Глава 21

Как-то я слышал одну песню.

Под гитару хриплый бас пел именно те строки, которые сейчас промелькнули в моей голове.

«Их — восемь.

Нас — двое.

Расклад перед боем —

Не наш!»

И как же я жалею, что не дослушал песню до конца, посчитав ее чем-то устаревшим.

Тем, что не так важно в современном мире…

А вот сейчас кажется, что я упустил нечто важное.

Нечто сокровенное…

То, что я по глупости и недалекости так и не понял.

Их — полсотни.

Нас — дюжина.

И нас окружили со всех сторон.

Я не чувствую дополнительного оттока энергии из «Пожирателя Душ», а значит Ликардия миновала эту засаду.

Она слишком далеко, чтобы помочь нам.

Рассчитывать можно только на себя.

И, возможно, на Люцию, которая отсечена от нас пылающим деревом, перекрывшим дорогу.

Но рухнуло оно не по моей вине — его подрубили, похоже в тот момент, когда я в забытьи решил поджечь дуб.

Видно решили, что я раскусил засаду.

Хотелось взвыть от досады.

Мне навстречу выскакивает высокий эльф, сжимающий в руках два фигуристых клинка, покрытых вязью узоров и горящих белоснежных огнем — как и глаза самого эльфа.

Воин-маг.

Дерьмо.

Уклонившись от пущенной в меня стрелы, блокирую удар одного клинка сверху, мгновенно делаю шаг назад, парируя второй выпад, нанесенный шагающим на меня словно терминатор инфильтратором.

Они не предлагают переговоры — они уничтожают.

Твою мать, и я даже знаю кто именно так сошел с ума, что решился отправить своих чистильщиков по мою душу!

Колдовской огонь он принимает на магический щит, скрестив свои клинки и отведя назад опорную ногу.

В ключицу прилетает стрела, но мифрил не в состоянии пробить драконий доспех…

Если только он не зачарован.

Меня отбросило в сторону и хорошенько приложило спиной о заднюю ось фургона.

Сквозь тент повозки одна за одной в горло воина-мага входят три стрелы из десяти выпущенных эльфийским луком.

Он падает на одно колено, хрипит, но резким движением руки словно срывает с фургона серую тряпку, а уже следом бросает свои клинки вперед.

Я был уже на ногах, одним ударом обезглавил ублюдка, но не успел предотвратить непоправимое.

Зачарованное оружие пробило грудь Лаурель.

Девушка посмотрела на меня шокированным взглядом, а затем из ее горла, глаз и ушей вырвался поток белоснежного света.

По ушам ударил истошный звук боли выгорающего изнутри организма, испытывающего нечеловеческую боль в последние свои мгновения.

Я оказался рядом слишком поздно.

Тело выпало наружу, прямиком в мои руки.

Выгоревшее прекрасное лицо моей первой в этом мире спутницы, ставшей таковой не по своей воли.

И магический меч, вошедший по рукоять в ее сердце.

Даже не там, где говорил Фратер, не в кольчугу…

Магический клинок пробил эти элитные доспехи как мокрую бумагу и выжег девушку изнутри!

Не просто тело — они уничтожили ее душу!

Шестым чувством я ощутил приближение опасности.

Но не позволил себе бросить тело на землю.

Просто не мог с ней так поступить, а потому бережно положил его на землю, словно это что-то могло изменить.

— Покорись и умри, чудовище! — прогрохотал уже второй воин-маг, глядя на меня своими светящимися глазами.

— О, сука, как же ты прав, — прохрипел я, вынимая «Пожиратель Душ» и схватив его двумя руками. — Я еще то чудовище.

Не будет переговоров.

Не будет раненных.

Они здесь все умрут.

Клянусь своей душой.

* * *

Резким движением выдернув саблю из туловища эльфа, Фратер взмахнул клинком, и голова второго копейщика покатилась по полу.

Обезглавленное тело на миг окуталось белоснежным вихрем, который с легким шипением растворил тело.

— Чтоб твою мать белки драли, — прохрипел Паладин, обламывая оперенье стрелы, пробившей бок.

Хорошо еще, что она не была магической.

Вошла под шкуру, пробив гномью кольчугу, явно сломала пару ребер, но ничего, с чем нельзя было бы драться.

Рядом раздалось хрипение.

Фратер успел только увидеть появление эльфа в латах, который точным ударом копья насадил голову Слуги на мифриловый наконечник.

— Не-е-е-ет! — вырвалось из груди Паладина в тот момент, как окровавленный металл вырвался изо рта темноволосого юноши.

Противник отвлек парня на одного копейщика и тут же в дело вступил второй, напав как пустынный падальщик, со спины.

Копейщик посмотрел на Паладина.

На мгновение, в тот миг, когда пехотное копье с тяжелым полуметровым наконечником пошло в его сторону, Фратер понял, что убийца Слуги — женщина.

Эльфийская женщина лишила жизни того единственного, ради кого он сошел с пути наемника и убийцы.

На лицо словно упало забрало.

Взгляд сосредоточился на противнике, отсекая в сторону все звуки и движения вокруг.

Боль отступила в сторону.

Есть только он и эти копейщики, которые через мгновение будут трупами, захлебывающимися в собственной крови.

Попытка атаковать его вторым копейщиком сбоку оказалась обречена на провал.

Фратер сделал шаг назад, перехватился рукой за древко копья и дернул его на себя, одновременно с этим выставив саблю в сторону и сделав шаг с выпадом в сторону противника.

Воин не был новичком, а поэтому, поняв, что его оружие вот-вот вырвут из рук или подтянут его на ближнюю дистанцию, отпустил копье.

В тот самый момент, как вилосская сталь вошла в его печень, а легкое движение кисти Паладина заставило лезвие распотрошить его внутренности и перерезать позвоночник как тонкую бечевку.

Выпад копья от убийцы Слуги он отвел трофейным копьем и, как только противник сделала шаг назад для новой атаки, бросил в нее тяжелое оружие.

Женщина с легкостью ушла в сторону, ухмыльнувшись тому, что мечник надеялся на такую легкую победу.

Но Фратер и не надеялся.

Ему хватило того мгновения, которое она потратила на уклонение от брошенного в нее копья, чтобы сблизиться.

Рубящий удар пехотным копьем он парировал своей саблей.

Еще один шаг.

Их разделяет чуть больше полуметра.

Она поняла, что уже проиграла.

Древковое оружие не поможет там, где меж противниками расстояние равное длине клинка одного из них.

Вилосская сталь вошла в эльфийский рот, выпустив кончик сабли из ее темечка вместе с потоком крови.

Фратер резко взмахнул оружием — и тело следующего копейщика, почти разрубленное пополам, упало на дорогу, заливая окружающих фонтаном крови, бьющей из рассеченных артерий.

Тонкий свист, к которому он уже привык во время работы с эльфийкой, подсказал направление опасности.

Сабля перерубила стрелы так, как будто те были сухим тростником.

Четвертый копейщик вышел из оцепенения, и рванулся вперёд, ударив копьем в его грудь, но Фратер, сделав шаг вперед, пропустил наконечник над собой, после чего нанес удар саблей по древку.

Попавшие под удар искривленного лезвия пальцы, сжимающие оружие, отлетели прочь вместе с половиной копья.

Обратным движением Фратер разрезал шею противника справа до позвонков и пихнул туловище под ноги пятому эльфу-копейщику.

Тот, запнувшись о труп соратника, воткнул копье в землю, а следом его обезглавленной туловище затрепыхалось, орошая кровью пыль дороги.

Он бросил взгляд на фургон, с которого сорвало тент.

Мелькнул кинжал и тело элььфийки засияло, как и рассыпалось прахом тело одной из попытавшихся взлететь гарпий.

Три другие, успев уйти в скрыт бросились на помощь Олегусу и Корделии, которые сражались с полутора десятками копейщиков и мечников.

Фратер почувствовал, как ногу пробила вражеская стрела и рухнул на пыльную дорогу.

Рядом ударилась другая стрела, а следом с деревьев посыпались, будто перезрелые фрукты, эльфийские лучники.

Мелькали кинжалы, метательные ножи и дротики, пока Паладин сумел встать.

По обеим сторонам от дороги уже десятка два лучников валялось — и еще одна умершая гарпия.

Еще одну схватил за горло неестественно крупный и мускулистый эльф с двумя клинками за спиной.

Судя по всему, он решил размозжить голову девушки своими ручищами, но у Фратера, подхватившего оброненный покойным Слугой гномий топор, на то было другое мнение.

Оружие описало в воздухе два полных круга и врубилось в основание шеи великана, вызвав фонтан крови.

Подозрительно маленький фонтан.

Будто в мертвеца воткнулся тот топор…

Шрамированное лицо с глазами, лишенными век и кожей, бледной в цвет белоснежных волос, повернулось к Паладину.

В следующее мгновение появившаяся из скрыта четвертая гарпия перерубила гиганту руки и вогнала мифриловый кинжал в глаз.

Едва ее сестра рухнула на траву, как обе они пропали из виду.

Раздался задорный хохот со стороны фургона.

— Бегите, глупцы! — хохотала Корделия, сидящая на огромном медведе оборотне и рубящая направо и налево длинноухих ублюдков огромной ледяной секирой, залитой, как и все, вокруг нее кровью. — Ко мне бегите, а не от меня! Стойте, длинноухие трусы! Я маленькая девочка! Я хочу платье, покушать и эльфийские скальпы! Платье у меня есть, хлебушком я перекусила, так что делайте выводы, дети инцеста!

«Божественная Чаша!», — проняло Фратера от того, как магичка разом обезглавила или перерубила пополам сразу пятерых копейщиков, пока Олегус разорвал когтями и зубами еще троих.

Он сделал шаг вперед, опираясь с трудом на болезненную ногу, из которой торчало острие эльфийской стрелы.

При этом, наконечник выглядел подозрительно большим по сравнению с тем, что Паладин видел у Лаурель.

Выдернув остатки стрелы из раны и плеснув на нее исцеляющим зельем из разбитого кармана на поясе, он с сожалением посмотрел на остекленевшие глаза Слуги.

— Прости, сынок, — поморщился он. — В этот раз я не успел…

Услышав шум со стороны, куда отступили гарпии, он увидел, как в его сторону шагает безрукий гигант с топором в шее.

А за ним — полдюжины мечников.

— Какой же ты все-таки урод, — оскалился Фратер, срывая с груди артефакт Бога Виноделия.

То, что он сейчас сделает, его Богу видеть совсем не стоит.

* * *

Противник вдруг исчез, превращаясь в размазанный силуэт, чтобы через миг появиться почти перед моим носом.

Хитрое движение мечом, сверкнувшее единым росчерком — и его оружие, вместо того, чтобы разрезать меня на части, встречается с «Пожирателем Душ».

Я знаю кого благодарить за обучение этому приему.

Но ее рядом нет.

Воин-маг теряет лишь долю мгновения на то, чтобы понять — его тактика не сработала.

Он не отступает, а лишь продолжает действовать.

Ровно до тех пор, пока не решается обрушить на меня косой шторм ударов, замахнувшись парными клинками вверх и вправо.

Это мне тоже знакомо.

Присев после первого выпада, я поймал удар ногой в нагрудник, отчего заболело все внутри.

В следующее мгновение его сущность пробита «Пожирателем Душ», вынырнувшим из спины.

С легким хлопком развеивается прах эльфийского выродка.

С ближайшего дерева в меня летит стрела.

Она сгорает от Колдовского Пламени, а мгновением позже, не дав себя пожарить, на землю падает и лучник.

Он успевает вскочить на ноги, но тут же улетает к дереву, получив удар наотмашь тыльной стороной моей правой руки.

Его изорванная щека заливает кровью одежду и лицо.

Бросив бесполезный лук, он выхватывает кинжал и наносит мне удар в живот, когда я подхожу ближе.

Я отвечаю ему тем же.

С одной лишь разницей — его оружие не пробило мою защиту.

Выдернув «Пожиратель Душ» из остатков распадающегося на пыль и пепел дерева, я оказался лицом к лицу с тремя эльфийскими мечниками.

У всех как у одного горят белоснежным светом глаза.

Воины-маги.

Ненавижу.

Я вижу их белоснежные шары душ в астральной проекции и меня воротит от этой лживой чистоты.

Первого, бросившегося на меня, я насадил на «Пожиратель» в тот момент, когда он замахнулся для рубящего удара сверху.

Второго лишил руки с мечом, третьего обезглавил.

Демонический клинок захлебывался в светлой магии, поглощая ее в немыслимых объемах.

В паре метрах от меня тяжелый двуручный клинок разделяет на две половины двухметрового безжизненного бездушного гиганта с белоснежной кожей и подернутыми беленой глазами.

Эльфийский зомби.

Мерзость.

Все они — мерзость.

Я слышу вскрикивание радом.

Милена дерется на кинжалах с эльфийским скрытником.

В то время как еще один приближается к раненной Марине.

Нет, это Марика.

А рядом с ней без сознания лежит Милана, чья душа вот-вот покинет это тело, если Марина прекратит оказывать той помощь.

В левой руке возникает черно-зеленое копье, которое развоплощает вражеского скрытника.

Милена бросается на помощь сестре.

Она не видит второго врага, подкрадывающегося к гарпиям.

Девочки зачистили поле боя от лучников и пытались спасти сестру, одну из которых они уже потеряли.

Я выбрасываю вперед левую руку и сплетаю вокруг шеи вражеского скрытника черно-зеленую веревку.

— А ну иди сюда! — рычу я, дергая хлыст из маны на себя.

О нем я тоже лишь слышал.

Оружие одного из демонов.

Плевать.

Главное, что эта тварь рядом со мной.

И его доспехи зачарованы.

С ног до головы покрыт мерзкими чарами своей богини, чтобы после смерти попасть к ней под крылышко.

— Не сегодня, ублюдок, — улыбаюсь я скрытнику, который пытается ударить меня простым мифриловым клинком.

Перехватив руку с клинком, выворачиваю его, прижав правую руку к лицу скрытника.

На мгновение пропадает контакт с Источником.

Но это не беда.

Я больше не привязан к «Пожирателю Душ».

Я сам себе Источник.

Легкое дуновение магии отклоняется от общего потока, бьющего через пробой во Внешнем Барьере и устремляется по маготокам к пальцам правой руки.

Скрытник, делавший безуспешные попытки вырваться из-под более тяжелого противника, завизжал как девка, когда Магия Теней коснулась его лица.

— Аминасифаль, — воззвал я к эльфийской богине, догадываясь, что она как минимум наблюдает за моими действиями через этого скрытника. Иначе, зачем усиливать их защитой от «Пожирателя Душ». — Смотри мне в глаза, божественная тварь!

Эльф бьется в истерике, когда его кожа начинает сползать с его лица, а глаза выкипают.

— Ты сдохнешь в одиночестве, — обещаю я вражескому скрытнику. — Как и весь твой блядский народ — ваша богиня не остановит меня. Запомни, сучонок: я даже пальцем вас первый не трогал, пока вы не решили на меня поохотиться. А теперь прикончу вас всех здесь. Так и передай в своем эльфийском раю! Хотя, погоди?! — Я знаю, что он не может видеть меня глазами, лишь магическим зрением. — Ты же туда не попадешь!

«Развоплощение Теней» работает безотказно.

Зеленый свет проникает в саму суть максимально защищенного своей богиней скрытника.

И заряд Магии Теней выжигает его изнутри.

Оставив на черепе эльфа черный отпечаток ладони, украшенный зелеными искрами, я бросил лишь один взгляд на бьющееся в конвульсиях тело, сгорающее изнутри.

Посмотрел на троих гарпий, которых била крупная дрожь.

Дети, пришедшие на войну, которая оказалась им не по зубам.

Они уже потеряли Марину.

И едва спасли Марику.

Они не солдаты.

Они убийцы.

Протянув к девушкам руку, нащупываю рабские заклинания, и разрушаю их все.

Эти трое перепуганных девочек мне не помощницы.

Мы перебили всех простых солдат, какие были им по зубам.

А оставшиеся…

— Уходите! — рявкнул я на них. — Прочь отсюда, пока живы! В этом бою вы балласт! Вы свободны!

Вздрогнув, девушки переглянулись и синхронно исчезли из поля зрения, как будто я не видел с помощью магии, как Милена и Милана взвалили на плечи Марику и потащили ее дальше в лес.

Хорошо.

Значит они может быть и выживут в этой бойне.

Потому как я не уверен, что доживу хотя бы до…

Я видел как окровавленный Шовель полулежит у трупа своей лошади, в то время как рядом сумасшедшая рыжуха обстреливает огнем и льдом наседающих на них воинов магов.

Видел как отступает к ним же Эллидероут, слишком медленно махая двуручником против парочки воинов-магов, за спинами которых остался добрый десяток их товарищей.

Вижу как из-за дальней стороны фургона, прижимая руку к дыре в животе, выползает, опираясь на меч Люция, половина лица которой обезображена ударами дробящего оружия, часть доспехов пожевана, как будто ими дракон закусил.

На глаза попадается группа скрытников, появляющаяся между мной и моими оставшимися товарищами.

— Сегодня ты сдохнешь, Практик, — голос обычный, не характерный тому, какой бывает у одержимых всесильными сущностями. — Наша богиня велела передать тебе, что…

Он не успевает договорить, как из его тела вырастают два изогнутых клинка, а позади него появляется тонкая фигурка блондинки в окровавленных откровенных одеждах, покрытая ожогами и ранами.

Хруст перерубаемого тела и доспехов, и обе половинки скрытника пронзены Кинжалами Погибели.

Дышащая подобного скаковой лошади Ликардия в ту же секунду убила быстрыми ударами еще двоих скрытников.

Четвертого я поджег Колдовским Огнем и просто свернул ему шею, пятого — выследил и пронзил «Пожирателем Душ».

— А ты вовремя, — невесело заметил я.

Девушка продемонстрировала мне обожженной от обладания проклятым оружием дыру на месте правого бока.

— Не так я намеревалась потерять свою новую печень, — улыбка Вестницы Смерти больше походила на оскал восставшего из гроба чудовища Франкенштейна. — И от меня ты точно не избавишься.

— Идем, нужно спасти оставшихся — указав на окруживших наших соратников эльфов, почувствовал дуновение ветра — Вестница Смерти превратилась в размытый силуэт.

— Сама разберусь! — донеслось от ускользающей аристократки…

Я привычно потянулся к Источнику внутри «Пожирателя Душ», чтобы ускориться, а затем оборвал себя на половине пути.

Этого больше не требуется.

Обратившись внутрь себя, позволил душе напитать мои маготоки и почувствовал как встали дыбом волосы от переполняющей меня силы.

В тот же момент, почувствовал угрозу слева и позади, крутанулся на месте, сжимая «Пожиратель Душ» обеими руками.

Сияющее зеленовой лезвие, гармонирующее с глифами на клинке, застыло в паре сантиметров от закрытой темной тканью шеи Милены, глаза которой едва не вылезли на лоб.

— Я же сказал…

— Мы теперь свободны, — запинаясь, ответила она. — Мы поможем.

— Вас убьют, — поморщился я. — Как Марину…

— Поэтому и поможем, — прозвучал ожесточенный голос второй гарпии — Марика появилась рядом с сестрой.

— А я… — Милана, обладательница самого закрытого из костюмчиков гарпий, буквально вывалилась из скрыта, упав мне в руки. — Я не балласт… Секунду отдохну и…

Девушка выгнулась дугой, замычав от напряжения.

С хрустом костей и хлопком крыльев третья гарпия стрелой рванула в небо, издавая пронзительный вой, от которого дернулись даже приближающиеся к нам воины-маги.

Ты глянь-ка, действует.

— Мы с вами, господин, — сказала Милена, вслед за сестрой устремляясь в воздух и нанося очередную звуковую атаку.

Днем.

Когда их сил не так уж много.

— О, теперь я знаю, почему продолжает род лишь одно гнездо из десяти, — горько хохотнула Марика, видя как Милена увернулась в воздухе от метательного ножа. — Мы слишком глупы, чтобы уйти когда можем.

И третья гарпия устремилась в воздух…

Я посмотрел на свой обескровленный отряд, отбивающийся от наседающих на них эльфийских тварей.

Нет, их явно больше, чем я подсчитал раньше.

Все вокруг усеяно телами.

А они словно не кончаются…

Ближайшие ко мне противники бросились в атаку.

Я же ухнул в пропасть бушующей внутри меня Магии Теней, мысленно надеясь, что этого хватит для победы изнуренного тела над противником и сближением с остальными товарищами.

Легко уйдя от выпада клинком снизу, я довернул корпус и нанёс горизонтальный удар, вкладывая в него всю энергию движения.

Светящийся клинок вошёл в руку эльфийского воина-мага, как в масло, срезая наплечник брони вместе с мясом и мышцами, влегкую перерубая плечевой сустав и полую ключичную кость.

Завершая движение, «Пожиратель Душ» чиркнул по шее солдата, самым кончиком, но этого оказалось достаточно. Фонтан крови из вскрытой с ювелирной точностью сонной артерии ударил чуть ли не в лицо, но прервался, когда острие вошло в грудину противника, превращая его в прах.

Следующий воин успел подставить под удар свой элегантный эльфийский клинок, но это его не спасло.

«Пожиратель Душ» лишь сверкнул ярче обычного, и перебил оружие врага, словно соломинку.

Ни на долю не потерявший скорости и чудовищной мощи меч располовинил лицо солдата чудовищным вертикальным ударом, я ударом ноги отпихнул тело, и прыгнул в сторону, разрывая дистанцию с третьим воином-магом.

Однако он, «воодушевленный» примером товарищей, атаковать не спешил.

Зато я не стал медлить.

В глазах заплескалась кровавая пелена, стоило мне зацепиться взглядом за труп Лаурель.

От противника исходила волна злой уверенности и силы, он понимал, что делает, кто ему противостоит, а перед глазами уже имелись примеры того, что его может ждать.

Но при этом длинноухий ублюдок абсолютно не испытывал страха.

Ну, это пока.

Наши клинки скрестились.

Эльф попытался перебороть меня физически, но в следующий момент уже валялся на траве, схлопотав лоу-кик в ногу.

О, да, я обожаю эти доспехи.

Прежде, чем он опомнился, я уже прорубил его нагрудник и обратил врага в горстку пепла.

Бросившийся ко мне со спины скрытник едва не достиг успеха, но в его спину впилась Милена, оттащив назад.

Он обернулся, чтобы ударить ее своими кинжалами, не достал, решил закончить работу.

Стоило ему повернуться лицом ко мне, как ладонь легла ему на лицо, и выброс Магии Теней запустил в его тело «Развоплощение».

Истошный крик перешел в бульканье, когда он упал на колени, тщетно пытаясь расцарапать свою глотку и лицо, чтобы спастись.

А вот еще один мечник, вышедший из-за дерева, решился не нападать первым, лишь провоцируя меня.

Два метра ростом, крепко сложенный, владеющий двумя длинными клинками, украшенными эльфийской вязью, светящейся белоснежными оттенками.

Холеное слегка заостренное лицо, волосы, убранные назад, чтобы не мешаться в бою.

Холодный взгляд льдистых глаз пытался оценить меня.

А вот сжатые добела губы выдавали его нервы и эмоции.

— Ну же, — левой рукой я подозвал его к себе. — Нападай, остроухий.

Он молчал.

Мы медленно кружили друг против друга в стороне от развернувшегося на дороге побоища.

Рефлексы толкали тело вперёд, требовали изрубить, измельчить, уничтожить врага, но мне пока удавалось держать их в узде.

Однако холодный разум, который раз за разом отгонял кровавую пелену с глаз, говорил, что этот противник не так-то прост и, и лезть на рожон не стоит.

Однако и бесконечно так продолжаться тоже не могло.

Кажется, мой противник тоже подумал именно так.

Крутанув клинки в руках, он нарочито медленно повёл шеей, будто разминая ее перед тяжелым боем, а уже в следующую секунду распрямившейся пружиной прыгнул ко мне.

Одновременно с этим со спины на меня напал скрытник, от которого я ушел в сторону, зарядил ему локтем в лицо, схватил свободной рукой за капюшон и бросил под ноги наступающего эльфа.

Они столкнулись, секундное замешательство — и мне этого достаточно, чтобы подпалить скрытника Колдовским Огнем.

Который, чем чаще я его применяю, тем больше становится меньше похож на обычное пламя, наливаясь оттенками белого, зеленого, серого и черного.

Плевать.

Главное, как же воет этот любитель «инвиза».

Рослый эльф кувырком ушел в сторону и уже находился на ногах.

Милена попыталась атаковать его когтями, но заработала лишь порез на ногах, оглушила противника звуком, к чему подключились две другие гарпии, отчего эльф «поплыл».

Меня упрашивать долго не надо.

Бросившись в атаку, едва не закончил свой славный путь эльфийского мясника прямо здесь.

Узкое мифриловое лезвие ударило по моей шее так быстро, что я едва успел заблокировать его «Пожирателем Душ».

Второй выпад я пропустил и заработал резанную рану правого бока — зачарованный меч с легкостью прошил чешуйчатую защиту драконьего доспеха.

У-у-у-у, сука!

Не давая эльфу опомниться, ударил его наотмашь рукой, ломая холеный прямой, как пути РЖД нос.

Эльф даже не пикнул, но попытался ударить меня в грудь.

Перехватив «Пожиратель Душ» в левую руку, я поднырнул под выпад, развернулся спиной к противнику, ударил его левым локтем в лицо, заблокировал клинком укол вторым оружием мне в селезенку, правой рукой схватил его за руку и, используя последнюю и свое плечо в соответствии с правилом рычага, сломал ему правую руку в локте.

Эльф заорал, выронив оружие.

Левой ногой я ударил его в правое колено, сломав ногу и поставив эльфа на колени лицом к творящемуся на дороге побоищу.

Его левая рука попыталась меня достать еще одним уколом, но я перехватил клинок, прижал его запястье ногой к земле и что есть силы вмазал по холеной роже правым кулаком.

Пирамидальные «косточки» с хрустом сломали челюсть эльфа, а рваное движение «Пожирателя Душ» привело к тому, что демонический клинок вскрыл его левое предплечье, рассекая поддоспешник и кость так же легко, как если бы это была водная гладь.

Всадив магическое оружие в левую ляжку эльфа, я схватил его за волосы, задрав голову и направляя ее вновь в сторону кровавого кошмара.

Корделия, высунув от усердия язык, хлопотала рядом с истекающим кровью Паладином, обливая его из каких-то флаконов.

Олегус в звериной форме придавил своей тушей одного из воинов-магов и наотмашь рвал его когтями.

Ликардия, пронзив клинками оплошавшего эльфа, ножкой толкнула его в сторону висящей на борту фургона Люции, из дыры в брюхе которой свисали кишки и текла кровь.

Высшая вампирша просто рухнула на едва живого длинноухого и впилась ему в шею.

Раздался хлопок крыльев и две гарпии — Милана и Марика — подтащили к Ликардии упирающегося скрытника.

Клинки Погибели с необычайной легкостью перерубили того в двух местах и Вестница Смерти обессиленно рухнула на колени, вырывая из своей селезенки вошедший со спины кинжал.

В тот же момент эльфийский скрытник выпал из «инвиза» с Миленой на плечах.

Гарпия с кличем, после которого ей бы начали аплодировать северо-американские индейцы, рывком ушла назад.

В горячке боя с отчетливым хрустом переломился позвоночник эльфийскогоскрытника, а в его горло впилась чуть более активная высшая вампирша.

Ликардия, отбросив в сторону кинжал, прислонилась к колесу фургона, закрыв глаза с блаженной улыбкой от той боли, которую она испытывала при появлении зеленоватого огня в своих ранах.

Вестница исцелялась.

На спине Олегуса появился еще один любитель «инвиза» с длинными ушами, но в тот же момент он взорвался кровавыми ошметками, а Корделия, не отрываясь от пичканья Фратера какими-то снадобьями, выплюнула влетевшее ей в рот ухо, повернувшись вновь к раненному Паладину.

Эллибероут парой размашистых ударов разделила на части двух эльфийских зомби.

Ее двуручник вошел в дорогу на добрый метр и драконесса обессиленно на него оперлась, упав на колени.

И… все.

Эти эльфы были последними.

Вокруг нас — ни единой души.

Мы убили их всех.

Каждого.

— Стоило это того, сукин ты сын? — прохрипел я в ухо эльфу, в котором уже не сомневался — это явно командир этого блядского отребья.

— Вы — чудовища, мы вас всех истребим! — взвизгнул он в конце своей пафосной фразы, получая еще один удар кулаком.

— Я же вас даже не трогал, бляди, — моя рука схватила его за шею и рывком я повернул его голову к себе. — Ваша сумасшедшая богиня решила возложить на меня ответственность за смерть вашей принцессы, к которой я не причастен! Вы охотитесь на меня, словно на зверя…

— Ты… и есть… зверь… Практик… чудовище! — прохрипел эльф, с глупой надменностью смотря мне в глаза.

— Смотри сюда, сука, — Я обернулся, чтобы найти глазами тело Лаурель, но с удивлением обнаружил, что вместе со своим пленником нахожусь уже рядом с телом лучницы. — Она — эта прекрасная рейнджер, была той самой эльфийкой, которая дала мне понять, что среди вашего народа не каждый второй мудак. Я почти что полюбил ее! А ты и твои длинноухие выблядки убили ее! Выжгли душу!

— Все… кто рядом… с тобой… сдохнут! — бледное лицо эльфа стало синеть, а мои пальцы практически сдавливали его гортань и позвонки.

— Вы сами развязали эту войну, ублюдки, — подвел черту я. — Надеюсь, твоя богиня смотрит сейчас и увидит, как я убью последнего из того отряда, который она прислала…

— Ты не посмеешь! — неожиданно сильным голосом произнес он. — Я — наследный принц Лесного Королевства! Я…

— … просто плоть в моих руках, — закончив за него фразу, я приложил руку к лицу эльфийского ублюдка и выжег его сознание и душу «Развополощением Теней». — А сейчас — так и вовсе дерьма кусок.

Отбросив в сторону бьющеюся в конвульсиях массу эльфийского мяса, я бережно поднял на руки бездыханное тело Лаурель и бережно положил его в фургон, который, сука, эту бойню пережил.

— Прости меня, девочка, — лоб сам собой уперся в холодный металл. — Я не смог…

Впервые с момента смерти родителей внутри появилось чувство потери кого-то по-настоящему дорогого для меня.


* Речь идет о песне Владимира Высоцкого «Их восемь, нас двое».

Загрузка...