Полукровка 4

Глава 7

26 мая 2470 по ЕГК.

…Мы с Ромодановским нашли консенсус по всем сколь-либо важным пунктам договоренностей и ударили по рукам. Правда, убили на это дело без малого час, но были уверены, что оно того стоило. Поэтому Игорь Олегович откинулся на спинку кресла и попросил Орлова пригласить в кабинет девчат, скучавших в приемной, а я встретил их довольной улыбкой, помог опуститься на диван и снова превратился в слух. Как вскоре выяснилось, слишком рано — наследник престола «признался», что проголодался, а мои напарницы поняли намек, «вытрясли» из Геннадия Леонидовича временные доступы к терминалу ЦСД, выяснили, чем мы жаждем полакомиться и сделали заказ. А через какое-то время заметались между приемным лотком и журнальным столиком.

Большую часть ожидания трапезы Цесаревич развлекал нас байками с полей сражений между дипломатами. Причем, по моим ощущениям, получал удовольствие от общения без второго дна. Потом вспомнил о «Бореях» и признался, что раздобыл записи нашего воскресного буйства над Калужскими лесами, просмотрел почти целиком и исстрадался из-за того, что никогда не сможет испытать подобное удовольствие. А после того, как мы ему искренне посочувствовали, посерьезнел и показал фильм о геройстве наших двойников, сначала толково подставившихся, а потом положивших треть ОГСН амеров еще до подключения к веселью группы подстраховки.

Мы впечатлились по полной программе, ибо эта парочка вступила в бой без раскачки, чувствовала намерения друг друга и с первого до последнего мгновения схватки работала как бы не жестче штурмовых дроидов!

Оценив нашу реакцию, наследник престола удовлетворенно кивнул и подкинул нам еще немного информации для раздумий:

— Да, это волчары, каких поискать — они не слили ни одной операции, неизменно выдают умопомрачительную боевую эффективность и заслужили почти все награды Империи. Кстати, еще в прошлом году специалистов такого уровня в вашем ведомстве было намного больше. Но война и диверсии ваших «коллег» из спецслужб государственных образований Коалиции взяли с нас кровавую дань.

После этих слов он сказал, что знал большинство погибших лично, и еще не свыкся с тем, что их больше нет, потом отметил, что на восстановление прежней мощи ССО уйдут даже не годы, а десятилетия и плавно переключился на объяснения для «ослепительных красоток». Благо, к этому времени почти все съестное приказало долго жить, и девчата ни на что не отвлекались:

— С войной вы знакомы не понаслышке — воевали сами, видели, как она уносит жизни своих, и забирали чужие. Увы, первые мирные годы после нее только выглядят мирными: если описывать этот период предельно упрощенно, то проигравшие спешно зализывают раны, начинают планировать реванш и переводят вроде как закончившийся конфликт в другие плоскости отношений, а победители, пребывающие в эйфории, расслабляются и начинают считать себя непобедимыми. Последствия такой самоуверенности вы представляете не хуже меня, поэтому я привлеку ваше внимание еще к одной серьезнейшей проблеме победителей: если во время самого конфликта в их обществе правят бал люди дела, то есть, личности, проливающие кровь на фронтах и до предела выкладывающиеся в тылу, то после подписания мирных договоров начинают поднимать голову трусы, приспособленцы и им подобная пена. Нет, с героями она не воюет. В смысле, лицом к лицу: она подсиживает, заляпывает грязью, сталкивает лбами и так далее.

Вне всякого сомнения, ополчится и против вас. Ибо вы — живое подтверждение ее никчемности. Поэтому я считаю, что вам жизненно необходимо подготовиться и к этой войне…

После этих слов он выпил полбокала минералки и вздохнул:

— Де-юре ваша четверка прекрасно выглядит и сейчас: все вы заслужили не по одной боевой награде, а Тор Ульфович и Марина Вадимовна — еще и в достаточно высоких чинах. Но де-факто наличие в команде курсантов и ряд других уязвимостей превращают вас из охотников в потенциальную добычу. Нас это не устраивает. Поэтому я предложил вашему командиру реализовать достаточно интересный вариант будущего, и нашел понимание. Описывать все наши договоренности я, по вполне понятным причинам, не буду. Но предложу выбор и вам…

Тут Кара по-ученически подняла руку, дождалась разрешения говорить и высказалась:

— Ваше Императорское Высочество, мы доверяем Тору Ульфовичу, как самим себе, поэтому не видим смысла делать выбор второй раз. И еще: раз он уже согласился с вашим предложением, значит, гарантированно учел и наши интересы. Так что вы ставите задачи ему, он — нам, а мы выполняем.

Ромодановский вопросительно посмотрел на Машу с Дашей, получил точно такой же ответ, удовлетворенно кивнул и перешел к конкретике:

— Что ж, я вас услышал. Поэтому завтра утром будут подписаны приказы о вашем выпуске из ИАССН лейтенантами и о зачислении вас в нулевой отдел ССО стажерами, а к середине июня в Аникеево пригонят ваши персональные «Наваждения». Впрочем, все вышеперечисленное — видимая часть айсберга. А самое важное должно остаться между мною, вами, Геннадием Леонидовичем и начальником нулевого отдела генералом Переверзевым: с первого июня Тор Ульфович и Марина Вадимовна начнут тренировать вас по абсолютно новой экспериментальной программе…

…Я планировал посвятить девчонок еще в пару-тройку пунктов своих договоренностей с Ромодановским, но мы прилетели домой аж в двадцать три сорок, и к этому времени в квартире Завадской собралась вся остальная часть команды. Поэтому я отложил разговор на потом, зашел в «гости», ответил на хоровое приветствие и переключился на командно-штабной:

— В Индигирку уходим сегодня. Вылет из дому — в полночь. Вопросы, жалобы, предложения, предупреждения?

Не нашлось ни первых, ни вторых, ни третьих, ни четвертых, так что я свалил к себе, снял парадно-выходной костюм, надел летние штаны, рубашку и кроссовки, взял с полки под аксессуары солнечные очки, прихватил футляр с наградами, рекомендованными «хотя бы к периодическому» ношению, ушел в гостиную и сел в первое попавшееся кресло, чтобы ждать дам в комфорте.

Не успел опустить руки на подлокотники, как в ТК прилетело сообщение с просьбой Власьева уделить им с Верещагиной «буквально полминуты». Я ответил в том же стиле, вышел в прихожую, открыл дверь, впустил внутрь эту парочку и вслушался в «последние новости»:

— Тор, мы с Ритой планируем начать встречаться. Нас вполне устраивал формат свободных оперативников, но по ряду причин пришлось согласиться с требованием моего деда и обручиться. Закончится это обручение свадьбой или нет, покажет далекое будущее. А в настоящем мы — пара. Поэтому хотели бы проводить увольнения вместе. Во всех смыслах этого слова…

— Костина переселилась к Темниковой с концами… — сообщил я, не став дослушивать этот монолог. — Поэтому если Рита не возражает, то перебирайся к ней.

— Рита не возражает… — твердо заявила Верещагина, поблагодарила за понимание и зачем-то подчеркнула и без того понятный нюанс:

— Тор, планы Игоря Аркадьевича так планами и останутся: мы с Матвеем намерены учиться без дураков, закончить ИАССН и заслужить право образовать боевую двойку. В общем, мы тебя не разочаруем и не подставим…

Я сказал, что нисколько в этом не сомневаюсь, услышал голоса своих девчат и закончил общение утверждением, заставившим Матвея покраснеть, а Риту, добившуюся поставленной цели, благодарно улыбнуться:

— Я за вас искренне рад…

Потом повернулся к напарницам, нарисовавшимся на пороге прихожей, вопросительно мотнул головой, получил три безмолвных ответа и повел эту часть команды к лифтам. Пока поднимались в летный ангар, анализировал поведение Верещагиной. А в нескольких метрах от наших парковочных мест попал: сообразив, что черные монстрики — наши, Власьев врубил турборежим, оббежал машину Марины по кругу и спросил, что это за модель.

— «Борей». От ателье Агеева… — преувеличенно спокойно ответила Кара, и парень нахмурился:

— Так, стоп: на страничке ателье Агеева нет никаких «Бореев»! И не было. По крайней мере, с октября прошлого года…

— Все верно… — притворно вздохнула Костина, решившая позабавиться: — Этих машин там не было, нет и не будет. Ибо Богдан Ярославович собрал два эксклюзивных флаера под возможности Тора и Марины.

— Вы… шутите?

— Неа… — хором ответили «ослепительные красотки», а Кара подняла свою сторону фонаря и показала Власьеву логотип, выгравированный на порожке.

Тут парень включил голову и посмотрел на меня с такой надеждой во взгляде, что прыснула даже Рита:

— Раз «под ваши возможности», значит, эти «Бореи» тяговооруженнее «Волн»?

— Как бы не в два раза… — честно сообщил я, полюбовался квадратными глазами без пяти минут пилота и нанес добивающий удар: — А максимальная скорость при полете на шести километрах — порядка трех с половиной Махов.

— С ума сойти… — ошалело выдохнула Верещагина, а ее парень похлопал ресницами, открыл рот и… просто кивнул. Зато после того, как к нам подошли Костя с Настей и Миша с Олей, как-то резко пришел в себя и затараторил на зависть любой скорострельной пушке. Да, команду «По машинам!», конечно же, услышал. И даже загрузился в «Авантюрист». Но не затыкался всю дорогу до Вороново.

«Громко дурел» и там. Все время, пока «Техники» курочили транспортные упаковки систем крепления наших машин, затаскивали в трюмы, фиксировали под потолком трюмов и найтовали «Бореи» — соглашался с тем, что такие флаера надо таскать с собой с планеты на планету, восхищался красотой и продуманностью конструкции креплений и страдал из-за того, что его доступы не позволяют летать даже на «Волнах».

Унялся только после того, как я дал команду разбегаться по кораблям и облачаться в скафы. Впрочем, эта команда заткнула и Мишу с Костей, тоже тараторивших не переставая. Поэтому к лифту я подошел в благословенной тишине, поднялся в свою каюту, натянул скаф и на пару с Темниковой умотал в рубку. А уже через пару-тройку минут с помощью Феникса «подмял» камеры второго МДРК, подключился к динамикам систем оповещений и поделился с народом той частью информации, которой разрешили:

— Всем внимание. Сегодня вечером Большое Начальство сообщило, что эксперимент с качественным изменением алгоритма проведения практических занятий по ТПДО признан успешным — каждый из вас «пощупал» этот предмет в реальных условиях, понял, чем чреваты ошибки в планировании, и так далее. Поэтому команду переводят на второй, заметно более сложный этап и делят на боевые двойки. Первой — Ахматовой и Синицыну — выделят персональных инструкторов по пяти дисциплинам, две из которых будут парными, и почти на полтора месяца замкнут на их изучении. Две следующие — то есть, Власьева с Верещагиной и Базанина с Мироновой — начнут затачивать на пилотаж и еще три предмета. Чтобы через те же полтора месяца вы доказали, что достойны пересесть с «Мороков» не на «Химеры», а на «Наваждения».

Тут я сделал небольшую паузу, полюбовался засиявшей четверкой без пяти минут «счастливчиков» и все-таки задавил проснувшуюся совесть:

— А с Темниковой и с Костиной все заметно сложнее. Отдавать их в пары курсантам старших курсов, не попавшим в программу, не проверенным в деле и никак не связанным с нашей командой, Большое Начальство сочло слишком рискованным. Создавать чисто женскую двойку по каким-то причинам — тоже. Поэтому хотело вернуть в стандартную программу обучения. Я не согласился. И поупирался. Настолько добросовестно, что вызвал… раздражение. В общем, меня спросили, готов ли я за них поручиться, выслушали вполне понятный ответ и переложили всю ответственность за подготовку этой парочки на мои плечи. То есть, не сегодня-завтра выпустят их из ИАССН лейтенантами и прикомандируют к нам с капитаном Завадской. Стажерами.

— Возвращать наших девчонок в стандартную программу действительно идиотизм! — авторитетно заявил Костя, Миша согласно кивнул и дал понять, что раздражение Большого Начальства мы как-нибудь переживем, Настена обняла Марину и Машу, благо, стояла рядом с ними, и что-то еле слышно зашептала, а Матвей выдал занимательный монолог:

— Откровенно говоря, поступи ты иначе, я бы здорово разочаровался. А так со спокойной душой включил голову и сообразил, что настоящую версию перевода девчонок под твое крылышко никто никогда не озвучит. Вот и задаю самый важный вопрос: тебе уже объяснили, как их выпуск из ИАССН должен трактоваться официально?

— Да… — вздохнул я. И слово в слово повторил объяснения Цесаревича: — Их, вроде как, к чему-то готовят. А к чему именно, где и как — информация, закрытая грифом «Для служебного пользования».

— Логично… — кивнул он и поставил точку в этом разговоре: — Берем на вооружение. Все до единого. И… девчат, у вас все получится. Без вариантов…

…Я передал управление Даше через считанные секунды после того, как поднял «Наваждение» из ангара. Да, с оперативным дежурным по системе поговорил сам, но потом «самоустранился». Поэтому Темникова подняла борт по «коридору», рассчитала вектор и характеристики прыжка к ЗП-пятнадцать, прокатила нас по внутрисистемной струне, подождала, пока Кара пристыкует к нам свой кораблик, а потом уверенно разогнала «связку» и затянула в гипер по «единичке».

Хвалить ее в «обычном режиме» было неинтересно, поэтому я придумал и озвучил альтернативный вариант:

— Все, в принципе, ты в состоянии работать «таксистом». Правда, пока не умеешь ни взлетать, ни садиться, ни пристыковываться к другим кораблям, зато можешь сбрасывать пассажиров с небольшой высоты. Или подбирать, переворачивая корабль вверх открытым трюмом…

Она рассмеялась, разблокировала скаф, встала, скользнула ко мне и от всей души поцеловала в щеку. Благо, шлем я уже снял, и домогаться к этой части моей тушки ничего не мешало. Потом выпрямилась, поблагодарила за веру в нее-любимую и посерьезнела:

— Пойду спасать Машу: Настя — девица умная и наблюдательная, а наша легенда шита белыми нитками.

Решение было логичным, а я ей, вроде как, никогда ничего не запрещал, но девчонка ушла в лифт только после того, как получила разрешение. Я тоже свалил из рубки — ближайшие тридцать восемь часов в ней было нечего делать — избавился от скафа, собрался, было, заказать себе что-нибудь съедобное, но получил сообщение от Синицы, ответил и спустился в трюм.

Друг детства был уже там — лежал на пачке листов вспененной резины и разглядывал днище моего «Борея». При моем появлении сел, пощелкал костяшками пальцев и взял быка за рога:

— То, что мне нравится Ахматова, а я интересен ей, ты наверняка уже заметил. И, вероятнее всего, недоволен моими шагами ей навстречу, ибо моя… хм… любвеобильность может создать в команде внутренние конфликты. Так вот, конфликтов по моей вине не будет: я понимаю, насколько серьезно могу тебя подставить, и… сделал первый шаг только после того, как почувствовал, что Настя намного «глубже» всех моих прежних девушек, что она читает меня, как открытую книгу, что готова дать шанс превратиться из мещанина-пешки в более-менее значимую фигуру, и что в твоей команде заслужить дворянство более чем реально. Потом мы с ней поговорили… вернее, она вывернула меня наизнанку, ткнула носом во все слабости, способные помешать реализации планов, описала оптимальные алгоритмы избавления от каждой и поставила перед выбором: либо мы — нечто более цельное, чем пара из охраняемого лица и его личного телохранителя, либо просто знакомые. А я не хочу быть просто знакомым. И собираюсь сдохнуть, но заслужить потомственное дворянство. Поэтому выбрал первый вариант, дал слово выполнить все условия Настены и уже начал учиться…

Я задумчиво потер переносицу, поймал за хвост сразу парочку толковых мыслей и вздохнул:

— Костян, я не большой знаток по нравам аристократов, но не раз слышал, что высший свет ошибок не прощает. Говоря иными словами, если ты сольешь в унитаз этот шанс, то второго тебе никто не даст. Даже в том случае, если ты заслужишь десяток орденов и два потомственных дворянства. Скажу больше: тебе больше никогда не предложат и место личного телохранителя, ибо сочтут похотливым дурачком. И последнее: у Ахматовой по-настоящему светлая голова, и быть вторым номером настолько толковой личности не зазорно. А то, что Настя — девушка, а ты, вроде как, крутой мужик — полная и законченная хрень!

— Я знаю… — твердо сказал он. И приятно удивил. — Поэтому не загуляю и не задурю. Обещаю…