Приказано Победить. Снова в бой

Глава 11 Вера — страшная сила

10 июня 3377 года. Астероидный пояс независимой планеты «Вольница»

Перелет по нестабильному коридору в поясе астероидов — пожалуй, одно из самых сильных впечатлений в моей жизни. Даже когда я очнулся в новом для себя мире, и осознал что сорок первый год, в текущий момент — далекая история, которую изучают на старших курсах общей программы образования. Так вот, даже тогда я был, кажется, меньше впечатлен.

Сидеть в маленькой железной коробке… ладно, в коробке из сверхсовременных, жаро- и ударопрочных материалов. Постоянно лавируя между скользящих мимо огромных кусков породы. И ладно под огнем противника. Так нет же! Мы мирно летели на мирную планету. Если убьемся, «Адмирал» будет долго вспоминать мне это.

— Максим, слушай, не дрова везешь! Я понимаю, что мы десантники, но ведь люди же! К тому же мы в тактической броне, а не в пустотной! От твоих маневров, легкие к заднице проваливаются! Мы же не под огнем ПКО… твою дивизи-иию — последнее слово далось не легко, бот опять пошел на крутой вираж.

— Да я бы рад, товарищ майор! Да и лучше бы мы под огнем были, хоть боевой бк бы подключился. А так идем на мирном режиме, практически вслепую. Если бы не корректировки с «Большого П», нас уже бы отскребали от какого-нибудь обломка. Эти глыбы перекрывают друг друга, так что проложить маршрут заранее — не реально. Вы уж потерпите, чуть-чуть осталось!

Едва выйдя из одного маневра, пилот сразу заложил другой, не менее тяжелый. Пришлось заткнуться, чтобы не откусить язык. Надо было хотя бы на время перелета, взять пустотную броню, не пришлось бы переживать, что сердце в кишках запутается.

Пока додумывал эту мысль, гарнитура связи снова ожила.

— Все, Кирилл Филиппович, проскочили! Впереди чистый космос. Минут через семь, будем на планете.

Пилот даже не скрывал радости, перелет всем дался тяжело, а уж ему особенно.

— Ты особо-то не радуйся, тебе еще обратно лететь, а потом нас вынимать с планеты, и не факт что уходить мы будем мирно.

— То не проблема! Я якорь поставил недалеко от «Горыныча» и здесь отметился, как из пояса выскочили. Так что теперь с комфортом будем ходить.

— А что так близко к поясу? А ну как кто не допрыгнет слегка? Перемелет же…

— Так щиты на что? Да и нельзя ближе, можно с орбитальными доками столкнуться и тогда никакие щиты не спасут. Все, почти прибыли, готовьтесь.

Пока проверяли вооружение, броню и прочие десантные «мелочи», Максим успел пройти посадочный коридор и притереться к переходному рукаву. Заглянул в пилотскую кабину, я пожал его мужественную руку, а заодно напомнил:

— За приборами следить не забывайте, и если что, сразу нас вытаскивай!

— Так точно, товарищ майор. Если что, мигом здесь буду. Вы главное на станцию пробейтесь, или хотя бы в порт. С планеты в разы дольше стартовать. Пока атмосферу туда-обратно пройдешь, десять раз сбить успеют.

— А порт не поверхность?

— Так там разгонные шахты есть, а то и силовой коридор можно включить.

— Услышал, ну бывай. До встречи.

— Гриш, мы на таможне.

— Принял. Кир, связь теперь только так, по нейросети. Удачи!

Таможенный зал встретил нас пустотой и дежурной, скучающей, улыбкой таможенника. На соседних, грузовых терминалах, царила деловая суета. А здесь, на пассажирской станции — чуть ли ни паутиной все заросло.

Пока подходили к стойке дежурного, я обреченно рассматривал новейший сканер. И никакой-то там гражданской модели, а вполне себе военный. Правда, не наш, а производства САП. Собственно это и давало надежду, что образцы нашей брони и разборный огнестрел не вбиты в его память. По отдельности, части стволов не представляли никакой угрозы и спокойно должны были пройти таможенный контроль. Как и броня, если она в неактивном состоянии.

— Добрый день, господа. Какова цель Вашего визита на «Вольницу»? — все с той же дежурной улыбкой поинтересовался офицер таможенной службы.

— Отдых и любование природой, говорят на вашей планете просто изумительная рыбалка и чудесные виды — первым отозвался Миша — «Дрозд».

Я сильно сомневался, что любители природы имеют такие суровые морды, как у моих ребят, но ничего другого на этой планете заинтересовать не могло в принципе. Так что пришлось нести околесицу в этом направлении.

— О, да! У нас лучшая рыбалка, а в зонах заповедника такие виды, закачаешься! Прошу сюда — он указал на рамку сканера.

Видимо сомнения очень явно отразились на моем лице и лицах бойцов, краем глаза я заметил, как напрягся таможенник, а безопасники, стоящие на выходе из терминала, метрах в двадцати от нас, довернули стволы кинетических комплексов.

Миша все мялся, пришлось брать инициативу в свои руки. Я первым шагнул на платформу сканера. Дежурный заметно успокоился, процедура пошла своим чередом. Проверив мои документы и просканировав с ног до головы, таможенник успокоился еще больше. Значит, броню не засекли, отлично! Внешне она была, конечно, достаточно своеобразна, но придраться было не возможно. Мало ли милитаризованных клоунов во вселенной.

Без происшествий пройдя личный досмотр, чем заметно успокоили местную службу безопасности, я уже было решил, что дело в шляпе. Но, как водится, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Затык произошел с багажом. Когда сумки с перемешанными деталями кинетических штурмовых комплексов положили в сканер, тот заорал благим матом. Вмиг произведя сортировку и выдав результат — на планету тащат три боевых единицы оружия.

Таможенник помрачнел, безопасники сделали стойку. Теперь они даже не пытались прикидываться элементами обстановки, подошли ближе и взяли нас на прицел. Плохо, плохо, очень плохо! Но рыпаться бесполезно, даже активировав броню и положив мордой в пол, местных представителей правопорядка, путь на планету будет заказан. Наверняка уже оповещены силовики на поверхности.

Пришлось мило, насколько это возможно в моем исполнении, улыбаться. Ничего другого не оставалось. Видя, что никто не рыпается, таможенник чуть ослабил хватку на табельном оружии и поинтересовался:

— Какие милые у вас удочки, господа, и где, позвольте узнать, вы решили найти настолько крупную рыбу?

— Эм…, видите ли, господин таможенный проверяющий — прочитал я название должности на его бейдже — помимо рыбалки и видов, мы наслышаны и о шикарных охотничьих угодьях, на вашей замечательной планете, вот и решили с товарищами устроить… соревнования.

— Боевым оружием? — вскинул бровь один из безопасников.

— Боевым? — я продолжал играть идиота — Продавец заверял нас, что это лучшее охотничье снаряжение! Никакой речи, про боевое оружие не шло!

— Хватит паясничать! Господин, Ольшанский! Вы пытались, обманным путем, провезти на свободный мир «Вольница», запрещенные к возу единицы боевого, более того, штурмового вооружения! И будете задержаны до выяснения обстоятельств! Наша служба безопасности, проводит Вас и Ваших спутников.

— А вот на это, уже у Вас, господин таможенный проверяющий, нет никаких полномочий. Граждане Звездной Российской Империи не попадают по юрисдикцию ни одной из существующих стран, тем более свободных планет. Вы можете конфисковать незаконный, с Вашей точки зрения, груз, но задерживать нас — увы. Как и не допустить меня с товарищами на планету, основываясь на выдвинутом обвинении — подал голос, до этого молчавший «Троян».

Честно говоря, не ожидал от нашего подрывника и потомственного диверсанта, таких знаний в области юриспруденции и международного галактического права. Таможенник скрипнул зубами, несколько раз, с силой, ударил по сенсорной панели и зло прошипел:

— Ваш багаж будет конфискован. Добро пожаловать на великую свободную планету «Вольница», господа…

Закрыв глаза на потерю вооружения, мы погрузились в пустой челнок и отправились на поверхность. Хотя сердце сжималось, подарить три новехоньких штурм-комплекса, ничего не скажешь — облажались, так облажались.

— Занятно, блин горелый, откуда на этой отсталой планетке, такое оснащение? — озвучил «Дрозд» вопрос, над которым сейчас размышлял каждый из нашей команды.

— Купили — производство же САПовское.

Ответ «Трояна» был до безобразия лаконичен, а главное, поспорить с этой теорией, было крайне сложно. Маркировку производителя мы видели своими глазами. О том, что в САП за деньги можно купить буквально все — знал даже последний дурак. Да дорого, комплекс сканера стоил прилично, тем более военного образца. Однако, покупался он не частным лицом, а пусть захудалой, но планетой, со своим бюджетом. Не думаю, что такая покупка пробила дыру в бюджете мира. Хотя, выкинуть стоимость нового фрегата в минимальном обвесе, на приобретение пункта досмотра — я бы поспорил.

Под эти размышления, добрались до планеты и миновали космопорт. На поверхность опускался вечер. Судя по всему, тут вовсю властвовала поздняя осень. Небо заволокло серыми тучами, моросящий дождь и, пробирающий до костей холодный ветер. Не радостно нас встречала поверхность.

Пока дотопали по чавкающей под ногами мокрой грязи до стоянки такси, настроение испортилось окончательно. На огромной площадке старого пластобетона, стояло несколько ржавых… эм… средств передвижения. Никаких флаеров или грави-мобилей. Перед нами стояло несколько колесно-гусеничных вездеходов — «Авель». Такими пользовались еще при освоении луны.

Мне то ничего, за то время, что нахожусь в этом времени, я еще не привык к благам цивилизации, так что рассматривал этих монстров с интересом, а вот мои подчиненные обреченно взвыли. Собственно, о том, что эта техника использовалась несколько столетий назад, я узнал по выскочившей справке. Выдаваемой, сильно продвинувшейся в возможностях, нейросетью.

Перед отправкой на планету меня и Гришу прогнали через «обновление». Нас загрузили в капсулы, которые нас заново собирают после гибели и много чего добавили к телам и сознанию. На очереди были все остальные участники проекта, чей уровень соответствия перевалили за сорок процентов.

Если вкратце, то теперь при достижении определенных жизненных и временных вех каждый из нас мог выбирать собственный путь развития. Теперь индекс соответствия влиял не только и не столько на занимаемую должность, сколько исполнял роль индикатора.

Текущий процент соответствия у нас сравнялся, и был на отметке в пятьдесят пять, что давало нам возможность установки дополнительных кибернетических имплантатов и несколько прибамбасов к нейросети.

Когда я очнулся после гипносна, перед глазами висела целая простыня текста и активных иконок. Встроенный помощник облегчил процесс разбора всего того, что свалилось на меня, хотя это и заняло довольно много времени. Как выяснилось то, что я мог изучить и внедрить в свое искусственное тело, на текущем этапе соответствия, было подсвечено зелеными рамками, все, что было полностью серым — только после увеличения показателя индекса и достаточного набора уже освоенных новшеств, плюс, определенной комплектации имплантов.

Выглядело это следующим образом:

Добро пожаловать в индивидуальную систему дополнительных возможностей проекта «Возрожденный», товарищ майор!

Тут стоить отметить, что с недавних пор, по личному распоряжению императора, сменилось название проекта и его участников. Быть «воскрешенным», не понравилось многим. И название поменяли на «возрожденный». С моей точки зрения — тот же хрен, только вид с боку, но личный состав остался доволен.

Ваш текущий уровень соответствия равен: 55 %.

Вам доступны следующие спец-возможности.

— Предустановка расширенного ИИ-модуля, с последующей постепенной разверткой и дополнением информационных баз.

Это была, как раз та самая возможность, благодаря которой я, при желании,

получал развернутую справку по объектам, если, конечно они были внесены в информационную базу ИИ, и сама база уже была полностью распакована. На текущий момент процент освоения был равен двенадцати и трем десятым. Более высокую скорость развертывания базы я не ставил — начинала ужасно болеть голова и беспардонно мутило.

— Установка дополнительного кибер-модуля по изменению нервных окончаний и модернизации мышечной массы (установка доступна только при следующем сборе носителя).

Насколько я понял, это улучшение повышало скорость моей реакции. Но внедрить

такой модуль можно было, только умерев, но предварительно одобрив его добавление в схему воссоздания моего тела. Честно говоря — звучит дико!

— Замена текущего материала основного каркаса (скелета). Текущий материал — кость. Доступные материалы: Титан, Угле-пластик, Сплав на основе альмандия — сто сорок три вариации. Показать все?

Внимание! Эффект улучшения не известен. Предположительный результат: упрочнение основного каркаса в диапазоне от двух до ста семнадцати процентов, в зависимости от выбранного материала изменения (установка доступна, только при следующем сборе носителя).

И таких улучшений еще около десятка! Из всего прочитанного я сделал вывод — наших головастиков окончательно сорвало с резьбы от полной вседозволенности! Мы для них перестали быть людьми, и стали чем-то вроде подопытных мышек! Никто даже не пытался посчитать психологические последствия от этих улучшений, пробирку им дышло!

Замена скелета еще ладно, хотя тоже не подарок, уже вижу, как я иду, поскрипывая железным костяком, а после дождя принимаю масляные ванны, чтобы не заржаветь! Но, повторюсь, это был еще относительно безобидный вариант. Предлагалось там много чего, вплоть до замены «внешней оболочки», на что-то более «эффективное» и «рациональное».

Уроды! Вернусь с планеты — лично придушу Королькова, и его помощников! А потом, заставлю заменить внешнюю оболочку, на более эффективную! Например, затолкать свое сознание в корпус орбитального спутника. Будут обсчитывать траектории мусора и ближайших астероидов на предмет опасного сближения!

А в конце, шла издевательская приписка:

Внимание! Список улучшений, индивидуален для каждого участника! Для установки некоторых улучшений, необходимо выполнение списка условий указанного в развернутой справке к нему.

В итоге я посчитал возможным для себя установить ИИ-модуль, и на этом все. Становиться киборгом у меня желания не возникало. И хотя, фактически, я им и являлся, но… сложно это объяснить. Не ощущал я себя машиной, и точка. Тело и органы у меня были вполне человеческие, как и у моих ребят. Ни раз, и ни два, мы проводили экстренные полевые операции, спасая бойцов от мерзкой и унизительной процедуры «восстановления физического носителя», так что насмотрелся вдоволь.

Из ступора воспоминаний меня вывел зычный голос водителя раритетной техники.

— Куда господа желают отправиться?

Голос у него был прокуренный, а тон сладковато-заискивающий. Глаза суетливо бегали, руки мелко дрожали и он никак не мог найти им место, то засовывал в карманы, то прятал за спину или принимался хрустеть суставами пальцев. Неприятный тип, в общем.

— В город, в гостиницу — прогудел «Троян».

— Не, Мирон, успеем еще, айда окрестности осмотрим! Что скажешь?

— Миш, какие нафиг окрестности?! В такую погоду, да под вечер?

— Так! Бо. лтуны — я запнулся, на ходу перефразируя привычное обращение к личному составу — в гостиницу по койкам, завтра посмотрим на пейзажи, в такую погоду все равно не увидим ничего.

Таксист оживился, чемоданов у нас не было, так что хватать было нечего, но он не растерялся и услужливо распахнул бортовую дверь, приглашая усаживаться. Уже поднимаясь по небольшому откидному трапу вездехода, я обратился к его водителю:

— Скажите, уважаемый….

— Никодим я.

— Никодим, нам бы с воздуха осмотреться, где порыбачить, побродить…

— Никак нельзя, господа, зона закрытая для полетов.

— Что, вся планета? — «Дрозд» высунулся из нутра аппарата

— Как есть, вся планета — неуверенно отозвался Никодим.

— У вас тут что, война? — удивился я.

Глаза таксиста испуганно забегали.

— Что вы! Не дай Бог! Мы мирно живем, никого не обижаем, и нас никто не трогает!

— Тогда почему вся планета закрыта для полетов?

— Так это… закрыта стало быть и это… значит… — он метнул беспомощный взгляд на фигуру в каких-то замызганных тряпках, скрывающих лицо под бесформенным капюшоном, и вообще скрадывающим очертания так, что становилось не понятно, мужчина это или женщина.

— …закрыта и закрыта, не объяснял никто. Да и на что нам? Мы все по земле, грешной, чай не птицы-то, по небу порхать. Да вы садитесь, садитесь! Я вас мигом домчу, в лучшую гостиницу! У меня свояк там заправляет, только скажу — самые годные нумера вам дадут! И со скидкой! — затараторил Никодим.

— И что? Даже захудалого вертолета ни у кого нет?

Но, вопрос Мирона остался без ответа. Никодим его проигнорировал, сделав вид, что не расслышал, возясь с чем-то на приборной панели «Авеля».

Пока мчались до гостиницы, нас трясло по ухабам, дорогами здесь и не пахло, одни направления с разбитыми колеями, в которых колеса не маленького вездехода, утопали почти наполовину. Все это время я размышлял и переговаривался по нейросети с отрядом. Картина вырисовывалась странная.

На таможне современное и дорогое оборудование, но при этом флот, который обеспечивает безопасность планеты — по сути, ржавые корыта. Вся планета закрыта даже для атмосферных полетов, без видимой на то причины — с какой стати? Что за фигура в балахоне и почему таксис такт опасливо косился на нее?

Кто и когда успел слить, характеристики нового вооружения ЗРИ? А главное кому? Ну ладно, кому, понятно — САП. Но, как так вышло, что кинетические комплексы засвечены, а броня нет? Хотя и тут тоже ответ на поверхности. Стволы, с недавнего времени, приняты на вооружение в империи. А на заводе наверняка есть кроты или кому-то из инженеров на лапу дали. Об этом пусть голова у Громова болит, по его части работа.

А вот броню склепали уже наши ботаники на Сибирь-2, и пока кроме нас ее никто не использует. Так что сканирующему комплексу она оказалась не по зубам. Опять же пират, который прыгает к планете, как к себе домой. Допустим это можно объяснить вольным статусом планеты, и тем, что пират конкретно этой планете никак не насолил. Но руководство мира не может не знать о его статусе! Взятки? Вполне вероятно.

Да с какого вообще перепуга Гриша решил, что мы не сможем зайти на планету в открытую как каперы? Да с того, что, так же как и я, нюхом чует не ладное. Нет, нужно придерживаться первоначального плана. Буром переть — можно и по щям получить. Значит, вначале пощупаем, чем здесь дышат власть имущие, да чем люди живут. А там видно будет.

Высадив нас у потрепанного временем, серо-зеленого здания, таксист Никодим сорвался с места, едва «Троян», вылезавший последним, ступил на потрескавшийся от старости и не правильного ухода пластобетон дорожки, ведущей к местной гостинице. Напрочь забыв про «свояка» и «скидку».

— Вот тебе и договорился на «лучшие нумера» — хохотнул «Дрозд» — ну что, пошли заселяться?

И мы пошли. За стойкой администратора, скучала молодая девушка. На нас ноль внимания. Даже когда мы приблизились вплотную к ее рабочему месту, она не соизволила обратить на нас внимания. Была очень увлечена какой-то голо-записью, которую она просматривала на личном планшете, отгородившись от мира гарнитурой наушников.

Мы переглянулись. Да-а-а, не рады здесь гостям. Только когда я помахал рукой перед глазами барышни, она вздрогнула, скинула на шею гарнитуру и сфокусировалась на нас. Последнее действие у нее получилось не сразу, а заняла примерно две секунды. Очень интересно — наркоманка?

— Простите! Я вас не заметила… Меня зовут Аника, чем я могу вам помочь? — смущенно произнесла она.

— Здравствуйте, мы хотели бы снять номер, лучше пентхаус, трех-спальный. Если таких нет, то два двухместных! — сказал я.

— Секунду, я проверю — она наклонилась к рабочей голо-панели, но ее взгляд мазнул по планшету и Аника снова зависла.

Снова помахав у нее перед глазами рукой, я вновь вывел ее из ступора, мы снова подождали, пока она сфокусируется на нас.

— Так что там с номерами? — уточнил Миша.

— Ой, простите, я сегодня такая рассеянная, сейчас все проверю — она снова начала поворачиваться к рабочему терминалу.

— Аника, а может, вы так нам все покажете? А то знаете, я очень трепетно отношусь к виду из окна! А ванных комнат там сколько? Нам нужно не меньше двух! И обязательно с джакузи! — затараторил Миша, подхватив, ошалевшую от его напора девушку, под локоток и отворачивая от планшета, пока Мирон, стараясь не смотреть на его экран, нащупывал универсальное гнездо.

Когда у «Дрозда» начал ослабевать поток несомой чуши, «Троян» наконец-то смог нащупать универсальный разъем и подключить к планшету — дешифратор, сливая в его память все, что хранилось на личном планшете администратора. Закончив сливать данные, он отключился и громко закашлялся.

Миша среагировал мгновенно, облокотился на стойку и вытянул руки так, чтобы скрыть из поля зрения девушки, экран ее планшета.

— Так, что скажете Аника? Найдутся для нас такие номера? — как ни в чем небывало продолжил он.

— Администратор слегка тряхнула головой и уткнулась в рабочую голо-панель.

Спустя пару минут она подняла на нас извиняющийся взгляд.

— К сожалению настолько специфичных номеров у нас нет, но мы можем предложить вам трехместный люкс на двадцать третьем этаже, две ванных комнаты, гостиная, камин, рабочий кабинет и отличный вид на заснеженные вершины горной гряды «Соколиное гнездо» — всего за две тысячи кредитов в день.

— Устроит — беззаботно махнул рукой Миша.

Я заплатил сразу за неделю проживания, и мы пошли к лифту. Прежде чем передо мной сомкнулись двери, я успел заметить, что Аника, вновь нацепила наушники и зависла над планшетом, с полностью отсутствующим видом. Мирон тоже обратил на это внимание и хмуро посмотрел на дешифратор.

Поднявшись в свои пенаты мы, первым делом, обшарили каждый угол на предмет жучков, паучков и прочих электронных насекомых. За исключением пары микро голо-камер над самой большой кроватью, ничего не нашли. Даже странно.

— Так, «Дрозд», лептоп мы просохатили на таможне, но я ни в жизнь не поверю, что ты не захомячил аппаратуру по карманам — все это я сказал, любуясь видами из террасного окна.

Лицо Соловьева вначале выразило крайнюю степень недоумения, а затем он не выдержал и расплылся в широкой улыбке. Все эти метаморфозы сержанта, четко отразились на поверхности стекла и были хорошо видны мне.

— Нет, точно переименую в «Хому»! Показывай, что зажилил, запасливый ты наш.

Миша изобразил обиду и бескрайнее повиновение. Если бы в глазах не плясали веселые чертята, можно было бы и поверить, что правда обиделся. Пока из поистине бездонных и бесчисленных карманов «Дрозда» на огромный дубовый стол перекочевывали всевозможные электронные примочки, десятки метров проводов и бог еще знает чего, я пошел смотреть над чем корпит «Троян».

Заглянув через плечо подрывника, я заработал весьма ощутимый тычок в пах, да так, что согнулся пополам.

— Очумел, ирод?! — прохрипел я, согнувшись в три погибели и держась за ушибленную мошонку.

— Не советую, командир — Мирон затемнил экран планшета и снял свои навороченные очки.

— Тут похоже гипнограма и пустотные бесы знают на что она кодирует, а Вы без защиты лезете. Так что переключил ваше внимание с записи самым доступным методом. Хотя, если честно, чисто инстинктивно отработал. А кто такой, этот ирод?

— Проехали, докладывай.

— Так уже доложил — пожал плечами мой обидчик — гипнограма. Класс, кодировку и заложенную программу с наскока не скажу — надо разбираться. Запись религиозного характера. Исповедуют, каких-то там пустотных богов и прочую муть, идолопоклонники клятые. Зашито может быть все что угодно, от желания отдаться первому встречному в самых извращенных позах, до приказа к массовому суициду. Но, скорее всего, что-то более меркантильное, вероятно, четыреста первый способ Оси Бендера.

— Понятно, колдуй дальше, минут шестьдесят — семьдесят у тебя есть, попробуй разобраться детальнее.

— Есть!

— «Дрозд»! Да сколько у тебя барахла с собой?! Ты весь склад вынес?

— Командир! «Барахла», как ты выразился, бывает либо мало, либо мало, но, больше все равно не упрешь!

— Юморист, эта шутка набила всем оскомину еще тогда, когда зимний брали!

— Чего?

— Того! Чем располагаем? Только вкратце!

Спустя пять минут, у меня наклевывался примерный план действий.

— Так, птица певчая, хватай свои камеры и дуй на фасад, тут не высоко — отскребем, если что, быстро. Задача — обеспечить периметр видео, тьфу, голо-наблюдением. Изображение заводи на мой планшет, все равно от него сейчас толку не много.

— Мирон, что по записи?

— Без изменений, но скачена она была из местной сети, доступ общий, так что локализацию не отследить. В общих чертах все как я и сказал пять минут назад, но есть пара подложек, а что зашито в них я уже не разберусь, не тот уровень, надо спецам на «Горыныча» тащить.

— Ясно. Хреново.

— Так, «Троян», твоя задача — нырнуть в местную сеть и нарыть нам все злачные места где мы сможем разжиться огнестрелом. Гражданские, нелегальные военные, охотничьи образцы — мне по барабану какие, лишь бы стреляли и был боезапас. Мы же на «охоту» прибыли, удачно впишется такой маневр. Плюс, постарайся найти нам «птичку», хотя бы на сутки.

— Дальше. Всем запрещаю смотреть местное «голо» и свободный серф по сети. Еще, не дай бог, подхватим такой же сифилис, как Аника. Все телодвижения в сети осуществляет только «Троян» и только в своих окулярах навороченных.

— Выполнять. Потом — отбой по готовности. И меня минут тридцать не кантовать. Чапай думать будет.

— Есть.

11 июня 3377 года. Утро. Поверхность независимой планеты «Вольница». Свободный город «Новвольград»

Утро выдалось на редкость гадким. Отсидев собачью вахту за импровизированным пультом слежения — планшетом, на который была заведена картинка со всех четырех установленных нами камер, я отправился на боковую. Но, так и не сомкнул глаз, пытаясь составить хотя бы примерный план действий. Мыслей как вычислить пиратское логово не прибавилось, слишком мало исходных данных. Все что я знал — они на планете. Не густо.

И сейчас я стоял, смотрел на серые облака и мелкий моросящий дождь за окном, потирая, обожженную разлитым кофе, левую кисть.

— И так, господа диверсанты, что мы имеем?

Первым откликнулся «Дрозд».

— По голо-наблюдению — все тихо, нас никто не пасет, картинка стабильная, зациклить или еще как-то ее подменить не пытались. Плюс, я собрал слабенькую сигналку из подручных средств и раскинул ее в холе. За ночь было два посетителя — горничная сметала пыль в коридоре, и дежурный охранник совершал обход. К нашим апартаментам не приближались, интереса не проявляли, посторонних предметов не оставляли. У меня все.

— Мирон?

Допив кофе, «Троян» отставил вычурную чашечку на хрупкой тарелочке в сторону, обтер руки о штанины, поправил очки, и, поглядывая в планшет, принялся за отчет. Я, в это время, отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Уж больно комично он смотрелся, в «потушенной», но все же боевой броне, с изящной чашечкой на серебряном блюдце и чисто армейскими привычками.

— Начну с десерта. Стволы я нашел. На этом сладкое закончилось. Оружие антикварное и продается в единственном в этом городе антикварном же магазине. Причем магазин настолько антикварный, что слово «антикварный», которое набило уже мне мозоль на языке, встречается в названии аж два раза — Антикварный магазин Антиквара Арнольда. Только мудак мог назвать так свой магазин. Мудак и антиквар — что теперь для меня не различимые понятия.

Последняя ремарка «Трояна» остановила утреннюю летучку минут на пять, пока мы с Мишей утирали слезы и пытались унять гогот. Мирон терпеливо ждал. Когда мы закончили, он продолжил.

— Успокоились, антиквары?

Я честно пытался подавить смех, я пытался, а Соловьев нет. Пришлось цыкнуть на него, хотя улыбка непроизвольно наползала на лицо.

— Ну, раз успокоились, я продолжу. Три охотничьих пороховых ружья лохматого года. Работа какого-то мастера, из какого-то города, бог весть, сколько столетий назад помершего от изжоги, икоты и неоцененности окружающими. Стоимость каждой единицы — сорок тысяч полновесных универсальных кредитных единиц, но, можно и в дохлых президентах. Рубль не котируется.

Улыбка исчезла сама собой. Сто двадцать штук за пороховые ружья — етишкина сила! Мы с такими операциями по миру пойдем!

— Дальше. Атмосферного транспорта здесь нет от слова «вообще». Даже флаерам не разрешено подниматься на высоту больше десяти метров. Запрет носит религиозный характер. Нарушение — штраф, один миллион кредов, или — заключение на срок до двадцати пяти лет.

— Ни хрена себе! — присвистнул «Дрозд».

— Ага. Колесный транспорт в ассортименте и за гроши. Кстати, гребанный антиквар обмолвился, что к ружьям есть запас пороховых патронов, около ста пятидесяти коробок по двадцать штук в каждой и при выкупе сразу трех единиц вооружения, он готов нам отдать их бесплатно.

— Ясен! Сколько тем патронам лет! Там от пороха одно воспоминание осталось.

— Я о том же подумал, командир.

— В жопу хоть не послал?

— Обижаешь! Хотя хотелось. И сильно.

— Дальше что?

— Дальше, интересный факт, я уже упоминал о религиозных запретах. Так вот, на этой планетке, чуть ли ни все крутится вокруг местного культа. Я бы даже сказал секты проповедующей тех самых пустотных богов. Куда ни плюнь — везде они. Того типа на стоянке такси помните, в хламиде?

Два кивка.

— Представитель этого культа. Должность наблюдатель. Зона ответственности — все прибывающие и убывающие с планеты. Прикиньте? И так, почти в каждой сфере деятельности!

— Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть…. Это зацепка. Будем ее работать. Еще что-то есть?

— Нет, это все.

— Так, так, так…. Так! Мирон, партзадание тебе. Перешерсти местные магазины на предмет серы, селитры и угля. Первые — должны быть в каких ни-будь сельскохозяйственных, среди удобрений, последний — можно и в аптеках найти, вполне сойдет активированный. Еще — нужны спички, соль, и толстая проволока, или гвозди.

— Командир, пара вопросов. Парт чего? И гвозди уже несколько веков никто не производит….

— Не вникай — присказка. Черт с ними, с гвоздями, сойдут железные стержни. Еще вопросы?

— Спички это дорого. Идут в комплекте к сигарам, комплект из десяти штук. Много надо? С остальным понятно.

— Вот как? Знал бы прикуп — жил бы в Сочи. И детей туда переселил. Дорого это сколько?

— Это сто кредов за упаковку. Пять комплектов в упаковке, пятьдесят штук соответственно.

— Шесть упаковок. На фоне стволов — сущие копейки.

— Сделаю.

— Миша, найди мне полигон, стрелковый тир, просто поле где никого нет. Что угодно, лишь бы без посторонних глаз. И нужно сделать мишени. Много мишеней. Как и из чего — твоя головная боль.

— Принято.

— Все, работаем. Мирон, дай мне адрес твоего антиквара, поеду вооружать нас.

11 июня 3377 года. Вечер. Поверхность независимой планеты «Вольница». Свободный город «Новвольград»

Ружья и патроны я выкупил у антиквара Арнольда без проблем и лишних вопросов. К моменту моего возвращения, «Троян» тоже заказал все по списку. Увидев стволы, бойцы тут же схватили их, принялись рассматривать и изучать.

А посмотреть было на что! Все три ствола были штучные. ИЖ-54 — горизонталочка. Ложе из ореха. Так называемая винтовочная форма приклада — с прямой щекой. Вес — всего три с половиной килограмма. Прикладистое, само в руку прыгает. Эх, жаль не дожил до выпуска таких… Ух! Поохотились бы мы с отцом!

Но я собирался слегка их модифицировать. Пока пацанва тешилась новыми игрушками, я, кое-как, закрепил свой экземпляр на столе, и, покопавшись в карманах разгрузки, вынул портативный плазменный резак и малый инженерный набор инструментов.

Увидев в моих руках эти орудия пыток, «Дрозд» сделал стойку.

— «Мамонт» ты чего? Курочить его собрался? Зачем?! Такую красоту портить…

— А ты как его с собой таскать собрался? А, кадет?

— А….м-м-м….

— Вот тебе и «а-а», стой, смотри, учись, как деды воевали! Вообще не понимаю, как вы тут без смекалки выжили. Без своих электронных гаджетов — ни хрена не можете!

Прочитав отповедь, я, высунув от усердия язык, аккуратно открутил пятку с приклада и обрезал его резаком. Так пятку в сторону, потом прикрутим обратно. Теперь — очередь дула. Когда я принялся срезать половину длины вороненых стволов, даже Мирон заскрипел зубами от жалости. Да ничего, переживут.

Сделав из антикварных ружей то, что в простонародии называется обрез, я переключил резак в самый малый режим и немного отполировал внутреннюю часть спилов на стволах. Стрелять мы собираемся самозарядом, и так велика вероятность, что ствол может «дунуть», незачем ее увеличивать.

Вот, теперь вроде все. Осталось только пятку прикрутить на место. И хотя можно без нее, но, раз душа требует, то почему бы и нет?

12 июня 3377 года. Поверхность независимой планеты «Вольница». Окрестности свободного города «Новвольград»

Да-дах! Дуплет двенадцатым, не гуманным нынче, калибром, из обреза с десяти шагов — это мощно. И ведь не дробью лупили, даже не картечью. Самопальные патроны были начинены дымным порохом и огрызками толстой стальной проволоки. Увеличенная мощность заряда полностью себя оправдала. Вместо аккуратных и не очень дырок, наши патроны, вырывали целые куски из деревянных пластин. Без преувеличения — кулак пролезал в получившееся рваное отверстие. А трухлявые пни, игравшие роль мишеней по началу, вообще разрывало, как того чирка при выстреле в упор.

Как и ожидалось, патроны, любезно «подаренные» антикваром Арнольдом, были в самом дерьмовом состоянии. Капсюли все в ржавчине, а о том, во что превратился пороховой заряд, вслух говорить не хотелось. Чего-то подобного я и ожидал. Поэтому, весь остаток вечера и почти все утро, мы с бойцами перезаряжали патроны. Довольно быстро организовался целый конвейер.

Нехитрый станок для закрытия гильзы я собрал из подручных средств. Пара длинных болтов и несколько железных пластин, плюс деревянный рычаг и собственно прессовочный стержень с отдельной насадкой для запечатывания. Пара часов возни, мата и бесполезных советов от индустриальных инвалидов, по совместительству являющихся моими подчиненными.

Пока я возился со сборкой станка, «Троян» крошил проволоку, а «Дрозд» вскрывал запакованные гильзы, оттирал капсюли и отделял зерна от плевел, вернее картечь и дробь от пороха и пыжей. Да, патроны оказались двух видов. Когда закончили с этим процессом, я занялся изготовлением пороха из того, что достал Мирон. Бойцы в это время нарезали новые пыжи. Любо дорого смотреть! Два здоровых амбала, высунув от усердия языки, нарезают тесаками, аккуратные пластиковые кругляшки.

И когда все было готово, принялись забивать патроны обратно. Миша ссыпал заряд пороха, «Троян» начинял гильзу накрошенной проволокой вперемешку с дробью и картечью, а я запрессовывал пыжи и закрывал гильзу на станке. Благо вскрывали их аккуратно и еще заводскую закатку не попортили.

Несмотря на то, что десантники делали все старательно и не задавали лишних вопросов, недоверие и скепсис отражался на их лицах довольно ясно. Но, после первых же выстрелов на «полигоне», их неверие в русскую смекалку, как ветром сдуло. Эффект был мощный.

Обрезки стволов тоже пошли в дело. Пугач конечно детская забава, но будучи заряженным дымным порохом, солью и все теми же огрызками проволоки, в умелых руках превращается в грозную вещь. Если пальнуть из такой штуковины в лицо — мало не покажется. Убить не убьет, но желание рыпаться отобьет наглухо. Как оружие последнего шанса — вполне сгодится.

Склепав чуть меньше трех тысяч патронов, некоторые гильзы пришлось выкинуть, в основном те, у которых ржавчина затронула капсюль. Мы устало откинулись в креслах.

— Ну что, бойцы, поехали, опробуем наш самопал?

— Естественно, надо же оценить, над чем столько корпели!

Да-дах-х! еще один дуплет опрокинул очередную деревянную чурку. На этот раз на нее нацепили стандартный гражданский броник, купленный по пути на поле-полигон. В этот раз мишень не разлетелась на щепки. Броня поглотила большую часть заряда. Но не всю. Процентов десять — впилось в дерево.

— Ну даешь, командир! Это жесть! Любая комиссия по гуманности, тебя с потрохами съест, потом реанимирует и еще раз съест!

— Да, «Мамонт», патроны — мрак, куда там лучевикам!

— Ага, а кто ворчал все утро, что мы херней страдаем? То-тоже! Ладно, закругляемся и так уже пару сотен сожгли вхолостую.

Но, срулить с места испытаний нам не дал приехавший наряд местных копов в лице шерифа и двух его помощников. Наша канонада, как оказалось, была слышна даже в городе и представители правопорядка явились выяснить в чем дело. Разошлись правда — мирно. Шериф проверил у нас документы на оружие. И поскольку с ними все было в порядке, а внешний вид его интересовал мало, то шарахнув из диковинных стволов по пару десятков раз, местные законники остались довольны. Пожав нам руки и попросив впредь отъезжать подальше от города или пользоваться услугами тира. Мы заверили их, что так и будем поступать.

Благополучно расставшись со стражами закона и обретя, наконец-то, вооружение, мы, весело насвистывая, погрузились в арендованный вездеход. Десантник — он как ребенок, ему много не надо. Штурмовой комплекс помощнее, патронов побольше, да что б мозг никто не клевал. И если второй и третий пункт желательны, но вовсе не обязательны, то без ствола, любой космодесантник чувствует себя раздетым. А значит, всеми силами и любыми доступными средствами пытается вернуть себе привычное состояние. То есть вооружиться до зубов и еще чуть-чуть сверху.

Следующим пунктом нашей программы было выяснение оперативной обстановки. Раз полеты в атмосфере запрещены, значит, пират мог сесть только в космопорте. Туда мы и направились.

Пошатавшись пару часов вдоль парковочной зоны, пришлось оставить эту глупую затею. Стоянка была огромной, на ней одновременно находилось около двухсот кораблей разной тонажности, предназначения и размеров. Плюс, ежеминутно кто-то взлетал, садился или менял парковочный квадрат. Отследить в этой мешанине снующих туда — сюда кораблей, достаточно скромный по размерам малый рейдер — было задачей не выполнимой для тех пар глаз.

Пришлось сгребать манатки и приступать к следующему этапу операции — выяснению оперативной обстановки. Раз нахрапом вычислить не получилось, будем брать опытом. На сбор сведений, волевым решением, выделил три дня. Если за это время ничего не нароем, то и черт бы с ним с этим пиратом. Пусть живет.

13 июня 3377 года. Вечер. Поверхность независимой планеты «Вольница». Бар «Околесица». Южная окраина свободного города «Новвольград»

Второй день мы обсиживали местные бары. Интересовались всем подряд. Под маркой любителей охоты, выясняли про самые глухие места на планете, где никто не ошивается, чтобы, мол, не мешали удовольствию, да не лезли под руку.

Большинство ответов, сводилось к тому, что нам советовали выглянуть за черту города. Дескать, вся планета один сплошной темный угол. Шарься — не хочу, можно неделями людей не встречать, если к городам близко не подъезжать. И зверь есть везде.

Однако, мне все же удалось выяснить пару интересных моментов. Один из хорошо поддавших фермеров, посоветовав тоже, что и предыдущие два десятка из тех с кем я заводил разговор, обмолвился о местном культе. Точнее о храме пустотных богов, что в ста пятидесяти километров от города. Дескать, там со стволами лучше не бродить, чревато. Хотя и добычи там много, и не пуганый зверь там. Поняв, что сболтнул лишнего, прикусил язык и воровато оглянувшись, поспешил ретироваться.

— Ладно, брат, засиделся я что-то, а у меня хозяйство, сам понимаешь — дел невпроворот, а я тут с тобой, того, лясы точу. Бывай, может, свидимся еще, земеля.

Залпом допил остатки кислого пива и бочком вышел из бара.

Этот разговор состоялся утром. Весь день я собирал информацию о здешней религиозной общине. И чем больше узнавал, тем больше мрачнел. Хотя узнать удалось не многое. Жители «Вольницы» неохотно разговаривали с чужаками о своей вере. Большинство просто боялось говорить или обсуждать этот культ. И почти все, услышав вопросы о нем, испуганно вздрагивали, отводили глаза и старались, как можно быстрее, слинять куда подальше от меня. Отделывались первым, что пришло в голову. Такую ахинею несли, что я пару раз засомневался в адекватности собеседников.

Итог был ясен, служителей веры пустотных богов — боялись. До дрожи в коленках и ночных кошмаров. Ими пугали непослушных детей и сами тряслись в их присутствии. Вот только о причинах — никто не распространялся, даже мельком. Хоть бы полусловом или намеком.

Сегодня мы договорились собраться здесь. На южной окраине «Новвольграда», в баре под веселым названием «Околесица». Чтобы обсудить перспективы. Информации по пирату ноль, скорее всего, будем сворачиваться. Но для начала нужно было узнать, что за сегодня выяснили бойцы.

Первым подтянулся «Троян». Еще на подходе к угловому столику, который я занял для нашей небольшой компании, в дальнем углу бара, он отрицательно покачал головой. Понятно — пустой. Через минут двадцать, нарисовался «Дрозд». Судя по кислому выражению лица, он тоже не добился особых успехов.

Допивали третий бокал пива, новостей ни у кого не было. Я уже сказал Грише, по нейросети, чтобы готовил бот, который заберет нас из этой дыры, когда за нашим столом материализовалась фигура, укутанная в серый балахон, с черным провалом капюшона.

— Вы с-слш-шком активно интерес-суетес-сь нами. Что вам нуж-жно, чуж-жаки? — прошипело из-под капюшона.

Откуда взялось это нечто? Только что не было, а потом, раз! Сидит напротив, мерзко шипит в наш адрес.

— Ты кто, убогий?! — рыкнул «Дрозд», когда прокашлялся. Видимо пивом подавился от неожиданности.

— Не имеет з-знач-чения. Ты! — он ткнул в меня пальцем — Ты, спраш-шивал о твердыне. З-зач-чем?

Пришлось отыгрывать роль.

— Мы охотники. На планету прибыли по совету друзей, говорят тут отличная охота. А местные, рассказали, что вокруг храма полно непуганой дичи. Вот, хочу поговорить с настоятелем, или кто там у вас, может, разрешит пару дней нам с товарищами поохотиться возле вашей твердыни.

— Нет.

— Что — нет?

— Не раз-зреш-шит.

— Ты настоятель?

— Нет.

— Тогда почему решаешь за него? Где Ваш храм? Я хочу поговорить с вашим руководителем.

Голова под капюшоном зашевелилась. Собеседник, по-птичьи, склонил голову набок и пару минут сверлили меня взглядом. Я не видел его глаз, но был готов отдать руку на отсечение, что человек в балахоне, не мигая, смотрит на меня.

— Х-хорош-шо. Мож-жете прийти — подтянув к себе салфетку, фигура нацарапала какие-то цифры — но без-з оруж-жия.

— Да больно надо! — вклинился «Дрозд».

В этот момент наша собеседница, а это была она, откинула капюшон, открывая нам свое лицо. На нас смотрела. Вероятно, симпатичная девушка. Симпатичная, если бы не бритый наголо череп забитый вязью татуировок и черные фасетчатые глаза.

Меня, бывалого разведчика, прошедшего ад Великой Отечественной Войны, командира отмороженных космодесантников и человека раз двадцать умершего, пробил холодный пот.

— Не ш-шути с-с нами, ч-человек. Обман, мы не прос-стим.

С этими словами, фигура девушки, в буквальном смысле, потеряла, вначале четкость, как будто ее окутало раскаленным воздухом, а затем просто растаяла. При этом она не сделала ни одного движения, до самого конца смотря прямо мне в глаза.

14 июня 3377 года. Вечер. Поверхность независимой планеты «Вольница».

Парковая зона храма Пустотных Богов.

Прибыв, рано утром, по координатам, которые нацарапала на салфетке наша вчерашняя собеседница, я с удивлением осматривал окрестности, периодически сверяясь с картой на планшете.

Владения культа были обширны. Если верить информационной справке в планшете — почти сто пятьдесят гектар. Причины покупки такой обширной территории, были обсуждены еще вчера. И ни одной более или менее разумной мы придумать не смогли. В итоге убедили себя, что покупка чисто статусная. Так сказать, для демонстрации силы и обеспеченности.

Но теперь, стоя на краю владений новых мессий, рассматривая мощные и совершенно не знакомые деревья, чьи густые кроны укрывали землю обширными тенями. И на храм, даже вынесенный на край этого леса, едва проглядывающий из зелени, я осознавал — здесь можно спрятать все что угодно. Полностью боеготовую армию, пару автономных баз накопления войск, воздушный флот, да и космический, если постараться. Видимо к этому выводу я пришел не один, потому как «Троян» хмуро прогудел:

— Теперь понятно, кто продавил запрет на воздушное сообщение.

— Возможно… «Дрозд», техника готова? Тогда пошли, посмотрим поближе.

Место поклонения впечатляло. Внешне — очень похоже на Собор Парижской Богоматери. Только порталов входа было не три, а один. Его арки поддерживали двенадцать статуй. Толи это и были пустотные боги, толи их адепты увековечили себя.

Крыша украшена статуями Гаргулий. Только не мифических, а вполне реальных боевых единиц. «Гаргулиями» на флоте называли легкие крейсеры поддержки, основной задачей которых было добивание избитых тяжеловесов и спасательные работы.

Над входом помещено изображение космической баталии. Три мощных фигуры в балахонах руками останавливали выходящий из «прыжка» флот, несколько фигур поменьше — разрывали линкоры противника.

По сути, это и был знаменитый Парижский собор, разве что стилизованный и чуть осовремененный.

На входе нас встречал маленький, слегка полноватый и начинающий лысеть настоятель, или гуру, или глава — черт его знает, как он тут называется.

— Да прибудет с вами спокойствие космоса и благословение Владык пустоты, путники. Я, брат Каа, старший над младшими, на этой земле. Что привело вас в Их обитель?

Голос местного руководителя был серым, как стены храма, интонация просыпалась только тогда, когда речь задевала его богов. Вкупе с ни чем не примечательной внешностью, пройдешь мимо и глаз не зацепится, его образ навевал тоску и отреченность от всего земного. Вот только мои рефлексы разведчика мигом сделали стойку. Что-то в нем было, просто я пока это не разглядел.

— Мы искали встречи с Вами, брат Каа. Мы можем войти?

— Прошу. Их святилище открыто для всех страждущих.

Внутри собор представлял собой странную смесь католических церквей и византийских капищ. Ассоциацию с первыми, вызывали стройные ряды деревянных лавок вдоль стен и проход между ними, ведущий к алтарю. А на мысль о капищах наводили каменные изваяния. Фигуры в плотных балахонах с темными провалами капюшонов вместо лиц и светящиеся ядовито-зеленым светом глаза под ними. Гловы чуть опущены, руки протянуты к проходу, а между растопыренными каменными пальцами, бегают голубые росчерки электрических разрядов.

Пока шествовали мимо пустых скамей, казалось, что проповедник забыл о нашем существовании. Он молчал и ни разу не обернулся. Создавалось ощущение, что ему абсолютно все равно, следуем мы за ним или свернули в один из многочисленных проходов, расположенных по периметру залы.

«Дрозд» толкнул меня в бок и показал красный индикатор на наручном коме. Я хмуро сдвинул брови. Сигнал здесь глушился на раз. Но чего я не ожидал, так это того, что и наша система «возрождения» спасует. Скверно… эта система рассчитана на работу в при самых поганых обстоятельствах. Она должна функционировать даже в зоне активного противодействия вражеских РЭБ!

Чем дальше в лес, тем злее дятлы. Резко захотелось на воздух, туда, где есть шанс на воскрешение.

Поймав себя на этой мысли, я с удивлением понял, что привык к своему «бессмертию». А ведь ни в сорок первом, ни в сорок четвертом ничего подобного не было, и все равно лезли в самое пекло. Расслабили меня современные технологии, так недолго и хватку потерять! Недавно только пенял бойцам за то же самое.

Дойдя до середины прохода, брат Каа резко развернулся.

— Я слушаю вас, путники. Зачем вы искали меня?

Я вкратце рассказал нашу легенду про охотников, рыбаков и любителей пейзажей. Не знаю купился ли он, внешне сложно что-то было понять. На протяжении всего рассказа, его лицо оставалось спокойным и безмятежным.

— Сожалею. Но оружие претит нашей вере. Его появление в наших владениях строго карается.

— Но ведь мы только на пару дней, и вдали от храма! — влез «Дрозд».

— Сожалею. А теперь прошу меня простить, меня ждет молитва и забота о братьях.

С этими словами, старший над младшими, снова развернулся и побрел в глубь храма, предоставив нас самим себе. Переглянувшись, мы не произнеся ни слова, потопали на выход.

Добравшись до нашего отеля, поприветствовали нового администратора, Аника больше не появлялась за стойкой, мы поднялись в свой номер.

— И так, господа диверсанты, кто, что нарыл?

Мой вопрос был далеко не риторическим. Во время вылазки в местную обитель веры, каждый из группы отвечал за свое направление.

Миша, увешанный с ног до головы всевозможной сканирующей аппаратурой, должен был вскрыть тайные ходы, не предусмотренные планом здания, ниши и прочие отклонения от нормы, дабы такие будут. А в том, что они обязательно будут, я даже не пытался сомневаться.

Мирон играл роль «рассадника насекомых», буквально засеивая пространство автономными микрочипами разной направленности. Не зная с чем придется столкнуться, перестраховывались как могли. Поэтому, в ход пошло все что было. От микрозондов, анализирующих состав кислорода и температуру в помещении, до банальных жучков прослушки.

Ну, а я отвечал, так сказать, за связи с общественностью. Тщательно следя за реакциями «падре» по время разговора и пытаясь определить чужое давление на мозги. Заодно отслеживая перемещения всех, кто отсвечивал недалеко от нас. Явно, и не очень.

Первым ожил «Дрозд». Перестав жевать губу и окинув нас хмурыми глазами из-под сдвинутых бровей, он перешел к докладу.

— Сдохшую систему возрождения я показал тебе еще там. Скажу честно, нас пугали. Частота, на которой работает наша система «второго шанса», весьма специфична. Причем, чтобы ее заглушить до состояния «все, больше я не работаю», нужно забить еще пару десятков дублирующих каналов. Отсюда делаю вывод. Нас узнали, оценили, и дали понять — не страшно.

— Я посмотрю на них, когда мы сюда всем отделением нагрянем. Штаны оттирать замучаются!

— Погоди кипеть, старшой. Аварийный канал они не знают, а значит, инфу им сливают явно из центральных миров. Но канал слабенький, так что «если вдруг» тело нужно будет тащить за пределы постройки. А лучше, вообще на своих двоих и полным комплектом оттуда уйти.

— Ладно, это все лирика. Дальше. По сканированию тоже много не скажу. Гражданские модели сканеров, приказали долго жить, еще метров за двести до входа, военный продержался чуть подольше, но тоже отказал, стоило войти внутрь. Рекорд поставила разработка наших головастиков. Но с одним условием. Память во всех трех была выжжена, точнее во всех, кроме нашего. Эта защита им оказалась не по зубам. Но, опять же, выстоял он не долго….

Сержант полез ковыряться в настройках потухшего сканера. Пауза явно затягивалась.

— «Дрозд»! Не тяни кырча за яйцеклетку!

— Щас, щас…. Вот! — он наконец-то извлек блок памяти из раскуроченного сканера и подключил его к своему планшету, который был оставлен в нашем номере за ненадобностью.

— Такс-с-с, имеем мы следующее… ого! Буруны траншейные! Это не храм, это целый укреп район! Мощности, правда, хватило только на первые два уровня. Но, судя по показаниям, там их еще не менее трех вниз.

— Вечер перестает быть томным — я указал подчиненному на большой цилиндр, начинающийся у поверхности, примерно под пятью метрами почвы и обрывающийся на отсканированном плане, но явно он имеет продолжение и идет через все этажи.

— Здоровая дура! На пусковую шахту похоже. Вот только размеры такие, что можно эсминец загнать… стоп! Это и есть пусковая шахта! И ставлю годовую получку, что она соединена с разгонным коридором!

— Похоже, мы нашли, куда пропал наш флибустьер. Так, план изучим потом, что еще успел снять?

— В стенах полно ниш, логично предположить, что там будут системы активной защиты. И либо они все исключительно на ручном управлении, или на время обороны перестают глушить сигналы. Но последнее предположение делает их кончеными идиотами, что не похоже на наших новых друзей.

— Заходить нужно будет тихо. Без активной брони, нас ломтями настрогают за пару секунд. Что ни будь еще? Нет? Мирон, твоя очередь.

— Многого не ждите. Штатные «жуки», даже развернуться не смогли, сразу перегорели. Из разработок головастиков, тоже едва половина дышит. Все, что они нам дают — это показания по слегка повышенному радиационному фону, да едва уловимые подземные толчки.

— Исходя из данных по сканированию, могу предположить, что они тестируют маршевые движки кораблей. Больно амплитуда похожа.

— А те, которые ты доработал?

— С чего ты взял, что я что-то дорабатывал? — изумился «Троян».

— Мирон, если бы я знал тебя первый день, может быть, поверил бы. И то — не факт! Колись давай!

— Хм, наблюдательный какой — хмыкнул подрывник.

— Я всего пару штук успел подшаманить, не ждите чуда и полной развертки по противнику. Могу только сказать, что на их территории идет активный радиообмен, частоту не подобрать, мало данных и кодировка не из простых. Радио обмен делится на два типа. Первый вполне понятный, хотя и зашифрован. Аналитический блок дает почти восьмидесяти процентную гарантию в использовании всеобщего универсального языка.

— Зато второй тип, вообще не защищен шифровкой. Так, отсев совсем уж наглой прослушки, да стандартных общегражданских и военных частот. Но вот язык… Или это какая-то сверх мудрая кодировка, либо… либо, это не речь. В прямом понимании значения этого слова. Сплошной клекот, стрекотание и невнятное бульканье. Анализатор пасует. Больше мне сказать нечего.

— А у тебя что, командир?

— Тоже не фонтан, но есть над чем подумать. Вели нас умело. Почти не попадая в поле зрения. Трижды передавали «из рук, в руки». «Взяли» метров на шестьсот, семьсот от внешнего периметра, передали следующей группе на пол пути. Уже на границе их территории подхватила третья. И четверртая — вела в самом храме. Оборудование у них классное, не будь у меня имплантов, фига лысого бы, я их вообще засек.

— По воздействию. Товарищ Каа, не так прост, как хотел бы казаться. Две попытки гипноза, одна ввода в транс. Пришлось слегка «поплыть», чтобы уж совсем не светиться. В принципе нашу стойкость, можно списать на природные данные. Но учитывая их подготовку, дураками их назвать нельзя. И два плюс два они сложат достаточно быстро. Соответственно времени у нас не много. Сутки максимум. Но я бы рассчитывал на десять — двенадцать часов.

— Наши прибыть не успеют — заметил Михаил.

— Не успеют — подтвердил я — Да и прибытие такого количества граждан ЗРИ, специфичной наружности, в относительно короткие сроки… тут не надо быть семи пядей во лбу.

— Значит, идем втроем — констатировал Мирон.

— Да. Так, господа офицеры! «Дрозд», на тебе разработка схемы проникновения. «Троян», поколдуй над броней и нашим эвакуатором, авось, что ни будь, да выжмем из этой рухляди. Я, пока, попробую увеличить наш боезапас и добавить пару неприятных сюрпризов. На все про все — три часа. Затем, три на отдых и выдвигаемся. Через восемь часов мы должны быть на месте. Выполнять!

Через восемь часов

Едва слышный шелест. Я переворачиваюсь на спину. Целюсь на звук. Но нет, все в порядке. Это сержант шустро перебирает руками, с зажатыми в них ножами. Он на секунду замирает, но я уже опускаю направленный в его сторону обрез. Вторая группа убрана чисто.

С первой мы возились больше всего, и всем составом. Она была самой многочисленной. Семь, ну, наверное, человек. Хотя язык с трудом поворачивается их так назвать. У двоих, вместо обычных глаз, были уже знакомые — фасетчатые. Вторая пара могла похвастаться клешнями вместо кистей рук. Еще двое щеголяли чешуей, крайне прочной, как оказалось, на силу их одолели. Хорошо хоть заорать они не могли. Гарнитуры связи на них были, но вот воспользоваться ими мешало сразу несколько факторов.

Первый, это наша мини глушилка. Радиус действия всего сто метров, но нам большего и не надо было. А второй — специфичное устройство их ротовой полости. Два больших острых зуба и змеиные языки. Так что кроме шипения, они не издавали больше никаких звуков. Однако, противником они были серьезным, на силу справились.

Невероятно прочная чешуя, и запредельная реакция. Самое оно для ближнего боя. Благо, быстро догадались бить им по глазам.

Последний член группы, внешне, ничем не отличался от обычного человека, даже деру попытался дать. Но, когда его завалили, вместо крови из него вытекала, мерзкая зеленая жижа, даже на вид липкая. Видимо, именно она давала ему, просто чудовищную, выживаемость. Восемь раз! Восемь, чертовых, раз мы вспарывали ему горло! Но, толи делали мы это недостаточно быстро, толи недостаточно глубоко, но пока из него не натекло пару литров этой дряни, раны затягивались на глазах!

— Похоже, на первой лежке было два состава. Да еще и усиленных — прошептал «Дрозд».

Следующие группы было решено убрать одновременно. Вторая позиция оказалась замаскирована не так хорошо. Насчитав всего троих бойцов, мы решили рискнуть.

— Кто? — одними губами произнес я.

— Ящер, паук и живчик — отозвался Миша, брезгливо рассматривая лезвие ножа.

— О траву вытри — посоветовал я, продолжая всматриваться, в начинающий светлеть горизонт.

Если «Троян» не справится, нужно будет уходить с планеты очень быстро. Но через пару минут, на ультракороткой частоте, на которую теперь были настроены наши рации, раздалось три щелчка.

— Отлично!

Я так же прощелкал в ответ три раза. И получив правильный ответ — два щелчка, пауза, щелчок, пауза, щелчок — выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Оказывается, я затаил дыхание, ожидая корректного отзыва.

— Выдвигаемся. Он справился — шепнул подчиненному и пополз, в сторону третей лежки.

Когда добрались до Мирона, он был занят тем, что пытался очистить нож от зеленой пакости из жил живчика. Методично втыкал нож в землю, затем вытаскивал, протирал о траву и снова втыкал. Делал он это автоматически, не прекращая наблюдать за округой.

До входа в храм было меньше трехсот метров.

— Перепроверьте снаряжение, вполне вероятно нас уже ждут.

Сказать, что план был авантюрным — ничего не сказать. Он просто держался на соплях. Очень много всевозможных допущений и прочих «если». Потеря связи сразу с тремя внешними группами, это не повод для раздумий. Это сигнал к немедленной мобилизации всех сил. Если, конечно, ты не воюешь с имбецилами или детьми.

Вся надежда была на то, что держать внутри храма, на стреме, целую группу, наши верующие, не станут. Ну, идиотизм же! Но, кто знает, насколько сильно у них разыгралась паранойя. И я не собирался упускать из виду то, что связь с «полевыми» все равно должна поддерживаться, хотя-бы эпизодически.

— Входим быстро, но тихо и аккуратно. «Дрозд», маршрут?

— До перехода на третий уровень. Дальше только самым научным способом — методом тыка.

— Нашел время шутки шутить.

— Все, начали.

Ползком, замирая при каждом подозрительном шорохе, мы добрались до входа. Минут пять наблюдали за обстановкой. Ни патрулей, ни средств слежения так и не вскрыли. Даже чахлого секрета не обнаружилось. С трудом могу представить себе, насколько нужно быть уверенным в своих силах, чтобы допустить такое раздолбайство.

Дальше тянуть было глупо. Если три пары тренированных глаз не нашли за что зацепиться за пять минут, вряд ли найдут и дальше.

Аккуратно просачиваемся в молельный зал. До нужного нам коридора — около пятнадцати метров. Через пять будет точка невозврата. Тронулись.

Пройден метр… два… три… пять. Еще шаг и механизмы в пустотах должны прийти в движение. Плиты отъедут, и нас нашпигует крупнокалиберным железом…. С Богом!

Рывок! Бегу по всем правилам — рваные ускорения, резкие смены направления и-и-и…. ничего. Я в коридоре, под сводами затихает мой топот. Система защиты так и не активировалась. Рядом крутит головой Дрозд. Когда только успел добраться? Мирон… результат тот же.

— Нихрена не понимаю, Миша, твой сканер не перегрелся случаем?

— Потом будем разбираться. Продолжаем движение.

Все происходящее сильно давило на нервы. Я не мог понять, в чем подвох и чувствовал себя рыбой заглатывающей наживку.

Первые два уровня ничем друг от друга не отличались. Хорошее освещение, режущая глаза белизна облицовочного пластика на стенах и пустота. Мест для организации обороны больше чем достаточно, спрятаться в прямых коридорах просто негде. Две-три подвесных турели и установка с силовым щитом задержат любую наступательную группу. Элементарно не подобраться на расстояние броска ЭМ-гранаты. Нафаршируют боеприпасом с гарантией и задолго до возможного броска. Только если из подствольника, но коридоры узкие, метра полтора в ширину, и потолки низкие, далеко не пульнешь, дуги не хватит.

Так и двигались, молча перекидываясь недоуменными взглядами, готовясь в любой момент непонятно к чему.

Перемены пришли вместе с третьим подземным уровнем. Резко потеплело. Освещение — сменило спектр на оранжевый, а под ногами — захлюпали лужи. Влага сочилась отовсюду. Стекала по стенам, крупными каплями падала с закругленного потолка. Не удивлюсь если и из под брусчатки пола проступала.

— Командир. Похоже храм сверху — это новодел, прикрывающий эти развалины…

Завершить мысль «Трояну» не дало активное сопение прямо по курсу.

Аккуратно переступая лужи и стараясь не шуршать скрипучим песком, весь отряд прокрался в конец коридора. Спрятались за грудами каких-то коробок, ящиков и черт его знает, чем еще. Проход закончился широким залом. От его обстановки у меня на голове волосы встали дыбом!

Зал был огромным, легко войдет пара ударных крейсеров. И везде, насколько хватало глаз, стояли платформы. На каждой было закреплено по женщине. Они были повсюду. Не пустовал ни один стол-платформа! Как и стены. В них были вмурованы оковы с цепями, в которых тоже держали пленниц! Но самое мерзкое было ближе к центру этой средневековой пыточной.

Между пленницами сновали они. Описать степень омерзительности без применения исконно русского матерного наречия невозможно. Боюсь, и оно не передаст всю палитру красок.

Верхняя часть туловища — частично человеческая. Если не считать головы — больше похожей на муравьиную, конечностей, как у крабов и просто огромного «инструмента» — вполне земного происхождения. На фоне этого, нижняя часть из восьми паучьих лапок, уже не впечатляла.

Позы, в которых закреплены пленницы, и их внешний вид — не оставляли сомнений в характере деятельности многочисленных уродов с хреном наперевес.

Сдерживая рвотные позывы, продолжили наблюдение за обстановкой. План действий не оставлял выбора — гасить. Но нужно было поискать охрану или заготовленные сюрпризы.

Через пару минут «Дрозд» пихнул под ребра и головой указал нужное направление. Почти все женщины не подавали признаков жизни. Толи были усыплены, толи находились в трансе. На их фоне наша старая знакомая со стойки регистрации отеля весьма выделялась.

Аника извивалась, и пыталась кричать через кляп, пока к ней семенил один из жуков-осеменителей.

Времени на раздумывания не оставалось. Будем вступать в бой с колес, без плана действий. Расстояние не позволяет дотянуться до урода. Киваю бойцам. Они все уже давно поняли.

Срываемся со своих мест. Я несусь по левому проходу, Мирон по центру, Миша ломится направо. Незамеченными остаться трудно, жуки, шипя, щелкая жвалами и клешнями, разворачиваются навстречу внешней угрозе в виде нас.

Хитин, покрывающий нижние конечности и часть туловища, защищает не хуже боевой брони. Но против дуплета в упор из старичка ИЖ-а, да еще и с самопальным боеприпасом, устоять сложно.

Голова, плечо и часть грудной клетки отправляются в свободный, от остального тела, полет. Еще два, разрывающих относительную тишину помещения, выстрела эхом отражаются от стен. Бойцы не зевают и активно множат на ноль гниль, проросшую на планете.

Переламываю ствол, но зарядить уже не успеваю, два жука уже тянут ко мне свои клешни. Хуже всего, что один зашел со спины. Перехватываю ружье и луплю прикладом по мерзкому черепу. Ствол короткий, рычага не хватает. Удар вышел не сильным, но пришелся в огромный муравьиный глаз. Приклад погружается в вязкое нечто.

Вытащить уже не успел. Получаю чувствительный удар в печень и отлетаю в сторону. Броня, даже задействованная на десять процентов мощности, иначе бы ее спалили местные глушилки, сдержала удар. Вернусь — напою научников до изумления!

Ствол не выпустил даже во время полета. От всей души пинаю надвигающееся насекомое по болтающемуся возле хитиновых колен хрену. Пусть тварь иноземная, но что такое удар по яйцам армированным армейских сапогом, оно ощутил по полной программе — сложилось в три погибели и воет на ультразвуке. Пока не очухалось, заряжаю обрез и тут же всаживаю дуплет в грудь. Эффект как и в прошлый раз — выродка разрывает на две неравные части.

По всему залу стоит непрерывный грохот. Пока я возился с этой троицей, мужики не зевали и не лажали, как я. Уверенно сокращали поголовье членистоногих. За спиной оставляли только разорванных пополам.

Возвращаюсь к Анике и занимаю оборону около нее. Вяло зашевелились прикованные к стенам. Видимо грохот от пальбы и яростный русский мат, привели их в сознание. Только сейчас замечаю что многие с огромным пузом. Даже страшно подумать, ЧТО из них вылезет. Усилием воли заталкиваю мысль избавить их от страданий, на задворки сознания. Надо еще зал зачистить и подкрепления не дождаться.

Отрываю картечью очередную уродливую башку. Перезарядиться. Не целясь — дуплет. Промахнуться невозможно, подпускаю тварей вплотную. Патроны в патронник — залп! Разлетом свинцовых шариков цепляю сразу двоих. Одного привычно разрывает, второму вышибает глаза и часть затылка остатками веера картечи.

Переломить ствол, вставить патроны, выстрелить. Повторить операцию. Ни о чем другом уже не думаю. Жуков невообразимо много. Аника извивается рядом, пол скользкий от крови и внутренностей. Насекомые хоть и не скользят, но скорость движения ощутимо замедлилась.

Вскидываю обрез, но тварь разлетается на части, раньше, чем успеваю спустить крючок. В ухе звенит от близкого выстрела. Оборачиваюсь, бойцы в двух шагах. Добивают остатки осеменителей.

— «Мамонт», ты как?

— В норме. Всех перебили?

— Да, этот последний — «Дрозд» разряжает оба ствола в грудь урода с перебитыми нижними конечностями.

«Троян» снимает с Аники кляп, а я отцепляю ближайшую жертву от стены.

— Не-е-е-т!!!

Дикий вопль девочки администратора, совпадает с сильнейшим апперкотом. Сознание гаснет.

В чувства привели бойцы. Пытаюсь спросить, что это было, но боль пронзает от макушки до пяток.

— Командир, молчи. Челюсть в кашу тебе раздробили. Часов шесть на антишоковом и обезболе протянешь, а там, в капсулу тебя определим.

«Дрозд», как всегда, прямолинеен. Как же хреново — то! Кошу глаза на пленницу которую освобождал — нашпигована свинцом по самые брови. Перевожу взгляд на Мишу.

Он все правильно понял. Помогает подняться, в процессе дает расклад.

— Это она тебя так. Еле успокоили — по два раза в нее разрядились, только тогда затихла — живучая тварь!

Ничего не понимаю, если они тоже не люди, тогда почему прикованы? Звон в голове утих, уступил место яростному шипению заполнившему зал. Все столы-платформы и стены извиваются и скалят пасти. Оглядевшись — перевожу взгляд на бойцов.

— Все по дороге расскажем, надо делать ноги! Дальнейшая разведка уже не даст ничего, эту клоаку надо зачищать с орбиты. Желательно на пару километров вглубь.

— Хотя, лично я, вообще бы всю планету выжег! Даже думать не хочу, сколько тут еще таких инкубаторов закопано!

Пробрало местечко «Трояна». Сильно пробрало.

Девчонка, размазывая слезы по лицу, что то рассказывает «Дрозду». Последний мрачнеет с каждым словом.

Киваю Мирону. Уходим на «Горыныча». Разворачиваюсь и легкой трусцой обратно в коридор. Я первый, за мной Мирон и Аника. Замыкает отряд Михаил.

На полпути оживает сканер. Врубаю его на полную мощность. Зря! Секунд через тридцать он задымился. Черт! Быстро вытаскиваю память и отбрасываю бесполезную железяку. Вовремя! Ахнуло знатно — элемент питания рванул не хуже наступательной гранаты! Шрапнель из пластика броня выдержала, пленницу прикрыл собой Фархотов.

Погано! Не знаю что именно, но нюхом чую серьезные неприятности! Даю знак бойцам, но они и так предельно собраны. Тридцатисекундное отключение глушилки, никого не привело в восторг. Первый ярус. Все по-прежнему тихо. Молельный зал — Твою мать!!!

Два боевых меха в нишах на господствующей высоте! По классификации ЗРИ — устаревшие до безобразия, ручное наведение, полное отсутствие высокотехнологичной электроники, и оператор в кабине, вместо искусственного интеллекта или удаленного управления. Примитивно, но именно благодаря этому, им глубоко начхать на установленные помехи. Чтобы залить свинцовым дождем небольшой зал, достаточно стрелять просто в направлении мишени!

Оборачиваюсь на шелест наполняющий коридор. Прибыло подкрепление членистоногих. Мы зажаты с двух сторон. Впереди скорострельные стволы боевых механизмов, сзади лавина паукообразных уродов, с членом наперевес. Система отлова сознания забита помехами и нас не вытащат. Отвоевались. Осталось только одно — выбрать вариант смерти. Быть разорванными инопланетными тварями или перемолотыми в кашу тяжелыми дозвуковыми пулями. Так сразу и не определить, что лучше….

Разом навалилась усталость. Не то чтобы мне все равно, но я и так протянул больше, чем должен был. Еще в сорок четвертом смерть обдурил, видать догнала меня костлявая. Долго же добиралась! Бойцы тоже знали, на что шли. Девчонку жалко — не заслужила она такой смерти.

Внезапно, как холодной волной окатило, смывая апатию и пораженческие мысли. Знакомая работа микро-мнемо блока, полученного после спасения Адмирала на Сибирь-2. Видимо сигнал, выжигающий электронику, ослаб, раз блок смог пробиться через него.

Точно! В мехах ведь все равно присутствует электроника, пусть старая и не много ее, но она есть! А жечь свою же технику — не идиоты же они! Это шанс!

Даю бойцам знак — делай, как я. Врубаю силовой набор брони на всю катушку. Да сгорит, но секунд пять — шесть подарит! Должны успеть выскочить за пределы глушилки.

Срываемся с места, зигзагом, чтобы затруднить наведение стволов, рвемся к выходу. Зал заполняется тяжелыми, стальными осами. Запоздало приходит мысль, что девушка нашего темпа не выдержит, да и технике ухода с линии огня не обучена. Додумать не успеваю, отвлекшись на посторонние мысли, ловлю в бок несколько пуль. Броня выдерживает, но меня отбрасывает в сторону, кинетическую энергию никто не отменял.

Лечу кубарем, но в верном направлении, когда поймал пули — как раз ломал линию и был боком к выходу. Вылетаю наружу и принимаю на грудь остатки крупнокалиберных подарков. Защита не выдержала перегрузок.

Тяжелые, экспансивные пули «расцветают» во мне, разрывая мягкие ткани и дробя кости. Теперь точно отбегался. Очередная пуля попадает в голову, окончательно гася ошалевшее сознание.