Притворщики

— Как хочу, так и разговариваю! — гордо провозгласила Мария.

— Тогда ваше место на базаре, — усмехнулась Полина.

Илья вскинул голову, и в его изумленных глазах Полина заметила злорадство.

— А это не вам решать… — прошипела секретарша.

— Вы уверены?

Мария уже открыла рот, но внезапно на ее милом личике отразилось осознание: она только что нахамила любовнице своего босса.

— Ну то-то же, — усмехнулась Полина. — Надеюсь, вам когда-нибудь бывает стыдно.

Не тратя больше время на перепалку, она вышла из приемной и направилась по коридору к себе. Её почти сразу же догнал Илья.

— Вам не стоило за меня заступаться. Это бессмысленно. Эту курицу не перевоспитаешь, Валера пытался.

— А что стоило? Дождаться того знаменательного дня, когда вы сами вцепитесь ей в глотку? Кажется, дело к тому идет?

Он усмехнулся:

— Я бы не отказался. Но пока Валера здесь, я стерплю все, что угодно.

— Ну и зря, по-моему, — буркнула Полина.

— По-моему тоже. Но что-то подсказывает мне, что лучше потерпеть… Так куда я вас сегодня везу? — он повертел в руках путевой лист. — Так напишет, не разберешь ничего.

— На Гражданку, в «Эдельвейс». Меня и Смирнова. Через час, скорее всего, можно будет выезжать.

— Пока, раз есть время, я схожу в кафе перекусить. Телефон мой у вас есть, если что, поторопите меня.

Полина кивнула.

Илья обогнал ее и пошел вперед, но повернулся на ходу и серьезно сказал:

— Знаешь, мне тошно от того, что я все это затеял. Но спасибо тебе. За Валерку.

Он ушел. Полина вернулась в отдел, присела к своему столу. К ней несколько раз подходил Ваня, что-то спрашивал, она отвечала. Дай Бог, если впопад.

Ну вот, Илья наконец решился ослабить круговую оборону. «Спасибо тебе»… «Тебе»… Словно именно этого «ты» ей как раз и не хватало. Полина уже почти смирилась с тем, что Илья никогда не позволит себе ничего помимо холода и недоверия. И теперь ей отчего-то стало хорошо.

Автомобиль резко развернуло, Полина почувствовала, как она заваливается на сторону, но сильная рука твердо и бережно поддержала ее. Все это вывело ее из дремы. Полина открыла глаза и встретила заботливый нежный взгляд Валерия:

— Испугалась? Все хорошо. Мы остановились на заправке.

Полина подняла голову с плеча Валерия и огляделась. Они действительно находились на бензоколонке. В свете неоновой рекламы Полина разглядела парня-служащего, который поспешил к остановившейся машине. Илья опустил стекло, дал служащему купюру и произнес длинную фразу по-фински. Парень взял под козырек бейсболки…

— Долго еще?

— Почти приехали, — заверил Валерий. — Устала? Потерпи, мы уже практически у цели.

Полина спала на плече Валерия почти с самой границы.

Сначала она чувствовала себя довольно бодро. Машина летела по шоссе, Илья от дороги не отвлекался, в разговорах не участвовал. Валерий несколько раз предлагал брату поменяться местами. Но Илья упорно не желал отдыхать, угрюмо огрызался на эти предложения.

Валерий был весел, словоохотлив и все время развлекал Полину милой, ничего не значащей беседой. Но время шло, за окнами было темным-темно, и Полину, как всегда в автомобилях, начало клонить в сон. Она мужественно боролась, но после таможенного контроля сон ее все-таки сморил. Правда, Валерий и не думал возражать против того, чтобы спутница привалилась к его плечу.

— Сколько уже времени?

— Второй час, — ответил Валерий, посмотрев на часы.

— Ужас какой, — Полина несколько раз энергично зажмурилась, пытаясь окончательно проснуться.

— Да, поздно… Илюша, давай я все-таки тебя сменю.

— Я сказал: нет. Что ты пристаешь всю дорогу? — проворчал Илья.

Служащий наконец залил бензина в бак, и Илья выехал с заправки на идеальное широкое шоссе, на котором в этот ночной час почти никого не было.

— Ну ладно, теперь-то, когда мне назад уже дороги нет, может быть, вы наконец скажете, куда и зачем мы направляемся? — спросила Полина. — Очень интересно, почему вы решили, что, узнав об этом заранее, я передумаю?

— Потому что… — Валерий задумчиво почесал нос. — Потому что вероятность этого была весьма велика. Но теперь-то, конечно, куда ты денешься… Мы едем на ралли.

— Куда-куда?

— На ралли. Ну ты знаешь, это такие соревнования. На автомобилях. Они ездят кругами, кто кого обгонит…

— На ралли? На настоящее ралли? — Полина схватила Валерия за руку. — Правда? Какая трасса?

— Кольцо… по пересеченной местности… — растерялся Валерий. — Двести тридцать километров… Местный муниципалитет организует, традиционные заезды…

— Настоящее ралли… — мечтательно произнесла Полина. Сон как рукой сняло. — Здорово-то как!

Во взгляде Валерия смешались изумление и восхищение:

— Полинка, ты что, интересуешься гонками?

— Это так странно?

— Это очень странно, — признался Валерий. — Крайне нехарактерно для молодых русских барышень…

— Для барышень возможно, — согласилась Полина. — Но я необычная барышня.

Валерий недоуменно хмыкнул, и через минуту не удержался:

— Нет, ты мне правду скажи… Тебе действительно будет интересно, или ты просто хочешь сделать мне приятное?

Полина с досадой надула щеки и выдохнула:

— Откуда такая подозрительность? Какие доказательства тебя устроят?

— Ну вот, сразу доказательства! Просто объясни, почему тебе это интересно.

— Меня заводят красивые мужчины на красивых машинах.

Валерий расхохотался так заразительно, что даже Илья с тревогой обернулся через плечо.

— Это чересчур простое объяснение, — пояснил Валерий, отсмеявшись. — В твоих устах оно звучит неубедительно.

Самое сложное на свете — это объяснить другому то, для чего тебе самому никаких объяснений не требуется.

— Видишь ли, Валера, я очень уважаю людей, которые умеют делать то, что я не умею сама. А уж если они при этом делают это великолепно, я ими восхищаюсь. Я не умею водить машину, но люблю смотреть, как это получается у Шумахера и Райконенна.

— Но ты и плавать не умеешь. На пловцов ты тоже смотришь с восхищением?

— Нет, пожалуй… Пловцы меня так не вдохновляют.

— Очень жаль, — огорчился Валерий.

— Почему?

— Хроникам-сердечникам часто прописывают плавание для укрепления сердечной мышцы. Я занимался в бассейне с пяти лет, а в десятом классе даже выиграл городскую школьную спартакиаду… Жаль, что это не способно произвести на тебя впечатление.

— Ты провокатор! — возмутилась Полина. — Тебе мало впечатлений, произведенных на меня? На тебе и так уже некуда клеймо поставить, сэр великолепный!

— Так почему же автогонки? — не унимался Валерий.

— Почему-почему… — Полина немного задумалась, чтобы правильно сформулировать свои ощущения. — Потому что это здорово. Столько людей пашут, как проклятые, придумывают машины и навороты к ним, тестируют, доводят до ума… И все это ради нескольких часов безумного адреналина и призрачной победы, добиться которой некоторым не суждено никогда. Это страсть, а безумие, тем более коллективное, привлекает.

— Хм, я понял, — кивнул Валерий. — Но ты говоришь о крупных гоночных командах, о сотнях людей. А гонщик? Это же не толковый инженер, не расторопный механик, а просто водила, инструмент, болванчик за рулем…

Полина заметила, что при этих словах Илья нервно дернулся.

— Валера, ты не прав, — возразила Полина. — Гонщик — это надежда. Он должен завершить то, ради чего все пахали. Он на эти несколько часов остается один на один с машиной, не всегда совершенной, с трассой, не всегда сухой и чистой, с соперниками, не всегда умелыми и благородными. А мест на подиуме всего три. А любая случайность может обернуться крушением надежды или даже бедой… Поэтому теми, кому удается стать лучшими, я восхищаюсь. Вот бы автограф Мяккинена получить… А ради того, чтобы посмотреть живьем хотя бы издалека на Баттона или Алонсо, я даже не знаю, на что я готова пойти…

— Илюха-а-а, — выдохнул Валерий. — Ты все это слышал?

— Не глухой.

— Напомни мне вовремя забронировать номер в отеле с видом на трассу на Гран-При Монако.

— Слишком дорого, это раз, — отозвался Илья.

— Деньги — не твоя забота.

— Слишком далеко загадываешь, это два.

— Что, думаешь, до весны не доживу? — желчно бросил Валерий.

— Дурак, — пожал плечами Илья.

— Ребята, перестаньте, пожалуйста, — испугалась Полина.

— Да все нормально, это мы ворчим друг на друга по-родственному, — успокоил Валерий. — Привыкай, Полинка…

Наконец, Илья свернул с шоссе и через пару минут автомобиль въехал на территорию небольшого загородного отеля. Несмотря на позднее время, местечко казалось оживленным. Во многих окнах четырехэтажного здания горел свет, внизу, за огромными стеклянными дверями, в холле туда-сюда сновали люди.

— Здесь обычно тихо, как в могиле. А на ралли съезжается тьма народу, — заметил Валерий, выбираясь наружу и помогая Полине. — Илья сдаст машину на стоянку и принесет багаж. А мы пойдем к администратору.

Пока Валерий на бойком английском беседовал с дюжим светловолосым финном в гостиничной униформе, Полина просто осматривалась. Ей уже случалось бывать в подобных поездках. Но Семченко предпочитал большие дорогие городские отели, пляски, гулянки и пьянки: русским в Финляндии было в кайф покидать шальными деньгами. Финны ехали в Питер, чтобы напиться подешевле, россияне же двигались в противоположном направлении, чтобы продемонстрировать себе и остальным, что жизнь на данном этапе удалась.

Этот же отель по всем меркам был скромным и провинциальным. Но в сей поздний час народу вокруг толкалось много, да и настроение у все было приподнятое. Чувствовалось, что люди собрались здесь в предвкушении праздника.

Пока Валерий все еще возился у стойки, Илья появился в холле с двумя маленькими спортивными сумками и огромным баулом. Опустив свою ношу рядом с Полиной, он поспешно выхватил из нагрудного кармана надрывающийся телефон и заговорил по-английски.

— Привет!.. Да, только что… Оба… Нет, не рано. Я в семь буду уже на ногах… — затем Илья перешел на финский, говорил еще с минуту.

Когда он убрал телефон и взглянул на Полину, она решилась сказать:

— А ты полиглот.

— Самую малость, — без улыбки ответил Илья. — Лишь из вежливости к своим друзьям из сопредельной страны… Ну где там Валерка застрял?

— Что-то у тебя косметичка великовата.

Илья устало улыбнулся:

— Что делать, обстоятельства.

Валерий наконец подошел и протянул Полине на раскрытых ладонях два гостиничных ключа:

— Одноместный. Двухместный. Выбирай.

Полина взяла ключ от двухместного, и Валерий с улыбкой поднял две маленькие сумки: свою и Полинину.

Илья схватил баул и поволок его к лифту.

— Валера, я тебе нужен? — уточнил Илья, когда они все вышли на четвертом этаже.

— Абсолютно не нужен. Иди отдыхай.

— Если что…

— Илюша, мы в соседних номерах. Если что, я позову. Спи спокойно и ни о чем не волнуйся. Завтра увидимся.

Илья молча кивнул и через секунду скрылся за дверью своего номера.

Валерий выключил воду в душе, вылез из кабинки, стащил с вешалки огромное гостиничное полотенце.

За дверью было сначала тихо, потом заработал фен.

Валерий с удовольствием подумал о том, что судьба не всегда бывает такая уж коварная, иногда она преподносит замечательные дни просто так, совершенно ничего не требуя взамен. И нужно этот подарок принять с благодарностью.

А вместо этого не отпускают мысли о деле. Говорят, это нормально. Валерий много раз слышал, что тот, кто не думает о проблеме двадцать четыре часа в сутки, никогда не добьется успеха. Но жить ведь тоже надо. Хоть иногда.

Давившая почти целый месяц ноша еще не сброшена с плеч, но немного ослабла. Впереди два интересных дня и две удивительные ночи. И так странно слышать этот звук работающего фена. Давненько девушки в его комнате не сушили волосы. И так странно будет сейчас выйти из ванной комнаты и увидеть рядом с собой эту чудесную женщину, которая неизвестно откуда ворвалась в его жизнь. Потом может случиться все, что угодно. Но эти два дня останутся с ним навсегда.

Валерий медленно вытерся, надел белый махровый халат с логотипом отеля, взглянул на себя в зеркало. Ничего, не очень страшно. Главное, гримасы подальше спрятать, чтобы никого не напугать. Валерий осторожно потер грудь и немеющую левую руку. Надсадная боль преследовала уже несколько часов, но до критического состояния было еще далеко, поэтому он решил не беспокоить брата жалобами. У Ильи впереди и так безумно трудный день, а спать ему осталось чуть больше трех часов.

Валерий вышел из ванной, когда шум фена уже стих.

Полина стояла у окна, пыталась рассмотреть что-то в темноте.

— Валера, а там что, озеро?

— Да, узкое такое и длинное. Один берег холмистый, там завтра и пристроимся, оттуда очень хороший обзор. Большая часть трассы просматривается…

— Вот здорово, — отозвалась Полина. — Просто здорово.

Валерий подошел, обнял ее сзади.

— Никак угодил я тебе?

— А ты сомневаешься?

Она запрокинула голову, пытаясь поймать его взгляд. Валерий еще сильнее прижал ее к себе, но вынужден был разжать руки: по сердцу на вздохе полоснула боль. Он не смог сдержать гримасу.

— Что с тобой? — Полина повернулась, осторожно погладила его плечи. — Что? Плохо?

— Да нет, обычно, — отмахнулся Валерий. — Сейчас свою вечернюю дозу приму для очистки совести.

Он подошел к сумке на кресле, достал из внешнего кармана баночку с таблетками, высыпал две на ладонь.

Бутылка минеральной воды и стаканы стояли на журнальном столике. Валерий открыл крышку, плеснул в стакан, поднял его к губам. Левая рука уже неважно слушалась, он чуть не выронил стакан, пролил воду.

— Валера!..

— Все нормально, — сказал он, как можно мягче. — Я просто устал.

Валерий бросил таблетки в рот, торопливо перехватил стакан правой рукой, выпил воду залпом, закашлялся. Проклятый стакан с глухим стуком шлепнулся на палас.

— Валера, ну что ты… — Полина подобрала выпавший стакан, подошла к Валерию и бережно обняла его. — Тебе лучше лечь.

— И тебе, — отозвался он. — Уже очень поздно.

Он снял халат, забрался под одеяло, опустился на подушку.

Как всегда в такие минуты не хотелось ни с кем говорить, пускаться в объяснения, притворяться. Движения или плохо давались или причиняли боль. Валерий с тоской отметил, что опасный рубеж пройден. Обычная таблетка положение не поправит. Встроенный кардиостимулятор не справляется. Трудно дышать, с каждым разом все больнее.

Полина выключила свет, разделась и легла рядом.

— Во сколько нам завтра вставать?

— Старт в полдень. Часов до десяти можно смело спать, — скороговоркой произнес Валерий.

Он попробовал расслабиться и дышать нормально, глубоко и размеренно. Но боль кусала на вдохе, и никак было от нее не отделаться. Сердце отказывалось работать как положено.

Полина вдруг подняла голову, потянулась к ночнику со своей стороны, включила свет, оглянулась на Валерия. Ее глаза округлились от ужаса.

— Валера, я позову Илью.

Это был не вопрос и не предложение, она уже была готова бежать за помощью.

Он попробовал отшутиться:

— Господи, ты что, уже научилась различать, когда надо его звать?

— Валера, не смейся! Похоже, научилась, — она резко откинула одеяло и села, спустив ноги с кровати.

— Только не надо бежать в коридор и стучать ему в дверь, — Валерий усмехнулся и попытался дотянуться до телефона. Пальцы на левой не слушались. Полина потянулась к его тумбочке, схватила трубку, Валерий отобрал ее правой рукой и нажал кнопку быстрого набора.

— Да, Валера? Что? — спросонья пробормотал Илья.

— Уколи меня, — Валерий с трудом пошевелил цепенеющими губами.

Полина схватила халат, сунула руки в рукава и, запахиваясь на ходу, бросилась отпирать дверь.

Валерий беспомощно закрыл глаза.

Боль не унималась, парализующий холод стал перебираться на правую руку. В ушах привычный легкий шум сменила мертвая ватная тишина. Где-то рядом звякнуло, потом резиновая лента впилась в руку выше локтя. И пальцы брата, ищущие вену, показались горячими. Самого укола Валерий не почувствовал, только распирающую боль, когда ослаб жгут. Потом вернулись звуки. Илья, как обычно, шепотом уговаривал потерпеть. Затем Валерий шевельнул рукой, ощутил как бьется его пульс в том месте, где Илья держал пальцы на запястье. Наконец, Валерий решился на полный вздох. Сильное заморское средство отлично сработало. Боль ушла, совсем.

Валерий с облегчением открыл глаза. Илья сидел над ним в небрежно наброшенном халате, бледный, взъерошенный.

— Ну, как ты? — брат наклонился к его лицу.

— Порядок. Извини, что потревожил. Прихватило что-то, — виновато проговорил Валерий. — Иди, Илюша, досыпай.

Он кивнул, собрал с журнального столика принесенные медикаменты, сложил в пакет и поспешно ушел к себе.

Валерий приподнялся, взглянул на Полину, которая сидела на краешке кровати и, чуть не плача, смотрела на него тревожно и жалобно.

— Все прошло. И надолго, — заверил Валерий.

Полина отвернулась и украдкой вытерла влажный висок.

— Я уже в порядке. Иначе бы Илья не ушел.

Этот аргумент подействовал. Полина улыбнулась.

— Иди ко мне.

Она выключила ночник, скинула халат, юркнула под одеяло и прижалась к боку Валерия. Он ощутил, как влажные реснички защекотали его плечо.

— Полинка, — прошептал он, чувствуя, что влаги на его плече не убавляется. — Если ты решишься все-таки связаться со мной, ты должна перестать этого бояться.

— Я боюсь, потому что не могу тебе помочь, — печально сказала она.

— Я бы ни за что не стал тебя расстраивать, но, к сожалению, пока я жив, мне от этого не избавиться. Поэтому тебе решать, сможешь ли ты меня такого вынести. Если не сможешь, я пойму. Только не плачь попусту и никогда не лги мне, договорились?

— Да, — проронила она чуть слышно.

— А теперь спи, чудо мое, я тебя совсем измучил.

Она еще крепче прижалась к Валерию. Тепло ее обнаженного тела успокаивало и дразнило одновременно. Она тихонько всхлипнула напоследок, засыпая, и Валерий заботливо обнял ее, с грустью думая о том, что лучше все-таки быть бедным и здоровым, чем богатым и больным. «Пожалуйста, Господи, пусть у меня будут хотя бы эти два дня…»

Субботнее мероприятие превзошло всяческие ожидания. Конечно, ралли губернского масштаба не могло идти в сравнение с этапом «Формулы-1» или иными соревнованиями международного класса, но Полина быстро перестала сравнивать то, что она раньше видела на экране телевизора с тем, что происходило на стартовой прямой около озера. Да в сущности, даже если и сравнивать, то общего было больше, чем различий.

Те же толпы — пусть малочисленные — восторженных болельщиков, беспокойно гудящих в ожидании старта, те же облаченные в яркие форменные футболки маршалы с флажками, ну и разумеется участники соревнований, встающие на стартовые места — все, как на настоящих больших гонках.

Полина и Валерий стояли неподалеку от стартовой прямой, тянули через трубочки горячий кофе из герметично закрытых пластиковых стаканчиков. Они снова проспали. Завтракать в ресторане отеля было уже некогда. Поэтому прямо на холме Валерий купил у лоточников пару гамбургеров, а потом кофе.

— Я, конечно, прошу прощения за это безобразие, — Валерий скорчил презрительную мину и помотал пустым стаканчиком. — Но это все же лучше, чем ничего.

— Ладно, проехали, — отмахнулась Полина. — Оторвемся по полной за обедом. Слушай, а где Илья?

— А, не обращай внимания, у него здесь свои погремушки, — беспечно ответил Валерий.

Утром ничто не напоминало о ночном приступе. Валерий был, как обычно, бодр, весел, разговорчив и охотно показывал на правах «старожила», что тут к чему.

Валерий оделся почти как на зимнюю прогулку, даже шерстяную клетчатую кепку надел. Полиной он остался недоволен: ему все казалось, что она вот-вот замерзнет.

— Так, стоять мы не будем, чтобы ты не окоченела. Давай пройдемся.

— Пойдем, посмотрим на машины на старте, — предложила Полина.

— Разумеется, — согласился Валерий. — После двухсот километров гонки они будут уже ни на что не похожи. Если уж любоваться машинками, то именно сейчас, пока они при полном параде.

Они медленно побрели в толпе вдоль стартовой решетки к первому ее ряду. «Рено» и «Форды», «Мицубиси» и «Субару», отягченные тюнингом и покрытые боевой раскраской, выстраивались в установленном порядке.

Вдруг прямо за спиной Полины кто-то рявкнул раскатистым баском:

— Валери!

Они обернулись. Невысокий полный молодой мужчина в гоночном бело-зеленом комбинезоне весело хлопнул в ладоши и полез к Валерию с объятиями.

— Юрки, старина! — Валерий охотно обнялся с незнакомцем, они оживленно заговорили между собой по-английски, изредка вставляя финские слова.

— Ты сегодня с дамой? — важно осведомился синеглазый Юрки, с любопытством заглядываясь на Полину.

— Юрки, познакомься! Полина… Полина, это Юрки, отличный парень. Сегодня мы будем за него болеть.

Полина подала руку отличному парню. Он торопливо стянул замшевую гоночную перчатку и осторожно пожал Полине руку.

— Юрки, шлем забери, — по-английски произнес совсем рядом знакомый голос. — Я тебе что, носильщик?

Полина резко обернулась.

За ее спиной стоял Илья в таком же бело-зеленом комбинезоне и, держа в одной руке черно-белый шлем, протягивал финну второй, черно-желтый. Юрки взял свой шлем и швырнул в него перчатки:

— Извини, Элайя, спасибо.

— Добрый день, — сказал Илья, глядя на Полину.

Она молчала. Трудно сказать, что ее поразило больше. То, что Илья будет лично участвовать в ралли, или то, что он так хладнокровно хранил этот секрет до последнего.

— Полинка, ты что, не узнаешь его, что ли? — рассмеялся Валерий.

Не окликни их Илья, она действительно бы его не узнала. В стеганом комбинезоне стройная худощавая фигура Ильи казалась немного мощнее, чем в обычной одежде.

— А ты не только полиглот, ты еще и конспиратор, — сказала Полина Илье.

Он пожал плечами, прижал одной рукой рыжие кудри, а другой натянул на голову трикотажный подшлемник.

— Ну почему, я же не прячусь, — возразил он. — Просто не было причины об этом рассказывать.

— Так вы с Юрки…

— Да, мы сейчас стартуем. Это наш последний шанс в этом году, — по-английски пояснил Илья, видимо, чтобы Юрки понял беседу. — Сезон не задался…

— Э-э, нет, Элайя, — жарко возразил Юрки. — Сегодня мы будем на подиуме!

— Мест на подиуме всего три, — отозвался Илья, глядя Полине в глаза. — Но, конечно, мы надеемся на лучшее…

— Еще бы! — охотно согласился Юрки. — У меня один из лучших пилотов! Элайя, нам пора! Время!

Толстый финн поспешил прочь.

— Иду, Юрки, — бросил Илья ему вслед и вынул из своего шлема перчатки.

— Ни пуха тебе, Илюша, ни пера, — Валерий хлопнул брата по плечу.

— Пошел к черту, — засмеялся Илья, потом тихо спросил. — Как ты?

— Прекрасно. А ты будь осторожен. Не так, как в прошлый раз…

— Валерка, отстань, — поморщился Илья. — Все будет хорошо.

Полина, наконец, обретя дар речи, улыбнулась ему:

— Желаю удачи.

— Мы будем стараться, — Илья махнул рукой и, надевая на ходу шлем, побежал к бело-зеленой «Субару», стоящей примерно в середине пелетона. Поперек капота машины замер в прыжке пятнистый гепард.

— Он с Юрки в одном экипаже?

— Да, Юрки — владелец машины и штурман, — пояснил Валерий.

— И давно Илья гоняет?

— Здесь — недавно. Мы познакомились с Юрки два года назад. Когда Илья и Юрки затеяли эту авантюру, я был категорически против…

— Почему? — удивилась Полина.

— Ну как почему, — ворчливо отозвался Валерий. — Потому что голову сломить недолго… Вот у меня отцовский инстинкт и взыграл. Но Илья тогда был в ужасном состоянии, только освободился после суда, чуть не до чертиков допился. А тут загорелся он этой идеей, отвлекся, отошел немного. Ну а потом, Илья — гонщик от Бога. Юрки толковый механик, и реакция у него неплохая, вот только руки за головой у него не поспевают, гонщик он неважный, а штурман отличный. Поэтому когда он взял Илью в экипаж, у них стало постепенно неплохо получаться…

— Как же они справляются? Юрки тут, Илья в Питере.

— Илья ездит сюда тренироваться, машину тестировать, трассы изучать. Раньше Илья один сюда наведывался, а теперь, когда он боится оставлять меня, я иногда езжу с ним. Ну а гонка — святое дело, на гонки мы всегда ездим независимо от того, собираются ли ребята участвовать или просто смотрят. Прошлый раз им пришлось пропустить: в июне они так машину раскурочили, что к августовскому этапу не успели восстановить. Теперь хотят реванш взять…

Над холмом прозвучала команда заводить моторы, маршалы принялись оттеснять зрителей подальше от стартовой решетки. Валерий взял Полину под руку и повел ее в давно облюбованное место, откуда трассу было видно наилучшим образом.

— Полинка, у тебя уже нос краснеет! — сокрушенно сказал Валерий и снял свою кепку. — Возьми, надень.

— Да ну тебя! — возмутилась Полина. — Во-первых, мне не холодно. Во-вторых, она мне велика, даже на ушах не задержится.

Валерий без разговоров нахлобучил кепку ей на голову.

— Только попробуй сними! — погрозил он пальцем.

Автомобили наматывали круг за кругом. Часть трассы лежала в лесу и с холма была не видна. Примерно каждые десять минут гонщики появлялись на грунтовке, огибающей холм, сначала съезжая вниз с довольно-таки крутого склона, потом высоко подскакивали на своеобразном трамплине. Машины взлетали, приземлялись, и по кочкам и рытвинам выбирались на более ровный участок трассы. «Субару» Ильи и Юрки за первый час гонки потеряла задний спойлер и приобрела здоровенную вмятину на правом заднем крыле, но тем не менее ребятам удалось отыграть несколько мест, и теперь они шли пятыми.

Валерий смотрел то на трассу, то на Полину. На Полину чаще и дольше. Она то кричала, подпрыгивала и махала руками, то сосредоточенно следила за трассой, прижав к губам стиснутые кулачки, то порывисто хватала Валерия за рукав и заставляла его непременно посмотреть на что-то замечательное.

Теперь Валерий больше не волновался о том, не притворяется ли она любительницей автоспорта. Было очевидно: Полина попала туда, где ей интересно. Он с усмешкой вспоминал ее широко распахнутые глаза, когда она обернулась и увидела Илью в гоночном комбинезоне. На какую-то секунду Валерий черной завистью позавидовал брату. Снискать такой изумленный и восхищенный взгляд — это дорогого стоит. Впрочем, все складывалось удачно. Может быть, теперь Полина перестанет сторониться Ильи, а он больше не будет смотреть на нее волком. Валерию не хотелось, чтобы его близкие были на ножах без всякой разумной причины. У Валерия до сих пор не нашлось времени на мужской разговор со строптивым братом. Нужно будет обязательно поговорить. Он не мог позволить Илье разрушить свое внезапное хрупкое счастье, не мог позволить брату обижать его женщину.

Валерий не сразу почувствовал в кармане виброзвонок своей трубки. Подумав с досадой, что нигде не спрятаться даже в выходные, он вынул телефон. Звонил Рубин. Валерий нажал кнопку ответа, прижал трубку к уху, закрывая ладонью другое. Рубина было едва слышно.

— Валера, ты можешь сейчас приехать в офис?

— Не могу.

— Ты здесь нужен.

— Что случилось?

— Приезжай, объясню.

— Тимоха, я за границей.

— А, ч-ч-ерт…

— Так, Тим, конкретно говори, что стряслось?

Рубин молчал несколько секунд, потом произнес:

— Кто-то снял с моего рабочего компьютера закрытые файлы.

— Какие файлы, кто и когда?

— Пока не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— На моей машине следов взлома не осталось, все логи потерты. Системщики сегодня стали на серверах протоколы поднимать, обнаружили и вызвали меня. Сейчас ребята разбираются…

— Так что ты меня дергаешь, если сам еще не знаешь?! Или знаешь? Тимофей, не темни, я тебя убью!

— Валера, сняли дистрибутив «Толмача». Не защищенный. Это как минимум. Попытались скопировать коды языковых моделей, но то ли по незнанию, то ли еще почему, взяли не все, но и того достаточно, чтобы слить нас по полной программе…

Валерий не знал, что и сказать. Сразу стреляться было бы преждевременно. Но он понимал: при определенных условиях это могло стать катастрофой похлеще, чем просроченный кредит.

— Казьмин, ты что там? Ты меня слышишь?

— Слышу, Тим. Какие есть варианты? Кто это сделал, установили?

— Системщики тут ни при чем, это точно. Эти бы архивные логи в серверной тоже потерли. Значит, кто-то из обычных сетевых пользователей. То есть практически каждый из нас, кто умеет добраться до закрытого диска на чужом компьютере и притом знает почти наверняка, что именно следует взять. Сейчас ребята расшифруют протоколы, и мы будем знать по крайней мере, с чьей машины и когда был взлом, и что точно скопировано.

— Когда будете знать, свяжись со мной.

— Обязательно, Валера. Пока.

Валерий убрал трубку, машинально взъерошил волосы пятерней, зажмурившись, покрутил головой, словно у него болела шея.

Ну что? Нормально. Это бизнес. Даже не изнанка его, а задница. Это и есть настоящее большое мужское дело, на которое и жизнь положить не жалко. Или таки жалко?.. У Валерия все кипело внутри. Вот попадись ему под руку та скотина, которая вздумала нагадить там, где ест!.. Своими руками прибил бы. Если не удастся помешать распространению украденных файлов, это будет означать, что обстоятельная адская работа двух последних лет просто пропала зря. Зря потрачены огромные суммы, зря работали толковые ребята, зря добились таких отличных результатов, потому что теперь всем этим легко воспользуется кто-нибудь другой… Валерий занимался созданием программного обеспечения уже больше десяти лет, и за это время ему уже случалось пару раз стать жертвой банального воровства. Один раз опытный хакер ради забавы взломал сеть его компании через интернет, другой раз коллеги схватили за руку одного из старых проверенных сотрудников, который купился на посулы конкурентов. Те два случая тоже ничем хорошим не закончились, но тогда были украдены начальные результаты, не имеющие никакого серьезного практического значения. Сейчас же другое дело. В «Толмача» Валерий вложил слишком много своего и чужого труда. Потерять это было бы полной катастрофой.

Может быть, это неправильно, но когда твой лечащий врач тебе открытым текстом заявляет, что ты на этом свете особо долго не протянешь, что тебе остается, кроме того, что выверять каждый свой шаг? Правильно — сделать напоследок что-нибудь стоящее. Спеть лебединую песню. Валерий был бы счастлив, если бы «Толмач» Казьмина стал родоначальником династии качественных, простых и надежных программ. Пусть бы даже и после его смерти. Нет, конечно, Валерий гнал от себя дурные мысли. Он не собирался выпустить «Толмача» в свет, а потом лечь и, сложа руки на груди, спокойно ждать, когда сердце встанет. Но он все-таки считал эту программу главной удачей своей жизни. От того, что какая-то сволочь сумела-таки лишить его этой удачи, Валерий не на шутку растерялся. Думать о том, что все пропало, не хотелось. Но убеждать себя в том, что все утрясется само собой, было еще глупее.

— Валера, что случилось?

— А? Что? — Валерий с раздражением взглянул на встревоженную Полину. — Нет, ничего не случилось.

— Не сочиняй. Я же вижу, после того звонка ты сам не свой. Что случилось?

— Так, одна небольшая неприятность. Пока ничего конкретного, может быть, все еще не так страшно.

— А если не страшно, то вернись к нам, пожалуйста. Между прочим, последний круг.

— Ну да, конечно, — Валерий обнял ее за плечи, повернулся к трассе, заставил себя сосредоточиться на гонке. — Я кое-что пропустил. Какими они идут?

— Вторыми, — отозвалась Полина. — Пытаются обойти лидера, но тот здорово упирается. На прошлом круге обе машины уже были здорово помяты…

Гул толпы зрителей внезапно усилился и превратился в самозабвенный рев. Из леса выскочили бок о бок бело-зеленая «Субару» и красная «Мицубиси». Ни одна машина не собиралась уступать сопернику, обе с ревом ринулись со склона. «Субару» выбрала более удачную траекторию, в какой-то момент стало ясно, что на трамплин она выйдет первой, а значит будет шанс сменить лидера за двести метров до финиша. Гонщики на «Мицубиси» тоже это поняли. В последний момент они перекрестили траекторию. «Субару», уходя от столкновения, вильнула в сторону и взвилась в воздух, заваливаясь на бок.

Полина вскрикнула, в ужасе прижалась к Валерию. Он на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, «Субару» Ильи и Юрки, два раза перевернувшись в воздухе, жестко шлепнулась на все четыре колеса поперек трассы. «Мицубиси» понеслась к заветному финишу в гордом одиночестве.

Валерий не шевелясь, смотрел на машину брата, в его голове уже не было никаких мыслей, кроме одной: все должно быть хорошо, иначе край… Мотор «Субару» взревел, из под колес вырвался фонтан грязи. Валерий с облегчением перевел дыхание. В два приема, разбрызгивая грязь на десятки метров вокруг себя, Илья развернул «Субару», рискуя угодить аккурат под удар автомобиля, шедшего следом. К счастью, третья машина, подлетев на трамплине, столкновения избежала и помчалась к финишу уже второй. «Субару», вложив всю мощь в бросок, рванулась следом и пересекла финишную черту третьей.

Полина запрыгала от восторга и крепко обняла Валерия. Он со смехом покачал головой:

— Молодцы ребята! Только зачем же так пугать-то меня…

— Да, у меня прямо сердце в пятки ушло. Как здорово все-таки! Они действительно молодцы!

Валерий довольно кивнул:

— Третье место — очень неплохо.

— А Илья, наверное, расстроен, — заметила Полина. — Они могли быть первыми.

— Да наплевать мне, какими они могли быть! — рассердился Валерий. — Илья мог шею сломать в таком кульбите!

Но Полина упрямо покачала головой:

— Это нам с тобой положено думать о его шее, а ему — о первом месте!

— Вот поэтому я и был против этой затеи, — вздохнул Валерий. — Ну, побежали, у подиума потолкаемся. Он у Илюхи первый, это надо отметить…

Валерий открыл перед Полиной дверь ночного бара, и грохот музыки оглушил их.

— Видишь столик в дальнем углу? — прокричал Валерий, наклоняясь к самому уху Полины. — Он обычно свободен: там музыку хуже слышно. А нам в самый раз. Проходи туда, я сейчас…

Полина прошла к пустому столику в углу, а Валерий задержался у барной стойки. К столу он пришел с двумя высокими стаканами, в которых брякали льдинки и стояли зеленые зонтики с картонными обезьянками на палочках.

— Макак этих лучше сразу выкинуть, мешают только, — проворчал Валерий. — А коктейль ничего, лично испытанный. Рекомендую.

Полина попробовала: фруктовый букет с миндальной горчинкой. И в самом деле неплохо.

— Я прошу прощения, по техническим причинам танцор из меня никакой, — виновато сказал Валерий. — Но если ты захочешь потанцевать с кем-нибудь, я не обижусь.

— Нет, спасибо, я не люблю танцевать.

Полина немного покривила душой. Она любила танцевать, хотя конечно развеселое дрыганье под музыку можно было только с натяжкой назвать танцами. Но Полина не была к себе слишком строга. Правда, бегать по дискотекам ей было уже как-то не по возрасту, а в места более культурные после разрыва с Семченко ее никто не приглашал.

На небольшом танцполе царило возбужденное и бесшабашное веселье. Под вкусные будоражащие звуки латиноамериканской мелодии вдохновенно отплясывали человек двадцать-двадцать пять. В самом центре танцпола под дружные аплодисменты солировала пара. Высокий мужчина в темных брюках и светлом облегающем свитере и так, и сяк крутил стройную блондинку в мини-юбке и серебристом топе. Несмотря на то, что долговязая партнерша ростом была почти вровень с мужчиной, получалось у них ловко и непринужденно.

Валерий проследил за взглядом Полины и усмехнулся:

— Да, Илюха умеет зажечь, когда в настроении…

Полина присмотрелась к танцующим. Это действительно был Илья. Он и его партнерша просто перетекали друг в друга, сливаясь в головокружительной ламбаде. Такую кошачью грацию у мужчин Полина видела нечасто.

— Да, я смотрю, он у тебя жнец, кузнец и на дуде игрец, — обронила Полина. — В общем, вы друг друга стоите.

— Да, тут ты права. Могу собой гордиться. Как-никак мое воспитание.

— Ты по-прежнему не хочешь мне рассказать, что именно с ним случилось?

Валерий пригубил коктейль, на его лице отразилась неожиданная решимость, но потом он с сомнением покачал головой:

— Полина, оно тебе надо?

— Надо ли оно мне? То есть ты считаешь, что для меня ничего не знать о твоем единственном брате — это нормально? Чудненько. Можешь ничего не говорить. Я не настаиваю.

— Не обижайся, — пробормотал Валерий. — Здесь, к тому же, не очень подходящее место для подобных рассказов… Тут люди пьют, танцуют, веселятся…

— Я же сказала: не настаиваю.

Полина замолчала и стала опять смотреть на красивую пару, танцующую в центре. Музыка уже сменилась, теперь это был плавный медленный танец. Илья грациозно и непринужденно вел свою блондинку, что-то говорил ей на ухо, слушал ее и улыбался в ответ. Ни разу за все время, даже тогда, когда Илья не был ничем расстроен или разгневан, Полина не видела на его лице такой заразительно-широкой белозубой улыбки.

— Ну ладно, слушай, — проронил Валерий. — У Ильи была девушка. Смешная такая, шустрая. Вела себя, как пацанка: джинсы приспущенные, ошейники, шипы какие-то на куртке. Но хорошая девчонка была, добрая. Илюха вокруг нее носился, как наседка, все хотел из лягушонка царевну сделать…

Валерий помолчал и неохотно продолжил, вертя в руках зонтик с обезьяной.

— Царевна эта была из состоятельной семьи питерских бюрократов. Ни в чем отказа себе не знала, поэтому и чудила на всю катушку. Илья Политех закончил, толком поработать не успел, его сразу в армию призвали. На северный Кавказ, в Моздок, офицером на военную автобазу. Он там год автомеханиками командовал. Стрелять ему самому не пришлось, но насмотрелся всякого. Все домой рвался. Не столько даже ко мне и к отцу, сколько к своей царевне. Очень скучал. А она ему через полгода писать и звонить перестала. Илюха извелся весь, а когда приехал, выяснилось, что все еще хуже, чем он предполагал. Его девушка тут на героин подсела…

Валерий замолчал, уткнулся в коктейль.

— И что дальше?

— А дальше он вытаскивать ее бросился. Она курс лечения прошла, стало немного полегче. Но наркомана прежде всего нужно вытащить из привычного уклада, оторвать от опасного окружения, иначе рецидив неминуем. Илья сначала ее к себе забрал, в отцовскую квартиру. Но она все порывалась убежать к тому, кто ее на иглу посадил. Был у нее такой… друг детства. Тогда Илья снял дом за городом, увез ее туда. Вроде все наладилось, она присмирела, Илья успокоился. А однажды она сбежала все-таки. Илья искал ее двое суток, нашел на даче у того негодяя. Там была вечеринка, все обколотые, но хозяин утверждал, что девушку не видел. Илья осмотрел дом, нашел свою царевну. Она была мертва. Передозировка.

Валерий опять замолк, некоторое время смотрел на беззаботно веселящегося брата, потом торопливо, словно стремясь поскорее закончить, проговорил:

— Илья вернулся к хозяину дачи и забил его насмерть на глазах у всей кодлы.

Валерий в несколько глотков прикончил содержимое стакана.

— И что потом?

— Потом было следствие. Почти два года.

— Почему так долго?

— Там получилось. Мне нужно было вытащить его, — хмуро пояснил Валерий. — Это заняло много времени. Прокурор и родители убитого обвиняли защиту в затягивании следствия, но иначе не выходило. Нам очень сложно было доказать убийство в состоянии аффекта.

— Разве это не было очевидно?

Валерий пожал плечами:

— Очевидно? Не было. Даже для меня.

— То есть? — удивилась Полина. — Что значит «даже для тебя»?

Валерий задумчиво постучал пальцами по столу:

— Дюжина человек была свидетелем того, как Илья в течение почти десяти минут избивал парня, который практически был не в состоянии сопротивляться. Конечно, это нельзя назвать хладнокровным убийством. Но состояние аффекта это все же несколько иное. Или ты другого мнения?

— На что тебе мое мнение? Он твой брат, не мой.

— Правильно, — Валерий рассеяно провел рукой по лицу, словно сгонял тяжелые воспоминания. — Именно поэтому мне было все равно. Я не отдал бы им Илью в любом случае, что бы он ни совершил. Пришлось попотеть. К счастью, суд счел доводы защиты весомыми, Илью приговорили к сроку, который он уже фактически отсидел, пока длилось следствие. Его освободили в зале суда.

Полина молча сидела, не в силах поднять глаза на Валерия.

— Кажется, я порядком испортил тебе настроение.

— Я сама этого хотела, так что мне поделом, — проворчала Полина.

— Хочешь еще коктейль?

— Хочу.

Валерий ушел к стойке и вернулся опять с двумя стаканами.

— Э-э, а тебе не хватит ли? Разве тебе можно алкоголь?

— Тут на стакан всего лишь капля ликера, — поморщился Валерий. — Ты разве ее почувствовала? Вот и я не особенно… Не бойся, я все держу под контролем, — он поднял стакан с коктейлем и легонько стукнул им о край Полининого бокала. — Ну, за Илюхин подиум!

Полина кивнула и с удовольствием потянула прохладный напиток через трубочку.

Валерий вздрогнул и полез в карман. Взглянув на мерцающий экран своей трубки, он развел руками:

— Полинка, извини меня, я должен покинуть этот бедлам и нормально поговорить по телефону. Я поднимусь в номер. Пойдешь со мной или останешься?

— Я допью и приду.

Он кивнул и поспешно покинул бар.

Не успел он исчезнуть за дверью, как к столику Полины от танц-пола устремился Юрки.

— Паулина! А куда Валери делся?

— У него дела.

— Жаль! Как жаль! — покачал головой толстый Юрки. — Я хотел поблагодарить своего спонсора…

— Спонсора? Ты имеешь в виду гепарда на капоте?

Юрки захлопал светлыми ресницами, потом засмеялся:

— И гепарда тоже. Формально я владелец машины, но фактически я только… миноритарный акционер. Во-о-от такой маленький! — Юрки показал сведенные вместе большой и указательный пальцы. — Мы с Элайей машину бьем, а Валери ремонт оплачивает, мы бьем, а он оплачивает… Его взносы уже в разы превысили цену приобретения. Жаль, что Валери ушел…

Юрки перевел взгляд на танц-пол и оживился:

— Паулина, а пойдемте танцевать!

— Спасибо, что-то не хочется, — вежливо отказалась Полина. «Такие танцоры, как я, тут даром не нужны», — подумала она.

Она увидела, как Илья идет к ее столику, а блондинка в серебряном топе пытается его остановить. Девушка пару раз попробовала схватить его за плечо, но Илья обернулся и что-то коротко сказал. Блондинка отскочила, как ошпаренная, и пошла прочь из бара.

— Ну что, Элайя, ты опять, да? — озабоченно уточнил Юрки, как только Илья подошел. — Илма расстроилась! Вот вечно ты все испортишь!

Он поспешил вдогонку обиженной Илме.

— Куда Валерка смылся? — спросил Илья, опускаясь на стул и хватая оставленный стакан Валерия.

— У него разговор по телефону.

— Не дают человеку отдохнуть, — проворчал он и припал к коктейлю. Проглотил и тяжело выдохнул. — Ох, наскакался, хоть дух перевести…

— Ты классно танцуешь, просто загляденье.

Он весело улыбнулся:

— Во-во, это мой совершенно бесполезный талант, но зато загляденье.

— И партнерша твоя просто блеск.

Илья криво усмехнулся:

— Блеск… Юрки уже от ревности помирает. Илма вообще-то его невеста, но она плохо помнит об этом. Мне бывает трудно от нее отделаться… Полина, ты как насчет потанцевать?

— Я… Я не умею, Илья.

Он вытаращил глаза:

— Как это? У тебя же руки-ноги на месте. Вроде бы.

— Так, как ты, не умею. Подергаться, потоптаться — это пожалуйста. А так, как вы с Илмой, не умею.

— Ну ладно, — согласился он. — Топтаться так топтаться. Пойдем, потопчемся.

Он встал, пригладил волосы, склонил голову и протянул руку:

— Прошу!

Полина послушно встала.

Илья вел ее на танцпол, а у нее в душе поднималась тихая паника. Ясно же, что ее способности ни в какое сравнение не идут с тем, что она только что видела.

Зазвучал протяжный и очень грустный блюз. Илья вывел Полину почти на самый центр, повернулся к ней и улыбнулся:

— Установка такая: выше голову, держи спину, смотри мне в глаза и не сопротивляйся.

— Но…

— И не сопротивляйся, — повторил он.

Дальше началось странное. Они действительно топтались на месте, на довольно ограниченном пятачке. Но через полминуты Полина уже забыла, на каком она свете. Илья прижал ее к себе и плавно и медленно закрутил в тягучем печальном танце.

Какое уж тут сопротивление… Она смотрела в его глаза, немного грустные, немного мечтательные. Она подчинялась его твердым рукам, а он легко и бережно вел ее. Каждый свой очередной шаг, каждый поворот он каким-то образом давал ей почувствовать загодя, за какую-то долю секунды, так безошибочно, словно это был не первый их танец, а сто первый. Она прежде не думала, что так бывает. И хотелось… Полина даже сама себя испугалась, когда поняла, чего бы ей хотелось: оставаться в его руках много дольше, чем звучит музыка.

Блюз сменило что-то в стиле латино. Илья на секунду задумался, потом собрался, видимо, выдать новую установку, но Полина решительно высвободилась:

— Извини. Надо подняться к Валере…

— Конечно, — проронил он, сразу посерьезнев.

Полина поспешно пошла к выходу из бара. Илья задержался, видимо, прощаясь со знакомыми, и догнал Полину уже внизу в холле.

Они поднялись на четвертый этаж. Полина толкнула дверь своего номера, но она оказалась заперта. Полина постучала. Никто даже не отозвался. Илья нахмурился и тоже нетерпеливо стукнул в дверь:

— Валера, открывай.

Не получив ответа, Илья вытащил телефон из заднего кармана.

— Валерка, я тебя убью! Ты где, ё-мое?! — рявкнул он. — А-а-а… Предупреждать надо, вот что… Ладно, нужно — значит нужно… Она со мной… Мы подождем, не волнуйся.

Он, качая головой, убрал телефон и со смехом сообщил:

— Он в Интернет-зале отеля. У Рубина в Питере кончились деньги на трубке, и они беседуют в аське. Говорит, что скоро придет. Пойдем пока ко мне.

В номере Ильи царил полный раскардаш. Содержимое огромного баула находилось вне его, вещи были кое-как раскиданы.

— Ты противник порядка или у тебя побывали воры?

— Утром я проспал, не до того было, — немного смутился Илья. — Сейчас приберусь.

— Тебе помочь?

— Да что я, с тряпками не справлюсь?

Илья прошел по комнате, подобрал целый ворох одежды: трико, гоночный комбинезон, несколько свитеров и джинсы, присел к баулу и довольно быстро уложил все внутрь. Потом взял чистый свитер, полотенце и ушел в ванную.

Полина уселась в кресло, машинально оглядывая немудреный гостиничный интерьер. Ей хотелось, чтобы Валерий побыстрее наговорился с Рубиным и вернулся. Наедине с Ильей ей было тяжело и неловко. Невольные заговорщики, они оба знали друг о друге больше, чем следует, и это вызывало ненужное напряжение. Появлялся Валерий, и обстановка мгновенно разряжалась. У Валерия был настоящий талант сглаживать вокруг себя все углы, объединять даже людей, враждебно настроенных друг к другу. С ним было легко, комфортно, надежно. Несмотря ни на что Валерий не просто производил впечатление человека сильного и уверенного, но был таким на самом деле…

Полина торжественно про себя повторила эту хвалебную оду Валерию, и ей почему-то стало тоскливо. Она внезапно поняла, что просто пытается убедить себя в том, что с Валерием ей повезло. Когда женщине требуется такой аутотренинг, ничего хорошего это не означает.

Илья вышел из ванной в свежем свитере и с мокрыми волосами.

— Полина, выпьешь чего-нибудь?

— Спасибо, не хочется.

— Жаль. Очень плохо, что тебе что ни предложи, ничего не хочется. Я думал, мы с тобой выпьем за нашу с Юрки удачу, — разочарованно протянул он. — Ну нет так нет. Придется мне одному…

Он открыл бар в стенном шкафу и извлек оттуда темную бутылку, бокал и штопор. Полина молча смотрела, как он вытягивает пробку и наливает в бокал темную бордовую жидкость.

— А что за вино?

— Хм… Кто ж его знает? Я ж его не выбирал, это входит в стоимость номера… — Илья повернул этикетку к себе, вгляделся и удивленно поднял бровь. — «Мерло» вроде, — он поднял бокал и, покачав его, принюхался. — Похоже, неплохое.

— Ну если неплохое, тогда я, пожалуй, присоединюсь.

Он улыбнулся, достал второй бокал, поставил на столик, осторожно наполнил его. С волос Ильи на шею стекали струйки воды. Поморщившись, он стер воду ладонью и присел на краешек свободного кресла.

— Ну что ж, поздравляю тебя, — сказала Полина, поднимая бокал. — Ты молодчина.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Он глотнул вина и отчего-то погрустнел, опустил голову.

— А где ваш кубок?

— У Юрки.

— А почему не у тебя?

Илья пожал плечами:

— Он покажет его родственникам и друзьям. А моя родня его сегодня уже увидела… Юрки, правда, обещает, что в следующий раз отдаст мне его на временное хранение.

Он совсем помрачнел и прикончил содержимое бокала. Не зная, чем его расшевелить, Полина осторожно заметила:

— Мне очень понравилось, как вы сегодня боролись. Я могла бы наговорить тебе всякой восторженной ерунды…

— Не стоит, — широко улыбнулся он, блеснув зубами. — Я и так понял: королева в восхищении…

Полина засмеялась, сделала пару глотков.

— О каких твоих талантах я еще не знаю?

— Да пожалуй, это все. Еще я неплохо в моторах ковыряюсь, — усмехнулся он. — Я же все-таки инженер-механик. Но этот талант на женщин впечатления не производит. Как, впрочем, и мои водительские способности… Шоферюга, что ж тут особенного.

— Ты не шоферюга. Ты отличный водитель. Если секретарша «Гепарда» не чувствует разницы, это ее проблемы.

Он опять улыбнулся, качая головой:

— Я столько комплиментов за один вечер никогда еще не выслушивал.

— А ты где танцевать учился?

— Нигде. Как-то само собой получается.

— Так не бывает.

Илья взмахнул рукой:

— Еще как бывает! Если бы меня учили, то и я смог бы другим объяснить, как это делается. А я не могу ни объяснить, ни научить…

Он привстал, взял бутылку, плеснул в бокалы еще по чуть-чуть.

— Илья, я могу тебя попросить об одном одолжении…

— Шутишь? — жестко бросил он, отставляя бокал. — Какие одолжения? Я же говорил: я тебе обязан.

— Илья, ты не мог бы… — Полина взглянула ему в глаза. — Научить меня делать уколы.

В его лице что-то дрогнуло, он оперся локтями о колени, сцепил пальцы, прижал их к губам. Несколько секунд он молчал.

— Да, конечно, не вопрос. Я обязательно научу, — пообещал он.

Полина протянула к нему свой бокал:

— Давай за Валерку.

— За Валерку, — повторил он, легонько чокаясь с Полиной.

Они выпили.

— На этом, боюсь, с пьянством на сегодня придется завязать, — задумчиво пробормотал Илья. — Иначе в случае чего вы меня не добудитесь. Пока я не научил тебя делать уколы, я не могу себе позволить больше.

— Ты очень хороший брат, — улыбнулась Полина.

— Я совершенно негодный брат, — совсем тихо пояснил Илья. — Все, что я сейчас делаю, это просто никчемные попытки замолить мои грехи. Неужели это непонятно?!

— Валера так не считает…

Илья вскочил, рванулся, словно собираясь бежать куда-то, резко остановился, нервно пригладил еще влажные волосы.

— Мало ли что он считает, — угрюмо заявил он. — Если бы я действительно был хорошим братом, я думал бы, что делаю. Всегда бы думал, а не только сейчас. Я не поставил бы Валерку в такую ситуацию, которая стоила ему последних сил и здоровья…

— Ты о том долгом следствии?

Илья дернулся, сверкнул глазами:

— Он рассказал?

— Да, — с опаской кивнула Полина, невольно втягивая голову в плечи. Предсказать реакцию Ильи было невозможно.

— Ну и хорошо, если рассказал, — отмахнулся он. — Тогда ты понимаешь, о чем я.

— Нельзя вечно себя казнить. Всякое случается…

— Случается! Если ты думаешь, что это был случай, то ты заблуждаешься, — фыркнул он. — Я казню себя за то, что не свернул шею тому мерзавцу сразу, как только узнал о его существовании. Если бы можно было вернуть все назад, я убил бы его еще раз, причем не дожидаясь, пока случится несчастье. Заранее убил бы, в профилактических целях…

— Илья, ради Бога, это история закончилась два года назад.

Он покачал головой:

— Ха, если бы. Если бы закончилась. Ничего не закончилось.

— Почему?

Илья сжал губы, стиснул кулаки, резко отвернулся.

— Почему, Илья?

Он опустился на край кровати, обессиленно бросил руки между колен.

— Ты не понимаешь? Валера разве не сказал тебе, кто был тот негодяй?

— Нет.

Илья покачал головой и тихо пояснил:

— Я убил единственного сына Георгия Гарона.

— О, Господи…

— Теперь Гарон решил отыграться на Валерке, и конца этому не будет…

Илья закрыл лицо ладонями, тяжело обреченно вздохнул.

Полина подошла к нему, наклонилась, осторожно прикоснулась к его плечу. Он взвился, как бешеный, вскочил на ноги:

— Не трогай меня!

Они стояли и смотрели друг на друга. Илья готов был ринуться в драку, если бы было с кем.

— Успокойся, пожалуйста… Я надеюсь, ты меня не ударишь?

Он скривился, мотнул головой:

— Извини. Я понимаю, дело прошлое, пора брать себя в руки, и все такое… Но это еще болит. Извини.

Вдруг он поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по волосам Полины, по виску и щеке до самого подбородка… Точь-в-точь так, как это делал Валерий. У Валерия затем следовал поцелуй. А Илья просто посмотрел ей в глаза, а потом отвел взгляд в сторону.

Неожиданно для себя Полина обняла его за шею и прикоснулась губами к его губам. Илья вздрогнул, но сразу же ответил на поцелуй. Он целовал ее нежно, но крепко и нетерпеливо, словно боялся, что она опомнится и убежит прочь… Оторвавшись от ее губ, он осторожно взял в ладони ее голову, взглянул Полине в лицо внимательно и жадно. Постепенно с его лица сошло изумление, и появилась мягкая усмешка:

— Что это с нами?

Полина просто уткнулась ему лицом в грудь. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Его мерное горячее дыхание обожгло шею Полины, теплые мягкие губы коснулись ее кожи под ухом, над ключицей, на плече… Его рука властно прошлась по спине Полины, потом легла на ее грудь. Она почувствовала, как под его пальцами одна за другой расстегиваются маленькие пуговички ее шелковой блузки. Илья стянул тонкую ткань с ее плеча, спустил бретельку бюстгалтера, обнажая грудь. Когда его губы прикоснулись к соску, Полина поняла, что еще секунда, и это будет уже не остановить. Она не опасалась, что Илья проигнорирует ее «нет». Она была уверена, что «нет» уже не скажет.

Илья подхватил ее на руки, опустил на кровать, запрыгнул сам, стремительным движением стянул через голову свитер и отшвырнул его от себя.

Он целовал Полину, целовал, целовал, бесконечно, не отрываясь от ее губ. Его руки нежно, но властно и уверенно ласкали ее, обрывая всякую связь с реальностью. Ничего и никого вокруг в целом свете не было, только это красивое ловкое тело, только эти потемневшие глаза и жадные сильные губы. А никого и не нужно было. Только он, и прямо сейчас, и гори все остальное огнем…

Илья выпустил Полину из объятий, привстал на коленях, рванул массивную металлическую пряжку на брючном ремне. И тут Полина словно вспомнила, где вообще она находится и ради чего. Она резко села, схватила Илью за руки:

— Не надо! Нет!

Он замер, на лице его застыли замешательство и детская обида. Тяжело дыша, он отодвинулся в сторону, соскользнул с кровати на пол, скорчился там, уткнувшись растрепанной кудрявой головой в край постели.

У Полины дрожали руки, когда она приводила в порядок свое белье и блузку. Возбуждение еще не схлынуло, ее кожа все еще горела от недавних прикосновений. Хотелось завыть в голос.

Полина слезла с кровати и опустилась на колени рядом с Ильей. Он сидел, согнувшись и спрятав лицо, зажав в побелевшем от напряжения кулаке край жаккардового покрывала.

— Ты не должен…

Он вздрогнул и еще крепче стиснул кулак.

— Мы не должны, — поправилась Полина. — Илюша, мы не должны. Это неправильно.

Он вскинул голову, и Полина ужаснулась чудовищной гримасе, перекосившей его лицо:

— Неправильно?! Что за слово дурацкое?! Неправильно… А что правильно? Своими руками подложить тебя в постель к Валерке? Это, что ли, было правильно? — горько усмехнулся он, сжал губы и со злостью выдохнул: — Ненавижу себя!

Он несколько раз с силой ударил кулаком по кровати, глухо бормоча:

— Ненавижу!.. Ненавижу!..

— Илюша, мы же сделали этот выбор.

— Никакого «мы» не было! — запальчиво возразил он. — У каждого было свое решение. Я решил толкнуть тебя к нему. Ты решила мне уступить… И то, и другое — ошибка!

Что может быть паршивее, когда понимаешь, что все могло быть так прекрасно, но никогда не будет? Как бы ты теперь ни рыпался. Как бы ни плакал, ни бился головой о стену. Как бы ни умолял… Никто не в силах помочь, никто не способен исправить, потому что точка невозврата пройдена. Алгоритм любого выбора так построен, что назад вернуться можно только все разрушив, разметав в клочки.

— Илюша, ведь мы все равно не можем сказать ему правду.

— А в чем в данном случае состоит правда? — хмыкнул он и, дотянувшись до столика, схватил сигареты и зажигалку.

— Правда в том, что мы с тобой смастерили для него подделку. А он фальшивке этой поверил и счастлив. И мы не имеем права это сломать.

— Не имеем, — согласился он, тяжело перевел дыхание, пригладил пятерней волосы и вынул сигарету. — Извини меня, но или я сейчас закурю, или что-нибудь над собой учиню.

Не дожидаясь согласия Полины, он щелкнул зажигалкой, прикурил и с облегчением прикрыл глаза.

— Ну что ж, — проговорил он между затяжками, — Нам, как двум прожженным аферистам, не привыкать. Придется мастерить еще одну фальшивку.

— Какую?

— Попробуем притвориться, что нам нет никакого дела друг до друга, — пояснил он, пристально глядя Полине в глаза сквозь клубы табачного дыма.

Он встал, легко, одним махом приподнял Полину и поставил ее на ноги. Не выпуская сигарету изо рта, он одернул со всех сторон и разгладил скомканное покрывало на постели. Аккуратно пристроив сигарету на край пепельницы, подобрал валявшийся свитер, оделся, потом плеснул в бокалы еще немного вина.

— Ну что, давай… За успех нашего безнадежного дела, — нервно усмехнулся он.

Полина как раз отняла от губ пустой бокал, когда в дверь постучали. Илья поднялся и впустил Валерия.

— Ого! — изумился он. — Ну ты даешь, брат! Вино, сигареты, девочки. Джентльменский набор… А впрочем, тебе сегодня положено. Только что ты смурной такой?

— Да ты на себя лучше посмотри. Краше в гроб кладут. Что случилось-то? — угрюмо отозвался Илья, поспешно затушил сигарету и отдернул гардину, чтобы открыть окно. В комнату ворвался ночной холод.

Валерий выглядел усталым и растерянным. Было очевидно, что он выбит из колеи. Он сел на край кровати, серьезно посмотрел на Полину, потом на Илью, вздохнул, кашлянул и заговорил без всякого выражения:

— Случилась неприятность. Весьма серьезная. И как выпутываться из нее, я пока не представляю. И можно ли еще что-либо поправить, я тоже не уверен. Дело в следующем: с компьютера Рубина в офисе какой-то умелец слил незащищенный дистрибутив полноценной рабочей версии «Толмача». Плюс некоторую часть языковых моделей. Сделано это было вчера, в половине четвертого. С твоей машины, Полина.

— Я этого не делала, — произнесла Полина первое, что пришло ей в голову. Она взглянула на Илью. Тот яростно кусал губы и смотрел себе под ноги. Вскинув голову, он уставился на Полину.

— Что? — раздраженно спросила она.

Илья молча смотрел.

— Что? Говорю же, я этого не делала.

Он ничего не ответил, снова опустил голову. От одной только мысли, что Илья может вообразить, будто она замешана в этом, Полина пришла в отчаяние.

Она взглянула на Валерия:

— Валера, ты думаешь, что это я?

— Нет, не думаю… Я разрешил Рубину проверить не только все компьютеры в кабинете его группы, но и осмотреть все рабочие столы сотрудников, как снаружи, так и внутри. Ничего подозрительного не обнаружено. Файлы наверняка скачаны на мобильный носитель и, скорее всего, уже вынесены из офиса, благо никто и не думал препятствовать этому.

— Ага. Отлично. Компьютер осмотрен, стол осмотрен, осталось удостовериться, не спрятала ли я флэшку за корсажем…

— Полина, перестань. Я тебя не обвиняю, я рассказываю, что удалось выяснить, — устало возразил Валерий.

— Выяснять, так уж до самого конца! — процедила она. — Валера, дай ключ от номера!

— Зачем?

— Дай, я говорю!

Он вынул из кармана ключ и подал.

Полина махнула рукой Илье:

— Пойдем со мной!

— Для чего? — сухо уточнил он.

— Проследишь, чтобы я ничего не припрятала в потайном месте!

Он растеряно моргнул, но все же сдвинулся с места.

Полина вышла из номера Ильи и открыла дверь соседнего. Илья и Валерий вошли следом.

— Полинка, перестань дурить, ради Бога! — взмолился Валерий, наблюдая, как она вытаскивает из шкафа свою куртку и небольшую дорожную сумку.

— Что вы, что вы, мне не трудно, — отозвалась Полина.

Что ж, может быть, это и глупая истерика, но пусть уж лучше они оба считают ее истеричкой, чем воровкой и скрытой пособницей своих смертельных врагов. В конце концов, кто она им такая? Несколько недель знакомства, несколько интимных нежностей, несколько задушевных бесед и мелких услуг друг другу… Разве может все это быть гарантией от предательства?

— Итак, в брюках, юбке и блузке у меня нет карманов, есть только в куртке. Поэтому… — она швырнула куртку Илье в руки. — Обыщи, да как следует. А сумка… Вот, пожалуйста!

Она раскрыла молнию, перевернула сумку вверх дном и вытряхнула все содержимое на кровать.

— Полина, уймись! — строго повторил Валерий. Он отобрал у нее пустую сумку и попытался сгрести туда все, что она вытряхнула. Но Полина оттолкнула его руку.

— Сюда смотри! — грубо рявкнула она, тыча пальцем в груду всякой всячины, высыпавшейся из сумки. Когда Валерий, страдальчески морщась, обратил взгляд туда, куда она показывала, Полина принялась разгребать вещи. — Та-а-ак, что тут?.. Футболка, свитер, носки… в сторону. Косметичка… здесь только тени и блеск для губ, попрошу убедиться. Документы… Расческа… Ключи от квартиры… Газовый баллончик. Шут знает, зачем он мне, все равно не успею достать, если что… Мобильник. О, непринятые звонки, ну и пусть их… Платок…

Полина подняла носовой платочек и замолчала в изумлении. Под платочком лежала компактная, немного поцарапанная серебристая флэшка на видавшем виды замусоленном ремешке.

— Это не моя, — глухо произнесла Полина.

— Илья, пошарь в моей сумке, дай наладонник, — сказал Валерий.

Илья отбросил куртку в сторону, нашел и подал брату его карманный компьютер. Валерий присел на кровать, включил компьютер, с брезгливой гримасой взял флэшку, вставил в разъем, проверил ее содержимое, отложил наладонник и бессильно опустил руки.

— Это они. Те самые файлы…

— Это не моя флэшка, — повторила Полина.

— Я знаю, — устало отозвался Валерий. — Если я найду этого гада, я своими руками его порву.

— А я тебе с удовольствием помогу, — вставил Илья.

Полина отвернулась и закрыла лицо руками. Только бы не заплакать. Только бы удержаться…

— Илюша, воды налей, — услышала она голос Валерия, а затем плеск воды. — Полинка…

Валерий силой оторвал ее руки от лица и сунул к губам стакан:

— Ну-ка, глотни водички… Пей, пей, тебе надо успокоиться…

Полину била дрожь. Она с трудом сделал пару глотков и оттолкнула стакан:

— Отстаньте от меня! Оба!

— Илюша, иди к себе, — спокойно проговорил Валерий, затем Полина услышала, как хлопнула дверь.

Валерий подтолкнул Полину к кровати:

— Приляг, пожалуйста.

Она сопротивлялась, но Валерию не составило труда справиться с ее сопротивлением. Он заставил ее лечь. Она сжалась в комочек, отвернувшись. Слез не было, но нервная дрожь не унималась.

— Девочка моя, я же знаю, ты ни в чем не виновата… Зачем ты так переживаешь? — его рука ласково гладила ее по плечу. — Это же элементарно, любой сотрудник может, выждав подходящий момент, воспользоваться чужим компьютером… Делать такие вещи со своего собственного — это даже как-то странно было бы…

— Ты веришь, что это не я?..

— Глупышка ты моя, — Валерий наклонился к ней, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Ты что, совсем меня не слушаешь? Я уже несколько раз тебе это сказал… Ну, давай-ка расслабься, а то как бы тебе тоже не пришлось бы уколы делать, успокоительные.

— А зачем он положил это в мою сумку? — Полина резко приподнялась и села.

Валерий мягко улыбнулся, взял ее руку в свои ладони, принялся нежно поглаживать.

— Возможны варианты. Первый — ему нужно было подставить именно тебя.

— Я не успела завести себе врагов.

— Я тоже так думаю. Поэтому вероятнее всего второй вариант: он не собирался никого подставлять, но решил вынести флешку из офиса чужими руками. Я думаю, злоумышленник предполагал, что в серверных протоколах останутся следы несанкционированного доступа. И он, судя по всему, опасался, что тревогу поднимут немедленно, поэтому он решил, что в твоей сумке флэшка скорее благополучно покинет офис, а он уж найдет способ вернуть ее себе. То есть, сделал это человек, имеющий понятие о том, как работает система внутренней безопасности в «Гепарде».

— Неважно она у тебя работает, Валерка, если файлы крадут днем в пятницу, а обнаруживают это только через сутки, — огрызнулась Полина.

— Вообще-то отслеживать серверные протоколы полагается постоянно, а не на следующий день. Но в пятницу один из сисадминов не вышел на смену, ну и не уследили. Если бы все было, как полагается, секьюрити прочесала бы все и всех прямо в пятницу вечером… — Валерий привлек Полину к себе. — Не переживай, девочка моя, я его отыщу, и он крупно пожалеет, что затеял это.

Полина обняла Валерия, прижалась к нему. Он бережно гладил ее волосы, шептал на ухо какую-то ласковую ерунду. А Полина с ужасом поняла, что мысли ее все равно упрямо возвращаются в соседний номер. Потому она и не слышала, как Валерий несколько раз говорил ей, что ни в чем ее не винит. Ей куда важнее было то, верил ли ей Илья.

Родина, которую они оставили без присмотра на какие-то сорок часов, встретила их гадким мокрым снегом. Было еще сравнительно рано, международная трасса «Скандинавия» только-только оживала. Они специально выехали пораньше, чтобы не попасть в воскресный траффик. Но на мокрой дороге Илье пришлось вдвойне сконцентрироваться. Это потребовало еще больших усилий, чем накануне. Недосып накапливался.

Минувшей ночью Илья не сомкнул глаз. Бессонница постепенно становилась его верной боевой подругой. Чего в принципе быть не должно. Чем отличается мужчина под тридцать от мужчин прочих возрастных категорий? Тем, что никогда не отказывается поесть и всегда найдет возможность поспать. Вместо этого Илья потратил ночь на совершенно непозволительную ерунду — на пустопорожние раздумья.

Он совсем не думал о своем субботнем триумфе. Гонка, упоение скоростью, яростное противоборство — все это было так здорово, но так быстро отошло на второй план. Казалось, его заветный подиум был не вчера, а давным-давно.

Илья изредка косился в зеркало, пытаясь разглядеть, что происходит на заднем сидении. Возвращение уже не было таким веселым. Валерий или разговаривал по телефону, или молчал. Полина делала вид, что дремлет, но Илья был уверен: притворяется, чтобы ее оставили в покое.

У какой сволочи рука поднялась втягивать девушку в свои чертовы поганые интриги? Илья начинал размышлять об этом, и ему едва удавалось гасить собственную ярость. Он вспоминал, как она вечером металась по номеру, пытаясь доказать им обоим свою непричастность, и даже не хотела слышать, что в этом нет никакой необходимости. Илья винил себя. Если бы он прежде не демонстрировал свою крайнюю подозрительность, Полина не стала бы так воспринимать происшествие. Она, похоже, всерьез посчитала, что ей перестали доверять. Только так можно объяснить то упрямое отчаяние, с которым она огрызалась. Сухую сосредоточенность Валерия и молчаливый взгляд Ильи она приняла на свой счет. А Илья всего-навсего боролся с нестерпимым желанием обнять, успокоить и защитить. Он не мог себе простить то, что не решился сделать это. И он последними словами ругал брата, который почему-то сразу не повел себя должным образом.

Да и сегодня с самого подъема Валерий вел себя не как заботливый кавалер. Он уже работал. Он и вчера работал, и кто знает, возможно жалел о том, что Полина оказалась рядом в такую минуту и требует внимания. Илья прекрасно знал, что Валерий терпеть не мог ситуаций, когда в ответственный момент приходилось отвлекаться.

— Илюша, помнишь тот ресторанчик? — Валерий облокотился о спинку переднего сидения. — Давай у него остановимся. Надо поесть нормально.

В небольшом уютном зале в этот ранний час были заняты всего три столика. Илья занял свое место и без энтузиазма уставился на стандартный набор, который Валерий обычно заказывал, если ему случалось завтракать вне дома. Сыр, ветчина, яйца, хлеб с отрубями… Европейский стол. Все прекрасно.

Ели в полном молчании.

Полина вдруг подняла голову:

— Валера, а ведь таких флэшек могло быть две, три и больше. Он мог сделать сколько угодно копий.

— Мог, — кивнул Валерий. — Поэтому я не очень-то радуюсь тому, что одна флэшка нашлась.

— А ты разве не запатентовал модели языков?

— Патент еще оформляется. Это дело долгое. Но если прогу украли, то наличие патента или его отсутствие вообще никакой роли не играет. Пираты они и есть пираты. Кто первый успел, того и тапочки…

— Так может быть, стоит подсуетиться с тапочками? Махнуть рукой на недоделки, опередить тех, кто может перейти тебе дорогу?

Валерий помотал головой:

— Как бы я не спешил, тысячи пиратских дистрибутивов поступят на ярмарочные развалы в считанные дни. Если, конечно, у вора была именно такая цель…

Илья слушал разговор с нарастающим раздражением.

— Ребята, вы хоть бы с утра пораньше нашли другую тему. Так же и двинуться недолго, — проворчал он.

Валерий хотел что-то сказать, но хлопнул себя по нагрудному карману и полез за телефоном.

— Да. Да, я… Кто? Мариша, я тебя не узнал… Что случилось? Что-о-о?!

Валерий вскочил, отодвинул в сторону стул и почти бегом направился в холл.

— Что это с ним? — встревожилась Полина. — Что за Мариша?

— Не знаю, — признался Илья. — Но судя по всему, ничего хорошего не произошло.

— Я думала о том, кто бы мог это сделать, — Полина внимательно взглянула ему в глаза. — Ты ведь давно в «Гепарде», у тебя должны быть какие-то мысли о том, кто мог…

Илья не был уверен, стоит ли ему делиться практически беспочвенными подозрениями:

— Я же не могу знать наверняка… Но мне кажется…

— Ванька Смирнов, — перебила его Полина.

Илья покачал головой:

— Да, о нем я подумал в первую очередь. Юный гений очень недоволен своей незавидной должностью и небольшой зарплатой. Он грезит о крутой тачке, и ему явно нужны деньги, причем большие и быстрые. Судя по отзывам Рубина, мальчишка талантлив, с отчетливо выраженными хакерскими замашками… Я повторяю, это только мои подозрения, но это очень возможно.

Пока Илья говорил, Полина сосредоточенно кусала губы, и как только Илья замолчал, она проговорила:

— Есть еще кое-что, о чем я никому не рассказывала, и возможно зря не рассказывала. Но я уже однажды поймала Смирнова на серьезном проступке. С его легкой руки «Толмачем» на халяву пользовались все арендаторы пулковского бизнес-центра…

Илья невольно присвистнул.

— Почему ты промолчала об этом?

— Он умолял меня, очень хотел сохранить место… Да и версия программы была ограниченной. Я его пожалела. Теперь думаю, может быть зря. Надо было сказать Рубину.

— Мальчишку выбросили бы на улицу в два счета, — кивнул Илья. — Я тебе честно скажу: он мне не нравится. Этакий застенчивый сопливый нытик… К тому же, извини меня, но то, что он родственник Семченко, тоже не в его пользу.

— Ваня — родственник Семченко? — глаза Полины округлились. — Впервые слышу.

— Ну, родство не кровное: Семченко ему «дядька, теткин муж», — усмехнулся Илья. — Но в моих глазах это отягчающее обстоятельство, уж извини.

Полина отвернулась, нервно почесала лоб кончиками пальцев. Похоже, известие ей тоже не понравилось.

Илья решительно предложил:

— Давай-ка пока не будем ничего говорить Валерке. Я попробую немного прощупать этого пацаненка. Если он ни при чем, так пусть останется ни при чем. Если же это он свою курью лапку приложил, я ему шею сверну.

Полина молча кивнула.

— Так, а где, собственно, наш генеральный директор? — озабоченно проговорил Илья. — Завтрак оплачен?

— Да, Валера заплатил.

— Тогда пойдем отсюда, — скомандовал Илья, поднимаясь.

Валерия они нашли на стоянке. Он прогуливался вдоль бордюра из подсохших кустов шиповника, глубоко засунув руки в карманы брюк и зябко ежась под крупными снежинками. Он встретил своих спутников суровым жестким взглядом.

— Что на этот раз? — вздохнул Илья.

— Костя Саврасов погиб, — сказал Валерий. — Я только что разговаривал с его дочерью.

Илья сразу же вспомнил, что Мариша — это действительно дочь Саврасова, толстая умница в очках, уже пару лет работавшая в фирме отца.

— Вчера вечером он пошел погулять с собакой, — продолжил Валерий. — Даже до лифта не добрался. Его выбросили из окна черной лестницы. С одиннадцатого этажа. Вместе с его таксой. Вот такую цену нынче платят за неповиновение сильным мира сего.

— Думаешь, что помощь тебе — единственный грех Саврасова?

— Вряд ли, — покачал головой Валерий. — Но все прочие его грехи вполне искупались деньгами. И только ослушание карается смертью. В воспитательных целях, чтоб другим неповадно стало… — Валерий тяжело сглотнул и с болью в голосе добавил. — Эх, Саврасыч, Саврасыч…

Потом он встрепенулся и тяжело взглянул на Илью:

— Все, поехали скорее. У нас мало времени. Садись справа, я поведу. Тебе поспать надо.

— Ты что, думаешь, я смогу уснуть, зная, в каком состоянии ты сел за руль? — возразил Илья, направляясь, как обычно, к водительскому месту.

Он уже открыл дверь, когда Валерий догнал его, грубо оттолкнул в сторону, отобрал ключи, поспешно сел и изо всех сил саданул дверью.

Илья растеряно взглянул на Полину. Она развела руками:

— Илюша, пусть ведет… Прости его.

Илья вздохнул, обошел машину, открыл дверь Полине, про которую Валерий, казалось, позабыл напрочь. Едва Илья уселся, «Мерседес» рванулся с места.

— Не гони, скользко, — вырвалось у Ильи, когда Валерий на приличной скорости вывернул на трассу.

Валерий, видимо, хотел ругнуться в ответ, но только зло сжал губы.

— Сколько у тебя денег с собой? — спросил он через некоторое время.

— Мало. Наличкой чуть-чуть. И на моей карте тысячи две баксов, не больше.

— Давай мне карту. И код черкни где-нибудь на уголке…

— Чего ради?

— Марише отдам. Бедняжка осталась без копейки. Костя смерть свою не планировал. Денег в доме нет. Куда что вложено, где наличка и с кого ее можно потребовать — в это отец девчонку не посвящал. Фирма сможет помочь только завтра…

Илья безропотно записал код доступа на краю бумажной полоски и отдал карту Валерию. Тот сунул ее в нагрудный карман.

«Мерседес» летел по мокрой дороге по крайней левой полосе, обгоняя таких же прытких. Илья ни на секунду не позволял себе расслабиться. Он боялся, что безотчетное лихачество в состоянии стресса может закончиться плохо, и готов был в любую секунду перехватить руль.

За Сестрорецком Валерий коротко распорядился:

— Такси закажи. К комплексу «Меркурий» на Савушкина.

— Я тебя одного не отпущу.

Валерий не ответил, только резко переключил передачу и рванул на обгон.

— У тебя как со слухом? — спросил он через несколько минут.

— А у тебя?

Вместо ответа Валерий принял вправо, в два маневра переместился в крайний ряд и остановился у обочины. Он вынул телефон и некоторое время искал номер в своем справочнике.

— Такси? Заказ примите. Приморский район…

Закончив с разговором, он убрал трубку и жестко сказал:

— Я прошу вас обоих: не мешайте, — хмуро сказал Валерий, — У меня нет ни настроения, ни времени на споры. У меня погиб друг, причем погиб из-за меня. Мне грозит провал важнейшего бизнес-проекта. Плюс кто-то посмел шутить злые шутки с моей девушкой. У меня сегодня сотня причин быть несносным. И еще раз: не мешайте мне делать то, что я считаю необходимым!

— Я тебя не узнаю, Валера, — тихо произнесла Полина.

— Полинка, — Валерий сдержанно кашлянул и смущенно почесал кончик носа. — Понимаешь, все мы не идеальны. И я не идеален. Иногда, когда я попадаю в клинч, весь лоск с меня слетает. Я не только забываю открыть дверь перед дамой — за что я, кстати, прошу у тебя прощения — я еще и ругаюсь матом, и дерусь, и…

— О, что ты, какие мелочи… Меня и материли, и бить пытались, это, видимо, мой крест… — фыркнула Полина. — Но спасибо, что предупредил, я буду готова.

Путь продолжили в вежливом молчании.

— Спасибо вам, Валерий Петрович… Вы мне очень помогли.

Валерий сидел в просторной гостиной Саврасова и чувствовал себя не в своей тарелке. Он плохо знал Костину дочь. Бывая у старого приятеля в гостях, Валерий видел, что пухленькая матрешка, во всем похожая на отца, выросла в застенчивую пышнотелую девушку. Костя обожал дочь, после смерти жены растил девочку один. Теперь Марина осталась одна. Держалась она неважно. Плакать не плакала, но чувствовалось, что она в полной растерянности и панике.

Когда Валерий приехал, она села рядом с ним на диван, коротко рассказала о происшествии, а потом все молчала и, казалась, совсем не слушала слова утешения, которые Валерий изо всех сил старался найти для бедняжки.

— Валерий Петрович, — подала голос Марина. — Кто же его?.. И за что?

Валерий вздохнул. Разве мог он объяснить девочке правду так, как она ему представлялась?

— У отца были неприятности в последнее время?

— Да разве вы его не знаете? У него вообще ни дня без неприятностей, — нервно фыркнула Марина и закрыла лицо рукой. — Но он же никогда ни о чем мне не рассказывал…

Она тихо заплакала, вытирая глаза ладонью.

Валерий в который уже раз уточнил:

— Может быть, тебе все-таки не стоит оставаться одной?

— Скоро приедет папина сестра, — Мариша грустно улыбнулась. — Она обещала пожить здесь некоторое время. И заместитель папин звонил, сказал, что фирма обязательно все хлопоты возьмет на себя…

— Если возникнут какие-нибудь непредвиденные проблемы, сразу же мне звони.

— Спасибо вам за деньги. Я обязательно верну… — забеспокоилась она.

— Мариночка, я был должен твоему отцу. И это, — он кивнул на банковскую карточку в ее руке. — Это только часть моего долга. Так что никаких возвратов, и думать забудь.

Глаза девушки снова наполнились слезами:

— Вы все врете…

— Марина, — укоризненно покачал головой Валерий. — Ну что ты такое говоришь?..

— Простите, — заплакала она. — Я хотела сказать, вы… Вы нарочно это говорите про долг.

— Твой отец, Марина, был хорошим другом. И я действительно пытаюсь отдать свои долги… — он тепло обнял девушку.

Она всхлипнула, вытерла слезы.

— Вы, наверное, торопитесь…

— Если хочешь, я побуду с тобой, пока не приедет твоя тетя.

Марина замахала руками:

— Ну что вы, что вы… Вы и так потратили на меня свое время. Да и, честно говоря, мне очень неловко, что мне никак не взять себя в руки…

Валерий понял, что оставаться дольше ни к чему.

— Конечно, тебе надо побыть одной.

Она проводила его до двери, он поцеловал девушку в щеку и вышел.

Внизу на стоянке Валерия ждало такси. Когда он вышел из подъезда, по соседству с такси остановился огромный автомобиль, из него повыскакивали ладные шустрые хлопцы, одетые с иголочки, засуетились, словно привезли невесть какую шишку.

Когда шишка выбралась из машины, Валерий пожалел, что не ушел от Марины пятью минутами раньше. Видеть Георгия Гарона ему и вообще-то не слишком хотелось, а сейчас в особенности.

Гарон, исполненный вальяжного достоинства, двигался к подъезду. Двое дюжих охранников в длинных пальто следовали за ним на почтительном расстоянии. Георгий Гарон, без всякого сомнения, умел произвести впечатление на всех. Некоторым это дано от природы. Его аппетитам и размаху можно было позавидовать. Многие деловые люди города искали благосклонности Гарона. И он, должно быть, уже и не считал своих верных вассалов. Не считал он, видимо, и свои жертвы.

— Ну, здравствуй, Казьмин, — проронил Гарон, поравнявшись с Валерием. Он остановился и сделал жест своим бодигардам.

Валерий молча кивнул и тоже остановился, глядя в умное холеное лицо своего врага.

— Не удостоишь словом? — уточнил Гарон в ответ на молчание.

Валерий передернул плечами:

— На что вам мое слово?

— К девчонке Саврасова ходил? Ну и как она? — вкрадчиво проговорил Гарон, бросая взгляд на окна верхних этажей.

— Что же вы творите, Гарон? — пальцы Валерия сами собой сжались в кулаки.

— Я-а-а? — презрительно протянул Гарон. — Ты совсем ума лишился, Казьмин.

— Хотите сказать, не ваших рук дело?

— Окстись. Мало ли шпаны шарится по подъездам да чердакам? — усмехнулся Гарон.

— А что вы здесь забыли?

— Здесь вчера произошло чудовищное несчастье… Я обычно приезжаю лично выражать соболезнования близким тех, с кем у меня был общий бизнес. Пусть даже сотрудничество оказалось крайне неудачным… Мне надо узнать, не нуждается ли бедняжка в помощи.

— Оставьте девушку в покое. Не смейте ее трогать!

— Ты думаешь, я чудовище? — брезгливо поморщился Гарон. — Тебе кто угодно скажет: Гарон всегда поступает по совести. А где была твоя совесть, Казьмин, когда ты помогал убийце моего сына избежать наказания?

— Ваш сын был подонком.

— Это был мой ребенок, — глухо ответил Гарон.

— А это мой брат. Поэтому я буду его защищать в любых обстоятельствах. Вот и все. И как бы мы не пытались выяснить отношения, все останется на своих местах. Так стоит ли продолжать?

Гарон угрюмо замолчал. Несмотря на всю неприязнь, которую Валерий испытывал к Гарону, тот казался разумным человеком. Но даже умные люди порой так легко теряют почву под собой, когда речь заходит об их близких.

— Видишь ли, Казьмин, я человек занятой. У меня не так много возможностей душу потешить, — издалека начал Гарон. — И я не могу отказать себе в удовольствии посмотреть на то, как ты приползешь ко мне и будешь в соплях умолять, чтобы я оставил тебе хоть что-то из того, что тебе дорого…

— Бог вам судья, Георгий Максимович. Жаль, что вы меня не поняли.

— Ты голову-то слишком высоко не задирай, — назидательно сказал Гарон. — Подумаешь, тайна непознанная. Что тут понимать-то? Что ты за свое кровное на все готов, это я давно понял. Но ты плаваешь мелко, потому что гордый и дурак. Так что я тебя все равно рано или поздно проглочу.

Валерий невольно усмехнулся:

— Смотрите, не поперхнитесь…

— Не переживай, не поперхнусь.

Со стороны, должно быть, казалось, что два старых знакомых мирно беседуют. Ничто в лице Гарона не дрогнуло, когда он с удовольствием и смаком описывал Валерию его мрачную перспективу.

— Чего вы добиваетесь от нас, Гарон? — вздохнул Валерий.

— Твой шальной братец лишил меня сына и благодаря тебе непростительно дешево отделался. Так что мы с тобой еще пободаемся…

— Начинайте точить рога, — бросил Валерий.

Гарон сощурился:

— Ай, молодца… Неумно себя ведешь, Казьмин.

— На все, что бы я вам ни сказал, у вас один ответ. Так не все ли равно, как я себя веду?

— Ну гляди, храбрец, отсчет пошел… — он сделал знак бодигардам и двинулся к подъезду.

Валерий осторожно перевел дыхание. Кровь ритмично шумела в ушах, но это не очень мешало. Инъекция, сделанная в пятницу пока берегла организм от нервных перегрузок.

Валерий побрел к такси. От того, что из уст Гарона прозвучали прямые угрозы, ему не стало ни жарко, ни холодно. Он уже давно чувствовал себя в состоянии войны и на снисхождение судьбы не надеялся. Ему было, что терять на этой войне. Поэтому он не имел права сдаваться.

Илья мягко затормозил напротив Полининого подъезда.

Она взяла сумку и поспешила вылезти. Илья тоже выбрался из машины.

— Я провожу тебя до квартиры, — сказал он.

— Спасибо, ни к чему, — буркнула она.

Илья с досадой поджал губы:

— Сердишься? Не надо, пожалуйста.

— Все нормально. Я не сержусь. Просто я в состоянии сама подняться по лестнице.

Илья помрачнел, стиснул кулаки, тяжело вздохнул. Полине стало не по себе. И почему он на все так болезненно реагирует? Сразу же начинаешь чувствовать себя последней стервой.

— Провожать не надо, но может, просто зайдешь? Кофе угощу.

Он мотнул головой:

— Если я зайду, боюсь, не скоро выйду. А мне все же надо спешить к Валерке. Мы и так потратили на дорогу сюда слишком много времени.

— Тогда поезжай.

Полина шагнула к нему, он тоже сделал шаг навстречу.

— До завтра, — чуть улыбнувшись, Илья протянул руку, провел по волосам Полины, по виску…

Она вздрогнула и отступила назад.

— Что-то не так? — встревожился он.

— Извини… Просто этот жест… — промямлила Полина. — Валера делает так же.

Илья в замешательстве уставился на свою руку, повертел ладонью, пошевелил пальцами:

— Да, я знаю, — сухо сказал он. — Это у нас с ним от мамы…

Он вдруг сунул руку в карман и, глядя в сторону, быстро проговорил:

— Ладно, я поехал. Пока.

Он повернулся и стал обходить машину.

— Илья, я не хотела… — вдогонку ему начала Полина.

Он, не оборачиваясь, резко взмахнул рукой, не желая слушать.

«Мерседес» рванул с места и поехал прочь.

Полина побрела к подъезду. Лимит слез на сегодня уже был исчерпан. К тому же от стыда плакать не полагается. Зачем было так его обижать? Дура набитая…

Она открыла дверь, вытерла ноги о коврик, швырнула сумку в угол и опустилась на пуфик. Медленно расшнуровала кроссовки, отставила их в сторону. Потом встала и, не снимая куртку, прошлепала в носках в кухню.

Критически оглядев содержимое полупустого холодильника, Полина наполнила чайник и поставила его на плиту. Сейчас зажечь конфорку, раздеться, умыться… Верочке позвонить, что ли? Рассказать о своем длинном языке? Нет, не стоит. Путь лучше никто ничего не знает…

Вдруг из глубины квартиры раздался отчетливый резкий звук. Полина узнала его. Так скрипела дверца ее платяного шкафа… Сердце ухнуло в пятки. Полина неподвижно замерла посреди кухни, прислушиваясь. Она молилась, чтобы все это ей только почудилось. Но из комнаты послышался отчетливый скрип половиц. По квартире Полины вообще сложно было пройти, не издавая звуков: пол был старый, рассохшийся, половицы реагировали практически на каждый шаг. Если что-то скрипит, значит, кто-то ходит.

Полина вытащила телефон. Сердце ее гулко билось, руки дрожали, пока она искала нужный номер.

Илья долго не брал трубку. Полина в отчаянии слушала длинные гудки, не сводя глаз с коридора. Она даже боялась представить, кто мог показаться из-за угла.

Наконец, обиженный Илья нехотя буркнул:

— Да, слушаю…

— Илюша, — прошептала Полина. — У меня в квартире кто-то есть…

— Так, спокойно, — жестко проговорил он. — Я возвращаюсь. Не волнуйся. И не входи в квартиру.

— Я уже вошла.

После секундной паузы Илья уверенно повторил:

— Не волнуйся. Не дергайся. Я буду через пару минут.

Полина опустила телефон в карман, но промазала. Он с грохотом упал на пол. Полина присела, подхватила трубку, сунула в карман.

В глубине комнат опять скрипнули половицы.

Кто там? Как попал в запертую квартиру? Что ему надо? Видимо, ничего хорошего непрошенный гость не замышлял, иначе бы сразу подал голос или вышел бы в прихожую.

Илья сказал «через пару минут»… Да за эту пару минут может случиться все, что угодно. А дверь… Полина вдруг поняла, что дверь-то она за собой захлопнула, значит для того, чтобы Илья попал в квартиру, ему кто-то должен открыть. Это как минимум. А по большому счету лучше бы и самой из квартиры убраться.

Она сделала несколько шагов по коридору, прислушиваясь к звукам в комнатах. Было тихо. Полина прижалась спиной к стене и, не спуская глаз с угла, двинулась к выходу. Никто не появился. Полина выбралась в прихожую и с опаской посмотрела на дверной проем, ведущий в комнату. Никого не было видно.

Не спуская глаз с комнаты, Полина рукой нашарила замок. Но она знала, что входная дверь у нее тугая, одной рукой ее не открыть, надо одновременно поворачивать замок и сильно дергать за дверную ручку. А чтобы это проделать, нужно повернуться к непрошенному гостю спиной. И по-другому никак. Полина повернулась к двери, взялась за ручку, как положено…

За спиной протопали быстрые тяжелые шаги. Полина даже оглянуться не успела, как сильнейший толчок отбросил ее в сторону. Незваный гость изо всех сил отпихнул ее от двери, освобождая себе путь к бегству. Падая, Полина ударилась головой о край тумбы для обуви. Почти теряя сознание, она увидела высокий черный силуэт, метнувшийся прочь из квартиры. Топот его ботинок по лестнице отдавался в висках Полины тупой болью. Она попробовала встать на ноги, но без сил упала, и больше не смогла приподнять головы.

Время остановилось.

Когда на лестнице послышались торопливые шаги, Полина снова попробовала пошевелиться. Ей удалось приподняться и сесть. Голова кружилась и раскалывалась на части. Полина поняла, что еще секунда, и она свалится в обморок. И тут в прихожую ворвался Илья.

Он остановился на пороге, огляделся и бросился к Полине.

— Ты видел его? — прошептала она.

— Никого не видел, — Илья подхватил ее, бережно поддержал. — Что с тобой? У тебя кровь… Ты ранена? Где болит?

Его встревоженный и ласковый голос снял звенящее напряжение. Полина с облегчением опустила голову ему на плечо и потеряла сознание.

Она очнулась на своем диване от холодного влажного прикосновения к лицу, приоткрыв глаза, взглянула сквозь ресницы. Илья, присев на краешек дивана, обтирал ей лицо мокрым полотенцем. На ткани оставались бурые пятна.

— Не шевелись, лежи спокойно, — проговорил он, принимаясь оттирать от крови короткие волосы Полины. — Я тебя сейчас помучаю маленько. Потерпишь?

Полина с опаской взглянула на пузырек в его руке.

— Что это?

— Написано, что перекись. Если ты, конечно, не налила сюда уксус. Голову поверни направо.

Полина повернула голову. Илья обильно смочил перекисью тампон и прикоснулся холодной мокрой марлей к краям раны. Полина взвизгнула, прикусила губу и горько заплакала от жгучей боли. Илья промыл края раны, обтер кровь, тихонько приговаривая:

— Сейчас, сейчас пройдет… Ничего страшного, ранка небольшая совсем… Так, ссадина…

Он закончил обработку, отложил тампон и пузырек. Потом осторожно погладил Полину по голове, наклонился и губами осторожно собрал слезы с ее щек.

— Голова кружится? — заботливо спросил он.

— Да. И болит.

— Сотрясение, — озабоченно констатировал Илья. — Вызову-ка я скорую на всякий случай…

— Не надо скорую! — Полина не на шутку испугалась при одной мысли, что придут какие-то чужие незнакомые люди, начнут ходить по квартире, еще станут уговаривать ее ехать в больницу. — Никого не надо!

— Ладно, ладно, — мягко согласился Илья. — Никого не будет. Мы сами тебя полечим.

— Илюша, а ты не уйдешь? — Полина еще сильнее перепугалась, что Илья сейчас может умчаться куда-нибудь по зову Валерия.

— Не уйду, успокойся. Не уйду. Валерке я уже позвонил и все объяснил.

— Что он сказал?

Илья невесело усмехнулся:

— А все, что думал, то и сказал. Давненько я от него таких слов не слышал. Получил по полной программе.

— Илюша, ты-то здесь при чем?! — разволновалась Полина.

— Если бы я проводил тебя, этого бы не случилось, — серьезно пояснил Илья. — Я бы не позволил тебе войти во вскрытую квартиру…

— По-твоему я полная идиотка?! — Полина попыталась сесть, но со стоном улеглась обратно. — По-твоему, я вошла во вскрытую квартиру?! Да все было закрыто, как полагается! У этого гада были ключи!.. И, кстати, они у него до сих пор есть!

Илья нахмурился:

— Хм, вот это да… Ну-ка вспомни, у кого на этом свете могут быть ключи от твоей квартиры.

Полина пожала плечами:

— У Веры, моей лучшей подруги. У родителей, они круглый год в деревне живут, в Тверской области… Был еще у Семченко ключ, но он давно его потерял.

— А ты уверена, что он его потерял? — угрюмо уточнил Илья.

— Уверена.

— Почему?

Голова болела все сильнее, мысли начинали путаться, и она раздраженно буркнула:

— Что почему?

— Почему ты уверена, что Семченко действительно потерял ключ?

Полина перевела дыхание:

— Видишь ли, Илья… Семченко до сих пор хочет вернуть все назад. Он названивал, приходил к подъезду, напрашивался в гости, топтался пьяный под моей дверью… Если бы у него до сих пор был ключ, он воспользовался бы им…

— Ну, допустим, — пробормотал Илья. — Хотя не факт.

— К тому же, если бы меня толкнул Семченко, я уже была бы на том свете. В нем больше ста кило. А тот, кто был в квартире, явно полегче. Да к тому же от Семченко «Хьюго Боссом» пахнет, а от этого псиной шибануло… — Полину передернуло.

Илья потрогал ее лоб, встал и ушел в кухню. Вернулся он со стаканом, в котором плавали и пузырились таблетки аспирина.

— Пей, — он осторожно приподнял голову Полины вместе с подушкой. — А потом попробуй уснуть. Только на левый бок лучше не поворачивайся, пусть ранка подсохнет.

Он отставил пустой стакан и устроился на краю дивана рядом с Полиной. Она вцепилась в его руку:

— Ты холодный, — вздрогнула Полина.

— Я нормальный, — нервно усмехнулся Илья. — Это ты горячая.

Он смотрел на нее внимательно и тревожно. Его светло-серые глаза излучали нежность и заботу. Полина еще сильнее сжала его руку:

— Только не уходи, пожалуйста.

— Я с тобой, с тобой. Все будет хорошо… — он шептал ей что-то еще, поглаживал ее по щеке, но она вдруг стала плохо различать слова. Сбивчивый нежный шепот убаюкал ее. Она не спала, но глубокая дрема, из которой невозможно выйти по собственной воле, окутала ее. Она чувствовала холодные руки Ильи, его осторожные прикосновения, слышала его шепот, не понимая ни слова. Она пыталась сказать, что его голос мешает ей уснуть, что ему лучше замолчать, но его голос настойчиво проникал сквозь завесу дремы…

Внезапно она перестала ощущать его руки и слышать голос. Все-таки уснула. Но тут же громкий звук вывел ее из странного пограничного состояния. Ильи рядом не было. Полина едва не расплакалась от отчаяния, но услышала, как хлопнула входная дверь.

— … температура поднялась. Думаю, больше от стресса, чем от раны. Она пустяшная.

— Вот честное слово, что ж ты у меня такой идиот, Илюха?! Надо ж немедленно показать ее врачу!

— Не надо. Она отдохнет, выспится, отлежится несколько дней, и все будет в порядке. Вот только оставлять ее одну нельзя.

— Разумеется. Заберем ее отсюда. Врача я сам найду, — решительно постановил Валерий, входя в комнату. — Чудо мое, ты уж прости меня, — виновато улыбнулся он Полине. — Давай-ка, я помогу тебе собраться. Ко мне поедешь.

Она потянулась к нему, и Валерий осторожно поставил ее на ноги. Голова налилась болью, но Полина, стиснув зубы, обошла квартиру, быстро покидала в сумку самое необходимое. Почти отключившись, она уселась на диван и терпеливо ждала, пока Валерий, стоя на коленях, наденет ей кроссовки и завяжет шнурки. Он закончил, поднялся на ноги, отряхнул брюки:

— Полина, где ключи? Я сам дверь запру. Илюха, для тебя, как всегда, тяжелая физическая работа. Уж извини, брат.

Илья, молча подпиравший стену все время, пока Полина собиралась, безропотно подошел и взял ее на руки.

Илья медленно спускался по лестнице. Полина обнимала его за шею и чувствовала напряжение каждого его мускула. Она не была особенно хрупким созданием, поэтому бедному Илье пришлось несладко. В несчастной Полининой голове отдавался каждый его осторожный шаг.

— Тяжело? — прошептала Полина.

— И не такое случалось таскать, — возразил Илья.

Валерий, закончив возиться с незнакомыми замками, только начал спускаться вниз. Убедившись, что увидеть их Валерий не сможет, Полина поцеловала Илью в шею — куда смогла дотянуться. Он только крепче прижал ее к себе.

Валерий с трудом выпрямился, болезненно морщась, потер руку в том месте, где ее только что перетягивал жгут.

Илья завернул шприц и осколки ампулы в два листа бумаги и бросил в корзину для мусора. Контейнер с оставшимися двумя ампулами отправился в сумку-холодильник, которую Валерий держал в нижнем ящике своего директорского стола.

— Сегодня я буду звонить твоему врачу, — сказал Илья.

— По какому поводу? — лениво поинтересовался Валерий.

— Я расскажу, сколько уже раз за последнюю пару недель я делал тебе уколы.

Илья ждал обычного в таких случаях гневного протеста. Но Валерий безучастно пожал плечами:

— Будешь звонить — передай ему привет.

Видимо, Валерий и сам чувствовал серьезные ухудшения своего состояния.

— Валерка, так нельзя.

— Как видишь, очень даже можно.

— Так и до беды недалеко. Не бережешь ты себя.

— Мне достаточно того, что ты меня бережешь.

Илья в ответ только печально хмыкнул.

— Я знаю, ты совсем со мной замучился, — вздохнул Валерий. — Мне сегодня звонили из конторы по подбору персонала. Они думают, что нашли то, что мне нужно: паренек пытается стать квалифицированным вышибалой, имея за душой диплом фельдшера…

— Вряд ли это то, что нужно, — покачал головой Илья. Ему не очень нравилась перспектива доверить брата какому-то вышибале. — Зачем тебе телохранитель?

— Знаю, знаю, что ты скажешь: что мне скорее сиделка нужна, — поморщился Валерий, надевая пиджак. — Так вот, я назначил ему собеседование в пятницу. Если парень вменяемый, возьму на испытательный срок. Посажу его вот здесь в кабинете в уголок, и он будет следить за моим сердцебиением. А ты поищешь, наконец, себе нормальную работу…

— Ага, и кто ж это меня, интересно, возьмет, с моим-то недавним уголовным прошлым…

— Не преувеличивай, твое прошлое у тебя ни на лбу, ни в паспорте не прописано. В любом случае, я не могу больше держать тебя рядом с собой на привязи. Вот в пятницу придет этот парнишка…

— А до пятницы? — уточнил Илья. — Конкретно сегодня вечером я тебе нужен? А то у меня кое-какие планы.

Валерий развел руками:

— А в чем собственно дело? Ты меня только что немного починил. Домой я доеду, слава Богу, на такси мне денег хватает. А там мы с Полинкой друг за другом присмотрим. Так что гуляй, Власов. Свободен…

— Тогда к ужину меня не ждите.

— Не больно-то ты нам и нужен, — посмеялся Валерий.

Илья вышел из кабинета. Рабочий день только что закончился. Офис, как всегда, опустел почти мгновенно. Пройдя немного по коридору, Илья вынул телефон и позвонил Полине.

— Ну как ты там?

— Валяюсь, кино смотрю. Голова почти не болит, — отозвалась Полина. — А вы там как?

— У Валерки очередной приступ был на подходе…

— Господи, опять? Что ж так часто?!

— Я сделал укол, сейчас он в порядке. Ты с ним побережнее сегодня, ладно?

— Можно подумать, обычно мы с ним бегаем наперегонки! — усмехнулась Полина.

— Еще не хватало! Слушай, я сегодня, наверное, не приеду. У меня тут идея возникла, попробую кое-что проверить…

— Насчет Смирнова?

— Ага.

— Ты только осторожно, хорошо?

— А ты там под ноги смотри. Слишком много лестниц в нашем дворце, а голова у тебя одна.

Он с улыбкой убрал телефон.

Полина жила у них в Царском Селе уже четыре дня и поправлялась, к счастью, удивительно быстро. Рана затянулась уже на следующий день. Последствия сотрясения еще давали о себе знать, но Полина добросовестно соблюдала режим, который прописал приглашенный Валерием доктор. Проще говоря, она целый день валялась на Валеркиной кровати, смотрела фильмы из их богатой домашней коллекции, спала, читала, сидела в Интернете. Во всяком случае, именно так она заявляла Валерию в ответ на ежевечерний вопрос «Как прошел день?»

А в воскресение вечером обоим братьям пришлось понервничать. Перепуганная девушка всю ночь металась в бреду, дрожала и плакала во сне. Валерий не сомкнул глаз всю ночь, лежал с ней в обнимку, гладил, успокаивал, баюкал. Илья пытался помочь, Валерий гнал его спать, они переругивались до утра. К рассвету Полина, наконец, уснула на руках Валерия спокойным глубоким сном. А братья сидели над ней, сами еле живые от усталости, измотанные, и боялись пошевелиться, чтобы ненароком не потревожить свое сокровище.

Потом напряжение спало. Уже на следующий вечер Илья, проходя туда-сюда по коридору второго этажа, через раскрытую дверь спальни брата видел, как Валерий и Полина весело болтают. Ему бы радоваться тому, что все встало на свои места, но Илья ничего не мог с собой поделать. Ему было с каждой минутой все больнее и больнее смотреть на то, как Полина охотно и с готовностью принимает заботу и ухаживания Валерия. Илье было тошно, когда Валерий на ночь закрывал дверь в свою спальню. Ему не хотелось думать о том, что там происходит.

В присутствии Валерия Полина не обращала на Илью никакого внимания, и он тоже старался поменьше попадаться ей на глаза. Оставаясь наедине, они боялись даже прикоснуться друг к другу. В такие минуты Илья не мог вынести ее печального пронзительного взгляда. К счастью, у них была общая важная тема для разговора — козни злоумышленника, которого руководство «Гепарда» до сих пор не смогло обнаружить.

Валерий так и не узнал, кто украл файлы. Тот факт, что на пиратском рынке не появилось даже слухов о «Толмаче», давал некоторую надежду на то, что главная задача злоумышленника была все-таки им провалена. Если она вообще существовала, как таковая. И все же Илья никак не мог успокоиться.

Смирнова Илья видел в офисе практически каждый день. Иногда они даже здоровались. Под подозрение начальства паренек не попал, по крайней мере, от Валерия Илья даже намека не слышал на такую версию. Поэтому ему не терпелось предпринять что-нибудь существенное.

Илья вошел в кабинет Рубина, зная, что кроме самого начальника группы все остальные уже разошлись по домам. Валерий Рубину безоговорочно доверял, даже посвящал его в кое-какие личные дела. Илья тоже считал Тимофея надежным человеком.

Рубин сидел в своем аквариуме и интенсивно стучал по клавишам.

— Привет, Тим. Что домой не идешь?

— Здорово, Илья. Работа срочная… Что, Валерка хочет меня видеть?

— Нет, ты ему не нужен. А у меня просьба к тебе есть. Странная.

Рубин перестал стучать по клавиатуре и с недоумением взглянул на Илью поверх очков:

— Ну и?

— Пожалуйста, изобрети какое-нибудь срочное задание для Смирнова.

— В каком смысле? Для чего?

— Для того, чтобы у меня было основание сейчас поехать к нему домой и задержаться там хотя бы ненадолго в ожидании, пока он твое задание выполнит…

Рубин откинулся в своем кресле и сложил руки на груди.

— Занятно, занятно… А зачем?

— Надо, Тим, надо.

— Валерка поручил?

— Я сам себе поручил. Тимофей, ну помоги мне…

Рубин сосредоточенно покусал губы:

— Бочку катишь на моего Ваньку?

— Тим, а ты за него можешь поручиться?

Рубин тяжело вздохнул:

— Знаешь, Илья, такие происшествия, как это, все запутывают и все отравляют. Я себе голову сломал. О сотрудниках других групп я вообще не вправе говорить. А о своих… Я только за Кочкина могу поручиться, как за себя. Остальные… Елизавета совершенно не владеет необходимыми навыками. Проще говоря, глуповата девица, я бы ее в расчет не брал. Ванька толковый парень, и на то, чтобы слить от меня файлы, у него мозгов достаточно. Но он не давал мне повода в чем-либо его заподозрить, уж очень робкий пацан, без куража. А Крымова… Я ее совсем не знаю. Умная девушка, собранная, ответственная. Но что у нее на уме? Я бы скорее ее проверил получше…

— А за Крымову я ручаюсь, — возразил Илья.

— Ты? С какой стати? — проворчал Рубин. — Она вон взяла и скоропостижно заболела. Именно с того дня. И болеет, кстати говоря, не дома, а на стороне…

— Хватит, Тим… У меня она болеет. Ага? Вопросы есть еще?

Рубин озадаченно присвистнул:

— Илья, ты, однако, шустрый малый.

— Я надеюсь, ты не раззвонишь об этом по всему «Гепарду»?

— Я похож на звонаря? — оскорбился Рубин.

— Тимофей, так как насчет задания для Смирнова?

— Проблема, однако… — задумался Рубин. — Надо что-то дельное ему подкинуть. А то он меня за идиота держать будет…

Илья терпеливо ждал. Рубин с минуту посидел в глубоком раздумье, затем встрепенулся и загадочно погрозил Илье пальцем:

— Есть у меня одна запутка…

Он полез в ящик своего стола и вынул диск в конверте.

— Вот, Илья, держи… Хитрая тут несуразица вышла с этим диском. Передашь ему…

— А что сказать-то?

— Твое дело диск передать, — усмехнулся Рубин и достал свой телефон. — Иван? Это Рубин. Ты дома? Слушай, Ваня, не в службу, а в дружбу… Мне тут сварганили вариант дистрибутива для ноутбука. Русско-английская ветка вылетает. Надо бы срочно разобраться, в чем проблема… Да, тогда жди, водитель тебе диск подвезет. Только очень срочно, Иван. Водитель подождет, пока работать будешь… О-кей.

— А что там за проблема? — поинтересовался Илья, хотя ничего не понимал в программировании.

Рубин хмыкнул:

— Уж не знаю, каким образом это получилось, но там при установке формируются два модуля с неверными именами. Для того, чтобы программа работала, эти файлы нужно перекрестно переименовать. У меня двадцать минут ушло на то, чтобы до этого додуматься. Если Смирнов справится за час-полтора, я прибавлю ему зарплату…

Квартира, где Иван Смирнов снимал комнату, оказалась всего в трех кварталах от офиса «Гепарда». Илья оставил машину в страшном дворе-колодце и поднялся на второй этаж по узкой вонючей лестнице. Дверь Илье открыл толстый заспанный подросток и молча указал на дверь одной из комнат. Илья постучал.

Изнутри послышался звук отпираемого замка, потом еще одного. Наконец, дверь отворилась, и Смирнов выглянул в коридор.

— А, привет, — сказал он. — Проходи. Что, припахали нас с тобой?…

Илья вошел, и Смирнов снова запер дверь.

— Ты чего так, за семью замками-то, — усмехнулся Илья.

Смирнов скривился:

— Не хочу, чтобы сюда кто-нибудь заглядывал, даже случайно. В квартире сплошные синюхи и наркоши. Прознают, что у меня ноут есть — запросто обчистят…

Его включенный ноутбук располагался на древнем столе с потрескавшейся полировкой и поеденными крысами ножками. Да и вообще комнатка оставляла желать… Ремонт в ней не делали лет двадцать, не меньше. В просторном помещении, метров в тридцать, была собрана разнообразная рухлядь: шкафы, этажерки с книгами, узлы и чемоданы, пара допотопных швейных машинок, облупившееся трюмо, несколько скатанных ковров и три старых черно-белых телевизора «Ладога», поставленные друг на друга. Посреди этого антиквариата был выгорожен угол с диваном, столом, стулом и громоздкой бельевой тумбой.

— Твое имущество? — серьезно поинтересовался Илья, обводя взглядом помещение.

— Издеваешься? — фыркнул Иван. — Это хозяйское хламье. Это мне все в придачу к койке. Муторно, конечно. Зато для центра Питера поразительно дешево… Ну ладно, давай, что там Рубину приспичило…

Илья передал ему диск.

— Садись, что стоишь, — буркнул Смирнов, подсаживаясь к столу и начиная колдовать над диском. — Пива хочешь?

— Я за рулем.

— Кофе у меня нет.

— Да я и так посижу, — Илья уселся на диван, вытянул ноги и прикрыл глаза.

Время ползло, Илья слушал монотонное жужжание процессора, свист привода компакт-дисков и сосредоточенное похрюкивание Смирнова. Постепенно звуки, которые издавал Иван, становились все более раздраженными.

— Какую же хрень они сварганили? — воскликнул он наконец.

Илья открыл глаза. Смирнов стучал по клавиатуре, злобно дергал мышь, вставлял и тут же вынимал диск, и глаза его напряженно поблескивали. Увлеченная натура, ничего не скажешь.

Илья еще раз оглядел груды старья, надвигающиеся со всех сторон.

— А что, твой дядька не мог подыскать тебе более уютный уголок?

— И на том спасибо… Он у меня не филантроп.

— Да, согласен. И мне так показалось.

— А ты что, его знаешь? — удивился Смирнов.

— Да, встречались разок, — лениво подтвердил Иван.

— Ну тогда ты меня понимаешь, — вздохнул Иван. — Он не любит быть благодетелем. А я ненавижу быть в долгу.

— Значит, предпочитаешь справляться сам?

— Да.

— И получается?

— Получается.

— Тогда ты молодец. Пацаны в твоем возрасте обычно спокойно сидят на родительской шее и не рыпаются. А ты вот самостоятельный…

— А у меня нет подходящей шеи, чтобы на ней устроиться, — буркнул Смирнов, в очередной раз пуская свой ноутбук на перезагрузку.

— Родители не богаты?

Иван нахмурился:

— Да я бы не сказал… Просто на их шеях мне места не нашлось. У меня скоро будет уже третий по счету отчим. Ясно, что первые два не горят желанием иметь со мной дело…

— Печальная история, — согласился Илья.

— Обыкновенная, — буркнул Смирнов. — Не всем везет.