Приключения кошки Нюси в зачарованном лесу. Ученик мольфара

Глава седьмая Чудеса в Великих Кошарищах. Шлёма из Винницы. Сокровища раввина

Домовая ласточка сидела на заборе и чистила перышки от грязи и пыли. Она была очень довольна собой и весело чирикала:

— Чи-чи-чисто английский отдых! Утром — свиминг, в смысле, плаванье в полях. В обед у нас ланч на бабулиных харчах. А ночью — приключения, что я бы нигде в старой-доброй Англии такие не нашла. И кити такая софтенькая!

Вдруг резко отворилась дверь хаты. Ласточка подумала, что сейчас выпрыгнет Маша, а Нюся рядом с ней… Но из дома вышел дедушка! На своих собственных ногах!

Ласточка свалилась с забора от неожиданности. А дед, как ни в чем не бывало, пнул для разминки пару раз Машин мяч, потом набрал из колонки два ведра воды и понес их в дом.

— Илья Муромец… — Пробормотала ласточка.

Дед снова вышел из дома, тихонько притворил калитку, пересек улицу и исчез в чистом поле. Вернулся он через полчаса с охапкой нежных колокольчиков для бабули.

Что творилось во дворе! Маша прыгала и кричала. Бабушка плакала от счастья, прижимая к груди свежесорванные цветы. А дед, демонстрируя всем свою богатырскую силушку, колол дрова и кидал их на поленницу. Нюся залезла под куст смородины и шепталась с ласточкой, которая не могла скрывать своих эмоций.

— Мы сделали это! Йес! — доносилось из-под куста ее чириканье.

Бабушка поставила цветы в воду и принялась готовить праздничный обед. Она варила в большой кастрюле красный борщ, чтобы хватило на несколько дней. Хотя… Дядя Витя же явно прибежит на запах. Так что одна кастрюля — это не так уж много в человеческом масштабе. Она уже хотела заправить борщец традиционной украинской топтанкой из сала с чесноком, как в летнюю кухню вбежал дядя Витя.

— Поздравляю, Вячеславовна! — Закричал он. Это победа! Дед у тебя огурец. Рано его в запас списывать. А чем у тебя так вкусно пахнет?

— Борщ украинский варю. А пахнет тебе толченое сало с чесноком.

— Вячеславовна, стой! — Замахал руками дядя Витя.

Бабушка посмотрела на него перепугано.

"Мур! Ну, допустим, стою, — с любопытством заглянула на летнюю кухню Нюся. — Неужели этот шаромыжник поваром стал? Сейчас, чувствую, он научит бабулю, как борщ не надо готовить."

Дядя Витя наморщил лоб, как будто вспоминал таблицу умножения.

— А какой сегодня день недели? — Поинтересовался он у бабушки.

— Суббота с утра была…

— Ё-мое, шабат у людей, а мы до сих пор ни в одном глазу, — хлопнул себя по голове дядя Витя.

Играя бицепсами, на кухню зашел дедушка и спросил:

— А чего это ты, Виктор, субботами нынче интересуешься?

— А потому, что сегодня ко мне приедет в гости мой друг детства Шлёма Шнайдер, который сейчас служит раввином в Виннице. Это такой священник еврейский, если кто не знает. Будем шабат — субботу отмечать.

— Шалом вам в дом! — Послышалось за забором.

Дядя Витя бросился обниматься с пожилым мужчиной в черном балдахине и шляпе, из-под которой торчали закрученные локоны. В руках у него был маленький кожаный чемоданчик.

— Здорово, Витёк! Шалом вам в дом, — повторил раввин и вошел на летнюю кухню. — А борщец, кстати, мы и на курочке прекрасно покушаем.

Нюся с интересом рассматривала гостя.

"Мур! — Размышляла она. — Ну, подумаешь, одет он странненько, да и локоны у него торчат из-под шляпы. Бабушка это пейсами называет. Зато сразу видно, что человек он хороший".

Раввин заулыбался, когда увидел кошку, его доброе лицо покрыли лучики морщин.

— А кыцька у вас какая красивая, — восхитился он. — Иды сюда, мой сладкий сахар, я тебя поглажу!

— Анфиса — ее полное имя, но мы ее Нюсенькой зовем, — затараторила бабушка.

Обедать решили во дворе. Погода была хорошая. А старая вишня зеленым шатром спускалась над столом, где бабуля уже успела поставить множество вкусностей.

— Так значит, у нас сегодня двойной праздник? — Пододвигая себя к столу, спросил раввин. Шабат, или суббота, а еще волшебное исцеление Владимира Николаевича, деда вашего, правильно?

— Правильно! — Закричала Маша. — Давайте уже праздновать! Дядя Шлёма, а мама говорила, что у вас сейчас… пять тысяч семьсот или восемьсот… с хвостиком год.

— Мама у тебя умница, — обрадовался раввин. — А Новый год у евреев отсчитывается с Шестого Дня Творенья, дня создания человека. И отмечается осенью. А каждый шестой день недели — суббота — у нас выходной.

— А почему? — продолжала расспрашивать Маша.

— Может, потому, что у евреев все, не как у остальных людей? — Простодушно ответил раввин и добавил. — Кстати, в Новый год у нас нельзя в обед спать. А то можно проспать свою удачу и счастье. И это особенный праздник, который даже у нас в Израиле отмечают не один, а два дня. Но если вы вдруг что-то пообещали, но не сдержали свое слово…

— То что будет? — Сглотнул от ужаса дедушка.

— Шкурка от сосиськи будет, — лукаво посмотрел на него Шлёма. — Нужно отменить свое слово. Вроде как забрать назад. Ну, об этом как-то в другой раз, а то времени отдохнуть не останется.

Бабушка подлила Шлёме вкусного и наваристого красного борща. Кошка притаилась под столом и распушила усы. Почему-то ей казалось, что сегодня она услышит что-то важное. Секрет какой-то.

— А вот ваш язык, который "иврит" называется, откуда пошел? — Спросила бабушка. — Я сама в прошлом учительница, но об этом ничего не знаю.

— Ну что же, дорогая моя, никогда не поздно узнать что-нибудь новое. А язык наш произошел… — Шлёма задумался. — И было у Ноя три сына…

— Прямо как у нашего председателя колхоза! — Засмеялся дядя Витя.

"Мур! — Подумала кошка. — Знаем мы не только вашего председателя, мы и коте его хорошо знаем. Оба — проходимцы!"

— Витя, дай же человеку сказать, — обиженно запричитала бабушка и с ожиданием посмотрела на Шлёму.

— Вы, конечно, знаете легенду про Ноя? — Обвел глазами компанию раввин. Про то, как его ковчег после Всемирного Потопа пристал к горе Арарат? Оттуда Ной и его сыновья расселились вдоль рек Тигр и Евфрат. При этом Симу и Хаму достались вотчины в южном Вавилоне, а роду Иафета — в северной его части. Род Сима подробно описан в Библии, от него пошла семитская ветвь языков, куда и входит иврит. Хамиты заселили Северную и Восточную Африку. Это ливийцы, финикийцы, египтяне. Потомки Иафета же заселились по всей Евразии. Славяне, финно-угры и жители Западной Европы называются яфетиды.

Из-под куста на секунду показался Палыч. Кошка сразу заметила это и подбежала к смородине. Зашуршали листья, и Нюся услышала тихий шепот:

— Эврика-политес! Пора тебе, кошка, в лес…

Больше Палыч ничего не успел сказать. Слишком много народу было вокруг.

Бабушка как раз достала из электропечки румяные пирожки с маком и повидлом. Нюся принюхалась:

"Муррр! Опять перевод продуктов! С мясом надо пирожки печь, с печеночкой, а не со всякими гадкими сладостями!"

— А вот случаются у вас какие чудеса мистические? — спросила Маша.

Шлёма откусил кусок горячего пирожка, запил его чаем и почти шепотом сказал:

— Есть у нас мистическое учение. Каббала называется.

— Едрить-мадрить… — Проронил дед. — Нас этой Каббалой еще бабка моя пугала. Говорила, что страшная сила в ней кроется!

— Так теперь, выходит, и клады все наши будут? — Потер руки дядя Витя.

Шлёма посмотрел на всех очень внимательно. В его глазах запрыгали хитрые искорки.

— Смотря какие. Смотря зачем, — произнес раввин.

— Видишь, Шлёма, мы с Николаичем в прошлом году честно клад искали. И чего мы только не делали. Я межевые карты Российской Империи раздобыл. Бабулек хитрых — ведьм польских — с пристрастием допрашивали. Они на нас снег летом наслали и кулек навоза силой отобрали. Затем Вызвали из Крыма топографического гения. Он оборудования навез — не меряно. Но так мы ничегошеньки и не нашли.

— Тю, — пожал плечами Шлёма, — может, вы не то и не там искали? Вы про клад старого раввина Мойши слыхали?

— Нет! — Крикнули в один голос дедушка и дядя Витя.

— Ну, так слухайте. Раньше в нашем селе стояла синагога — церковь еврейская. Понятное дело, шо в той межевой карте ничего про нее не значилось, потому что ее позже построили, чем ту карту нарисовали. Значит, вы не все учли, правильно?

— Правильно! — Отозвалась Маша. — Вопрос с одним неизвестным, дядя Шлёма. Где клад зарыт?

— Только тут, деточка, гораздо больше неизвестных получается.

— В смысле, дядя Шлёма?

— В том смысле, деточка, что незадолго до революции клад нашел местный раввин Мойша. А после революции он его закопал под синагогой, а может, еще где-то, а сам сбежал.

— Куда?! — закричали дедушка, Маша и дядя Витя.

— Ой, не знаю точно, но говорят, что он взял оттуда пару украшений, чтобы на дорогу хватило, и уехал в Стамбул, а оттуда уже отбыл в Америку. Так что, кто знает, где он сейчас? Я думаю, помер он давно. Лет-то сколько прошло. Вот вернется завтра какой-то его потомок и найдет его клад.

"Му-у-у-ур! — Не могла собрать мысли в кучу кошка. — Стамбул… Стамбул! Да он же раньше Константинополем назывался! И волшебник злой Атмаса, про которого Палыч рассказывал, оттуда же! Ой, что делается в мире, что делается"…

Долго еще беседовали бабушка, дедушка, Маша и дядя Витя с раввином из Винницы Шлёмой. Он столько всего интересного им рассказал. И про Мёртвое море, и про святыни вечного города Иерусалима, и про таинственное учение Каббалу. Так они и сидели под вишней, пока прохладный вечер не опустился на село. Кошка тоже прониклась чудесами земли Израиля и даже зарубку когтем сделала на табуретке, где Шлёма сидел. И загадала желание:

"Мур! Хочу поехать с Машей в Израиль. Или в Стамбул-Константинополь! Хочу увидеть сама все чудеса и написать об этом с Машей книгу!"

Переночевав в хате своего друга детства дяди Вити, Шлёма уехал обратно в Винницу.

Бабушка накрывала завтрак во дворе. Большой пузатый чайник уже стоял на столе. Дядя Витя решил зайти к соседям. Вдруг чаю нальют?

— Вот же человек, был в Израиле миллион раз, рассказал столько интересного, — начала разговор бабушка о вчерашнем госте.

Дядя Витя обмакнул по-хозяйски пряник в чай и ответил:

— Да выдумщик мой друг Шлёма, и дальше Винницы и нашего села никогда не выезжал. А про чудеса всякие и Каббалу ни грамма не придумал.