Притворщики

Немного помолчав, Смирнов неожиданно спросил:

— Слушай, а правду народ болтает, будто ты с Казьминым живешь?

— Что? — несколько обалдев, переспросил Илья.

Щеки Смирнова залились румянцем:

— Ну, говорят, будто ты живешь у Казьмина…

— Так «с Казьминым» или «у Казьмина»? Это, знаешь ли, разница, — уточнил Илья, едва удерживаясь от смеха.

— Ты извини, конечно, — смутился Иван. — Я ничего такого не имею в виду… Просто люди говорят, вот я и спросил…

— А почему тебя это интересует?

— Да я только… Ну, любопытно. Вроде Казьмин на гея не похож, — уклончиво пробормотал Смирнов.

— Да? В самом деле? А я, стало быть, похож?

Иван смущенно примолк.

— Ладно, Иван, не буду больше над тобой прикалываться, — рассмеялся Илья. — Чтобы ты не терзался догадками, я добровольно во всем сознаюсь: мы действительно живем вместе. Казьмин — мой старший брат.

Глаза Смирнова стали по блюдцу. На лице его отразилась легкая паника.

— Никак ты разочарован?

— Да ну… Что мне разочаровываться? Какая мне, в общем-то, разница? — холодно обронил Иван и снова повернулся к монитору.

Он больше не задавал вопросов, пялился в экран, да изредка пошмыгивал носом, снова и снова просматривая файлы.

— Ну конечно! Вот же они!.. Ну деятели! Они же в мастере установки с последовательностью имен файлов наврали!.. Вот смотри, при распаковке эти два файла формируются неправильно. Конечно, целая ветка вылетает… Короче, кодописцы напортачили. Можно, конечно, прямо на винче двум файлам имена сменить, но кому нужна такая морока, вручную-то исправлять? Мастер установки надо переписать, и все чудненько пойдет!

— Так и передать Рубину?

Смирнов вынул диск, сунул его в пакетик и вручил Илье:

— Я ему позвоню, сам объясню, а то ты переврешь что-нибудь.

Илья глянул на часы. Вместе с трепом работа заняла у Ивана тридцать пять минут. Ну, пусть Рубин теперь раскошеливается.

На столе у Ивана зазвенел телефон.

— Да? — Иван подхватил трубку и ушел с ней куда-то в лабиринт мебели. Будто бы пара старых шкафов могла обеспечить конфиденциальность беседы. — Нет… Повторять не буду… Не буду и все… Нет, Михаил, хочешь обижайся, но я не стану… Никого я не подвожу. Я не нанимался… Мало ли, что я раньше хотел… Расхотел.

Иван вышел из глубин своего склада расстроенный до крайности. Он уже хотел что-то сказать Илье, как телефон зазвонил снова. Иван покачал головой и буркнул в трубку:

— Миша, ну что еще тебе? Нет… Нет, не надо… Есть у меня деньги… Обойдусь… Нет. Мне это не надо… И не хочу я ни с кем беседовать!

Он закончил разговор и совсем сник.

И тогда Илья решил идти ва-банк. Растрепанные чувства паренька были только на руку Илье.

— Иван, это ведь ты у Рубина файлы слямзил?

Вместо того, чтобы, как обычно, залиться краской, паренек Иван побледнел. Не дожидаясь, пока Смирнов придет в себя, Илья решил добивать:

— Я знаю, что ты. Скажи только, зачем? Заработать по крупному собрался? Первый взнос на «Феррари»?

Иван молчал, глядя себе под ноги.

— Ну и как, нашел сбыт для товара?

Смирнов вскинул голову и, прищурившись, прошипел:

— Я ничего не брал! Ты понял? Я! Ничего!! Не брал!!!

— А мне сдается, Иван, что ты просто лузер сопливый! Ты, кроме как по клавишам стучать, ни хрена делать не умеешь! Ты не умеешь воровать! Ты не умеешь врать! Ты не умеешь отпираться!

Смирнов затравленно взглянул на Илью и снова попытался защититься:

— Какого черта ты ко мне привязался?! Я никому ничего продавать не собираюсь!

— Конечно, не собираешься! Потому что товар упустил, а вернуть не смог. А теперь, конечно, на своего дядьку тявкаешь, потому что не можешь теперь забрать файлы. Боишься. Страшно оказалось людей калечить, да?!

— Я ее не калечил… — задохнулся Иван. — Оттолкнул только…

За секунду до этого Илья уже был почти готов сменить гнев на милость и на первый раз закончить экзекуцию за отсутствием у него явных улик. То, что Смирнов моментально пустил нюни и перестал сопротивляться наезду, очень удивило Илью. Можно даже сказать, обезоружило.

— Гаденыш ты маленький, — Илья едва удержался, чтобы не сплюнуть.

— А что с Полиной? — дрожащим голосом спросил Иван. — Она поправится?

Илья взмолился, чтобы у него хватило терпения сначала выспросить мерзавца, а только потом набить ему морду. Он сгреб в кулак свитер на груди Ивана, подтащил его к себе, взглянул глаза в глаза:

— Ты мне лучше скажи, кто тебе «Толмача» заказал? Дядька твой?

Смирнов зажмурился. Его длинные, прямо девичьи ресницы затрепетали в нервном тике.

— Говори, или я тебя убью, зараза! Мне, знаешь ли, уже приходилось…

— Пожалуйста, отпусти! — взмолился Иван. — Я тебе все расскажу…

Пятница, конец рабочей недели. Пятницу Валерий любил всей душой. Не всегда, конечно, а примерно с того времени, как понял, что жизнь не должна состоять только из процесса добывания денег. На пятницу Валерий обычно не назначал серьезных дел. И вечером, покидая офис, старался полностью отвлечься от всех проблем. Только полное переключение гарантирует настоящий отдых — это аксиома.

Прошедшая неделя была чернее черного. Уик-энд кроме первого подиума Ильи не принес ничего хорошего. Сплошные трагические происшествия, неприятности и проблемы. Но несмотря на это, Валерий пытался убедить себя, что в его жизни наступает особая полоса.

Он чувствовал себя виновным в происшествии с Полиной, и не мог не переживать за нее. Но к стыду своему он много раз ловил себя на скверной мысли, что благодарен неизвестному злоумышленнику. Из-за нападения Полине пришлось всю неделю прожить в доме Валерия. Да, конечно, Илья в понедельник днем сменил замки в квартире Полины, и она могла бы прямо в тот же день вернуться домой, тем более, что после тяжелой ночи с воскресенья на понедельник она быстро пошла на поправку. Но Валерий попросил, и она осталась.

Ему нравилось, приезжая домой, видеть ее улыбку и нежные грустные глаза. Ему нравилось рассказывать ей. Неважно что. Она слушала внимательно, и было ясно, что искренне интересовалась всем. Ему нравилось прикасаться к ней. Она неизменно улыбалась и, жмурясь, как котенок, ласкалась в ответ. Ему нравилось мечтать о ней. Мечтать, что она останется в его доме подольше… надолго… навсегда.

Конечно, лет десять назад Валерий с удовольствием отмотал бы. Тогда ему было тридцать, ей восемнадцать, и все могло бы получиться. Или не получиться. Но тогда Валерий еще мог многое себе позволить и не прислушивался поминутно к своему изношенному в хлам сердцу. А ведь в какой-то степени ему повезло. Его отец умер в возрасте двадцати семи. Валерию врачи отводили не больше тридцати пяти. Но вот ему уже почти сорок, а он все еще передвигается на своих двоих, в состоянии работать, бороться, добиваться своего… Даже заниматься любовью. Что, конечно, внушает некоторую надежду, но не так чтобы очень радужную.

Валерий с удовольствием поспешил бы домой, но именно сегодня этого можно было не делать: в Китайской деревне его никто не ждал.

Прошлой ночью Валерию удалось упросить Полину переехать к нему. Он не произнес слова «насовсем». Он боялся его произносить. Он просто объяснил ей, что хочет видеть ее каждый день, хочет каждый день о ней заботиться и боится, что у него на это осталось слишком мало времени. Она только сказала в ответ, что для постоянного жительства у нее с собой слишком мало вещей. И вот сегодня вечером Илья должен был забрать Полину из Царского Села и отвезти домой на сборы. Илья уехал из офиса сразу после обеда, но известий от него не было до сих пор.

Долгожданный звонок брата раздался около шести.

— Валера, мы доехали.

— Что вы так долго? — укоризненно проворчал Валерий. — Я же волнуюсь.

— Там мокрый снег идет, видимость на Пулковском шоссе нулевая, сплошные аварии и пробки. Не потащусь я в Царское. Поеду к себе, а утром за Полиной заеду и привезу. Если я тебе, конечно, сегодня не нужен.

— Нет, не нужен.

Убрав трубку, Валерий взглянул на часы. До назначенного времени оставалось три минуты. Пунктуальность — ценное качество. Опозданий на собеседование больше, чем на десять минут, Валерий не прощал.

Сигнал селектора прозвучал за минуту до шести.

— Валерий Петрович, к вам молодой человек с направлением на работу.

В кабинет заглянул невысокий, плотный коротко стриженый парень в мешковатой кожаной куртке, которая была явно ему велика.

— Здравствуйте! Разрешите? — деловито спросил он.

— Проходите, присаживайтесь, — пригласил Валерий.

Парень ему не понравился. Обыкновенный качок. Скуластое квадратное лицо, глубоко запавшие глаза, бесцветные ресницы, веснушки на переносице. Он сел на стул чуть сгорбившись, глядя в пол. Прямо, как на допросе.

— Итак, меня зовут Валерий Петрович, я хозяин этой компании. Мне нужен личный охранник, помощник, водитель в одном лице. У меня есть ряд специфических требований к человеку, которого я возьму на эту работу. Прежде, чем наш разговор закончится так или иначе, я прошу вас учесть, что все мои требования — это не причуды, а необходимость.

— Я учел, — кивнул парень.

— Теперь я вас слушаю, — вежливо заметил Валерий.

— Меня зовут Николай. Николай Дыкин. Я с Урала. Жил в деревне. Уже два года я в Питере. Я недавно закончил курсы охранников, и в фирме по подбору персонала мне предложили сходить на это собеседование, — проговорил парень и замялся. О чем рассказывать дальше, он не знал.

— Это первое место, которое вам предложили?

— Нет, не первое. Меня не устроили те предложения.

— Почему?

Парень покосился на Валерия, потом ответил, немного смущенно пожав плечами:

— Да… нечисто там как-то. Криминал…

Вот как. Деревенский паренек демонстрировал щепетильную разборчивость.

— Вообще-то работа в охранных структурах тесно сопряжена если не с криминалом, то с экстримом и насилием, и уж если ты решил стать профессиональным охранником, надо быть к этому готовым, — произнес Валерий.

Парень неопределенно повел плечами.

— Ничего, что я с тобой на ты? Учитывая разницу в возрасте…

— Да, да, конечно, — торопливо кивнул Дыкин.

— У тебя есть семья, друзья, любимая девушка?

— Все мои родные остались дома, в деревне. Друзей здесь я не завел. Девушка… сейчас девушки тоже нет.

С одной стороны, Валерий не хотел бы, чтобы его помощник в мыслях все время рвался куда-нибудь подальше от рутинных обязанностей. А с другой стороны, кто ж его знает, возможно, то, что у парня нет друзей, говорит о несносном характере, или и того хуже, о дурных наклонностях…

— Что ж, тогда слушай дальше. Служебные обязанности: мой помощник сопровождает меня всюду, возит на работу, с работы, по служебным и личным надобностям, выполняет мелкие поручения. Обычно таких поручений много не бывает. Чаще всего придется просто сидеть начеку и убивать время…

Дыкин недоуменно хлопнул ресницами.

— Мне назвали зарплату, которую вы предлагаете… — начал он. — Это хорошие деньги. Просто за то, чтобы убивать время?

— У меня плохо со здоровьем. Поэтому человеку, который будет рядом со мной находиться, придется часто оказывать мне медицинскую помощь. Поэтому я просил подобрать мне человека с медицинским образованием.

— У себя дома я закончил медицинское училище, — сказал Николай.

— Почему же ты не хочешь работать по специальности? Не тянет?

— Тянет, — с коротким вздохом буркнул Дыкин. — Только я задарма работать не собираюсь.

— Что, бытие все-таки определяет сознание? — усмехнулся Валерий. — И затмевает клятву Гиппократа?

— Я не знаю, как там у Гиппократа было с бытием, — с неожиданной неприязнью заявил Дыкин. — А мой отец тридцать лет отработал колхозным фельдшером. И умер потому, что в районной больнице не оказалось установки гемодиализа. А в областной на бюджетное койко-место очередь на два года вперед. Мама не набрала денег на платное лечение, потому что у школьной медсестры зарплата сами знаете какая… А впрочем, откуда вам знать…

Валерий прикусил язык:

— Прости, пожалуйста, я ни в коем случае не хотел тебя унизить.

— Да ладно, чего уж там. Я понимаю, вы высоко сидите, вам далеко видать, а близко нет… — рассудил Дыкин. — Не хотел я из дома уезжать. Только на что бы мы с матерью жили, если бы я стал по специальности работать…

— Хм… — Валерий собрался с мыслями и попытался продолжить свои разъяснения. — Ну что ж. Скажу тебе сразу: медицинская помощь мне нужна все чаще и чаще, поэтому мой помощник должен находиться при мне круглосуточно, жить в моем доме, в какой-то степени делить со мной мои семейные проблемы… Это задача не всем по силам. Если такой режим тебе не подходит, то лучше на этом закончить.

Николай кашлянул и несмело проговорил:

— А можно глянуть… в вашу медкарту?

Валерий усмехнулся, полез в ящик стола.

— У меня тут валяется летняя выписка из больничной карты. На, держи…

Дыкин читал несколько листочков документа долго, даже губами шевелил. Валерий уже начал злиться. Вот еще, медработник, читает чуть ли не по складам.

Закончив чтение, Дыкин мрачно взглянул на Валерия.

— Вы это серьезно? — он взмахнул картой. — Или это прикол такой?

— Прости, я не понял, — удивился Валерий.

— Если это ваша карта, то вам сейчас место не тут, а в больнице под капельницей…

— А, вот ты о чем… Я, видишь ли, особый случай. Я решил поступать не так, как того хочет моя болезнь, а так, как хочу я.

Дыкин покачал головой:

— Кто сейчас за вами… — он замялся в поисках подходящего слова. «Ухаживает» или «присматривает», видимо, показались ему неподходящими.

— Сейчас мое состояние контролирует брат. Но я хочу, наконец, дать ему спокойно пожить. Я в состоянии платить за услуги. Мне лишь нужен человек, которому я могу довериться.

Дыкин сгорбился на стуле и глубоко задумался, скручивая медкарту Валерия в трубочку.

— Кстати, питание и проживание под моей крышей — за мой счет, и это, само собой, в сумму зарплаты не входит.

— Я понял, понял, — со вздохом пробормотал Дыкин.

— Что тебя смущает?

— Я хорошо учился и еще не все забыл. Но, Валерий Петрович, я всего лишь фельдшер. А ваш случай серьезный. Это не мой уровень…

— Ты не понял, Николай. Никто не хочет, чтобы ты брал на себя ответственность за лечение. У меня есть прекрасный лечащий врач, кардиолог с мировым именем. Тебе придется лишь в точности исполнять его указания и вовремя проводить необходимые процедуры и манипуляции. Если уж мой брат, человек, далекий от медицины, отлично справляется, то у тебя вообще не должно быть никаких проблем.

Дыкин повел плечами и ничего не ответил. Сомневался. Взвешивал свои силы. Прикидывал меру ответственности. Молодец, деревенский фельдшер. Валерий вдруг понял, что сильно огорчится, если парень сейчас откажется.

— Думай, Николай, думай… Возможно, стоять каждый вечер на фейс-контроле в ночном клубе для тебя более подходящее и более приятное дело, чем обихаживать тяжело больного чужого человека.

— Что вы, я совсем не боюсь такой работы, — вскинул голову Дыкин. — Зря вы так думаете.

— Давая ответ, ты должен волноваться не о том, что я о тебе подумаю, а о том, что тебе действительно сейчас нужно.

— Уж что мне точно не нужно, так это стоять на фейс-контроле, — буркнул Дыкин. — Когда вы хотите, чтобы я приступил?

— Хоть сейчас, — пожал плечами Валерий и улыбнулся, радуясь, как ребенок.

— Ну, давай еще разок. Смотри внимательно.

Илья ловко сам себе затянул жгут на левом плече, положил руку под самой лампой и взял шприц…

Они сидели в квартире Ильи. Когда Полина переступила порог комнаты, ей даже стало не по себе. Квартира казалась темной, мрачной, холодной, совсем заброшенной. Но Илья быстро поправил впечатление. Он достал из кладовки масляный радиатор, и в комнате постепенно стало теплее. Потом на столе появился крепкий чай, печенье с изюмом, зеленая халва, которую Илья расколол ножом на мелкие кусочки. Они пили чай, Полина смотрела по сторонам и пыталась представить, как в этой тесной несуразной квартирке жили трое одиноких несчастливых мужчин. О своей собственной квартире Полина тоже была не слишком высокого мнения, но жилище Ильи никуда не годилось.

За окном было темно, и шел густой мокрый снег. Ярко горела настольная лампа. Полина с опаской поглядывала на разложенные предметы. Илья запасся целой кучей шприцев, ампул, и теперь выполнял свое обещание, которое он дал Полине в финском загородном отеле. Им пришлось обмануть Валерия. Илья так и не повез Полину на ее квартиру. Сборы они решили отложить до утра, а сейчас заняться более важным делом…

— Ну, запомнила? — Илья распустил жгут и подергал рукой.

— Запомнила, — кивнула Полина. — Отчего не запомнить? Самое легкое в любом деле — это теория.

— Все зависит от того, насколько тебе это нужно, — пожал плечами Илья. — Если ты считаешь, что этот навык тебе необходим… А он тебе необходим? — Илья в упор взглянул на Полину.

Она кивнула.

— Тогда чуть передохнем и приступим к практике, — Илья еще раз потряс рукой.

На его левом предплечье красовались четыре дырочки от инъекций. Ровно столько раз Илье понадобилось ввести себе по кубику физраствора, чтобы Полина хорошенько рассмотрела весь процесс в подробностях.

— Ну как, готова? — уточнил он, доставая новую обойму шприцев и ампулы.

— Вроде да… Страшно что-то. Не хочу тебе больно делать! — поежилась Полина.

— Это не разговор! Мы ж для Валерки стараемся. Вот о нем и думай! — рассердился Илья. — Если ты действительно хочешь научиться помогать Валере, делай то, что я говорю! Если же ты передумала, так и скажи сразу…

— Ладно, ладно, только не кричи на меня, — взмолилась Полина.

Илья раздраженно сжал губы.

— Я не передумала. Я буду делать то, что ты скажешь.

Он вздохнул и недоверчиво покосился на нее:

— Хорошо. Тогда начинай. И внимательно слушай, что я буду тебе говорить…

Следующий час был сущим кошмаром.

Полина, повинуясь коротким приказам накладывала жгут, вскрывала ампулу, наполняла шприц, выпускала из него воздух вместе с тонкой струйкой физраствора, потом тщательно подбирала место для укола на гладкой бледной коже, сквозь которую слегка просвечивали голубые вены… Илья долго ждал, когда же Полина решится, наконец, ждать ему надоело, он приказал колоть. Когда кровяные клубы просочились в шприц, Полина чуть не выпустила его из рук, но все же овладела собой и, нажав на поршень, попыталась как можно медленнее ввести жидкость. Вынимая иглу, она все-таки немного поцарапала кожу около ранки, а жгут сняла быстрее, чем было нужно…

— Молодец, — проговорил Илья. — Умница.

Полина взглянула, наконец, ему в лицо. Его лоб был покрыт испариной.

— Илюша, очень больно, да? — до слез огорчилась она.

— Да, если честно, то очень, — слабо улыбнулся он, вытирая пот со лба. — Но для первого раза просто отлично. Десять минут передышки, и повторим.

Полина без сил опустилась на стул.

— Не переживай, с каждом разом будет получаться все легче и все лучше, — бодро сказал Илья. — Я гарантирую. По себе помню.

— А тебя кто учил? Или тоже само собой получилось?

Илья повел плечами, поморщился и не ответил.

Полина не стала переспрашивать. Прикрыв глаза, она бросила руки на колени, пытаясь расслабиться. Десять минут передышки показались секундами.

И снова: жгут, ампула, струйки жидкости из шприца, игла, впивающаяся в синеватую вену, кровяной шлейф… И после короткого отдыха еще раз от начала и до конца. И еще раз. Еще…

— Ну, пожалуй, довольно… — удовлетворенно сказал Илья.

Полина с облегчением перевела дух.

— Ты только честно скажи, в последний раз хоть полегче было, чем в первый?

— Значительно, — кивнул Илья, разглядывая свою правую руку. — Ты действительно молодец. Теперь Валерку вполне можно на тебя оставить.

— Но ты ведь не собираешься и вправду оставить его на меня?

— Конечно, нет. Я буду рядом.

Он медленно раскатал рукава свитера, встал со стула, отправился на кухню, принес ведро для мусора, побросал в него шприцы и ампулы. Стол снова стал сиротливо-пустым. Старая синяя плюшевая скатерть с золотой вышивкой, настольная лампа, и все.

Илья унес мусор на кухню. Там он долго лил воду, звенел посудой, двигал табуретки. Казалось, что он дважды или трижды перемывал чашки. Потом он, наконец, выключил воду и погасил свет, но в комнату не спешил.

Полина отправилась на кухню сама.

Илья стоял у приоткрытой двери балкона и курил, выдыхая дым на улицу.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — не оборачиваясь, проговорил он. — Здесь холодно, иди лучше в комнату.

— А можно мне тут? Не хочется сидеть там одной.

— Тебе совсем не понравилось у меня… — усмехнулся Илья. — Конечно, я запустил квартиру, я знаю. Времени на все не хватает… Я тебя понимаю, в чужом месте мне тоже бывает неуютно. Я и к Валеркиным хоромам не сразу привык.

Он шагнул на балкон, выбросил недокуренную сигарету, выпустил последний дым и, вернувшись в кухню, закрыл балконную дверь.

— Не замерзла? — заботливо спросил он. — Пойдем в комнату.

После выстуженной кухни комната показалась тропическим раем. Полина села на диван поближе к работающему радиатору.

Илья присел рядом, машинально пригладил волосы, задумался о чем-то.

— Как твои руки?

— А? Что? — Илья вскинулся, нахмурился, поддернул рукав. Вокруг двух первых дырочек уже наливались фиолетовые гематомы.

— Илюша, ужас какой…

— Это еще что, — беспечно отмахнулся он. — Это пустяки. Я осваивал это дело значительно дольше и получалось у меня хуже.

— А кто тебя учил? — снова спросила Полина.

— Оля, — ответил он, недовольно хмурясь. — Моя девушка. У нее, знаешь ли, был большой опыт по этой части. Героиновый…

— Да, я слышала.

— Оля тогда перебралась ко мне после лечения. А Валерке впервые понадобились регулярные инъекции стимулятора. Я просил Олю помочь мне. Мы с ней точно так же сидели в этой комнате, я колол ее, а она плакала, потому что я делал ей больно… — он осекся и замолчал.

— Извини. Мне, как всегда, не стоило лезть с расспросами.

— Нет, не извиняйся. Так оно все и было, что ж теперь поделаешь? Я и без твоих расспросов все это помню, — буркнул Илья.

Он глянул на израненную руку и хотел снова опустить рукав, но Полина остановила его. Кончиками пальцев она осторожно провела по его разукрашенному предплечью, погладила припухшую кожу.

— Надо чем-нибудь смазать. У тебя есть троксевазин?

— У меня здесь ничего нет. Только йод и «Алка-Зельцер», — засмеялся Илья.

— Что ж ты, такой предусмотрительный, а не подумал, что я тебя покалечу…

— Оставь, ерунда все это. Потерплю. Не впервой, — Илья мягко высвободил руку.

Полина тяжело вздохнула, уселась поудобнее, поджала ноги, привалилась боком к спинке дивана и с наслаждением прикрыла глаза.

— Ты устала. Может быть, тебя отвезти домой? — спросил Илья.

— Я не хочу даже с места двигаться.

— Тебе же чемоданы собирать.

— Успею еще. Утром.

Ее и в самом деле не очень-то заботил предстоящий переезд. Да, надо будет собрать кое-какую одежду, белье, всякие мелочи, без которых ей было очень неудобно всю прошедшую неделю в чужом доме. Придется считать огромную квартиру Валерия своим домом, а его шикарную спальню своей комнатой. Еще предстоит привыкнуть к тому, что каждую ночь рядом будет Валера, а каждое утро за завтраком она будет встречаться с Ильей и поддерживать милую семейную беседу о погоде, природе и разных пустяках…

Илья некоторое время молчал, потом проговорил как-то бесцветно:

— Ты ведь не хочешь этого.

— Чего я не хочу?

— Жить с Валеркой.

Полина вздрогнула.

— Мы же договорились, Илюша, — она открыла глаза.

Илья смотрел на нее в упор.

— Да, с тобой я договорился. Я с собой не могу договориться. Не получается, — сказал он и отвернулся. — Вот ведь какая штука.

Полина спустила ноги с дивана, подвинулась поближе к Илье, обняла его поникшие плечи.

— Я не могу так, — сказал он.

Полина запустила пальцы в его отросшие рыжие кудри. Он рывком отстранился, закрыл лицо ладонями и замер, ссутулившись. Через секунду он выпрямился и криво улыбнулся:

— Ладно, хорош истерики закатывать… Что сделано, то сделано.

Полина взяла его руку в свою, погладила тонкие пальцы, узкую длинную ладонь, запястье… Ее пальцы снова коснулись свежих следов от иглы. Илья чуть поморщился. Полина наклонилась и прижалась губами к его исколотому предплечью, осторожно целуя воспаленные горячие ранки.

— Пожалуйста, не надо, — выдохнул он. — Не надо так.

Полина выпрямилась, взглянула ему в глаза.

Илья закрыл глаза и судорожно сглотнул. Когда он снова посмотрел на Полину, в этом взгляде была острая тоска и боль. Слезы защекотали Полине горло.

— Илюша, прости меня, прости, прости… — Полина принялась целовать его лицо. Глаза, лоб, щеки, губы… Она ласкала его жесткие кудри, разглаживала пальцами морщинки на лбу, целовала горькие складки у губ. Он ничего не говорил, не возражал больше, только бережно обнимал ее за талию, и смотрел, смотрел в ее глаза, словно завороженный.

— Прости меня, прости… — Полина приникла к его груди. — Ты мне нужен. Ты, не он.

Илья прижал ее к себе, и руки его нежно и настойчиво скользнули по ее телу, лаская. И Полина, не сомневаясь ни секунды, с готовностью отдалась этим желанным рукам.

Илью разбудило солнце. Лучи били сквозь стекло прямо в глаза. Илья заворчал, попробовал передвинуться и не смог: Полина лежала на его руке, мерно посапывая и уткнувшись носом в его плечо.

Илья попробовал пошевелить пальцами. Он их не почувствовал. И не удивительно: как они с Полиной уснули в обнимку, так и не шевельнулись до самого утра.

— Полина… — Илья осторожно погладил ее по щеке.

Она вздохнула и, пробормотав что-то, перевернулась на другой бок. Илья принялся растирать затекшую руку. Когда кровь, наконец, побежала по пережатым сосудам, Илья спустил ноги с дивана.

А времени-то уже десятый час. Скоро Валерка примется названивать, спросит, куда пропали…

А они действительно пропали. Совсем пропали.

Илья с улыбкой глянул на безмятежно спящую Полину. Так жалко будить ее. Но так хочется снова обнять ее. Пока она еще здесь. Пока она с ним. Пока Валерий не вступил в права… Бред, бред какой. Как же он все-таки тогда додумался до такой дикой вещи? Взять и своими руками… Э, нет. Только не начинать снова. Не поможет.

— Полинка…

— М-м-р, — мурлыкнула она, поворачиваясь под одеялом.

— Просыпайся, поздно уже.

Она мгновенно открыла глаза, обвела изумленным взглядом комнату, потом уставилась на Илью.

— Что, не узнаешь? — мрачно пошутил он. — Так плохо выгляжу?

Она молча протянула к нему руки. Илья повалился на диван, нашел ее губы, целовал, не отрываясь, пока дыхание не перехватило.

— Я не хочу уходить отсюда, — проговорила Полина, когда он отпустил ее.

Спокойно так сказала, буднично, без всякого сожаления. Без каприза и деланного кокетства. Но это спокойствие полоснуло Илью по самому сердцу. Она была готова отдавать себя Валерке, и менять свое решение не собиралась. Даже после того, что произошло вчера.

— Нам надо вставать, — сказал Илья и, наклонившись, чмокнул ее в щеку. — Можешь поваляться еще, пока я завтрак приготовлю.

Илья встал, натянул джинсы и потопал на кухню.

Открыв балконную дверь, он закурил и занялся поиском съедобного в кухонных закромах.

Услышав, как во входной двери поворачивается ключ, Илья растерялся. А когда, выглянув в коридор, увидел входящего в квартиру Валерия, у него сердце оборвалось.

— Илюша, ты тут живой? — окликнул его брат.

— Я-то живой… — перепугался Илья и раздраженно рявкнул. — В чем дело? Что тебя вдруг принесло?

— Неласково встречаешь, — усмехнулся Валерий, появляясь на кухне. — Опять проспал?

— Проспал, — кивнул Илья, трясущимися руками потушил в мойке сигарету и выбросил ее в ведро. — Как ты приехал? Сам вел?

— Не сам, — усмехнулся Валерий. — Я взял на работу того мальчика, что приходил ко мне вчера…

— Фельдшера-вышибалу?

— Вот именно. Он в машине сидит и получает удовольствие. Обалдел, бедняга, от счастья. Он раньше только девятку водил… — Валерий неожиданно нахмурился. — Ты что, Илюха, мечешься? Случилось что?

— Н-нет, ничего, — поспешно отозвался Илья, бросая взгляд в коридор. Хорошо, он еще дверь в комнату догадался закрыть.

Чтобы не стоять столбом, Илья принялся суетиться, переставлять посуду с полки на полку. Только бы не показывать Валерию свою панику.

— Да ты не переживай, я к нему еще присмотрюсь со всех сторон, — проговорил Валерий. — Конечно, вряд ли он сможет тебя во всем заменить… Но не могу же я до самого конца на тебе верхом ездить. Да у меня теперь и Полинка есть…

Илья не выдержал. Специально швырнул на пол крышку от сковородки.

Валерий покачал головой:

— Ты что, с похмелья, что ли?

— Нет, я в порядке… Слушай, зачем ты приехал?

— Машинами разменяться. Возьмешь мою «мини», отгонишь домой. А Коля на мерсе меня к Полине отвезет. Пусть привыкает парень…

— Ну так в чем дело? — с надеждой спросил Илья. — Пойдем, дам тебе ключи от мерса и поезжайте себе…

Братья вышли в прихожую. Илья вынул из кармана своей куртки ключи и отдал Валерию.

— Илюха, ты здоров? — подозрительно спросил Валерий.

— Здоров, — буркнул Илья, молясь, чтобы брат поскорее убрался из квартиры. — Иди уже. Твой Коля заждался…

— Это его работа теперь — ждать. К тому же, я хотел тебя с ним познакомить. Все-таки он теперь будет жить с нами под одной крышей. Давай-ка собирайся поскорее, и поедем.

— Я еще не завтракал, — вздохнул Илья.

— Ладно, давай, ешь. Я посижу, подожду тебя, — Валерий вдруг шагнул к двери в комнату, открыл ее и вошел. Илья даже не успел остановить его.

Валерий растерянно смотрел на Полину, словно не узнавая ее.

Она приподнялась в постели, прикрываясь одеялом.

Валерий побледнел, у него сильно задергалась щека, и он наклонил голову: не любил, когда это бросалось в глаза окружающим.

— Валера…

— Молчи, — жестко сказал брат, глядя себе под ноги.

— Валера, пожалуйста…

— Я сказал, молчи! — отчеканил тот.

Мертвая тишина воцарилась в комнате.

Наконец, Валерий поднял голову.

— За что же вы со мной так? — обронил он.

Илья разрывался между желанием броситься брату в ноги и намерением вытолкать его взашей из комнаты.

Полина пошевелилась на диване. Валерий отвернулся от нее, словно ему было больно на нее смотреть. Его щека все еще судорожно дергалась, он принялся массировать ее ладонью и процедил:

— Я просил всего лишь не лгать мне. Ведь просил же… Неужели это так трудно?

Он болезненно поморщился, тряхнул головой и взглянул на Илью.

— Ну что ж, будьте счастливы… дети мои, — проговорил он с усмешкой и поспешно вышел из комнаты.

Илья бросился следом.

— Валерка…

— Значит, так, Илья… — Валерий остановился у входной двери, замолчал, нервно потер виски, словно никак не мог сосредоточиться. — Я тебя попрошу… Найди, пожалуйста, время на моего нового помощника. Надо объяснить ему подробно, что к чему в доме, снабдить его всей информацией, проинструктировать… Я, конечно, многое и сам ему объясню. А ты со своей стороны… Ну, в общем… Ты понимаешь…

Валерий окончательно запутался в словах и рассеянно примолк.

— Да, конечно, я все сделаю… — пробормотал Илья. — Валера, послушай…

Тот гневно сверкнул глазами:

— Что ты такого можешь мне сказать, о чем я сам еще не догадался?

— Я люблю ее, Валера.

Валерий фыркнул и покачал головой:

— Это, конечно, сильно меняет дело.

— Нет, не меняет, но…

— Извини, я не могу сейчас с тобой разговаривать. И не хочу, — слова Валерия прозвучали холодно и равнодушно. — И вряд ли в ближайшее время захочу.

Он взялся за дверную ручку:

— Да, кстати, Илья… Заявление отнесешь секретарю, подпишу с понедельника без проблем. Ты можешь быть совершенно свободен… И возьми ключи назад. До понедельника мерс в твоем распоряжении. Потом оставь его у офиса.

Валерий сунул Илье ключи от машины, открыл входную дверь и с силой захлопнул ее за собой.

Илья бросил ключи на тумбу в прихожей и кинулся в комнату.

Полина беззвучно рыдала, завернувшись в одеяло.

Илья схватил ее, прижал к себе, попытался унять судороги.

— Что мы наделали, Илюша?! Что же мы наделали?!..

— Успокойся, пожалуйста… Милая, хорошая, родная моя… Успокойся! — он вытирал ее щеки, целовал мокрые ресницы, гладил дрожащие плечи, не замечая, что у самого по вискам текут слезы. — Я все это затеял, мне и расхлебывать. Ты ни в чем не виновата…

Полина, всхлипывая, покачала головой:

— Это неправда, и ты это знаешь.

Илья сел рядом с ней, обнял покрепче.

Можно больше никуда не спешить. Им разрешено быть счастливыми.

Валерий покосился на своего помощника, читающего компьютерный журнал. Судя по глубоко несчастному выражению лица Николая, чтение не доставляло ему удовольствия.

— Коля, ты себе на завтра подбери какое-нибудь чтиво по вкусу. А то мне тебя даже жалко.

— Да мне все равно, — вздохнул Николай. — Все равно, что читать. И там, и сям — все буквы.

Валерий только покачал головой. Ну что ж, не все вокруг интеллектуалы. Смешно требовать от паренька тонкого вкуса и высоких духовных запросов. Уже то хорошо, что он не особо разговорчив, исполнителен и очень аккуратен.

Валерий очень опасался, что новый человек в доме будет раздражать его. Николай провел в квартире Валерия уже пару ночей, но на глаза не лез, заведенный порядок не нарушал, вообще пытался стать незаметным. Сегодня с утра Валерий навел о нем подробные справки. Ему не хотелось, чтобы паренек в один прекрасный день навел на его дом банду квартирных воров или угнал машину, которая с первого дня так ему приглянулась. В агентстве уверили, что за безупречную репутацию деревенского фельдшера ручаются.

С самого утра Николай коптил потолок директорского кабинета, сидя в уголочке. Валерий попытался придумать ему какое-нибудь практически полезное занятие, но в голову пока что ничего не приходило. Валерий взял Дыкина работать лично на себя, а не на его компанию, поэтому отправить парня куда-нибудь в качестве курьера было уже нельзя.

Валерий еще раз перетасовал несколько листков бумаги. Заявления об увольнении по собственному. Пока немного, первые ласточки. Те, кто счел уменьшение заработка личным оскорблением. Ну что ж, этого следовало ожидать. Они наемники, и, как верно сказал Рубин, они не обязаны и не будут. И ждать результатов тяжбы с Гароном за залог они не намерены. Как бы не пришлось сокращать даже тех, кто в принципе подождал бы. Валерий еще раз пробежал глазами докладную финансовой службы о текущем положении дел. «Гепард» так долго строился, а умирал стремительно.

Вошла секретарша с листком бумаги. Она казалась растерянной:

— Валерий Петрович! Еще одно заявление… Власов!

— Положи, — произнес Валерий.

Листок лег перед ним. Несколько строчек знакомым мелким неровным почерком. «По собственному желанию…»

Валерий вынул ручку, написал на уголке «Отделу кадров — в приказ. Уволить с», глянул для верности на календарь, написал сегодняшнее число, расписался и протянул заявление секретарше.

— Даже говорить с ним не будете? — вытаращила глаза Мария.

— А где он?

— В приемной торчит, — секретарша поджала губы.

— Ну, позови.

Илья переступил порог кабинета, остановился, негромко поздоровался с Дыкиным, подошел к столу Валерия.

— Я все подписал, — ровно сказал Валерий. — Расчет получишь сегодня. Машину пригнал?

— Да, — Илья положил на край стола ключи.

— Коля, возьми.

Илья обернулся к Дыкину. Тот с готовностью отложил журнал и подскочил, чтобы взять ключи.

— Валера, мне надо бы поговорить с Николаем.

Валерий взглянул на Илью и пожал плечами:

— Ради Бога, сколько угодно.

Илья посмотрел на Дыкина:

— Подожди меня у машины, пожалуйста.

Николай взял свою куртку, что валялась на соседнем кресле, забрал ключи и послушно покинул кабинет.

— Я тебя больше не задерживаю, — спокойно сказал Валерий.

Илья шевельнулся, подался вперед.

— А если ты произнесешь еще хоть слово, я вышвырну тебя за дверь, — добавил Валерий, чувствуя, как кровь начинает шуметь в ушах.

— Вышвыривай, — согласился Илья. — Но я хочу, чтобы ты это знал.

Валерий взглянул на брата:

— Ну? Только быстро, внятно и конкретно.

Илья навис над столом, упираясь кулаками в край:

— Она не хотела лгать тебе. Она вообще не собиралась даже близко к тебе подходить…

— Да что ты говоришь?

Но язвительный тон Валерия Илью не смутил.

— Она не собиралась заводить с тобой роман. Это я ее попросил.

— О чем ты ее попросил? — испугался Валерий.

Вот теперь Илья смутился.

— Ты что, глухой? О чем ты ее попросил?!

— Ни в чем тебе не отказывать, — угрюмо пояснил Илья, глядя в сторону.

Валерий, схватил брата за подбородок и повернул его к себе:

— Ты что, рехнулся совсем?

Илья молча смотрел ему в глаза.

Резким толчком Валерий отпихнул Илью от себя.

— Чтобы я тебя не видел, сутенер хренов!

— Ты прости ее, Валера.

— Так… — Валерий задохнулся от бессильной ярости. — Расчет в бухгалтерии, трудовая книжка в отделе кадров. Шмотки свои из моего дома потрудись забрать. И чтобы на глаза мне больше не попадался. Щенок…

Илья вышел, осторожно прикрыв дверь.

Сразу же загудел селектор.

— Валерий Петрович, к вам тут Рубин…

— Запускай, — приказал Валерий.

В чем-то он был даже рад тому, что подчиненные не оставляют генерального в покое. Даже хорошо, что у него нет пока возможности обдумать слова брата. Остаться наедине со своей обидой Валерию было слишком страшно.

Рубин вошел не один. Он подталкивал в плечо высокого худенького паренька:

— Проходи, не стесняйся.

Валерий взглянул на них и практически сразу понял: жизнь скучнее не становится. Подчиненные явно приготовили ему еще какой-то сюрприз.

— Ну что, Тим, на этот раз? — устало спросил Валерий.

— Это Иван Смирнов… — начал Рубин.

— Я в курсе, — вставил Валерий.

Рубин шлепнул Смирнова по спине. Тот от толчка едва удержался на ногах.

— Давай, вперед… — коротко приказал ему Рубин. — Мы слушаем.

— Валерий Петрович! — парнишка с опаской взглянул на генерального директора и судорожно облизал губы. — Это я тогда… ну, в пятницу на позапрошлой неделе…

— Юноша, прекратите мямлить, — брезгливо поторопил его Валерий.

Парень густо покраснел и закончил:

— Это я с машины Тимофея Ильича файлы скопировал.

— Очень мило, — обронил Валерий.

Он долго не мог сообразить, что же теперь делать дальше. Злоумышленник, которого Валерий отчаялся отыскать, сам сдался добровольно.

— Вам, юноша, теперь медаль полагается. За отвагу, — буркнул Валерий.

Парнишка потупился.

Валерий взглянул на Рубина:

— Тим, ты когда об этом узнал?

— Четверть часа назад, когда этот деятель заявился ко мне с повинной, — с нервным смешком пояснил Рубин. — Валера… Валерий Петрович, тут моя вина, сто процентов…

— С тобой, Тимофей, мы после поговорим, — отрезал Валерий. — Надо оформлять все по полной программе. Так что иди, Тим, напиши мне пока подробную докладную. Чтобы было, что к делу подшить… А я тут с господином Смирновым побеседую душевно.

Рубин ушел.

Валерий встал, прошелся по кабинету, поглядывая на щупленького парнишку в неуклюжем свитере не по размеру.

— Садись на стул, — приказал Валерий.

Парень послушался, уселся, поелозил по полу огромными ботинками на толстой рифленой подошве, замер в ожидании.

Валерий удивился сам себе. Он уже сто раз обещал себе, что попадись ему наглый ворюга, убьет на месте. За все. За нервы свои измотанные, за едва не рухнувшую мечту, за нападение на Полинку… Но вот ворюга сидит перед ним, беспокойно сучит ногами под стулом, а Валерию совсем не хочется выяснять отношения. Тошнит даже от одной мысли о необходимости разговаривать с ним.

Сколько раз за прошедшие дни он с тревогой и беспокойством думал о судьбе «Толмача», своего выстраданного детища. Сколько раз на дню бродил по сетевым хакерским Интернет-тусовкам и пытался обнаружить сведения, что «Толмач» в том или ином виде объявился на пиратском рынке. Но пока все было тихо. Никаких сведений о появлении программы у пиратов. Может быть, именно это пригасило гнев Валерия.

— Ну что, герой, я тебя слушаю.

— А… что вы хотите узнать? — шепотом поинтересовался Смирнов.

— Как ты это сделал, зачем, и почему признался.

— А что вам это даст? — удивился парень.

Валерий подошел к нему, присел на край своего стола и сверху вниз взглянул на взлохмаченную темноволосую макушку.

— Я должен сделать выбор. Или я подаю заявление в правоохранительные органы, и на тебя заводят уголовное дело. Условный срок тебе гарантирован, это по меньшей мере. Или я выгоняю тебя взашей с цеховым волчьим билетом, и ни одна уважающая себя программерская фирма даже близко к своему порогу тебя не подпустит.

— А других вариантов у вас нет? — удрученно уточнил Смирнов.

— Для воров и предателей? Бывают и другие варианты, но тебе повезло, что я стараюсь к ним не прибегать.

Парнишка вздохнул.

— Ты не пыхти, а отвечай на вопросы, — разозлился Валерий.

— Как я это сделал? Да элементарно, — буркнул Смирнов. — Думаю, что вы сами бы тоже с этим справились, если правда то, что Рубин о вас говорит.

— Не знаю, что там Рубин обо мне наговорил…

— Что вы один из лучших хакеров в Питере.

— Возможно. Дело прошлое. Но даже тогда я не воровал у своих работодателей, — усмехнулся Валерий. — Продолжай!

— Я только одну копию успел сделать. Знал, что почти сразу же должны поднять тревогу. Поэтому сунул флэшку в сумку Крымовой. Вы ведь не стали бы ее обыскивать в любом случае, верно? — парень испытующе взглянул на Валерия.

Валерий не ответил. Действительно, если бы дело дошло до настоящего переполоха, Полину Валерий не тронул бы.

— А никакой тревоги почему-то не было, — удивленно добавил Смирнов. — Я всю субботу пытался с Крымовой связаться, хотел в гости напроситься и флэшку добыть. А она трубку не снимала… Тогда я в воскресенье домой к ней пошел. У меня ключи были.

— Откуда?

— Дядька мой несколько месяцев тому назад эти ключи у меня в комнатухе оставил. У него с Крымовой что-то там было когда-то. Искал он потом эти ключи. А я не признался, что подобрал их…

— Почему?

— Не знаю, — буркнул Смирнов.

— Зачем они тебе понадобились? Ты тогда Полину Крымову и знать-то не мог.

— Зато я дядьку своего хорошо узнал, — прошипел парнишка. — Просто назло ему и не отдал ключи.

— Ладно, дальше что?

— Дальше пришел я к Крымовой. Ее дома не было, я квартиру сам открыл, вошел, думал, вдруг найду сумку, заберу флэшку и уйду. А тут она приехала…

Валерий напрягся. Парень вскинул голову, взглянул ему в глаза и чуть ли не по слогам произнес:

— Я не хотел ничего такого. Я просто испугался. Очень испугался. У меня одна мысль была — выскочить из квартиры так, чтобы она меня не узнала… Ну, я и выскочил. Мне очень жаль, что она так серьезно пострадала.

Валерий тяжело вздохнул:

— Что ты собирался сделать с файлами? Продать? Кому?

Смирнов сгорбился и звучно шмыгнул носом.

Валерий слез со стола и прошелся туда-сюда.

— Я, конечно, пытки применять к тебе не буду. Мне к тебе прикасаться даже противно. Но если ты не скажешь правду, я обещаю тебе самые плачевные последствия.

Парень поежился. С некоторой опаской косясь на Валерия, он пробормотал:

— Мне все равно было, «Толмач», не «Толмач». Я хотел взять любую программу, потеря которой будет дорого стоить «Гепарду».

Валерий прижал ладонь к щеке. Предательская судорога. Теперь все чаще и чаще. Совсем нервы сдали. Не хватало еще приступа. Успеть бы позвать Николая, если что. А то свалишься тут, на глазах этого хлипкого наглеца.

Валерий снова присел на край стола перед парнем.

— Да уж, потеря «Толмача» обошлась бы мне дорого. Это ты верно рассчитал, господин юный ворюга. Или это был не твой расчет, а заказчика?

— Какого еще заказчика?

— Слушай, парень, «Толмач» — это тебе не вагон повидла. Такие вещи впрок не крадут. Такое воруют под заказ. Или по особой личной причине.

— Мой дядька — он в концерне Гарона работает — говорил, что его хозяин готов хорошо заплатить.

Валерий едва не расхохотался. Ну, Гарон, до чего докатился. Использовать амбиции сопливых мальчишек, толкая их на банальное воровство…

— Но я не поэтому! — Смирнов отчаянно вскинул голову. — Я бы им не продал «Толмача»!.

— Это ты следователю расскажешь, — раздраженно огрызнулся Валерий. — Удивляюсь только, зачем ты признался? Ты же был у Рубина вне подозрений.

— У Рубина — да. Но Власов сказал, что задушит меня своими руками, если я не приду и все вам не расскажу.

— Власов? Как же он тебя вычислил?

— А вот так, — угрюмо бросил Смирнов и тяжело вздохнул.

— И ты помчался ко мне с повинной, потому что так перепугался угроз моего водителя? — с сомнением уточнил Валерий.

— Не поэтому, — парень снова вскинул голову. Теперь он сильно побледнел.

— А в чем тогда дело?

Смирнов нервно почесал лоб, потом по-детски спрятал под себя ладони, поерзал, заелозил ногами.

— Я подумал, что будет лучше, если вы все узнаете… — сказал он тоскливо. — Я сначала хотел, чтобы вы все потеряли. Чтобы остались ни с чем… Потом я понял, что не могу это сделать…

— Прости, что сделать? — Валерий наклонился, чтобы расслышать невнятное бормотание.

— Разорить вас.

— Что-то много вас нынче, желающих меня разорить, — грустно вздохнул Валерий. — А тебе я чем насолил?

Смирнов полез в задний карман и вынул паспорт, из которого торчали еще какие-то листочки. Он молча протянул документы Валерию.

— Что это?

— Посмотрите, — сказал Смирнов. — Поймете.

— Может, сам скажешь?

— Когда мне было пять лет, меня усыновил отчим, и я стал Иваном Алексеевичем Смирновым. А по свидетельству о рождении я — Иван Валерьевич Казьмин.

— Полинка, Полинка, ну как же ты так?! — Вера удрученно вздохнула. — Ведь все так хорошо начиналось…

— Да что же хорошего, Вера? — отмахнулась Полина.

— Ну, здравствуй! Интригующая встреча, новая интересная работа, красивый состоятельный мужчина, который обходился с тобой, как с королевой… Разве не так?

— Так.

— Ну вот, видишь, — Вера выразительно развела руками. — А ты что натворила?

Они медленно шли по дорожке замерзшего сквера. Неугомонная Верочка, расслышав вчера по телефону, что у Полины «ненормально убитый» голос, сегодня немедленно приехала к подруге. Полина не хотела пускаться в объяснения. Но Верочка мертвого разговорит. Она не отставала, пока Полина не рассказала ей всю историю. Вера уже целый час, пока они гуляли в парке, охала, ахала, ругалась и вздыхала.

— Я все-таки не понимаю, что тебе было не слава Богу? — опять начала Вера. — Или он тоже оказался с приветом, похлеще Семченко?

— Нет, Веруня… Валера — чудесный человек. Необыкновенный, особенный. Таких сейчас не производят.

— Ну и чего тебе для счастья не хватало? Звезд с неба?

— Всего лишь одного нервного, задерганного парня, который совсем забыл, что значит жить для себя… — ответила Полина.

— И когда ты это поняла?

— Когда? — задумчиво переспросила Полина. — Гораздо позже, чем следовало.

Вера посмотрела на нее с явным сожалением и укоризненно покачала головой:

— Совсем ты, подруга, того… не в себе.

Полине уже начинали порядком надоедать однообразные упреки. Но ссориться с Верой не стоило. Потому что все ее ворчание было напускным. Потому что это была не кумушка с дворовой лавочки, а родная и самая близкая Верочка, умный и добрый человечек, который все всегда понимает. Понимает гораздо лучше и точнее, чем кто бы то ни было.

— Знаешь что, Полинка… — вдруг серьезно сказала Вера. — Я скажу тебе одну вещь, только ты не обижайся на меня, ладно?…

Такое начало обычно не предвещало ничего хорошего.

— Мне кажется, все еще проще и еще хуже, чем тебе кажется, — произнесла Вера. — Я же знаю тебя. Ты только с виду такая ершистая, а на самом деле тебя заинтриговать и разжалобить — пара пустяков. Вот эта самая пара пустяков на тебя и свалилась в одночасье. Один — этакое гордое страдание, другой — воплощенное самопожертвование. Вот ты и запуталась, не зная, кого тебе больше жаль…

— Нет, Вера, нет…

— А когда поняла, что выбор делать все-таки придется, выбрала того, кто оказался в гоночном шлеме. Учитывая твою странную тягу к экстремальным зрелищам, именно этим и должно было закончиться.

— Вера! Вера, перестань! — Полина едва не заплакала. — Что за ерунду ты говоришь?!

Она просто пожала плечами и печально улыбнулась:

— Ну, прости меня! Я же знала, что тебе не понравится то, что я скажу…

Полина взглянула Верочке в глаза:

— Если ты, не дай Бог, права, я просто последняя тварь, и больше ничего.

— Дурочка ты, прости, Господи! — рассердилась Вера. — Обыкновенная дурочка. Хуже всего то, что ты мужиков своих рассорила насмерть. Как они теперь? Ты с Валерием виделась после этого?

Полина покачала головой:

— Нет. Я написала заявление, передала через Рубина. Больше я в «Гепарде» не появлюсь. Не могу я Валере в глаза смотреть.

Илья отвык ходить пешком. Смешно, что тут скажешь. Привык с утра до вечера баранку крутить, а теперь придется на своих двоих перемещаться.

Илья едва не заблудился. Пошел от метро наугад через дворы в надежде пройти прямой короткой дорогой к дому Полины и безнадежно заплутал среди темных закоулков.

Наконец, ему удалось выбраться на Дунайский проспект. Правда, не там, где он рассчитывал, а совсем в другом месте, в начале широкого, поросшего голым кустарником бульвара, делящего проспект на две части. Транспорта в этот поздний час практически не было, а пешеходов и подавно. Илья закурил, чуть сбавил шаг и, то и дело наступая в темноте в глубокие лужи и чертыхаясь, побрел вперед.

Он дико устал за последние дни. Вроде бы и спал больше обычного, но чувствовал себя так, будто по нему асфальтовым катком проехались.

Несколько дней подряд Илья пытался «сдать дела». А дел накопилось много. Если в выходные Илья так и не поехал в Царское Село — он боялся оставить Полину — то в понедельник, после того, как его отправили в отставку, он весь вечер провел в Китайской деревне. Поближе познакомился с Николаем, показал ему дом, пояснил, что можно, что нельзя, а что просто необходимо делать, чтобы все всегда работало и было под рукой. Показал запасы продуктов и провез по магазинам, где имел обыкновение отовариваться сам. Сделал переучет медикаментов, передал Николаю список лекарств и аптек. Переписал ему в книжку экстренные телефоны. Снабдил парня постельным бельем и полотенцами. Наконец, просто рассказал, как именно Николаю следует вести себя с Валерием, что ни в коем случае нельзя говорить, когда о чем можно просить, как часто и каким образом контролировать состояние подопечного… Илья никогда не задумывался, сколько на самом деле нужно всего держать в голове. И очень удивился, когда обнаружил, что список «дел к передаче» просто-напросто бесконечен. К счастью, Николай Дыкин не особо-то испугался. Переспрашивал, записывал, обещал, если что, обязательно звонить и уточнять… За весь вечер Илья ни разу не увидел брата. Валерий скрылся в своей комнате и оттуда не появился.

Утром в среду раздался звонок от Николая. Однако волнение Ильи оказалось преждевременным. Озабоченный Дыкин поведал, что в офисном Мерседесе течет масло, и Илья объяснял, где именно находится нужная мастерская автосервиса, потом звонил туда сам и просил своих знакомых механиков помочь новому незадачливому клиенту. Затем Илья нашел время придти в бухгалтерию и забрать причитающиеся ему деньги и трудовую книжку. Наконец, Илья связался с Иваном Смирновым и, вызвав его на разговор, предупредил, что Большой Брат за ним наблюдает, и если заметит, что вновь обретенный сын портит жизнь отцу… Правильно: прибьет на месте. Если честно, Илье порядком наскучило корчить злобную физиономию и делать вид, что он круче всех яиц на свете, однако новоявленный племянник гораздо лучше воспринимал напор собеседника, чем мягкие увещевания.

Брата Илья ни разу не видел. Да и не особенно стремился. Никто лучше Ильи не знал, что в таком состоянии Валерия надо оставить в покое. Илья даже не задумывался о том, что брат о нем думает. Он с самого начала понимал, что Валерий за такие затеи по головке не погладит и в принципе был готов к такому исходу своей авантюры. Но за Полину душа была неспокойна. Пусть бы Валерий отыгрывался на нем на всю катушку, Илья ни слова бы в свою защиту не сказал. Но Полина… Нельзя допустить, чтобы Валерка перенес на нее свой гнев. Вот задача, как это объяснить ему сейчас? Неужели он сам не понимает, что Полина всего лишь слушала свое сердце и хотела помочь? Помочь им обоим… Нет, конечно же, Валера все поймет. Обдумает, остынет и поймет. Вот только Полинка переживает. А Илья даже вырваться к ней не мог все эти дни. Только звонил, слушал ее бесцветный глухой голос, пытался успокоить, приободрить, и душа его с болью рвалась пополам.

Ну вот, наконец, все. Самые неотложные дела сделаны, можно немного перевести дух.

— Эй, мужик!

Илья не повернул головы, только покосился влево, на остановившийся рядом здоровенный джип с тонированными стеклами.

— Мужик, постой, разговор есть!

На подобные реплики Илья обычно не отвечал. Поэтому он, не замедляя шагов, продолжил свой путь.

— Власов, я к тебе обращаюсь! Стой, поговорить надо!

Илья остановился.

Хлопнула дверца машины, и мелкий влажный гравий захрустел под тяжелыми мужскими шагами. Илья обернулся.

К нему шли двое. Высокие, здоровые. Один чуть впереди, болтая полами расстегнутого пальто. Другой отстал на пару шагов. Они подошли поближе, и в первом Илья узнал Семченко. Второй тоже показался знакомым.

— Ну и что вам надо от меня? — спросил Илья, отбросив почти докуренную сигарету в кусты.

— Да так, пару слов сказать, — усмехнулся Семченко. — Ласковых.

О намерениях этой парочки судить было сложно, но Илья прикинул соотношение сил и понял: если двое на одного, но без оружия, он справится.

Он не спеша вынул пачку сигарет и зажигалку, снова прикурил, вопросительно вскинул голову:

— Ну и? Как вы меня разыскали, интересно? Неужто все здешние окрестности прочесали?

Семченко фыркнул:

— Да мне делать больше нечего, тебя выслеживать! Ванечка подсказал, что ты сюда двинулся и, скорее всего, от метро «Купчино» пешком пойдешь…

— Ванечка? — усмехнулся Илья и не удержался, сплюнул себе под ноги.

Он ненавидел себя в моменты, когда из него неудержимо вылезали манеры дешевого урлы, но с Семченко он почему-то иначе не мог.

— А что ты кривишься, урод? — мрачно уточнил Семченко. — Не нравится племяш? Да я его и сам бы удавил… Но теперь мы с тобой, как дядьки одного племянника, вроде как родственники.

— Боже упаси, — буркнул Илья, не выпуская сигарету из зубов.

— А чем ты недоволен? Тоже мне, белая кость… Я-то думал, у Полины роман с бизнесменом Казьминым, а оказалось… — Семченко квакнул, словно подавился, — … у нее всего лишь интрижка с шоферюгой…

Илья молча курил, выслушивая словесные упражнения Семченко. Будь они вдвоем, как тогда, у подъезда, Семченко давно бы лежал мордой в грязи. Правда, без поддержки Семченко и рта бы не раскрыл, а сейчас в присутствии высокого бессловесного громилы, стоящего в двух шагах, разговорился.

Бугай в длинном пальто замер в напряженной позе, засунув руки глубоко в карманы. И тут Илья вспомнил, где прежде видел его: в Канэкс-банке. Это был телохранитель Георгия Гарона. Тот самый, что грозил достать Илью. Ну что ж, достал.

— … Нет, я ж тебя понимаю. Это штучка цепляет, сам знаю. Глазищи распахнет — никуда не денешься, пропадешь…

Чего он добивается? Илья никак не мог сообразить, в чем же заключалась пара ласковых слов, и были ли уже сказаны эти слова.

— … Как мужик мужику я тебе скажу: Полина у нас с тобой — добрая баба. Не в меру. Отзывчивая и неразборчивая… Брать не умеет. Зато отдается с душой…

Пепел, наросший на конце сигареты, сорвался и упал на куртку. Илья поспешно стряхнул его с груди, выкинул сигарету и без предупреждений и лишних слов бросился на Семченко.

Драться Семченко не умел, и за время, прошедшее с их последней встречи, не научился. Илья успел пару раз врезать ему по морде, прежде чем в дело вступил телохранитель Гарона. Вдвоем им удалось выкрутить Илье руки.

— Те делать нехрен? — мрачно осведомился громила у Семченко. — Че ты его баснями своими развлекаешь? Иди уже в машину, я сам справлюсь…

Улучив момент, Илья врезал удачно стоящему Семченко ногой в пах и, рванувшись, вывернулся из цепких лап громилы.

Он справился бы с ними двумя, но едва он, освободившись, начал наносить удары, из машины выпрыгнул кто-то еще. И еще… Илья понял, что ему не отбиться.

Через минуту его уже крепко держали двое головорезов, подоспевших на помощь зачинщикам.

Семченко, матерясь и постанывая, похромал к машине.

Телохранитель Гарона, схватив Илью за волосы, пригнул его голову почти к самой земле и буркнул своим дружкам:

— Велено, чтобы тихо и наверняка. А этот козел гребаный все норовит цирк шапито устроить…

— Да Максимыч ему башку завтра свинтит, — отозвался один из громил.

— Пацаны, цигель, цигель, — прошипел третий, который особенно нетерпеливо переминался рядом с Ильей.

— Ну ладно… — охранник Гарона резко запрокинул Илье голову. Где-то буквально в нескольких сантиметрах от уха Ильи лязгнул нож-выкидушка. — Короче, мужик, ты допрыгался. Максимыч велел тебе кланяться. Ты больше не в игре, так что получи должок. За что — сам знаешь…

Удар ножом в бок прошиб Илью почти до самого позвоночника. Еще два в живот и два выше, где-то рядом с сердцем… Прежде боли наступило мучительное удушье. Кровь заклокотала в горле, хлынула изо рта на грудь, на колени, на мокрый гравий. Телохранитель Гарона деловито нанес еще несколько ударов и что-то сказал своим пацанам. Они просто швырнули Илью на землю, несколько раз пнули ногами, и бегом бросились к своей машине.

Сквозь боль и удушье Илья услышал, как мотор джипа заработал, и автомобиль двинулся дальше по проспекту.

Где-то совсем рядом, буквально в нескольких метрах Илье почудились чьи-то тяжелые шаги. Потом легкие прыжки по гравию и громкое сопение прямо в лицо. И оглушительно гавкнула собака…

— Джерри, фу! Ко мне… Не смей дрянь всякую трогать…

Илья хотел позвать на помощь, но он захлебывался кровью, ничего не видел и почти оглох от нестерпимой боли. Шаги начали удаляться и быстро затихли.

Не пытаясь подняться, Илья попробовал достать телефон. С четвертой попытки ему удалось открыть раскладушку. Он не видел кнопок. Подсвеченная клавиатура стала одним тусклым синим сполохом. Илья повернулся на бок, кашлянул, обливая себя кровью, нащупал немеющими пальцами нужную кнопку, и поднес трубку к уху.

— Полинка, я тут в историю попал… Не волнуйся, обойдется…

Валерий еще раз проверил лежащие на столике бумаги. Все нормально, все под рукой. Перечитал документы. Все правильно.

Он надеялся, что его решение поймут.

Сосредоточиться было трудно. Уже несколько дней практически без сна, на уколах и капельницах, иногда просто на автопилоте. Конечно, все в курсе событий, все вокруг люди понимающие. Простят и рассеянность, и молчание, и угрюмость. Вот только пользоваться этим ни к чему. Не нужно привыкать к снисходительности, нельзя распускаться, иначе вообще никогда не выкарабкаться из этого смертельного мешка.

С похорон прошло уже много времени. Валерий старался никому не показывать своего состояния. Он думал о текущих делах в «Гепарде», придирчиво анализировал свое отношение к сыну, пытался приспособиться к постоянному присутствию Николая. Это хоть немного отвлекало.

— Можно, Валерий Петрович? — Рубин и Кочкин вошли в кабинет и остановились у порога.

Валерий встал навстречу друзьям, поймал их сочувственные взгляды.

— Ты как, Валерка?

— Спасибо, терпимо, — кивнул он и показал на круглый столик с разложенными документами. — Давайте сядем, есть серьезный разговор.

Рубин и Кочкин без возражений расселись вокруг столика.

— Ну что, ребята… Несмотря на то, что некоторую часть залога нам удалось отбить, сбылись самые худшие ожидания. Оборотных средств нет и не предвидится. Если вы в курсе деталей, то я не буду снова их озвучивать…

Рубин кивнул:

— Да все понятно, Валера.

— Тогда слушайте, — Валерий оглядел друзей, потом уставился на разложенные бумаги. — Я принял несколько решений. Первым делом…

Валерий помолчал, потом четко проговорил:

— Мы продаем «Толмача». Библиотеку языковых моделей. Срочно и как можно дороже. Если кому-то пригодится и оболочка, можем дать в придачу. Завершать «Толмача» не будем.

У Кочкина вырвался то ли возглас, то ли присвист.

Рубин, резко откинувшись на стуле, нервно сложил руки на груди:

— Валера, ты уверен, что это правильно?

— Я — уверен. А что тебя смущает, Тим? Не ты ли мне давеча это предлагал?

Рубин покачал головой:

— Я тебе предлагал то, что мне, с моей колокольни, видится крайней, но разумной мерой. У тебя, Валерка, другая колокольня и, наверняка, совсем другое отношение к этому…

— Валера, ты понимаешь, что собрался сделать? — встрепенулся Кочкин. — Отдать в чужие руки любимое детище…

— Так, все! — Валерий повысил голос. — Мое личное и даже мое профессиональное самолюбие к делу не относится! «Толмач» — это единственный наш актив, который мы можем реализовать. Если этого не сделать, люди, которых мы подбирали так долго, разбегутся от безденежья. И останемся мы с вами втроем, и будем сидеть и мечтательно вздыхать о том, какая у нас в кармане припасена чудесная программа. Не доделанная и никому в этом виде не нужная, но зато уникальная. И будет нам троим оттого счастье.

Коллеги молчали. По лицу Рубина вообще трудно было что-то понять. Кочкин хмурился и морщился, как от зубной боли.

Валерий коротко вздохнул и закончил:

— Главное сейчас — сберечь команду, способную поднять новые интересные проекты. Я ж вас знаю, ребята, у вас всегда в запасе идеи есть. Сохраним команду — будем жить дальше. Или я не прав?

Кочкин и Рубин переглянулись. Кочкин, усмехнувшись, крякнул:

— Ну ты даешь, Казьмин…

— Держи пять, босс! — взмахнул рукой Рубин.

Валерий через стол пожал протянутые руки.

— Есть идеи, есть… — торопливо заговорил Кочкин. — А то! Я тебе список подкину, посмотришь…

— Потом, Макс. Погоди, — Валерий наконец снова обратился к своим бумагам. — Я еще не закончил официальную часть.

Он вынул один из документов и положил перед собой.

— Как единственный участник я принял решение сложить с себя полномочия генерального директора. Решение подписано. Я думаю, вы понимаете, почему. Мне физически тяжело. Не потяну больше.

— Мда… — Кочкин сокрушенно покачал головой.

— Соответственно, следующее решение я подписал о назначении генеральным директором Тимофея Ильича Рубина, — продолжил Валерий. — Надеюсь, Тим, ты не возражаешь… В общем, вот тебе документы, — Валерий подвинул пачку бумаг Рубину. — На юридические формальности, смену подписей и все такое даю не больше недели. Как только определишься с покупателем «Толмача», я немедленно подпишу решение об одобрении сделки. Действуй.

Рубин передвинул документы Кочкину:

— Максим, не в службу… Занеси ко мне в аквариум.

— Понял, — кивнул Кочкин и исчез из кабинета.

Валерий встал с места, отошел к окну.

— Думаю, вытянем, Валера. Не переживай. Прорвемся, — спокойно сказал Рубин за его спиной.

— Я тоже так думаю. Не надеялся — не затевал бы. Но есть риск, что меня в покое не оставят.

— Я это учитываю.

— Я на вас с Максом полностью полагаюсь, — подытожил Валерий и, обернувшись, грустно улыбнулся. — Ну, о чем задумался, Тим? Обживай кабинет.

— Обживу, успеется… Ты-то как теперь, Валерка?

Валерий горько усмехнулся.

Полина развернула газету и взяла в руки карандаш.

Объявлений — море. Но по своему опыту Полина знала, что дай Бог, если каждое десятое скрывает за собой что-то, действительно стоящее внимание.

Снова, как пару месяцев назад, она изучала список предлагаемых вакансий. Теперь опять звонить, спрашивать, записываться на собеседования, проходить тестирование, доказывать очевидное… Экономисты, менеджеры, специалисты по информационным технологиям — таких заявок хватает. Полина умела всего понемножку. Кому-нибудь она да пригодится. Честно говоря, ей уже было почти все равно, чем заниматься. Только бы найти себе какое-нибудь дело. Только бы не смотреть целыми днями в потолок. Только бы заполнить пустоту.

Никогда раньше Полина не боялась одиночества. После разрыва с Семченко она им наслаждалась. Тогда оно не пугало, оно обещало перемены.

Теперь вокруг нее никого и ничего не осталось.

Может ли так быть, чтобы человек ворвался в твою жизнь, прошел тебя насквозь и исчез навсегда, не оставив ничего?

Полина помнила, как долго она вычищала квартиру от следов присутствия Семченко. Сколько после него скопилось одежды, парфюмерно-бритвенных излишеств, мужских бесполезных мелочей. До последнего времени Полине порой попадался какой-то предмет, который она с остервенением выкидывала.

Зато теперь такой проблемы не существовало.

Илья не оставил материальных следов пребывания в жизни Полины.

Все, что смогла сделать Полина, это положить в карман своих домашних брюк запасной комплект новых ключей. Просто затем, чтобы иногда доставать их и сжимать в кулаке. Потому что в ее квартире не было больше ничего, что хранило бы прикосновение его рук. Только дверные замки и ключи.

Словно его никогда не было в ее жизни.

А ведь он успел позвонить ей. Сказал, что ранен, но уже вызвал себе помощь, просил, чтобы она не паниковала и ни в коем случае не пугала Валерия, что все у них будет хорошо…

Он умер еще в машине скорой.

Полина теперь часто мерещился бесконечный коридор больничного морга. Ей не разрешили войти в помещение для опознания. Она стояла в коридоре под неисправной лампой дневного света, которая беспорядочно гасла и вспыхивала вновь. Через приоткрытую дверь она видела кучу окровавленной одежды в прозрачном полиэтиленовом мешке на полу и неподвижное тело под грязно-оранжевой резиновой простыней. Видела, как Валерий без сил опустился на подставленный кем-то стул, с каким помертвевшим лицом он чуть позже вышел в коридор и побрел, ничего и никого не замечая вокруг себя. «Власов, Илья Федорович, двадцати девяти лет, многочисленные проникающие ножевые ранения… примерное время смерти…»

Ничего нельзя было вернуть. Даже ту малость, какая досталась Полине.

Несколько откровенных бесед. Несколько взаимных обид. Один — всего один, но какой изумительный — танец. И одна единственная ночь вдвоем.

Вот и все, что было.

И ничего не осталось.

На похоронах было всего-то несколько человек: кроме Валерия и Ивана Смирнова пришли Рубин и Мария, секретарша «Гепарда», да из Финляндии приехали потрясенные Юрки и Илма. Скорбно молчали мужчины, вытирал глаза Юрки, тихонько плакала в платочек давно и безответно влюбленная в Илью стервоза Мария. Полине казалось, что она всего лишь невольный свидетель какой-то чудовищного абсурда. Ведь Илья пообещал, что все будет хорошо…

Наверное, «хорошо» — это для избранных. Видимо, Полина в их число не входила.

Теперь нужно было как-то существовать дальше. Для начала хотя бы каждый день ходить на работу. Не ради денег, ради того, чтобы кроме воспоминаний голова была занята чем-то еще.

Полина обвела карандашом несколько объявлений и, вздохнув, взяла телефонную трубку. Начнем по очереди.

Раздался звонок в дверь.

Полина привстала, но вдруг поняла, что может совершенно спокойно не обращать внимания на звонки. Она никого не ждала и никого не хотела видеть.

В дверь позвонили еще раз.

Полина с досадой поморщилась, но решительно занесла палец над кнопками.

Телефон неожиданно оглушительно затрещал.

— Да?

— Полинка, это я, — услышала она голос Валерия. — Дверь мне открой, пожалуйста.

Полина поднялась и пошла в прихожую.

Валерий стоял, привалившись к стене, и убирал в карман мобильник.

— Я могу войти?

Какие можно было найти причины, чтобы не впустить его?

— Конечно. Проходи, раздевайся…

Валерий скинул ботинки, стянул пальто и шарф, повесил их на вешалку.

— Ты один? — уточнила Полина.

— Ты видишь кого-то еще? — печально усмехнулся Валерий. — Николая я оставил в машине.

— Проходи в комнату, садись. Кофе хочешь?

— Если можно, чаю, — улыбнулся Валерий.

Конечно, почему бы и нет? Можно и чаю.

Полина ушла на кухню. Странно, но она не испытала при виде Валерия ни неловкости, ни удивления, ни раздражения. Ни даже любопытства. Ей не хотелось задумываться, зачем он пришел. Наверное, сам скажет.

Полина принесла чашку с чаем в комнату, поставила ее на угол журнального столика, перед которым Валерий уселся в кресло.

— Надеюсь листовой черный цейлонский тебя устроит?

— Спасибо, — Валерий взял чашку и немного отпил. — Отлично… Спасибо большое.

— На здоровье, — отозвалась Полина, садясь рядом на диван.

— Я смотрю, — Валерий кивнул на разложенные газеты. — Ты опять в поиске?

— Да, а что?

— В «Гепард» не хочешь вернуться?

У Полины даже руки опустились.

— Валера, это что, дурная шутка?

Он покачал головой и с видимым удовольствием сделал глоток чая.

— Полина, дело в том, что в «Гепарде» кое-что изменилось. Я больше не генеральный директор.

— Как это?

Он снова поднес чашку к губам и не ответил.

— Зачем, Валера? Ты же сам сколько раз говорил, что без работы не сможешь!

Валерий пожал плечами, коротко пояснил:

— Тяжеловато стало… — и опять припал к чашке.

Полина с тревогой заметила, что вокруг глаз Валерия залегли черные круги, а губы совсем потеряли краску. Он поймал ее пристальный взгляд.

— Я очень не хотел сдаваться, это правда. Но после всего, что произошло, я что-то хватку совсем потерял. Уследить за всей этой рутиной я уже не могу. — в глазах Валерия появилось выражение абсолютной обреченности. — Я попросил Тимофея возглавить фирму. Он справится, я знаю. А я остаюсь единоличным владельцем и «лицом компании»…

Он отставил чашку и взглянул на Полину:

— Поэтому, Полинка, если проблема в том, чтобы я не попадался тебе на глаза, то я ее решил.

— Проблема, скорее, была в том, чтобы я не попадалась на глаза тебе, — возразила Полина.

— Так я же и ее решил. Одним махом, — усмехнулся Валерий. — Если тебе нравилась работа, то ради Бога, возвращайся и работай под началом Рубина. Он не будет возражать, я уверен.

— Спасибо, Валера. Но нет.

Валерий покусал губы и развел руками:

— Ну, как хочешь.

Он замолчал, задумчиво почесал нос, сдержанно кашлянул.

— Ну и чем же ты будешь заниматься на пенсии? — спросила Полина. — Ты не сможешь просто лежать и смотреть в потолок.

— Иногда мне очень хочется лечь и даже в потолок не смотреть. Просто сдохнуть.

Эти слова будто хлестнули Полину по лицу.

— Валера, зачем ты так?.. — она протянула руку и накрыла ладонью его побелевшие сцепленные пальцы.

Выражение лица Валерия изменилось. Он расслабился, поник, глаза заволокло болью. Полина сжала его пальцы. Он ответил грустной улыбкой.

— Не выберусь я из этой ямы, — тихо сказал он. — Вроде карабкаюсь, а смысл?

— У тебя есть сын. Сын, которого ты так долго искал.

Валерий подался к Полине, словно вокруг было кому подслушать их разговор, и произнес очень серьезно:

— Знаешь, я его боюсь.

— Почему?

— Не знаю. Может быть, я стал параноиком. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не готов любить его только потому, что он мой сын, — Валерий мягко высвободил руку и виновато улыбнулся. — Вот такие тараканы, Полинка.

— Очень даже обычные тараканы. Вы же обходились друг без друга много лет. Все изменится. Нужно немного времени, и все встанет на свои места. Это неправда, что родственников надо любить только потому, что они родственники… Разве ты любил Илью только потому, что он твой брат?

— Ну а разве нет? — искренне изумился Валерий.

Полина покачала головой:

— Конечно, нет. Ты был ему нужен. Ты был нужен ему всю его жизнь. Мы любим тех, кому мы нужны…

Валерий прикрыл глаза и задумчиво покачал головой.

— Я расскажу тебе одну историю, — проговорил он. — Если разобраться, ничего особенного. Но когда такое случается с тобой, кажется, что никто в целом свете не в состоянии тебя понять…

Он замолчал и через несколько секунд спросил:

— Ты меня слушаешь?

— Конечно, Валера. Говори.

— Илюхе было три недели, — начал он. — Его только что выдали нам из роддома. Маленький он был совсем, слабый, еле живой… Я его люто ненавидел. Я не мог ему простить, что он вообще на свет появился. Мама умерла, а он остался. И я еще должен был этому противному лягушонку вонючие пеленки менять, молоко греть, ночью к нему вставать… И вот я решил его убить.

Полина вздрогнула.

Валерий перевел дыхание и продолжил:

— Я, конечно, не стал его ни топить, ни душить. Я решил его не кормить. Отчим ушел на работу, а я остался с Илюшей и, когда пришло время, я его не покормил.

Валерий выглядел ужасно. Его немного трясло, он обхватил себя за плечи, зябко поеживаясь. Полина даже хотела сказать, чтобы он замолчал, но поняла, что делать этого нельзя, пусть выговорится.

— Он начал орать. Орал и орал, насколько силенок хватало. Я бесился, но не подходил к нему. Время шло, он орал. Я ушел на кухню, радио на всю катушку врубил, уши заткнул. Уже прошло время второго кормления, а я даже в комнату не заглядывал. Ждал, когда же он с голоду умрет… Когда я, наконец, прислушался, в комнате было тихо. И вот тогда я испугался. Я осторожно вошел, посмотрел в кроватку. Он лежал, не шевелясь. Ротик открыт, личико посиневшее, мокрое… Я решил, что он умер.

Валерий судорожно сглотнул, нервно потер ладонью щеку, потом посмотрел Полине в глаза:

— Мне было одиннадцать. Я еще не знал, насколько на самом деле младенцы живучи, и не сообразил, что он просто обессилел от крика и уснул. Я искренне считал, что убил его. И больше никогда в жизни я так не плакал, как тогда… — Валерий устало прикрыл глаза. Его лицо на секунду исказила болезненная гримаса. — А потом он пошевелился и заквакал… Я умыл его, сменил пеленку, согрел бутылочку. Когда отчим вернулся с работы, уже все было в порядке, и он никогда об этом не узнал… А я потом года полтора ночами вставал и проверял, дышит ли Илюша…

Ну все, больше уже нельзя было вынести это.

Полина вскочила, присела на подлокотник кресла и обняла его за шею:

— Хватит. Не надо больше. Не мучай себя.

Валерий тяжело прерывисто вздохнул и прижался лицом к ее плечу. Потом чуть отстранился:

— Я рассказал ему об этом. Совсем недавно, пару лет назад. Знаешь, что он сказал мне? «Странно, что я этого не помню. Но я теперь хотя бы понимаю, почему ты всегда пытался кормить меня, как на убой».

Полина невольно рассмеялась.

Валерий кивнул:

— С чувством юмора у него был полный порядок.

Они помолчали, прижавшись друг к другу.

— Полинка… — проговорил Валерий. — Только мы с тобой знаем, что потеряли. Только с тобой я могу об этом говорить. Я готовил себя ко многим вещам, даже к собственной близкой смерти. Но я и представить не мог себе, что переживу Илью… И я не знаю, — беспомощно обронил Валерий. — Я просто не представляю, как мне теперь с этим доживать.

Она погладила его по плечу. Оба молчали.

— А знаешь, — Валерий решительно развернул Полину к себе и взглянул ей в глаза: — Мне до сих пор хочется, чтобы ты не дала мне уйти. Если не тогда, в кафе, то хотя бы сейчас.

— Валера, после всего, что было?..

— А что было? Что было?! — возмутился он. — Еще ничего не было! Я обещал тебе, что сделаю все, чтобы ты была счастлива. Но я еще ничегошеньки для этого не сделал.

— Валера! Я же лгала тебе. Мы с Ильей тебя обманули. Ты и об этом забыл?

— Я не забыл. Но я, как и ты, не умею учиться на своих ошибках.

Полина зажмурилась и замотала головой:

— Нет, нет! Так нельзя, Валера!..

— Еще как можно, — упрямо возразил он.

— Да что же ты от меня хочешь?! — растерялась Полина.

Он уже открыл рот, но взглянул на нее пристально, помрачнел и развел руками:

— Ничего… Ничего. Прости меня. Я ничего от тебя не хочу.

Он повернулся и пошел из комнаты.

Полина слышала, как Валерий топчется в прихожей, надевая ботинки.

Он ведь пришел за помощью.

Он достаточно сильный, чтобы терпеть. И слишком гордый, чтобы жалеть себя.

И если он пришел и пожаловался, значит, ему плохо. Так плохо, что он закрыл глаза на недавнее предательство. Значит, все серьезно. Просить о помощи дважды он не будет…

— Валера! — Полина выскочила в прихожую, когда Валерий уже набрасывал пальто.

— Ничего, ничего. Все нормально. Я ухожу.

— Нет. Ты останешься! — Полина сдернула пальто с его плеч.

Валерий укоризненно покачал головой:

— Ну что ты, в самом деле?.. Отдай!

— Нет, ты не уйдешь! Не сейчас!

Он протянул руку, чтобы отобрать у нее пальто, но рука его дрогнула и опустилась. Валерий покачнулся, беспомощно оглянулся и, увидев пуфик, неловко присел на него.

— Черт… черт… — пробормотал он, прижимая ладонь к груди. — Как же я от этого устал…

Он попытался вздохнуть и помертвел от боли.

— Валера?!

— Полина, телефон… в пальто… Быстрый набор, первая кнопка. Позови Николая, — выдохнул Валерий и закрыл глаза.

Полина принялась искать внутренний карман, в который, она видела, Валерий убирал свой мобильник. Наконец, карман и телефон отыскались. Но едва она нажала на кнопку, как трубка слабо пискнула и выключилась: села батарейка. Бежать вниз и искать там машину и Николая?

Но тут, наконец, Полина вспомнила, что должна делать, и бросилась на кухню.

Маленький контейнер в холодильнике. Она привезла его от Ильи еще тогда, в те злополучные выходные. У Ильи было много таких крошечных контейнеров с лекарством Валерия, он имел обыкновение рассовывать их повсюду, чтобы были под рукой. Полина привезла к себе один такой, что называется, на всякий случай. Чтобы уроки Ильи не пропали зря.

Полина выхватила контейнер из холодильника, распахнула шкафчик, взяла шприц и жгут и кинулась в прихожую.

Валерий еле сидел, беспомощно привалившись к стене и закрыв глаза.

— Потерпи, сейчас все будет хорошо, — прошептала Полина, не уверенная, что Валерий слышит ее.

Она включила свет, но все равно в прихожей было темновато. Однако, выбора не оставалось.

Закатать рукав. Закрепить жгут. Вскрыть одноразовую спиртовую салфетку. Смазать предплечье… Бояться было некогда. Полина пыталась в точности вспомнить все, что она делала под надзором Ильи. Сейчас было совсем не то, что тогда, при ярком свете, на удобном столе. Ампула, струйки жидкости из шприца, игла, неуверенно нащупывающая вену, кровяной шлейф…

Полина осторожно выдернула иглу из вены, сняла жгут и взяла Валерия за руку.

— Потерпи, сейчас все пройдет, — прошептала она, поглаживая его пальцы.

Через пару минут после укола Валерий открыл глаза. Сначала пустые и безучастные, они постепенно потеплели.

— Спасибо, — прошептал он и потер плечо. — Сработало… Да что ж ты плачешь-то? Ведь все обошлось.

— Обошлось, да? А если бы у меня не было твоего лекарства? Если бы Илья не успел меня научить?!

— Никаких «если»… Илья не мог не успеть, это не в его духе, — усмехнулся Валерий.

— Все шутишь, — расстроилась Полина.

Валерий поправил рукав и осторожно встал, держась за стену.

— Полинка, ты мое чудо, — проговорил он. — Не сердись на меня. Я постараюсь быть благоразумным. Только будь рядом. Пожалуйста. Ты мне нужна. Очень.

Он шагнул к ней и покачнулся. Полина подхватила его, подставила плечо. Валерий неловко засмеялся:

— Ну вот, видишь, теперь и шагу без тебя ступить не могу…

Он ласково посмотрел на нее, поднял руку. Кончики его пальцев пробежались по ее волосам, виску, щеке, подбородку. Полина зажмурилась… Губы Валерия нежно прикоснулись к ее лбу.

— Девочка, ты мне нужна.

— Валера, но я… я не смогу притворяться, что все по-прежнему!

Он досадливо поморщился и прижал палец к ее губам:

— Т-с-с! Ответ неверный, я его не слышал. Я разве прошу тебя притворяться?

— Но ведь я…

— Разве девушка моего брата не может просто быть моим ангелом-хранителем?

Полина закусила губы.

— Чур, только не плакать, — Валерий взял ее голову в свои ладони и осторожно погладил ее щеки кончиками пальцев. — Ты моя соломинка. Глядишь, я с таким ангелом еще долго протяну.

Так непривычно спать с открытой дверью. Никогда раньше Валерий не оставлял дверь спальни распахнутой. Но Николай настоял. Он крепко спит и боится, что может не услышать, что происходит в комнате наверху. У Ильи таких проблем не было. Прибегал на первый же зов. Нелады чувствовал на расстоянии… Стоп. Запретная тема.

Валерий встал, подошел к двери, решительно захлопнул ее и вернулся к кровати. Он хотел было забраться под одеяло, но понял, что сон все равно не придет, и остался сидеть.

Дверь вдруг отворилась, и Валерий, даже не поднимая головы, узнал осторожные шаги Ивана.

— Валерий Петрович…

— Ты опять? — с досадой проворчал Валерий.

— Извини, — прошептал Иван и наклонился над ним. — Папа, у тебя все в порядке?

— Да. Зачем ты прибежал?

— У тебя хлопнула дверь…

— Она не хлопнула, — вздохнул Валерий. — Я ее закрыл.

— Я подумал, что-то случилось.

— Что за фантазия?! Я всегда сплю с закрытой дверью!

— Папа… Папа, ну мы же договорились… — взмолился Иван.

— Иди спать, Ваня. Не дергайся, все хорошо.

— Я открою дверь?

— Не надо.

— Но Коля же просил!

Валерий стиснул кулаки. Достали. Достали оба. И сын, и помощник. Ходят кругами, целый день участливо заглядывают в лицо, норовят с каждого стула пыль сдуть, прежде, чем Валерий на него сядет. Так еще и ночью от них покоя нет.

— Ваня, иди спать, — как можно мягче сказал Валерий.

— А дверь?

— О, Господи… Открой. Открой и не тревожь меня больше. Пожалуйста.

Иван вышел.

Валерий тяжело вздохнул. Он искал этого мальчишку пятнадцать лет. Посылал запросы, напрягал связи в органах. Искал, искал… Сам не знал, что хотел найти. Валерий помнил пухлого белесого малыша, который не выговаривал половину букв и очень любил сказки о привидениях. Конечно, Валерий понимал, что тот малыш давно превратился во взрослого парня. Но никогда не думал, что этот парень окажется настолько чужим ему. Валерий едва сдерживал раздражение, когда приходилось разговаривать с Иваном с глазу на глаз. На первый взгляд сын казался застенчивым подростком, но Валерий уже понял, что впечатление это на сто процентов обманчиво. Похоже, парень умел прекрасно рассчитать каждый свой шаг, каждое слово. Случай с «Толмачом» отлично показал, что Иван представляет, когда нанести удар и когда покаяться. И Валерий не знал, верить ли сыну.

Ему было стыдно за то, что общение с Иваном удручает его.

Но Валерию действительно многое не нравилось. Например, как сын с ним разговаривает: осторожно, пугливо, подчеркнуто заботливо. Ему не нравилось, что прежде чем ответить на мало-мальски прямой вопрос, Иван то краснел, то бледнел, будто над ним кто-то стоял с кнутом. Ему не нравилось, что парень постоянно путается, называя отца то по имени-отчеству, то папой. Наконец, ему не нравилось то, что Иван охотно принял предложение поселиться в Царском Селе. Даже не заставил попросить себя хотя бы дважды.

Валерий обычно доверял тем, кто рядом. Но в последнее время это очень дорого ему обходилось. Предательством он уже был сыт по горло. Поэтому даже предположение, что у сына вполне могут быть корыстные мотивы, отравляло душу.

Валерий взглянул на часы. Совсем поздно. Скоро будет уже рано.

Он почувствовал мягкое шерстяное прикосновение к ноге и услышал глухое «м-р-р-р».

— Маркизка, дружище… — Валерий обрадовался, наклонился и подхватил кота.

Кот затоптался у него на коленях, поблескивая в темноте глазищами.

— И тебе не спится? — участливо спросил Валерий. — Ну, иди сюда, поболтаем…

Погладив кота между ушами, он перенес Маркиза на одеяло, сам лег рядом и запустил пальцы в мягкую кошачью шерсть.

Кот принялся нервно вылизывать переднюю лапу. Его уши то и дело дергались, реагируя на какие-то только ему слышные звуки. Время от времени кот настороженно поднимал голову и беспокойно мотал кончиком хвоста.

— Тебе не нравится, что в доме чужие? — уточнил Валерий. — Я тебя понимаю.

Кот закончил лизаться и безучастно опустил голову на одеяло. Просто лежал, широко распахнув поблескивающие глазищи.

— Что, Маркиз, тоже скучаешь по Илье?

Кот на секунду зажмурился, потом внимательно уставился на Валерия.

— Осиротели мы с тобой, Маркизка, — проговорил Валерий. — Как думаешь, долго мы без него протянем?

Кот нервно подергал ушами.

— Вот и мне что-то тревожно… И Полина давно не заходила. Она тебе нравится?

Кот не ответил. Наверное, Полина понравилась ему не настолько. Валерий усмехнулся и потрепал его по шее.

Полина снилась Валерию. Дома ему постоянно мерещились ее шаги, ее голос. Та неделя, которую Полина провела у Валерия, не выходила у него из головы. Он вспоминал ту легкость, с которой Полина согласилась переселиться к нему. Как он тогда обрадовался… А впрочем, он и сейчас бы обрадовался. Потому что хотел, чтобы эта женщина была рядом. Чтобы она была рядом сейчас, пока он еще в состоянии хоть что-то дать ей. Шаг сделан, только получится ли? Хватил ли времени?

— Как думаешь, Маркиз, получится?

Кот монотонно замурчал.

— Вот и мне так кажется, — кивнул Валерий, гладя кота. — А что мне терять? Я уже все, что можно было, потерял.

— Валерий Петрович…

Валерий вздрогнул.

— С кем вы тут? — с тревогой спросил Николай, остановившись в дверях. — С кем вы разговариваете?

— С Маркизом.

— С кем?! — испугался Дыкин.

— С котом, Коля. С котом. Я что, в собственном доме не могу поговорить со своим котом? Иди к себе и закрой по пути все двери. И даже слушать ничего не желаю. Будешь спорить со мной — уволю.

Николай без слов прикрыл дверь в спальню.

— Похоже, Маркиз, он неплохой парень. Старательный. Ты на него не сердись. Нам без него не справиться.

Кот недовольно ударил хвостом по одеялу.

Полина захлопнула за собой дверь и убрала ключ в сумочку.

Так странно было приезжать сюда. Открывать дверь чужим ключом. Разговаривать с людьми, до которых не было никакого дела. Прогонять ненужные воспоминания. Было очень тяжело, но Валерий ждал, и она приезжала.

В сумерках даже при отдернутых шторах в огромном холле было темно.

Полина торопливо кинула на вешалку пальто и, поднявшись наверх, распахнула дверь в спальню Валерия.

Компьютер выключен. Постель аккуратно заправлена. Капельница на высоком штативе задернута прозрачным полиэтиленовым чехлом. Никого.

Мгновенно вспыхнула тревога, сердце оборвалось. Полина сломя голову бросилась назад и налетела на Дыкина, входящего в спальню.

— Полина, что с вами?! — глухо вскрикнул тот.

— Где Валера?

— Гуляет, — коротко отозвался Николай. — В саду.

— С ним все в порядке?

— Как обычно, — уклончиво ответил Дыкин.

Полина сделала глубокий вдох и помотала головой:

— Испугалась я… Не увидела его здесь и испугалась.

— Угу, я понял, — буркнул Николай. — Не, все нормально. Он запретил мне идти за ним, но из окна залы мне его видно.

Полина не смогла сдержать улыбки, заслышав про «залу»:

— Ну дай и мне посмотреть!

С Дыкиным Полина почти что нашла общий язык. Его присутствие ее не очень тяготило.

Они спустились вниз, и Николай махнул рукой в сторону окна. Вдалеке на одной из скамеек сидел Валерий.

— Давно он там?

— Часа два, — ответил Дыкин. — Лучше бы ему вернуться.

— Я его приведу.

Николай одобрительно кивнул.

Полина снова набросила пальто, открыла входную дверь и нос к носу столкнулась с Иваном Смирновым.

— Привет! — он вымученно улыбнулся.

Промолчав в ответ, Полина обошла его и повернула направо, по дорожке вдоль стены дома.

— Полина! Полина, подожди! — крикнул Иван ей вслед. — Погоди же, послушай!

Она не остановилась. Разговаривать с ним она не собиралась. Как же не повезло! Бывали дни, когда Иван где-то шлялся и ни разу за вечер так и не появлялся в отцовской квартире. Но, увы, не сегодня.

Иван догнал Полину, пошагал рядом, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Так и будешь обижаться и злиться?

Полина не злилась на него, и не обижалась. Она его просто люто ненавидела.

— Даже разговаривать со мной не собираешься? Никогда?.. А ты знаешь, как отец переживает из-за этого?

Полина резко остановилась, в ярости цапнула Ивана за болтающиеся концы шарфа и дернула их вниз, затягивая:

— Слушай, ты, сынуля! Еще раз попытаешься отцом прикрываться, я тебе все хорошее припомню! И выживу тебя из этого дома в два счета!

И она пошла своей дорогой, даже не желая оборачиваться.

Нормальное питерское предзимье: хлябь под ногами и набухшие почки на кустах, оставшиеся еще с октябрьского нежданного потепления. Полина шла по саду, старательно обходя лужи. Садик… или скверик… или как еще можно было назвать окультуренное пространство вокруг таун-хауза Китайской деревни, выглядел совсем плачевно.

Валерий забрался в самый дальний конец сквера, туда, где какой-то энтузиаст сделал некое подобие японского сада камней. Приближения Полины он не заметил, потому что был чем-то не на шутку увлечен. Полина подумала было, что он читает. Но нет. Валерий, оказывается, что-то черкал карандашом на листках в планшете и совершенно не замечал, что уже наступили сумерки.

— Привет! Ты не замерз тут?

Валерий вскинул голову, отложил планшет и поднялся со скамьи.

— Ну наконец-то! Что ж ты опять так поздно? — укоризненно проговорил он.

— Работы много, — улыбнулась Полина. — На тебе, пока не забыла. Рубин передал, сказал — что-то очень важное… — она вынула из кармана и подала флэшку.

Валерий, не глядя, сунул флэшку к себе за пазуху.

Полина быстро окинула его взглядом. Бледный, похудевший, но глаза живые и теплые.

— Пойдем домой, Валера.

— Надеюсь, ты сегодня надолго?

— На часок, — виновато сказала Полина. Из-за Ивана сегодня задерживаться совершенно не хотелось.

— Опять «на часок»… Если так, то давай погуляем. Я хочу просто побыть с тобой, и чтобы глазеть на нас было некому, — сердито нахмурился Валерий.

Полина вздохнула. Говорить ему, что Дыкин очень даже прекрасно видит их из «залы», или не стоит?.. Но вообще-то ей тоже не хотелось возвращаться в квартиру, тут она Валерия очень хорошо понимала.

— Ну, давай погуляем.

Валерий подхватил свои листки, и они побрели по дорожке, засыпанной сгнившими листьями.

Темнело на глазах. По краю аллеи зажглись фонари.

— Что это? — Полина кивнула на планшет.

— Работаю, — усмехнулся Валерий.

— Какая-то статья?

— Квест.

Замешательство Полины развеселило Валерия:

— Костюмный квест. Компьютерная игрушка. Замки, привидения, оборотни, магические артефакты. У меня эта идея с незапамятных времен в долгом ящике валялась. Обрывки сценария, детали всякие вкусные. Хотел сделать красивую такую игрушку, чтобы дух захватывало. Раньше возможности графики до замысла не дотягивали, я и отложил до поры. Вот, решил взяться… Хватит впустую бока отлеживать. В конце концов, мне капельницу в руки втыкают, а не в мозги.

— Ты молодец, Валерка! — обрадовалась Полина.

— Молодец я буду, если до конца доведу. Пока только основные ветки набросал, теперь надо последовательно все разрабатывать. В «Гепарде» есть несколько ребят, делающих талантливую игровую графику. Если удастся заинтересовать Рубина…

— Удастся!

— Вообще-то Тимофей квесты не жалует, ему стрелялки подавай. Но может быть пойдет навстречу почетному пенсионеру… — Валерий притворно вздохнул.

— Я как-то забыла, что ты не только бизнесмен и начальник, а еще и программер.

— Не просто программер, а хороший программер! — Валерий назидательно поднял палец. — Да я и сам об этом чуть не забыл. Слава Богу, еще вовремя вспомнил, пока безделье меня совсем не угробило… А ты-то сама как к таким игрушкам?

— Я? Ну-у… — Полина растерялась. К таким игрушкам она была более чем равнодушна.

— А, неважно, — отмахнулся Валерий и рассмеялся. — Все равно тебе первой тестировать придется, никуда не денешься.

Полина только усмехнулась. Это уж точно, куда она денется.

— Я заказал номер… — начал Валерий. — В отеле в Монако. На конец апреля. Хороший отель, и трасса отлично просматривается. Можно смотреть гран-при, не выходя из номера.

— Здорово, — отозвалась Полина.

— И авиабилеты заказал. Вся бронь на твое имя. Если вдруг что со мной… сможешь поехать одна.

Полина снова ощутила прилив холода и паники, как только что наверху в пустой спальне с зачехленной капельницей.

— Нет! — выкрикнула она, остановилась, глядя ему в глаза. Голос сорвался, к горлу подступили слезы. — Без тебя не поеду! Только вместе. Ты понял?

Валерий торопливо сглотнул и кивнул:

— Да, хорошо. Я понял. Конечно, только вместе.

Он поднял руку, видимо, по старой привычке хотел провести кончиками пальцев по ее волосам, но, спохватившись, просто привлек ее к себе и повел дальше по тропинке, бережно обнимая за плечи.