Последние ведьмы

Глава первая. Амулет

Три недели. Мама исчезла три недели назад. За это мучительное время – минуты и часы, которые сложились в дни, проведённые без неё, – соседи решили, что она бросила нас. Люди болтают, что она сбежала с Фенских болот. Но это неправда. Мама никогда не бросила бы нас с папой. И тётю Геру тоже. Мы для неё – весь мир, и её дом здесь, на Фенских болотах. По-моему, правда состоит в том, что исчезновение мамы как-то связано с её поисками сокровища Агаты Кроу. Только эта догадка кажется верной.

Я веду рядом с собой велосипед, колеса тикают, как карманные часы. Останавливаюсь возле маминого домика для наблюдения за птицами на краю Западного луга. Мы часто приходили сюда вдвоём, чтобы в тишине посмотреть на то, как живёт природа: на зайцев, шмыгавших по кукурузному полю, и ястребов с трепещущими крыльями, неподвижно зависших в небе. Мы любили играть здесь в мяч и любоваться закатами, которые ярко раскрашивали весь огромный небосвод. Мама рассказывала мне сказки и пела песню Агаты.

В тот день, когда мама исчезла, она направлялась к этому домику. Положив велосипед на траву, я делаю глубокий вдох и собираюсь с силами.

Каждый день я ищу маму здесь и возле Вороновой скалы.

Может быть, именно сегодня, в первый день летних каникул, я найду разгадку исчезновения мамы.

Я толкаю посеребрённую солнечным светом дверь и захожу в домик. Обследую каждую доску, каждую щель, снова и снова размышляя над маминой тайной.

Она, должно быть, пришла сюда поздним утром, после того как развезла свои ягодные пироги. Мы собирались побыть на Западном лугу, впитать его в себя, запомнить, прежде чем его скосят. Когда я подъехал тогда на велосипеде к домику, он был окутан странной дымкой, словно туманом. Приблизившись, я увидел в этой части луга иней. Всё было покрыто блестящими кристалликами льда. Схваченные морозом цветы напоминали засахаренные фиалки, которые готовила мама.

Я заглянул в домик, но мамы внутри не оказалось. Там были только её термос с чаем, ещё горячим, и бутерброды, завёрнутые в вощёную бумагу. Тогда я стал искать маму снаружи и обнаружил её следы, идущие вокруг домика и уводящие в никуда.

Я подождал, когда туман рассеется, и поехал обратно к «Зимородку», чтоб рассказать всё папе. Когда мы вернулись к домику, иней уже исчез, как и мама.

Наверняка всё дело в ведьмах. Как знать, может, мама ушла с ними. Но вообще-то вряд ли. Она бы не допустила, чтобы я впустую ждал в домике. Она бы точно оставила какую-нибудь записку, знак. В глубине души я уверен, что ведьмы не стали бы забирать её силой, ведь наши предки помогли Агате, и ведьмы должны быть с нами дружны.

Сердце начинает радостно биться, когда я обнаруживаю между досками знакомый сложенный листок. Я беру его, разворачиваю аккуратно, чтобы не порвать обветшавшую бумагу, и читаю:

Мама написала мне это послание несколько лет назад. Мы храним его здесь как напоминание о том, что нужно во что бы то ни стало продолжать поиски сокровища Агаты Кроу. Когда тётя Гера была моложе, она тоже искала вместе с нами, но потом сдалась. Она считает, что история об Агате – всего лишь семейная легенда и эта ведьма никогда не существовала, но мы-то с мамой знаем, что всё обстоит иначе. Мы уверены, что ведьмы и волшебство есть на самом деле, – наверное, семена этого знания были посеяны ещё до моего рождения. Ещё тогда, когда мама вынашивала меня и наши сердца бились как одно, а её сказки отдавались в них и впитывались в мою кровь.

Со вздохом я складываю записку, снова втыкаю её между досок и продолжаю искать. Под строчки из песни Агаты мама так долго копала ямы и переворачивала камни возле Вороновой скалы. Она стремилась найти сокровище совсем не для того, чтобы прославиться или разбогатеть. Она просто хотела доказать самой себе, что предчувствие не обманывало её и Агата действительно существовала.

В поисках ключа к разгадке я снова и снова исследую все доски и каждый дюйм земли вокруг домика. Неважно, сколько времени мне понадобится, чтобы найти ответ, я всё равно буду искать здесь и возле Вороновой скалы – возможно, мама ушла в ту сторону – и не остановлюсь, пока не обнаружу хоть какую-то зацепку.

Обследовав домик, я выхожу и закрываю дверь, щурясь от яркого света. Ещё утро, но солнце уже слепит глаза. На огромном небе над Фенскими болотами ни облака. День будет жарким.

Я беру велосипед и собираюсь отправиться к Вороновой скале, но тут замечаю медянку, которая греется на ржавом от дождей листе железа. Змея уставилась на меня неподвижными холодными глазами. Мы с мамой любим такие встречи, когда можно ближе соприкоснуться с природой. Ярко-синее оперение зимородка. Блестящий мех выдры. Трели, переливы и посвист соловья. Мама говорит, всё это по-настоящему берёт за душу, обостряет чувства и напоминает нам о том, что мы живы.

Я понимаю, что вот уже несколько недель кряду не делал паузы и передышки, не замирал на мгновение, чтобы окунуться в мир луга.

Я был слишком занят поисками мамы и заботой о папе и тёте Гере.

Я подхожу ближе к медянке.

Она вытягивается в струну.

Меня охватывают страх и восхищение.

Делаю ещё шаг и тут замечаю кое-что. В глаза бросается один из камней, которые мы с мамой приподнимали, чтобы посмотреть на насекомых под ним. Потом мы всегда возвращаем их на место и этот клали в точности так, как он покоился раньше. Но сейчас камень лежит неправильно. Совсем не так, словно кто-то случайно задел его ногой. Вспыхивает надежда. Ясно одно – мама намеренно подвинула его так, что только я мог это заметить…

Позабыв о змее, я бросаюсь к камню.

Медянка свивается тугими кольцами и поднимает голову, готовясь к нападению. Насколько я знаю, её укус редко бывает смертельным, хотя папины друзья говорят, что он способен убить человека.

– Никто не собирается причинять тебе вред, – шёпотом говорю я и вытягиваю руку на безопасном расстоянии от змеи.

Замираю.

Медянка смотрит на меня ещё мгновение, а потом уползает прочь, как медленно текущая река.

Приподнимаю камень. Под ним копошатся дюжина мокриц и сколопендра, которая спешит найти новое убежище. Среди них, отражая солнечный луч, что-то серебристо поблёскивает.

Я осторожно раскапываю пальцами рыхлую чёрную землю. Серебряная цепочка. А на ней что-то вроде карманных часов или медальона.

На миг я даже забываю дышать. Земля уплывает из-под ног. Копаю дальше, и вот передо мной весь амулет. Диск с круглым с отверстием, в котором наверняка раньше был закреплён драгоценный камень. Я рою глубже, но дальше только земля.

Рассматриваю амулет.

Он точно не мамин. Очищаю его от земли и вижу выгравированного ворона, который распростёр крылья вокруг отверстия.

Наверное, это и есть сокровище Агаты Кроу[2].

Это открытие будоражит меня. Накрывает волна радости. Судя по всему, мама закопала здесь амулет и в качестве подсказки оставила камень в неправильном положении.

Сердце трепещет, словно ястребиное крыло. В домике и около него я так долго искал хоть какое-нибудь послание для меня от мамы. А оно оказалось прямо здесь, всего в десяти шагах, под камнем, который мы переворачивали, чтобы понаблюдать за насекомыми.

Радость угасает и сменяется целой чередой вопросов. Где мама нашла амулет? Возле Вороновой скалы? Зачем она спрятала его и почему захотела, чтобы я нашёл его именно здесь? Если вспомнить тот странный туман вокруг домика и иней, становится ясно, что мама встретила ведьм в тот день, когда исчезла. Но почему она не отдала им амулет? Сокровище Агаты Кроу было не нужно маме само по себе: ни слава, ни богатство не манили её. Она просто хотела убедиться в том, что Агата – не выдумка, она хотела доказать это нам всем, и кажется, ей это удалось.

Провожу пальцами по птице на серебряном диске, по перьям на раскинутых крыльях. Потом я переворачиваю амулет: на обратной стороне точно такой же ворон.

А что, если мама спрятала амулет от ведьм? Может быть, мы знаем о них далеко не всё. Как бы то ни было, я продвинулся на шаг вперёд в поисках мамы.