Приключения десяти принцев

Глава первая ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЦАРЕВИЧА РАДЖАВАХАНЫ

Услышав от своего возлюбленного рассказы о всем том, как происходили на свете (знаменитые случаи похищения жен), дивная женщина эта широко раскрыла от удивления глаза, улыбнулась и сказала: «Милый! Благодарю тебя! Наслушалась я от тебя сегодня о многом! Ты осветил сегодня мою душу светом знания, от которого исчезнет мой грех! Постой, (я должна возблагодарить тебя), ибо назрел плод твоей ко мне любви. Но чем же я могу быть тебе полезна, чтоб достойным образом ответить на твое внимание? Ведь я вся твоя. У меня нет ничего такого, что бы уже не принадлежало тебе! Однако нет! Существует еще нечто такое, что от меня всецело зависит. Например, (я могу поцеловать тебя!). Конечно, эти твои губы только что использовала богиня красноречия[1], но кое-что от них осталось, и если я не пожелаю, то я их и не поцелую! Богиня красоты[2], восседающая на лотосе, прижималась своим крутым бюстом к твоей высокой груди, но никто не может помешать и мне тоже ее обнять».

При этих словах ее роскошные округлые груди прильнули и покрыли собою его грудь: так тяжелые весенние облака покрывают собою небосклон в дождливый день. Глаза ее заблистали глубокой страстью: так на роскошно растущей банановой пальме чернеется вверху раскрывающийся плод. Она страстно поцеловала розовые, как рубин, его губы. По лицу его рассыпались ее густые волосы, которые (своим темным отливом) и пестротою заплетенных в них букетиков напоминали расцветку павлиньих перьев. Подобно тому как розовый цветок кадамба[3], над которым кружит рой черных пчел, светится через них своими раскрытыми сверкающими красными тычинками, (так розовые губы его, как лучи рубина, блестели среди ее черных волос). Но стоило только начать! Любовь вспыхнула, (и нельзя уже было ее остановить). Снова и снова возобновляли они сладостную длительность взаимного упоения после бесконечно разнообразных ухищрений любовной ласки. Наконец они устали наслаждаться друг другом и заснули. И вот им обоим приснился какой-то старый лебедь, лапы которого были, как веревками, связаны волокнами лотоса. Тогда они оба проснулись, и вот что им представилось! Ноги молодого царевича были обвиты серебряной цепочкой. Казалось, это луна, приняв его ступни (с раздвинутыми пальцами) за цветы лотоса (с распущенными лепестками), сделала из своих белых лучей веревочки, чтобы связать их.

Как только царевна это заметила, она вскрикнула: «Что это такое?» — и, вся дрожа от сильного страха, принялась кричать изо всех сил. Взволновался весь терем[4]. Сенные девушки, спавшие рядом, задрожали от страха, как будто бы весь дом был объят пожаром или как будто на терем напали людоеды. Не разбирая, что следовало делать сейчас и что потом, забыв про уговор хранения тайн терема, они попадали на пол, били себя в грудь, рыданиями раздирали горло, а ручьи слез текли по их щекам. Услышав этот шум, служители терема, имевшие при таких обстоятельствах свободный вход в него (и ночью), немедленно поднялись с криками: «Что, что такое?!» — вошли и увидели царевича в вышеописанном положении. Первое их желание было примерно наказать (смельчака), но из почтения к его царскому величию они остановились и сразу, немедля доложили обо всем наместнику царя Чандаварману. Тот пришел, разгневанный. И, когда он осмотрел всех присутствующих, в глазах его загорелся огонь, которым он, казалось, готов был всех сжечь.

Опомнившись и сообразив, что произошло, он стал браниться, говоря: «Как! Это тот самый друг купеческого сына Пушподбавы[5], иностранца, который так гордился своим богатством, мужа зловредной Балачандрики, из-за которой был убит мой младший брат. Он называет себя брамином![6] Он просто преступник, умеющий скрыть свои злые намерения. Он невесть что воображает о своей красоте, гордится своими познаниями во всех искусствах, разными обманами и ловкими фокусами он привлек на свою сторону глупых горожан и заставил их верить в то, что он пользуется покровительством богов! Но это ложь и обман! Его волшебная кольчуга — миф. Как могла эта преступная Авантисундари[7] полюбить такого человека?! Ведь она с презрением отвергала даже мне равных выдающихся людей. Она поступила нечестно! Она осквернила свой род! Пусть же не далее как сегодня ее любовник на ее же глазах будет посажен на кол».

Когда он произносил эти слова, вид его был ужасен, брови сдвинулись и лоб был обезображен морщинами. Он стал похож на бога смерти[8]. Его грубые руки, крепкие, как железный жезл в руках бога смерти, схватили нежные, как лотос, руки царевича, и он насильно потащил его вон, не обращая внимания на знаки царского происхождения, колесо и лотос, которые были изображены на его руках. Царевич же, хотя и обладал сверхъестественным мужеством, но, будучи умен и сдержан по природе, решил, что единственное средство в данном положении — терпение. В несчастий своем он увидел судьбу, (которая наказывала его за насмешку над святыми отшельниками). На прощание он крикнул: «Помни, что я тебе рассказывал о лебеде, о ты, обладающая лебединой походкой...[9] Потерпи, дорогая, два месяца!» Этими словами он заронил надежду в душу той, которая полюбила его так, что готова была отдать за него жизнь, той, которая и для него была столь же дорога, как жизнь. Затем он предал себя в руки врага.

Когда весть о случившемся дошла до старых царя и царицы Малавийских[10], они были очень опечалены. Догадываясь по намекам врага, что тот хочет казнить царевича, и сочувствуя ему, как будущему зятю и вследствие его необычайной красоты, они решили взять его под свою защиту. Однако совершенно выручить его из беды они не могли, так как их власть не простиралась столь далеко. Чандаварман же, отличаясь необузданностью характера, (поступил таким образом): о всем случившемся он послал извещение царю Дарпасаре, который в то время был в отъезде на Гималай[11], где он предавался религиозному подвижничеству. Затем он распорядился неожиданно отобрать имущество у всей семьи купца Пушподбавы и бросить их всех в тюрьму. Царевича же, как молодого царственного льва, он посадил, связанного, в деревянную клетку, лишив его пищи и питья. Однако благодаря чудодейственному талисману, спрятанному в его пышных волосах, тот не страдал ни от голода, ни от жажды, ни от других неудобств. Затем Чандаварман стал собираться в поход в Бенгал, чтобы наказать царя Бенгальского, который отверг его сватовство за его дочь и тем нанес ему оскорбление. Однако он не решался никому доверить охрану царевича и потому велел взять его с собой. От его могущественной армии задрожала земля, когда он, (подойдя к столице Бенгала), осадил город Чампу[12].

Со своей стороны царь Бенгальский Синхаварман, настоящий лев по непреодолимому мужеству, вышел из городских стен и направился с большим войском навстречу врагу, не дождавшись быстро собиравшихся к нему на помощь союзных царей, которых сам же он призвал через многочисленных гонцов. Несмотря на то что они уже скоро должны были подойти, царь, как воочию явившаяся на землю воплощенная гордость, обуреваемый нетерпением, сам напал на вражеское войско. Произошло большое сражение. Синхаварман потерял все бывшее с ним войско, и сам, после того как выдержал сотню неистовых ударов и кольчуга его была проколота, теряя под собою слона за слоном, был наконец взят в плен Чандаварманом, который также со своей стороны проявил сверхчеловеческую силу и мужество. Но он не убил его, так как питал сильнейшую страсть к Амбалике, его дочери, прозванной «сокровищем среди молодых женщин». После того как все стрелы были извлечены из тела Синхавармана и он поправился, Чандаварман старался помириться с ним, но не имел никакого успеха и потому посадил его в тюрьму. Затем он приказал штату придворных астрологов вычислить, что царевна Амбалика должна быть выдана замуж немедленно, на другой же день рано утром.

И вот, в то время когда он уже стал одеваться в праздничные одежды, (приготовляясь к свадьбе), вернулся из Гималая от даря Дарпасары гонец Энаджанга и привез такой ответ на донесение (о том, что произошло между царевичем Раджаваханой и царевной Авантисундари): «О глупый человек! Разве осквернитель девичьего ложа достоин сожаления? Стоило ли тебе обращать внимание на болтовню старого царя (Малавийского)? От старости он уже потерял и гордость и стыд. Только поэтому он и защищает дурное поведение своей дочери. Ничуть не медля, вели пытать и казнить влюбленного царевича. Пришли мне известие о том, что это исполнено. Обрадуй мой слух известием о его смерти! А царевну, которая так скверно себя ведет, вместе с ее младшим братом, Киртисарой, вели заковать в цепи и запереть в тюрьму».

Услышав это, Чандаварман приказал: «Завтра же рано утром должен быть доставлен к воротам дворца негодяй Раджавахана, осквернитель девичьей чести. Туда же должен быть доставлен и большой слон, называемый «Неистовый юнец», и на него надеты все украшения. Я совершу обряд венчания, а затем сам сяду на этого слона и сделаю нечестивого царевича игрушкой (под его ногами). Затем, не сходя со слона, поеду навстречу врагу и разобью войско, спешащее царевичу на помощь. Я возьму его в плен вместе с его казною и верховыми животными». Сказав это, он произвел смотр своему войску.

На следующий день, как только занялся на небе свет утренней зари, стражники вывели царевича на площадь перед дворцом; туда же был доставлен и слон, носящий кличку «Неистовый юнец», приведенный предварительно в бешенство, вследствие чего из висков у него потекли ручьи жидкости. И вот в этот самый момент ноги царевича освободились от связывавшей их серебряной цепочки. Сама же цепочка обратилась в божественную нимфу[14], заблиставшую в воздухе, как серп молодой луны. В знак почтения к царевичу она обошла кругом него слева направо[15], подняла вверх сложенные молитвенно ладони и почтительно доложила:

«Царь, сделай милость, подари мне минуту внимания и сочувствия. Я божественная нимфа по имени Суратаманджари, дочь Сомарашми[16]. Однажды, когда я летала по воздуху, к моему лицу приблизился лебедь, который принял висевшую у меня на плечах длинную жемчужную нить за белый стебель лотоса. Когда он жадно схватил ее, я отогнала его. При этом я рванула жемчужную нить, она разорвалась и совершенно случайно упала на голову великому святому отшельнику Маркандее[17], который в это время купался в озере на Гималае. Озеро было мелко, так что святой то погружался, то подымался из воды. Когда жемчужины упали ему на голову, седые его волосы, смешавшись с жемчугами, показались вдвойне белыми. Разгневанный, он изрек на меня ужасное проклятие: «Дрянь! Превратись в металл, лишись сознания!» Я стала умолять его о прощении. Тогда он определил, что в наказание я должна буду на два месяца превратиться в цепь и связывать собою твои лотосоподобные ноги. После этого мое несчастье минует и ко мне вновь вернутся все органы и чувства в прежней силе.

Таким образом, за великий свой грех я превратилась в серебряную цепочку. В этом виде меня нашел на горе Шанкара[18] некий гений[19] по имени Вирашекара, сын Манасавеги и внук царя Вегаванта из рода Икшвакуидов[20]. Он взял меня и присвоил себе. Он питал сильную вражду к властителю империи воздушных гениев Нараваханадатту, сыну царя Ватса[21], за то, что тот враждовал с его отцом. Поэтому он вступил в союз с царем Дарпасаром в надежде, что этот царь благодаря силам, приобретенным путем подвижничества, будет в состоянии (отомстить) за обиды, нанесенные нынешним императором его отцу. Тогда Дарпасар обещал отдать ему (как союзнику) в замужество сестру свою Авантисундари. И вот однажды, как-то раз, когда луна блестела самым чистым своим светом, он, не будучи в состоянии сдержать своих чувств, пожелал взглянуть на Авантисундари, предмет самых страстных его желаний, и прилетел (ночью) ко дворцу царевны, который при лунном свете блистал, как дворец бога Индры[22]. Так как он обладал даром становиться невидимым, то никто не заметил, как он проник в спальню. Он же увидал (обещанную ему невесту), отдыхающую от упоения твоею любовью, с головой, лежащей у тебя на груди, после того как ты путем восхитительных рассказов обратил на себя течение многоводного потока ее любви. Рассказы твои о создании, гибели и жизни в трех мирах[23] были столь восхитительны, что, слушая их, казалось, что пьешь амброзию[24]. Хотя он сильно разгневался при виде такой картины и решился было наложить на тебя другое наказание, (а именно убить тебя), но все же не сделал этого. Таково было влияние твоей тайной силы. Судьба внушила ему другое решение: в то время как вы оба сладко спали, обняв друг друга, он связал лотосоподобные ноги твои посредством меня, которая была обращена в серебряную цепочку. Затем, вне себя от гнева, он удалился.

Теперь окончился срок моего наказания, окончился также и срок твоего плена. Будь милостив, скажи, что мне теперь для тебя сделать».

Рассказав это, она почтительно поклонилась царевичу.

«Расскажи о том, что здесь случилось, той, которую я люблю, как свою жизнь, и этим утешь ее!» — крикнул царевич и отпустил ее.

В этот самый момент раздался крик: «Убит, убит Чандаварман! Убит как раз тогда, когда он протянул свою сильную руку со страстным желанием коснуться руки Амбалики, дочери царя Синхавармана. Убит каким-то преступником, вором, который в этот момент крепко схватил его за руку и стремительно оттащил его от девушки. Теперь этот вор смело разгуливает по дворцу и уже наполнил его комнаты многими трупами».

Услышав это, царевич Раджавахана вскочил на того самого разъяренного слона, который был приготовлен для его казни, спихнул с него погонщика и сам погнал его с величайшею поспешностью к царскому дворцу. Быстрым движением слона он разогнал пеших воинов и они открыли ему дорогу ко дворцу. Проникнув внутрь ограды, царевич голосом, который раздался, как сильный гром из густых облаков, крикнул: «Велик тот человек, который совершил этот подвиг: недоступно это простому человеку! Кто он такой, пусть он подойдет! Пусть вместе со мною сядет на этого слона! Я отвечаю за безопасность того, кто присоединится ко мне, даже если он будет воевать с богами и демонами!»

Когда раздался этот крик, из толпы вышел человек, (который убил Чандавармана). Вне себя от радости, он поклонился царевичу, подняв вверх в знак почтения руки со сложенными ладонями. После того он сделал слону знак, по которому тот подогнул передние ноги. Тогда он быстро на него взобрался, но в тот самый момент, как он садился, царевич вгляделся в него, глаза его широко раскрылись от радости, и он сказал: «О счастье! Это мой дорогой друг, сам Апахараварман![25]» Сев на слона сзади, тот просунул свои крепкие руки царевичу под мышки и, держась за него, стал прижимать его к себе, а царевич загнул свои руки назад и в свою очередь обнял его. Эти взаимные объятия продолжались один момент, так как наступали вражеские воины. Они вели сражение всякими способами, применяя луки, стрелы, диски, железные дротики, щиты, копья, палицы, железные штыки и прочее. Всех их, по мере того как они наступали, Апахараварман повергал на землю. Когда он так защищался, он вдруг увидел свое войско, которое спешило ему на помощь и имело при себе все роды оружия.

Вслед за тем к этому месту подъехал на слоне молодой воин. Он погонял слона изо всех сил, царапая его голову ниже ушей пальцами своих ног. В то же время он с необычайною ловкостью осыпал врагов целым дождем стрел. Цвет лица его был светлый, как цвет желтого ствола пальмы, темные же волосы его имели голубой отлив, напоминавший блеск сапфира. Ноги и руки его имели мягкие очертания, как стебли лотоса. Темные блестящие зрачки его глаз находились на продолговатых, как бы до ушей достигающих, белых, как молоко, глазных яблоках. Кинжал, украшенный драгоценными каменьями, висел у него на боку. Живот его был подтянут, грудь же выдавалась вперед, одет он был в шелк. Приблизившись к царю Раджавахане, он сразу узнал его на основании всего того, что слышал о нем раньше. Подняв кверху сложенные ладони, он поклонился ему, затем, пристально смотря на Апахаравармана, он доложил: «По твоему приказанию я указанным тобою способом собрал и привел сюда это войско для оказания помощи царю Бенгальскому. Армия врага разбита и рассеяна. Она в таком положении, что должна сложить оружие даже перед женщинами. Не нужно ли сделать еще чего-либо?»

Довольный Апахараварман сказал: «Царь! Сделай милость, подари свой взгляд этому человеку, он исполнит всякое твое приказание. Прошу на него смотреть, как на меня самого. Это я, только помещенный в другое тело и носящий имя Данамитр. Пусть он освободит царя Бенгальского из тюрьмы, пусть соберет вместе расхищенную его казну и разбежавшихся верховых животных. Пусть он находится наготове при тебе, о царь, с теми частями войск, которые перейдут на нашу сторону. Мы же, если ты против этого ничего не имеешь, выберем уединенное местечко и отдохнем там в свое удовольствие». Царь отвечал: «Как хочешь!» — и двинулся вон из города по указанной ему дороге. Она привела его на ровное место, где под тенью громадной смоковницы песок был белый, как полотно, где веял прохладой ветер, проносясь по волнам Гангиреки[26]. Тут он сошел со слона, Апахараварман же сошел еще раньше его и, быстро выровняв своими руками местечко на песчаной отмели Гангиреки, он насыпал холмик, формой похожий на слона. Царь расположился на нем с удобством. Как только он уселся, к тому же месту Данамитр привел (друзей царевича): Упахаравармана, Артапала, Прамати, Митрагупта, Вишрута и, кроме них, еще Прахаравармана, царя Митилийского, Камапала, царя Бенаресского, Синхавармана, царя Бенгальского. Данамитр пал к ногам царя, который, сильно обрадовавшись, поднял его и спросил: «Каким образом собралось вместе все это общество друзей? Что Это за счастливая случайность?» После того как ему были оказаны обычные почести, он крепко-накрепко обнял каждого из друзей, а правителя Бенаресского и царей Бенгальского и Митилийского, которые были представлены ему друзьями, он приветствовал, как родителей. Они, волнуясь, обнимали его, причем седые их головы тряслись от волнения. Царь же очень был тронут. Затем началась дружеская беседа. Царь рассказал о своей жизни и о приключениях Сомадатты[27] и Пушподбавы, это послужило поводом к тому, что каждый из друзей в свою очередь должен был рассказать о своей жизни, и царь приказал им это сделать. Первым из них начал свой рассказ Апахараварман.