель. С. 12–14. Пер. с арм. Г. Ахвердян).

В воспоминаниях А. А. Худавердян (56б) упоминаются находившиеся в то же время в доме отдыха композитор Романос Меликян, врачи Малхазян, Абрамян и Жук, биолог Геделян; наездами бывал Агаси Ханджян — в то время первый секретарь КП(б) Армении.

...двумя достойнейшими архитектурными памятниками... Имеются в виду церкви IX в. — Сурб Аракелоц (Св. Апостолов) и Сурб Аствацацин (Св. Богородицы).

...омоложенных ремонтом монастырских общежитий. Монастырь — Севанаванк — был основан в IX веке. В 921 г. царь Ашот II Железный в битве при Севане, в которой принимали участи и монахи Севанаванка, одержал победу над арабскими завоевателями и изгнал их из страны. Монастырь был закрыт в 1930 г., накануне основания санатория. К настоящему времени возрожден.

месмерический сеанс. М. обыгрывает понятия учения Ф. Месмера (1738–1815) о «животном магнетизме» и практику его магнетических сеансов, во время которых демонстрировалась передача «флюидов».

Гюнейский берег — побережье Севана к северо-западу от с. Цовагюх (ранее тюрк. Чибухлу).

Гокча (Гёкча) — тюркское название Севана.

Самакаперт (Цамакаберд) — селенье и коса напротив острова, по оси которой впоследствии (после 1955 г.) прошла перемычка, соединившая остров с коренным берегом.

...кувшинное погребение древнейшего народа Урарту. Я уже видел раньше в Эриванском музее... с дырочкой в черепе, просверленной для злого духа. Кувшинные погребения, но более поздней (античной) эпохи были раскопаны здесь археологом Е. Лалаяном в 1904–1907 гг. Урартийские (IX–VI вв. до н. э.) кувшинные погребения впервые были обнаружены в Араратской долине в 1950-х гг. Около с. Лчашен на южном берегу Севана были найдены урартские надписи. Черепа эпохи поздней бронзы (XII–XI вв. до н. э.) со следами хирургических операций на черепе были найдены возле с. Лчашен. По-видимому, экспонировались в Музее истории Армении, занимавшем в 1930 г. две комнаты в правительственном здании на углу пл. Ленина и ул. Абовяна (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 672. В коммент. П. Нерлера).

Профессор Хачатурьян — Хачатурьян (Хач, Хачатрян) Асатур Хачатурович (1862–1938) — армянский этнограф, историк и археолог, профессор, член-корреспондент АН СССР (с 1925 г.). Учился в Эчмиадзине и Страсбурге, работал в Эрзруме и Константинополе, с 1925 г. — в Ереване. Крупнейший специалист по истории и клинописи государства Урарту, автор книги «Критическая история Армении клинописного периода» (1933, на арм. языке) (ПССиП. Т. 2. 2010, с. 673. В коммент. П. Нерлера).

Карс — город в северо-восточной Турции. В X–XI вв. — столица армянского государства. В 1878–1918 гг. в составе России.

Индоевропейская теория — теория, согласно которой все языки индоевропейской группы (индоевропейские языки) произошли из единого источника.

...к яфетическим выдумкам Марра. Марр Н. Я. (1864–1934) — востоковед и лингвист, академик (с 1909 г.). Под «яфетическими выдумками» М. подразумевает выдвинутую Марром в 1923 г. т. н. «яфетическую теорию» («Новое учение о языке»), противопоставленную индоевропейской теории. Не получив лингвистического образования, Марр выдвигал ненаучные, непроверяемые тезисы. Марр сближал свою теорию с марксизмом и вступил в Коммунистическую партию. Получил поддержку Сталина.

...с товарищем Кариньяном — бывшим председателем армянского ЦИКа. Кариньян (Каринян) (наст. фамилия Габриэлян) Арташес Баласиевич (1886–1982) — советский государственный и партийный деятель, историк и литературовед. Член партии большевиков с 1907 года. В 1910 окончил юридический ф-т Петербургского университета. Вел революционную, партийную работу в Петрограде и в Баку. В 1918 — в бакинском комиссариате (нарком юстиции), один из уцелевших бакинских комиссаров. В 1924–1928 гг. — председатель ЦИК Арм. ССР. В 1929–1930 гг. заместитель наркома просвещения Арм. ССР, в 1930 г. — зам. директора Института литературы им М. Абегяна. С 1956 г. — академик АН Арм. ССР. В первой публикации фигурировал как «т. Сурен Будажьян — бывший председатель одной из плановых комиссий».

Этот самолюбивый и полнокровный человек... невеселую трату времени, как чтение напостовской литературы. М. намекает на новую должность А. Кариняна (см. выше), речь идет о необходимом по должности знакомстве с печатной продукцией рапповского журнала «На посту» (с 1925 г. — «На литературном посту»).

Иван Яковлевич Сагателян (1864, 1867 или 1871–1936; имя, отчество — Иоанес (Ованес) Теракопович (Акопович), вариант фамилии Сагателов) — юрист по образованию (учился в Петербурге), ректор Эчмиадзинской духовной семинарии, депутат II и III Государственной думы от партии «Дашнакцутюн». В 1917 г. уехал из Петербурга за границу, жил в Вене. Вернулся в Армению в 1921 г. по приглашению советского правительства; работал в Наркомземе Арм. ССР, занимался природоохранной деятельностью, в частности лесопосадками в окрестностях Еревана.

жизнерадостный химик Гамбаров — Гамбарян Степан Погосович (1879–1948). Учился в Риге, Мюнхене, Лейпциге. К 1931 г. — профессор кафедр органической химии в Ереванском университете, медицинском, педагогическом, зооветеринарном институтах. Впоследствии член-корр. АН Арм. ССР. Один из открывателей советского синтетического каучука (см.: Азатян В. Д. Памяти С. П. Гамбаряна // Изв. АН Арм. ССР. Хим. науки. 1962. Т. XV. № 2). Упоминается в ЗК: «Был он помазан каким-то военным елеем...» и далее (см. с. 627 наст. тома). См. также: Еськова А. «Жизнерадостный химик Гамбаров» // «Сохрани мою речь»: Записки Мандельштамовского о-ва. Вып. 5, ч. 1. М.: РГГУ, 2011. С. 260–271.

Химик Гамбаров говорит по-армянски с московским акцентом. Он весело и охотно обрусел. По сообщению его матери, родным языком Гамбаряна, так же как для его отца и деда, был русский. «Армянский учили (из патриотических чувств) как иностранный» (Еськова А. «Жизнерадостный химик Гамбаров» // «Сохрани мою речь». Вып. 5, ч. 1. М.: РГГУ, 2011. С. 263).

Доктор Герцберг. Рахмиэль Харитонович Герцберг (1892–1968), врач. В 1923–1928 гг. руководил опытно-показательным домом отдыха «Банза», позже служил в Институте невропсихиатрической профилактики и в психиатрических больницах (Видгоф Л. М. Статьи о Мандельштаме. М.: «Новый хронограф», 2015. С. 277–283). Упоминается также в «Записных книжках», см. с. 626 наст. тома.

...на острове армянских материй. Определение точного текста в этом месте имеет сложности (альтернативное — «остров армянских матерей», обоснование см.: Мец А. Г. Из опыта подготовки Полного собрания сочинений и писем О. Мандельштам // Текстологический временник. М.: ИМЛИ РАН, 2012. С. 208–210).

Зайналу. Топоним назван неточно. Возможно, село Нижнее Загалу на дальнем (восточном) берегу Севана (позднее — с. Цовак Варденисского района), предположение П. Нерлера: ПССиП. Т. 2. 2010, с. 674).

Экс-хлысты, давно переставшие радеть. — По-видимому, «духовные молокане» («молокане-прыгуны»). По справке А. А. Панченко (за которую приносим ему живейшую благодарность), они не имеют отношения к хлыстам, но их ритуалы действительно включают экстатические элементы. Жили они в селе Зейнал-Абди (позднее — Александровка, еще позднее — Чкаловка), это первый населенный пункт по шоссе Севан — Гавар.

Однажды, соревнуясь с комсомольцем Х., Гамбаров затеял обогнуть вплавь всю тушу Севанского острова... Об этом происшествии и реакции М. на него см. 56б, с. 80–81. Имя «комсомольца Х.» не установлено.

Еленовка — молоканское село на берегу Севана (с 1935 г. — город Севан). В 1923 г. Наркомземом Армении здесь была организована ихтиологическая станция.

Норадуз — селение на южном берегу Севана (восточнее Еленовки). Здесь находился главный рыбзавод Арменторга, арендовавшего оз. Севан с 1924 по 1930 г. (см.: Турова-Морозова Л. Поездка в Армению и Курдистан летом 1927 г. // Землеведение. 1929. Т. 24, вып. I. С. 55–68).

На рыбной пристани Норадуза... меня поразил струг совершенно готовой барки, вздернутый в сыром виде на дыбу верфи. Вид строящегося судна на открытой стапели, но большего размера и несколько более позднего времени, см. на илл. 4.

...минхерц-петровской. Мин херц — сердце мое (нем.); такое обращение бытовало в окружении Петра I времен его юности.

апельсиновый камень — армянский туф, оранжевого цвета.

Арнольди Лев Владимирович (1903–1980) — гидробиолог. Вместе с М. А. Фортунатовым руководил озерной станцией в Еленовке. По свидетельству коллег, он, «несмотря на инвалидность... был неутомимым полевым работником, чему способствовали его широкие знания не только зоологии, но и ботаники. Л. В. в детстве перенес полиомиелит и на всю жизнь остался калекой, одна нога у него перестала развиваться, и он передвигался на протезе» (Крыжановский О. Л., Гурьева Е. Л. Памяти Льва Владимировича Арнольди // Энтомологическое обозрение. 1981. Т. 60, вып. 3. С. 712–717). Позднее работал в Зоологическом институте АН СССР (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 675. В коммент. П. Нерлера).

...по солнечным часам, какие я видел на развалинах Зварднодза... в камень. Очевидно, подразумеваются солнечные часы с южной стороны знаменитого центрокупольного трехъярусного храма в Звартноце (641–662 гг.). На часах — надпись на грабаре: «Молиться Богу в любой час угодно» (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 675. В коммент. П. Нерлера).

Ованесьян (Ованесян, вариант фамилии — Иоанисян) Ашот Гарегинович (1887–1972) — советский государственный и партийный деятель, историк, академик (с 1960 г.). Получил образование в Германии. В 1920–1921 гг. — нарком просвещения Армении, в 1922–1927 гг. — первый секретарь ЦК КП(б) Арм. ССР. С 1928 г. — в Москве (в Институте Маркса-Энгельса и в Институте народов СССР; в 1936–1937 гг. — в Институте истории АН СССР).

Институт народов Востока помещается на Берсеневской набережной... Институт народов Востока — Институт по изучению языков и этнических культур восточных народов СССР. Размещался в боярских палатах XVII в. на Берсеневской набережной.

Воздух по набережной Москва-реки — тягучий и мучнистый. На это сравнение повлияло то обстоятельство, что поблизости была расположена кондитерская фабрика «Красный Октябрь» (бывш. Эйнема).

Просьба о помощи в изучении древнеармянского языка не тронула сердца этих людей... О попытках изучения древнеармянского языка (грабара) свидетельствуют сохранившиеся в АМ листы с переводами М., см. 32б, с. 294–301.

Выхваль — удаль.

Грязно-розовый особняк на Якиманке — по-видимому, дом, где жила семья Б. С. Кузина (см. ниже).

Книжка Синьяка в защиту импрессионизма — Синьяк П. От Эж. Делакруа к нео-импрессионизму / Пер. с франц. и предисл. Ив. Дудина. М.: И. Кнебель, 1912. Книга стала «сводом правил художников нового направления». Основной труд художника Поля Синьяка (1863–1935), одного из (наряду с Ж. Сёра) основателей пуантилизма.

«закон оптической смеси». Синьяк пишет: «очень хорошо, чтобы краски не были смешаны материально. Они смешиваются естественно на известном расстоянии, на основании симпатического закона, которым они связаны. Тогда колорит достигает большей энергии и свежести» (Синьяк П. Указ. соч. С. 18. Примеч. П. Нерлера).

Делакруа Эжен (1798–1863) — франц. художник, глава школы романтизма.

«Путешествие в Марокко» (точнее, «Путешествие по Марокко») — см. в книге: Дневник Эжена Делакруа. Вып. 1 (1822–1832). Пб.: Отдел изобразит. искусства НКП, 1919. С. 72–95.

Рядом со мной проживали суровые семьи трудящихся. Этот пассаж относится к лету 1931 г., когда Мандельштамы жили в Замоскворечье в квартире Цезаря Рысса; см. также «Путешествие в Армению. Записные книжки» в наст. томе, с. 341.

...свою звезду. В журнале и машинописи: свое рождение. Исправление внесено по автографу.

Мережка — тонкое шитье по краю ткани.

Кошениль — кошенильный червец, насекомое, из самок которого получают вещество для изготовления красного красителя — кармина. Подробнее см.: 16а, с. 156–157.

Кузин Борис Сергеевич (1903–1973) — биолог, друг М. В письме от 5 мая 1933 г. к М. С. Шагинян (т. 3, № 154) М. назвал Кузина «героем» «Путешествия в Армению». После окончания университета Кузин работал в Зоологическом музее МГУ на Б. Никитской ул. (ныне ул. Герцена). Занимался энтомологией, систематикой жуков и клещей, гидробиологией. О нем см.: 16а, с. 755–759; воспоминания Н. Мандельштам, Э. Г. Герштейн (9а, 29, 30 — по именным указателям) и примечания к главам ниже. Оставил воспоминания о М. (16а, с. 153–179). В первой публ. Кузин выведен под именем А. Б. Зотова.

Б. С. проживал со старушкой матерью на Б. Якиманке. Мать Б. С. Кузина, Ольга Бернардовна (1885?–1935), вместе с его сестрами Ольгой и Галиной, братом Сергеем жила в то время на Большой Якиманке, д. 22, кв. 155 (дом не сохранился). Сам Кузин с 1925 г. фактически жил в помещении университетского Зоологического музея.

Старик Сергеев — университетский столяр. О нем см.: 16а, с. 40–45.

...к саламандрам знаменитого венского самоубийцы профессора Каммерера. Каммерер Пауль (1880–1926) — австр. зоолог, занимавшийся вопросами омоложения (см. его книгу: Омоложение и продолжительность жизни. М.; Л., 1921) и наследования приобретенных признаков. В серии опытов над пятнистыми, или огненными, саламандрами доказывал, что их окраска весьма зависит от условий внешней среды; в то же время его тезис о наследовании приобретенных свойств доказать не удалось, а после обвинений в фальсификации опытных данных (как позднее доказано, необоснованных) 23 сентября 1926 г. застрелился в Гохшенаберге под Веной. Будучи преформистами (неоламаркистами), как и Каммерер, Кузин и его коллеги Е. С. Смирнов, Ю. М. Вермель посвятили Каммереру коллективный сб. «Очерки по теории эволюции» (М., 1924); после его смерти, в связи с выходом в прокат кинокартины «Саламандра», подписали письмо шести биологов: «Мы, лица, имевшие наиболее прямое отношение к д-ру Каммереру, считаем своим долгом заявить, что ни с точки зрения личных отношений, ни с научной точки зрения содержание фильма не имеет ничего общего с тем трагическим эпизодом, который нам пришлось пережить в позапрошлом году» (Известия. 1928. 19 дек.) (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 677. В коммент. П. Нерлера).

...пуще всего на свете любил музыку Баха, особенно одну инвенцию... как готический фейерверк. Об отношении Кузина к Баху см.: 16а, с. 209–225 («Орбита Баха»). На с. 216 Кузин спорит с цитированным местом, считая, что «инвенция» была на самом деле Вторым брандербургским концертом.

молодой друг. В журнале и машинописи: молодой человек. Исправление внесено по автографу.

Началось разливание по рюмкам виноградных московских вин... Речь идет о праздновании дня рождения Б. С. Кузина 11 мая 1931 г. См. также «Путешествие в Армению. Записные книжки» на с. 342.

...в споре между ламаркистами и эпигенетиками. Возможно, в основе «спора» лежало признание или непризнание эволюции как таковой. Взгляды эпигенетиков в этой сфере можно свести к отрицанию эволюции; Ламарк же в своих трудах заложил основы эволюционных представлений.

хондрилла — многолетнее, реже двулетнее, травянистое растение, в соке которого содержится каучук.

Узкое — подмосковная усадьба князя П. Н. Трубецкого (1858–1911). В 1922 году усадьба была отдана Центральной комиссии по улучшению быта ученых (с 1931 г. Комиссия содействия ученым) и там находился дом отдыха ЦЕКУБУ (расположен по Калужскому шоссе, ныне в черте Москвы).

...пирамиду черепов на скучной картине Верещагина. Речь идет о картине В. В. Верещагина «Апофеоз войны».

лжекотильонные знаки. О котильонных значках см. примечания «Египетская марка».

Итак, Б. С., вы уезжаете первым. Речь идет о поездке Б. С. Кузина в Армению в 1931 г. См. в «Записных книжках»: «Приближался день отъезда. Кузин купил дьявольски дорогой чемодан, заказал плацкарту на Эривань через фисташковый Тифлис» (наст. изд., с. 342). М. также готовился к новой поездке в Армению, продолжал изучать армянский язык (см. главу «Ашот Ованесьян»), но верно предрек себе в стихах 1930 г.: «Я тебя никогда не увижу, / Близорукое армянское небо».

Вы остановитесь на улице Спандарьяна, 92, у милейших людей — Тер-Оганьянов. Дом сохранился (по новой нумерации — ул. Спандарьяна, д. 74). В нем тогда было 4 комнаты в верхнем и 2 в нижнем этажах (балкон и надстройка появились позже). Во дворе росли ореховые деревья (ср. ниже «ореховый сумрак квартиры Тер-Оганьянов»). В 1930 г. здесь жил Левон Оганян (1892–1931) — врач, выпускник Второго МГУ (в университете он, вероятно, и познакомился с Кузиным) и аспирант проф. Сперанского; в 1929 г. переехал в Ереван, где работал главврачом 2-й детской больницы. В 1931 г. умер от «разрыва сердца» (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 678. В коммент. П. Нерлера).

опресноки — пресный хлеб, приготовленный без соли и закваски. Всегда ассоциируется с повествованием Библии об исходе евреев из Египта (Исх. 12).

...служившие сардарскому правосудию. Сардары — персидские наместники в Армении (XVI–XVIII вв.).

...на ватке. В первой публ. с опечаткой: ...на ветке. Исправлено по черновику (АМ).

Сарванлар — село в Араратской долине с татарским и курдским населением (ныне в Масисском районе).

...вашу антидарвинистическую сущность. Б. С. Кузин разделял убеждения неоламаркистов о наследственной передаче приобретенных признаков, что противоречит дарвинистским взглядам на эволюцию как на результат естественного отбора.

Этот Ярно был членом своеобразного ордена... Велись тайные кондуитные списки, протягивались щупальца, улавливались люди. Имеются в виду романы Гете «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1795–1796) и «Годы странствий Вильгельма Мейстера» (1821–1829). «Общество башни», в которое ввел Мейстера Ярно, — некое подобие масонской ложи XVIII в. Члены общества исповедовали идеи пиетистов и гернгутеров — мистических сект радикального протестантизма. Леотар — правильно: Лотарио (Lothario); владелец поместья в книге «Годы учения Вильгельма Мейстера» (ПССиП. Т. 2. 2010, с. 679. В коммент. П. Нерлера).

...о «теории эмбрионального поля», предложенной профессором Гурвичем... к многоугольнику. «Теория эмбрионального поля» Гурвича объясняла системную направленность и упорядоченность в развитии и функционировании организмов, см.: Гурвич А. Г. Теория биологического поля. М., 1944. См. также: Белоусов А. В., Гурвич А. А. и др. Александр Гаврилович Гурвич, 1874–1954. М., 1970. С. 133–138; на с. 138 трактовка Мандельштама названа «романтическим переложением» теории биологического поля (ПССиП. Т. 2. 2010, с. 679. В коммент. П. Нерлера).

терменвокс (этеротон, термен) — электронный одноголосный музыкальный инструмент, который генерирует звуки различной высоты и громкости в зависимости от близости рук музыканта к антенне (антеннам), расположенной на инструменте. Назван по имени изобретателя — инженера Льва Сергеевича Термена (1896–1993). Изобретен в 1919 г. в стенах Физико-технического института в Петрограде в рамках совершенствования прибора для физических опытов.

...один писатель принес публичное покаяние в том, что был орнаменталистом (по авторскому примечанию, — М. Э. Козаков). Козаков Михаил Эммануилович (1889–1954) — прозаик, автор книг «Мещанин Адамейко» (1927), «Полтора Хама» (1927) и «Человек, падающий ниц» (1929). М. имеет в виду публикацию его доклада «О самокритике и самом себе» в «Литературной газете» 25 августа 1931 г. (текст выступления на дискуссионном собрании в Ленинградском отделении Союза писателей, установлено А. А. Морозовым). В этом докладе, относящемся к жанру «самоотчета-исповеди», Козаков «орнаментальной школой» называет объединение писателей-попутчиков Ленинграда, к которому он сам принадлежал, в чем совершает, как сказано у М., «публичное покаяние».

...как Пьетро де Винеа: «Не тронь! Ты причинил мне боль! Иль жалости ты в сердце не имеешь? Мы были люди, а теперь деревья...». Цитируется (в переводе) «Божественная комедия» Данте (Ад. XIII, 33–37). Пьетро де Винеа (Пьер де Винья, ок. 1190–1248) — приближенный императора Фридриха II. Ложно обвиненный в измене, он был брошен в тюрьму и там покончил с собой (коммент. Л. Г. Степановой).

Смирнов Евгений Сергеевич (1898–1977) — советский энтомолог, зоолог-энциклопедист, профессор МГУ (1935), создатель крупной московской энтомологической школы, соавтор Б. С. Кузина по книге: Очерки по теории эволюции / Предисл. Б. М. Завадовского. М., 1924; Преформизм или эпигенезис? Вологда, 1926. О связи его научных взглядов с названной М. «настурцией» сведений не получено.

Камер-обскура — простейшее устройство, позволяющее получать оптическое изображение объектов. Представляет собой светонепроницаемый ящик с отверстием в одной из стенок и экраном (матовым стеклом или тонкой белой бумагой) на противоположной стенке. Лучи света, проходя сквозь отверстие диаметром приблизительно 0,5–5 мм, создают перевёрнутое изображение на экране. На основе камеры-обскуры были сделаны некоторые фотокамеры.

Манэ Эдуард (1832–1883) и Моне Клод (1840–1925) — франц. художники-импрессионисты.

Митогенетические лучи — ультрафиолетовое излучение широкого диапазона, возникающее при химических реакциях, протекающих как in vitro («в пробирке»), так и в живых системах, и характеризующееся очень малой интенсивностью. Поглощение молекулами такого слабого потока высокоэнергетичных фотонов приводит к ряду последствий в живых системах, наиболее важным из которых является стимуляция клеточных делений (митозов). Открыто в 1923 г. А. Г. Гурвичем в опытах с корешками лука.

В ожидании приглашения из Еревана М. с женой отдыхал в апреле 1930 г. в санатории в Сухуме, принадлежавшему Совнаркому Абхазии (см.: Лакоба С. Абхазия тридцатых — глазами поэта // Советская Абхазия. 1981. 9 авг.; Его же. «Крымские дни в Сухум-кале...». Сухуми, 1988. С. 186–197. В переписке Н. И. Подвойского (см. ниже) с женой, Н. А. Дидурской[75], приводятся имена некоторых из отдыхающих: в конце апреля это «двое из секретариата Сырцова (Коган и Жибайло)», Безыменский с женой, свояченицей и сыном, Ломакин из Института Маркса-Энгельса-Ленина, с женой (дочь А. Анджапаридзе) и тещей, «жена армянского Наркомпроса, недавно погибшего от разрыва сердца» (А. А. Мравяна, см. примечания «Четвертая проза»), жена Криницкого с дочерью, жена Иосифа Косиора, «собиратель абхазских песен, молодой, лет 33–34, Ковач» (о нем см.: «Путешествие в Армению. Записные книжки» и примечания к ним в наст. изд.), «беспартийный инженер-грузин» (по-видимому, Канделаки), поэт Казин с женой, летчик Б. Чухновский и др. В письме от 4 мая 1930 г. сообщается об изменениях в составе отдыхающих: среди приехавших — «Мандельштам, муж и жена, беспартийные, муж — поэт», «Ежов, замнаркомзема» (это — будущий нарком внутренних дел Н. И. Ежов), «Смилга — возглавлял КПК», Линде — зам. начальника валютного фонда Наркомфина, Рутерман — начальник Ткварчелугля (здесь и ниже — сообщено Н. Н. Подвойской, см.: ПССиП. Т. 2. 2010, с. 680–681. В коммент. П. Нерлера). См. также: 29, с. 308–310.

О пребывании в санатории и отдыхавших в то время ряд сведений сообщила Н. М. в главе «Бытовая сценка» своих воспоминаний, между прочим сообщила, что это Лакоба «пригласил нас на правительственную дачу, потому что мы приехали с бумагой ЦК» (39, с. 308–310).

Город траура. По свидетельству Н. М., зимой и ранней весной в Сухум приезжало много туберкулезных больных — траурная музыка на похоронах звучала довольно часто (35, с. 294).

Апсны — абхазский язык.

Гора Чернявского. В 1872 местный краевед В. И. Чернявский построил здесь дачу (сохранилась и поныне), и с тех пор более ста лет в народе эта местность именовалась «горой Чернявского». В 1914 на её склоне был возведен частный санаторий «Азра», в котором сейчас размещен Научно-исследовательский центр курортологии и нетрадиционной медицины им. Ахмада Куджба.

Оливковый совхоз на Новом Афоне. Из Сухума Мандельштамы совершили поездки в Новый Афон, Гудауты, Ткварчели. Совхоз размещался на землях закрытого Ново-Афонского монастыря.

Подвойский Николай Ильич (1880–1948) — советский партийный и военный деятель, в 1930 г. — член ЦКК ВКП(б), руководитель Культпросвета и Всероссийского общества борьбы с алкоголизмом, председатель Спортинтерна. Девизом Подвойского было: «Я должен всех повернуть на коммунизм» (Козырев С. Дом на набережной // Родина. 1989. № 3. С. 16). В письмах к жене из санатория в Сухуме он оценивал состав отдыхающих «на даче Орджоникидзе» как совершенно неподходящий для себя: «Большинство из этого состава рассматривает свой отдых как удовольствие, а не как необходимость, потому строит свой отпуск по-иному, — компания различных комбинаций для времяпрепровождения, веселья и сжигания восстанавливаемой на трудовые гроши пролетариата энергии. Меня этот образ жизни возмущает, и я болею за выбрасываемые на них трудовые деньги. Преступно, что у нас курорты, так же как и у буржуазии, весьма часто превращают в увеселительные учреждения» (ПССиП. Т. 2. 2010, с. 681–682. В коммент. П. Нерлера).

Его мечтой было процитировать «Капитал» Карла Маркса в шалаше Поля и Виргинии. Ср. в другом письме Н. И. Подвойского к жене: «Беру с собой переписку Маркса и Энгельса или «Ленинский сборник» (12). Вообще читаю письма Маркса и Энгельса с величайшим наслаждением» (ПССиП. Т. 2. 2010, с. 682. В коммент. П. Нерлера). В первой публ. Подвойский выведен под именем «Лей». «Поль и Виргиния» — широко известная идиллия о любви юноши и девушки на лоне природы (автор — Бернарден де Сен-Пьер, 1737–1814).

Молчаливые латыши — по-видимому, названные Подвойским Смилга и Линде (см. выше).

«Дорф» — деревня, село (нем.). Вероятно, имеется в виду Найдорф, немецкое село близ Сухума (ПССиП. Т. 2. 2010, с. 682. В коммент. П. Нерлера).

Гулиа Дмитрий Иосифович (1874–1960) — абхаз. поэт и ученый, в 1930 г. — председатель Академии абхазского языка и литературы (ныне им. Д. И. Гулиа). О нем см.: Гулиа Г. Дмитрий Гулиа. Повесть о моем отце. М., 1965.

Тартарен и оружейник Костекальд — персонажи романа А. Доде «Тартарен из Тараскона».

...гаэре Евреинове... культом козла. Евреинов Н. Н. (1879–1953), режиссер и теоретик театра, один из руководителей «Кривого зеркала», завсегдатай «Бродячей собаки». О культе козла писал в своей книге «Азазел и Дионис» (Пг., 1923).

...четверо эпических молодцев из армии Блюхера. В. К. Блюхер с августа 1929 г. командовал Особой Дальневосточной армией. «После очередной японской стычки (1930) четверо отличившихся лейтенантов были посланы в санаторий абхазского ЦИКа» (примечания Н. М. Цитируется по: 35, с. 295).

...бриллиантом Тэта. Подразумеваются искусственные драгоценные камни фирмы Тэта.

Безыменский Александр Ильич (1898–1973) — советский поэт, активный участник РАППа, сотрудник журнала «На посту». Анализ мотивов и аллюзий в этом абзаце см. в работе: 133а, с. 193–197.

Байбак — неповоротливый, ленивый человек; бездельник.

...с мандолиной в душе. В черновике: ...с мандолиной и гондольер в душе...

Всклянь — доверху, вровень с краем.

Время в музее... Здесь и ниже (в словах «посольство живописи») речь идет о Гос. музее нового западного искусства на Пречистенке, д. 21 (ныне — Академия художеств РФ), образовавшемся в 1928 г. в результате слияния бывших коллекций С. И. Щукина и И. А. Морозова. В 1948 г. музей был расформирован, а его фонды распределены между Эрмитажем и Гос. музеем изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.

Обзорные исторические сведения и данные о преломлении в творчестве М. произведений импрессионистов см.: 10а, с. 513 и след.

Сезанн Поль (1839–1906) — франц. художник-импрессионист, был широко представлен в названном выше музее.

Матисс Анри (1869–1954) — франц. художник. По заказу С. И. Щукина выполнил два больших панно («Танец» и «Музыка») для лестницы его особняка (ул. Знаменка, д. 8), где в 1923–1928 гг. находилось 1-е отделение Гос. музея нового западного искусства.

Одалиска — наложница.

Ван-Гог Винсент (1853–1890) — голланд. художник. М. говорит о его картине «Ночное кафе в Арле». Картина в 1933 г. была продана в США, в настоящее время — в галерее Йельского университета (Мосякин А. Продажа // Огонек. 1989. № 6–8). Картиной К. Моне «Сирень на солнце» навеяно ст-ние «Импрессионизм» (1932). См.: ПССиП. Т. 2. 2010. С. 683. В коммент. П. Нерлера.

Школа Берлица использует методику обучения иностранному языку с исключением родного языка в процессе освоения иностранного. Существует с 1878 г.

Ренуар Огюст (1841–1919) — франц. художник-импрессионист.

Синьяк придумал кукурузное солнце. Словом «кукурузное» обыгрывается творческий метод П. Синьяка, пуантилизм — точечное письмо мелкими, как зерно, мазками. По всей видимости, М. описывает его картину «Сосна» (1909). См.: ПССиП. Т. 2. 2010. С. 683. В коммент. П. Нерлера.

культурник — то же, что культработник.

Озенфан (Озанфан) Амеде (1886–1966) — франц. художник, теоретик пуризма. М. описывает его картину «Графика на черном фоне» (1928), приобретенную музеем в 1929 г.

...красным мелом и грифельными белками на черном аспидном фоне, — модулируя формы стеклянного дутья... В этом месте неясно словоупотребление «белками» («мелками»?) и «модулируя» («моделируя»?).

Пикассо Пабло (1881–1973) — франц. художник, основоположник кубизма; описывается картина «Старый еврей с мальчиком» (1903).

Писсаро Камиль (1831–1903) — франц. художник-импрессионист; описывается его полотно «Оперный проезд в Париже» (1890).

Аккомодация. Здесь: адаптация глаза к ясному видению предметов с помощью глазных мышц.

Внутренняя секреция — процесс образования и выделения железами в кровь «секретов» (гормонов).

Апперцепция — акт ассимиляции вновь вступающих в поле сознания представлений посредством воздействия на них со стороны сложных комплексов, образовавшихся в прошлом психическом опыте (Гербарт).

...смуглые щеки Ламарка. В автографе: дворянские смуглые щеки Ламарка.

Aux armes! (франц.) — «К оружию!», — слова припева «Марсельезы».

Смоем с себя бесчестие эволюции. Ср. замечание о «дурной бесконечности эволюционной теории» в статье «О природе слова».

Ламарк... Линней, Бюффон, Паллас. См. примечания «К проблеме научного стиля Дарвина».

Россия в изображении замечательного натуралиста Палласа. В автографе после двоеточия следовало зачеркнутое продолжение: румяное и умытое лукоморье.

Мариона (марена) — краситель, добываемый из корней одноименного растения, растущего на Кавказе и в прикаспийских степях.

Болоболка (балабалка) — мелкое подвесное украшение.

Дарвин — см. примечания «К проблеме научного стиля Дарвина».

Лестница живых существ. Первым это образное понятие употребил Аристотель (в «Истории животных»), как научное понятие его ввел франц. ученый Бонне в книге «Созерцание природы» (1764). В гл. 6 «Философии зоологии» («Деградация и упрощение организации с одного конца животной цепи до другого в направлении от более сложного к более простому») Ламарк, ссылаясь на Бонне, превратил его «лестницу» в «животную цепь» последовательно развивающихся форм, связанных родством; резко отграничивая при этом растительный и животный миры, он обогатил этот образ-понятие представлением о подвижности этой «лестницы жизни», или «животной цепи» (Сафонов В. А. Ламарк и Дарвин. М., 1930. С. 12). Эта «лестница», по Ламарку, выглядит следующим образом: «млекопитающие» — «птицы» — «рептилии» — «рыбы» — «беспозвоночные» — «моллюски» — «усоногие» — «ракообразные» — «паукообразные» — «насекомые» — «черви» — «лучистые» — «полипы» — «инфузории». При нисхождении по этой цепи наблюдается деградация и упрощение организации жизни.

Чесма и Трафальгар — места решительных побед русского флота над турецким (1770) и английского над франко-испанским (1805).

Синкопа. Здесь: провал, сдвиг, зияние посередине.

Лафонтен Ж. (1621–1695) — франц. писатель-баснописец.

...асимметрическое и симметрическое строение глаз у некоторых рыб. В соответствующем месте «Путешествие в Армению. Записные книжки»: асимметричное и симметричное смещение глаз у некоторых рыб.

Самцы жвачных сшибаются лбами. У них еще нет рогов. Но внутреннее ощущение... направляет к лобному отростку «флюиды», способствующие образованию рогового и костяного вещества. В этом месте М. основывается на содержании главы «О влиянии внешних обстоятельств на действия и привычки животных и о влиянии действий и привычек этих живых тел на изменение их организации и частей» «Философии зоологии» Ламарка.

Наполеон позволял ему настраивать природу, потому что считал ее императорской собственностью. В биографии Ламарка известен только один эпизод, связанный с непосредственным вмешательством императора: по приказанию Наполеона, публично обругавшего работы Ламарка по метеорологии, последний перестал публиковаться по вопросам метеорологии и даже прекратил в 1810 г. выпуск «Журнала физики», см. во вступ. статье В. Карпова к изданию: Ламарк Ж.-Б. Философия зоологии. 1911. С. XVI.

Линней ребенком в маленькой Упсале не мог не посещать ярмарок... Упсала — город в Швеции (в древности — столица). Здесь Линней учился в течение нескольких лет в университете (с 1728 г.) и впоследствии в том же университете преподавал (с 1741 г.). Однако детство Линнея прошло в Смоланде и Вексиё, где он учился в гимназии (до 1727 г.).

Фирдусси (Фирдоуси) Абулькасим (ок. 940–1020 или 1030) — персидский поэт, создатель гигантской (св. 100 тыс. строк) поэмы «Шах-намэ». В дневнике Д. Выгодского имеется запись о выступлении М. 15 апреля 1934 г. на встрече в Ленинграде ученых-востоковедов с писателями: «Когда заговорил Мандельштам, он десятью словами перечеркнул и холодные слова ираниста, и стихи Лозинского. Заговорил о тревоге, которая есть в Фирдоуси, о пиршественной роскоши, богатстве, об изобилии, которое во всем мире и над миром, о «выморочном изобилии», которое никому не принадлежит. Заговорил один из глубочайших людей нашего времени, заговорил поэт, в котором тревога, для которого Фирдоуси — целый мир, который он по-своему, своим миром ощущает...» (РНБ. Ф. 1169. Оп. 1. Ед. хр. 46. Л. 125–126).

...цари из династии Джемджидов. Джемаджид (Джамшид) — персонаж «Шах-намэ», царь, счастливое правление которого длилось 700 лет.

Мамикон Артемьевич Геворкьян (Геворгян, 1877–1962), армян. филолог, переводчик и театральный деятель. Учился в Москве — в Лазаревском институте и университете, до 1921 г. работал в Тифлисе (в газ. «Кавказское слово»), затем в Ереване, директором первого Армянского драматического театра, директором Гос. публ. библиотеки Армении. Переводил на армянский (А. Островского и др.) и с армянского на русский (Абовян, Сундукян, Фавстос Бюзанд), в конце жизни работал в Институте языкознания (составлял и редактировал четырехтомный русско-армянский словарь). О нем см. также: Шервинский С. От знакомства к родству. Ереван, 1986. С. 194.

французское издание Молля — Mohl J. Le livre des Rois par Abou’l Kasim Firdousi. T. 1–7. Paris, 1838–1878.

Аштарак — село (в наст. время — город) к северо-западу от Еревана, на южном склоне Арагаца.

Село Аштарак повисло на журчаньи воды... «Бесчисленные арыки поют под воротами. Зеленый канал уходит куда-то в гущу домов, а из ворот этих домов с их нависающими над нижним этажом балконами и сырыми стенами у самой воды переброшены на узкую уличку мостики» — так живописует село одна из туристических заметок (http://rulibs.com/ru_zar/nonf_publicism/shaginyan/1/j144.html). Тот же мотив варьируется в ст-нии «Какая роскошь в нищенском селеньи...» (1930), в котором отразились те же впечатления от поездки в Аштарак.

Аштаракская церковка — Кармвравор — памятник сер. VII в. с черепичной сферической кровлей). См. илл. 6.

...сферы апсид раковинами поют. Апсида — архитектурно оформленное полусферическое углубление или выступ в здании.

Грамматика Марра — Марр Н. Я. Грамматика древнеармянского языка. Этимология. СПб., 1903.

...несчастный персонаж в романе Виктора Гюго — Пикетта Шампфлери, мать Эсмеральды из романа «Собор Парижской богоматери», заточившая себя на 20 лет в знак траура по погибшему в Крестовом походе отцу (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 687. В коммент. П. Нерлера).

Стюарты — королевская династия в Шотландии и Англии (XIV–XVIII вв.); королева Мария Стюарт и ее внук Карл были казнены.

«Вертер» — роман Гете «Страдания молодого Вертера» (1774).

Ашуги — народные поэты, певцы.

Алагёз — тюркское название Арагаца.

Я хочу жить в повелительном причастии будущего, в залоге страдательном — в «долженствующем быть»... Оттого-то мне и нравится славный латинский «герундивум»... и не только «долженствующая быть», но «долженствующая быть хвалимой» — laudatura est — та, что нравится... Герундивум (герундив) — причастие будущего времени пассивного залога. В своем примере М. неточно дает форму причастия от глагола laudare (хвалить), правильно — laudandus est.

Обсидиан — вулканическое стекло, поделочный камень черного или черно-коричневого цвета.

...шарманка диоритовых пород. Диорит — горная порода магматического происхождения.

Бьюракан (Бюрокан) — деревня на склоне Арагаца (позднее в ней была основана Бюраканская астрофизическая обсерватория).

крысолов с дудочкой — герой средневековой легенды: летом 1284 г. он появился в г. Гаммельне и игрой на волшебной флейте увел из города крыс, чем избавил город от их нашествия. Магистрат обманул крысолова и не заплатил ему денег по договору; крысолов наказал горожан тем, что, с помощью флейты, увел всех детей на гору Куппенберг, которая их поглотила. Сюжет лег в основу одной из сказок братьев Гримм и литературных обработок (ПССиП. Т. 2. 2010. С. 688. В коммент. П. Нерлера).

...бабу в фижмах или роброне. Роброн — широкое платье с каркасом из китового уса или полос металла ниже талии. Фижмы — название упомянутого каркаса.

...большим круглым ртом на самой середине робы. «Роба» здесь, вероятно, от франц. robe — платье, взято в качестве составляющей слова «роброн», см. выше.

Коши — войлочные летние жилища пастухов на сезонных пастбищах. В одном случае ниже это слово употребляется в значении: войлочные подстилки.

Камарлу — селение в районе Эчмиадзина (ныне пос. Мецамор).

Тело Аршака неумыто, и борода его одичала... Далее следует пересказ эпизодов «Истории Армении» Фавстоса Бюзанда, с которой М. ознакомился или в рукописи, или же со слов переводившего ее М. А. Геворкьяна (о знакомстве с которым М. упоминает выше; перевод издан позднее, в 1953 г.). Согласно «Истории Армении», армян. царь Аршак II (345–367) восстал против персид. царя Шапуха. Шапух пригласил Аршака в свою столицу Ктесифон для заключения мира и вероломно заточил его в крепость Ануш — «крепость забвения», узник которой обречен был окончить в ней свою жизнь. Драстамат, евнух, был приближенным и военачальником Аршака, попал в плен к Шапуху одновременно с Аршаком. В последовавшем вскоре неудачном для Шапуха сражении с царем кушанов Драстамат командовал одним из отрядов войска Шапуха. Далее цитируем перевод Геворкьяна (Геворгяна): «Драстамат выказал чудеса храбрости, так сражался за царя Шапуха, что спас его от смерти, много перебил кушанов и много вражеских голов преподнес ему. Он спас персидского царя Шапуха, когда в суматохе боя враги окружили его и стали теснить. А когда персидский царь Шапух вернулся в страну Асорестан, то он принес большую благодарность Драстамату за его услуги, и сказал ему царь персидский Шапух: «Проси у меня, чего хочешь; дам, что попросишь, не откажу». И Драстамат сказал царю: «Мне (лично) ничего не нужно от тебя, но ты разреши мне поехать и повидать прирожденного государя моего, армянского царя Аршака. И на один день, когда я прибуду к нему, повели освободить его от оков и разреши мне вымыть ему голову и помазать благовонным маслом, облачить его в благородные одежды, накрыть для него стол, поставить перед ним кушанья, подать ему вина и усладить его музыкой, один целый день». Царь Шапух сказал: «Тяжела для меня просьба твоя, ибо с тех пор, как существует персидское царство и крепость та была названа Ануш, не было среди смертных человека, который бы осмелился напомнить о ком-либо, заключенном царями в ту крепость <...> Но так как велики твои заслуги передо мною, то пусть будет исполнена твоя просьба, ступай, то, что ты попросил, будет дано тебе <...>» <...> И Драстамат прибыл с телохранителем и царской грамотой в крепость Ануш и увидел прирожденного государя своего; и освободил он Аршака от железных оков, от ручных и ножных кандалов и от тяжелой цепи, стягивавшей ему шею, вымыл ему голову, выкупал его, облачил его в благородные одежды, накрыл стол для него <...> Когда пришло время десерта, то ему подали фрукты <...> и дали нож, чтобы он мог резать и есть, как хочет. А Драстамат, стоя на ногах, очень веселил его и утешал. А когда он выпил и вино ударило ему в голову, он охмелел и почувствовал гордость в себе и сказал: «Горе мне, Аршаку, и это я, до чего я дожил, и именно со мной случилось, это происшествие?» Сказав это, он вонзил себе в сердце нож, который держал в руке <...> Драстамат, увидев это, бросился к нему, вытащил нож из его тела и вонзил себе в бок. И он тут же умер в тот же час» (с. 158–160 указ. изд.). Об интерпретации Мандельштамом первоисточника см. также в статье С. Зольяна (Вестн. Ереванского гос. ун-та. Обществ. науки. 1986. № 1. С. 231–236).

Четвертая проза

СС 1. Т. 2. Печ. по копии Н. М. (АМ). В АМ имеется вторая полная копия, по которой в текст внесены отдельные дополнения и исправления. Писалась в декабре 1929 — начале 1930 г. К истории текста и архивных источников: «“Четвертая проза” написана в 29 году. О. М. диктовал ее. Когда мы были в Воронеже, я уничтожила первую главу. За нее бы не поздоровилось. В ней было: Кому нужен этот социализм, и если бы люди договорились построить ренессанс, то вышло бы не Возрождение, а в лучшем случае ресторан или кафе Ренессанс. Это не цитата, а передача смысла. Рукопись никогда у нас не была. Если О. М. хотел кому-нибудь показать ее, он либо брал ее из места хранения, либо заставлял меня читать наизусть. Первый список лежал у Любочки Немеровской (правильно: Назаревской. — А. М.) — побочной дочери Горького... Когда пришло известие о смерти О. М., я взяла первую запись у Любы. Она вся истлела, и карандаш местами стерся, но еще можно было проверить по ней свою память. Я сделала несколько копий. Одну взяла себе (я уже ничем не рисковала — если бы за мной пришли, то лишняя рукопись не имела бы значения — всё равно расправились бы), остальные (2–3) раздала. Сохранились те, которые я оставила себе и дала Любе. Одна из них совсем истлела (вероятно, моя: сырость, зашивание в подушку), сейчас есть две — одна копия с первого экземпляра, вторая — запись наизусть» (запись Н. М. 1960-х гг., личный архив А. А. Морозова). В другом месте Н. М. писала, что из уничтоженной первой главы запомнила две фразы: «Кому нужен этот социализм, залапанный...» и «Если бы граждане задумали построить Ренессанс, что бы у них вышло? В лучшем случае кафе “Ренессанс”» (30, с. 295). Начало работы Н. М. датирует декабрем 1929 г. (30, с. 429–430), что было связано, очевидно, с возобновлением работы комиссии Федерации объединений советских писателей (ФОСП) по делу Мандельштам — Заславский.

Членение текста на главки в рукописях показано отчерками, нумерации главок нет. Сохраняем нумерацию главок (в круглых скобках) соответственно установившейся традиции издания текста. Происхождение названия точно неизвестно. Н. М. писала: «Название это домашнее — она четвертая по счету, а цифра появилась по ассоциации с сословием, о котором он думал...» (29, с. 166). Формализованному названию соответствует, по замыслу автора, внежанровая и внелитературная отнесенность произведения.

Отчетливо прослеживаются биографические проекции. Главки 1 и 10 — события апреля и мая 1928 г. «О. М. тогда случайно узнал на улице от своего однофамильца — Исая Бенедиктовича Мандельштама — про пять банковских служащих, старых «спецов»... которых приговорили к расстрелу по обвинению не то в растрате, не то в бесхозяйственности. Неожиданно для себя и своего собеседника и вопреки правилу не вмешиваться в чужие дела О. М. перевернул Москву и спас стариков» (29, с. 23). Этот и предшествующий процесс являлись прологом к «шахтинскому делу» (последний открылся 18 мая 1928 г.). Процессы 1927–1928 гг. слушались Верховным судом, подсудимые осуждались по статье 58.7 — «экономическая контрреволюция». Так, в начале января приговорены к расстрелу с конфискацией имущества четыре работника хлебного отдела Госбанка за «разглашение секретных сведений о хлебных запасах и конъюнктуре рынка». Настоящее дело называлось в прессе «взаимные спекулянты», по нему привлекались члены 1-го Московского и Торгово-промышленного обществ взаимного кредита, а также ответственный работник Наркомфина Николаевский; по этому делу 14 апреля 1928 г. семь человек были приговорены к расстрелу. Однако 17 апреля постановлением ЦИК приведение приговора в исполнение было приостановлено. Об усилиях М. спасти, с помощью Н. И. Бухарина, приговоренных к расстрелу «спецов», писала Н. М.: «О. М. случайно узнал на улице про предполагаемый расстрел пяти стариков и в дикой ярости метался по Москве, требуя отмены приговора. Все только пожимали плечами, и он со всей силой обрушился на Бухарина, единственного человека, который поддавался доводам и не спрашивал: «А вам-то что?» Как последний довод против казни О. М. прислал Бухарину свою только что вышедшую книгу «Стихотворения» с надписью: в этой книге каждая строчка говорит против того, что вы собираетесь сделать...» (29, с. 106). Одним из осужденных по этому делу был Лев Исаевич Гуревич, родственник А. Г. Гурвича (о теории биологического поля которого упоминается в «Путешествии в Армению»). По семейной легенде, Л. Гуревич, арестованный 15 марта, был женат на сестре А. Гурвича. Этот ученый был, в свою очередь, двоюродным племянником академика Л. И. Мандельштама (Блох А. М. «Нобелиана» Григория Ландсберга и Леонида Мандельштама // Природа. 2002. № 6. С. 32–33). По этим воспоминаниям, Л. Гуревич был председателем правления одного из московских банков (Там же. С. 76). Согласно данным, сообщенным дочерью Гурвича, Н. А. Белоусовой-Гурвич, Л. И. Мандельштам и А. Г. Гурвич решились после объявления приговора обратиться за помощью к своему знакомому А. Я. Вышинскому, в то время ректору МГУ. В итоге смертная казнь была заменена на ссылку в Вятку (Фейнберг Е. Л. Эпоха и личность. Физики. Очерки и воспоминания. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во физико-математической литературы, 2003. С. 76).

Главки 5, 9, 11–16 относятся к октябрю 1928 — началу 1930 г. В сентябре 1928 г. изд-во ЗИФ выпустило книгу Ш. де Костера «Тиль Уленшпигель» «в переводе», как было обозначено в книге по ошибке редакции, О. Мандельштама. На самом деле М. выступал в этом издании в роли редактора, используя два перевода — А. Г. Горнфельда и В. Н. Карякина (издание «отредактированных» старых переводов в то время широко практиковалось всеми изд-вами). Ошибка эта была исправлена публикацией письма члена правления ЗИФа Венедиктова в «Красной газете» (1928, 13 нояб.). Несмотря на это, Горнфельд выступил с письмом в редакцию под названием «Переводческая стряпня» (Красная газета. 28 нояб.). М. ответил открытым письмом в «Вечерней Москве» (12 дек.). Последовал переезд М. в Москву. «Дело» (как называет эту историю М. в «Четвертой прозе») вспыхнуло с новой силой после публикации в «Литературной газете» фельетона Д. И. Заславского «О скромном плагиате и развязной халтуре» (1929, 7 мая). 13 мая в той же газете с открытым письмом в защиту М. выступил ряд писателей. Заславский, продолжая защищать свою позицию, выступил в «Литературной газете» с «Письмом в редакцию» (20 мая) и с фельетоном «Жучки и негры» в «Правде» (5 июля). В тот же период времени выступления Заславского и протесты против них рассматривались ФОСП на нескольких заседаниях конфликтной комиссии вплоть до декабря 1929 г.

В главках 2–3 отразилась служба М. в газете «Московский комсомолец» (с августа 1929 до января 1930 г.).

В главке 4 отразились события апреля — августа 1929 г. — переезд из Ленинграда в Москву, жизнь в общежитии ЦЕКУБУ (названном в тексте караван-сараем). 19 июня 1929 г. П. Лукницкий записал в дневник: «В 10 часов вечера я у О. Э. и Н. Я. Мандельштам в квартире брата О. Э. — Александра около Маросейки. О. Э. в ужасном состоянии, ненавидит всех окружающих, озлоблен страшно, без копейки денег и без всякой возможности их достать, голодает в буквальном смысле этого слова. Он живет отдельно от Н. Я. в общежитии ЦЕКУБУ, денег не платит, за ним долг растет, не сегодня-завтра его выселят. Оброс щетиной бороды, нервен, вспыльчив и раздражен. Говорить ни о чем, кроме этой истории, не может. Считает всех писателей врагами. Утверждает, что навсегда ушел из литературы, не напишет больше ни одной строки, разорвал уже все заключенные договоры с издательствами... Говорит, что Бухарин устраивает его куда-то секретарем, но что устроиться, вероятно, всё же не удастся. Хочет уехать в Эривань, где его обещают устроить на какую-то «гражданскую» должность» (24, с. 126).

(1)

Веньямин (Вениамин) Федорович Каган (1869–1953) — известный математик. Научная деятельность его развертывалась в Одессе с 1897 до начала 1920-х гг., что подразумевается в словах одесского Ньютона-математика. После переезда жил в Москве.

...с мудрой расчетливостью вифлеемского волхва. «Волхвы с востока» — персидские или египетские мудрецы, получившие предзнаменование о рождении Спасителя и пришедшие в Израиль (в Вифлеем) поклониться ему. «Расчетливость» М. мог видеть в том обстоятельстве, что волхвы не стали возвращаться к царю Ироду, ждавшему от них известий, но «иным путем отошли в страну свою» (Мф. 2:1–12).

Исай Бенедиктович Мандельштам (1885–1954) — инженер-электрик; переводчик. В 1920-е гг. в его переводе были изданы произведения А. Франса «Взгляды аббата Жерома Куаньяра», «Преступление Сильвестра Боннара, члена института» и др., что подразумевается в словах прикоснувшиеся через переводчика Исая к Анатолю Франсу. Жил в Петербурге. См. также: Минувшее: Исторический альм. СПб., 1992. Вып. 11. С. 382 и след.

Он даже завел себе вроде секретарши — маленькую, строгую и очень толковую спутницу-родственницу... Это была Лидия Соломоновна Исакович (1884–1962), жена Л. И. Мандельштама, или, менее вероятно, ее сестра Евгения Соломоновна Биллич (1889–1978). М. бывал в семье Л. И. Мандельштама в 1928 г., во время «хлопот» (устное сообщение С. Л. Мандельштама).

камень Каабы — главная святыня мусульман, находится в Мекке.

потаж — суп-пюре, французское национальное блюдо.

(3)

Легкая кавалерия — группы, организованные комсомолом в 1926 г. для контроля над деятельностью учреждений и предприятий. Способ работы — внезапные проверки, называвшиеся «налетами» или «рейдами». В декабре 1928 г. ЦКК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ издали циркуляр «О группах “легкой кавалерии”», определяющий ее задачи: борьба с бюрократизмом и бесхозяйственностью в государственном, хозяйственном, кооперативном и профсоюзном аппарате; внедрение режима экономии, контроль за ходом ударных строек 1-й пятилетки, за хлебозаготовительными кампаниями, за торговлей и снабжением и т. п.

...социалистическом пассаже-комбинате... лихача-хозяйственника Гибера. Речь идет о комплексе зданий старого Пассажа на Тверской ул., в котором размещались издательства; официально «пассаж-комбинат» назывался «Конвенция газетно-журнальных издательств». Гибер Михаил Владимирович был техническим директором «Конвенции...».

...как в пушкинской сказке, жида с лягушкой венчают. Подразумевается ст-ние Пушкина «Гусар».

...ферта, мечущего театральную икру, — с парным для него из той же бани нечистым... Во втором списке «Четвертой прозы» (АМ): ферта, мечущего театральную икру, — душой Тряпичкиным — с парным для него из той же бани нечистым... Тряпичкин — адресат Хлестакова в пьесе Гоголя «Ревизор».

Он саваном газетным шелестит. — Перефразированная цитата из собственного перевода М. драмы Э. Толлера «Человек-масса». Здесь: «Он саваном бумажным шелестит» (Московский понедельник. 1922. 26 июня). См. также примечания «Революционер в театре» (т. 3 наст. изд.).

(4)

...из караван-сарая Цекубу. Так М. называет общежитие для приезжающих ученых Центральной комиссии по улучшению быта ученых (ЦЕКУБУ). Находилось на Кропоткинской наб., д. 5. М. жил там в июне 1929 г., во время разбирательства истории с выходом книги «Тиль Уленшпигель» в комиссиях Федерации объединений советских писателей (ФОСП).

(5)

И до самой кости ранено Всё ущелье стоном сокола... — стихи из переведенной М. поэмы Важи Пшавелы «Гоготур и Апшина» (в публикациях не отразились).

Горнфельд Аркадий Георгиевич (1867–1941) — известный литературовед. Был помощником Короленко в журнале «Русское богатство» по отделу беллетристики и критики, опубликовал книгой письма к нему Короленко (1924), что подразумевается в словах попка имени его величества короля Альберта и Владимира Галактионовича Короленко, см. главку (9). В связи с чем в этом пассаже назван король Бельгии Альберт I (1875–1934), не выяснено. Горнфельд был инвалидом после перенесенного в детстве туберкулеза позвоночника (что подразумевается ниже в словах паралитический Дантес), жил на ул. Бассейной (что обыгрывается в словах дядя Моня с Бассейной). Осуществил перевод «Тиля Уленшпигеля» на русский яз., использованный М. в работе над книгой в издании 1928 г., и, наряду с журналистом Д. И. Заславским, был актором поднятой против М. кампании. См. об этом главку (8).

Вот это литературная страничка. Возможно, М. обыгрывает название рубрики, которую он вел в газете «Московский комсомолец», — «Литературная страница».

(6)

Пошли вон, дураки! — Фраза заимствована из гоголевской «Женитьбы».

(7)

Был у меня покровитель — нарком Мравьян-Муравьян... Он прислал мне телеграмму. Умер мой покровитель — нарком Мравьян-Муравьян. В муравейнике эриванском не стало черного наркома... страшный курс-семинарий. Мравян Асканаз Артемьевич (Арутюнович) (1886–1929) — комиссар народного просвещения и зам. председателя Совнаркома Армении. В ответ на обращение Н. И. Бухарина прислал (25 июня 1929 г.) в Закавказское представительство телеграмму: «Просьба передать поэту Мандельштаму возможно предоставить в Университете лекции по истории русской литературы, также русскому языку Ветеринарном институте» (16, с 19–20). Эти «телеграмму» и «университет» имеет в виду автор «Четвертой прозы». А. А. Мравян умер 23 ноября, и поездка в Армению во время писания «Четвертой прозы» казалась М. уже несбыточной мечтой.

армянский особняк на самой чистой посольской улице Москвы — посольство Армянской ССР на ул. Рождественка.

(8)

Не расстреливал несчастных по темницам — из ст-ния С. Есенина «Я обманывать себя не стану...» (1922).

...некий Митька Благой... сторожит в специальном музее веревку удавленника — Сережи Есенина. Благой Дмитрий Дмитриевич (1893–1974) — литературовед. В 1926 г. организовал в Доме Герцена Литературный музей, с отделом памяти Есенина, среди экспонатов которого действительно была названная в «Четвертой прозе» веревка.

пся крев — распространенное польское ругательство. В источнике: пся кровь, исправлено по смыслу фразы.

...стала — всетерпимость... В обоих списках АМ далее следует обрыв текста (по нижним краям листа), в первом: Кто же, братишки, по-вашему, больше филолог, тот, который [.....] которые друг друга мучают из-за [.....] до седьмых петухов [.....] Во втором списке: Кто же, братишки, по-вашему, больший филолог — [эти] большевики, которые проводят [.....] заставляют отрекаться [.....] друга мучают [.....] (отточиями в квадратных скобках означены утраты текста). А. А. Морозов привел копию несохранившегося в тексте места: «Кто же, братишки, по-вашему, больший филолог: Сталин, который проводит генеральную линию, большевики, которые друг друга мучают из-за каждой буквочки, заставляют отрекаться до десятых петухов, — или Митька Благой с веревкой? По-моему — Сталин. По-моему — Ленин. Я люблю их язык. Он мой язык» (35, с. 283).

(9)

«Пепел стучит в мое сердце» и «Пепел Клааса стучит в мое сердце» — слова Тиля Уленшпигеля. Этой фразой Уленшпигель мотивировал свои поступки: его отец, Клаас, был сожжен как еретик.

«Нет на свете мук сильнее муки слова» — цитата из ст-ния Надсона «Милый друг, я знаю, я глубоко знаю...».

«Муки слова» — ученый труд А. Г. Горнфельда. М. было известно, вероятно, второе издание (1927).

...в буфете Квисисана. Квисисана — дореволюционный ресторан с буфетом на Невском проспекте, 46.

...в «Биржёвку», то есть в «Красную вечернюю газету». «Красную газету» современники действительно так называли, ср. в письме Н. Тихонова к Б. Пастернаку: «Известия о литературных явлениях мы находим в «Вечерней биржевке», то бишь в «Красной газете»...» (Лит. наследство. 1983. Т. 93. С. 668). В этой газете и появилось письмо Горнфельда «Переводческая стряпня» (см. выше).

Проппер С. М. (1855–1931) — издатель газеты «Биржевые ведомости».

...ишиасом, кугелем и талесом. Ишиас — радикулит (воспаление седалищного нерва); кугель — традиционное еврейское блюдо из лапши; талес — молитвенная накидка у евреев.

(10)

У Николая Ивановича есть секретарша... Это была симпатизировавшая Мандельштаму Августа Петровна Короткова (1899–1998).

Один мерзавец мне сказал, что правда по-гречески значит мрия. Мрия (укр.) — мечта. По свидетельству Н. М., сказавший эту циническую шутку был В. П. Катаев.

...выводя, как плясовую, «Вечную память» — т. е. кощунствуя. «Вечная память» — молитва «Упокой, Господи, души усопших...».

...презренный младший весь принадлежит литературе... Шенье Мари Жозеф (1764–1811) — драматург, поэт и публицист; младший брат Андре Шенье (об Андре Шенье см. статью в наст. изд.). В годы революции был членом Якобинского клуба, депутатом Конвента, участвовал в постановке массовых революционных празднеств. В период термидора подвергся обвинениям в том, что он, будучи членом Конвента, ничего не сделал для спасения брата.

(13)

Nel mezzo del cammin di nostra vita — на середине жизненной дороги — первый стих «Божественной комедии» Данте.

(14)

Карякин В. Н. — переводчик, о нем см. примечания «Записи дневникового характера». После публикации письма Горнфельда (см. выше) подал в суд иск о взыскании с ЗИФа 1550 руб., но проиграл дело (Веч. Киев. 19 июня. С. 4).

...процитировать как пасквильный анекдот жаркую гоголевскую шубу. М. имеет в виду следующую фразу Горнфельда из его открытого письма, помещенного 28 нояб. 1928 г. в «Красной газете»: «Но когда, бродя по толчку, я нахожу там, хотя и в переделанном виде, пальто, вчера унесенное из моей прихожей, я вправе заявить: “А ведь пальто-то краденое”». В своем ответном письме Горнфельду (10 дек. 1928 г. в «Веч. Москве») М. вынес эту фразу в эпиграф.

похабный дом на Тверском бульваре — Дом Герцена. В нем в мае — июне 1929 г. проходили заседания конфликтной комиссии ФОСПа, на которых рассматривалась история с переводом «Тиля Уленшпигеля». Заседания комиссии возобновились в декабре, что послужило пусковым моментом к писанию «Четвертой прозы».

(15)

В-третьих, я подписал с Вельзевулом, или Гизом, грандиозный невыполнимый договор... в котором обязался вернуть в двойном размере всё приобретенное, отрыгнуть в четверном размере всё незаконно присвоенное... Подразумевается «Протокол совещания по урегулированию расчетов с автором Мандельштамом О. Э.», составленный 16 февр. 1928 г. в Госиздате. Согласно протоколу, М. должен был погасить авансы по не выполненным им договорам с ГИЗом и «Прибоем» в двойном размере, всего на сумму ок. 700 руб. (ЦГИА СПб. Ф. 2913. Оп. 1. Ед. хр. 558). М. обыгрывает отразившиеся в «Тиле Уленшпигеле» формулы обвинения в колдовстве; Гиз (ГИЗ) — аббревиатура Государственного изд-ва, с аллюзией на фамильное имя герцогов Гиз.

Хоть бы раз Иван Мойсеич в жизни кто назвал. Эй, Иван, чеши собак... Из поэмы Некрасова «Эй, Иван!».

(16)

У нас есть библия труда, но мы ее не ценим. Это рассказы Зощенки. Ср. отзыв М. о Зощенко, цитированный Рудаковым в письме к жене от 6 апреля 1936 г.: «пишет памфлеты невероятной силы, а выдает их за душеспасительное чтение» (Письма Рудакова, с. 167).

Ночью на Ильинке, когда Гумы и тресты спят и разговаривают на родном китайском языке... Обыгрывается то обстоятельство, что Ильинка находится в черте Китай-города.

Ленин и Троцкий ходят в обнимку как ни в чем не бывало... и никак им не разойтись. Вероятно, это один из сочиненных М. «пол-анекдотов», ср.: «В двадцать четвертом году, вернувшись с известных похорон, Осип сказал: “Я придумал пол-анекдота. Один еврей стоит на месте, а другой всё время вокруг него бегает...”» (5, с. 20). В Константинополь Троцкий прибыл 12 февраля 1928 г. на пароходе «Ильич», что обыгрывается в анекдоте.

лееркастен — шарманка, от нем. Leierkasten.

Эм-эс-пэ-о... МСПО — Московский союз потребительских обществ.

Ходят армяне из города Эривани с зелеными крашеными селедками. Обыгрывается «армянский анекдот»: «Висит на стене зеленое и молчит. — Что это? — Селедка. — А почему зеленая? — Покрасили».

Другие редакции. Черновики. Записные книжки

(1). СС 2. Т. 2. Печ. по автографу (АМ), пятиточиями в квадратных скобках указан обрыв текста. Лист автографа нумерован цифрой «14». Датируется предположительно первой половиной 1910-х гг. по содержанию. Представляет собой фрагмент неидентифицированной статьи или доклада.

Прообразом же отсутствия... по циферблату. Эта мысль, вероятно, опирается на образы критической прозы И. Анненского (статья «Умирающий Тургенев»): «В доме любили только проверку, знание, достижение. Самая жизнь привыкла сливаться там с движением часовой стрелки»; «“Смерть, где жало твое?”... “И мертвые будут жить”... “Любовь сильнее смерти”... Вот он — тот набор колесиков от карманных часов...». Прогресс, детище девятнадцатого века. Ср. высказывания о «прогрессе» в статьях «О современной поэзии» и «О природе слова». Прогресс — это движение часовой стрелки... истории. Почти текстуальное совпадение с этим высказыванием — в статье «Петр Чаадаев». Вслед за Тютчевым... в рождение грозы. Имеется в виду ст-ние Тютчева «В душном воздуха молчанье...».

(2). К-1990. Печ. по автографу (АМ). Представляет собой вставку к неидентифицированному тексту. По содержанию (писалось к 100-летней годовщине Бородина?) датируется предположительно 1912 г.

(3). Вопросы литературы. 1968. № 4. Печ. по копии Н. М. (АМ). На листе проставлен номер: «34». Определяется нами как страница из служебного доклада, написанного в период работы в газете «Московский комсомолец» (вторая половина 1929 — начало 1930 г.).

Вопросы литературы. 1968. № 4 (фрагмент); Мандельштам О. Слово и культура. М., 1987. С. 271–275. Печ. по беловому автографу (АМ). Текст представляет собой фрагменты из реферата о поэтике Ф. Вийона (см. примечания к статье «Франсуа Виллон»): фрагмент (1) — на странице с номером «2»; фрагмент (2) — на странице с номером «10». В рукописи написание фамилии колеблется: Виллон и Вильон. Ниже франц. язык подлинника не оговаривается.

dizain — строфа-десятишие.

Car la dance vient de la panse — средневековая пословица, введенная автором в «Большое завещание» (XXV) в форме: Carde la panse vient la danse; буквально: «Ибо брюхо правит танцем».

huitain — строфа-восьмистишие.

enjambement — анжамбман, т. е. перенос слова из строки в строку.

Beaux enfans... de vo chappeau — цитата из баллады «Урок Вийона», в переводе: «Красавчики, вы теряете самую / Прекрасную розу с ваших шляп».

Знаменитую балладу «Des Dames du Temps Jadis» можно рассматривать как реминисценцию баллады Ch d’Orl<éans> «Sur la mort de la duchesse d’Orléans» с refrain: «Ce monde n’est que chose vaine». Говоря о «реминисценции», М., вероятно, подразумевает то обстоятельство, что в балладе «Des Dames du Temps Jadis» также имеется рефрен (Mais où sont les neiges d’antan! — Но где же прошлогодний снег!).

...при дворе Ch d’Orl<éans>. Во время пребывания при дворе герцога Карла Орлеанского Вийоном была написана «Баллада поэтического состязания в Блуа». Карл Орлеанский (1391–1465) — герцог, племянник франц. короля Карла VI; выдающийся франц. поэт. После освобождения из англ. плена в 1440 г. поселился в замке Блуа, где устраивал «поэтические состязания».

Вопросы литературы. 1968. № 4 (частично); Мандельштам О. Слово и культура. М., 1987. С. 268–271. Печ. по копиям Н. М. 1922 г. с автографов 1914–1915 гг. (АМ). Фрагмент (1) скопирован ею с сохранением старой орфографии, см. примечания «Заметки о Шенье». Переводы франц. текста — А. А. Добрицына, ниже язык подлинника не оговаривается.

пропедевтика — предварительные занятия, введение в науку.

Поэтический путь Шенье — это уход, почти бегство от «великих принципов». Текст в черновике утрачен, в угловых скобках воспроизводится текст, соответствующий основному.

«Œta, mont ennobli...», относимый к fragments d’Idylles... «Œta, mont ennobli...» («Эта, облагороженная гора») — первые слова буколики «Смерть Геракла» («La mort d’Hercule»). К «Fragments d’Idylles» — фрагментам «Идиллий» — отнесена в издании Анри де Латуша, по которому широкая публика в 1819 г. впервые познакомилась с творчеством Шенье (неоднократно перепечатывалось).

...в свободном переложении Пушкина... Подразумевается ст-ние Пушкина «Из А. Шенье» («Покров, упитанный язвительною кровью...»).

Elle tombe, elle crie, elle est au sein des flots. — «Она падает, она кричит, она в пучине волн». В подлиннике: Elle crie, elle tombe, elle est au sein des flots.

...как знаменитый пэон вечно живит и разнообразит бессмертный русский четырехстопный ямб. Пэон рассматривался многими поэтами как самостоятельная четырехсложная стопа, имеющая четыре разновидности (в зависимости от того, на какой из слогов падает ударение, например, «Великол`епными ковр`ами» — пэон четвертый). М. понимает термин в том же смысле, что и Андрей Белый, который считал пэон (пэан) не стопой, а сочетанием ямба или хорея с пиррихием (т. е. со стопой, где пропущено ударение). Белый неоднократно пользовался этим термином, см. например, его «Символизм» (М., 1910. С. 256–257, 299, 383). Стилистической пэонизацией М. называет, по аналогии с пропуском ударения, пропуск или ослабление грамматического значения, ср. ниже: «Глаголы, существительные, эпитеты постоянно выпадают в своем первоначальном и естественном значении; они «зияют»...».

Глаголы, существительные, эпитеты постоянно выпадают в своем первоначальном и естественном значении; они «зияют» или несут службу другой части речи — утверждение, выдающее некоторые особенности поэтики самого М., в частности, тенденцию избегать личных форм глагола, см.: Шапир М. И. Время и пространство в поэтическом языке раннего Мандельштама // Евразийское пространство: Звук, слово, образ. М., 2003. С. 371–382. В этой связи характерно, что, комментируя стихи Шенье, М. настаивает на том, что действие выражается в них существительными и прилагательными, а глаголы, наоборот, «несут службу эпитетов», то есть не выражают действия.

существительные soufflement и mugissement — существительные «дуновение» и «рёв».

«Etend du vieux lion la dépouille héroïque» — «Стелет геройскую шкуру льва» (Подразумевается: «Стелет шкуру убитого им некогда геройски льва»).

Et les baisers secrets et les lits clandestins. М. цитирует строку перевода Шенье из Биона, почерпнутую из статьи Ш. О. Сент-Бёва «Несколько неизданных документов Андре Шенье» (вошла в том 1 «Литературных портретов» Сент-Бёва, перепечатывалась в некоторых изданиях Шенье, см. издания Молана 1883 и 1884 г.: Oeuvres poétiques de André Chénier précédées d’une étude sur André Chénier par Sainte-Beuve mises en ordre et annotées par M. Louis Moland. Nouvelle édition complète en un volume). Приводим перевод данного места статьи Сент-Бёва: «Так он <Шенье> бродит, высматривая повсюду свою изысканную добычу. То это два стиха из маленькой идиллии Мелеагра о весне... то это один стих Биона (Эпиталама Ахилла и Деидамии):

Он переводит их точно и обещает себе, что однажды их к чему-нибудь присоединит... <Он говорит:> “Мне кажется, что я этот стих куда-то уже включил, а куда — не помню”». Сент-Бёв цитировал переведенный Шенье стих 5 из «Эпиталамы Ахилла и Деидамии» Биона: «Украденные поцелуи Пелида, <его> украденные ложа». Бион Смирнский — греч. поэт II в. до н. э.

Очень близкое к Пушкину место («Поэт и чернь») — Гомер в «L’Aveugle»... Chante... grâce aux dieux... — ...А мы послушаем тебя. В литературе о Пушкине до 1922 г. этот вероятный источник соответствующих пушкинских строк не назывался. Точное название ст-ния Пушкина — «Поэт и толпа» (в первой публ. — под названием «Чернь»); вероятно, ошибку в названии ст-ния М. повторяет вслед за Вяч. Ивановым (статья «Заветы символизма», IV).

Сохранился значительный массив черновиков «Египетской марки», включающий листы разных этапов работы над повестью — от ранних, не имеющих соответствия в опубликованном тексте, до беловых автографов с текстом, полностью совпадающим с окончательным, а также нескольких листов машинописи первоначальной редакции. Известные ныне черновики охватывают практически весь текст повести. Листы черновиков сосредоточены в основном в АМ и РГАЛИ. Извлечения из них впервые опубл.: Наше наследие. 1991. № 1 (публ. С. В. Василенко и Ю. Л. Фрейдина, по АМ); Рус. мысль: Лит. прил. Париж, 1991. 28 июня. № 12 (публ. А. Т. Никитаева по листам РГАЛИ). Обе публикации — в виде транскрипций текста. Мы также публикуем извлечения из черновиков, в объеме, приблизительно соответствующем первым публикациям, но, считая транскрипции неподходящим способом подачи материала (см.: Рейсер С. А. Основы текстологии. Л., 1978. С. 40–41), печатаем, как правило, один из завершенных в черновике слоев текста — начальный, промежуточный или последний, а версии указываем выборочно в подстрочных сносках. В прямых скобках указывается зачеркнутый текст. Знаками купюры (<...>), если не оговорено иное, обозначается опущенный текст, соответствующий основному тексту «Египетской марки». Пятиточиями в квадратных скобках указан обрыв текста, в отдельных случаях — незавершенные отрывочные записи.

Тексты черновиков представлены автографами, записями рукой Н. М. (последние — почти всегда с правкой автора) и машинописями с правкой; ниже эти данные приводятся выборочно. Нумерация фрагментов (дается в круглых скобках) — условная. Листы с фрагментами 12, 19, 25, 39 находятся в РГАЛИ, 5б — в архиве Кл. Брауна (США), остальные в АМ. Условными названиями (также в круглых скобках) фрагменты объединены в группы. В первую — Ранние версии — включены сюжеты и эпизоды, относящиеся к советскому времени (некоторые по указаниям в тексте можно датировать 1927 г.). Место действия двух из них — Москва, Дом Герцена. В одном из эпизодов Мервис является в облике «продавца книжно-канцелярского магазина» в Ленинграде, и можно предполагать, что он, по замыслу автора, будучи портным, в конце нэпа был вынужден сменить род занятий. По-видимому, объединенные в этом разделе фрагменты представляют собой самый ранний слой работы. В два следующих раздела включены версии, соответствующие основному тексту повести. Их условные названия: Версии основного сюжета: Квартира — В прачечной — Самосуд — Квартира и Версии основного сюжета: Дворцовая площадь. Миллионная. Мотивы, не использованные в основном тексте: эпизоды вокруг «Дома пуговицы» и его «сотрудника» (намекающие, возможно, на здание ВЧК на углу Гороховой ул. и Александровского пр. и его сотрудников); возвращение в квартиру и появление «господина Лидина». В последнем разделе объединены остальные версии.

(3). Коган П. С. (1872–1932) — историк литературы, критик. Президент Академии художественных наук с 1921 г. Написал предисловие к изданию «Тиля Уленшпигеля» в переводе («обработке») М. (1928). Ранее М. был знаком с ним по занятиям в университете (см. примечание «В германских пущах слышен рев позаун...» в т. 1).

(5а). Сотрудник Дома Пуговицы. В черновике с аналогичным текстом из собрания Кларенса Брауна (см. 5б) здесь фигурирует «сотрудник Госиздата», после правки — «сотрудник Дома Пуговицы». Госиздат располагался в здании, ранее принадлежавшем фирме, распространявшей швейные машинки, и называвшемся «Дом Зингера».

(5б). Источник — в Собр. Кларенса Брауна. Приводится по копии в собр. С. Василенко.

(6). Член Государственной Думы от евреев доктор Гуревич. Реальное лицо — Гуревич Эзекиель Бенционович (род. 1861), врач, депутат IV Государственной Думы от Курляндской губернии. В 1916–1917 гг. жил по адресу: Б. Монетная ул., д. 9а (т. е. действительно на Петроградской стороне).

(7). Машинопись с правкой. Листы с номерами «1» и «2». Текст представляет собой начало «повести» в ее ранней редакции. Миньон (малый) — вид кабинетного рояля. А не в ней ли Парнок накануне падения монархии прочел свою речь — «Теософия как мировое зло» в особняке Турчанинова и обедал по приглашению тайного католика Волконского в кабинете у Донона... Данный пассаж имеет автобиографическую подоплеку — по воспоминаниям Н. Мандельштам, М. прочитал доклад о Скрябине «в каком-то петербургском обществе» (29, с. 163–164, см. также примечания «Скрябин и христианство»). Волконский Сергей Михайлович, князь (1860–1937) — театральный деятель, режиссер, критик; исповедовал католичество. О личном знакомстве с ним см.: ДнКабл, запись 25 июля 1917 г. Ресторан «Донон» («Донон, Бетан и татары») находился на набережной Мойки, д. 24. См. также: К-1990, с. 363. Хроменькой девице, жующей соломинку английского «th». Подразумевается Анна Александровна Вырубова (1884–1964) — фрейлина императрицы Александры Федоровны и ее посредница в отношениях с Григорием Распутиным.

(12). На горб Троицкого моста. Т. е. по пути с Миллионной ул. на Каменноостровский проспект.

(13) «Весь Петербург». Издавался с 1809 года немецкими издателями как адресный справочник. С 1894 года по 1914 год издавался А. С. Сувориным и назывался «Телефонная книга “Весь Петербург”»; содержал телефонные номера, в том числе частных владельцев аппаратов с их домашними адресами. Помимо телефонных номеров содержал рекламу, справочную информацию по городу, ресторанам, театрам. В период 1914–1917 гг. переименован в «Весь Петроград».

(17а). Убирай косточки по Системе Лешетицкого. Речь идет о постановке кисти по этой системе; «косточки» — пястно-фаланговые суставы с тыльной стороны.

Адажио, Ленто и Престо. — Обозначения темпов на нотной странице, пишутся с прописной буквы.

(28). Ветер Иены и Аустерлица... Подразумеваются сражения эпохи Наполеоновских войн; битва при Аустерлице упоминается также в черновиках «Стихов о неизвестном солдате» (1937–1938).

(29). Армяне, как разглядел Парнок, должно быть беженцы, — но если так, то запоздалые... Беженцы-армяне появились в Петербурге в 1915 г., во время массового уничтожения армян в Турции.

(30). Пустяшные деньги с изображеньем двуглавой курицы. Подразумеваются керенки с гербом Временного правительства — двуглавым орлом (из герба императорской России), но без корон (наблюдение Г. А. Левинтона). Мудрая пушкинская трость с агатовым набалдашником, хранящаяся в Публичной, против Гостиного. По описанию, это «Палка орехового дерева с аметистовым набалдашником. Хранилась до поступления в Музей А. С. Пушкина в 1938 году в Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде» (Февчук Л. П. Портреты и судьбы: Из ленинградской Пушкинианы. Л., 1984. С. 195–196). Машинисточки, предчувствуя свою громадную историческую миссию, пока что беззаботно гуляют в Летнем и в Таврическом саду. Ср. характерную деталь — «пишущие машинки» — в романе А. Н. Толстого «Сестры»: «Это был особняк знаменитой балерины, где сейчас находился главный штаб большевиков. День и ночь здесь сыпали горохом пишущие машинки. Каждый день перед особняком собиралась большая толпа рабочих, фронтовиков, матросов».

(31). Хедиф (хедив) (перс. господин, государь) — наследственный титул правителя Египта (в 1867–1914 гг., до провозглашения британского протектората), полученный от турецкого султана, в зависимости от которого тогда находился Египет.

(33). Клементи Муцио (1752–1832) — пианист-виртуоз (современники называли его «отцом фортепианной музыки»), композитор, дирижер. Жил в Англии. Гастролировал в Европе (в 1781 г. в Вене состязался с В. А. Моцартом). В 1802 г. и 1806 г. работал в России. Оказал влияние на фортепианное творчество Гайдна и Бетховена.

(35). На похороны Бодлера или на премьеру Массне. Бодлера хоронили 2 сентября 1867 г. Массне Ж. (1842–1912) — франц. композитор, один из ведущих представителей «лирической оперы». Премьеры опер, ближайшие по времени к похоронам Бодлера, состоялись в 1884 («Манон») и 1886 («Вертер») годах.

(36). Предки Парнока — испанские евреи. По-видимому, Парнах действительно считал себя потомком испанских евреев: в начале 1920-х гг. он «изменяет свою фамилию на Парнах в соответствии с сефардской произносительной нормой» (2, с. 532), а позднее это обстоятельство сказалось в выборе темы исследования, отразившейся в собранной им антологии «Испанские и португальские поэты, жертвы инквизиции» (М.; Л., 1934).

(39). ...отрывных листочков лимонно-желтой пудреной бумаги. Теперь такой не достать ни за какие деньги. Речь идет о «цедровой бумаге», см. примеч. к гл. V «Египетской марки».

(43). Шерешевский. Имеется в виду Шершевский Михаил Маркович (1846–1910) — терапевт, профессор Военно-медицинской академии. Имел звание лейб-медика. Беллерминов. Имеется в виду Беллярминов Леонид Георгиевич (1859–1930) — окулист, создатель школы офтальмологов. Имел звание лейб-окулиста, входил в окружение Николая II. Раухфус Карл Андреевич (1835–1915) — педиатр, организатор больничного дела. Создал образцовые детские больницы в Санкт-Петербурге (ныне им. Раухфуса) и Москве (ныне им. И. В. Русакова). Лейб-педиатр с 1876 г.

(44). Часть записей извлечена из беглых незавершенных набросков с многочисленными сокращениями. Опущенные версии обозначены: [.....]. Как видно, действие здесь отнесено к Франции, упоминание Сатурна, возможно, относится к статуе Люксембургского сада или Версаля.

(45). Ложно-еврейских фамилий... Розенблюм... Гольдберг... Финкельштейн. Этимология этих распространенных еврейских фамилий — немецкая (почему, вероятно, и названы «ложно-еврейскими»). Розенблюм (роза, Rose + цветок, Blume); Гольдберг (золото, Gold + гора, Berg); Финкельштейн (? + камень, Stein; возможно, — искаженное Funkelstein, funkelnder Stein, т. е. мерцающий драгоценный камень). Этимологически фамилия Finkelstein, возможно, восходит к древнееврейскому слову, означающему пирит — камень, приносящий удачу. Гауризанкар — горная вершина в Гималаях, в Непале. Высота 7144 м. До 1913 г. ошибочно отождествлялась с находящейся на 60 км восточнее вершиной Джомолунгма (Эверест) — наивысшей на Земле.

(46). Барон Никола`и — Пауль Эрнст Георг (Павел Николаевич) Николаи (1860–1919). В начале XX в. оставил службу в Государственном Совете и отдался миссионерской деятельности. Основатель Русского студенческого христианского движения, центром которого стал Монрепо. Упоминающийся ниже «его дед» — Людвиг Генрих Николаи (1737–1820). Барон Николаи знал и ценил художника Беклина, потому что соорудил у себя <в> парке «Остров мертвых». Картина «Остров мертвых», приобретшая чрезвычайную популярность, создана А. Беклиным в 1880 г. Подразумевается то обстоятельство, что семейный некрополь в парке Монрепо расположен на острове. На картине — «Александр дарует Финляндии конституцию». Конституция была дарована Финляндии Александром I на сейме в Порвоо в 1809 г. Картина на этот сюжет написана Emanuel Thelning (1776–1831) в 1812 г. Ее увеличенная копия (1850-е гг.) работы Robert Wilhelm Ekman (1808–1873) находится в здании правительства в Хельсинки на Сенатской площади.

(48). На Гаванах — т. е. в Гаване, где выступала Бозио; она входила в труппу Гаванской итальянской оперной компании. Тамберлик Энрико (1820–1889) — итальянский певец (тенор). В 1850–1863 гг. — в Петербурге, партнер Бозио по оперной сцене. Умирая в доме Демидова против Публичной библиотеки. В доме А. Н. Демидова (Невский пр., 54) часто останавливались иностранные артисты. Несколькими годами ранее здесь жила Полина Виардо-Гарсиа (см. примечания «Письмо о русской поэзии»). Позднее дом был перестроен.

Приводим две записи с другого листа, относящиеся к сюжету о Бозио:

«К славе она относилась географически: видела в ней прежде всего средства».

«Рогожи, постеленные у костела Гваренги, одним видом своим возбуждали толпу».

Вопросы литературы. 1968. № 4. С б`ольшим объемом записей: СС 3. Т. 3. В настоящем издании объем представленных записей также расширен. Источники текста — автографы в блокнотах и на отдельных листах (АМ). В АМ имеется также машинописная подборка (неизвестного времени) под загл.: Записки. Черновики. Об оформлении см. общую преамбулу к комментарию.

...как девушки на картинах Боттичелли и гвардейские солдаты. Исправлена описка источника, здесь: как девушки и гвардейские солдаты на картинах Боттичелли.

Был он помазан каким-то военным елеем... советскими людьми. Из пассажа о Гамбаряне. В авторизованной машинописи фраза предшествовала абзацу: С женщинами — он рыцарственный Мазепа...

итальянская лапта (фистбол) — историческое название волейбола.

Доктор Герцберг — москвич... представитель москвошвейной эпохи. О враче Р. Х. Герцберге см. примеч. к главе «Севан» основного текста.

...огоньками святого Эльма. Огнями святого Эльма мореходы называют яркое свечение, вызываемое накоплением электрического заряда во время грозы, которое часто появляется на мачтах и реях кораблей. С незапамятных времен воспринимались моряками и морскими путешествениками с суеверным ужасом.

...армянские могилы напоминают рыжие футляры от швейных машин Зингера. Эти впечатления отразились также в черновиках цикла «Армения», см. ст-ние «Руку платком обмотай и в венценосный шиповник...» (1930) в разделе «Другие редакции» (т. 1).

Анаида Худавердьян — Анаида Ашотовна Худавердян (1902–1983), педагог. См. ее воспоминания (56б).

Молодой племянник Сагателлян — писатель Левон Мкртичевич Сагателян (1884–1968), см. 32б, с. 303–304. Упоминается в воспоминаниях А. Худавердян (56б, с. 78).

Несчастливцев — центральный персонаж комедии А. Н. Островского «Лес», Геннадий Демьяныч Гурмыжский, оставивший дворянское общество и ставший актером. Несчастливцев «не терпит подлости», а оттого не может ужиться ни в одном театре.

...вашего отъезда. Речь идет о Б. С. Кузине.

ВКП — Всероссийская коммунистическая партия.

Так глухота и неблагодарность, завещанная нам от титанов... В авторизованной машинописи за этой незаконченной фразой следовало: Голова по-армянски <...>

...граф Паскевич... Шопена... «Камеральное описание Армении». Паскевич Иван Федорович (1782–1856) — граф (титул получил после завершения Русско-турецкой войны 1828–1829 гг.), наместник Кавказа с 1827 г. (сменил Ермолова). Шопен Иван Иванович (1798–1870) — этнограф и историк. По происхождению француз. Ок. 1825 г. прибыл в Россию. Долгое время служил на Кавказе, был назначен председателем Управления по доходам и казенным имуществам Армении. «Камеральное описание Армении» — по-видимому, издание: Шопен И. И. Исторический памятник состояния Армянской области в эпоху ее присоединения к Российской империи. СПб., 1852. «Камеральными» в то время называли финансовые, статистические и хозяйственные описания областей, городов и местностей. Почему М. назвал Шопена «грибоедовским немцем», не ясно; некоторые труды И. Шопена издавались на нем. языке в Германии; с А. С. Грибоедовым был связан родственными узами И. Ф. Паскевич (был женат на двоюродной сестре Грибоедова).

Первый урок армянского языка я получил от девушки по имени Марго Вартаньян. Это была Маргарита Христофоровна Оганесян (1910 или 1911 — 1943) (5а, с. 8–9).

Отец ее был важный заграничный армянин... вел переговоры с подозрительно щедрыми американцами из общества APA. Отец — Гокор (Григор) Минаевич Вартанян (1868–1938), отчим Марго. О его политической и общественной деятельности, в том числе в Комитете помощи Армении, см.: 5а, с. 9 и след.). В 1937 г. репрессирован, умер в тюрьме. APA — American Relief Administration, Американская администрация помощи, — добровольная благотворительная организация.

...последний католикос. Марго Вартаньян говорит о только что умершем (8 мая 1930 г.) католикосе всех армян Геворке V Суренянце.

Для Нади. В машинописи (АМ) записи скомпонованы в другом порядке: Для Нади: Я сейчас нехорошо живу. Я живу, не совершенствуя себя, а выжимая из себя какие-то дожимки и остатки. Эта случайная фраза вырвалась у меня однажды вечером после ужасного бестолкового дня вместо всякого так называемого «творчества».

А. В. Л. Возможно, инициалы раскрываются как «Анатолий Васильевич Луначарский».

Хозяин моей временной... о полете. Эта и шесть следующих записей относятся к лету 1931 г., когда М. жил в Замоскворечье в квартире Цезаря Рысса. Их текст включен в прижизненную авторизованную машинопись, но, согласно свидетельству Н. М. (записанному И. М. Семенко на листе в АМ), исключен автором при прохождении рукописи в журнале.

Я навсегда запомнил картину семейного пиршества... существует. Эта и следующая запись относятся к дню рождения Б. С. Кузина — 11 мая 1931 г.

«дом Орджоникидзе» — санаторий Совнаркома Абхазии, см. примечания «Путешествие в Армению».

В кончиках его... квас на льду. На отдельном листе. В АМ примыкает к записям об А. Безыменском.

«Рост». Речь идет о работе Маяковского в «Окнах РОСТА». Запись связана, по-видимому, с посещением выставки «Окна сатиры РОСТА» в Третьяковской галерее в начале 1930 г., когда М. находился в Москве.

Качалов (наст. фам. Шверубович) Василий Иванович (1875–1948) — актер, чтец художественных произведений. Обладал «неотразимым сценическим обаянием».

М. Ковач — Ковач Константин Владимирович (1894?–1947?) — переехал в Сухум из Ростова, в середине 1920-х гг. руководил духовым оркестром; увлекался собиранием абхазского музыкального фольклора, написал несколько симфоний на абхазские темы, организовал музыкальную школу и училище в Сухуме, руководил симфоническим оркестром. См. его работы: «101 абхазская народная песня» (Сухум, 1929), «Песни кодорских абхазцев. Сб. этногр. материалов с нотными записями» (Сухум, 1930) и др. (сведения приводятся по: СС 3. Т. 3, с. 460).

Какавадзе (прав. Какабадзе) Анатолий (Ананиа) с 1 января 1929 г. по 22 мая 1931 г. был директором Национального музея Грузии, перед этим занимал должность директора Геофизической обсерватории (сведения приводятся по: СС 3. Т. 3, с. 460).

Лакоба Нестор Аполлонович (1893–1936) в 1930 г. — председатель Совнаркома и ЦИК Абхазской АССР. О его приездах в санаторий в Сухуме см.: 29, с. 309–310.

...памятник. Речь идет о памятнике К. А. Тимирязеву.

...«она наполнилась разломанными морских животных черепами, коих существо так, как жемчужных раковин, состоит из...». Цитировано по изданию: Паллас П. С. Физическое путешествие по разным провинциям Российской Империи, бывшее в 1768 и 1769 году. СПб., 1773. Ч. 1. С. 131. В книге: «Сверх того камни наполнены разломанными морских животных черепами, коих существо, так как жемчужных раковин, состоит из прямых жилочек».

...с отдышкой, не торопясь. В источнике: с одышкой. Предполагаем здесь описку автора, поскольку «с одышкой» не согласуется с логикой текста, в связи с чем введена конъектура.

...вываривает... с красным сандалом. Он вываривает крутиком и смолчугом. Красный сандал — краска, приготовляется из дерева рода крушины. Крутик и смолчуг — синяя и черная краски растительного происхождения.

...на китайку для нижегородских баб и на синьку для неба. Излагается содержание следующего места книги Палласа: «Красильщики обыкновенно красят только крашенину, из которой простые бабы и девки во всей Руси по большей части шьют себе одежду, так же красят небольшое число китайки, для делания которой ныне заведены в Арзамасе фабрики. Знание здешних красильщиков состоит только в том, что ставят котел, в который кладут краску крутик и смолчуг, не наблюдая точно пропорции...» (Паллас П. С. Указ. соч. С. 76–77). Китайка — простая ткань, привозимая из Китая.

В канцелярии Петра Федоровича сидел тоже немец, поручик Шваныч или Шванвич. Имеются в виду Емельян Пугачев, поднявший восстание под именем императора Петра III (Петра Федоровича) и М. А. Шванвич (1749–1802), который после пленения был определен Пугачевым секретарем в Военную коллегию для переводов с иностранных языков неприятельской корреспонденции.

Пармская могила Стендаля. Подразумевается роман Стендаля «Пармская обитель».

эффект Тиндаля (косвенный показатель молекулы в ультрамикроскопе)... Эффект Тиндаля — рассеяние света при прохождении через оптически неоднородную среду. Ультрамикроскоп — оптический прибор для обнаружения частиц столь малых размеров, что их нельзя наблюдать в обычные микроскопы. В ультрамикроскоп наблюдаются не сами частицы, а большие по размерам пятна дифракции света на них. Размеры и форму частиц в ультрамикроскоп установить нельзя, однако можно определить их концентрацию и вычислить средний размер.

Солнце печенегов и касогов. Печенеги и касоги — кочевые народы, совершавшие набеги, в частности, на государства Закавказья.

Бедекер — путеводитель; от имени Карла Бедекера (1801–1859), немецкого издателя, основавшего в 1827 г. фирму по изданию путеводителей по различным странам.

...прихватил с собой в Италию краснощекого художника Книппа. Книп Христиан (1748–1825) — художник и рисовальщик. Упоминается в «Итальянском путешествии» Гете начиная с 23 марта 1787 г. Его рисунки и акварели, сделанные во время путешествия, хранятся в Веймарском доме Гете.

На Алагёз М. ездил с экскурсией, см. 32б, с. 305–306.

Видел могилу курда-великана сказочных размеров... По-видимому, М. пишет о вишапе — древнем каменном изваянии, одно из которых располагалось по пути группы на склонах горы у озера Кари, см. 32б, с. 305–306.

Фрагменты первой редакции, не вошедшие в основной текст, печатались в примечаниях А. А. Морозова в книге: Мандельштам О. Разговор о Данте. М., 1967. Печ. по списку Н. М.: ИРЛИ. Ф. 630 (Издательство писателей в Ленинграде). Датируется временем лета 1933 г. См. примеч. к основному тексту. В примечаниях не повторяются переводы тех иноязычных цитат, которые есть в основной редакции. Принципы цитирования, переводов и сокращения оговорены в примечаниях к основному тексту.

В понимании Пушкина... поэзия есть роскошь, но роскошь насущно необходимая и подчас горькая, как хлеб. «Dà oggi a noi la cotidiana manna...» (Purg. XI, 13). — ‘Манну насущную даждь нам днесь’. Данте цитирует в итальянском переводе стих из Евангелия от Луки — Поучение о молитве и образец молитвы, ср. лат.: panem nostrum cotidianum da nobis cotidie (Lc. 11:3) и церк.-слав. редакцию: «Хлеб наш насущный подавай нам на всяк день» (в молитве «Отче наш» канонизирован вариант Мф. 6:11 — «Хлеб наш насущный даждь нам днесь»), но при этом он заменяет «хлеб» на «манну», которая определяется в Ветхом завете как «сладкий хлеб»: «И нарек дом Израилев хлебу тому имя: манна; она была, как кориандровое семя, белая, вкусом же, как лепешка с медом» (Исх. 16:31). Это толкование «сладкий белый хлеб» объясняет, откуда у М. появляется «горький хлеб» — в противопоставлении к подразумеваемому сладкому хлебу, манне. «Горький хлеб», в свою очередь, отсылает к канонизированному переводу знаменитой цитаты из «Комедии»: «sa di sale il pane altrui» (Par. XVII, 58), ‘солон (отдает солью, имеет соленый привкус) хлеб других (областей, городов и т. п.))’, обычно осмысляемой как ‘горек чужой хлеб (т. е. данный тебе другими)’. Ср., в частности, перевод этого места «Чистилища» в книге Скартаццини (122, с. 63): «Как горек хлеб чужой и полон зла, / Узнаешь ты, и попирать легко ли, / Чужих ступени лестниц без числа» (ср.: 20а, с. 214). В позднем ст-нии М.: «Слышу, слышу ранний лед...» (1937): «С черствых лестниц, с площадей <...> Круг Флоренции своей / Алигьери пел мощней / Утомленными губами <...> И несладким кормит хлебом / Неотвязных лебедей». Здесь эпитет «черствые» перенесен от хлеба к лестницам, ступеням, видимо по образцу дантовского сдвига: li amari / passi di fuga (Purg. XIII, 118–119) ‘горькие шаги бегства’. О. Ронен (165, с. 279, примеч. 85) отметил трансформацию этого же мотива в стихе «Кому зима — полынь и горький дым к ночлегу» («Кому зима — арак и пунш голубоглазый...», 1922) через его реминисценцию у Ахматовой: «Темна твоя дорога, странник, / Полынью пахнет хлеб чужой» («Не с теми я, кто бросил землю...», 1922), — которой посвящены строки: «Кто скажет, что гитане гибкой / Все муки Данта суждены» («Черты лица искажены...», 1913; см. ниже). Цитата о «манне насущной» не вошла в окончательную редакцию «Разговора», как и вся дантовская тема «чужого хлеба» в русской поэзии XIX в.; тема эта намечена здесь лишь пунктиром, и первым в ряду русских поэтов упоминается Пушкин, который обращается к этой цитате из «Чистилища» дважды. Первый раз — в поэме «Цыганы»: «Сколь черств и горек хлеб чужой — / Сколь тяжко медленной ногой / Всходить на чуждые ступени» (весь эпизод — слова Алеко, обращенные к младенцу-сыну, — не вошел в окончательную редакцию поэмы, см.: 118, с. 383), а второй раз применяет ее уже не к байроническому герою, а к «бедной воспитаннице знатной старухи» в «Пиковой даме»: «Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца...» (отмечено: 67, с. 27–28). «Медленной ногой» вероятно отразилось в «Изгнанник бедный Алигьери / Стопой неспешной сходит в ад» (Гумилев. «Флоренция», 1913). К эпитету «черствые» у М., контаминирующему свойство хлеба и лестниц, приближается слово «жесткие» в письме Т. Шевченко (1883): «А[гата] имела неосторожность попрекнуть меня своими благодеяниями, и я отряхнул прах от ног моих и повторяю слова великого флорентийского изгнанника:

(139, с. 377). Несмотря на то, что «манна насущная» тоже не вошла в основной текст, все-таки следует обратить внимание не только на цитируемую строчку, но и на XI песнь «Чистилища» в целом. Ср. свидетельство о чтении этой песни в письме С. Б. Рудакова от 31 янв. 1936: «А затем читали с ним по-итальянски XI песнь «Чистилища» Данте — он читал по одной книге, я по другой. Он делал замечательный глубочайший перевод, в то же время объясняя грамматические формы и фонетику, а я вникал и, может быть, зачитаю по-итальянски. Главное же — близость его «толкования» его стихам. Это похоже в филологическом смысле на отсебятину, но очень своеобразную, глубочайшую — если понять, присмотреться» (Письма Рудакова, с. 133). Песнь XI начинается с молитвенного «Отче наш» (O Padre nostro) и разворачивается как адаптация латинской молитвы «Pater noster», во-первых, к итальянскому языку (напомним, что в Италии, как и в других католических странах, официальным языком литургии оставался латинский вплоть до II Ватиканского собора, 1962–1965), а, во-вторых, к молитве грешников, которые помещаются у самого подножия горы Чистилища и отмаливают главный из семи смертных грехов — грех гордыни. Приведем всю терцину, из которой М. цитирует строку о манне; она появляется в связи с предстоящим трудным подъемом Данте на гору Чистилища и соотносит этот подъем с Исходом евреев из Египта и их скитаниями в пустыне, где им и была послана манна (Исх. 16:13 сл.): Dà oggi a noi la cotidiana manna, / sanza la qual per questo aspro diserto / a retro va chi più di gir s’affanna (Purg. XI, 13–15) ‘Манну насущную даждь нам днесь, ибо без оной в этой суровой пустыне, кто больше силится идти кругами, тем больше обращается вспять’. Дальнейший текст песни XI вновь возвращается к тексту молитвы «Отче наш», в частности в XI, 20, где он передает «Не введи нас во искушение» как non sperimentare ‘не испытывай, не экспериментируй’. Ср. у М. — об итальянской поэзии, об Ариосто и Тассо (но не о Данте): «Не искушай чужих наречий» (с игрой на двусмысленности «искушения, искуса» и «искусства, искушенного»). Весь этот цикл «итальянских» стихов имеет прямое отношение к идущему далее рассуждению о Батюшкове, который «погиб оттого, что вкусил от тассовых чар».

Славные белые зубы Пушкина — мужской жемчуг поэзии русской! «Применение к жемчугу (= зубам) определения, свойственного рифмам (мужской) явно соотносит эти слова с двустворчатым жемчугом...» (20а, с. 232, примеч. 203). «Двустворчатые рифмы» — пушкинские рифмы — «двойчатки»; о рифмах у М. также брачущиеся окончания в основном тексте). Надо отметить, что строка М. «двойною рифмой оперенный стих» («Я не увижу знаменитой «Федры»...», 1915), относящаяся к парной рифмовке александрийского стиха французской трагедии, восходит к пушкинскому «летучей рифмой оперю» в ст-нии «О чем, прозаик, ты хлопочешь...» — эпиграмме, разрабатывающей как раз ту тему, которую М. усмотрел у Данте: речь (поэтическая) как стрельба из лука — см. примечания к основному тексту, гл. IX). Упомянутый выше образ «двустворчатого жемчуга» — из ст-ния:

«Двустворчатый» здесь объединяет тему парной рифмы (звуков... двойчатки) и раковины-жемчужницы (ср. «раскрыть ножом») — жемчуг, так сказать, возвращается в «родную» раковину, а «раковина» — очень важный мотив ранней поэзии М., это первоначальное название сб. «Камень», ср. ст-ние «Раковина» (1911): «Как раковина без жемчужин, я выброшен на берег твой» (см. 46, с. 49–50, 72), где был отмечен гумилевский подтекст — «раковина я, но без жемчужин». «Звучащей раковиной» называлась студия Гумилева, а также сборник стихов участников этой студии, посвященный его памяти (Звучащая раковина. Пб., 1922). Кажется, первым сравнение поэзии Пушкина с жемчугом употребил А. А. Бестужев во «Взгляде на старую и новую словесность в России» (1823): «Еще в младенчестве он изумил мужеством своего слога <...> Мысли Пушкины остры, смелы, огнисты; язык светел и правилен. Не говорю уже о благозвучии стихов — это музыка; не упоминаю о плавности их — по русскому выражению, они катятся по бархату жемчугом!» (65, с. 531); источник Бестужева-Марлинского — свадебное величание, часто с тавтологией: выкатался да скатен жемчуг. Ср. использование этой же метафоры у самого Пушкина: «Поэт, бывало, тешил ханов / Стихов гремучим жемчугом» («В прохладе сладостной фонтанов...»). Однако важно, что М. смешивает метафору «поэзия — жемчуг» с хрестоматийной, почти стертой, метафорой «зубы — жемчуг». См. также Левинтон Г. А. Заметки к переводам Мандельштама из Петрарки // LAUREA LORAE: Сборник памяти Л. Г. Степановой. СПб., 2011. С. 50–63; Он же. Двойчатки Мандельштама (в печати).

Пушкинская строфа или Тассова октава возвращают нам наше собственное оживление и сторицей вознаграждают усилие чтеца. Определение «пушкинская строфа» подразумевает, несомненно, онегинскую строфу, по образцу античных терминов (Алкеева строфа и т. п.). «Тассова октава» — отчасти пушкинская цитата («Напев Торкватовых октав» — «Евгений Онегин», гл. I, строфа 48). Эта тема стоит в некоторой связи с историей октавы в русской поэзии (начиная с Жуковского, в «Домике в Коломне» и т. д.), см.: 138.

Искусство речи именно искажает наше лицо, взрывает его покой, нарушает его маску. Р. Д. Тименчик сопоставляет эту фразу со ст-нием М. «Черты лица искажены...» (1913) и воспоминаниями Ахматовой (в «Листках из дневника») о происхождении этого экспромта: «[Н]аброском с натуры было четверостишие Черты лица искажены... Я была с Мандельштамом на Царскосельском вокзале. Он смотрел, как я говорю по телефону, через стекло кабины. Когда я вышла, он прочел мне эти четыре строки...» (128, с. 546, примеч. 53).

Один только Пушкин стоял на пороге подлинного, зрелого понимания Данта. Из критиков XIX в. роль Пушкина в восприятии Данте упомянул одним из первых Белинский, говоря о «художническ[ой] способност[и] Пушкина свободно переноситься во все сферы жизни, во все века и страны»: «Пушкин, который при конце своего поприща, несколькими терцинами в духе дантовой «Божественной комедии» познакомил русских с Дантом больше, чем могли бы это сделать всевозможные переводчики, как можно познакомиться с Дантом, только читая его в подлиннике» (Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина // Белинский В. Г. Полн. собр. соч. М., 1955. Т. 7. С. 289). До времени написания «Разговора» была только одна специальная работа, посвященная затронутой М. теме: 119, с. 11–41. Обобщающий обзор литературы о Пушкине и Данте см.: 87, с. 124–129.

...вся новая европейская поэзия лишь вольноотпущенница Алигьери, и воздвигалась она на закрытом и недочитанном Данте... «Закрытый и недочитанный Дант» заимствован у Пушкина (причем в предложном падеже Дант совпадает с формой Данте, которая употреблена в источнике):

О слове закрытом в этом пассаже (из надписи В. К. Шилейко на Илиаде, подаренной Ахматовой) см.: Левинтон Г. А. Ахматовские чтения 26–28 июня 1998 года // Русская мысль, № 4232, 23–29 июля 1998. С. 14.

Пушкин был тем не менее втянут в гармоническую и чувственную сферу Ариоста и Тасса... он боялся быть порабощенным ею, чтобы не навлечь на себя печальной участи Тасса, его болезненной славы и его чудного позора. Автор пасторальной драмы «Аминта» и героической поэмы «Освобожденный Иерусалим», Торквато Тассо во второй половине жизни страдал, как известно, тяжелой душевной болезнью (как и Батюшков).

...мало одной только вокальной, физиологической прелести стиха. Видимо, имеется в виду знаменитый отзыв Пушкина о стихах Батюшкова: «звуки чисто итальянские» (отчасти об этой стороне поэзии Батюшкова см.: 130, с. 306–366).

Батюшков — записная книжка нерожденного Пушкина — погиб оттого, что вкусил от тассовых чар, не имея к ним дантовой прививки. Возможно, намек на название записной книжки Батюшкова — «Чужое — мое сокровище». Для проблемы соотношения «своего» и «чужого» применительно к поэтическому языку («дантовой прививки», как говорит М.) следует иметь в виду, что внутри самой Италии — с точки зрения природных тосканцев, гордящихся своей (тосканской) литературой золотого века, — и уроженец Феррары Ариосто (1474–1533), и Тассо (1544–1595), бывший одно время придворным феррарским поэтом, воспринимались как поэты, отказавшиеся от своих родных «языков» в пользу чужого для них тосканского языка, который, по мнению тосканцев, был «по природе» лучше всех прочих наречий Италии. Именно в XVI в. и выдвигается на передний план проблема обучения у классиков; она осознается в Италии не столько в плане литературной учебы у них, сколько в плане насущной необходимости обучения тосканскому языку, ибо для большинства говорящих и пишущих итальянцев он был исключительно книжным языком: никто из них не пользовался им у себя дома, а учился по книгам — как мертвой латыни или любому другому иноземному языку. Ариосто, по отзыву Макиавелли, владеет высоким стилем и украшенным слогом, но его комедии лишены смака (sali), поскольку свои феррарские словечки ему не нравятся, а флорентийских он не знает. В исследованиях русско-итальянских литературных связей XIX в. этот факт истории итальянского языка никогда не учитывается, но можно ли без понимания итальянской языковой ситуации осознать и оценить нетривиальность пушкинского хода: ведь подражание Данту было не под силу и самим итальянцам, канонизировавшим в качестве образца для подражания Петрарку в поэзии и Боккаччо в прозе, и исключившим из триады Данте, культ которого оставался непрерывным только внутри Тосканы.

...погиб оттого... Имеется в виду безумие Батюшкова, отразившееся косвенно в ст-нии М. «Нет не луна, а светлый циферблат...» (и в некоторых других, в частности, в имплицитных сопоставлениях Батюшкова и Хлебникова — как двух безумцев, см.: 106, с. 741–743). М. здесь трактует болезнь Батюшкова как чисто поэтическую, связанную с искушением чужим языком (ср. «К немецкой речи», 1932). Тот же мотив — «за беззаконные восторги лихая плата стережет» — в стихах М. об итальянском языке, написанных во время работы над «Разговором», — «Не искушай чужих наречий...» (1933). Следует учитывать также тему Тасса («оплакавший Тасса») в стихах о Батюшкове (1932) и ст-ние «Ариост» (в двух редакциях, 1933 и 1935).

Ребенок у Данта — дитя, «il fanciullo». Младенчество как философское понятие с необычайной конструктивной выносливостью. Слово fanciullo / fanciul встречается только в Purg. (XV, 3; XVI, 86; XVII, 34; XXVII, 45; XXXI, 64), это уменьшительное от fante ‘дитя, младенец’. Это слово претерпело парадоксальную эволюцию: лат. infans ‘не-говорящий’ (ср. полное соответствие в ст.-слав. и др.-рус. «отрок») в романских языках сохранило отрицательный префикс, а итальянский утратил его (по чисто фонетическим причинам), так что слово приобрело прямо противоположный смысл ‘говорящий’. Данте явно обыгрывает этимологию этого слова, сближая его с ‘речью’ и употребляя то в исходном смысле, как в Par. XXXIII, 106–108 (Omai sarà più corta mia favella, / pur a quel ch’io ricordo, che d’un fante / che bagni ancor la lingua a la mammella — «Отныне будет речь моя скудней, — / Хоть и немного помню я, — чем слово / Младенца, льнущего к сосцам грудей»), то в новом, в описании зарождения человека, превращения животного в мыслящее существо — в Purg. XXV, 61 (Ma come d’animal divegna fante, / non vedi tu ancor... — «Но уловить, как тварь младенцем стала, / Не так легко...», т. е. ‘Но как живое существо превращается в разумное, / ты не знаешь...’), об этой песни см. примечания «Разговор о Данте. Из черновиков», (27). В словаре М. слово «младенчество» было, среди прочего, названием автобиографической поэмы Вяч. Иванова, написанной почти целиком в Риме в 1913 г. (онегинской строфой). Отд. издание поэмы: Иванов Вяч. Младенчество. Пб., 1918.

Хорошо бы выписать из «Divina Commedia» все места, где упоминаются дети... E come il fantolin corre alla mamma — Это он кидается к Беатриче — бородатый грешник, много поживший и высокообразованный человек... Или вдруг посреди строжайшего школьного экзамена на седьмом этаже неба — образ матери в одной рубахе, спасающей дитя от пожара. Эта цитата повторяется ниже в гл. 6 первой редакции и основного текста; в последнем случае она точно соответствует стиху Purg. XXX, 44–45: Col quale il fantolin corre alla mamma (см. примечания к гл. VI основного текста), тогда как в первой редакции она в обоих случаях контаминирована со стихом Par. XXIII, 121: E come fantolin che ’nver’ la mamma / tende le braccia — ‘как ребенок, поистине, к матери / тянет руки’ — с этим ребенком сравниваются души, тянущиеся к Богородице, так что М., конечно, имел в виду не этот стих, как показывает и исправление цитаты в основном тексте. Тем не менее, смешение двух цитат, видимо, не случайно, т. к. здесь в первой главе оно сочетается с другой контаминацией, тоже с XXIII песнью «Рая». В этом пересказе всё несколько смещено по отношению к тексту «Комедии». И стих о ребенке в Purg. XXX, 44, и «образ матери» относятся к Вергилию (а не к Беатриче), который — как языческий поэт — не может появиться в раю и в «Рае»; он сопровождает Данте до определенного предела — до XXX песни «Чистилища» (той же самой, из которой взята цитата о ребенке), там они прощаются, и Беатриче утешает плачущего Данте. Школьному экзамену Данте подвергается в XXIV–XXVI песнях «Рая» (в структуре «Рая» это соответствует звездному небу), а с «матерью в одной рубахе» Данте сравнивает Вергилия в XXIII песни «Ада» (ст. 37–42), когда тот, услышав шум преследователей и увидев испуг Данте, хватает его и сломя голову бросается вниз с высокой кручи пятого рва, чтобы вынести его подальше от опасного места (в следующий ров):

— ‘Мой вождь тотчас подхватил меня, как мать, разбуженная гулом (romore), которая видит вокруг себя горящие языки пламени, хватает сына и бежит, не останавливается, заботясь больше о нем, чем о себе, так что сама она в одной только нижней рубахе...’; далее Данте уточняет: ‘он нес меня на своей груди, как родного сына, а не как своего товарища’ (ст. 50–51). Этот эпизод не вошел в основной текст «Разговора», он заменен другим, в котором оба поэта переправляются из одного рва в другой на спине Гериона, и Вергилий в этой высокоскоростной переправе проявляет не меньшую заботу о Данте, см. примечания к гл. IV. Можно предположить, что М. объединяет две кантики («Ад» и «Рай») по ассоциации: гул и пламень огня (romore и fiamme accese) в «образе матери» и метафору огня, который вырывается наружу из замкнутого пространства тучи (‘молния’) в XXIII песни «Рая»: «Come foco di nube si diserra / per dilatarsi sì che non vi cape, / e fuor di sua natura in giù s’atterra... (Par. XXIII, 40–42) — ‘Как огонь (foco), выпускающий себя из затворов тучи (si diserra), чтобы распространиться, потому что она его уже не вмещает, устремляется — вопреки своей природе — вниз к земле...’. В приведенных нами цитатах совпадают номера не только песен (XXIII), но отчасти даже номера стихов, которые, предположительно, и слились в памяти М. в один «эпизод».

Сам он любит определять свое любопытство то стрекалом, то жалом, то укусом и т. д. Довольно часто употребляется термин «il morso», т. е. «укус». Il morso (‘укус, укол’) встречается в «Комедии» не так уж часто: Inf. XXIX, 79; Purg. III, 9 (в рифме с rimorso ‘угрызение’); XVIII, 132; XXXIII, 63; во мн. числе morsi — один раз (в прямой речи Данте): «Tutti quei morsi / che posson far lo cor volgere a Dio» (Par. XXVI, 55–56) — ‘все те укусы, которые могут обратить сердце к Богу’ (ср. в переводе Лозинского: «Все те укусы, — я ему ответил, — / Что нас стремят к владыке бытия»). Видимо, М. включает сюда и употребления причастия morso, встречающегося в аналитических формах глагола mordere ‘кусать’, и таким образом вовлекает и библейский пример «любопытства» — Еву, «укусившую» плод с древа познания добра и зла (legno <...> che fu morso da Eva, букв. ‘дерево... что было укушено Евой’ — Purg. XXIV, 116). Остальные названные М. слова связаны уже не с «укусом», а с «уколом»: ‘жало’ соответствует итал. ago (этим же термином обозначается ‘игла’). Какое итальянское слово М. соотносит с рус. «стрекало», сказать трудно, возможно, по созвучию с одним из обозначений стрелы — strale (слово это менее употребительное, чем saetta ‘стрела’). У М. сочетание «стрекало воздуха» появляется в ст-нии об осах «Вооруженный зреньем узких ос...» (1937) (ср.: 46, с. 151–153, 163–164), среди его предшественников — И. Ф. Анненский, употребивший слово «стрекало», в частности в переводе Горация (Od. III, 26), в соответствии с лат. flagellum ‘плеть, бич, кнут’ (20а, с. 147). О теме остроты в акмеизме см.: 128, с. 23–46.

Структура дантовского монолога — L’amor, che move il sole e l’altre stelle (Par. XXXIII, 145) — построенного на органной регистровой основе... L’Amor, che move il sole e l’altre stelle — ‘Любовь, что движет солнце и другие звезды’, — последний стих «Комедии». Об «`органах неба» и «орг`ане» (по-итальянски это одно и то же слово, но без различия ударения, как в русском) см. примечания «Разговор о Данте. Из черновиков» (27). Эта строка отразилась и в упоминавшемся ст-нии М. «Бессонница. Гомер. Тугие паруса...» (1915), см.: 161, с. 42; 64, с. 272; 107. Об отголосках дантовской заключительной строки в русской поэзии см.: 165, с. 62, примеч. 3.

В восемнадцатой песне «Paradiso» Карл Великий, Роланд, Годфред и Роберто Гвискардо ... они раскланиваются, они бисируют... Речь идет о стихах Par. XVIII, 43–48: Così per Carlo Magno e per Orlando / due ne seguì lo mio attento sguardo, <...> com’ occhio segue suo falcon volando / Poscia trasse Guiglielmo e Rinoardo / e ’l duca Gottifredi la mia vista / per quella croce, e Ruberto Guiscardo «Великий Карл с Орландом, эти двое / Мой взгляд умчали за собой вослед <...> Потом Гульельм и Реноард свой свет / Перед моими пронесли глазами, / Руберт Гвискар и герцог Готофред». Перечисляет имена не Беатричче, а Каччагвида, прапрадед Данте (его слова идут сразу за репликой Беатричче, чем вероятно и вызвана ошибка), он сам и описывает то явление, о котором говорит М.: «Кого я назову — в их мгле чудесной / Мелькнут, как в туче быстрые огни» и Данте видит это, когда тот называет имена ветхозаветных полководцев Иисуса Навина и Иуды Маккавея: «И видел я: зарница глубью крестной, / Едва был назван Иисус, прошла; / И с действием казалась речь совместной. / На имя Маккавея проплыла / Другая» (Par. XVIII, 37–41). В 5-й ступени рая — т. е. небе Марса — находятся воины, боровшиеся за торжество христианства, здесь перечислены Карл Великий (747–814) король франков, император Западной Римской империи, Роланд (М. дает исходный французский вариант его имени, а Данте итальянский) — самый известный герой французского эпоса («Песнь о Роланде») — вассал Карла, погибший в битве с маврами. Историчность Роланда сомнительна, замечательно, что вслед за ним названы другие эпические герои: Гульельм (Гийом) Оранжский и Реноард (Ренуар). Эти имена фигурировали в переводах М. из старофранцузского эпоса («Песнь о Роланде», см. наст. изд. т. I, с. 350–362, «Паломничество Карла Великого» (отрывки из «Алисканса — т. I, с. 362–364 — относится к циклу Гийома Оранжского), а также в черновике ст-ния «Реймс и Кёльн» (т. I, с. 467). Годфред (Готофред) — это Готфрид герцог Бульонский (ок. 1060–1100), возглавивший первый крестовый поход, избранный королем Иерусалима, но принявший вместо этого титул «Защитника гроба Господня», Руберт (Роберт) Отвиль по прозвищу Гвискар «хитрый» (1016–1085) граф, а затем первый герцог Апулии, изгнавший из Южной Италии арабов и византийцев, один из основателей Сицилийского королевства.

А душа доброго флорентийского старосты — Дантова прадеда — Гвидо Каччагвидо... в сонме прочих вокальных исполнителей... Разговор с Каччагвидой (прапрадедом, а не прадедом Данте, ок. 1091 — ок. 1148), предсказывающим судьбу Данте (он произносит знаменитые слова о хлебе и лестницах), занимает песни XV–XVII. Потом Беатриче показывает Данте другие души (Карла Великого, Роланда и т. д. — см. предыдущее примеч.) и «Затем, смешавшись с прочими огнями, / Дух, мне вещавший [т. е. Каччагвида], дал постигнуть мне, Как в небе он искусен меж певцами». Indi, tra l’altre luci mota e mista, / mostrommi l’alma che m’avea parlato / qual era tra i cantor del cielo artista (Par. XVIII, 49–51). Неясно, почему М. называет его Гвидо (м. б. по аналогии с Гвидо Гвиницелли и Гвидо Кавальканти, упоминаемыми в комедии, или просто вычленяет это имя из «Каччагвида») и флорентийским старостой. В последнем случае он мог иметь в виду генеалогию Каччагвиды — согласно Боккаччо, он был потомком некоего Элизео, одного из «новоселов» во Флоренции, когда ее после упадка начал восстанавливать Карл Великий, другие источники упоминают «предание о том, что семья его происходит от римского рода Элизеев, участвовавших в основании Флоренции» (81а, с. 10). Иначе: «Семейство Данте с гордостью считало своим предком рыцаря по имени Каччагвида <...> Данте <...> (Рай. XVI, 40–45) сознается сам, что о своих предках до Каччагвиды ему ничего неизвестно» (122, с. 7).

Часть черновых записей приводилась в примечаниях А. А. Морозова в книге: Мандельштам О. Разговор о Данте. М., 1967. В большем объеме — в книге: Мандельштам О. Слово и культура. Л., 1987. С. 153–166. Печ. по автографам и копиям Н. М. в АМ. Местонахождение фрагментов 11, 22, 25, 29 (частично), 30 остается нам неизвестным, они печатаются по первой публ.

Оформление цитат, сокращения в примечаниях — такие же, как в основном тексте (см. преамбулу к примечаниям к нему).

(3)

...литературного времени, которое мы... изучаем... как пересказ так называемых «культурных формаций». Здесь речь идет об истории литературы в марксистском, стадиальном или шире, детерминистском, понимании — как отражении и результате смены «общественно-исторических формаций» (а не о типологических классификациях культур, как например, у Шпенглера).

Любители понятия культуры, не согласные по существу с культом Амон-Ра, с тезисами Триентского Собора, втягиваются в круг, так сказать, неприличного приличия. Амон-Ра — имя бога, составленное из двух имен, отождествляемых в египетской мифологии с богом солнца, впервые встречается в «тексте пирамид»; в XVI–XIV вв. до н. э. он становится всеегипетским богом и его культ приобретает государственный характер. Триентский Собор (прав.: Тридентский) — XIX Вселенский собор (1545–1563), начал свою работу в г. Тренто — лат. Tridentum, откуда и получил название Тридентский; Собор созывался ради примирения католиков с протестантами, а закончился тем, что закрепил в виде догматов спорные вопросы католической веры, усилил церковную дисциплину и подтвердил верховную власть пап. От момента созыва Собора (1542) до его окончания сменилось несколько пап: Павел III, Юлий III и Пий IV. Оксюморон «неприличное приличие», видимо, подразумевает общую основу противоположных течений: противник католицизма или солнечного культа исходит из тех же оснований, что приверженцы этих доктрин. Однако это толкование не бесспорно и к последующим контекстам едва ли применимо.

Любители понятия культуры втягиваются поневоле в круг, так сказать, не приличного приличия. В этом абзаце, заменившем предыдущий, слово «приличие» развивает тему культуры как институционального, навязанного начала, противоположного поэзии (нужно отметить, что в «Разговоре» этот пафос значительно ослаблен по сравнению с более ранними прозаическими произведениями М. и уравновешен выпадами против романтизма). Какую роль здесь играет оксюморон, сказать трудно, однако важно подчеркнуть, что подобное негативное употребление слова «культура» для М. в целом нехарактерно, ср. его определение акмеизма как «тоски по мировой культуре», статью «Слово и культура» и др., в частности: «Культ же и культура предполагают скрытый и защищенный источник энергии, равномерное и целесообразное движение: «любовь, которая движет солнцем и остальными светилами». Поэтическая культура возникает из стремления предотвратить катастрофу, поставить ее в зависимость от центрального солнца всей системы, будь то любовь, о которой сказал Дант, или музыка, к которой в конце концов пришел Блок» («А. Блок»).

...отравившего кровь подлинным строителям очередных исторических формаций. Ср. в ст-нии «Век» (1922): «Кровь-строительница хлещет / Горлом из земных вещей... / На пороге новых дней».

Втискивать поэтическую речь в «культуру» как в пересказ исторической формации несправедливо потому, что при этом игнорируется ее сырьевая природа. Противопоставление поэтической речи — культуре (ср. предыдущие абзацы) относится к числу многих «антиинституционных» выпадов М.: таким же образом он противопоставляет поэзию — литературе («какой я к черту писатель») в «Четвертой прозе». Это место (и весь контекст черновика) интерпретирует Клэр Кавано, по существу сводя его смысл к противостоянию М. советской и официальной культуре: «Для Мандельштама «Четвертой прозы» и «Разговора о Данте» вся подлинная культура расцветает на границах. Задача подлинной культуры в том, чтобы противостоять официальной «разрешенной» (authorized) культуре... и знаком этой анти-культурной культуры и анти-традиционной традиции служит не новый Апокалипсис, а «Еврейский посох» <из «Четвертой прозы»>» (144, с. 200). Отчасти эта несколько односторонняя точка зрения находит соответствие в черновой записи (29): «апология возможной значительности бедняка... Неучастника». Автор предполагает, что М. в «Разговоре» уподобляет Данте себе и своему маргинальному положению как еврея (143; 144, с. 210–214). Соответственно, во всем, что говорится о речи вообще и о речи Данте (в особенности о пассаже: По голосу Дант определял происхождение... — гл. IX, в конце), автор подозревает, кажется, еврейский акцент, и проецирует на это замечания о языке из «Шума времени» (причем не очень внимательно прочитанного: иначе автор не писал бы о несовершенном русском языке обоих родителей М. — «his parents imperfect Russian» (143, с. 326); в действительности М. противопоставляет странную речь отца чистому русскому языку матери).

Вопреки тому, что принято думать, поэтическая речь бесконечно более сыра, бесконечно более неотделанна, чем так называемая «разговорная». Слово «сыра» здесь совмещает значение ‘сырья, сырого необработанного материала’ (что отчасти противопоставлено ОПОЯЗовскому понятию «материала», внешнего по отношению к поэзии) и ‘влажности’ как традиционного свойства поэзии — ср. у М.: «Пою, когда гортань сыра, душа — суха» (первая строка ст-ния, 1937). О парадоксе поэтической речи как необработанной см. примечания к гл. X основного текста. Ср. в стихах С. Городецкого о М. в книге «Цветущий посох»: «Он нежно любит матерьял» (ср. ниже в (9) отрицательное замечание: «Материал не есть материя»). Определение сыра — соотносится (почти каламбурно) со стихотворением «Пою, когда гортань сыра, душа — суха» (1937).

Узурпаторы папского престола могли не бояться звуков, которые насылал на них Дант... Отсылка к Par. XXVII, 22: Quelli ch’usurpa in terra il luogo mio ‘Тот, кто узурпирует на земле мое место’, — говорит Данте устами апостола Петра, имея в виду папу Бонифация VIII (ок. 1235–1303). У Данте речь идет не об узурпации в юридическом смысле (Бонифаций VIII, избранный папой в 1294 г., был законным преемником Целестина V), а об извращении самих основ христианской церкви недостойными преемниками престола: если первые папы, имена которых названы в ст. 41–44, почти все были мучениками за веру, казненными римскими императорами, то современная Данте церковь участвует в политической борьбе партий за власть, сеет гражданскую рознь и превратила то место, где похоронен св. Петр, в ‘зловонную клоаку крови и греха’ (ст. 25–26).

...разрыв папства как исторической формации... обнаружилась бесконечная сырость поэтического звучания, внеположного культуре как приличию, всегда не доверяющего ей, оскорбляющего ее своею настороженностью и выплевывающего ее, как полосканье, которым прочищено горло. Здесь слово «формация» менее связано с марксистским термином и не совсем совпадет с ним по смыслу (примерно синонимично «образованию», «явлению»). Заключительные слова сплетают отголоски цитированных стихов из «Века» с формулировкой статьи «Борис Пастернак»: «Стихи Пастернака почитать — горло прочистить, дыханье укрепить, обновить легкие...». Это место естественным образом входит в «антиватиканский контекст»; имя Пастернака в статьях «Буря и натиск» и «Vulgata» воплощает тему секуляризации языка, освобождения от латыни и иератичности, «последовательно [го] обмирщен[ия] поэтической речи»: «Когда я читаю «Сестру мою жизнь» Пастернака — я испытываю ту самую чистую радость <...> черной поденной речи Лютера, после <...> ненужной латыни».

(5)

...все полезные сведения энциклопедического характера оказываются сообщенными уже на пятнадцатом стихе разбираемой песни... косвенно вводятся массовые сцены и толповые образы (мобилизация в долину Иосафата, командировка за плотью и т. д.) Набросок сюжетной канвы X песни «Ада», где Вергилий говорит о судьбе грешников, которые при жизни не верили в бессмертие души и в воскресение плоти («эпикурейцы»), после воскресения во плоти в долине Иосафата. В основном тексте М. только кратко суммирует это место (Inf. X, 10–15), здесь же рассказ о Судном дне неожиданно насыщается модернизированной лексикой («мобилизация», «командировка»), предвосхищающей некоторые черты «Стихов о неизвестном солдате». М. Б. Мейлах и В. Н. Топоров (110, с. 35, примеч. 12), называют эту тему в числе общих (в частности, библейских) мотивов у М. и Ахматовой, восходящих к Данте, но Ахматова скорее всего подхватила эту тему независимо от Мандельштама, ее знакомство с черновиками «Разговора» сомнительно; об этом месте см. коммент. Р. Д. Тименчика в его работе «Путеводитель по Записным книжкам Анны Ахматовой»: «Иосафат» (в печати).

(6)

То, что было сказано о множественности форм, применимо и к словарю. Я вижу у Данта множество словарных тяг... есть тяга латинская — то к «Dies irae» и к «Benedictus qui venis», то к кухонной латыни. Есть... тяга тосканская. То, что М. называет здесь множественностью форм, в итальянской филологии определяется как «многоязычие» (moltilinguismo) Данте в противоположность «одноязычию» (unilinguismo) Петрарки. Дж. Контини в работе 1951 г. называет двух первых лиц итальянской поэзии антиподами во всех отношениях (включая равнодушие Петрарки — в отличие от Данте — к теории языка); флорентийский язык Петрарки (fiorentinità ‘настоящий, подлинный язык’) он называет языком флорентийской диаспоры в Авиньоне (145, с. XXXII), т. е. оторванным от живой стихии родного языка. «Dies irae» — католический гимн (в «Комедии» он не упоминается, но занимает важное место в мессах, поэтому актуален в памяти М., знатока европейской музыки); «Benedictus qui venis» (Purg. XXX, 19) — см. гл. X основного текста и примечания. Названия гимнов — метонимическое обозначение торжественной латыни церковного богослужения. Термин «кухонная латынь» (лат. latinitas culinaria) — в противоположность настоящей, подлинной латыни, — обычно применяется к средневековой (варварской) латыни; выражение распространено в русском языке XIX в., вероятно из франц. latine de cuisine. Французские лексикографы XIX в. с известной долей осторожности возводят это выражение к узусу иезуитов, которые обязывали монахов ордена говорить на мертвой латыни даже в повседневном быту, в том числе и на кухне (154, с. 261). У М. этот термин появляется ранее, как обозначение нового языка, возникающего из мертвого, в частности возникновения романских языков из латыни: «Русский язык <...> сложился из бесконечных примесей, скрещиваний, прививок и чужеродных влияний, но в одном он останется верен самому себе, пока и для нас не прозвучит наша кухонная латынь и на могучих развалинах не взойдут бледные молодые побеги новой жизни, подобно древнефранцузской песенке о св. Евлалии» («О природе слова»).

(7)

Чем ближе к центру Земли, то есть к Джудекке... тем быстрее внутреннее молекулярное движение, образующее массу. Заметки М. к Inf. XXXII, 73 и следующим, см. гл. VIII основного текста.

(Мысль принадлежит Б. Н. Бугаеву). Б. Н. Бугаев — Андрей Белый, один из первых (если не первый) слушатель «Разговора», непосредственно во время работы над ним в Коктебеле. См. Летопись 2019. С. 407–409. Эти сведения восходят к воспоминаниям Н. Я. Мандельштам и к комментируемой ссылке на А. Белого в тексте «Разговора...», все сведения, восходящие к самому А. Белому, показывают, скорее, что он тяготился общением с М. и избегал его. Вероятно, обе стороны преувеличивают.

(8)

Словарные круги Данта насквозь варваризованы... Какой-то избыток фонетической энергии... как будто он не только говорит, но и ест и пьет, то подражая домашним животным... то крику пытаемых на дыбе, то голосу женщин-плакальщиц, то лепету двухлетнего ребенка. Этот набросок относится как к звуковой стороне стиха (ср. выше «славянскую какофонию» и анализ XXXII песни «Ада» в гл. VIII основного текста), так и к примерам описания звучащей речи (ее интонации, членораздельности и др.) в «Комедии». Ср., напр.: плачущий голос Андромахи в вопросе старого Кавальканти (см. примечания к гл. II основного текста); детская заумь в гл. I основного текста. «Крик пытаемых на дыбе» менее ясное обозначение, оно может, в частности, относиться к мычанию сицилийского быка в Inf. XXVII, 7–12 (см. примечания к гл. II основного текста) и к тому «нераздельному рыку» — confuso suon (XXVII, 5), точнее: ‘смешанный, нечленораздельный звук’ грешника, запертого в пламени (который и спровоцировал сравнение с быком). Этим же определением (anima confusa) Данте характеризует душу царя Немврода, строителя Вавилонской башни (Inf. XXXI, 74), который после разделения языков говорит на языке, понятном только ему одному (XXXI, 78). О дантовской трактовке Вавилонского смешения языков (confusio linguarum) и о языке поэтов, которых Данте наделяет божественным даром «различения языков» (ср. о чуде Пятидесятницы в примечаниях к гл. XI основного текста), см.: 124, с. 46–52.

(11)

Действительные тайные советники католической иерархии — сами апостолы, и что стоит перед ними не потерявшийся или раскричавшийся от зеленой гордости или чаемой похвалы школяр, но важный бородатый птенец... в пику Джотто и всей европейской традиции. Заметки к «экзаменам» Данте в Раю по трем главным теологическим добродетелям (см. гл. VI основного текста и примечания) и к теме «учителя и ученика» (гл. II основного текста). «Зеленая гордость» — на поверхностном уровне эпитет относится к «молодости», «незрелости», но в структуре языка М. и в специальном контексте он приобретает вполне конкретное значение — это цвет плаща, которым награждался победитель «на спортивном пробеге в Вероне» (см. примечания к гл. II основного текста).

...в пику Джотто. Живописцу Джотто (или его школе) принадлежит один из самых ранних (возможно, даже прижизненный) портрет молодого Данте в профиль, с профилем Брунетто Латини на втором плане; этот наиболее часто репродуцируемый двойной портрет находится на алтарной стене Капеллы Марии Магдалины в составе плохо сохранившейся композиции «Рай». Фрески были раскрыты в начале 1840-х гг. на основании свидетельства Вазари в биографии Джотто: «Среди других работ он написал в капелле Подест`а во Флоренции портрет Данте Алигьери, своего современника и большого друга, не менее знаменитого поэта, чем знаменитым живописцем был в то время Джотто; это удостоилось похвалы Джованни Боккаччо, в его вступлении к новелле о Форезе де Заббата и живописце Джотто» (71, с. 61). На этом портрете (как и во всей последующей европейской традиции) Данте изображен, естественно, без бороды, которую никогда не носил, но М. настаивает на эпитете «бородатый», ср. сочетание «бородатый школьник» в основном тексте (гл. X), в котором совмещаются значения ученичества и зрелой старости. В иллюминованных кодексах «Комедии» с бородой часто изображался Вергилий.

(13)

«bella cittadinanza» — ‘прекрасное гражданское общество’. В полисной культуре средневековой Италии понятия «горожанин» и «гражданин», которые обыгрывает М. в стихах о Риме: «Невольно думаешь: всемирный горожанин! / А хочется сказать — всемирный гражданин!» («Когда держался Рим в союзе с естеством...», 1914), выражаются одним словом cittadino, оба эти значения присутствуют и в производном от него собирательном cittadinanza ‘жители одного города’, ‘члены одной городской коммуны’, и в обычной форме мн. числа cittadini (т. е. цитируемое М. слово cittadinanza синонимично рус. «гражданство» в редком значении собирательного существительного, а не абстрактного — не совсем понятно, какое из этих значений присутствует в ст-нии «Декабрист» (1917): «Еще волнуются живые голоса / О сладкой вольности гражданства!»). В «Комедии» оба слова встречаются в ностальгических воспоминаниях о прекрасном образе жизни горожан (bello viver di cittadini) старой Флоренции, когда все ее жители доверяли друг другу — fida cittadinanza (Par. XV, 130–132). В XVI песни «Рая» Данте расспрашивает своего прапрадеда Каччагвиду о жизни «овчарни Иоанна» (Иоанн Креститель — покровитель Флоренции) в те далекие времена, и тот отвечает, что тогда население Флоренции было ‘чистым до последнего ремесленника’ — la cittadinanza ... pura ... ne l’ultimo artista (Par. XVI, 49–51), ср. инвективу Данте в адрес «новых людей», заканчивающуюся ремаркой, взятой М. в качестве эпиграфа). Кроме Данте, слово cittadinanza в значении ‘отечество’, понимаемом не просто как место рождения (‘родина’), а как место сознательной жизнедеятельности, встречается только в аллегорическом сочинении флорентийца Боно Джамбони (1235–1295) «Книга о пороках и добродетелях» (Libro de’ vizi e delle virtudi. Cap. IV. 3; 5). М. в данной цитате объединяет контексты двух смежных песен «Рая», применив bello (определение жизненного уклада у Данте) к слову cittadinanza, которое сочетается у Данте с другими положительными эпитетами (fida, pura). Н. В. Котрелев, переводивший итальянские цитаты в 1-м изд. «Разговора о Данте», записал в своей «автобиблиографии»: «В коротеньком переводе две грубые ошибки: <...> “bella cittadinanza”, переведенная как “гражданственность” — это Морозов вставил своею волею, против моего верного “гражданства”, по праву редакторства своего, уж очень ему хотелось протащить мандельштамовскую “антигражданственность”» (машинопись).

(15)

Контрабас, одно время известный в Италии под названием виолоны. Виолона — итал. violone. Ср. названия смычковых музыкальных инструментов, которые в итальянском языке являются производными от «виола» (viola): violino (с уменьш. суффиксом) — скрипка, violone (с увелич. суфф.) — контрабас, violoncello — виолончель, которая по своей словообразовательной модели (увелич. -one + уменьш. -ello) занимает промежуточное положение между viola и violone.

(17)

...даны в десятой песни категорийно, категорично, авторитарно ... временные глагольные формы изготовлял для десятой песни в Кенигсберге сам Иммануил Кант. Обыгрывание (на фоне «категоричных» глагольных времен — сохранившихся в Основной редакции, гл. II) «категорического императива» Канта. Ср. в след. записи (18) примеры императива (повелительного наклонения), прямо связанного с глагольными выпадами.

(18)

Сила фехтующего спряжения в том, что оно дерзко отмежевывается от родственных близких форм. Фехтовальная метафора (ср. в основном тексте выпады) была использована М. годом раньше в ст-нии «Ламарк» (1932). Ср. в «Путешествии в Армению»: «Вперед! Aux armes! <‘к оружию’, из «Марсельезы»> Смоем с себя бесчестие эволюции»; там же нисхождение по «лестнице Ламарка», в свою очередь, приравнивается к спуску в ад: «В обратном, нисходящем движении с Ламарком по лестнице живых существ есть величие Данта. Низшие формы органического бытия — ад для человека».

Здесь сослагательное будущее отмежевывается от будущего чистого... несколько слов о долине Иосафата, о злосчастном Эпикуре и его приверженцах. Краткий пересказ X песни «Ада», в котором последовательность эпизодов переставлена. «Сослагательным будущим» М. называет аналитическую форму сослагательного прошедшего (condizionale passato), которая используется только в согласовании времен для обозначения будущего по отношению к прошедшему главного предложения (так наз. будущее в прошедшем). «Чистое будущее» — простое будущее время (futuro).

Второй выпад: volgitta... Правильно: volgiti ‘повернись, обернись’ (см. гл. II основного текста). В «Комедии» этот императив встречается 6 раз; М. цитирует в «Разговоре» только Inf. X, 31.

(20)

Но в основе композиции решительно всех песен «Inferno» лежит движение грозы... проходящей мимо и обязательно стороной. Ср. во «Фрагментах прозы», (1): «Прообразом исторического события в природе служит гроза»; ср. вошедшее в пословицу «guarda e passa» ‘взгляни и мимо!’ (Inf. III, 51).

(21)

У Блока: «Тень Данта с профилем орлиным о новой жизни мне поет». Ничего не увидел, кроме гоголевского носа... Для того, чтобы сказать это самое про заостренный нос, нужно было обязательно не читать Данта. Более сдержанный («приличный») отзыв о тех же стихах Блока — в гл. IV основного текста. «Гоголевский нос» относится одновременно к портрету Гоголя и к повести «Нос» (в каком-то смысле «тень Данта» у Блока отрывается от хозяина, как нос майора Ковалева у Гоголя). Гоголевский гротеск широко обсуждался в работах по поэтике 1920-х гг. Наиболее известны из них две: во-первых: В. В. Виноградов. Сюжет и композиция повести Гоголя «Нос» // Начала. 1921. № 1. С. 82–105 (под названием «Натуралистический гротеск: (Сюжет и композиция повести Гоголя «Нос»)» вошла в книгу: В. В. Виноградов. Эволюция русского натурализма. Гоголь и Достоевский. Л.: Academia, 1929; То же // В. В. Виноградов. Избранные труды. Поэтика русской литературы. М.: Наука, 1976. С. 5–44), где содержится обзор «носологии» в русской и европейской литературе, начиная с уже упоминавшегося «Тристрама Шенди» Стерна; во-вторых, психоаналитическая книга: Ермаков И. Д. Очерки по анализу творчества Н. В. Гоголя. М.; Пг., 1923: «Эмансипировавшийся фаллический символ субстантивируется <...> у Гоголя — <...> в носе» (см. также: Ермаков И. Д. Послесловие // Гоголь Н. В. Нос. Повесть. М., 1921. С. 85–129).

(24)

...тут достигается «цель очищенья и цель самосозданья». Цитата из ст-ния Ап. Григорьева «Комета» (отмечено в коммент. А. А. Морозова — 26а, с. 82, см. также: 165, с. 68), у Ап. Григорьева: «Цель очищения и цель самосозданья». Это ст-ние взято Блоком в качестве эпиграфа к сборнику «Земля в снегу» (1908).

(25)

Пиротехническая выдумка «Paradiso» целиком устремлена к общественным празднествам и фейерверкам Возрождения. О световых эффектах «Рая» (напр., Par. XXVII, 10–15) см. коммент. к Основной редакции, гл. IX. Ср.: «Б. С. (Кузин. — Л. С., Г. Л.) <...> любил музыку Баха, особенно одну инвенцию, исполняемую на духовых инструментах и взвивающуюся кверху, как готический фейерверк» («Путешествие в Армению», гл. Москва). В этих двух, близких по времени, местах, есть некоторое противоречие: в «Путешествии в Армению» М. соотносит фейерверки со средневековьем (готический фейерверк), а в «Разговоре» — с Возрождением. Трудно сказать, называет ли М. здесь «Возрождением» время Данте (в соответствии с традицией, которая возобладала в советском литературоведении) или же времена, отстоящие от Данте на 100–200 лет (тогда слово устремлена получает временной смысл направленности в будущее, об этом свойстве Данте М. неоднократно упоминает в «Разговоре»). Фейерверки проникают в Европу уже в XIII; в хрониках XIV в. упоминаются фейерверки (fuochi d’artificio) во Флоренции на Иванов день и Вознесение (M. Jona. Pirotecnia // Enciclopedia Italiana, vol. XVII, Roma, 1935, pp. 380–384), но развитая культура фейерверков ассоциируется именно с Возрождением и его народными гуляниями. Описание Римских и Венецианских карнавалов (на первой неделе Великого поста, т. е. на масленицу) — очень распространенный сюжет от Гофмана до Бахтина и Феллини, в особенности в путевых очерках и в письмах из Италии. Ср. в частности в письме Гоголя сестрам от 28 апреля 1838: «В последний вечер, который называется Moccolotti, гасят масленицу, т. е. везде, во всех окнах, показываются огни. Все, которые ни едут в колясках (а в колясках сидит человек по 12), все держат на длинных шестах огни, а другие бегут за ними тоже с шестами, на которых навязаны платки, и этими платками они стараются погасить свечи. Если им удастся это сделать, тогда они смеются от всей души. Во всё продолжение этого всё сливается в один гул». Значительное место празднествам Возрождения уделено в классической книге Я. Буркхардта, которую М. несомненно должен был читать как студент в Гейдельберге (1860, первый рус. перевод, СПб., 1876, второй — в 2 тт., СПб., 1904–1906, гл. V «Общественная жизнь и праздники»). Может быть ссылка на общественные празднества Возрождения имеет в виду не столько хронологическую приуроченность праздников, сколько непосредственный источник этих сведений — книгу Буркхардта. У него мы находим и прямое сопоставление картины из «Комедии» (правда, из «Чистилища», а не из «Рая», как у М. — речь идет о «триумфе» Беатриче в Purg. XXIX, 43 — XXX, 33) с средневековым праздничным шествием — церковной процессией (см.: Буркхардт Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. Опыт. М., 1996. С. 357, о праздниках — с. 345–364), что говорит в пользу первой, расширительной, а не хронологической трактовки слова «Возрождение». Не исключено, что картина «старинных» фейерверков могла быть опосредована русским XVIII веком, ср. например стихотворные «Надписи на иллуминацию...» Ломоносова.

Огромная активная роль света в новом европейском театре — будь то драма, опера или балет — была, конечно, подсказана Дантом. Ср. роль освещения в описании театра XVII в. у М.: «В старинном многоярусном театре, / С прок`опченной высокой галереи, / При свете оплывающих свечей... / Я не услышу обращенный к рампе, / Двойною рифмой оперенный стих» («Я не увижу знаменитой «Федры»...», 1915). Эпитет «многоярусный» имеет прямое отношение к концепции театра и концепции истории у М.: «Подъезжая с тылу к неприлично ватерпруфному зданию мариинской оперы <...> — Как вы думаете, где сидела Анна Каренина? — Обратите внимание: у античности был амфитеатр, а у нас — у новой Европы — ярусы. И на фресках страшного суда и в опере. Единое мироощущение. Продымленные улицы с кострами вертелись каруселью» («Египетская марка»). Рампа в XVII в. состояла из свечей, расположенных на внутренней стороне оркестровой ямы.

(26)

Принято думать, что Дант часовщик, строитель планетария с внепространственным центром — эмпиреем... дантовский планетарий в высшей степени далек от концепции механических часов, потому что перводвигатель хрустальной инженерной машины работает не на трансмиссиях и не на зубчатых колесиках, а неутомимо переводя силу в качество... Здесь М. очередной раз полемизирует со статичными трактовками дантовской поэмы и утверждает динамический характер космологии и поэтики «Комедии». Негативное употребление слова «часовщик» контрастирует с метафорой маятников (видимо, ассоциирующихся не столько с часами, сколько с опытом Фуко). «Часовщик» — значимое для М. слово, в частности, в связи с его негативным употреблением, как метонимии еврейства, у Розанова: «Почти не встречается еврея, который не обладал бы каким-нибудь талантом; но не ищите среди них гения. Ведь Спиноза, которым они все хвалятся, был подражателем Декарта. А гений неподражаем и не подражает... еврей, даже пророк, даже Моисей, не являет той громады личного и свободного “я”, какая присуща иногда бывает нееврею. Около Канта, Декарта и Лейбница все евреи-мыслители — какие-то “часовщики-починщики”» («Опавшие листья». Короб первый). Явный отголосок этого места — в «Египетской марке»: «Время, робкая хризалида, обсыпанная мукой капустница, молодая еврейка, прильнувшая к окну часовщика <...> Сначала Парнок забежал к часовщику. Тот сидел горбатым Спинозой и глядел в свое иудейское стеклышко на пружинных козявок <...> Но какой может быть телефон у бедного еврея — часовщика с Гороховой?». Продолжение темы см.: Левинтон Г. А. Из комментариев к прозе Мандельштама. 1–7 // Топоровские чтения I–IV (2006–2009): Избранное. М., 2010. С. 241–242. «Перводвигатель» — термин Аристотеля (см. следующее примечание). О космологии Аристотеля и неподвижном небе Эмпирея, которым средневековье дополнило античный космос, Данте рассуждает в «Пире» (Conv. II, III, 8–11). По мнению крупнейшего итальянского дантолога Б. Нарди, Данте воспринимает высшую сферу небес (эмпирей) как абсолютную и надсубъектную действительность, которая отождествляется у него с действительностью всего универсума: «При внимательном рассмотрении, эмпирей в мировоззрении Данте оказывается связующим звеном, которое служит для преодоления богословского дуализма — разрыва между миром духовным и миром чувственным, представленных у него в виде совершенного и непрерывного единства» (160, с. 209). См. ниже примечание (27).

(27)

Сам перводвигатель... Следующее небо, к которому пригвождены неподвижные звезды... Семь прочих подвижных сфер... Заметки М. к космологии дантовского «Рая». Аристотелевский термин «перводвигатель» у Данте передается как lo motor primo, см.: Purg. XXV, 70; Par. II, 129; XIII, 98; mobile primo: Par. XXX, 107.

И подобно тому, как единый виталистический поток создает для себя органы... и только через них и может осуществиться виталистический порыв. Заметки к XXV песни «Чистилища», где речь идет о зарождении человека, о том, как живой организм превращается в разумное существо (come d’animal divegna fante). Анализ этого стиха см. в примечаниях «Разговор о Данте. Первая редакция», гл. I, к словам Ребенок у Данта. В свое время Герцен (в письме от 18 июля 1835 г.) восхищенно назвал эту песнь «Чистилища» «le dernier mot (последним словом. — Л. С., Г. Л.) нынешней философии зоогнозии», советовал почитать эту «важную и дивную» вещь у Данте — «новое доказательство его величия и силы» — и пытался переводить отрывок с французского (77, с. 46). Через сто лет М. так же сопоставляет ее с современными достижениями науки и философии: витализмом в биологии (в «Путешествии в Армению» упоминается «эмбриональное поле профессора Гурвича») и понятием философии Бергсона élan vital (виталистический порыв), см.: 102, с. 144). В XXV песни часто усматривают только «доктринальный» смысл: Данте излагает свое учение о зарождении человека и о происхождении души, которое отличается и от комментария великого мудреца (т. е. Аверроэса) на трактат Аристотеля «О душе» (Purg. XXV, 61–66), и от толкований теологов. Однако, как отмечает в своем коммент. А. М. Кьяваччи-Леонарди, это отступление имеет и чисто художественную (поэтическую) мотивировку, ибо Данте останавливается на сложнейшем философском и богословском вопросе, перед решением которого пасовали многие мыслители, специально для того, чтобы объяснить, почему души в потустороннем мире, освободившись от бренного тела, сохраняют вместе с нетленными свойствами мыслящей души (anima intellettiva) все способности индивидуальной чувствующей души (растительной и животной — по Аристотелю): после смерти solvesi da la carne, e in virtute / ne porta seco e l’umano e ’l divino ‘душа возносится и уносит своею силою с собой и человеческое и божественное’ (Purg. XXV, 80–81).

Органы. Ср. примечания «Разговор о Данте. Первая редакция». У Данте можно усмотреть параллель между устройством космоса, как оно описано в Par. II, 112–148, где каждая небесная сфера действует как `орган (organo) единого тела универсума, и душевной деятельностью человека, осуществляемой, согласно «Пиру», посредством его телесных органов: «б`ольшую часть действий (operazioni) нашей душе положено производить при помощи телесных органов, а это легче, когда тело должным образом сложено и соразмерено во всех своих частях. Когда же оно хорошо сложено, тогда оно красиво в целом и в частях и доставляет наслаждение своей удивительной гармонией...» (Conv. IV, XXV, 11). Метафору «`органы мира» (organi del mondo — Par. II, 121) Данте раскрывает в латинском трактате «Монархия»: «Итак, надлежит знать, что подобно тому, как искусство трехступенно, существуя в уме мастера, в орудии (in organo) и в материи, формируемой этим искусством (in materia formata per artem), так и природу мы можем рассматривать как трехступенную. Ведь природа существует в мысли первого источника движения (in mente primi motoris), т. е. Бога, а затем в небе, как в орудии, посредством которого подобие вечной доброты раскрывается в текучей материи» (Mon. II, II, 2). М. ни разу не обращается к этому трактату и, возможно, даже не прочел его целиком, но мог найти цитируемое нами место в однотомнике Э. Мура по отсылке к нему в коммент. Скартаццини — Ванделли к Par. II, 121. Полный рус. перевод «Монархии» вышел в 1968 г.; до этого была опубликована только первая книга в переводе с немецкого В. С. Арсеньева и обзор второй и третьей книг («Витебские губ. ведомости», 1908, 12, 14, 17, 20 сент.).

(28)

Сплетня флорентийская солнечным зайчиком перебегала из дома в дом, а иногда через покатые холмы даже из города в город. Каждый сколько-нибудь заметный горожанин — булочник, купец, кавалерствующий юноша... Ср. итал. riverbero ‘солнечный зайчик’: М. мог «этимологизировать» это слово как производное от verbo ‘глагол, слово’; в пользу возможного здесь двуязычного каламбура как будто указывает и необычное причастие «кавалерствующий», очень напоминающее полукальку с итал. cavalcante ‘едущий верхом’.

(29)

В «Convivio» кое-где вкраплены живые крупицы личного разговорного стиля Данта. «Convivio» — неоконченный трактат Данте «Пир» (1304–1307) — первый опыт комментария, написанного на народном (итальянском) языке к итальянскому поэтическому тексту (собственным канцонам) в 4-х кн. (1-е печатное издание 1490). М. пользовался оригинальным текстом в издании Э. Мура; первое комментированное издание трактата под ред. Дж. Буснелли и Дж. Ванделли (в 2-х томах) вышло в 1934–1937 гг.; первый рус. перевод — в 1968 г. Как теперь стало известно, в 1915 г. трактат был переведен В. Ф. Эрном и Вяч. Ивановым (хранится в Римском архиве Вяч. Иванова), но этот перевод был опубликован только недавно: Данте Алигьери. Пиршество / Пер. В. Ф. Эрна; Стихи в пер. Вяч. Иванова; Публ. и коммент. В. Кейдана // Europa Orientalis. 2003. Vol. XXII/1. P. 233–295.

Veramente io vidi lo luogo, nelle coste d’un monte in Toscana... aspettato (Conv. IV, 11, 76–82). М. дает ссылку на цитируемый отрывок по изданию Э. Мура, в более поздних изданиях принята другая разбивка текста. Приведем перевод: «И действительно, я сам видел в Тоскане на склоне горы, по имени Фальтерон[а], то место, где самый грубый мужлан во всей округе, копая землю, нашел кучу сантелен из тончайшего серебра, которые быть может больше тысячи лет его дожидались» (Conv. IV, XI, 8–9).

Он не любит земледелия... giri fortuna la sua rota Come le piace, e il villan la sua marra. — Слова Данте в разговоре с Брунетто: «Так пусть Фортуна колесом вращает, / Как ей угодно, и киркой — мужик!».

К пастушеству и пастбищному хозяйству нежен и внимателен (pecorella... mandria... многочисленные пасторали в «Purgatorio»)... Pecorelle — итал. ‘овечки’, см.: Inf. XXVII, 82; Purg. III, 79; Par. XXIX, 109; mandria ‘стадо (коров)’ не встречается ни в «Комедии», ни в «Пире», только mandrian ‘пастух’ (Purg. XXVII, 82), ср. с более частотным pastore в значении ‘пастух / пастырь’ (21 раз), отчасти под влиянием новозаветного употребления этого слова, в том числе в притчах и метафорах.

Истоки мои темны. Это относится не к родословию Данте (он был из знатного, хотя и обедневшего рода, ср. «разночинец старинной римской крови» в гл. II), а к характеристике истоков Данте как поэта. Таким образом, этот набросок должен сближаться не с разночинской темой (ср. в «Шуме времени»: «Разночинцу не нужна память, ему достаточно рассказать о книгах, которые он прочел, — и биография готова»; в «Египетской марке»: «Вот только одна беда — родословной у него нету. И взять ее неоткуда — нету, и всё тут!»), а скорее с другим: «Установление литературного генезиса поэта, его литературных источников, его родства и происхождения сразу выводит нас на твердую почву. На вопрос, что хотел сказать поэт, критик может и не ответить, но на вопрос, откуда он пришел, отвечать обязан...» («А. Блок»).

Меня еще не знают. Я еще себя покажу. Арно вниз по течению обрастает грязью, звереет. Заметки к разговору Данте с «завистниками» (Purg. XIV, 16–21). На вопрос грешников, откуда он и кто, Данте не называет своего имени, мотивируя это тем, что оно еще недостаточно прозвучало (’l nome mio ancor molto non suona), а описывает свои родные края перифрастически, как течение реки — от самых истоков (маленького ручейка на горе по имени Фальтерона) до полноводной реки, что орошает половину Тосканы. Собеседник воспринимает это как уклонение от произнесения имени реки (Арно), потому что по ее теченью творятся всякие мерзости и далее — по примеру Данте — живописует обитателей ее берегов; по его словам, река направляет свой жалкий путь (dirizza... il suo pover calle) среди свиней, волков, лисиц и т. п.

Convivio, IV — апология возможной значительности бедняка — созерцателя эконом<ических> промыслов. Неучастника. Вызов потребительству и накоплению во всех видах (ср. с Савонаролой). Джироламо Савонарола (1452–1498) — доминиканский монах, настоятель монастыря Сан Марко во Флоренции; после изгнания Медичей (1494) способствовал установлению республиканского строя во Флоренции, обличал папство и призывал к аскетизму и одновременно организовывал сожжение произведений искусства. Был отлучен папой Александром VI (1497), осужден за ересь и сожжен на костре. О теме «Неучастника» см. выше примечание (3).

Более благосклонен к купцам. Симпатизирует честной — разумной торговле: quando è per arte o per mercatantia o per servigio meritante... Единственным правильным источником дохода полагает награду: per servigio meritante. Заметки к Conv. IV, VIII–XI о торговле (mercatantia); цитатные слова выписаны из Conv. IV, XI, 7, где Данте рассуждает о богатствах (вознаграждениях), полученных разными путями, недозволенными и дозволенными; о дозволенном «приобретении» речь может идти только в тех случаях, ‘когда это приобретение есть вознаграждение за ремесло (arte), за проданный товар (mercatantia) или за достойное служение (servigio meritante)’.

(30)

Nè la diritta torre Fa piegar rivo che da lungi corre (Conv., IV, Canz. III, 54–55) — цитата из III канцоны «Пира», коммент. к которой (в основном посвященный анализу категории благородства) составляет содержание книги IV трактата.

Здесь («Convivio», IV) пространно разъясняется внеположность «благородства» (le nobilita) сословным и экономическим преимуществам. Река: наследственные «богатства». Башня: благородство само по себе. Le nobilita — правильно: la nobilità ‘благородство’ (в «Пире» постоянно), соврем. итал. nobiltà. Понятие сословных богатств («экономических преимуществ») у Данте выражено латинизмом — dovizie. Признак «благородства» у Данте не только не связан с сословием, но вообще не специфичен для человека, а прилагается «ко всему без исключения» (de tutte cose): благородство есть совершенство собственной природы каждой вещи (Conv. IV, XVI, 4–5). Об универсальности этого понятия в средние века писал уже П. Бицилли (66, с. 35–36; 66а, с. 55–57), см. также: 147, с. 1–82; 124, с. 18, примеч. 7.

В «Purgatorio», V, 14–15: ‘Sta come torre ferma che non crolla Giammai la cima per soffiar de’ venti’ — «Как башня стой, которая вовек / Не дрогнет, сколько ветры не бушуют».

(1). Печ. впервые в т. 2 ПССиП (2010) по автографу (АМ). Датируется 1927 г. по окружению в архиве (среди черновиков «Египетской марки».)

Карякин Василий Никитич (1872–1938) — переводчик. В его переводе издана книга: Де Костер Ш. Уленшпигель. М.: «Современные проблемы», 1916. Ему же, возможно, принадлежал перевод, вышедший без указания имени переводчика в том же году в серии «Сборники “Нивы”» в 3-х выпусках (издание, которое и могло быть названо в записи М. «брошюрной библиотекой»): Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гоодзаке, их приключениях геройских, забавных и достославных во Фландрии и иных странах. Пг.: А. Ф. Маркс, [1916]. Позднее в его переводе вышли книги: Гелленс Ф. Антология. Рассказы и притчи / Пер. М. Веселовской и В. Карякина. М., 1914; Нодье Ш. Жан Сбогар / Пер. В. Карякина; Ред. и примечания Е. Гунста; Предисл. И. Нусинова. М.; Л.: Academia, 1934. Жил в Москве по адресу: Спиридоновка, 27, кв. 1. Работал в Московском коммунальном музее (позднее — Музей истории Москвы), преподавал русский язык на рабфаке Института им. М. В. Ломоносова.

(2). Вопросы литературы. 1968. № 4. Печ. по автографу (АМ).

Lumen coelum, Sancta Rosa... (лат.) — «Свет небес, Святая Роза...» — из ст-ния «Жил на свете рыцарь бедный...» в «Сценах из рыцарских времен» Пушкина. Черный тигр шестокрылат... Влас увидел тьму кромешную... — из ст-ния «Влас» Некрасова. Набрал в рот вселенную и молчит. Обыгрывается поговорка «Как в рот воды набрал». Набравши море в рот... вселенной. Авторство двустишия, вероятно, принадлежит М. Тиртей — по определению автора словаря Брокгауза и Ефрона, Ф. Г. Мищенко, «элегический певец военной доблести спартанцев. По распространенному в древности преданию, спартанцы, угнетаемые поражениями во второй мессинской войне, обратились, по внушению оракула, к Афинам с просьбою дать им полководца; афиняне в насмешку послали им хромого школьного учителя Тиртея, но он сумел воспламенить сердца спартанцев своими песнями, вдохнул в них несокрушимую отвагу и тем доставил им торжество над врагами».

(3). Соч. Т. 2. С. 376. Печ. по автографу (АМ). Датируется 1931 г.

(4). Печ. впервые в т. 2 ПССиП (2010) по автографу (АМ). На обороте записано ст-ние «За гремучую доблесть грядущих веков...» (1931). Датируется 1931 г.

Лисицян — профессор, гадающий на шорохе листвы... Это был Степан Данилович (Даниелович) Лисицян (1865–1947), см. 32б, с. 304–305. Вероятно, это о нем идет речь в отрывочных записях на обороте черновика «Не развалины — нет! — но порубка могучего циркульного леса...» в нашем предположительном прочтении (т. 1, «Другие редакции», с. 430):

Ив. Як. Сагателлян (Сагателян) упоминается в «Путешествии в Армению», см. примечания. Геворкьян. О нем см. примечания к главе «Вокруг натуралистов» «Путешествия в Армению».

(5). Мандельштам О. Слово и культура. М., 1987. С. 166. Печ. по автографу (АМ). Из записей весны 1933 г., делавшихся во время работы над «Разговором о Данте».

(6). Печ. впервые в т. 2 ПССиП (2010) по автографу (АМ). Датируется второй половиной 1934 г. О пребывании М. во внутренней тюрьме в мае 1934 г. Н. М. писала: «Что происходило во внутренней тюрьме во время следствия? О. М. много говорил об этом со мной в Воронеже и старался отделить галлюцинации и бредовые представления от фактов. Острой наблюдательности он не терял ни на минуту... На свидании я заметила воспаленные веки О. М. и спросила, что у него с глазами. На этот вопрос поспешил ответить следователь: читал, мол, слишком много, но тут же выяснилось, что книг в камеру О. М. не давали. С больными веками пришлось возиться все годы — вылечить их так и не удалось. О. М. уверял меня, что воспаление произошло не только от ярких ламп, но что ему будто бы пускали в глаза какую-то едкую жидкость, когда он подбегал в камере к “глазку”... О. М. кормили соленым, но пить не давали — это делалось сплошь и рядом с сидевшими на Лубянке. Когда он требовал воды у того же часового, подходя к “глазку”, его тащили в карцер и завязывали в смирительную рубашку... На свидании я заметила, что обе руки у О. М. забинтованы в запястьях. “Что это у тебя с руками?” — спросила я. О. М. отмахнулся, а следователь произнес угрожающую тираду о том, что О. М. пронес в камеру запрещенные предметы, а это карается по статуту тем-то... Оказалось, что О. М. перерезал себе вены, а орудием послужило лезвие “Жилетт”» (29, с. 36–38).

Следователь — Николай Христофорович Шиваров (1898–1940, кончил жизнь самоубийством в лагере), см.: Катанян Г. «Иных уж нет, а те далече...» // Сохрани мою речь. Вып. 3, ч. 2. М., 2000. С. 226–229. Н. М. писала: «Следователь О. М., пресловутый Христофорыч, был человеком не без снобизма и свою задачу по запугиванию и расшатыванию психики выполнял, видно, с удовольствием. Всем своим видом, взглядом, интонациями он показывал, что его подследственный — ничтожество, презренная тварь, отребье рода человеческого... При мне он сказал О. М., что для поэта полезно ощущение страха — “вы же сами мне говорили”, — оно способствует возникновению стихов, и О. М. “получит полную меру этого стимулирующего чувства”...» (29, с. 39).

Лит. газ. 1991. 17 июля. Черновой автограф (семейный архив Шкловских). Печ. по фотокопии В. Л. Гордина из его архива и по фотокопии в журн. «Грани» (2003, № 207/208. С. 416. Написано, по свидетельству В. В. Шкловской-Корди, в 1937 г. По письму Шкловского известно о его встрече с М. в июле 1937 г.: «Четыре дня был у меня Мандельштам с новыми стихами. Его дела то налаживаются, то разлаживаются. <...> Если бы я был здоровее, я бы поддержал его» (письмо Ю. Н. Тынянову, цитируется по: 58, с. 541).

Это смеющаяся и мыслящая тыква. Сравнение с тыквой могло возникнуть по ассоциации с названием сатиры Сенеки-младшего «Отыквление божественного Клавдия» («Apokolokyntosis Claudii»); сатира обыгрывалась в среде знакомых М., см.: Шилейко В. Пометки на полях. СПб., 1999. С. 7, 35.