После развода. В плену твоего обмана

Глава 3

Марина мерила шагами кухню Жанны, едва не задевая локтями углы. Стены квартиры, казалось, давили на неё, сужаясь с каждым шагом. В голове набатом стучали слова аниматорши, якобы «любовницы» Матвея, которая на поверку оказалась всего лишь посредственной актрисой, нанятой для дешёвого спектакля.

Жанна сидела за столом неподвижно, лишь указательный палец размеренно и раздражающе постукивал по лакированной столешнице.

— Марин, ну ты сама подумай, — глухо произнесла Жанна. — Может, она просто соврала? Прикрылась этой историей перед своим парнем, чтобы не выглядеть виноватой. Нельзя же верить первой встречной. Она могла наплести что угодно, лишь бы выйти сухой из воды.

Марина резко остановилась. Её взгляд, лихорадочный и пронзительный, впился в подругу.

— Нет. Она не лгала. Я видела её глаза, ей было всё равно. Ей не было смысла разыгрывать это передо мной. Но вопрос в другом… Зачем Матвею этот цирк? Зачем тратить силы на сценарий измены?

— А зачем вообще искать в этом логику? — Жанна вскинула голову, и голос стал жестким. — Марин, ты просто хочешь верить её словам, потому что тебе так удобнее. Тебе больно признавать очевидное: он тебя бросил. Он ушёл. Какая разница, как именно он это обставил? Просто отпусти его. Признай, что он тебя предал, и начни жить дальше.

Эти слова полоснули по живому, как бритвой по горлу. Марина замерла, хватая ртом воздух.

— Не могу, — прошептала она. — Не знаю, зачем это Матвею, но… — Она запнулась, в голове зашевелилась какая-то догадка, ещё бесформенная и пугающая. — Нет, я должна узнать. Вычеркнуть меня из своей жизни, инсценировав измену? Это на него не похоже. Матвей никогда не был трусом.

Жанна тяжело вздохнула, встала из-за стола и подошла к подруге. Она положила тяжёлые тёплые ладони на плечи Марины и заглянула ей в лицо с какой-то странной, почти материнской жалостью.

— Мариша, не руби сплеча. Зачем ворошить прошлое? Иногда лучше оставаться в сладком неведении, чем узнать правду, которая окончательно тебя разобьёт. Поверь мне… просто забудь всё это как страшный сон.

Марина вздрогнула и отпрянула, подозрительно прищурившись. В интонации Жанны прозвучало что-то, не похожее на простое сочувствие. Это была горечь личного опыта.

— Ты так говоришь, будто… будто ты что-то знаешь? — спросила Марина. Она не ждала ответа, это был почти риторический вопрос, но Жанна на мгновение отвела взгляд. Короткий, едва заметный взмах ресниц, секундная заминка и мир Марины перевернулся. — Ты знаешь. Ты всё знаешь, Жанна!

Жанна виновато закрыла лицо ладонями, запустив пальцы в волосы, словно пытаясь удержать свой секрет в голове.

— Мариш, просто остановись… умоляю.

— Что происходит⁈ — Марина сорвалась на крик. — Что вы от меня скрываете? Ты, мой самый близкий человек, смотришь мне в глаза и врёшь? Жан, прошу тебя, скажи правду!

— Нет, — Жанна отступила назад, — Прости, но нет. Я обещала Матвею молчать. Пожалуйста, уходи. Лёве пора спать, мне нужно его уложить.

Марина открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но остановила себя, чтобы не наговорить лишнего.

Тяжёлая детская обида захлестнула её, перекрыв доступ кислорода. Она чувствовала себя лишней в этой чужой тайне. Не сказав больше ни слова, она вылетела из квартиры, едва не хлопнув дверью.

Этой ночью сон не шёл. Марина лежала в темноте, слушая шум города за окном, и чувствовала, как внутри неё нарастает липкое, необъяснимое предчувствие беды. Её предали. Но предали не ради другой женщины, а ради какой-то великой лжи, в которую были втянуты все, кроме неё.

Ранним утром она уже была у бизнес-центра, где работал Матвей. Ответ секретаря прозвучал как смертный приговор.

— Матвей Сергеевич уволился месяц назад по собственному желанию.

Она обзванивала общих друзей.

— Матвей? Давно не виделись.

— В спортзал? Нет, уже полтора месяца как не ходит.

— В боулинг? Не берёт трубку.

Он исчез. Стер себя с лица земли, методично обрубив все концы. Больше не бегал по утрам в парке, не заходил в любимую кофейню, не отвечал на сообщения. Это не было похоже на уход к другой. Это было похоже на организованное исчезновение.

В голове Марины роились безумные теории: от преследования коллекторами до вступления в секту. Она даже съездила к нему на новую квартиру, ту, которую он якобы снял сразу после их разрыва. Квартира была пуста. Соседи сказали, что видели мужчину всего пару раз, когда он заносил вещи, но жил ли он там, большой вопрос.

Он всё продумал. Каждую мелочь, чтобы его план по «удалению» из её жизни был безупречен. Но он не учёл одного — Марина не умела сдаваться.

Через два дня она снова стояла у двери Жанны. Та открыла не сразу. Сонная, в помятом халате, она выглядела так, будто не спала все эти ночи.

— Он пропал, Жан. Везде, — вместо приветствия выпалила Марина. — Его нет на работе, нет в спортзале, друзья молчат. У него проблемы? Его кто-то преследует? Пожалуйста, умоляю, расскажи… я больше не могу так жить.

Голос Марины сорвался на хрип. Она смотрела на подругу глазами, полными такой отчаянной мольбы, что Жанна не выдержала. Она мучительно потёрла подбородок, глядя куда угодно — на коврик у двери, на тени в коридоре, — только не на Марину. Обещание, данное Матвею, сейчас казалось непосильной ношей, камнем, который тянул на дно их обеих.

Жанна махнула рукой, приглашая войти, и скрылась в глубине квартиры. Марина осталась на пороге. Её руки мелко дрожали, и она спрятала их в карманы плаща, вцепившись в ткань.

Через несколько минут Жанна вернулась. В руке она держала клочок бумаги.

— Он оставил адрес, — тихо сказала она. — На самый крайний случай. Сказал, чтобы я ни под каким видом не давала его тебе. Ни при каких обстоятельствах.

Она протянула записку.

— Почему он оставил её именно тебе? — прохрипела она. — Если он хотел исчезнуть из поля зрения, то почему ты?

— Наверное, потому что я твоя подруга, — горько усмехнулась Жанна. — Думаю, он всё-таки не смог оборвать последнюю ниточку. Хотел, чтобы кто-то присматривал за тобой… или чтобы у тебя был шанс, если станет совсем невыносимо.

Марина нервно заправила волосы за уши, глядя на неразборчивый почерк.

— Жан, что происходит? Ты же знаешь причину.

Жанна до крови прикусила губу.

— Мариш, прости. Я не должна была давать адрес. Возможно, потом ты меня за это возненавидишь. Но я больше не могу смотреть, как ты медленно сходишь с ума. Он не должен был уезжать один… но он сам так решил.

— Ты меня пугаешь… — прошептала Марина.

— Я и сама напугана.

Марина развернула бумажку. Адрес в глухой деревне под Можайском. Глушь. Заброшенное место, где у Матвея не было ни родственников, ни знакомых. Зачем ему там быть?

— Спасибо, — выдохнула Марина, уже поворачиваясь к выходу. Но на пороге замерла. — Как думаешь… я пожалею об этом? Может, лучше было оставить всё как есть? Остаться в «сладком неведении»?

Жанна посмотрела на неё долгим печальным взглядом.

— Не знаю. Наверное, пожалеешь. Но если ты узнаешь правду слишком поздно, то будешь жалеть об этом до конца своих дней.

Они крепко обнялись. Жанна прижалась к Марине так сильно, словно провожала её на фронт, с которого не возвращаются. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Она вышла из подъезда и вызвала такси. Путь предстоял неблизкий, но самым страшным было не расстояние. Самым страшным было то, что ждало её в конце этого пути. Была ли она готова увидеть правду, из-за которой мужчина, любивший её больше жизни, превратился в призрака?

Марина села в машину, и город за окном начал стремительно исчезать, уступая место серой трассе, ведущей в неизвестность.