Проклятый фараон

2

Со всех сторон нас обступала разноцветная толпа. Словно живое море она находилась в непрерывном движении, унося меня все дальше и дальше за собой. Мелькали яркие лотки торговцев, а крики зазывал смешивались с гулом сотен голосов, хлопаньем тентов и завыванием ветра, пойманного в капкан узких улиц. Рынок жил собственной жизнью и мне оставалось лишь с открытым ртом впитывать в себя окружающие чудеса.

Когда Мартин предложил утром прогуляться по городу, я поначалу сомневалась. Жара и духота Каира плохо сказывались на здоровье, делая меня апатичной и нередко заканчивалась сильнейшими головными болями. Более менее комфортно было дома, под работающими кондиционерами, но даже там становилось слишком душно к полудню. Однако друг оказался настойчивым, в результате чего я оказалась в самом сердце восточной сказки и была готова расцеловать Мартина прямо здесь.

Настоящий египетский рынок похитил сердце с первого взгляда. За несколько месяцев, проведенных в Каире, я успела изучить всю официальную его часть, с бутиками, музеями и, разумеется, виллами богачей. Однако от посещения трущоб, в которые входил и известный на весь мир рынок, Джордж настоятельно советовал отказаться, мотивируя тем, что людям нашего круга не пристало ходить по таким местам. Вот только поправочка — я не человек их круга. Я — это я и теперь, впервые за много дней ощущала, как поднимается внутри волна чистой эйфории.

Хотелось увидеть и пощупать сразу все. Яркие ящички, до краев наполненные ароматными специями заставляли чихать, разноцветные платки, вывешенные прямо на стене дома привлекали взгляд. С торговцами тесно соседствовали и уличные артисты. Дивные звуки арабских песен причудливо вплетались в общий гам, создавая непередаваемое настроение. Орды чумазых ребятишек постоянно шарились в толпе, выискивая жертву подоверчивей, чтобы окружить ее галдящей стайкой и под шумок стащить кошелек.

Все это было так необычно, что я просто не могла сосредоточиться на чем-то одном, словно завороженная переходя от одного чуда к другому.

— Не хочешь зайти сюда? — Мартин потянул меня за рукав, привлекая внимание. — Думаю, тебе понравится. Я сюда часто заглядываю.

Пробившись сквозь толпу, мы внезапно оказались в сумраке лавки. После яркого солнца глаза поначалу мало что различали, так что я просто стояла на месте, пытаясь разобраться в обстановке. Здесь было сумрачно, пахло пылью, сухим тростником и ароматическими палочками. Смесь запахов была такой же экзотической, как и сам магазинчик. Постепенно я начала различать стеллажи вдоль стен, корзины на полу, наполненные непонятными предметами, картины на стенах.

— Где мы?

— Это местный ломбард, — пояснил Мартин, отпуская мою руку.

Я сделала несколько шагов вдоль полок, разглядывая содержимое. Чего тут только не было! Статуэтки, фотографии, украшения, книги… Многие из них выглядели по-настоящему старыми. Как художник я не могла пройти мимо картин на стенах. Многие из них были, мягко говоря, не шедеврами, но местами попадались и полотна поприличней. Картины иногда перемежались с папирусами, вставленными в рамочку под стеклом. Иероглифы и рисунки выглядели очень интересно, привлекая мой взгляд. Было бы хорошо узнать, что же написано на свитках? Вряд ли они настоящие, но даже подделка должна быть хотя бы отдаленной копией оригинала.

— Чем могу помочь? — мое внимание переключилось на торговца, вышедшего из проема в задней стене магазина.

Это был лысый сгорбленный старик с черной, заплетенной в косицу бородой. Он опирался на трость, едва переставляя ноги, но голос имел уверенный и говорил по-английски почти без акцента. Мужчина был одет в мешковатые штаны с рубашкой на завязках. Выглядел он довольно колоритно, как и положено владельцу магазинчика на рынке Каира.

— Это все продается? — задала я вопрос, нежно проводя кончиками пальцев по корешкам книг, небрежно разбросанных по полкам. Некоторые из них покрылись изрядным слоем пыли, в то время как другие явно были принесены недавно.

— Да. Вещи были заложены и в положенный срок не выкуплены. Что интересует мадам? Возможно, украшения?

Старик довольно ловко протиснулся между корзинами с товаром и достал с полки ящичек, доверху наполненный бижутерией. Такое предположение меня несколько задело. Раз женщина, значит, сразу побрякушки? Честно говоря, книги интересовали больше, да и те же самые картины. Бросила вопросительный взгляд на Мартина, но мужчина лишь пожал плечами.

— Посмотрите, тут много всего. Такая красивая мадам должна носить красивые вещи, — коробка почти насильно была впихнута мне в руки. — Муж оплатит.

— Если не хочешь ничего покупать, просто уйдем, — Мартин подошел ко мне и положил руку на плечо. Но мой взгляд уже уцепился за мешанину из цепочек, колечек и сережек. В конце концов, мы в Египте, а тут к женщинам самое что ни на есть традиционное отношение.

— Я посмотрю, вдруг, что-то приглянется, — обижать старика тоже не хотелось. По всей видимости, покупателей у него было не так уж и много, а мое сегодняшнее хорошее настроение требовало сувениров.

Опустив коробку на прилавок, я стала перебирать ее содержимое. Драгоценные камни и бижутерия, ручная работа и штамповка — чего тут только не было! Глаза разбегались, но выбрать что-то одно было сложно. Да и куда мне все это надевать? В последнее время я выхожу в общество в тщательно отобранных нарядах, к которым прилагались комплекты с бриллиантами. Разве позволит мне кто надеть на выход какую-нибудь безделушку вроде деревянной заколки?

Почти было смирившись с невозможностью покупки, я вдруг наткнулась на подвеску. Это была каменная пластинка, на которой был искусно вырезан жук-скарабей. Через дырочку продевался кожаный шнурок, чтобы носить украшение на груди. Камень был необычного, зеленоватого оттенка и понравился с первого взгляда. На обратной стороне пластинки было нанесено несколько иероглифов. Какая прекрасная безделушка! Небольшая, скромная и очень египетская.

— Сколько стоит эта? — поинтересовалась я старика.

— Десять.

— Беру, — я расплатилась с торговцем и тут же надела скарабея на шею.

— Зачем тебе это? Таких полно на каждом развале по фунту, — неодобрительно заметил Мартин, выходя из магазина под руку со мной.

— Захотелось. Должна же быть польза от моих проклятых миллионов? — улыбнулась я и поцеловала мужчину в щеку. Настроение было самое, что ни на есть радужное.

— Эй, ты чего? — мой сопровождающий дернулся о поцелуя, словно от удара током.

— Шалю, — довольно прикрыла я глаза. — Слушай, а тут есть где-нибудь мороженое?

Остаток дня мы провели в большом парке, сидя под сенью пальм. Я съела столько мороженого, что начало болеть горло. Надеюсь, ангину не заработаю. Но разве морожение этого не стоит? Мартин в конце концов тоже расслабился, потягивая мохито из высокого бокала, и буквально засыпал меня историями о Египте. Слушая его рассказы о фараонах, я невольно поражалась, как все это может умещаться в одной голове?

— А ты слышала легенду о проклятом фараоне?

— Проклятом? Нет, — я забралась в плетеное кресло с ногами и пробовала заказанную Маргариту. — Расскажи?

— Эта история произошла в период Среднего царства. На престол взошел новый фараон. Правил он мудро и справедливо, но через несколько лет в его земли пришла засуха. Год за годом Нил почти не разливался, люди умирали от голода, а города пустели. Фараон, как наместник бога на земле, должен был воззвать к покровителям, чтобы те ниспослали на измученное царство дожди и спасли великий народ. Но боги молчали, словно забыв о собственных детях. Лишь один бог отозвался на молитвы фараона. Это был злой и жестокий бог, требовавший кровавых жертв и покровительствовавший войнам. Сет спустился на землю и предложил фараону призвать дожди на его землю в обмен на все жизни, что дождь унесет. Фараон был мудр и понимал, что без дождя весь народ его погибнет и согласился на сделку. Сет послал на землю великий дождь, который длился семь дней и семь ночей. А когда тучи рассеялись, увидел фараон, что почти все города разрушены и смыты водой, тысячи и тысячи погибли, не сумев спастись.

Один жрец, который знал о договоре фараона с Сетом, узнал, что в потопе погибли все его родные и друзья. Он затаил большую злобу в сердце и рассказал остальным жрецам, что фараон на самом деле колдун и наслал на землю дожди из-за ненависти к людям.

Согласно легенде, фараона убили собственные люди и погребли в безымянной могиле, лишив тем самым возможности попасть в царство мертвых. Имя его было стерто из хроник и предано забвению.

— Но ведь фараон спас землю от засухи! Почему люди забыли об этом? — спросила я, делая глоток из стакана. История, как живая, развернулась перед глазами. Засуху в Египте можно представить себе легко, стоит только выйти за пределы орошаемой зоны. Там и дня не продержишься, не то несколько лет.

— Люди редко видят дальше своего носа, — вздохнул Мартин. — Хотя в этой ситуации их можно понять. Если бы ты потеряла своих близких, разве не расстроилась бы?

— У меня нет близких, — вздохнула я. — Но если бы ты умер, я бы сделала все, чтобы наказать виноватого.

— Мне считать это признанием? — рассмеялся Мартин и я запустила в него диванной подушкой.

— Какой же ты, все-таки, вредный!

— Нет, я исключительно полезный. Вот не вытащил бы тебя из дома, так бы и чахла в четырех стенах, предаваясь невеселым мыслям.

— А ты бы на моем месте пел да радовался? Ты знаешь о моем положении лучше меня.

— Я уже говорил вчера и повторю сегодня — просто откажись от замужества. Если ты это сделаешь, я брошу работу на Саммерсов и буду помогать тебе.

— Ты серьезно?

— Более чем, — мужчина пристально посмотрел в глаза. — Ты для меня важнее всего.

— В каком смысле? — я замерла на месте, чувствуя, что разговор зашел не в то русло.

— Ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. И если дашь мне шанс, я докажу, что стою твоего доверия.

— Мартин… — взяв мужчину за руку, я попыталась облечь в слова то, что чувствовала. — Саммерсы влиятельные и мстительные сволочи. Если мы пойдем против них, ничем хорошим это не закончится. Лучше будет выйти замуж за Джорджа, подписать необходимые бумаги и уехать. Это будет формальное замужество и я смогу жить так, как мне того захочется.

— Ты в это веришь? Веришь, что Джордж позволит тебе находить любовников на стороне, развлекаться в свое удовольствие? Если хоть что-то попадет в газеты, будет большой скандал, который поставит жирное пятно на репутации семьи. Саммерс старший никогда этого не позволит.

— Джордж обещал мне. А в случае моего отказа они найдут способ на меня надавить.

— Какой? Окружим тебя телохранителями, убить тебя они не посмеют, да и в этом случае все потеряет смысл. Родственников у тебя нет, шантажировать нечем.

— Во-первых, меня могут покалечить. А во-вторых… Они могут шантажировать меня тобой. Думаю, Джордж уже догадался, насколько ты мне дорог.

Это признание далось мне нелегко. Чувства всегда были моей слабой стороной и теперь, перед лицом такой сильной симпатии, я не знала, как это выразить. Мартин был чудесным, добрым, честным человеком. Что будет, если его не станет?

— Не беспокойся, я смогу о себе позаботиться, — в голосе мужчины было столько уверенности, что хватило бы и на целый взвод. Но этого мало.

— Я просто не могу бросить Джорджа, зная, что это поставит тебя под удар. Давай на этом закончим наш разговор. Уже темнеет и я хочу домой, — это было невежливо и жестоко по отношению к другу, но что я могла? Риск слишком велик.

Мартин больше не проронил ни слова. Все время по дороге домой каждый из нас был погружен в собственные мысли. Хотелось что-то сказать, подбодрить, но я понимала, что сейчас не время.

Вечером я решила принять ванную, чтобы смыть с себя накопившийся негатив. Ссора с Мартином никак не выходила из головы. С одной стороны, мужчина говорил правильные вещи. Если не решиться сейчас, то потом станет слишком поздно. С другой же, друг не мог понять единственной вещи — стоит чему-то пойти не так и с нами будет покончено. Саммерс старший не станет убивать меня, по крайней мере до свадьбы, но предавшему помощнику сына придется плохо.

Забравшись в теплую воду, я поняла, что забыла снять скарабея с шеи. Ладно, ничего ему не сделается. Камень и есть камень. Покрутив в пальцах подвеску, я вновь обратила внимание на иероглифы. Интересно, что они могут обозначать? Надо бы посмотреть в словаре.

Погрузившись в душистую пену до подбородка, я вернулась мыслями к утреннему посещению рынка. Это было волнующее переживание, первый поход в настоящий, живой Каир, а не в ту лощеную туристическую часть, которую Джордж называет нормальной. Надо будет обязательно сходить еще.

Снился мне мужчина. Высокий, смуглый, в меру мускулистый, с обритой наголо головой. Он смотрел на меня карими глазами, подведенными черной подводкой в стиле египетских фараонов и что-то пытался сказать. Губы шевелились, но я не слышала ни звука. У него были приятные черты лица, а кожа имела такой оттенок, что невольно хотелось протянуть руку и коснуться.

«Нимфес».

Слово всплыло в мыслях неожиданно, словно кто-то шептал прямо в мозгу. Странно. Никогда ничего подобного не слышала. Однако как следует подумать о такой странности не удалось — в нос попала вода. Вволю прокашлявшись и вставив несколько непечатных слов, я вылезла из давно остывшей воды и завернулась в полотенце. Интересно, сколько уже прошло времени? За окном темно и вновь сияют звезды. Судя по положению луны, уже около полуночи. Надо же было так неосторожно заснуть. Вот будет смеху, если столь ценная невеста банально захлебнется в ванной!

Найдя халат, я завернулась в него и прошла в спальню. За два месяца, проведенные на вилле Джорджа комната стала казаться родной и уютной. Огромное, не застекленное окно прикрывалось лишь несколькими слоями тюля белого и персикового цветов. Большой балкон с несколькими креслами и столиками выходил в сад. В случае редких бурь проем закрывался на большие деревянные ставни, погружавшие помещение в темноту. Обстановку спальни я не выбирала, но здесь было довольно мило. Большая кровать под балдахином, огромное зеркало напротив, трюмо с пуфиком в углу, несколько шкафов, стеллаж с книгами, телевизор в углу и пара диванов с журнальным столиком.

После пробуждения в ванной я поняла, что теперь совсем не хочу спать. Вопрос в том, чем же заняться? Остановившись перед зеркалом, вгляделась в отражение. Печальные карие глаза смотрели с бледного лица. Тонкие губы, большеватый нос. Пряди мокрых каштановых волос облепили щеки. Посмотришь и не скажешь, что перед тобой наследница миллионной корпорации. Кто же там, наверху, рассудил, что я всего этого достойна? Или это испытание, которое необходимо выдержать, чтобы быть счастливой?

Душа требовала чего-то особенного в этот вечер. Немного подумав, все же решилась достать альбом и карандаши. К ним я не прикасалась уже несколько месяцев, с тех пор, как Саммерс старший просто и четко поставил ультиматум и было объявлено о нашей с Джорджем помолвке.

На балконе я устроилась в плетеное кресло, включив небольшую лампу на столике рядом. Света получилось немного, но было бы вдохновение, а там уж разберемся. Ночной воздух был наполнен запахами трав, цветов и отдававшей накопленный за ночь жар землей. В наполненном тишиной саду, лишь стрекот цикад нарушал спокойствие, да редкие вскрики ночной птицы. Жизнь никогда не прекращала своего бега, но ночью это ощущалось особенно остро. Глядя на луну, я вдруг решила, что молитва сейчас не помешает. Вот только кому молиться и как? Наверное, это не важно. Главное, чтобы шло от сердца, а положенные боги уж услышат.

— Мне очень нужна помощь. Помогите мне справиться с этим испытанием, помогите не сломаться. Я всего лишь хочу быть счастливой.

Шепот нарушил тишину и растворился в воздухе. Еще мгновение ничего не происходило, а потом, словно в ответ на эту неумелую просьбу, по небосклону полоснула падающая звезда. Будем считать это ответом. Улыбнувшись самой себе, я еще немного посидела неподвижно, прислушиваясь к ночным звукам и всматриваясь в черный бархат неба. А затем карандаш, зажатый в пальцах, словно бы зажил собственной жизнью. Вдохновение вернулось.