Последняя фея: Охота на бескрылую

9. День, когда всё запуталось

Но как же, как же мое решение? Ведь я никоим образом не желала, чтобы этот человек думал обо мне плохо?

А может ну это все к черту, и я слишком много думаю?

И стоило этой простой мысли на долю секунды промелькнуть в моем мозгу, как я почувствовала, что та, другая я снова расправляет крылья, сметая мою личность, заполняя своей разнузданной сущностью до упора.

Лекс прожигал взглядом, никак не упрощая ситуацию, но я, несмотря ни на что, сама не знаю для чего, продолжала бороться.

С трудом закрыв глаза, снова отвернулась и с силой распахнула дверь, позволяя прохладному воздуху остудить пылающее лицо.

Я не услышала его шагов, и только вздрогнула, почувствовав жар чужого тела за спиной, когда мужчина, оказавшись опасно, непозволительно близко, снова захлопнул злополучную дверь.

— Элль? — услышала я его напряженный шепот.

Горячее дыхание согрело мой затылок, и я судорожно выдохнула, боясь обернуться.

— Слушай..., — прошептала одними губами, толком даже не зная, о чем, собственно, собираюсь сказать. Но он то ли не услышал, толи просто решил не слушать, резко развернув меня за плечи лицом к себе.

В воздухе плавно сгустилось нечто тягучее, мешающее дышать и соображать четко, нечто, сродни безумству, в странной пропорции смешанному с волшебством.

В отличие от некоторых, мужчина не стал раздумывать или сомневаться, хватая меня одной рукой за талию, а другой за затылок привлекая моё лицо невыносимо близко к своему, с силой прижимаясь губами к моим, слегка приоткрывшимся от подобной неожиданности. Неожиданности ли?

Я не знаю, что это было. Не знала с самого начала. Наверное весна, некая местная аномалия, или животный магнетизм Сумрачного леса подействовал на нас обоих… Но ведь этого всего не было со мной в самый первый раз, когда я его повстречала… Ещё тогда, неким шестым чувством, хоть и боялась признаться самой себе, я поняла, что в этом мужчине меня привлекало всё до малейшей детали: внешность, голос, запах, манера держаться, аура властности и спокойная уверенность в каждом жесте. Он был до странного притягателен, словно самый лучший, самый вкусный на свете...медовый торт. Именно поэтому сейчас я не пыталась сопротивляться, растаяв, как ириска в микроволновке. Радовало одно — на этот раз первой и без спроса напала не я. И не было даже тени отторжения или неприятия, наоборот, в его руках я ощущала себя словно дома, словно так и должно было быть с самого начала. А мое второе дикое лесное я громко урчало и радовалось где-то глубоко внутри, сливаясь воедино с моим истинным, переплетаясь с ним неразрывно.

И как-то всё плавно вдруг отошло на второй план. Проблемы в институте, вынужденный отъезд, слежка неприятного лысого типа и мое собственное необычное происхождение… Разве это могло быть чем-то хоть сколько-нибудь важным, когда тебя целуют… вот так. Собственнически, жадно и самозабвенно, заставляя голову кружиться, а колени бессильно подкашиваться. Целуют так, будто бы испытывая совершенно те же чувства, что и я сама. Когда обнимают, словно самое драгоценное и важное на свете существо, словно любимую…

Перед глазами забликовала алая пелена, тут же, разгораясь жаром, плавно растекшаяся по всему телу, согревая от макушки до кончиков пальцев ног. Кажется, маленькой лесной избушке сегодня грозил неминуемый пожар… Если я вдруг не опомнюсь. А этого делать я никак не собиралась. А и пускай подумает, что считает нужным… Этот невероятный мужчина, которого я видела третий раз в жизни… Он, как настоящий наркотик притягивал меня, словно несчастное безвольное создание, зависимое от него безраздельно… Но… Черт побери, мои тревожные мысли так никуда не делись, мешая наслаждаться моментом и портя всё удовольствие от нахождения в чужих руках. Упать в безумство так легко... Но последствия?

Что будет после? Что он скажет … потом, когда мне уже нечего будет ему предложить? Молча проводит до дома, или просто выдаст высохшую одежду, да опять же отправит восвояси, попрощавшись навсегда?

Все эти невеселые раздумья рождали странную непривычную горечь в груди. Нет, так быть не должно. Это не нормально. Я подумаю об этом потом, а сейчас хотелось только беззаботного безумства и волшебства! Хватит думать!

Но руки уже сами собой уперлись в мужскую грудь, и я слегка отстранилась, ловя его взгляд.

Лекс, проскользив ладонями по телу, взял мое лицо в ладони, вглядываясь в глубину глаз своими, темными как полуночный сумрак, влажными и совершенно дикими глазами. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, заставляя меня чувствовать себя по настоящему несчастной от неспособности поддаться искушению в полной мере.

— Что же ты творишь со мной, феечка? — прошептал он хрипло, обдавая горячим дыханием, и хотел было снова привлечь к себе, но я не позволила.

— Нет, — возразила упрямо, ненавидя саму себя за свои дурацкие сомнения. — Это неправильно.

— Неправильно?

Мужчина слегка склонил голову набок, отчего одна темная прядь упала ему на глаза. Я поборола в себе желание убрать ее с его лица, и просто кивнула, в полной мере осознавая весь идиотизм ситуации. Еще совсем недавно, в лесу я кинулась на него сама, а теперь вдруг ни с того ни с сего вспомнила о морали. Но сейчас, в отличие от прошлого раза я, на удивление, вполне могла себя контролировать. Ведь я, черт побери, все-таки не животное! По крайней мере, очень хотелось так думать.

— Слушай, Лекс. Мы совсем друг друга не знаем…

Боже, как же жалко и неубедительно это прозвучало!

Мужчина медленно выпустил меня из объятий, в его взгляде промелькнули насмешка, вперемешку с разочарованием.

— Знаешь, — произнес он задумчиво, — я, наверное, слегка в тебе ошибся, и ты не совсем фея.

Я недоуменно моргнула, не понимая, что тот имеет ввиду. Снова про отсутствие крыльев? Лекс милостиво пояснил:

— Феи не отказывают… Тем, кого выбрали.

Что-о-о? Кажется, мужчина знал о моим предполагаемых родственниках чуть больше, чем желал признаться.

Я открыла рот, чтобы задать свой вопрос, но меня прервал очередной стук в дверь. Да он издевается!!!

Едва не рыча от досады, я отстранилась от двери как раз перед тем, как та содрогнулась от очередного удара. Новый гость явно очень сильно желал попасть внутрь…

Лекс нахмурился, осторожно отодвигая меня от двери, как будто неожиданный визитер мог видеть сквозь её толстое деревянное полотно.

Возле косяка, чуть слева от входа, высоковато для моего роста, но как раз для его уровня глаз находилось крошечное затемненное окошко, расположившееся там в роли глазка, и Лекс воспользовался им, чтобы узнать, кого к нам занесло на этот раз. Судя по тому, что его выражение не сулило ничего хорошего, там, скорее всего снова был Норт… Но я крайне удивилась, когда мужчина, мельком глянув сквозь стекло, вдруг резко повернулся ко мне, и выдохнул:

— Тебе нужно уходить!

Я дернулась, мгновенно запаниковав.

— Что? Куда??

Мысли спутались совершенно…. Кого он там увидел? Неужели и на этот раз некто пришел по мою душу? Некто, куда более опасный, нежели его брат?

Тот не ответил, быстро схватив меня за руку и дернув в сторону от двери.

В подозрительно пустующем, в отличие от остальных, дальнем углу комнаты, возле самого потолка болталась еле заметная незамысловатая веревочка с колечком на конце, которую Лекс потянул на себя, обозначая незаметный до этого в потолке люк. Тот, бесшумно сложившись, вытянулся в легкую деревянную лесенку.

— Давай, взбирайся скорее, — поторопил он, чтобы не терять время, обхватывая ладонями мою талию, и аккуратно подсаживая наверх.

Я послушно схватилась за перекладину, дрожа всем телом от непонятной тревоги.

— Что происходит, Лекс? Кто там?

— Потом! Поскорее! На чердаке будет выход, небольшая дверь наверху и лестница, если найдешь сама, то беги, не оглядываясь. Если нет, сиди тихо, как мышь, поняла? Они не должны тебя найти!

Да кто они??

Я взобралась наверх, после чего лестница за мной также поспешно схлопнулась обратно в люк, и я оказалась на чердаке совсем одна. Здесь было тесновато, но чисто и тепло от каминной трубы, уютно пахло нагретым деревом и сушеными травами. Я недоуменно огляделась. Ничего более или менее напоминающего выход поблизости не наблюдалось. Если только вот эта крошечная дверца во фронтоне, под маленьким пыльным окошком, и, судя по всему, находящаяся как раз над входной дверью. Но Лекс, кажется, что-то говорил про наверху? Однако потолок был далёк и тёмен, так что я отбросила эту мысль.

Здесь, в пустом чердачном помещении было очень тихо, так что осторожно, чтобы не скрипеть рассохшимися досками пола, подойдя к единственной обнаруженной дверце, плотно закрытой на металлическую защелку, я остановилась и прислушалась, явственно расслышав под собою чужие голоса. Их звуки без труда проникали сквозь крупные щели в полу, и гулко отражались от потолка, так что лучшего места для подслушивания было не найти.

Привстав на носочки, я попыталась заглянуть в пыльное окошко, но то было слишком высоко, и потому я отказалась от этой идеи и застыла, вся превратившись в слух.

— Что? — донесся до меня голос Лекса, густо пропитанный раздражением и неприязнью.

— Мы знаем, что она где-то здесь, — прошуршал ему в ответ холодный мужской голос, который я слышала впервые, но от звучания которого меня пронзила невольная дрожь. Сердце тревожно колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди. Обхватив себя руками, я бесшумно опустилась на пол, сжавшись в комок, облокотилась о стену и продолжила слушать.

Лекс ничего не ответил, и я представила его, издевательски-недоуменно вскинувшего бровь на подобное заявление незваного гостя.

Кому еще, кроме Норта, могла понадобиться моя скромная персона? На ум не приходило никаких правдоподобных вариантов.

И тут меня пронзила внезапная догадка, от которой мигом заледенели мои едва согревшиеся конечности. Неприятный холодок пробрался даже под одежду, ледяной змеей скользнув по позвоночнику. Отшельникам, кому же еще! Это определенно были они. Но, черт возьми, зачем им я, для чего?! Этого Лекс объяснить не успел. И главное, как они узнали?

Судя по плавно сгустившейся темноте, снаружи уже начал подкрадываться вечер, и я не имела ни малейшего понятия, каким образом доберусь сегодня домой, и доберусь ли? Босая, одна, по заснеженному ночному лесу… От одной только мысли становилось дурно. Как Лекс вообще себе это представлял, давая подобные команды? Что я спрыгну с чердака прямо перед носом у незваных гостей, и что есть сил припущу босиком по снегу в сторону посёлка? Ха-ха.

— Сейчас ты развернёшься, — снова услышала я негромкий угрожающий баритон Лекса, — вместе со своими приятелями уйдешь отсюда навсегда, и забудешь про это место. А если, ни дай бог тебе не посчастливится вернуться…

До меня донесся звонкий красноречивый щелчок снятого с предохранителя оружия, и я невольно сглотнула, представив, как Лекс недвусмысленно поигрывает перед визитерами этим жутким предметом, добавляя своим словам дополнительного металлического, смертельно-опасного веса.

Ответом ему была тишина, и уже через несколько секунд я различила звук вновь захлопнувшейся двери. Отшельники оказались на диво понятливыми, и отчалили восвояси. Уф!

И надо же мне было оказаться настолько беспечной, чтобы разгуливать по лесу просто так, совершенно забыв об этих местных, странного вида аборигенах!

Между тем в полу недалеко от меня снова образовался люк, в котором показалась темноволосая голова.

— Элль, — позвал он негромко, вглядываясь в чердачный мрак, — ты здесь?

Я кивнула, послушно выходя из тени. Мужчина выбрался из отверстия в полу и встал рядом. Меня слегка потряхивало.

— Как они узнали, что я здесь?

Лекс напряженно смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах, почти сливающихся с чердачным полумраком, ничего нельзя было прочесть наверняка.

— Неудивительно, — ответил он еле слышно, словно отвечая самому себе, — кто угодно заметил бы изменения. А уж они тем более…

Изменения? Может хватит говорить загадками, а?

Мужчина вертел в пальцах нечто продолговатое, а из кармана его просторных шорт торчала темная рукоятка. Да, я не ошиблась, это был пистолет. Он перехватил мой взгляд, и слегка улыбнулся.

— Я не курю сигары. Отец курил, а меня всего лишь успокаивает их запах.

Я кивнула, делая вид, что именно сигара и привлекла мое внимание.

Он тяжело выдохнул.

— Нужно уходить. И быстро. Они вернутся с подкреплением.

Мои глаза расширились.

— Ты уверен??

— Более чем, феечка. Ты крайне редкое и ценное создание, чтобы вот так просто упустить.

Он поднял руку и легонько провел кончиками пальцев по моему лицу, от виска к подбородку.

Я невольно прикрыла глаза, чтобы острее прочувствовать нечаянную ласку.

— Я бы хотел узнать тебя получше, Элль, — поделился он низким, хрипловатым голосом, — и очень надеюсь, что ты дашь мне такую возможность.

Я едва не улыбнулась, открывая глаза. На чердаке теперь и вовсе стемнело, так что Лекса я видела лишь темным силуэтом, да ощущала исходящий от его тела жар вперемежку с теплым ароматом лесного озера и хвои.

— Ты тоже не желаешь меня упустить, потому что я фея?

Он отрицательно качнул головой, беря мои руки в свои.

— Мне плевать, кто ты, Элль. Мне лишь безумно интересно узнать, какая ты. Идём.

Не дав опомниться, он увлек меня к люку. Мы спустились вниз, и подошли к выходу. Лекс на секунду замер, прислушиваясь к звукам снаружи, но там было привычно тихо, и тогда он осторожно отпер дверь.

На небольшой поляне царил вечерний сумрак. Значительно потеплело. Я с удивлением отметила, что снег практически исчез, а из-под его редких остатков наверх пробиваются пышные широкие листья да маленькие цветочные головки. Но разглядывать странное явление дольше мне не позволили. Лекс, напряженно оглядевшись, развернул меня к себе.

— Жди здесь, а я за машиной. Так безопаснее, потому как в лесу может быть засада. Если не вернусь через две минуты, беги, ясно?

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Внутри меня всё сжалось от неприятного предчувствия оказаться одной посреди темного леса, пускай и на пороге уютной избушки… Но бежать? Я горячо надеялась, что до этого не дойдёт. И что же все-таки от меня было нужно этим странным типам в балахонах?

Краем глаза заметив смутное движение, я вгляделась в темноту леса поверх мужского плеча и ахнула. Среди деревьев мелькали те самые приснопамятные балахоны. Мое сердце снова заколотилась от страха, и я вцепилась в руку Лекса, в ужасе уставившись на приближающиеся фигуры. Тот обернулся, с раздражением отметив, насколько оперативно отшельники сгоняли за подкреплением.

— Беги! — сказал он твердо, — отцепляя от себя мои пальцы. — Я их задержу.

— А может как-нибудь вместе? — попыталась возразить я жалобно, глядя на него умоляющими глазами.

Мужчина непоколебимо мотнул головой.

— Я тебя только замедлю. Ты фея, Элль. Никто и никогда тебя одну здесь не догонит, ты не заблудишься в темноте и не поранишься в этом лесу, поверь. Мы встретимся позже. А пеперь беги!

Поддавшись внезапному порыву, я резко подалась вперед, на долгое томительное мгновение прижавшись к его горячим губам, потом быстро отстранилась, и тут же сорвалась с места, за долю секунды скрывшись из вида.

Лекс откуда-то знал и про мой встроенный радар… Определенно, он верил в меня больше меня самой. И мне совсем не хотелось его подвести, а оттого я буквально летела над землей, едва касаясь ее сырой поверхности, лавируя между деревьями, словно юркий поток воздуха.

Холода не чувствовалось от слова совсем, как и буквально не чувствовалось подо мною ног. Окружающее пространство размылось в движении, звуки слились в один монотонный гул... Я прекрасно знала дорогу, и горячо надеялась, что с Лексом всё будет хорошо. А также, что мой ночной спринт закончится благополучно.

Как оказалось, надеялась я зря.

Не прошло и двух минут этого сумасшедшего бега, как буквально из ниоткуда снова возникла боль. Нет, не так. БОЛЬ. Резкая и жестокая… Меня буквально согнуло пополам настолько внезапно, что я, сама не замечая, практически на лету впечаталась в неожиданное препятствие. И, если бы в эту секунду я могла, то наверняка изумилась бы, когда препятствие внезапно ожило, и подхватило меня крепкими мужскими руками, не давая упасть.

Застонав, я едва не задохнулась от неконтролируемого спазма, в узел скрутившего всё тело до самых кончиков пальцев. Из моих глаз брызнули невольные слезы, и я зажмурилась, обхватывая себя дрожащими руками. Казалось, еще немного, и меня просто разорвет на части.

Я ослепла и оглохла от жгучей волнообразной боли, нахлынувшей столь внезапно, и так невовремя заставшей врасплох, что мне было совершенно всё равно, кто меня подхватил на руки, и как далеко понёс. Я ощущала, что просто не выдерживаю натиска этой убийственной волны, и уже уношусь сама, туда, где нет никаких чувств. В тёмное спокойное небытие.

Сознание то уплывало, то вдруг снова возвращалось… Боль из острой и невыносимой постепенно перешла в тупую, невнятным фоном ноющую форму. Но сердце всё ещё тяжело билось в ушах. Изредка сквозь мерный гул его ударов проникали звуки незнакомых голосов и обрывки чьих-то неразборчивых фраз, но я никак не могла на них сконцентрироваться, плавая в некоем вязком, бессознательно-безразличном тумане. Я не знаю, сколько пробыла без сознания, и где теперь оказалась. Глаза не открывались, тело не слушалось, и оставалось только ждать, когда сознание прояснится окончательно.

По моей щеке неуловимо пробежались чьи-то пальцы, и голове вдруг стало прохладно, а по виску неожиданно потекла ледяная капля, заставляя меня вздрогнуть. Я тут же застонала от этого невольного движения, заставившего мою фоновую ноющую боль на одну невыносимо долгую секунду стать в сотню раз острей. В голове даже слегка прояснилось, но открыть глаз я всё еще не могла.

— Когда уже это всё прекратится? — непривычно громко прозвучал над самым моим ухом смутно знакомый голос, полный тревоги и беспокойства.

— Постепенно она придёт в себя, — ответили ему низким загадочным голосом, больше похожим на шепот, — но теперь лучше держать ее от объекта как можно дальше, не позволяя им встречаться. И тогда со временем ее инстинкты подскажут ей сделать новый выбор, так как время инициации уже настало…

— На этот раз этим выбором буду я!

Надо же, какой самоуверенный. Размечтался!

Боль снова затихла так же резко, как и появилась, уходя на задний план, но чувство тяжести во всем теле, такой, будто к конечностям привязали по пудовой гире, всё никак не желало отпускать. Но промолчать на провокационный вопрос я просто не могла.

— Почему ты не выбрала меня? — укоризненно прошептали мне на ухо, — я могу дать тебе всё, Элль, всё, что пожелаешь, и намного больше. Почему не я?

И я не смогла сдержаться, чтобы не ответить таким же шепотом, только, в отличие от его, хриплым и надтреснутым, еле слышным:

— Все потому, Норт, что ты… Ты совсем не торт.

Точнее, не мой торт. Я люблю медовик, а ты… Ты скорее торт-безе. Сладкий, но безвкусный. Короче, не в моём вкусе, и ничего с этим не поделаешь, уж извини.

Мне не ответили. Вместо ответа на меня снова накатила сонная темнота, и на этот раз почти без боли, что казалось настоящим блаженством. Голову приятно холодила влажная ткань, я лежала на чем-то мягком, укрытая теплым пледом, и, засыпая, улыбалась вдруг возникшему в мыслях яркому образу обнаженного по пояс Лекса с медовым тортом в руках...