Проклятый фараон

22

Не знаю, какими я ожидала увидеть богов. С детства впитанные представления об ангелах порождали фантазии о сияющих фигурах с белоснежными крыльями и величественными выражениями лиц. Конечно, я знала, что египтяне изображали их в животных формах, но одно дело знать, а другое — увидеть собственным глазами.

Сомнений в чудесном происхождении существ, представших передо мной, быть не могло. Кроме характерных полуживотных черт было в них что-то еще, могучая сила, буквально наполнявшая воздух вибрацией. От нее, как от электричества, мельчайшие волоски на теле вставали дыбом, а сердце билось быстро-быстро. Если бы мне пришлось описать явившихся одним словом, то это было бы величие. Оно светилось в лицах, сквозило в каждом движении и ощущалось сладкой судорогой в низу живота. Боги сияли. От них исходило мерцание, словно от Нимфеса, когда я встретила его впервые. Только страх удерживал меня сейчас от того, чтобы подойти и прикоснуться к этим сосредоточиям волшебства.

На зов отозвалось семеро. Три женщины и четверо мужчин устремили взгляды на меня, заставляя почувствовать презренным червяком перед благородными лордами. Я скользила взглядом по великолепным лицам, пока не остановилась на том, что вызывало страх и ужас. Сет. Сияние, исходившее от остальных, теряло силу и быстро сходило на нет рядом с ним, словно пожираемое чем-то невидимым. Что можно сделать с существом, которого избегает даже божественный свет?

— Мы услышали твой зов и готовы выслушать, — проговорила женщина с кошачьим телом и искрящимися зелеными глазами. Я не была сильна в мифологии, но подозревала, что передо мной находится Бастет — хранительница дома и очага. — Говори.

Господи, это же боги! Как я могла посметь связаться с ними? А что, если ничего не получится и они просто решат избавиться от наглой девчонки, посмевшей потревожить их покой? Страх ледяной рукой сковал сердце, но мысль о Нимфесе придавала сил. Давай, Мари, это твой шанс. Слишком многое на кону, чтобы стоять немым истуканом.

— Я требую божественного суда, — пересохшие губы слушались с трудом. Голос был хриплым, но хотя бы не дрожал. — Вы благословили наш брак с Нимфесом и навсегда отдали его мне. Но Сет забрал моего мужа, использует его тело и поставил под сомнение ваше благословение и закон.

— Как ты смеешь, смертная, судить поступки бога? — голос Сета прогремел под потолком. Мужчина сделал шаг вперед и я невольно отступила, чувствуя, в какой опасности нахожусь. — Ты получила щедрый дар и сохранила жизнь в обмен на потерю.

— Твоя просьба дерзка и непочтительна, — проговорил один из богов, стоявший сразу за Сетом. У него было человеческое тело и голова птицы. Большие глаза с вертикальным зрачком смотрели пристально и зло. — С чего ты решила, что это наше дело?

— Боги не могут вмешиваться в жизнь смертных, — ответила я, чувствуя, на какую зыбкую почву ступаю. — Сет не только нарушил ваши же законы, но и сеет разрушения в мире.

— Девочка, ты не понимаешь, с какими силами играешь, — в разговор вступил мужчина, внешне вполне напоминавший человека. — Ты посмела вызвать древних богов, чтобы обвинить одного из нас?

— Вы — боги. Ваши обещания — закон. Неужели вы нарушаете вами же данное слово? — открытая враждебность высших созданий не вселяла оптимизма.

— Ты поплатишься за свою наглость, — произнес Сет и в руке его появился призрачный меч, словно сотканный из темного пламени.

Я невольно отшатнулась, чувствуя, как наливаются слабостью колени.

— Постой. В том, что говорит девочка, есть зерно истины. Она и ее фараон испросили благословения на брак и получили его. Мужчина принадлежит женщине, — в разговор вмешалась новая участница.

Вперед вышла женщина. Смуглая, высокая, обнаженная, она выглядела величественной и хрупкой одновременно. В отличие от остальных богов, у меня она вызывала иррациональное ощущение безопасности.

— Хатхор, — птицеголовый мужчина сделал шаг вперед. — Ты защищаешь эту дерзкую девчонку?

— Мы почти мертвы. Никто не поклонялся нам тысячелетия. То, что она сумела вызвать нас из небытия обязывает нас хотя бы выслушать просьбу. Тем более, смертная права. Мы дали свое благословение и брак вступил в силу перед моими глазами. Сет забрал то, что не принадлежит ему.

— Это тело было моим многие тысячелетия назад, — возразил бог войны, с яростью глядя на Хатхор.

— Мы не можем иметь смертных тел, — вмешалась Бастет, поводя плечами и бросая внимательный взгляд на остальных. — Ты знаешь это не хуже нас.

— И ты позволишь смертной девчонке так просто оспорить мое право?

— Если мы преступим наш же закон, то перестанем существовать. Равновесие будет нарушено. Гор, — Хатхор обернулась к птицеголовому богу. — Ты понимаешь это не хуже меня. Образумь его.

— Равновесие будет нарушено, когда любой смертный получит право подвергать сомнению божественную справедливость, — высказался последний из богов, до этого хранивший молчание.

— Я не сомневаюсь в справедливости великих богов, но прошу о ней! — я собрала в кулак остатки воли и обратилась прямо к Хатхор. Что-то глубоко внутри подсказывало, что эта женщина с добрыми глазами способна помочь. — Я всего лишь хочу вернуть своего мужа.

— Девочка права. Тело фараона принадлежит ей. В конце концов, она смогла к нам воззвать, а значит мы не сможем уйти просто так, — проговорила Бастет и взгляд ее темных глаз был направлен прямо на меня.

От внимания такого количества божественных созданий мне было неуютно, но в душе уже зародилась надежда. Они колеблются, а значит есть шанс получить Нимфеса обратно!

— Я не подчинюсь воле какой-то смертной. Проще убить ее и проблема исчезнет сама собой, — прогрохотал в комнате голос Сета.

Бог войны сделал несколько шагов вперед, словно намереваясь тут же претворить свою идею в жизнь. На фоне громадной фигуры я казалась сама себе такой крошечной и незначительной, что хотелось свернуться клубочком и застыть, в надежде, что все как-нибудь обойдется.

— Никто не подчиняется смертным, но все мы поклялись соблюдать законы, что были написаны на заре времен, — пророкотал Гор. Теперь жуткий взгляд птичьих глаз был прикован к Сету. — Ты преклонил колени как и каждый из нас.

— Три тысячи лет в заточении вместе с духом Проклятого фараона! Это тело принадлежит мне по праву, — яростно возразил Сет и воздух вокруг его фигуры ощутимо задрожал. — Никакие пыльные законы не вернут меня в небытие вновь! Былая сила возвращается, я чувствую ее жар в руках. Разве кто-то из вас согласится променять возрождение на постепенное угасание?

— Ты собираешься оставить себе смертное тело? — спросила Бастет и глаза ее выражали удивление, смешанное с толикой страха.

— Разве кто-то из вас, бесплотных духов, способен помешать мне?

Бастет посмотрела на остальных богов и они обменялись странными взглядами, смысла которых я не уловила. Находиться посреди ссоры божественных созданий мне не нравилось, но выбирать не приходилось.

— Значит ты, Сет, отвергаешь древние законы, чтобы возродиться? — голос Гора прозвучал абсолютно спокойно, словно речь шла о чашке чая за обедом.

— Древние законы слишком стары, чтобы удержать меня, — Сет расправил крылья и одновременно с этим вокруг его фигуры начала сгущаться тьма.

Я невольно отступила, чувствуя, как бешено колотится сердце от страха. Однако остальные боги остались спокойны, глядя друг на друга. Складывалось ощущение, будто они общались без слов. Напряжение внутри нарастало, отчего горло перехватывало. Неужели все напрасно и Нимфес никогда не вернется?

— Да будет проклят и низвергнут навечно преступивший древний закон, — проговорила Бастет, делая шаг вперед.

— Тело предателя поглотит бесконечный песок и сама память о нем исчезнет в тысячелетии, — подхватил Гор и в этот момент глаза вспыхнули голубым светом.

— Вы не посмеете, — проревел Сет, взмахивая крыльями. От поднявшегося ветра я пошатнулась, но все же осталась на ногах.

В руках бога войны появились клинки, словно сотканные из тьмы.

— Вы всего лишь жалкие тени, вам не справиться с моей мощью!

— Древний закон един для всех. Он дал нам силу и он же ее отнимает, — спокойно произнесла Хатхор, становясь в один ряд с Гором и Бастет.

Сет издал грозный рык и, замахнувшись клинком, попытался было ударить Бастет, но был отброшен назад невидимым щитом. Боги, один за другим становились в линию, произнося свои слова. Стоило последнему занять свое место, как сияние вокруг усилилось многократно, заставив меня закрыть лицо руками и упасть на пол.

Я слышала, как кричал Сет, но не могла даже на секунду приоткрыть глаза, опасаясь потерять зрение.

— Да будет исполнен древний закон, — проговорил хор божественных голосов.

И внезапно свет исчез. Звуки стихли, вместе с ощущением силы, что наполняла перед этим комнату. На секунду показалось, что я ослепла, но постепенно глаза приспособились и смогли различить очертания комнаты вновь.

Боги исчезли, словно их никогда и не было. Лишь одна фигура осталась на месте, уменьшаясь и тая на глазах. Призрачные крылья померкли и исчезли, растаял железный доспех.

— Нимфес! — воскликнула я, едва угадав лицо фараона, проявившееся из тумана.

Превращение быстро закончилось и всего через несколько секунд передо мной стоял тот, ради которого стоило ввязаться в божественные разборки.

— Мари, — прошептал Нимфес и сделал шаг вперед.

От звука родного голоса все внутри перевернулось. Я бросилась вперед, ощущая, как облегчение заполняет сердце. Миг спустя я уже обнимала своего фараона — материального, самого что ни на есть настоящего. Моего фараона. По щекам струились слезы. Абсолютное счастье наполняло тело до самых кончиков пальцев. Казалось, еще секунда и притяжение потеряет свою власть и я взлечу в небо, но крепкие объятия мужчины удерживали меня на месте.

— Как трогательно, — голос Астории разорвал тишину. — Так вот ты какой, древний фараон. Мне казалось, ты будешь выглядеть повнушительней.

Женщина стояла в дверях и в руках ее был пистолет, направленный на нас.

— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как нарастает паника. Это же сказка со счастливым концом, злодей повержен, любовь восторжествовала. Что происходит?

— Мой отец и брат погибли из-за вас. Неужели ты думала, что я это так просто оставлю?

Асти сделала шаг вперед, не опуская оружия. Ее лицо не выражало злости, скорее спокойную уверенность в собственной правоте.

— Их убил Сет, — возразила я.

— Сет появился из-за тебя и твоего призрачного любовника. Из-за вас исчезла моя семья.

— Не делай этого, — прошептала я. — Что решит наша смерть?

Нимфес молчал, только рука его крепче сжалась на моем плече.

— Моя семья будет отомщена, — пожала плечами Асти. На лице женщины не отражалось эмоций. Пустая, безразличная маска. — Не бойся, ты умрешь мгновенно.

— Ты не сможешь убить меня, — проговорил Нимфес. — Я — призрак.

— В самом деле? — усмехнулась Астория и в следующий момент прозвучал выстрел.

Внезапно, время словно замедлилось. Вот Нимфес дернулся, когда пуля вошла в его грудь, и на его лице проступило удивленное выражение, быстро сменившееся гримасой боли. В то же время произошла неожиданная вещь — Мартин, до этого момента притворявшийся мертвым, напал на Асторию сзади, повалив соперницу на пол. Пистолет выпал из ее руки и пролетел по полу прямо ко мне.

Мое же внимание было приковано к фараону. Сестра Джорджа оказалась прекрасным стрелком и пуля вошла прямо в сердце. Я наблюдала, как резкими толчками выступает наружу кровь, как ее становилось все больше и больше. Ладонью он мужчина прикоснулся к ране, словно не в силах поверить, что произошло.

— Нимфес, — проговорила я, чувствуя, как исказился звук голоса от всепоглощающего ужаса. — Боже мой, ты…

— Я стал смертным, Мари, — проговорил мужчина и от этого напряжения из уголка его рта потекла струйка крови. Фараон опустился на колени, не в ситах стоять и я упала вслед за ним, хватаясь за широкие плечи, не в силах принять и понять то, что произошло.

— Нет, пожалуйста, нет! — повторяла я, как заведенная. По щекам текли слезы, а боль в груди была такой сильной, что, казалось, выстрел попал и в меня.

— Мари, — прошептал Нимфес, касаясь моего лица. — Моя сияющая богиня…

Глаза мужчины закрылись, а грудь, судорожно поднявшись, опала в последний раз.

— Боже, нет, нет… этого не может быть… пожалуйста, пожалуйста, не уходи, открой глаза!

В бессильной панике я скользила руками по его щекам и губам, размазывая кровь и собственные слезы. Нимфес был мертв. Уже не как призрак, но как смертный, окончательно и по-настоящему мертв.

— Мари, — голос Мартина на мгновение вырвал меня из невменяемости, заставив посмотреть на друга. — Он ушел. Ты уже ничем ему не поможешь.

— Я… я… — мне хотелось сказать хоть что-то, но губы не слушались.

— Пойдем отсюда, — Мартин протянул мне руку. — Нам нужно заявить в полицию о произошедшем.

— А что с Асторией? — я обернулась назад, на женщину, неподвижно лежавшую на полу. — Ты ее…

— Нет, — качнул головой мужчина. — Она без сознания. Давай, поднимайся.

— Мартин, я… — было невероятно сложно подобрать слова для всей той бури, что разверзлась внутри.

Боль, вина, страх — все перемешалось и разрушило остатки вменяемости. Неужели это конец? Все, за что мы боролись, кровавый ужас последних дней — и все было напрасно?

— Пойдем, Мари. Надо выбираться отсюда.

Я послушно поднялась, опираясь на сильную руку Мартина. Впереди нас ожидало много неприятных моментов, но это меня уже не волновало. Все самое важное осталось лежать на полу музея в луже крови.