Полукровка 4

Глава 26

1 августа 2470 по ЕГК.

…В Вороново отправились после ужина. Именинница. загрузившаяся в мой «Борей», ушла в себя сразу после взлета и, судя по расфокусированному взгляду, «потерялась» то ли в «Контакте», то ли в МДР. А я управлял флаером, любовался вечерним Новомосковском и обдумывал самый неприятный нюанс «детской мечты» Ромодановских. Какой именно? По моим ощущениям, этот проект «не полетел» только из-за их бараньего упрямства — да, они искренне хотели построить один корабль Мечты на двоих, но так и не смогли прийти к компромиссам. Поэтому в архиве было больше сотни вариантов компоновки самого «Зубастика», несколько тысяч трехмерных моделей оформления кают и неимоверное количество набросков отдельно взятых деталей.

Говоря иными словами, братья вкладывали в проект душу, но их души конфликтовали. Впрочем, конфликтовали не так уж и часто — судя по датам на документах, Ромодановские дорывались до возможности Творить раз в сто лет. Вероятнее всего, из-за серьезнейшей нагрузки. И уделяли этому делу от силы по два-три часа.

Кстати, все вышеперечисленное объясняло истинные мотивы желания Игоря Олеговича довести этот проект до ума, исходя из моих представлений об идеальном «волке в овечьей шкуре»: цельной концепции «Зубастика» в варианте Александра Олеговича не существовало, а создавать корабль по любой из своих Ромодановскому-младшему не позволяла любовь к старшему брату. Вот он и придумал эдакий паллиатив.

Управление флаером, наблюдение за городом и обдумывание нюансов предложения наследника престола не мешало поглядывать на Машу, поэтому на внезапное изменение ее настроения я среагировал практически мгновенно, положил руку на ее предплечье и ласково сжал.

Девчонка переложила ее на бедро, накрыла своей ладошкой и грустно усмехнулась:

— Переключала комм в «открытый» режим. Буквально на пару секунд. Чтобы посмотреть, кто помнит о моем дне рождения. Уже через мгновение в папке «полученные» обнаружилось двести семнадцать голосовых и текстовых сообщений, а звонков я, оказывается, пропустила порядка трехсот. Я, конечно же, проглядела и имена с фамилиями, благодаря чему выяснила, что обо мне ни на миг не забывают практически все родичи, одноклассники, однокурсники и так далее! Скажу больше: процентов восемьдесят из них отправило подарки. На юридический адрес «Иглы». Ибо квартиры, как таковой, у меня нет, но то, что я живу с тобой и Мариной, знают все.

— Так тебя расстроила их навязчивость? — удивился я.

— Расстроила? — недоуменно нахмурилась она, а потом сообразила, с чего я это взял, и отрицательно помотала головой: — Нет, мне плевать и на всю эту толпу, и на их подарки. Поэтому найди, пожалуйста, время связаться с СБ-шниками нашего ЖК и попроси отослать подарки отправителям.

Я кивнул в знак того, что выполню эту просьбу, и Костина продолжила объяснения:

— А расстроило меня то, что осталось за кадром новости часа, которую я только что вычитала в Сети.

— Что за новость часа? — полюбопытствовал я.

— На космодром Лесные Дали сели два первых тяжелых транспортника с нашими соотечественниками, возвращенными нам Халифатом.

— Ты хочешь сказать, что государь, наконец, задавил эмира Хуссейна? — обрадованно воскликнул я.

Блондиночка отрицательно помотала головой:

— Нет, все было не так. Если верить статье, которую я прочитала, то эмир все время переговоров убеждал Олега Третьего, что не сможет забрать у своих подданных их имущество, взятое с боя, так как это противоречит и писаным, и неписаным законам его страны. Вот государь и вынес этот вопрос за скобки. То есть, перед подписанием мирного договора честно предупредил Хуссейна, что вопросом возвращения наших соотечественников и соотечественниц на родину займутся все желающие. А потом, как ты выражаешься, спустил с поводка четвертый отдел. Какое количество счастливых владельцев наложниц уже вырезали наши коллеги, в статье не говорится. Зато утверждается, что пассажиров этих транспортов «добровольно» отпустили бывшие хозяева.

— Государь не любит мелочиться! — ухмыльнулся я. — А значит, в том же стиле резвится и седьмой отдел…

— Наверняка… — согласилась Костина. — Но далеко не каждый арабский или тюркский род пойдет на такую потерю лица. А значит, возвращение наших соотечественников затянется на долгие годы…

Тут я невольно вздохнул:

— Маш, наш Император — патриот. В самом правильном смысле этого понятия. И наверняка давит на Халифат и Каганат, используя все имеющиеся возможности. Тем не менее, не всесилен. Поэтому… этот почин поддержим и мы. То есть, поможем ему затерроризировать особо гордые рода современных рабовладельцев и убедить всех остальных в том, что владеть наложницами из нашей Империи очень небезопасно…

…Начальник смены СБ «Иглы» позвонил мне сам. В тот момент, когда мы летели от КПП Вороново к нашему ангару. Я принял вызов, ответил на приветствие знакомого экс-вояки, выслушал его «доклад» и передал просьбу Маши. Причем в «расширенном» варианте, то есть, дал понять, что послания и подарки, прилетающие на адрес нашего жилого комплекса для передачи нам, должны отправляться отправителям автоматически, без согласований с нами.

СБ-шник оказался не дураком, поэтому взял под козырек, пожелал всего хорошего и отключился. А я втиснул «Борей» в щель между отъезжающей бронеплитой и стеной, припарковал возле своего «Наваждения», выбрался из салона, поухаживал за Машей, подхватил под локоток, подождал Завадскую с Темниковой и довел девчат до лифта. Пока ехали на первую палубу, технично сдвинулся к дальней стенке кабинки. Поэтому именинница увидела результат трудов моих «Техников» через долю секунды, как начали разъезжаться двери. И восторженно затараторила.

Ну да, цветов я купил много. Вот помещение и превратилось в филиал какой-нибудь оранжереи — живых гирлянд не было, разве что, на потолке, а ароматы особо «пахучих» экземпляров убивали наповал. Но «оформление» — на мой, мужской, взгляд — выглядело стильно, вот я и терпел. Секунд, эдак, десять, то есть, до момента, когда Костина заметила коробки, украшенные пышными бантами, и рванула не к ним, а ко мне. При этом сияла так, что я капитулировал еще до первого поцелуя. И как бы не целую минуту чувствовал себя любимой мягкой игрушкой блондиночки. А потом ее все-таки накрыло любопытством, и девчонка ускакала вскрывать подарки.

Кстати, распаковывай их я, содрал бы ленты с упаковочной пленкой, не заботясь об их целостности. Но женский менталитет этого не позволил. Вот именинница и начала священнодействовать — просила подружек приподнять каждую коробку, аккуратно перепиливала ленты в нижней точке пилочкой для ногтей, откладывала в сторону банты и так далее. В общем, до транспортных упаковок сноуборда, комбинезона, ботинок, шлема, перчаток и аксессуаров для зимнего отдыха добралась нескоро. Зато обожгла счастливым взглядом, в мгновение ока разделась до белья, примерила весь комплект и снова повисла у меня на шее. А поцелуев через… хм… много спросила, купил ли я такие же комплекты Марине, Даше и себе.

Я отрицательно помотал головой:

— Неа: я был уверен, что ты захочешь «отомстить», вот и не стал лишать удовольствия…

— И как прикажете реагировать на это… непотребство? — растерянно спросила она у веселящихся подружек.

— Я бы продолжила целовать. Ибо забота… — преувеличенно серьезно заявила Марина. — Но ты имеешь полное право смертельно обидеться! Кстати, об обидах: до наших подарков докапываться будешь, или рискнешь здоровьем игнорировать их и дальше?

Нашла. В углу, заставленном цветами плотнее всего. Вскрыла в том же стиле. Потом расцеловала и затискала подруг, вытерла увлажнившиеся уголки глаз, призналась нам в любви и пообещала жестоко отомстить. Пришлось вмешиваться:

— Девчат, я понимаю, что в вас море желания благодарить, а возможности позволяют ни в чем себе не отказывать, но свободный объем наших квартир, увы, ограничен!

— Надо купить самый большой транспортник, переоборудовать его трюм в современный аналог пещеры Аладдина и надежно спрятать в какой-нибудь мертвой системе! — хихикнула Костина.

Я улыбнулся, заметил конвертик, появившийся на панели уведомлений ТК, влез в «Контакт» и ухмыльнулся:

— Прилетели сообщения от Матвея и Риты — судя по всему, они уже на струне…

— Надо поздравить. С первыми прыжками без злобных надсмотрщиков за плечами и… не в вирткапсулах… — предложила Марина.

Мы согласились, вошли в мою каюту, прослушали оба послания, а затем наговорили ответ. Аватарками — чтобы не палить обстановку. Через четверть часа повторили. В смысле, ответили на сообщения второй «боевой двойки», покинувшей Индигирку через другую зону перехода. А потом я поймал взгляд именинницы и собрался спросить, что у нас в программе на вечер, но в этот момент ожил мой комм. И я, увидев голографию звонящего, жестом попросил у девчат тишины, принял вызов и еще раз поздоровался с Цесаревичем:

— Добрый вечер, Ваше Императорское Высочество…

— Добрый вечер, Тор Ульфович… — эхом отозвался он и перешел к делу: — Хочу поделиться довольно… своеобразной новостью. Номинальный глава рода Йенсенов, Нильс Магнусович, добился аудиенции у государя и почти час убеждал его нарушить слово, данное нами, Ромодановскими, Ольденбургам. То есть, вернуть вам, Йенсенам, потомственное дворянство не через девять лет, а прямо сейчас. Большую часть аргументов вы наверняка представите без моей помощи, а самый последний и весомый я все-таки озвучу: ваш дед на голубом глазу заявил моему отцу, что род, подаривший Империи таких героев, как Тор Ульфович Йенсен, заслуживает гораздо большего…

— О, как… — «восхитился» я. А Игорь Олегович и не думал замолкать:

— А зря: мой отец не на шутку разозлился и потребовал объяснить, какое отношение Нильс Магнусович и его часть рода Йенсенов имеют к вашим подвигам, и с какого перепугу ваши заслуги перед Империей позволяют кому-либо еще на что-то там претендовать. Ваш родственничек спал с лица, а глава рода Алефельдов, на пару с которым ваш дед заявился на аудиенцию, имел наглость заявить, что Йенсены вкладывались в ваше воспитание. Но государь читал ваше досье, поэтому осадил и этого рвача. А перед тем, как послать обоих по всем известному адресу, заявил, что Йенсен, заслуживший потомственное дворянство, его получил, а у остальных есть неплохой выбор — впечатлить его своим личным героизмом или смиренно ждать истечения срока, упомянутого в клятве, более не появляясь в столице. Кстати, в опалу на те же девять лет отправлены и Алефельды. Поэтому оба этих рода, вероятнее всего, назначат виновным в их наказании вас. Так вот, если вам вздумают предъявлять какие-либо претензии, не церемоньтесь и сходу ставьте этих клоунов на место так, как сочтете нужным. А для того, чтобы у вас появились по-настоящему веские аргументы, я внес исправления в ваш идентификатор. В частности, деанонимизировал реальный чин, Георгиевский Крест третьей степени, два ордена — Святого Владимира третьей степени и Святого Станислава первой — и добавил должность: «Заместитель начальника нулевого отдела ССО СВР». В общем, теперь у вас развязаны руки…

— … и, если потребуется, то я этим обязательно воспользуюсь… — твердо пообещал я, а потом дал Цесаревичу понять, что принял его предложение: — Кстати, я уже начал прорабатывать свой вариант компоновки и дня через три-четыре поделюсь с вами своим взглядом на «волка в овечьей шкуре».

— Приятная новость! — обрадовался он, попросил от его имени еще раз поздравить «Марию Александровну» с днем рождения, пожелал нам хорошего отдыха и отключился. А я посмотрел на девчонок, встревоженных тоном моих реакций на «последние дворцовые новости», и поделился ими в укороченном варианте:

— Мой дед имел глупость потребовать у государя, чтобы тот нарушил слово, некогда данное Ромодановскими Ольденбургам. А для того, чтобы его требование прозвучало как можно весомее, включил в заслуги рода Йенсенов перед Империей мои личные. Вот Император и разгневался. В результате чего Йенсены и Алефельды, глава которых тоже заявился на эту аудиенцию, были отправлены в опалу на девять лет. А Цесаревич счел необходимым подкинуть мне аргументов, позволяющих ставить на четыре кости и первых, и вторых — деанонимизировал кое-какие награды, полученные по закрытым указам, и реальный чин. В общем, теперь мой идентификатор должен пугать до дрожи в коленях.

«Показывай!!!» — безмолвно потребовали Ослепительные Красотки.

Я пошел им навстречу, немного полюбовался округлившимися глазами и пошутил:

— Да, я крут. Но падать предо мной ниц не надо. Хотя-а-а…

…К вилле с романтичным названием «Край Ойкумены» прилетели в полночь по местному времени. Десантировавшись на идеально выглаженный песчаный пляж, с интересом оглядели сравнительно небольшое строение, полюбовались дугообразным бассейном с красивой подсветкой, заглянули в гостиную во весь первый этаж через практически прозрачные стены и решили, что их надо бы поляризовать.

Я принял это решение, как руководство к действию — прошел в дом, поставил на стол термоконтейнер с праздничным бисквитным тортом, нашел терминал управления и провел все необходимые манипуляции. Потом рванул следом за девчатами, отправившимися на второй этаж, догнал их в спальне и, оглядевшись, вопросительно уставился на именинницу.

— Все верно: эта вилла — для новобрачных… — весело подтвердила она. — И кровать тут, как видишь, одна-единственная. Зато широченная — то есть, как раз на нашу компанию: если я и лягу спать в ночь своего рождения, то только с вами…

Марина обозвала ее нахалкой, деловито подошла к изголовью, вырубила свет в спальне и разделась до купальника. Вещи положила на кресло, чтобы их, в случае чего, не пришлось перекладывать, и запоздало поинтересовалась у «ведущей», что у нас в программе на ближайшие полчаса-час.

— Пьянка. В гостиной с поляризованными стенками… — отозвалась Маша. — Хочу снять все маски, и не дергаться из-за того, что кто-нибудь, кроме вас, увидит меня-настоящую…

Спустились. Объединенными усилиями перетащили в гостиную все, что «Техники» выгрузили на пляж, и, подумав, вывесили мое «Наваждение» над бассейном. Чтобы оно прикрывало его своей шапкой. Потом накрыли на стол, сели и посидели. Практически по-семейному. То есть, поздравляли Костину так, как требовала душа, подначивали друг друга, не задуряясь подбором выражений, получали море удовольствия от всего, что говорили или делали, и наслаждались счастьем во всех трех парах глаз, которые видели.

Кстати, тортик, оказавшийся фантастически вкусным, умяли почти весь, хотя емкость желудков, вроде как, и не позволяла. Поэтому какое-то время чувствовали себя беременными. Потом девчатам захотелось порасслабляться в бассейне. Причем в полной темноте. Так что я вырубил весь свет, сдвинул в сторону одну из секций фронтальной части стенки, выпустил напарниц под открытое звездное небо, помог скользнуть в теплую воду, улегся на место, выделенное персонально для меня, приобнял Марину и Машу, закрыл глаза и вслушался в монолог Темниковой:

— Представила месяц отпуска — ежедневные ночевки в виллах вроде этой, катания на водных гравиках и сноубордах, расслабления в саунах и так далее. Первые несколько мгновений млела от предвкушения. Потом почувствовала, что вести растительное существование нам очень быстро надоест, и начала усложнять программу, добавляя буйства в аквапарках, посещение дискотек…

— Включи, пожалуйста, в эту программу посещение хорошего стриптиз-клуба… — на полном серьезе попросила Маша. — Я наслушалась джазовых композиций, навеивающих образы пластичных танцовщиц, и… хочу оплатить танец-другой именно под эту музыку.

— Хорошо, добавила… — покладисто согласилась Даша и продолжила прерванную мысль: — … и все равно ловлю себя на мысли, что нам, привыкшим к риску, будет не хватать адреналина.

Я невольно подобрался и задал напрашивавшийся вопрос:

— Предлагаешь быстренько сгонять в Халифат или Каганат?

Она отрицательно помотала головой:

— Нет: мы в отпуске, а там уже резвятся наши коллеги из четвертого и седьмого отделов.

— Обидеть амеров, евров или китайцев? — весело спросила Марина.

Даша помотала головой в той же плоскости и злобно ощерилась:

— Неа, я предлагаю начать посещать театры, концерты и мероприятия высшего света, устраиваемые нашими ровесниками…