После развода. В плену твоего обмана

Глава 5

И вот Марина сидела в огромной гостиной, утопая в старом, но удивительно мягком кожаном диване. Снаружи дом казался скромнее, чем был на самом деле.

Внутри, в свете тусклой, но тёплой лампы, он выглядел иначе. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, расписной ковёр на полу, чучела каких-то зверей на стенах — всё говорило о достатке. Охотничий домик. Или, скорее, логово.

Марина уже сто раз успела проклясть свою наивность и надежду. Сто раз повторила себе, что сегодня ни за что не уснёт. Какое-то странное, волнение, предчувствие беды змеёй свернулось в груди, сдавливая дыхание. Она вежливо отодвинула недопитый чай, предложенный её «спасителем».

Леонид, представившийся хозяином этого дома, был мужчиной лет сорока пяти. Крепкий, с жилистыми руками и тяжёлым взглядом. Он говорил много, слишком много, не давая ей вставить ни слова, лишь изредка бросая на неё оценивающие, пробирающие до костей взгляды. Она же отвечала односложно, стараясь не смотреть ему в глаза и чувствуя себя загнанной в ловушку.

Вернувшись с улицы, где он расчищал снег перед домом, Леонид стряхнул налипшие хлопья с массивной куртки и, вместо того чтобы пойти к камину или на кухню, опустился рядом с ней на диван. Марина нервно поежилась, стараясь не выдать своего дискомфорта.

Снаружи было совсем темно. Уличные фонари в городах привычно рассеивают мрак, но здесь, в глуши, была другая темнота — густая и непроглядная. И всё же в ней был свой плюс: небо. Таким звёздным оно не было уже очень давно.

Мириады искрящихся точек, рассыпанных по чёрному бархату, казались нереальными, заблудившимися жемчужинами. Кто бы мог подумать, что зимой небо может быть таким… Но сейчас это холодное, равнодушное величие затягивалось серыми тучами, скрывая то, единственное, что могло отвлечь Марину от дурных мыслей.

Леонид вальяжно развалился на диване, почти касаясь её плечом. Марина незаметно отодвинулась к краю, стараясь создать хоть какое-то пространство между ними.

— А ты как сюда попала? Приехала, что ли, к кому-то? — его голос был хриплым, прокуренным.

— Да, приехала… Ну, оказалось, что их нет дома, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он протянул долгое «у-у-у».

Неожиданно он придвинулся ещё ближе, его рука метнулась к её ладони и крепко сжала её. Марина вздрогнула. Его кожа была шершавой и горячей, а её ледяной.

— Замёрзла, ты сколько на улице простояла? Надо было раньше к кому-нибудь пойти, руки ледяные, — он начал энергично растирать её ладонь своими мозолистыми. Марина тут же отдёрнула руку, словно обожглась.

— Да нет, не сильно замёрзла, всё уже нормально, — поспешно и нервно выпалила она.

— Ну-ну, как знаешь, — усмехнулся мужчина.

Марина сидела к нему боком, избегая смотреть в глаза, но всё равно чувствовала на себе его обжигающий взгляд. Он буквально впился глазами в её профиль, и это ощущение было настолько реальным, что ей казалось, будто его взгляд оставляет ожоги на коже.

— Наверное, уже пора ложиться… Где я могу лечь? — промямлила Марина, теребя пальцы. Голос звучал тонко и неуверенно, совсем не так, как ей хотелось бы его слышать.

— Да прямо тут и ложись, — он грязно усмехнулся.

Одного этого взгляда, одной этой мерзкой усмешки было достаточно, чтобы Марина миллион раз пожалела о своём решении остаться у него. Инстинкт вопил, кричал об опасности.

— Хорошо, — твёрдо произнесла она, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства и самообладания. — Тогда я пойду спать. Вы идите тоже… — Она попыталась встать, но он поймал её за руку.

— Да, чтож ты пугливая такая, иди ко мне. Я тебя согрею, — он придвинулся ближе, на этот раз агрессивно, и его тело почти полностью соприкоснулось с её. Марина дёрнулась, чтобы вскочить, но Леонид оказался быстрее.

Его тяжёлое тело придавило её к дивану. Одна рука схватила её за запястье, другая за талию, притягивая к себе. Из горла Марины вырвался пронзительный крик, полный ужаса и отчаяния. Она царапнула его ногтями по лицу, пытаясь оттолкнуть, но он лишь отмахнулся, прорычав что-то неразборчивое.

— Да что ты ломаешься, сама же пришла! Тебе понравится, — его голос звучал низко и угрожающе, а запах его, окутывал вызывая тошноту.

— Отпусти! Нет! — кричала Марина, извиваясь под ним.

— Заплатишь телом, я тебя куда угодно отвезу, цыпочка, — он противно рассмеялся, и её сердце замерло от панического страха.

Его рука скользнула к её груди, сминая ткань свитера, вторая полезла к ширинке брюк. Марина почувствовала, как её охватывает дикий ужас, парализующий и обжигающий. Но инстинк самосохранения оказался сильнее. Внезапно она рванулась всем телом, когда он навалился на неё ещё сильнее, и, собрав последние силы, вонзила зубы ему в ухо. Со всей силы. В рот хлынула кровь.

Леонид взвыл, отшатнулся, схватился за ухо, по пальцам потекла кровь. Эта секунда, этот миг его замешательства стали для неё спасением. Капля чужой крови на её губах жгла, а боль в челюсти была ничтожной по сравнению с тем ужасом, который она только что пережила. Марина сорвалась с места, пулей вылетела из гостиной, схватила куртку, висевшую на крючке у двери. Сапоги? Нет времени! Босиком, в одних носках, она распахнула входную дверь.

Жуткая метель встретила её ледяным порывом ветра и колючей стеной снега. За спиной раздался яростный рык Леонида.

— Сука! Я тебя прикончу!

Он гнался за ней. Босиком, в одних носках, Марина бросилась в ночь, в снежную бурю, крича от ужаса, моля о помощи, не зная, к кому обратиться. Его мощные руки схватили её за плечи и грубо развернули. Она в панике закричала, и из её груди вырвалось имя, которое она даже не осознавала.

— Матвей!

Она попыталась ударить его, но он снова повалил её в глубокий сугроб. Холод пробрал её до костей. Он придавил её своим телом, не давая пошевелиться. В отчаянии она снова ударила его между ног, а потом ткнула пальцами ему в глаза. Леонид взвыл, но хватка не ослабла. Он навалился на неё всем телом, вминая в снег, и замахнулся, чтобы ударить.

— Да ты же сама этого хотела! — прошипел он в ярости. Марина закрыла глаза, готовясь к удару, чувствуя, как её лёгкие горят от холода и крика. Но удара не последовало. Он резко слетел с неё.

Когда она наконец решилась открыть глаза, то увидела Леонида на земле с разбитым лицом. А над ним, сжимая кулаки, нависал Матвей.

Матвей был страшен в своей ярости, его глаза горели диким огнём, и он снова и снова впечатывал лицо Леонида в снег, не сбавляя силы. Леонид уже не сопротивлялся, лишь мычал, пытаясь прикрыть голову.

— Остановись! Стой! Ты его убьёшь! — Марина вцепилась в Матвея, пытаясь оттащить его за плечи. — Хватит, пожалуйста!

Наконец его плечи и мышцы медленно расслабились под её слабыми попытками. Он отстранился, словно выходя из транса.

Леонид откашлялся, перевернулся на живот и попытался подняться. Он действительно был здоровяком, раз смог встать после стольких ударов. Шатаясь, он поднялся на ноги и с ненавистью зыркнул на Марину.

— Шлюха! Сама же пришла, к одинокому мужику, а теперь строишь из себя целку! — грязно выругался Леонид.

Матвей снова двинулся к нему, но Марина остановила его, схватив за руку.

— Не надо, пожалуйста… — её руки неконтролируемо дрожали, а язык заплетался от пережитого ужаса и нервного потрясения. Матвей неохотно отступил.

— Сукин сын! — не унимался Леонид, сплёвывая кровь. — Ты мне за это ответишь! Я тебя поймаю, ноги тебе переломаю!

Леонид сыпал пустыми угрозами. Его глаза горели безумным огнём, и в них читалась не просто злость, а глубоко укоренившаяся животная ненависть.

— Я вам головы поотрываю — он развернулся к дому и, прежде чем скрыться за дверью, прокричал: — Убирайся отсюда! Увижу тебя ещё раз, пристрелю, ясно⁈ —. Он явно не шутил, но было не ясно, кому эта угроза была адресована.

Куртка Марины валялась на земле, присыпанная снегом. Она обхватила себя руками, дрожа то ли от пронизывающего холода, то ли от пережитого страха. Адреналин бешено колотился во всём теле, пульсируя в венах и не давая прийти в себя. Она посмотрела на широкую спину Матвея.

Он услышал ее крики пришёл…

Марина перевела взгляд на тёмные окна дома Леонида. Она и представить себе не могла, что столкнётся с чем-то подобным, да ещё и так быстро, так агрессивно…

Матвей наконец перевёл на неё свой взгляд. Затем скользнул им на её стопы, утопающие в снегу. Его прежняя ярость растворилась, уступив место тревоге.

В темноте, под завыванием ветра, они смотрели друг другу в глаза. Будто задавая один и тот же вопрос: «Что теперь?»