ГЛАВА 3

— Любопытно, — Исмир склонил голову к плечу.

Новость взбодрила его не хуже инъекции кофеина.

— Это все, что вы можете сказать? — едко спросил инспектор.

— Разумеется, нет, — светски улыбнулся дракон, непринужденно опираясь о перила. — Остальное обсудим позже.

— Новые зацепки? — прищурился Эринг. Снежинки на его непокрытых волосах растаяли, и теперь он щеголял мокрой шевелюрой. Осведомился колко: — А как прошло ваше вчерашнее расследование, а?

Исмир расправил плечи и пригвоздил его к стене ледяным взглядом. Не стоило Эрингу нарываться. Даже с босыми ногами и в одних подштанниках дракон выглядел потрясающе… и угрожающе. Хищник. Сильный, гибкий, опасный. М-да, страшней дракона зверя нет!

— Эринг, — вмешалась я, тронув приятеля за локоть, — пойдем в гостиную. Кофе хочешь?

— Ага, — он кивнул, все еще недобро посматривая мне за спину.

Нога об ногу стащил ботинки. Судя по щетине, помятой физиономии и покрасневшим глазам, ночью толком поспать ему не довелось.

— Исмир, — я обернулась, — по-моему, тебе лучше привести себя в порядок. Твою рубашку Бирта потом постирает, а пока можешь взять в шкафу что-нибудь из одежды Эринга.

Он молча склонил голову и исчез.

— Тебе? — переспросил Эринг язвительно. С недосыпа он невыносим! — А, ну да.

Я глубоко вздохнула, борясь с желанием разбить о его твердолобую голову что-нибудь тяжелое.

— Эринг, прекрати вести себя, как ревнивый муж! — в сердцах бросила я.

Он замер, похлопал длинными ресницами, усмехнулся.

— Ладно, — согласился он, разматывая шарф. — Если ты накормишь меня завтраком.

— Вымогатель, — констатировала я. — Подожди, сейчас принесу полотенце.

— Зачем? — он по-собачьи встряхнул головой, разбрызгивая воду.

Я только вздохнула. Как ребенок, честное слово!

Через десять минут Эринг, счастливо жмурясь, уплетал яичницу с колбасой. Ел он жадно, ничуть не стесняясь своего аппетита.

Исмир так и пропал. Надеюсь, ему там не стало плохо? Поколебавшись, я налила еще чашку кофе и встала.

— Ты куда? — спросил Эринг, не переставая жевать.

— Скоро вернусь, — ответила я уклончиво.

* * *

Для порядка постучав, я толкнула дверь. Исмир рассматривал фотографии, во множестве развешанные по стенам. Он все еще был бледен, а синие глаза чуть потускнели и запали, но держался он спокойно и уверенно.

— Хочешь кофе? — предложила я, остановившись в шаге от него.

— Откуда ты ее знаешь? — спросил он глухо. Протянул руку, словно собираясь коснуться изображения. Спохватился и отступил на шаг.

— Кого? — не поняла я и отхлебнула кофе.

— Мирру, — он обернулся и посмотрел на меня так внимательно, словно пытался забраться внутрь моей головы.

К счастью, до листовой пилы 40 его взгляду было далеко.

— А, ты о госпоже Утесовой! — сообразила я, вглядываясь в фотографию, где светло улыбалась рыжеволосая женщина, которую обнимал за плечи мужчина в военной форме и с преждевременной сединой на висках. Рыженькие, в мать, девочки-близняшки держались за руки и жались к отцу. — Она подруга моей тети Хельги. А что?

— Госпожа Утесова? — повторил Исмир странным тоном. — Значит…

Его прервал настойчивый звонок в дверь.

— Извини, — я поставила чашку на комод. — Пойду открою. Кстати, если хочешь позавтракать, лучше поторопиться, а то Эринг все сам слопает.

— Хорошо, — криво усмехнулся дракон. — Пойду отбирать у него добычу.

— Удачи, — от души пожелала я и улыбнулась, представив эпическую битву за яичницу.

Звонок продолжал надрываться.

— Иду! — крикнула я.

Надо провести с Биртой еще одну воспитательную беседу. Эта дурочка боится открывать дверь. Я запахнула халат поплотнее и отперла замок.

— Доброе утро, мама, — выдавила я, увидев на пороге тщательно одетую и накрашенную родительницу.

— Доброе?! — визгливо повторила она. — Ты что делаешь, а? Нахальная, эгоистичная девчонка! Ты о других совсем не думаешь!

— Мама, — попробовала я вклиниться в поток обвинений. Бесполезно.

— Думаешь, я не знаю, что ты вчера полночи где-то шлялась, а? В таком виде, что и шлюхи бы постеснялись! — она наставила на меня палец, как револьвер. — Почему ты не можешь вести себя как порядочная женщина? Да мне стыдно признаваться, что ты моя дочь!

М-да, прокол. Не сработала хваленая маскировка. Хотя меня наверняка «срисовали» по выходу из дома.

— Мама, прекрати! — потребовала я резко. Вьюжило, тянуло ледяным ветром, и улица казалась вымершей. Только безлюдность эта была обманчива. — Я уже давно взрослая.

— Вот именно! — обрадовалась она. — Тебе давно пора выйти замуж и прекратить эти свои приключения!

— Ну, начинается, — я закатила глаза.

— Ты даже не пригласишь меня войти? — продолжила наседать она. — Я отдала тебе лучшие годы, а ты! Неблагодарная!

Меня накрыла волна раздражения. В самом деле, какого йотуна?!

— Ладно, заходи, — я отступила в сторону.

К неожиданной победе мама отнеслась подозрительно, но не нашла, к чему придраться. Только поджала тонкие губы, тщательно подведенные темно-красной помадой.

На пороге гостиной мама замерла, словно ее разбил паралич. Вытаращилась на привольно расположившихся там мужчин. Эринг уже наелся и теперь, развалившись на диване, курил свои дешевые сигареты. Ненавистный галстук он развязал, воротничок расстегнул, рукава рубашки закатал до локтей. Он что-то вдохновенно рассказывал полуодетому Исмиру, который молча прихлебывал кофе.

В общем, выглядели они мило и по-домашнему.

— А, Регина, ты как раз вовремя! — обрадовался Эринг. И, уже тоном ниже: — Здравствуйте, госпожа Элина.

Исмир лишь приветливо кивнул.

— А-а-а, — выдавила мама, не отводя взгляда от этой идиллической картины. Повернулась ко мне так резко, что я инстинктивно отпрянула, и прошипела гневно: — Ты! Да как ты! Мерзавка!

— Мама, прекрати! — ледяным тоном потребовала я. — Не надо сцен.

Она вскипела, как забытый на плите чайник. Набрала в грудь воздуха, выпустила со свистом.

— Как ты смеешь?! — визгливо взорвалась она. — Как тебе не стыдно?! Ты еще хуже твоего отца! Разорвала помолвку с замечательным мужчиной, пошла в эту твою ужасную медицину. А теперь посмотри, до чего ты докатилась! Сразу с двумя!

Эринг прикрыл лицо рукой, а Исмир поднял брови.

Я демонстративно открыла дверь и холодно сказала:

— Мама, тебе лучше уйти.

Она вздернула подбородок, фыркнула и прошагала на выход. Через минуту громко хлопнула входная дверь. Было стыдно и неловко, будто меня застукали за чем-то некрасивым.

Я выдохнула и, опустившись на стул, механически налила себе кофе. Разгладила вязаную кружевную скатерть, поправила вазочку, украшенную золочеными фарфоровыми розанами. Брр, ужас какой! Давно надо было сменить обстановку, все руки не доходили.

— Не надо, — подал голос Эринг.

— Что? — обернулась я.

— Кофе не надо, — он затушил сигарету. — Это уже третья, да?

— Ты прав, — я рассеянно всмотрелась в темные глубины чашки и отставила ее в сторону. — Ладно, на чем вы остановились?

— Ну, я рассказал вкратце насчет Дагбьярта, — с готовностью откликнулся Эринг, взъерошив еще влажные волосы. — Его застрелили. Кстати, надо сделать вскрытие. И поскорее.

— Я в отпуске, — напомнила я мстительно.

— Ну, это же понарошку!

— Хочешь поговорить об этом с господином Корпом? — уточнила я едко. — Он приказал мне две недели не появляться в ИСА. Так что вопросы не ко мне.

Эринг мотнул головой, словно лошадь, отгоняющая овода. Родство родством, а оспаривать свои решения господин Корп не позволял даже племяннику.

— Полагаю, в этом вопросе я могу помочь, — вмешался Исмир в своей высокопарной манере.

— Отлично! — Эринг приободрился. Раскинул руки по спинке дивана. — Так что вчера было? Мне же интересно!

Я вкратце изложила события вчерашнего вечера.

— Да-а-а, — протянул Эринг с завистью, — вот это приключение!

— В следующий раз пойдешь с нами, — язвительно предложила я. — А лучше вместо меня.

— Как это вместо? — возмутился он. — Мы же… ну, вместе.

Подмигнул… и с хохотом уклонился от подушки, которую я в него швырнула. Исмир наблюдал за нами с легкой улыбкой.

— Боюсь, мне пора, — заметил он, бросив взгляд на часы, и встал.

— Кстати, ты собирался забрать тело Исвара, — спохватилась я.

Удивительно, как это Бирта мне еще не напомнила! Впрочем, подозреваю, что она просто боялась Исмира, вот и молчала.

— Разумеется, — он согласно склонил голову. — Вернусь к обеду.

— А я пока займусь этим официантом! — пообещал Эринг кровожадно.

— Я уведу Бирту, — решила я и направилась на кухню.

Кажется, моя служанка уже стала потихоньку привыкать. По крайней мере, она безропотно убавила огонь на плите и отправилась в свою комнату. Исмир выбрался из погреба с телом Исвара, я вручила Эрингу забытую им раньше шляпу, и он с неохотой нахлобучил ее на голову.

— Ну, мы пойдем, — Эринг почему-то замялся.

Его прервал звонок в дверь. Надеюсь, это не мама? Я распахнула дверь и недоуменно уставилась на двух совершенно незнакомых женщин.

— Что вы хотели? — вежливо осведомилась я.

Они словно по команде расплылись в широких улыбках.

— Мы хотим пригласить вас на очень важное событие! — с придыханием сообщила старшая, в роговых очках и тяжелой долгополой шубе.

— Самое важное в вашей жизни! — подхватила младшая.

— Вы хотите меня убить? — уточнила я, подняв бровь.

— Почему — убить? — заморгала младшая.

— Потому что я уже родилась, — усмехнулась я. — А второе по важности — это смерть.

Старшую так просто с мысли было не сбить.

— Мы и говорим о смерти! — сообщила она с воодушевлением, блестя сумасшедшими глазами. — О смерти целого мира! Поймите, мир должен умереть, что бы очиститься от грязи и греха. И только те, кто чист душой и телом…

— Нет, спасибо, — перебила я эту мистическую чушь. — Мне это неинтересно.

— Ну хоть почитайте! — умоляюще попросила младшая, протягивая мне брошюру.

Я пожала плечами, взяла тонкую книжечку с символическим изображением Иггдрасиля на обложке и закрыла дверь.

— Кто это был? — спросил Исмир.

— Свидетели Рагнарека, — объяснила я кратко, бросая брошюру на столик. Отдам потом Бирте на растопку.

— Свидетели Рагнарека? — повторил дракон с удивлением. На лбу у него выступил пот, и тело Исвара он удерживал с видимым усилием, однако признаться в этом ему гордость не позволяла.

— А, — сообразила я. Наверное, он решил, что речь о настоящих свидетелях событий более чем двухсотлетней давности. Люди столько не живут. — Нет, они просто верят, что это был ненастоящий Рагнарек. И ждут нового.

— Секта, — исчерпывающе добавил Эринг, застегивая пальто.

— Хм, — Исмир нахмурил брови. — А можно мне почитать?

— Конечно! — я охотно протянула ему агитку. Спохватилась и засунула ее Исмиру в карман.

— Ну ладно, мы пошли! — Эринг чуть не приплясывал на месте от нетерпения. Вот уж энтузиаст!

А мне хотелось проводить их и улечься досыпать.

К Хель такие приключения!

* * *

Разбудили меня, бесцеремонно потормошив за плечо.

— Регина, вставай! — потребовал знакомый голос.

— Эринг, гад! — отозвалась я, не открывая глаз. — Желобоватый зонд 41 тебе в горло!

— Уф, — фыркнул Эринг. — Оч-ч-чень заманчиво! Но сначала тебе все равно придется встать.

Не стал бы он меня дергать от нечего делать, потому я с тяжким стоном открыла глаза и села на постели. Приятель устроился рядом, вытянул ноги.

— Полагаю, у тебя есть веские причины? — поинтересовалась я с угрозой, которую несколько смазал зевок.

— Само собой! — подтвердил Эринг серьезно, и только насмешливый блеск глаз выдавал, с каким удовольствием он меня растолкал. — Начальство вызывает на работу.

— Хм? — я с наслаждением потянулась и отбросила одеяло. — Его Исмир попросил? Он уже вернулся?

— Не-а. Просто второе покушение на дракона в Ингойе — это как-то чересчур. Дядя рвет и мечет. Конечно, Исмир вряд ли заявление напишет. Но если б его кокнули, мало бы нам не было.

— Поэтому меня, хм… амнистировали?

— Ну да! — подтвердил Эринг и сладко потянулся. — Так что вставай, соня. Работаем!

— Ясно, — я вздохнула, понимая, что мечты о тихих спокойных неделях накрылись тазом. Белым эмалированным тазом для демонстрации органов.

* * *

— Ну, что там? — спросил с порога Эринг, вытягивая шею, будто пытаясь заглянуть мне за спину.

— Ничего особенного, — пожала плечами я, стаскивая перчатки. — Заурядное огнестрельное ранение, от которого он и скончался. Меткий выстрел. Пуля попала точно в левое предсердие.

— То есть он умер мгновенно? — Эринг, бесшумно ступая, подошел и глянул на тело Дагбьярта из-за моего плеча.

Меня это всегда раздражало. Ну что такого он может увидеть? Я же зашила разрезы!

— Разумеется, — я отступила в сторону, предоставляя Эрингу любоваться трупом, раз ему так хочется. — Судя по содержимому желудка, он выпил крепкий алкоголь за полчаса-час до смерти.

— Ну, если ты видела его в кабаке, — Эринг почесал лоб, сдвинув шляпу на затылок. Стащил ее окончательно и пристроил на подоконнике. — Понятно, что он там пил.

— Но для человека с желудочно-кишечным расстройством это странно, не находишь?

— А, да! — глаза Эринга загорелись. — Слушай, он же аж зеленый был, когда с нами разговаривал. А вечером, выходит, пошел в кабак?

— Где употребил коктейль, от которого поплохело бы и здоровому, — подхватила я и наконец присела. Спина между лопатками противно ныла. — Думаешь, это он отправил записку?

— Думаю, да, — кивнул вихрастой головой Эринг. — Вопрос только зачем? Он правда что-то хотел сообщить? Или устроил ловушку?

— Давай сходим пообедаем, — предложила я. — Заодно и обсудим.

В животе согласно заурчало, и Эринг, ухмыльнувшись, подал мне руку.

* * *

Уютное кафе в «деревенском» стиле радовало скромными ценами и пристойной пищей. А еще хозяйкой, пышечкой средних лет, которая считала худобу Эринга вызовом ее кулинарному мастерству. Пока она проигрывала — живот Эринга по-прежнему норовил прилипнуть к позвоночнику. Хотя при его образе жизни это неудивительно.

Лично меня цветочки, занавесочки и пасторальные картинки утомляли. Зато кормили там много и вкусно.

— Так что ты хотела рассказать? — поинтересовался он, расправившись с биточками из китового мяса, и придвинул к себе блюдо с ломтями копченого ягненка.

— Давай попробуем рассуждать логически, — я уже наелась и теперь лениво отщипывала кусочки от солидного ломтя вулканического хлеба 42.

— Давай, — согласился Эринг охотно.

— Я исследовала напиток Исмира. Из бара.

— И что? — он так заинтересовался, что даже перестал жевать.

— Да ничего, — пожала плечами я. — Зато…

— Да-да? — поторопил приятель, даже от мяса отвлекся. — Регина, ну не тяни!

— Хорошо, — сжалилась я, крутя в руках вилку. — Манидегг был не в стакане. Официант споткнулся, вывернул Исмиру на рубашку бокал вина. Красиво сработано.

Дракон не стал бы пить невесть что, свой коктейль наверняка проверил. А так суета, досадная оплошность. Действительно, красиво.

— Э-э-э, — протянул Эринг. — Я даже не знал, что так можно.

— Можно. Он быстро попадает в кровь через кожу. Только дозировка нужна раз в десять больше.

— А он бы копыта… то есть крылья, не откинул? — удивился Эринг, механически жуя.

— Драконы крепкие, — пожала плечами я.

— Значит, не случайность, — заключил Эринг уверенно. — Слушай, а как ты додумалась это проверить?

Я хмыкнула.

— Все просто. Исмир находился в состоянии наркотического опьянения. При этом он ничего не ел, а в питье наркотика не было. Логично проверить другие варианты, не находишь? Кстати, что говорит официант?

— Я его не нашел! — с досадой признался Эринг. Вилка скребнула по пустой тарелке. — Ни его, ни тех мордоворотов, которые на вас напали. На уши всех поставил, конечно, но толку-то? Как думаешь, это заранее подстроено?

— Да, — ответила я просто. — Иначе слишком много совпадений: Дагбьярт, кабак, официант, мордовороты.

— Дозу в таком заведении найти несложно, — Эринг печально посмотрел на пустую тарелку и махнул хозяйке повторить заказ. Вот же проглот! — А мордовороты могут быть дружками официанта и завсегдатаями «Кетиля».

— Ты в это веришь? — поинтересовалась я с иронией. — Согласись, сходу такой финт с наркотиком не придумаешь. А главное, зачем какому-то официанту убивать дракона? Кстати, второго дракона за неделю!

Эринг с новой силой набросился на еду.

— Маньяк? — предположил Эринг с набитым ртом. — Драконофоб?

— Отличная версия, — одобрила я насмешливо. — Предлагаешь ловить на живца?

— Ну на Исмира же покушались явно по личным мотивам! — загорелся Эринг, пропустив мимо ушей мое предложение. Вынул пачку сигарет, покрутил в руках и сунул обратно. Объяснил зачем-то: — Решил бросить. Эх!

Вместо сигареты он сунул в рот ребрышко. Сладострастно закатил глаза. Хозяйка умиленно вздохнула и принесла еще одну плетеную корзинку с хлебом.

— С чего ты взял? Может, убийца испугался, что Исмир скоро выйдет на его след?

— Так делом же официально занимаюсь я! Какой смысл убивать Исмира?

Хороший вопрос, ничего не скажешь.

* * *

При виде нас пожилой дежурный подтянул брюхо и оживился.

— О, инспектор, доктор! Господин начальник приказал вам явиться к нему. Сразу же!

— Хм, а я зачем ему понадобилась? — удивилась я вполголоса.

— Может, соскучился? — с невинным видом предположил Эринг, пропуская меня вперед.

— Скорее Исмир объявился, — не согласилась я.

Впрочем, мы оба ошиблись.

— А, явились, — господин Корп поднял голову от газеты. Перед ним стояла переполненная пепельница.

— Ага, — Эринг бесцеремонно хлопнулся в кресло. — Здравствуй, дядя!

— Здравствуй, — вздохнул господин Корп, потирая горбинку на переносице.

— Так зачем ты хотел меня видеть? — осведомился нежный племянник.

— Нас, — поправила я.

— Именно — вас! — кивнуло дорогое начальство и задушевно произнесло: — Вы что это творите, а? Что это за самодеятельность?

— Какая еще самодеятельность? — завелся Эринг. — Если ты насчет этой истории с «Кетилем», то…

— Именно, дорогой мой, — перебил его господин Корп. — Эринг, ты знаешь, я очень тебя люблю. Но еще раз такое отмочишь — голову оторву!

— Мама тебе этого не простит, — заметил Эринг, хмыкнув. Уселся на дядин стол и качнул ногой в испачканном ботинке. Где он по такой погоде нашел грязь?

— Прекрати паясничать, — попросил господин Корп устало. — Ты хоть понимаешь, что будет, если об этом проведают газеты?

— Ну, ничего же не случилось! — смутился Эринг. — И откуда? Кроме нас, никто не знает!

— Слабое утешение, — вздохнул начальник. — Ладно. Какие у тебя версии?

— Личные счеты или политика, — сознался Эринг и коротко изложил наши рассуждения.

По мере его рассказа господин Корп хмурился все сильнее.

— Так, — сказал он, когда Эринг замолчал. Опустил взгляд на свои руки, лежащие на дубовой столешнице, произнес тихо и веско: — Даже думать забудь о политике. Ты меня понял?

— Но почему?! — взвился Эринг.

— Потому! — господин Корп поднял на него тяжелый взгляд. — Эринг, ты представляешь, что начнется, если всплывет, что кто-то снова охотится на драконов?

— А если это правда? — завелся приятель. — Что делать тогда? Хватать кого попало и назначать Локи 43? А ничего, что он невиновен?

Вскочил, заметался по кабинету.

— Сядь! — спокойно приказал господин Корп. — Эринг, когда ты уже повзрослеешь? Мир не черно-белый.

— А какой? — Эринг плюхнулся в кресло и, скрестив руки на груди, отвернулся.

— Цветной! — отрезал господин Корп и добавил, понизив голос: — Ищи виновного, но тихо, понимаешь? Пусть Исмир сам с ним разбирается. А для публики надо придумать что-то другое.

— Эринг, — вмешалась я, — господин Корп прав. Никому не нужен новый бунт.

— Нет, — фыркнул Эринг, как непослушный жеребец. — Кому-то как раз нужен.

— Возможно, — согласился начальник тихо. — Тогда тем более. Мы не должны этого допустить. — И произнес с нажимом: — Ты меня понял, инспектор?

— Да, господин начальник! — Эринг вскочил и вытянул руки по швам. — Разрешите исполнять?

— Исполняй, — разрешил господин Корп. — Но это еще не все. Для вас с Региной есть дело.

— Какое? — клюнул любопытный Эринг.

— Вот, читайте, — ответил начальник ИСА. Вручил племяннику свежий номер «Гицур» и полез в ящик стола за трубкой.

В глаза бросился заголовок: «Цена закона — смерть!»

«Наши читатели помнят, — начинался первый абзац, — сколько споров было из-за нового закона о наследовании. Несмотря на сопротивление общественности, он был принят и вступит в действие с Нового года. Вековые устои рушатся, между родственниками возникают кровавые свары, и все из-за желания наших законодателей поддакивать Мидгарду!»

Для примера приводилась воистину драматическая история.

— Йотуновы потроха! — выругался Эринг, дочитав.

— Вот именно, — согласно кивнул господин Корп. — Меня вызвал мэр и приказал разобраться.

— Это же чушь! — возмутилась я. — Какие-то призраки, убитые наследники, дальний хутор…

— Может, и чушь, — господин Корп не собирался спорить. С трубкой в зубах он выглядел почти умиротворенным. — Может, «Гицур» 44 все это сочинил в пику «Фридтьов» 45, толком их потрясти не получилось. Газетчики заявили, что узнали обо всем из анонимки. Вроде бы проверили, все сходится. Но сами знаете, как они проверяют!

— Да уж, — хмыкнул Эринг, разглядывая грабли с биркой «вещ. док». Я проследила за его взглядом. Интересно, их украли или ими кого-то убили?

А Ворон продолжил жестко:

— Эта история на контроле у мэра, так что проверить факты мы обязаны. А дальше уже будем решать — возбудить дело или отказать. Регина, Эринг, займитесь этим. Оформим как командировку.

Я открыла рот, чтобы возразить. Начальник поднял ладонь, хлопнул по столу.

— Регина, знаю, ты не любишь, когда тебе об этом напоминают. Но ты не просто патологоанатом, а Проводник мертвых. Призраки по твоей части.

Пришлось сцепить зубы, чтобы не ляпнуть резкость.

* * *

Ингойю заносило мокрым снегом. Мостовая превратилась в каток, а на тротуарах лежали рыхлые сугробы. Механизированные тракторы, недавно закупленные мэрией, едва справлялись. Настоящий Хельхейм, царство камня и льда.

— Брр, — Эринг поежился и поднял воротник. — Ну и погодка!

— Надеюсь, скоро опять потеплеет, — искренне сказала я, поскорее натягивая теплые перчатки.

— Вряд ли, — жизнерадостно пообещал Эринг. — Ты же первый год в Ингойе. Тут если заметет, то заметет. Правда, обычно к октябрю.

Кажется, его предстоящая «прогулка» только радовала…

Спустя два часа наш автомобиль вырулил на шоссе. Дорога тут разительно отличалась от городских заносов. Благодаря заклятиям асфальт радовал чистотой и сухостью. Жаль только, что для города эта магия непригодна.

— Куда мы едем? — поинтересовалась я у совершенно счастливого Эринга. Он самозабвенно рулил, напевая что-то вроде: «Мы поедем, мы помчимся…» и отбивал ритм пальцами на руле.

Служебный автомобиль ему выделяли нечасто, а на собственный он пока не заработал.

— В Фаускруд, — объяснил он легкомысленно. — Это хутор на юге. Кстати, где-то есть карта, надо глянуть точнее.

— Останови! — потребовала я, наклоняясь, чтобы порыться в бардачке.

— Ну как скажешь, — Эринг с явной неохотой свернул к обочине.

Я повернулась, чтобы взять с заднего сиденья термос и коробку с бутербродами, да так и замерла.

— Что там? — занервничал и Эринг. Обернулся и тоже уставился на небывалое зрелище.

Над столицей пологом висела плотная кисея снега. Там, внутри невидимой клетки, царила зима. А за городом нахально светило солнце, зеленела трава и жужжали пчелы. В этом царстве лета Ингойя казалась куском зачарованного льда.

— Ничего себе! — от избытка чувств Эринг присвистнул.

— Да уж, — согласилась я. — Ладно, давай посмотрим, куда нам ехать. Еще раз, как называется тот хутор?

— Фаускруд, — подсказал он и отвинтил крышку термоса. Втянул ароматный парок, расплылся в улыбке. — Что ни говори, а жизнь хороша!

— Даже когда тебе предстоит расследование убийства? — едко напомнила я, не отрываясь от карты. Да где этот Фаускруд, в конце концов?

— Не злись, — Эринг налил себе кофе и захрустел печеньем, щурясь на солнце, как сытый кот. — И нет там никаких убийств.

— Уверен? — я нашла нужный хутор и вела пальцем, прикидывая дорогу. М-да, неблизко.

— Уверен, — отмахнулся инспектор. — Это будет легкая прогулка.

Я аккуратно сложила карту, вздохнула и потянулась за термосом.

— Спорим, что нет?

Глаза Эринга заблестели азартом.

— Что ты там нашла? — он подался вперед, позабыв даже о надкушенной выпечке.

— Ничего особенного, — пожала плечами я, беря печенье. — Просто за последние два года все земли вокруг Фаускруд скупил некий Лодин.

— Лодин? — перебил Эринг. — Тот промышленник?

— Наверное, — пожала плечами я. — Там написано «Лодин, сын Надд».

— Тогда точно он, — Эринг отхлебнул кофе, кажется, не замечая, что именно пьет. — Интересно, что ему там понадобилось?

— Понятия не имею, — вздохнула я. — Но вряд ли это случайность, согласись.

— Ага, — кивнул Эринг, разом преображаясь в инспектора полиции. Выпрямился, чуть нахмурил брови, а вокруг красивых губ пролегла суровая складка. Он взял карту и расправил прямо на руле. — Ну-ка, посмотрим.

Я молча попивала кофе, наблюдая, как Эринг читает пометки на полях.

На карте ИСА были обозначены не только все населенные пункты, даже самые мелкие, но и обозначены прочие важные сведения. Например, численность населения и собственники земли.

— Ты права, — признал он. — Очень интересно… Что же он там нашел?

— Может быть, что-то из полезных ископаемых? — предположила я. — Или там должна пройти железная дорога?

Разговоры о грядущем строительстве велись уже лет пять. Сначала не было средств, позже инвесторы нашлись, но землевладельцы неохотно снимались с насиженных мест. Так что все это оставалось лишь прожектами.

— Железная дорога — вряд ли, — подумав, покачал головой Эринг. Стряхнул крошки с брюк. — Совсем же захолустье. Скорее я поверю в серебряные рудники или что-то такое.

— Может быть, — повторила я. — Только смысл гадать? Для обоснованных предположений недостаточно данных.

Эринг обернулся ко мне.

— Доктор, — вдруг усмехнулся он со смесью уважения и неодобрения. — Никаких предположений, только исследования, да?

— Раньше тебя это устраивало, — заметила я, стараясь не показать, что задета.

— И сейчас устраивает, — вздохнул он, потирая переносицу. — Только иногда хочется, чтобы ты была хоть чуточку легкомысленнее.

Я выразительно промолчала.

Он снова вздохнул и откинулся на спинку водительского кресла.

— Стоило бы, конечно, поговорить с этим Лодином, но не возвращаться же ради этого?

Эринг завел двигатель и двинул авто с места.

— Кстати, шоссе только до Скаллагрима, — напомнила я мстительно. — А дальше придется добираться своим ходом.

— Не страшно, — отмахнулся он. — Корп обещал договориться насчет транспорта.

Я хмыкнула и отвернулась к окну.

* * *

Когда в Скаллагриме нас подвели к сараю на отшибе, я приготовилась увидеть лошадок-доходяг. Странно, не было слышно ржания и стука копыт, не пахло навозом, прелой соломой и конским потом.

— Вот! — гордо сказал Эринг, извлекая… велосипед! — Отличная штука. До Фаускруд еще километров двадцать. Так что или пешком, или на велосипеде.

Я смотрела на этого нахала, потеряв дар речи. Отомстил за подколки насчет коней! Конечно, ездить на велосипеде я умею, но не слишком люблю.

— А вы что, в Фаускруд едете? — оживился вдруг наш провожатый, флегматичный пожилой мужчина.

— Ну да, — беспечно кивнул Эринг. Нужно было хорошо его знать, чтобы заметить мелькнувшую в глазах настороженность. — А что?

— Да у меня там дочка работает, — расплылся в улыбке мужчина. — Правда, я ее уже с год не видел. Да, точно, с прошлого Йоля 46.

— Что так? — подпустив в голос должного сочувствия, осведомился Эринг. Только руки, сжавшие руль до белизны костяшек, выдавали его волнение. — Поссорились?

— Да нет, вы что, — нахмурил брови мужчина. — Письмами-то мы обменивались. Молодой Торвид мои передавал, ну и ответы приносил, конечно. А сама она приехать никак не могла.

— Почему же? — удивился Эринг почти искренне. — Работы много?

— И работы, конечно, — махнул мозолистой рукой наш «источник», как называли это полицейские. — Ну и болячка та. Док месяца три туда никого не пускал. Сказал, мол, нечего разносить заразу.

— Вы уверены? — вмешалась я. — Слышали лично от местного доктора?

— Ну да, — разом замкнувшись, буркнул мужчина.

Эринг одарил меня «благодарным» взглядом, и я прикусила язык.

— Видите ли, моя подруга — доктор, — ринулся спасать положение он. — Вот и спрашивает, может, лекарства какие захватить нужно?

— Доктор? — неприятно удивился он. — Какой из бабы доктор? Быть такого не может.

Эрингу больше не удалось выудить из него ничего ценного.

— Ладно, — вздохнул он, признавая поражение. — Спасибо, господин Торльот. Вы нам очень помогли!

И обаятельно улыбнулся.

— Пожалуйста, — слегка смягчился мужчина. — Ладно, удачной дороги вам.

— Спасибо! — еще раз сказал Эринг и повернулся ко мне. — Поехали!

Он ухмыльнулся и оседлал свое железное чудовище.

* * *

Минут через десять я пообвыклась и даже стала получать некоторое удовольствие от бьющего в лицо ветра. Главное, не думать, как завтра будут болеть икроножные мышцы.

Тучи нависали над дорогой так низко, что при желании можно было нырнуть в них, как в озеро.

— Давай быстрее! — крикнул Эринг через плечо. — Скоро пойдет дождь!

Я молча налегла на педали. Мало приятного оказаться застигнутыми дождем в горах.

За очередным поворотом открылся вид на долину и блестящее за ней серое море. Поселок сиротливо притулился на краю, силясь скрыться от пронизывающих ветров за выступами скал.

Эринг затормозил, приложил руку к глазам и, присвистнув, пробормотал:

— Ничего себе! Как в прошлый век попали.

— Да уж, — я разглядывала ряд домиков со стенами из дерновых кирпичиков, дерновыми крышами и облупленными дощатыми фасадами. — Это больше похоже на кучу землянок, чем на усадьбу.

Он кивнул, соглашаясь. Общинный загон для скота, сохнущие на берегу рыболовные лодки, низкорослые пони на пастбище, — как в старые времена.

— М-да, — пробормотала я, — надеюсь, задерживаться мы тут не станем.

— Как получится, — пожал плечами Эринг и, прежде чем я успела возмутиться, с криком: «Э-ге-ге!» припустил вниз по склону.

— Мальчишка, — я неодобрительно покачала головой, усмехнулась и двинулась следом.

Поселок казался вымершим. Только на крыльце у дальнего домика грелась на солнышке ветхая бабуля.

— Здравствуйте! — громко произнес Эринг, эффектно затормозив возле нее.

Она вздрогнула и, вытаращившись на нас, осенила себя знаком, изгоняющим зло.

— Простите, это ведь Фаускруд? — спросил Эринг, несколько удивленный такой встречей. — Мы приехали из Ингойи.

В своей принадлежности к ИСА он благоразумно признаваться не стал.

— Он самый, милок, — бабуля подслеповато прищурилась. — А чего надо?

— Дела у нас тут, — туманно пояснил Эринг, — как найти господина Облауда?

— А, так он вон там живет! — она махнула морщинистой рукой на домик, который на фоне остальных казался зажиточным.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Эринг. Слез и потопал туда, ведя за руль своего железного коня.

Я двинулась за ним, но не успела отойти даже на несколько шагов.

— Добрая госпожа! — свистящим шепотом позвала старуха.

— Да, — я обернулась, ожидая просьбу о подаянии.

— Госпожа! — старуха понизила голос и, схватив меня за руку, зашептала горячо: — Бегите отсюда! Это место проклято!

Я опешила, а она неожиданно резво скрылась за сараем.

— Что она сказала? — с интересом спросил Эринг, когда я поравнялась с ним.

— Потом, — отмахнулась я, заметив выглянувшую на шум молодую селянку в черном платье. — Пожалуйста…

Она диковато посмотрела на нас и спряталась в дом.

— М-да, — я потерла лоб, — какие-то они тут все нелюдимые.

Эринг пожал плечами и, придерживая одной рукой велосипед, громыхнул кулаком в указанную старухой дверь.

Распахнулась она сразу, выпустив наружу дым, вонь и плечистого типа в черном.

— Ну? — неприветливо поинтересовался он.

— Инспектор Эринг, Ингойское сыскное агентство, — Эринг блеснул улыбкой и удостоверением. Приветливости на лице типа не добавилось. Напротив, он насупился еще сильнее.

— Чего надо? — спросил он, не двигаясь с места.

— Господин Облауд — это вы? — обнаружив, что его обаяние тут не действует, Эринг принял самый строгий вид.

— Ну я, и что?

— Вы глава местной общины? — уточнил Эринг. Дождался неохотного кивка и сообщил официально: — Мы расследуем дело о череде странных смертей.

А вот это старосту проняло.

— Каких еще смертей?! — на смуглом от загара лице проступила бледность. — Нет у нас никаких смертей!

— Отлично, — терпеливо ответил Эринг, как бы невзначай ставя ногу на порог. — Тогда мы уедем, как только в этом убедимся. Хорошо?

Облауд неохотно кивнул и посторонился.

Я вошла и поморщилась. Из дома пахнуло горелыми костями, ворванью 47 и мочой. Видимо, топили здесь тоже по старинке, рыбьими костями, обмакнутыми в жир, трупами чаек и тому подобным. Теснота, единственная жилая комната, по обе стороны от прохода нары. Закоптелый потолок протекал, под течи подставлены кособокие корыта. В углу заблеял ягненок, заревел малыш, что-то ласково проговорила женщина.

Как они вообще тут живут?!

— Ранка! — позвал господин Облауд. — Забери детей! К нам из полиции!

Ахнула женщина, что-то залопотал ребенок.

— Садитесь, — нехотя предложил нам староста, махнув рукой на ближайшую лежанку.

— Спасибо, мы постоим, — отказался Эринг, покосившись на линялое покрывало. И напомнил: — Так что там со странными смертями?

Ему тоже не терпелось убраться отсюда подальше.

— Не было никаких смертей! — неубедительно возразил староста, отведя взгляд.

— Ну-ну, — в голосе Эринга послышалось раздражение. Он сунул руки в карманы. — Господин Облауд, давайте начистоту, а? Я ведь могу съездить в управу и взять данные последней переписи населения. Она была всего два года назад, да? А потом заберу вас в ИСА, и будете объясняться там!

Староста зыркнул на него из-под бровей.

— Нечего объяснять! — упрямо возразил он.

— Да? — Эринг смерил его взглядом и повернулся ко мне: — Ладно, Регина, поехали отсюда. Потом будем разбираться, кого тут привлечь за недонесение о преступлении.

Померещился ли мне чей-то судорожный вздох из темного угла?

Эринг немного выждал, но домочадцы старосты так и не решились возразить своему господину.

— Постой, — возразила я. Мысль сбежать поскорее была донельзя соблазнительна, однако клятву Эйр 48 никто не отменял. — Там еще было о неупокоенных душах. Господин Облауд, расскажите о вашем драугре.

Это его проняло. Староста побледнел, отшатнулся, вцепился рукой во внезапно ставший тесным воротник рубахи.

— К-каком еще драугре? — хрипло переспросил он.

Полиция его не пугала, а вот ходячие трупы…

— Оби, расскажи им! — вдруг выкрикнула женщина. Ребенок заплакал, но она не унималась. — Оби, может, они помогут!

— Молчи! — прикрикнул господин Облауд яростно. Лицо его покраснело, на висках вздулись вены. — Заткнись, кому сказано!

Мы с Эрингом переглянулись, и я кивнула.

— Господин Облауд, — произнес он опасно мягким тоном. — Я забыл представить вам свою спутницу. Регина, познакомься с господином Облаудом, старостой Фаускруд. Господин Облауд, это доктор Регина, Проводник мертвых.

Прием этот Эринг применял регулярно, но от повторов эффективности он не потерял. На меня вытаращились так, словно я сама была ожившим мертвецом.

— Очень приятно познакомиться, — скромно улыбнулась я.

Староста только сглотнул, нащупывая нож на поясе.

Я наблюдала с интересом. Эринг кашлянул и предложил миролюбиво:

— Ну? Сами расскажете?

— Д-да, — выдавил господин Облауд и словно поник. — Я… Мы не знаем, почему это началось! Однажды к нам забрел эриль. Он рассказывал всякие новости. Попросил остаться на ночь. А утром исчез! И мы нашли на выгоне растерзанного коня. С тех пор и…

— Сколько людей погибло? — отрывисто спросил Эринг.

— Двое, — вздохнул господин Облауд. — Мои младшие братья.

— Оби, — начала женщина требовательно. Ребенок заходился в плаче.

— Не лезь! — рыкнул староста. — Молчи, женщина! Давно я тебя не учил?

Я прикусила язык, чтобы не вспылить. Уточнила едко:

— Вы не заявили в полицию? Ни о смертях, ни об… остальном?

— Нет, — буркнул староста. — Это наше дело. Чем тут полиция поможет?

— Посмотрим, — вздохнула я и потерла лоб. — Где кладбище?

Он воззрился на меня с суеверным ужасом.

— Зачем вам? — и добавил через силу: — госпожа?

— Затем, — в том же тоне ответила я. — Мы там переночуем и проверим.

Эринг кивнул. Перспектива его не прельщала, но деваться было некуда. К тому же альтернатива немногим лучше.

— У нас мало времени, — вздохнул он и вперил в господина Облауда требовательный взгляд. — Рассказывайте все!

— Ладно, — согласился тот нехотя. И рявкнул, полуобернувшись: — Ранка, да уйми ты мальца!

Можно не сомневаться, на ком он сорвет злость, стоит нам уйти.

— Эринг, — позвала я, коснувшись его плеча. — Я пойду, прогуляюсь. Осмотрюсь.

— Ага, — согласился он, крутя в руках пачку сигарет. — Пособирай цветочки.

Я усмехнулась и молча вышла.

* * *

В Фаускруд с цветочками было негусто — лишь чахлая трава и мох. Серое море, серые скалы, пожухлая растительность. Дома, напоминающие могильные курганы. Убогость и тоскливая безнадежность.

Я коснулась нависающего над тропинкой камня и поймала себя на том, что нащупываю в кармане верный скальпель. Не по себе.

— Эй, женщина! — вдруг окликнул скрипучий голос.

— Вы мне? — сухо уточнила я, только теперь заметив старика, восседающего на широком плоском камне в тени скалы.

— Тебе, тебе, — он хмыкнул и на удивление легко поднялся. — Ты из Ингойи, да?

Он выглядел крепким, как кряжистый дуб. Изрезанное морщинами лицо дышало внутренней силой.

— Да, — подтвердила я. — Меня зовут Регина. А вы?

Захватывающую информацию о своей профессии и принадлежности к ИСА я решила попридержать. Даже если старик еще не в курсе, его скоро просветят.

— Местный, — улыбка его молодила. Кстати, на удивление хорошие зубы. — Я здешний старший. Называй меня Гамли 49.

— Старший? — переспросила я с вежливым удивлением. — А мне казалось, это господин Облауд.

— Блау мой старшенький, — хмыкнул Гамли. — Пусть себе развлекается мальчишка. А я за ним присмотрю, если что.

Старик был настолько безмятежен, словно его не касались ни смерти односельчан, ни царящие вокруг бедность и уныние. Даже одежда из кожи и домотканой холстины скорее прибавляла ему колорита.

Я лихорадочно прикидывала, как его расспросить, но ничего кроме вопросов в лоб не придумывалось. К Хель дипломатию, пусть с живыми разбирается Эринг, он это умеет. В конце концов, расследования — это его работа, а у меня другая специализация.

Решив так, я спросила вежливо:

— Как пройти на кладбище?

Похоже, старик ожидал от столичной барышни чего угодно, кроме этого.

Он выпучил глаза и, явно решив, что ослышался, переспросил хрипло:

— Куда-куда?

— На кладбище, — повторила я любезно. — Где-то там, да?

Махнула рукой в сторону серо-бурых неприветливых холмов, к которым вела еле заметная тропка.

Гамли навис надо мной. Он оказался очень высоким, хоть и худощавым, а в фигуре еще чувствовалась сила. Я с интересом наблюдала за сменой выражений на его лице. Недоверие, гнев, неодобрение…

— Женщина! — пророкотал он уже безо всякого старческого дребезжания в голосе. — На погосте ночами опасно!

Я лишь пожала плечами. Спрашивается, чего я там не видела?

— Простите, я представилась не полностью. Я — доктор Регина, Проводник мертвых в ИСА.

Он пальцем поднял мой подбородок. Потрясающая бесцеремонность! Позволит себе хоть что-то оскорбительное — пущу в ход скальпель.

— Ты красивая! — почему-то обвиняющим тоном признал Гамли. — Такие должны детей рожать, а не маяться дурью!

Пререкаться со стариком было глупо, поэтому я лишь пожала плечами.

— Оставайся! — не предложил, а скорее приказал он. — Я покажу тебе, что такое настоящий мужчина!

Уверенно привлек меня к себе.

— Простите? — не веря собственным ушам, проговорила я. — Что вы…

— Будешь моей женой, — степенно рассуждал старик. — Я по мужскому делу опытный. Ты не думай, Гуда совсем недавно от меня ребеночка принесла.

Он с ловкостью, выдающей немалый опыт, прижал меня покрепче. На первый… хм, взгляд, с репродуктивными функциями у него полный порядок!

Я попыталась мягко высвободиться, но не тут-то было. Скальпель скользнул в мою руку, открыть футляр было делом пары секунд. Гамли запнулся на полуслове, почувствовав у диафрагмы острую сталь.

— Отпустите, — велела я ровно. — Быстро!

Он хмыкнул и подчинился.

— Горячая! — он одобрительно прищелкнул языком. — Ты не отказывайся, женщина, подумай!

— Спасибо за предложение, — вежливо ответила я, ненавязчиво поигрывая скальпелем. — Боюсь, я не гожусь на роль жены.

— Что, по кладбищам в одиночку шастать — лучше? — он поднял седые брови. — Да еще и ночью!

— Я буду не одна, — усмехнулась я.

Эринг показался очень вовремя. Гамли, не прощаясь, растворился среди скал. Так и не показал дорогу!

— Ну, как дела? — поинтересовался взмыленный Эринг. — Новости есть?

Я поморщилась: он него разило ворванью.

— Есть. Во-первых, я немного осмотрелась.

— А во-вторых? — кивнув («я в тебя верил!»), поторопил он.

— А во-вторых, меня позвали замуж, — произнесла я язвительно.

Эринг вытаращился на меня… и расхохотался. Некоторое время я неодобрительно наблюдала за его весельем, затем спросила сухо:

— Что смешного?

— Прости! — он поднял руки ладонями вперед и с трудом проглотил очередной смешок. — Я не думал, что в этих местах могут оценить такую необыкновенную женщину, как ты!

Вот как на него сердиться?

— Льстец! — усмехнулась я и подхватила его под руку. — Я обещала местному старейшине, что пойду на кладбище не одна, так что изволь меня сопровождать.

— Постой-ка! — Эринг даже приостановился. — Когда ты успела узнать о старейшине? Облауд мне только пять минут как рассказал, что он тут главный лишь номинально.

Я загадочно улыбнулась. Опустила ресницы и проговорила, стараясь не расхохотаться:

— Гамли не смог устоять, увидев такую красавицу, как я.

Эринг застыл, как вкопанный, и с легкостью побил собственный рекорд по диаметру глаз.

— Постой, так это он… — проговорил он слабо.

— Да, — кивнула я. — Господин Гамли хотел сделать меня своей супругой.

Чтобы прийти в себя, Эрингу потребовалась почти минута. Он помотал головой.

— Ну, ты даешь! — признал он с восхищением, потом насупился. — Надеюсь, ты не согласилась?

— А почему бы и нет? — поддразнила я. — Человек степенный, уважаемый, с землей и хозяйством.

Эринг фыркнул и укоризненно посмотрел на меня из-под русой челки:

— Регина, ты дурачишься!

Я пожала плечами, не видя смысла отрицать, и озабоченно взглянула на солнце, уже клонящееся к закату.

— Надо успеть до темноты, — заметила я вместо ответа. — Поболтаем потом.

Лицо Эринга мгновенно стало непривычно серьезным.

— Куда? — только и спросил он, отбросив мешающую челку. — Показывай дорогу.

Я сжала губы. Раздраженно передернула плечами и отступила от него на три шага. Терпеть не могу пользоваться этими способностями! Но лучше так, чем опять расспрашивать местных. Еще отправят Хель знает куда.

Я смежила веки, пытаясь нащупать. Потянулась вслед за властным зовом… и открыла глаза. Чувствовать себя стрелкой компаса неприятно, зато эффективно.

— Туда! — дернула подбородком, указывая направление, и потерла занывший висок. — Пойдем?

Эринг поколебался мгновение и обнял меня.

— Да чтоб… — он отшатнулся, крепко выругался и, стянув пиджак, набросил мне на плечи.

Озябшее тело окуталось теплом, а крепкий мужской запах отогнал призрачную вонь пепла и крови.

— Спасибо! — от души сказала я. Приподнялась на цыпочки, коснулась губами его колючей щеки. — Ты — прелесть!

— Не за что, — он отвел глаза, кажется, смутившись. — Для тебя — любой каприз!

— Смотри, поймаю на слове! — поддразнила я, улыбаясь.

После соприкосновения со смертью жизнь всегда ощущается ярче, желаннее. Как летний дождь, после которого дышится так легко.

От возвышенных мыслей меня отвлек Эринг.

— Кекс с шоколадом? — прошептал этот искуситель мне на ушко. — Блинчики с ягодами?

— Все! — усмехнулась я. — Пойдем уже!

* * *

Погост выглядел уныло: каменистый участок в тени скалы. Ни ограды, ни украшений, ни самого неприхотливого цветочка. Вокруг только голые холмы, мох и валуны в пятнах лишайника. Но это лучше хутора, пропахшего дымом и испражнениями.

— Д-а-а-а, — протянул Эринг, по-хозяйски оглядывая сиротливый ряд каменных пирамидок, отмечающих погребения. — Сюда бы кого-нибудь из модных художников!

— Зачем? — удивилась я.

Меня интересовали вовсе не сомнительные местные красоты. Надо найти более-менее ровную площадку, желательно закрытую от ветра.

— Ничего ты не понимаешь в современном искусстве! — с пафосом сообщил Эринг и ткнул носком ботинка ближайшее надгробие. — Сейчас такое в моде. Чтобы посмотрел на картину — и удавиться захотелось. Концептуально, во!

Я покосилась на «модный пейзаж» — сплошь темно-бурого, ржавого и серого оттенков, и покачала головой.

— Честно говоря, — призналась я рассеянно, медленно идя вдоль могил. — Не ожидала от тебя таких познаний.

— Это мама, — просто ответил Эринг. — Ты же ее знаешь!

Я кивнула.

Мама Эринга происходила из очень хорошей семьи. Когда-то она сбежала с его папой, тогда еще лейтенантом полиции, здраво рассудив, что семья такого мезальянса не поймет. Супруги жили счастливо, вопреки прогнозам разгневанных родителей. У них был уютный дом, талантливый сын и очаровательные дочки, стабильная жизнь и прекрасные перспективы.

Все рухнуло в один день, когда у мужа не выдержало сердце.

После похорон вдова обнаружила, что наследство невелико, и почти все деньги съедает содержание дома, а прожить на остаток вместе с тремя дочерьми на выданье и сыном-музыкантом нереально. Госпожа Гертруда охотно переложила все заботы о пропитании на плечи «единственного мужчины в семье», как она говорила со слезой в голосе.

Эринг бросил музыку и пошел работать к дяде, в полицию. Он быстро стал одним из лучших следователей в ИСА, заочно учился на юридическом, а еще не гнушался подрабатывать музицированием по кабакам. Сам он уверяет, что это ради встреч с информаторами. Хотя скорее ему просто надо сбросить пар.

— Мама раньше увлекалась живописью, — вздохнул Эринг, следуя за мной по пятам. — А теперь опять читает. Готические романы. Хоть не детективы, и то радость!

Я невольно усмехнулась, вспомнив его жалобы на этот счет. Тогда его мама взахлеб читала истории о загадочных убийствах и кражах. За ужином она потчевала еле живого от усталости сына увлекательными деталями придуманных расследований. А потом повадилась давать советы…

Эринг краснел, бледнел, но стоически терпел, пока в один прекрасный день не сорвался. Потом он неделю ночевал у меня, зато детективы были изгнаны из дома безвозвратно.

— Знаешь, — проговорил он задумчиво, — маме бы тут понравилось. Прямо как в ее книжках. Только не понимаю, что она в них находит.

Вот и подходящая площадка у одинокой скалы.

— Щекочет нервы, — невесело усмехнулась я, роясь в сумке. — Когда жизнь слишком пресная, хочется добавить в нее перца.

— Ну-у-у, — протянул он и машинально потер костяшки пальцев. — Когда мне хочется добавить перца, я бью кому-нибудь морду… На вот!

Он вручил мне заботливо припасенный плед. Мне не впервой ночевать «в поле», и почва тут теплая из-за близости вулкана, но так уютнее.

— Спасибо, — я благодарно кивнула и заторопилась.

Солнце, устав смотреть на этот унылый пейзаж, с горя нырнуло в море. Сумерки наступали стремительно. Я расстелила одеяло и выложила продукты. Есть хотелось немилосердно. С самого утра у нас маковой росинки не было во рту.

Я плюхнулась на подстилку и с наслаждением вытянула ноги. Эринг топтался рядом, отчего-то не торопясь присоединяться.

— Регина, прости, но… ты не собираешься еще кое-что сделать?

Я раздраженно дернула плечом.

— Что? — спросила я, изображая непонимание, и отломила кусок чуть зачерствевшей, но упоительно вкусной булки. — Место для ночлега готово, еда тоже. В кустики можно сходить вон там.

И небрежно указала на чернеющий вдали овраг.

— Ты знаешь, о чем я, — вздохнул он и добавил, понизив голос: — Вдруг тут правда ожившие мертвецы?

— Эринг! Прекрати говорить ерунду! — рассердившись, я даже отложила булку. — Ты же знаешь, я не верю в драугров и прочую антинаучную чушь!

— А тот призрак в Мердаль? — коварно напомнил он. — И вообще, тогда какого йотуна ты тут делаешь?

— Ночую на свежем воздухе! — отрезала я. — Утром скажем селянам, что нам являлись призраки и все рассказали. Напустишь туману — ты это умеешь! — и местные сами все выложат. А в Мердаль была просто галлюцинация. Мало ли чем нас там опоили?

— Регина, — Эринг присел напротив, только отчего-то на корточки, и умильно заглянул в глаза. — Ради меня, а? Сделай, что тебе стоит? Мне так будет спокойнее.

— Не канючь!

Он в ответ захлопал ресницами и протянул жалобно:

— Ну Регина-а-а-а!

Я вздохнула — и сдалась. Пробормотала тоскливо:

— Надеюсь, хоть в Бабайку ты не веришь.

* * *

Эринг вернулся «из кустиков», когда я уже закончила и, ругаясь вполголоса, перевязывала ладонь.

— Что ты делаешь? — удивился он.

— А что, не видно? — огрызнулась я. — Расплачиваюсь за свою покладистость.

— А, ну да, — он покивал, принял горделивую позу и процитировал выспренно: — Руны на роге режу, кровь моя их окрасит…

Захотелось кинуть в поганца чем-нибудь (вот хотя бы огрызком яблока!). Отказывать себе в такой мелочи я не стала. Расхохотавшись, он легко увернулся и плюхнулся рядом.

— Не злись! — попросил Эринг, одной рукой обняв меня за плечи, а в другую взял кусок колбасы. — Ты хорошая. Самая лучшая, вот!

Панегирик прозвучал невнятно из-за колбасы, которую Эринг, недолго думая, засунул в рот.

Я только вздохнула. Шут!

* * *

С наступлением ночи ощутимо похолодало.

Эринг хорошенько растер меня какой-то подозрительной мазью и клялся, что завтра мышцы болеть не будут. Заодно и согрелись…

Мы лежали в обнимку. Я сама не заметила, как задремала.

— Регина, ты спишь? — тихонько позвал он вдруг.

— М-м-м? — протянула я, с трудом размыкая словно налитые свинцом веки. — Эринг, чтоб тебя! Уймись.

Спать хотелось ужасно.

— Там кто-то есть! — сообщил Эринг напряженно.

— Где? — не поняла я. Темно, хоть глаз выколи. Что он умудрился там разглядеть? — Слушай, не выдумывай, ежик какой-нибудь или белка.

— Нет! — он мотнул головой. — Что-то другое. Крупнее.

Я пихнула его кулаком в бок.

— Эринг! Спи! Все спокойно и…

Договорить не дал тоскливый вой. «Волк?!» — ужаснулась я, нащупывая в сумке револьвер.

Свет ударил по глазам. Я со сдавленным проклятием отшатнулась, прикрывая лицо рукой. Неужели местные балуются ночной охотой?

— Регина, — голос Эринга явственно дрожал. — Смотри!

— Что еще? — начала я раздраженно и осеклась.

На границе наспех начертанного круга топталось что-то огромное, черно-синее…

Между нами и незваным гостем пылал огонь. Эринга била дрожь, и не надо уметь читать по губам, что бы угадать дрожащее на них «драугр».

— Кто вы? — строго поинтересовалась я. — И что вам нужно?

Вместо ответа «умертвие» что-то промычало и вытянуло руки. Прямо канонический оживший мертвец: одутловатое лицо, распухшие конечности, потемневшая кожа, красно-бурая одежда. Драугр заворчал недовольно, переступил на месте. Он словно не мог пересечь невидимую черту.

Инспектор, отчаянно храбрый в обычной жизни, теперь лишь заворожено смотрел на «умертвие».

— Эринг! — позвала я и, не глядя, сунула ему револьвер. — Двинется вперед — стреляй!

Не зря старики верили, что холодный металл снимает чары. Прикоснувшись к револьверу, Эринг словно ожил: отодвинул меня за спину, взвел курок и напомнил:

— Это его не убьет! Нужно отсечь голову.

— Убьет, — усмехнулась я, выглядывая из-за его плеча. — Или хотя бы испугает. Если ты зажмуришься и промажешь.

— Регина, — возмутился он уже почти нормальным голосом. — Ну что ты!

— Эй, вы! — крикнула я, не вступая в бессмысленные пререкания. — Уходите, или мы будем стрелять!

«Чудовище» повело башкой, проворчало что-то… и утопало прочь. Огонь тоже потух.

— Фуууух, — Эринг покрутил головой, разминая затекшие мышцы шеи, сунул оружие в карман и сказал укоризненно: — Регина, почему ты не упокоила его магией? Такой случай упустили!

— Случай? — повторила я, обхватывая себя за плечи. Надо признать, в первую минуту я здорово испугалась. — Это был не драугр.

— Ты опять начинаешь? — вознегодовал он. — Признай, что ошибалась. Явно же все!

— Что именно? — едко осведомилась я. — Эринг, да очнись ты! Оживший мертвец испугался револьвера, да?

— Ну, может он не испугался. Может, совпадение.

Я вздохнула. Вот же упрямец!

— Эринг, — мягко, как ребенку, сказала я. — Во-первых, драугры очень тяжелые. Настолько, что под ними продавливается земля. Можешь взять фонарь и посмотреть на следы этого твоего «ожившего мертвеца». А во-вторых, умертвиям ни к чему керосин!

— Что? — не понял он. — Какой керосин?!

— А ты принюхайся, — посоветовала я. — Пахнет горелым мхом и керосином. Кто-то плеснул горючего и бросил спичку, что бы эффектно подсветить сцену. Радует меня только одно…

— Что? — поводя носом, пробормотал Эринг.

— Нас явно хотели просто напугать. Иначе напали бы в темноте, — отрезала я. — А теперь давай спать!

* * *

Проснулась я, когда солнце едва-едва поднялось над горизонтом. Зевнула, шевельнулась в объятиях Эринга и поморщилась. Сдавил меня, как тюбик зубной пасты, еще и навалился сверху!

Он безмятежно посапывал. Тень от ресниц лежала на щеках, губы трогательно припухли… так бы и любовалась, но природа требовала своего. Я попыталась выбраться из капкана рук, но не преуспела. Пришлось будить.

— Эринг! — прошептала я. — Пора вставать.

— М-м-м, — ответил он сонно и сжал меня еще крепче.

— Эринг! — просипела я придушенно. — Я же не плюшевый мишка!

Просыпаться он упорно не желал. Улыбнулся, потерся носом о мои волосы и затих. Пришлось прибегнуть к крайним мерам. Я вздохнула и рявкнула в чуточку оттопыренное ухо:

— Драугр!

Эринг взвился, словно ужаленный.

— А? Что? Где? — ничего не понимая спросонья, пробормотал он. — Что случилось?!

— Все в порядке! — заверила я, с трудом садясь. Затекшее тело повиновалось неохотно. И соврала: — Тебе что-то приснилось.

— А-а, — он потер покрасневшие веки (небось ночью еще долго прислушивался, не возвращается ли ужасное чудовище). — Ну, тогда доброе утро.

— Доброе, — с сомнением ответила я и ретировалась «в кустики».

Когда я вернулась, хмурый Эринг бродил меж могил.

— Изучаешь следы? — поинтересовалась я, инспектируя остатки продуктов.

— Ага, — кивнул он и пнул ближайший булыжник. Признал неохотно: — Ты права, тут были люди.

Я только кивнула, проглотив вечное женское «я же говорила!» вместе с куском булки.

— Завтракать будешь?

— Спрашиваешь! — Эринг мигом забыл о следах и схватил протянутый бутерброд. Вгрызся в уже подсохший хлеб и спросил с набитым ртом: — Что теперь делать?

Я пожала плечами.

— Могу сказать одно. Как хочешь, но на вторую ночь я тут не останусь. Спать на земле не очень-то удобно, даже если она теплая.

— Эх, — он торопливо, почти не жуя, проглотил кусок. — А ведь тут так романтично: только ты и я.

— И самодеятельный театр, — подхватила я насмешливо. — И мертвецы в своих могилках. И комары — заклятие-репеллент почти выдохлось.

В отличие от меня, Эринг редко выбирался на «лоно природы», предпочитая городские джунгли. Оттого слишком идеализировал сельскую жизнь.

Эринг нахально вытер жирные пальцы о плед и улегся, закинув руки за голову.

— Прагматичная ты!

— Разумеется, — согласилась я, разрезая последнее яблоко. — Что в этом плохого?

— Да ничего, — вздохнул он и оторвал мечтательный взгляд от неба. Повернулся ко мне. — Но разве тебе никогда не хотелось… ну, не знаю, убежать на край света?

Пахло от него табаком — дешевым, забористым, от которого першит в горле. Видимо, не утерпел, выкурил сигарету.

— Эринг, — я осторожно легла рядом и, протянув руку, дернула его за русую челку. — Ты иногда кажешься таким мальчишкой!

— Я младше тебя всего на год, — заметил он, кажется, чуточку обиженно. — Даже меньше.

— Знаю, — я улыбнулась. — Но так любишь дурачиться, словно тебе пятнадцать.

Он по-детски надул губы. Не выдержал, расхохотался. Я тоже улыбнулась.

— Так серьезно, что делать будем? — спросил он, отсмеявшись. — Если честно, я растерялся. Дурацкая какая-то история.

— Дурацкая, — я потерла переносицу. — Признаю, это было оригинально. Только глупо.

— Почему? — удивился Эринг. — Если нас действительно хотели напугать…

— В том-то и дело, что нас! — перебила я. — Слушай, я Проводник мертвых, а не боязливая домохозяйка!

Скулы Эринга покраснели, и он отвернулся. Вспоминать собственный испуг и панику ему было неприятно.

— Возможно, это бы подействовало на полицейских, — сжалилась я. — В конце концов, вас такому не учат. Но пугать ряжеными мертвецами меня?! Хотя местные могли счесть, что насчет моей профессии ты соврал. Слушай, идея. Давай этих братьев старосты эксгумируем?

Несколько мгновений он молчал. Затем вдруг обернулся и схватил меня в охапку.

— Регина, ты — чудо! — сказал он с чувством и чмокнул меня в нос. — Я схожу в поселок за лопатами, а ты пока постереги.

— Зачем? — удивилась я. — Лучше приведи пару мужиков покрепче.

Эринг помрачнел.

— Ты же знаешь этих селян! Они же мертвецов боятся до ужаса. Лучше мы сами, по-тихому.

— Эринг! — я постучала его по лбу. — После ночного концерта еще собираешься считаться с чувствами местных? Ну ты даешь!

— Точно! — просиял он. — Это же нападение на работников ИСА. Будут выделываться — вызову сюда Амунди и еще парочку крепких констеблей. Ладно, я побежал!

Улыбнувшись, я помахала ему рукой на прощание. Ночная выходка требовала отмщения. Как говорится, назвался драугром — не говори, что боишься мертвецов.

* * *

Эринг вернулся через час. По тропинке нехотя, поминутно оглядываясь, топали двое дюжих сельчан, за ними с надменно-испуганным видом вышагивал староста. Замыкали шествие Эринг с понурившимся мужиком, чья опухшая физиономия заставила меня поднять брови.

Приятель поймал мой взгляд и заговорщицки подмигнул.

— Быстро! — рявкнул он. — Говори, какие могилы нам нужны?

По правде говоря, вопросы излишни. Найти свежие захоронения несложно.

— Так… — один из сельчан подал голос, спохватился и опасливо покосился на хмурого старосту. Продолжил он только после неохотного кивка. — Ну, туточки!

Ткнул пальцем чуть в сторону.

— Приступайте! — велел инспектор.

— Но… господин полицейский, не положено же! — возмутился господин Облауд. — Зачем тревожить их покой? Я не хочу, чтоб вы братьев моих трогали. Пусть себе лежат с Хель!

— Хотите снова поговорить о нападении на полицейского? — поинтересовался Эринг многозначительно, и от обещания в его голосе старосту передернуло.

— Не беспокойтесь, — подала голос я.

Все дружно ко мне обернулись. Местные смотрели с таким удивлением, словно не ожидали, что я умею говорить.

— Я позабочусь о душах ваших братьев, — пообещала я многозначительно.

Староста отвел взгляд, а один из селян тайком осенил себя священным знаком. Надо отдать Эрингу должное, запугал он их крепко. Больше никто спорить не посмел. Шепча молитвы, мужики разобрали лопаты.

Я удобно устроилась на покрывале и наблюдала за ними с благодушием сытой кобры. Под моим взглядом селяне вздрагивали, втягивали головы в плечи, зато работали споро.

Яма все увеличивалась (а глубоко закопали!). Наконец что-то глухо стукнуло. Спустя десять минут на мху возле могилы стоял перепачканный землей гроб. А селяне сгрудились в сторонке, глядя испуганно и обреченно.

— Регина! — позвал Эринг негромко.

— Иду, — я прихватила саквояж, натянула заранее приготовленные перчатки. И обнаружила, что заколоченную крышку никто не подумал поднять. — Мне что, самой гроб вскрывать?

Эринг глянул на «опухшего», тот отчаянно замотал головой. Отступил на несколько шагов, не отрывая взгляда от могилы. Он силился что-то сказать, но изо рта вырывалось только сипение.

Я вздохнула, порылась в сумке и вручила Эрингу пузырек.

— Нашатырь, — ответила на вопросительный взгляд.

Он кивнул и, с легкостью поймав обезумевшего селянина, сунул ему под нос откупоренную склянку. Тот захрипел и мешком осел на землю.

* * *

Эрингу пришлось осквернить руки низменным трудом, поскольку его добровольно-принудительные помощники вскрывать гроб не соглашались ни в какую. Крышка поддалась под натиском лома и мой объект предстал во всем великолепии.

— М-да, — пробормотала я, придирчиво изучая труп. — Могу тебя заверить, Эринг. Судя по степени посмертных изменений, этот мертвец не оживал.

Голос мой звучал несколько гнусаво из-за прижатого к носу платка. Амулеты с заклятиями против запаха остались в морге, так что пришлось обонять вонь разложения без магических поблажек. Я осторожно повернула голову трупа, хмыкнула и уточнила:

— Господин мэр, так от чего, говорите, умер ваш брат?

— От горячки, — нехотя буркнул он, старательно отворачиваясь и дыша ртом.

— Как интересно, — протянула я и подняла взгляд на Эринга. — Впервые слышу, чтобы среди симптомов гриппа был перелом височной кости.

— Та-а-ак, — инспектор подобрался и нехорошо посмотрел на сжавшегося старосту. — Как это вы не заметили, что у брата проломлена голова, а?

Тот — жалкий, раздавленный — лишь открывал и закрывал рот.

— Поговорим позже! — пообещал Эринг и снова повернулся ко мне. — Что еще?

— Тебе мало? — раздраженно отмахнулась я. — Это первичный осмотр, надо делать вскрытие. Пока лишь предположу, что смерть наступила около месяца-двух назад, причиной ее стал удар тяжелым тупым предметом в височную область головы.

— Ладно, — согласился он, привычно взъерошив волосы на затылке. — Посмотрим на второго?

Дождавшись моего кивка, Эринг с ломом наперевес двинулся к следующему гробу. Лицо у него было точь-в-точь как у мальчишки, предвкушающего подарок на День рождения. Он лихо сковырнул крышку, заглянул… и с проклятием отшатнулся.

Я заглянула в гроб. Чего ругаться? Труп не буйный, встать не порывается.

Видимо, Эрингу не понравился не эстетичный вид (разложение мягких тканей зашло уже достаточно далеко) и трупная вонь.

В стороне надрывно рвало старосту, которому хватило одного запаха. Эринг тоже подозрительно побледнел.

— Не понимаю, — хмыкнула я, — почему бабочки в животе — это романтично, а личинки — нет?

— Регина! — простонал Эринг и гулко сглотнул. — Шуточки у тебя!

Я оценила зеленоватый цвет его физиономии и смилостивилась:

— Я им займусь. Не мешай, хорошо?

«Спасибо» он не сказал, но проступившее на лице облегчение и без того было достаточно красноречиво.

— Ладно! — согласился он. — Только сначала скажи причину смерти второго братца. Навскидку, а?

— Эринг, — укоризненно проговорила я, возвращаясь к внешнему осмотру трупа, — ты отлично знаешь, что я не люблю угадывать.

— Зануда, — проворчал он и тут же поспешно заверил: — Но я тебя обожаю!

— Да-да, — усмехнулась я. — Почти верю. Хм, ладно. Судя по некоторым признакам, в частности, цвету языка и слизистых, беднягу отравили.

— О-о-о! — восторженно протянул инспектор, позабыв даже о тошноте. — Регина, ты — прелесть!

И хищно уставился на сбившихся в кучку селян.

— Да, — спохватился он, снова поворачиваясь ко мне. — Ты только не забудь меня позвать, когда этих, — небрежный кивок на составленные рядышком гробы, — поднимешь! Я хочу задать им пару вопросов.

Он подмигнул со значением.

— Эринг! — прошипела я.

В ответ он отчаянно засигналил бровями.

— Как ты мог подумать, что я забуду? — притворно возмутилась я, и он ухмыльнулся.

* * *

Эринг закончил почти одновременно со мной. Зашивать я не стала, только аккуратно сложила органы на место. Похороны уже позади, чувства родственников раскромсанные трупы не заденут.

— Что там? — спросил Эринг, не пытаясь, впрочем, заглянуть. Мертвецы ему были не в диковинку, но лишний раз ими любоваться его не тянуло. Тем более столь дурно пахнущими.

— Ничего нового, — неохотно признала я. — Полей мне на руки, пожалуйста.

Он кивнул и взял фляжку.

— Причины смерти подтвердились. Время смерти тоже, насколько возможно его установить в таких условиях. Кстати, состояние зубов и ногтей указывает на скудное и недостаточно разнообразное питание.

— Постой! — опешил Эринг, и вода потоком хлынула из забытой фляжки. К счастью, он быстро спохватился. — Ой, прости. Они что, голодали?

— Нет, — покачала головой я, стягивая мокрые перчатки. — Просто сказался недостаток растительной пищи.

Эринг смешно округлил рот и поднял брови.

— Правда как в прошлом веке!

Я вспомнила «лестное» предложение господина Гамли и зябко передернула плечами. Ведь он уверен, что живет нормально! Любопытно, его сыновья считают так же?

— Что? — Эринг внимательно следил за моим лицом. — Что-то пришло в голову?

Я обнаружила, что замерла с наполовину снятой перчаткой.

— Ага. Не знаю, насколько это пригодится…

Я кратко пересказала ему свои соображения.

Он слушал внимательно, чуть наклонив голову, потом еще некоторое время молчал.

— Слушай, — он встряхнулся, как вымокший пес, — а хорошая версия! Может, придумаешь, как эту семейку расколоть?

— Спасибо, — усмехнулась я. — Расследования — это твоя работа. А моя, — я кивнула на останки, уже скромно прикрытые крышками, — закончена.

— Вредина, — фыркнул Эринг и развалился на покрывале. — Зато понятно, кто нас пугал и зачем.

— Староста? — предположила я, вытирая скальпель салфеткой. — Хотел заставить нас убраться восвояси?

Пожалуй, теперь можно и перекусить. Я выложила заранее нарезанные бутерброды. На ужин, даже скудный, точно не хватит.

— Ну вот! — притворно огорчился Эринг. — А я думал сделать сюрприз.

Он цапнул ближайший кусок. Поднес ко рту, остановился, с подозрением его оглядел и спросил странным тоном:

— Надеюсь, ты еду не скальпелем резала?

И покосился на горку салфеток, перепачканных весьма неаппетитными субстанциями.

— Нет, — заверила я. Дождалась, когда он начнет жевать, и закончила мстительно: — Резекционным ножом.

Похлопала подавившегося Эринга по спине.

— Регина! — он укоризненно воззрился на меня, помаргивая длинными ресницами.

— Что? — я подняла брови. — Чего ты хочешь от голодной и не выспавшейся женщины? Понимаю, тебе без загадок жизнь не мила. Но я хочу домой!

Он вздохнул и предложил миролюбиво:

— До вечера потерпишь? Я постараюсь быстро закончить.

— Ладно, — я кивнула и тоже взяла бутерброд. — Мне вот что интересно. Этих двоих похоронили открыто. Значит, у старосты есть свидетельства о смерти.

Эринг застыл с недоеденным куском в руке.

— В которых причиной смерти указана лихорадка, — он медленно кивнул. — Раз в деле не разбиралась полиция. Так?

— Так, — я вздохнула и потерла переносицу. — Хотелось бы посмотреть на доктора, который подписал медицинское заключение.

— О-о-о, — протянул Эринг восторженно, отчего-то покосившись на скальпель. — Ты хочешь его пощупать?

— Нет, — усмехнулась я. — Надеюсь, до этого не дойдет. Задам несколько вопросов и провизии в соседнем поселке куплю, а то здешнюю пищу я пробовать не рискну. Особенно после того отравленного бедолаги.

Эринг посмотрел на огрызок бутерброда и запихнул его целиком в рот. С мрачным лицом заработал челюстями, проглотил и вздохнул:

— Эх, умеешь ты испортить аппетит!

Я лишь скромно пожала плечами. Работа у меня такая.

* * *

Вырвавшись из Фаускруд, я почувствовала облегчение. Это унылое место изрядно действовало на нервы. Не переставая крутить педали, я прикрыла глаза, наслаждаясь солнечным светом и ветром, пахнущим солью и водорослями.

Соседний поселок в сравнении с Фаускруд выглядел настоящим оплотом цивилизации: каменные дома, мощенные булыжниками мостовые, веселые занавески на окнах, а вон там видны разноцветные герани на подоконнике. В обеденное время народу на улице почти не было, лишь мальчишки с визгом гонялись за дворнягой.

— Эй, дети! — окликнула я, остановившись рядом.

Мальчишки нехотя остановились, глазея на эдакое диво (причем больше всего внимания привлекали мои брюки). Собака шанс не упустила, только лохматый хвост мелькнул в переулке.

— Чего надо… — заводила поколебался и добавил: — госпожа?

И, сунув руки в карманы, взглянул исподлобья. Я спрятала улыбку и поинтересовалась серьезно:

— Как найти вашего доктора?

Приветливости на личике хулигана не добавилось.

— А вам зачем?

— Бэнси, ты чего? — вмешался второй, дернув заводилу за рукав. — Отец же всех принимает!

— Отец? — заинтересовалась я. — Значит, ты — сын доктора?

— Молчи! — прикрикнул старший мальчишка. — А вам чего от нашего дока надо?

Похоже, местный врач пользуется немалым уважением.

— Хочу увидеться с коллегой, — усмехнулась я. — Обсудить лихорадку на соседнем хуторе. Я — доктор Регина, Проводник мертвых.

Мальчишки вытаращились на меня так дружно, словно долго репетировали.

— Ух ты-ы-ы! — восторженно протянул самый непосредственный.

— А не врете? — нахмурил бровки заводила. — Чем докажете?

Этот разговор начал мне надоедать.

— Ничего я доказывать не собираюсь, — я спрыгнула с велосипеда и придержала его за руль. Икроножные мышцы ныли, возмущаясь непривычными нагрузками. Хотя мазь Эринга большую часть дискомфорта сняла. — Спрошу у кого-нибудь другого.

Я кивнула на ближайший дом, из неплотно притворенной форточки которого тянуло умопомрачительным рыбным духом и специями.

— Я вас провожу, — пообещал сын доктора. — Отец говорит, всякому стучащему нужно отворить.

Последнюю сентенцию он произнес, явно подражая отцовскому тону. При всей своей сомнительности, местного доктора она отлично характеризовала.

* * *

Искомым домом оказался тот самый, с геранями на подоконнике. Мальчишка уверенно толкнул незапертую дверь и закричал с порога:

— Пап, тут к тебе!

Я тихонько огляделась. В прихожей царил беспорядок, но беспорядок уютный. Разномастные детские вещи на вешалке, выставка обуви от самой крошечной до почти взрослой, плюшевый ежик в углу — все указывало на большую семью.

— Кто там, Траин? — глубокий мужской голос заставил меня повернуться.

На пороге стоял симпатичный мужчина лет сорока, с небольшой бородкой и внимательными темными глазами. Мальчишка подбежал к нему и уцепился за отцовскую руку, глядя на него с обожанием.

— Эта женщина тебя искала, пап! Она тоже врач, вот!

В темных глазах мелькнуло странное выражение.

— Здравствуйте, я доктор Ульв. Чем могу помочь?

— Здравствуйте, коллега, — приветливо кивнула я. — Я — доктор Регина.

— Проводник мертвых! — восторженно добавил мальчишка.

Мгновенная бледность доктора Ульва сказала мне все.

— Вы из-за Фаускруд? — спросил он тускло, сжав плечо сына. Мальчик испуганно посмотрел на меня, явно не понимая, что случилось.

— Да, — не стала скрывать я. — Где мы можем поговорить?

— Следуйте за мной, — доктор развернулся.

— Папа! — окликнул мальчишка. — Пап, что случилось? Все в порядке?

Его губы дрожали, глаза наполнились слезами. Доктор нашел силы улыбнуться сыну.

— Ничего, Траин, не волнуйся! Беги к маме, я скоро приду.

Мальчик кивнул, кажется, не вполне убежденный, но спорить не стал.

Доктор привел меня в кабинет, свою вотчину среди воплей и детского рева. Пахло здесь приятно: книгами, немного пылью, расставленными повсюду сухими букетами.

— Присаживайтесь, — он указал на удобное кресло, застеленное пледом, а сам подошел к книжной полке и, произведя нехитрые манипуляции, извлек бутылку и стаканы. — Будете?

— Да, — кивнула я. — Спасибо.

Немного расслабиться не помешает, к тому же беседа за выпивкой будет доверительнее. Он плеснул понемногу и сел напротив.

— Так чего вы от меня хотите, доктор Регина?

— Правду, доктор Ульв, — просто ответила я и понюхала жидкость. Коньяк, и неплохой.

Мой визави молчал, глядя в собственный стакан.

— Доктор, — мягко сказала я, — я сделала эксгумацию, и мои выводы о причинах смерти тех двоих категорически не совпадают с вашими заключениями. Полагаю, Медицинский совет заинтересуется, как вы могли не заметить рану на голове.

— Не надо, — отмахнулся доктор и выпил залпом свой коньяк. — Я и так понимаю, что мне конец. Только рассказать я не могу.

Его лицо было спокойно, хоть и бледно.

— Хм, — я отпила немного и предположила: — Клятва?

Доктор кивнул.

— Хорошо, — медленно проговорила я. — Но, думаю, она довольно узкая?

Под моим взглядом он снова еле заметно кивнул.

Этажом выше что-то с грохотом упало на пол, заорал ребенок, через мгновение подхватил второй. Доктор прикрыл глаза и сжал кулаки, но не двинулся с места.

— Понятно, — я отставила стакан и откинулась на спинку. — Коллега, давайте так. Я буду говорить, а вы кивать или качать головой. Сами решайте, о чем можете говорить напрямик. Договорились?

Он усмехнулся и кивнул.

— Итак, вы подписали ложные свидетельства о смерти?

Кивок.

— Вас заставили?

Уверенное «нет».

— Хм. Подкупили?

Доктор резко замотал головой, его глаза гневно блеснули.

— Запугали? — снова предположила я. — Угрожали вашей семье?

Снова отрицание, только на этот раз какое-то неуверенное.

— Значит, что-то с семьей, — поняла я. — Но не угроза.

Кивок. Меня осенило:

— Вы в родстве с кем-то из Фаускруд?

Доктор сгорбился и признался тихо:

— Моя жена — дочь старика. Незаконная, конечно.

— Хм, — только и сказала я.

Доктор плеснул себе коньяка и усмехнулся невесело.

— Об этом мне говорить не запрещали. В наших краях такое сложно скрыть.

— Значит, вас попросили солгать ради семьи.

— Я думал, это несчастный случай. Жена просила… — он осекся.

— Просила не поднимать шума, — закончила я. — А после второго случая отступать уже было поздно, верно?

Доктор сжал зубы и кивнул.

— Вы и не могли, — вздохнула я. — Клятва уже сковала вас по рукам и ногам.

— Только вряд ли суд это учтет. — Доктор Ульв подался вперед, не отрывая от меня внимательного взгляда. — К йотуну! Главное, Бьярка не пострадает. И дети.

Он судорожно вздохнул, а я наконец связала остальное.

— После второго трупа вы поняли, что убийца охотится за наследством, — тихо сказала я, глядя в его усталые темные глаза. — Значит, собирается убрать остальных претендентов. По новому закону получить долю могут даже незаконнорожденные. Под удар попадут ваша жена и дети, так?

Доктор вцепился в подлокотники и несколько раз кивнул.

— А вы умный человек, — признала я с невольным восхищением. — Это ведь вы придумали написать в газету?

Он улыбнулся — неожиданно светло и немного устало.

— Да. Я понимал, конечно, что моей практике конец. Но это не важно.

— Ясно, — я поднялась на ноги. — Вы поедете со мной? В Фаускруд.

— Если необходимо, — согласился он надломленно и тоже встал.

* * *

Доктора я прихватила с собой не столько ради свидетельских показаний, сколько ради банального численного превосходства. Меня сложно назвать чувствительной натурой, но обитатели Фаускруд действовали на нервы. Зря мы с Эрингом сунулись вдвоем в это змеиное гнездо. А потом еще и разделились!

Подгоняемая мрачными мыслями, я столь яростно крутила педали, что спутник поспевал за мной с трудом. Впереди показался хутор, угрюмый даже в этот солнечный день.

Эринг, живой и здоровый, грелся на придорожном валуне. Что-то услышав, он поднял голову, приставил руку козырьком к глазам и радостно помахал мне рукой. Я вздохнула с облегчением. С него сталось бы намеренно спровоцировать преступника.

Фаускруд снова казался вымершим. Хотя если злоумышленник не оставит своих намерений, хутор действительно вскоре опустеет. Подул ветерок, я поморщилась. Какое же зловоние! Надеюсь, терпеть осталось недолго.

Приятель помог мне слезть с велосипеда и вопросительно покосился на моего спутника.

— Эринг, позволь представить тебе доктора Ульва. Доктор, это инспектор Эринг, ИСА.

— Очень приятно, — улыбнулся Эринг, пожимая руку доктора.

Только глаза его — серьезные и внимательные — выдавали напряжение.

— Взаимно, — доктор смотрел без улыбки. — Хотя я предпочел бы знакомство при более… приятных обстоятельствах.

— Могу сказать то же, — пожал плечами инспектор.

— Эринг, — вмешалась я. Многозначительно похлопала своего «железного коня» по багажнику. — Ты голоден?

— Очень! — с чувством заверил он, не отрывая алчного взора от аппетитно пахнущего свертка. — Регина, ты — прелесть!

— Вот так разочаровываешься в своих знаниях, — усмехнулась я. — Оказывается, путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок, вопреки анатомии.

— Имей совесть! — возмутился Эринг, поморщившись. — Я есть хочу, а ты про анатомию!

— Голодающий, — вздохнула я.

Он насупился, но промолчал. Зато желудок, раздраконенный соблазнительными запахами, громко заурчал.

— Давай перекусим, а потом все остальное, — решил приятель, чуть покраснев. — Только не здесь.

— А где? — удивилась я.

— На нашем месте! — он махнул рукой в сторону мрачных холмов.

Я хмыкнула. Как Эринга достали местные, раз он предпочитает обедать на кладбище!

* * *

Пикник на погосте удался на славу.

Доктор бродил меж могил, я пересказывала наш разговор, Эринг энергично работал челюстями и внимательно слушал. Он жаждал сведений, потому что местные жители упорно отмалчивались. На доктора Ульва он косился, но не гнал. Такого ценного свидетеля не столо выпускать из поля зрения.

— Не понимаю, — посасывая куриную косточку, заметил Эринг. — Какой резон старосте убивать братьев? Убил бы сразу папашу, если неймется. Пока новый закон не вступил в силу, староста — единственный наследник.

— Однако ложные свидетельства о смерти — дело его рук. Зачем ему это?

— Ну да, — кивнул Эринг, бросив взгляд на застывшего доктора. — Недонесение о преступлении тоже уголовно наказуемо. Но мотива для убийства у него нет.

Солнце уже клонилось к закату. Такими темпами в Ингойю мы вернемся минимум через неделю.

— Тогда младший брат. У него есть мотив.

— Есть, — согласился Эринг, облизывая пальцы. — Только на время первого убийства у него железное алиби. Он ездил на ярмарку, полно свидетелей.

Эринг расстроено махнул рукой, и я протянула ему салфетку. Доктор, обернувшись, кивнул.

— Соучастник? — предположила я, расчесывая волосы. Кстати, не мешало бы помыть голову.

— Ради нескольких хибарок? — усомнился Эринг, складывая остатки еды в корзину. — Бред же!

— Можно подумать, ты никогда не сталкивался с убийствами ради десятки на дозу.

— Так то на дозу! — парировал он. — А тут обдуманное убийство. Предумышленное.

— Ну и что? — пожала плечами я, отряхивая крошки с пледа. — Может, для убийцы этот задрипанный хутор — центр вселенной и предел мечтаний? Все относительно.

— Может, — не стал спорить Эринг. Скривился: — Или тут обычная бытовуха.

Его недовольство можно понять: такие преступления обычно раскрываются по горячим следам или не раскрываются вовсе.

— Слушай! — я замерла с расческой в руке. — Может, дело в земле? Помнишь, мы читали, что в окрестностях скупают участки?

— Думаешь, их убил Лодин? — скептически спросил Эринг.

Он вынул обратно из корзины кусок хлеба и принялся с аппетитом жевать. Хоть фотографируй и отправляй в газеты с подписью «Голодающая ингойская полиция!». Может удастся выбить с начальства повышение зарплаты?

Размечтавшись, я забыла о вопросе. Выразительный взгляд Эринга заставил меня встряхнуться.

— Нет, конечно. — Я дернула плечом. — Зато такой соблазн для наследников! Лодин наверняка готов заплатить немалые деньги. Доктор, вы случайно не знаете, Гамли собирается продавать землю?

— Нет, — удивился доктор Ульв. — Старик говорит, что пока он жив, никто не получит ни кусочка Фаускруд.

— А староста? — вмешался Эринг. В его глазах загорелся азартный огонек.

— Хм, — доктор нахмурился, припоминая, затем сказал медленно: — Нет. Точно, нет! Облауд гордится, что он наследник, и помешан на землях предков.

— Йотун, — Эринг в раздражении саданул кулаком по земле. Потер ушибленные костяшки пальцев и заметил мрачно: — Никак не сходится. Из четырех сыновей осталось двое. У старшего не было мотива, у младшего — возможности.

— Нет, — медленно сказала я, поймав наконец ускользавшую мысль. — Не двое.

— Ты имеешь в виду незаконную дочь? — Эринг покосился на мгновенно напрягшегося доктора. — Опять же, нет возможности. Жена доктора на хуторе бывает редко. Слишком явно.

— С чего ты взял, что сыновей всего двое?

Эринг склонил голову к плечу.

— Думаешь, у старика еще есть дети? И как будем искать?

— Зачем искать? — пожала плечами я. — Гамли хвастался, что недавно местная девушка родила от него сына.

Эринг вытаращил глаза:

— Убийца — младенец?

— Его мать, — парировала я. — В интересах ребенка.

— Хм, — заинтересовался он. — Слу-у-ушай, Регина…

— Что? — спросила я, предчувствуя какую-нибудь гадость. Слишком многообещающим был его тон.

— А может, призраки? — с надеждой спросил Эринг, и я закатила глаза.

Он неисправим!

— Постойте, — вмешался доктор Ульв, — вы говорите о ребенке Гуды?

— Хм, — я напрягла память, пытаясь вспомнить названное стариком имя, и сказала неуверенно: — Кажется, да.

— Гуда не могла убить ради ребенка, — доктор вздохнул. — Ее сын не прожил и дня.

— Понятно, — кивнула я. — А причина смерти?

Несмотря на все усилия медиков, детская смертность по-прежнему велика, особенно в таких медвежьих углах, как Фаускруд.

— Роды принимала местная повитуха, — доктор сжал губы. — Ребенок умер почти сразу, даже свидетельство о рождении не выписывалось.

— М-да, — только и сказала я. Версии рушились одна за другой.

— Не знаю, поможет ли вам это, — нахмурился доктор, остановившись в шаге от меня. — Облауд просил выписать Гуде успокоительное. Говорил, ей мерещится утбурд.

— Ух ты-ы-ы! — протянул Эринг восторженно. Посерьезнел: — Значит, она убила младенца?

— Эринг, — простонала я, — не начинай!

— Молчи! — вдруг шикнул Эринг.

Я опешила… и в тишине услышала шаги. По каменистым осыпям сложно пройти бесшумно.

— Эй, кто там? — крикнул Эринг. — Не прячьтесь!

Через несколько мгновений на тропинку выбралась девушка.

— Гуда? — удивился доктор.

— Так-так, — Эринг хищно прищурился. — На хель и медведь бежит 50.

— Я, — торопливо начала девушка прерывающимся от слез голосом, — хочу признаться!

— В чем же? — не двигаясь с места, мягко спросил инспектор. Глаз с нее он не спускал. Точь-в-точь кот, наблюдающий за беспечной птичкой.

— В убийстве! — выпалила она, сжимая перед собой тонкие руки, похожие на птичьи лапки.

— Та-а-ак, — гибко поднимаясь, протянул Эринг. — Вы убили своего ребенка?

Глаза на худеньком личике расширились, и она отчаянно замотала головой.

— Нет!

Платье на ней висело, как на вешалке. Гуда явно сильно отощала за последнее время. Похожа на голодного лисенка: рыжеватые волосы, мелкие черты, острый носик и подбородок.

— Тогда кого же? — поинтересовался Эринг вкрадчиво, цепко ухватив жертву за локоть. Она вздрогнула всем телом, но вырываться не стала, лишь кусала бледные губы.

— Скегга! — выплюнула она с ненавистью.

— Чем же вам так насолил второй сын старейшины, что вы тюкнули его по голове? — склонив голову к плечу, поинтересовался Эринг.

Пояснение оказалось кстати — узнать, кто есть кто, я не удосужилась. Впрочем, моя забота — трупы.

— Он убил моего Фуси! — выкрикнула она.

— Фуси — это… — начал Эринг осторожно.

— Мой сыночек! — перебила она. Глаза ее лихорадочно блестели.

Эринг на мгновение опешил.

— Зачем?!

— Зачем? — повторила Гуда. У нее подкосились ноги. Закрыв лицо руками, она всхлипнула. — Ему велел старик.

Эринг помотал головой, словно пытаясь утрясти мысли, усадил девушку на покрывало и выразительно посмотрел на меня. А что я? Из арсенала средств для приведения в чувство рыдающих девиц в наличии только нашатырь и пощечины.

— Пожалуйста, успокойтесь, — попросила я мягко, осторожно обнимая худенькие вздрагивающие плечи. — Расскажите все, и вам станет легче.

— Я… я попробую, — всхлипывая, пообещала она и отняла руки от лица. — Когда у меня родился малыш, старик сказал, что наследников у него избыток. Мой сын ему не нужен!

— По-моему, — сказала я, поглаживая вздрагивающую спину, — Гамли гордился, что у него недавно родился сын.

— Нет! — она помотала головой. — Он гордился своей мужской силой. А сам ублюдок, прижитый от служанки, ему не нужен!

Хм, теперь ясно, почему старик искал новую любовницу. Прежней такой подход не по нраву.

— А при чем тут Скегг? — вмешался Эринг.

Она стремительно обернулась. Я поморщилась, когда давно не мытая коса хлестнула меня по лицу.

— Старик велел Скеггу выбросить моего сыночка! Как рухлядь, как… — она сжала кулачки и зажмурилась, сдерживая слезы. — А меня заперли, чтобы я не пошла следом.

Я промолчала, хотя сильно сомневалась, что сразу после родов она способна была куда-то бежать.

— И вы отомстили, — понял Эринг, присаживаясь на корточки напротив нее.

Гуда отвела взгляд.

— Я не хотела. — Тускло сказала она и зябко обняла себя за плечи. — Он смеялся, рассказывал, как бросил его в море. Говорил, что я должна его благодарить, что я теперь свободна. И…

— Он приставал к вам? — тихо предположила я.

Она кивнула.

— Я… я не знаю, как так получилось! Я его толкнула и… он упал, ударился головой и умер!

Девушка всхлипнула, но взгляд ее горел торжеством.

— Я обрадовалась. — Призналась она шепотом. — Я его убила — и радовалась!

Мы с Эрингом переглянулись.

— А Валя вы за что убили? — спросил он негромко.

Она замотала головой и подняла на него блестящие глаза.

— Я его не убивала. Только Скегга.

Эринг глубоко-глубоко вздохнул и позвал:

— Доктор Ульв! Вы можете осмотреть Гуду? Мы с Региной пока пройдемся.

— Могу, конечно, — доктор, до того молча слушавший разговор, подошел поближе. — А почему не вы, доктор Регина?

— Увольте! — с чувством сказала я. — Я всего лишь скромный патологоанатом.

«И не люблю возиться с живыми!» — хотела сказать я, но меня прервали.

— Вы! — Гуда смотрела на меня широко раскрытыми глазами, потом вцепилась в мою руку. — Вы — Проводник мертвых?!

— Да, — признала я, поморщившись. Наверняка гематомы останутся!

— Они говорили… говорили, но я не верила! — бессвязно бормотала Гуда. По бледным щекам катились слезы. — Думала, они дразнят. Смеются. Но вы… вас послали боги!

Эринг фыркнул, безуспешно пытаясь подавить смех.

— Да уж, послали — так послали, — пробормотал он еле слышно.

Я бросила на него гневный взгляд. Эринг примирительно поднял руки и изобразил саму невинность.

— Что вам нужно от Проводника мертвых? — нехотя спросила я, подчиняясь обычаю. Звучало ужасно пафосно, тем более на кладбище.

— Спасите! Прошу вас, спасите моего сыночка! — она вдруг принялась покрывать поцелуями мою ладонь. — Прошу вас! Прошу!

— Я не умею воскрешать мертвых, — сообщила я ровно, отнимая обслюнявленную конечность. Предпочитаю, чтобы руки мне целовали мужчины.

Эринг ухмыльнулся.

— Я знаю, — она смотрела с такой надеждой, что я не выдержала, отвернулась. — Но вы можете его упокоить. Мой сыночек мучается. Он приходит ко мне и… — она всхлипнула. — Прошу вас! Прошу!

Лицо Эринга просияло, как у ребенка, получившего долгожданный подарок.

— Хорошо, — веско сказал он.

— Эринг! — возмутилась я.

— Извини, — он развел руками. — Ты ведь не можешь отказать, да?

Я лишь вздохнула, признавая его правоту.

* * *

— Лучше бы мы заночевали на кладбище, — проворчала я, с ногами забираясь на лежанку. Дышать приходилось ртом. К неприятным запахам мне не привыкать (покойники не розами благоухают), но концентрация вони в берлоге старика Гамли заставляла мечтать о противогазе. Дом насквозь пропитался смрадом ворвани, кислым потом и мочой.

— Регина, — укоризненно прошептал Эринг, садясь рядом и обнимая меня за плечи. — Это невежливо!

Я хмыкнула.

— Ты заботишься о вежливости? Может, светскую беседу начнешь? Раз уж хозяин не хочет развлекать гостей.

— Вряд ли, — он покосился на насупленного Гамли и не менее хмурых «гостей»: доктора Ульва, старосту и Гуду.

Старик нашему вторжению не обрадовался. Даже пытался махать топором и кричать о вторжении в жилище. Безрезультатно. Кто может остановить Эринга, твердо вознамерившегося увидеть утбурда? Спор Гамли бесславно проиграл и теперь, нахохлившись, сидел у очага, подбрасывая кусочки топлива.

Гуда забилась в дальний угол и тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в колени. Обычно она ночевала в отдельной хижине, но пробыть там дольше пяти минут я отказалась наотрез. К тому же целой компании негде разместиться в ее землянке, больше напоминающей нору.

Староста молча сидел в нескольких шагах от отца, а доктор предпочел расположиться рядом с нами.

— Давайте сыграем в карты? — предложил Эринг жизнерадостно. — Партию-другую. Все равно утбурд так рано не появится.

— Какой еще утбурд? — не выдержал старик. — Девица сдурела, когда ее выродок подох! Вот и навыдумывала небылиц!

Тянуло согласиться. Хотя формулировочки у него…

Гуда прикусила кулачок. В глазах ее горела ненависть. Как она раньше старика не прибила?

— Выродок? — повторила я ровно. — Значит, вы полагаете, что незаконнорожденный не имеет права на жизнь?

— Отец такого не сказал! — поспешно вмешался Облауд.

— Молчи! — шикнул на него старик. — Не смей говорить за меня!

Сжав кулаки, сын отвернулся, а Гамли продолжил надменно:

— Я не признавал этого ребенка.

— А придется, — заметила я. — Убитые младенцы могут успокоиться, только обретя имя и род.

Старик обжег меня негодующим взглядом.

Я помассировала виски. Хель, что я делаю? Неужели действительно поджидаю утбурда? Ведь бред!

— Т-с-с, — вдруг прошептал Эринг, запечатав мне рот ладонью. — Слышите? Крик совы. Он уже здесь!

Я ткнула Эринга в бок локтем, чтобы ослабил хватку.

— Ай! — возмутился он, потирая ушибленное место.

Снаружи очень громко и пронзительно заплакал ребенок. Горький плач словно ввинчивался в уши. Тоскливо — хоть вешайся! Я мотнула головой, сбрасывая наваждение, и огляделась. Бледные лица, расширенные глаза, напряженные позы.

— Эй, — я бесцеремонно дернула приятеля за предплечье. — Эринг, краниотом на твою дурную голову, очнись!

Он вздрогнул, хлопнул глазами и схватил меня за руку:

— Можешь его прогнать?

Хороший вопрос! Разумеется, меня такому учили. Только практикой обеспечить не удосужились. Зато теперь представился случай наверстать.

Снаружи тоненько заскулили. Послышались жалобные всхлипы.

Вытащив из кармана скальпель, я открыла футляр. Неужели дурацкий предмет профессора Грейнмуда — не сказки? Ведь «паранормальные сущности» я зубрила только ради оценки. Выходит, пригодится?

Я кашлянула и подначила:

— Эринг, разве ты не мечтал увидеть утбурда?

— Ну его, — приятель передернулся. — Слушай, а почему призрак так далеко от кладбища? Разве они могут удаляться от места захоронения?

— Потому что эти умники, — я подбородком указала на оцепеневших «родителей», — додумались похоронить его в море. А вода тут везде.

— Умники? — переспросил он, подняв брови.

Утбурд, обиженный отсутствием реакции, взвыл особенно горестно. Гуда поднялась и сомнамбулически шагнула вперед.

— Некогда, — отмахнулась я. — Потом объясню.

Верный скальпель будто сам лег во влажную ладонь. Скепсис и доводы рассудка отступили. Я действовала на рефлексах, вколоченных за долгие шесть лет в университете.

— В сторону! — рявкнула я на завороженную молодую женщину, а когда она не отреагировала, толкнула ее к Эрингу. Гуда с негромким вскриком упала прямиком в цепкие руки инспектора.

— Что? — начал он.

Я велела коротко:

— Держи крепче!

Он молча кивнул и словно клещами обхватил ее за плечи. Гуда пару раз дернулась, всхлипнула и затихла, только по щекам поползли дорожки слез.

Я поежилась — в очаге пылает огонь, а холодина! — и рывком распахнула дверь. Гуда за спиной зарыдала, а я смотрела на посиневшее от холода тельце ребенка, стоящего в двух шагах от входа. Бледные губы, жалкая тряпка вместо одежды, восково-белая кожа, — этот гость ничуть не походил на неумелую подделку, продемонстрированную нам вчера. Он навевал леденящий ужас, от которого топорщились волоски на руках и пробирал озноб.

Создание жалобно хныкнуло и потянуло ко мне тоненькие ручки. Хотелось обнять его, пожалеть и накормить…

— Нет! — отрезала я, выставляя вперед скальпель.

Нечисть боится холодного железа. Тем более ему не по вкусу отличная медицинская сталь.

Призрак отпрянул и, зашипев, начал пугающе быстро увеличиваться. Раздулись ножки и ручки в младенческих перетяжках, выпятился бледный живот, глаза засверкали потусторонним огнем.

— Не надо, — тихо сказала я. — Я помогу тебе.

Полоснула скальпелем по левой ладони. Краем глаза наблюдая за призраком, уже выросшим выше дома, я прямо на дверном косяке начертала кровью несколько рун.

Утбурд замер, склонил голову к плечу.

— Ты хочешь мести, — продолжила я тихо, глядя прямо в глаза призрака, пылающие ненавистью и какой-то волчьей тоской. — Но еще больше ты хочешь покоя, ведь так?

Утбурд не ответил. Он молча раскачивался на месте, не пытаясь напасть.

— Ты видел все, что здесь происходило? — негромко говорила я. — Я хочу кое-что узнать. А потом я тебя отпущу, клянусь Хель.

Разумеется, план я обдумала заранее. Хорошо, что учили меня на совесть! Даже таким, казалось бы, давно устаревшим вещам. Клянусь, если все получится — напишу профессору Грейнмуду благодарственное письмо!

— Хорошо-о-о, — прошелестело в тишине. Полупрозрачная фигура стремительно уменьшилась до первоначальных размеров. — Договор?

Всегда удивлялась, что в сказках призраки новорожденных умеют говорить. И ведь правда, разговаривает!

— Договор, — кивнула я, стараясь не слишком заметно дрожать.

Только бы получилось!..

Я шагнула вперед, на всякий случай не выпуская скальпель. Тело мертвого мальчика на ощупь было обжигающе холодным, как глыба льда. Пахло от него не разложением, а солью, водорослями и кровью.

Утбурд обхватил ручонками мою протянутую ладонь и прижался губами к порезу. Руку закололо. Я закрыла глаза, впитывая передаваемые призраком образы…

— Спасибо, — искренне сказала я минуту спустя. — Я скоро вернусь!

И под немигающим взглядом умертвия направилась в дом.

* * *

Пока я общалась с утбурдом, его воздействие изрядно ослабло. Все в доме очнулись от чар. Громко рыдала Гуда, доктор пытался ее успокоить, цветисто ругался старик (что производило бы большее впечатление, не дрожи у него голос), а Облауд шептал молитву, воздевая руки к закопченному потолку.

Боги в столь убогое жилище нисходить не спешили.

— Замолчите! — резко велела я с порога. — Гуда, вы назвали сына Фуси?

Ничего не ответив, она отвернулась, продолжая плакать.

Я вздохнула и, в два шага оказавшись рядом, влепила ей пощечину. Проверенное средство помогло — рыдания оборвались. Гуда уставилась на меня перепуганными глазами. Доктор, поморщившись, отошел в сторону.

— А знаете, — заметила я мягко, — у него ваши глаза.

То ли всхлипнув, то ли взвыв, она закрыла лицо руками. Эринг вопросительно посмотрел на меня.

— Ты думаешь? — начал он недоверчиво, и я кивнула.

— Мне с самого начала показалось странным, что утбурд привязался к Гуде.

— Но призрак может мстить любому, — не согласился Эринг, — кто ночью окажется у его могилы!

— Да, — кивнула я, — но сперва он расправится с убийцей. Если Гуда невиновна, как она пыталась нам внушить, то почему утбурд начал именно с нее?

Гуда всхлипывала, но жалости к ней уже никто не испытывал.

— М-да, — Эринг покосился на нее с брезгливостью. — Значит, они вместе это задумали?

— Нет, — вздохнула я и посмотрела на свои мелко подрагивающие руки. — Не думаю. Скорее она просто закрыла глаза на судьбу ненужного младенца. Ведь так, Гуда?

Не отвечая, она подвывала и раскачивалась на лежанке. Эринг резко встряхнул ее.

— Значит, вы раскаялись, когда появился утбурд? Ну же! Отвечайте!

Никогда не видела Эринга настолько разгневанным.

— Хм, — я легонько коснулась его плеча. — Эринг, успокойся. Сейчас важно другое. Гуда должна назвать имя своего сына.

— О-о-о, — оживился он. Вот любопытный! — Ты хочешь его упокоить?

— Да, — поморщившись, кивнула я и с отвращением покосилась на «молодую мать». — Хотя стоило бы оставить этих «родителей» на растерзание.

— Нельзя, — покачал головой Эринг. — Он ими не ограничится.

— Только это меня останавливает, — я посмотрела на невозмутимого старика, который ответил мне вызывающим взглядом, и предложила мягко: — С другой стороны, я ведь не зря Проводник мертвых. Могу сначала позвать утбурда сюда, а уже потом упокоить…

Вот это Гамли проняло.

— Вы не посмеете! — возразил он. Сглотнул — дернулся кадык.

— Почему нет? — я пожала плечами и поморщилась. От усталости ломило спину и сдавило болью голову.

— Вы из полиции! — возмутился он визгливо. — Должны защищать закон!

— Не-е-ет, — медленно и с наслаждением ответила я, чувствуя, как неприятно пульсирует кровь в висках. — Я всего лишь доктор, к тому же в отпуске.

— А он? — Гамли ткнул узловатым пальцем в Эринга.

— А я — отвернусь, — хмыкнул тот.

Утбурду надоело ждать, и он напомнил о себе пронзительным воплем. Гуда попыталась зажать уши, а старик побелел.

— Что вам от нас нужно? — спросил он напряженно. — Что?!

— Признайте его, — тихо ответила я. — Дайте ребенку хотя бы покой, раз отняли жизнь.

— Я был в своем праве! — Гамли гордо выпрямился, но явно из последних сил. — Зачем мне ублюдок от служанки?

— Разумеется, — ответила я едко. — Поэтому вы его попросту выбросили.

— Так принято! — ответил Гамли уверенно. — Так все делают.

Практика избавления от «ненужных» младенцев (особенно незаконнорожденных или больных) еще в прошлом веке была повсеместной. Официально ее запретили, однако в таких медвежьих углах, как этот, старые обычаи не забылись.

— Мне плевать, — сказала я утомленно. — Дайте вместе с Гудой имя ребенку, а дальше с вами будет разбираться инспектор.

Эринг поморщился. Похоже, ему ужасно хотелось почесать кулаки о местных жителей.

Принять решение старику помогло жалобное хныканье призрака.

— Ладно! — Гамли сцепил зубы и бросил ненавидящий взгляд на Гуду, словно это она была виновата во всех бедах. — Как ты там называла своего выродка?

— Повежливее! — не выдержал Эринг.

Гамли зыркнул на него.

— Фуси, — прошептала опухшая от слез Гуда. Мотнула головой и поправилась: — Полностью будет Вигфус.

— Я… — выговорил старик через силу.

— Громче! — велел Эринг.

Под нашими требовательными взглядами старик откашлялся и продолжил:

— Я признаю тебя сыном, Вигфус, сын Гамли, внук Хрольва из Фаускруд!

Я повернулась к молодой женщине.

— Теперь вы, Гуда!

— Признаю! — она гулко сглотнула и продолжила торопливо: — Я признаю! Вигфус, ты мой сын от господина Гамли, сына Хрольва из Фаускруд.

Утбурд торжествующе рассмеялся. От этого смеха даже отважный инспектор несколько побледнел.

Поморщившись от головной боли, я шагнула к порогу.

— Отпускаю тебя, Вигфус, сын Гамли, внук Хрольва из Фаускруд! — и закончила тихо, глядя в горящие мертвенно-синим огнем глаза утбурда: — Покойся с миром, мальчик!

Долгую минуту мы смотрели друг на друга. Затем легкое дуновение ветерка, и к моей щеке прижалась ледяная ладошка.

— Спасибо, Проводник! — сказал призрак тихо и растаял предутренним туманом.

* * *

Возвращаться в тесную, провонявшую людьми нору не хотелось.

В доме взвыла Гуда, скорчилась на полу. Выходит, в этом сказания тоже не солгали. Женщина, которая решила избавиться от ребенка, не чувствует боли при родах. Зато она испытывает всю прелесть родовых мук, если о детоубийстве становится известно.

Спасибо, профессор Грейнмуд, заставили выучить! Надо будет почитать учебник, восстановить в памяти. Чувствую, пригодится…

Я стояла на пороге и смотрела в темноту, где негромко ворчал прибой. Скорее бы обратно в Ингойю.

— Рефлексируешь? — поинтересовался за моей спиной Эринг. — На вот! Выпей и промой руку.

Он сунул мне в руку фляжку и осторожно отвел в сторону от дома.

— Какая гадость! — с чувством сказала я, когда глотнула и сумела отдышаться. — Но спасибо.

— Не за что, — Эринг обнял меня за плечи. Спросил заботливо: — Ты как?

— Нормально, — отмахнулась я.

Он тяжко вздохнул:

— Как же я ошибся в этой Гуде!

— Не ошибаются только мертвые, — я легонько погладила его по упоительно теплой щеке.

Он кивнул и понизил голос:

— Надо оформить арест Гамли и Гуды за убийство ребенка.

— Она его не убивала, — покачала головой я. — Лишь не пыталась спасти.

В чем-то я даже могу ее понять. Что делать женщине, попавшей в неприятности? Особенно если она не может ребенка банально прокормить? И люди будут тыкать пальцами.

Зато понятно, почему Гуда давно не навещала отца. От глазастых соседок пузо не спрячешь.

— С точки зрения закона, она тоже виновата, — не согласился Эринг и привычно взъерошил волосы. — Убийство по предварительному сговору группой лиц. Гамли подстрекатель, Скегг исполнитель, Гуда пособник. Хотя суд, конечно, учтет состояние аффекта после родов.

— А доктор? — вспомнила я. — Он же выдал свидетельства о смерти.

— Что доктор? — сделал непонимающее лицо Эринг. — Бумаги утеряны, доказательств нет.

— Ты их уничтожил! — сообразила я и наконец искренне улыбнулась. Хитрец наверняка изъял их безо всяких постановлений и расписок.

— Т-с-с! — Эринг приложил палец к губам и подмигнул.

— Ладно. Тогда скажи, когда мы поедем домой? — спросила я о том, что меня действительно волновало. — Утром?

— Наверное, — неопределенно ответил он. Захотелось его укусить.

— Что еще? — возмутилась я. — Убийц ребенка нашли, от призрака избавились.

— Вообще-то мы расследовали смерть братьев, — напомнил он. — Насчет Скегга Гуда призналась, остается Валь.

— О! — я хлопнула себя по лбу. — Совсем забыла. Эринг, его отравил младший брат. Ради наследства. Он быстро понял, что это ему выгодно. Ведь на него не подумают — у него железное алиби на время первого убийства.

— Хм, — Эринг недоверчиво посмотрел на меня. — Ты уверена? Откуда?

— Мне сказал призрак, — вздохнула я.

Эринг захлопал ресницами и спросил слабым голосом:

— Чего?

— Того, — передразнила я. — Днем утбурд никуда не девается, просто не может себя проявить. Он наблюдал за хутором.

В Эринге боролись восторг и подозрительность.

— И он тебе рассказал?!

— Скорее передал информацию, — поправила я, вспомнив фейерверк картинок. — Но, если мне не изменяет память, подобные свидетельства принимаются судом.

— Да! — просиял Эринг. — Если посредник — Проводник мертвых.

— Именно, — усмехнулась я. — Так что можешь арестовать убийцу. И поехали домой!

— Слушаюсь, — ответил он с поклоном, — о, моя прекрасная, но грозная госпожа!

— Шут! — вздохнула я.

Он расхохотался, подхватил меня на руки и закружил.

* * *

Эринг пребывал в отличном настроении и всю дорогу что-то напевал.

В Ингойю мы въехали уже к вечеру. Там по-прежнему царила зима. От яркого блеска снега резало глаза, а салон выстыл буквально за несколько минут. Наконец автомобиль остановился.

— Приехали! — весело сообщил Эринг и встревожился: — Эй, Регина, ты совсем скисла.

У меня хватило сил только приоткрыть глаза.

— Отстань, а? Я хочу спать.

— Хоти, — согласился он. — Дома. Или тебя на руках отнести?

— Отнеси, — разрешила я. — Только осторожнее.

— Слушаюсь! — браво козырнул Эринг, обошел машину и вынул меня.

— Откуда у тебя силы берутся? — простонала я, опуская голову ему на плечо, и обхватила руками за шею. Я выдохлась, как эфир.

— Ну, — он умудрился плечом нажать дверной звонок, — я молодой и крепкий.

— А еще умный и скромный, — согласилась я. — Ты…

Договорить я не успела.

— Регина, детка! — проговорил знакомый голос с очаровательной хрипотцой. — Наконец-то!

— Тетя Хельга? — я ужом извернулась на руках Эринга.

— Здравствуй, детка, — тетя улыбнулась и поправила коротко обрезанные волосы.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги