Глава XVIII

Невольницы, не узнавшие истории Ньютона, прошли в комнату своей госпожи. Они хотели разбудить в ней любопытство и, благодаря этому, узнать историю молодого англичанина.

Госпожа де Фонтанж сидела у себя в будуаре, оклеенном красивыми обоями, изображавшими сцены из истории Павла и Виргинии. Пол устилала циновка, на ней лежали маленькие персидские ковры. На мраморных столиках красовались безделушки, французские духи, вазы с чудными тропическими цветами. В комнате были балконные двери; в простенках блестели зеркала. Хозяйка будуара полулежала на оттоманке; подле нее стояли четыре невольницы-метиски; другие, разместившись на маленьких персидских коврах, давили лепестки померанцевых цветов, чтобы наполнить комнату благоуханием. Единственным чистокровным негром тут был мальчик лет шести в фантастическом костюме; он сидел в уголке и казался мрачным.

Де Фонтанж была креолкой, то есть родилась в Вест-Индии от французских родителей; она получила воспитание во Франции, четырнадцати лет вернулась на Гваделупу и скоро вышла замуж за видного офицера, брата губернатора. Она была мала ростом, но сложена, как статуя, с маленькими до смешного ножками. Ее правильное лицо порой теряло ленивое выражение и тогда оживало. Большие карие глаза, красиво очерченные брови, длинные ресницы, густые темные волосы, греческий носик, крошечный рот и нежный цвет лица делали ее красавицей. И ей было всего восемнадцать лет.

— Обмахивай меня веером, Нина, — крикнула она невольнице, стоявшей близ ее изголовья с большим веером из перьев страуса.

— Хорошо, сударыня.

— Маши, Каролина, мне на руки.

— Хорошо, сударыня.

— Ноги, ноги, Мими!

— Слушаюсь.

— Луиза, — томно проговорила де Фонтанж, — сахарной воды!

— Сейчас, сударыня.

— Нет, не хочу. Но у меня страшная жажда. Маншетта, вишневой воды.

— Слушаю, сударыня.

— Нет, лучше лимонаду. Шарлотта, принеси лимонаду.

— Сейчас, сударыня. — И Шарлотта ушла.

— Ах, что за жара. Как ты ленишься, Мими. Обвевай меня поскорее. А где барин?

— Барин спит.

— Счастливый. А где Купидон?

— Тут, сударыня. Он дуется в углу.

— А в чем он провинился?

— Украл жареную индюшку и всю съел.

— О, шалун. Сюда, Купидон.

Негритенок подошел к оттоманке.

— Купидон, — сказала ему креолка, — ты съел целую индейку. Нехорошо, дружок, ты заболеешь. Ты понимаешь, что сделал глупость?

Купидон не ответил. Он опустил голову и еще больше надул губы.

— Знай, что ты воришка.

Он не соблаговолил ответить.

— Иди прочь и не смей подходить ко мне, — сказала ему хозяйка.

Пришла Шарлотта с лимонадом и рассказала своей госпоже, что Никола, который водил шхуну, пришел с европейцем-пленником. Это составляло целое событие, и любопытство креолки проснулось.

— Он красивый, Шарлотта?

— Да, очень.

— А где барин?

— Спит.

— Надо его разбудить. Поклонись ему, Селеста, скажи, что я очень заболела и хочу видеть его.

— Слушаюсь, — ответила невольница и, встав, уронила на пол апельсиновые цветы.

Вскоре в будуаре госпожи де Фонтанж появился ее муж, одетый в белый полотняный костюм. Он задал ей несколько вежливых вопросов, услыхал от нее о появлении Ньютона и замечание, что ей было бы интересно, если бы пленника допросили при ней.

Форстера потребовали в будуар. Де Фонтанж, отлично говоривший по-английски, узнал от молодого моряка историю его несчастий и перевел отчет Ньютона жене.

— Это красивый малый, — сказал де Фонтанж, — но что делать? Он — пленник; придется отправить его к брату.

— Нет, Фонтанж, дай ему платья и погоди отсылать.

— Зачем, друг мой?

— Я хочу выучить его французскому языку.

— Нельзя, дорогая, он пленник.

— Можно, господин де Фонтанж, — ответила она.

— Я боюсь…

— А я нет.

— Я не хочу.

— А я хочу.

— Нужно быть благоразумной.

— Нужно меня слушаться.

— Но!

— Тс-с, — ответила молодая женщина, — дело решено. Господин губернатор не говорит по-английски. Необходимо, чтобы молодой человек научился нашему языку, и я хочу его учить. До свидания, Фонтанж.


Загрузка...