Протокол вскрытия

ГЛАВА 9

Эринг гнал так, что даже невозмутимый Исмир проникся. Когда автомобиль лихо затормозил у особняка доктора, дракон пробормотал что-то вроде «да чтоб я еще раз!»

Впрочем, Эрингу было не до того. Он выскочил из машины, птицей взлетел на крыльцо и со всей дури заколотил в дверь.

— Кто там? — опасливо спросили с той стороны.

— Откройте, ИСА! — гаркнул доблестный инспектор.

За дверью ойкнули и загремели засовами.

— Да, господин? — миловидная женщина средних лет смотрела на Эринга с опаской, ежась на пронзительном влажном ветру.

— Инспектор Эринг, ИСА! — он сунул ей удостоверение. — Ваш хозяин дома?

— Н-н-нет. Только утром уехал.

— Куда?!

Эринг впился взглядом в ее побледневшее лицо.

— Так… — растерялась она, комкая фартук, — к хель.

— В смысле? — поразился Эринг. — Умер, что ли?

— А? — она посмотрела на него непонимающе, потом замотала головой. — Нет, что вы. К нашим хель, ну, обычным, живым. Он работу какую-то там пишет. Исследования, вот. А больше я, уж простите, не ведаю.

— И когда вернется?

Она лишь руками развела…

Вернувшись в машину, Эринг плюхнулся на водительское место и с досадой ударил по рулю.

— Упустили!

Исмир лишь прищурился.

— Догоним.

— Мне бы твою уверенность, — буркнул Эринг, заводя машину. — Надо доложить Ворону.

В ИСА нас встретили с распростертыми объятиями.

— Инспектор Эринг! — вскинулся дежурный, торопливо засовывая под стойку недоеденную булку. — Там вашего клиента привезли.

— Какого еще клиента? — притормозил Эринг.

— Которого утром допрашивали. Важную шишку.

Эринг стянул шляпу и встряхнул головой, разбрасывая брызги.

— Лодина, что ли?

— Ага, его. С водителем. Эй! — всполошился дежурный, когда Эринг рванул к лестнице на второй этаж. — Да не туда! В морг.

И покосился на меня.

— В морг, говоришь? — повторил Эринг задумчиво. Вдруг саданул кулаком по перилам, прошипел ругательство, потряс рукой — и помчался к моей вотчине.

Хм, зачем так спешить? Трупам без разницы, минутой раньше или позже. Хотя… Я вспомнила не в меру резвых покойников и припустила вслед за приятелем. Эринг уже нетерпеливо гарцевал под дверью, как застоявшийся конь. Я вздохнула и отперла замок. Интересно, зачем дежурный закрыл дверь? Боялся, что трупы уволокут?

На носилках лежали прикрытые полотном тела, на столе рядом заботливо оставили «сопроводиловку» и коробку с личными вещами. Даже сквозь антисептик пробивался тяжелый запах крови. Что тут у нас? Я пошуршала листами, вчиталась и возмутилась:

— С какой радости их мне привезли? Обычное же ДТП!

— Нет, погоди, — Эринг увлеченно читал щедро закапанные дождем бумаги. — Они врезались в столб в районе Лонгрбок, на выезде из города… Вот же!

Исмир, молча изучавший имущество ныне покойного Лодина, хмыкнул:

— Очевидно, он тебя не послушал.

— Еще бы, — буркнул Эринг. Заглянул в саквояж и присвистнул: — Ничего себе! Значит, он прихватил капиталец на безбедную старость, смазал лыжи салом и… Какая дурацкая смерть.

Он выразительно чиркнул ребром ладони по шее.

— Боги не любят, когда над ними шутят, — негромко прокомментировал Исмир, складывая обратно золото, пачки купюр и ворох ценных бумаг.

— Все это хорошо, — я отбросила простынь. — М-да.

— Угу. Машина — всмятку, водитель и пассажир — в фарш! — жизнерадостно согласился приятель. — Причем свидетели говорят, что машина набрала скорость ни с того, ни с сего. Там отличная видимость, одностороннее движение. С чего бы им в столб въехать?

— Полагаю, именно этот вопрос интересовал полицейских, — Исмир потирал подбородок, что случалось с ним в минуты задумчивости, — которые привезли тела.

— Думаешь, их убили? — удивился Эринг. Почесал в затылке и решил: — Ладно, это Регине виднее. А мы пока к начальству. Надо же еще дом Рунульфа обыскать, вдруг он в подвале засел?

Он сделал ручкой. Исмир поколебался, но шагнул следом.

Мне уже было не до него. Работа ждет!

Эринг появился, когда я уже закончила вскрытие и занималась протоколом.

— Ну что? — жадно спросил он с порога.

Я дописала предложение и пожала плечами:

— Судя по локализация, размерам и характеру травм, их соответствию повреждениям на нижних слоях одежды и на теле трупа, тут все чисто. Они действительно погибли в ДТП. Ядов, наркотиков или снотворного я не нашла.

Эринг уселся рядом с бумагами и привычно взъерошил волосы на затылке.

— Значит, случайность?

— А вот это — вряд ли, — я отложила ручку и с наслаждением потянулась. — Ты будешь смеяться, но в желудке водителя я обнаружила медальон. Точно такой же, как у Магнуса и того телефонного мастера… забыла имя.

Эринг даже привстал.

— Слушай! — заявил он возбужденно и хлопнул ладонью так, что чашка подпрыгнула, а кофе плеснул на стол. — Выходит, этот водитель — сектант? Ну, точно, Рунульф же не мог оставить Лодина без присмотра! Вот этот и следил. А когда понял, что Лодин всех сдал, решил отомстить.

— И как он это понял? — спросила я недовольно, спасая бумаги от расползающейся коричневой лужи.

— Легко! — отмахнулся приятель, не замечая, что кофе вот-вот окажется на его брюках. — Что тут сложного? Лодин ко мне даже без адвоката приехал, а потом его быстренько отпустили. Он же небось в хорошем настроении был, шутил там, улыбался. Кстати! А что, если медальон — это знак, что он умер во славу ордена? Ну, например, пропуск в эту их священную рощу.

Я только плечами пожала.

— Тебе виднее. Ты же у нас — следователь.

— Да ну тебя! — насупился Эринг. Заметил наконец лужу и ловко припечатал ее чистым листом бумаги. — Ладно, писанину закончишь потом. Собирайся.

— Куда? — удивилась я, выглядывая в окно. Погода по-прежнему не радовала — дождь сменился сильным снегопадом, но перспектива ночевки на работе прельщала еще меньше.

— Ну, Регина! — он укоризненно воззрился на меня, как оставленный без сладкого ребенок. — Нам же надо в поместье Лодина!

— Вот еще, — дернула плечом я и отправилась мыть руки. — Тебе надо — ты и езжай.

— Рег-и-и-ина! — заныл Эринг. — Ты же не можешь нас бросить!

Я хмыкнула, хорошенько намыливая кисти.

— Я не бросаю. Буду дожидаться мужчин с победой, как и положено порядочной женщине.

— Так то порядочной! — ляпнул он.

И предсказуемо схлопотал по голове полотенцем.

— Ну, в смысле, ты не женщина, — поправился он. Понял, что опять сказал что-то не то и зачастил: — Не просто женщина. Ты — Проводник мертвых! И Лив тебя боялась! Не бей меня, я хороший!

Эринг плюхнулся на колени и умоляюще сложил руки.

— Шут, — вздохнула я.

А от двери послышался негромкий смех дракона и глубокое контральто тетушки:

— Отличное представление. Очень экспрессивное.

Она-то что здесь делает? И в таком виде! Стройную фигуру тети Хельги обтягивали черные брюки и свитер, а сверху небрежно наброшена теплая куртка. Шапку-ушанку, шарф и перчатки тетя держала в руках, вместе с подозрительно знакомым саквояжем.

— Здравствуйте, — смутился Эринг. Дама сердца застукала его в такой момент. Незадача!

— Здравствуйте, юноша, — кивнула тетя благосклонно и водрузила вещи на мой многострадальный стол. — Регина, детка, это тебе. Кстати, я отправляюсь с вами.

При этом известии омрачившееся было лицо Эринга просветлело. Исмир устроился у окна, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за представлением.

— С вами — это с кем? — поинтересовалась я язвительно.

— Регина, детка, перестань! — тетя укоризненно покачала пальцем, в кои-то веки лишенным не только кольца, но и длинных ногтей. Основательно подготовилась, ничего не скажешь.

— Послушайте! — перебила я и обвела взглядом всех троих. Отстраненно спокойного Исмира, взъерошенного Эринга с вечным шилом в ягодицах и серьезную тетю Хельгу. — Вам не приходило в голову, что это не шутки?

Эринг открыл рот. Я подняла руку, заставляя его заткнуться, и продолжила, понизив голос:

— Как бы там ни было, я — жрица Хель, которая может и не прочь разбудить своего… хм, папу58.

Эринг отвесил челюсть, Исмир нахмурился, а тетя несколько смутилась. Похоже, такой аргумент никому из них в голову не приходил.

— Э-э-э, — протянул Эринг, обретя дар речи. — Слушай, Регина, а ты не можешь… Ну, просто спросить у нее? Потому что как же без тебя?

Я почти умилилась. Приятно, Хель меня побери, когда без тебя — никак!

В голове раздался смешок.

«Лети, — шепнул голос из ниоткуда, от которого кожа на руках покрылась мурашками. — Это будет интересно.»

Наверное, я покачнулась, потому что Исмир вдруг оказался рядом и обхватил за талию. А Эринг встревоженно заглянул в лицо.

— Что случилось? Ты как?

Практичная тетя Хельга подала мне воды.

— Сп-п-пасибо, — я жадно выпила, стуча зубами о стакан. — Уф. Я нормально. Это была Хель.

— Э-э-э? — чуть не сев мимо стула, приятель спросил слабым голосом: — Как — Хель?

— А вот так, — я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, и закончила: — Я еду с вами.

Хм, почему Исмир вдруг улыбнулся?

Ларчик просто открывался. Как только наша теплая компания выехала за город, Эринг свернул к ближайшему лесочку. Подозрительно знакомому лесочку!

— Выходим! — скомандовал непривычно серьезный Эринг и первым подал пример.

Стоило нам выбраться из автомобиля, как на опушке показалась скоге. Внимательно оглядела нашу вооруженную до зубов компанию (я скальпелем, Эринг — револьвером и скрипкой, Исмир собственно зубами и когтями, а тетя — сумкой с едой и сигаретами).

— Что привело вас сюда, друзья леса? — прошелестело откуда-то. Сама хозяйка леса губ не разомкнула.

— У нас просьба! — бойко выпалил Эринг. Подумал и уточнил: — Небольшая.

— Слушаю, — склонила голову к плечу скоге.

От взгляда на ее не по погоде легкое платье хотелось ежиться и кутаться.

— Присмотри за машиной, пожалуйста, — попросил Эринг очень вежливо. — Мы ненадолго. Надеюсь.

— Хорошо, — коротко согласилась скоге, перевела взгляд на Исмира и поклонилась: — Хозяин зимы, рада приветствовать!

— Хозяин зимы? — удивилась я тихо.

Дракон обернулся, сверкнул глазами.

— Исмир, Хозяин зимы. Защитник ледяных драконов.

Я наморщила лоб и потерла озябшие ладони, а Эринг присвистнул.

— Значит, та висюлька, которую ты предъявил дяде?.. — начал он.

— Именно. — Перебил Исмир и тонко улыбнулся. — Эта, как ты выражаешься, висюлька — знак власти Защитника.

М-да, живешь и понятия не имеешь, что, хм, общаешься с одним из драконьей верхушки.

— Если ты закончил, — очень хотелось сказать «выпендриваться», но я заменила глагол нейтральным: — представляться, может, поедем?

— Ага, — поддакнул Эринг. — У нас конец света вообще-то.

И бровями подвигал эдак со значением. Исмир слегка нахмурился, бросил сухо:

— Разумеется!

Он зачем-то отошел на поляну.

— Ох уж эти мужчины, — вздохнула тетя Хельга. — Даже в двести лет — сущие мальчишки!

Я прикусила щеку, чтобы не расхохотаться. А Эринг явно разрывался между досадой и смехом. Двухсотлетний «мальчишка», к его чести, огрызаться не стал, скрылся за деревьями и притих.

Эринг спросил шепотом:

— Что он там делает?

Озвучивать очевидное я не стала. И правильно, потому что мгновение спустя послышался странный треск и ветер донес острый запах озона. Молния, что ли? Я подняла глаза. Странно, небо ясное.

— Идете? — пророкотал незнакомый голос, который так и хотелось назвать «трубным».

— Куда? — буркнула я.

— Регина, детка, — тетушка набросила на плечо сумку, которую никому из мужчин не доверила. — Полагаю, дальше мы полетим.

Я зажмурилась. Пожалуйста, скажите, что где-то там спрятан самолет! Увы, на этот раз небеса промолчали. Дракон — кипенно белый, гибкий, с длинным хвостом и переливающийся на солнце чешуей — был прекрасен. И отлично это знал. Горделиво выгнул шею, поднял блеснувшее перламутром крыло.

— Садитесь! — глухо, как из бочки, скомандовал он.

Похоже, в таком облике его горло не приспособлено для человеческой речи. Интересно, как меняется строение гортани?

— Регина, детка! — окликнула тетя.

Я встряхнулась и вернулась в реальность. Дракон то ли настороженно, то ли насмешливо косился на меня левым глазом, а с его спины махали тетя и Эринг (готова прозакладывать любимый скальпель, если они не знали все заранее!). Исмир ловко обхватил меня хвостом и примостил между зубцами. Мне резко поплохело. Что, если я хлопнусь с высоты драконьего полета?

Наверное, я сказала это вслух. Исмир повернул увенчанную белоснежным гребнем голову и клыкасто улыбнулся.

— Удержу! — пообещал он.

Следующие часы я вспоминать не хочу. Холод, сырость, свист ветра, мерное покачивание чешуйчатого тела внизу… Брр!

Наверно, Исмир старался не растрясти пассажиров — летел аккуратно, кульбитов в воздухе не выделывал. Я все равно очнулась только на земле.

— Ты как? — заботливо пророкотал Исмир и осторожно коснулся моего лица кончиком языка.

— Сложно сказать, — пробормотала я. Земля под ногами ходила ходуном и зуб на зуб не попадал.

— Эй! — заорали сверху. — Нас сними!

Я задрала голову. Приятель восседал меж зубцов на драконьей спине, одной рукой прижимая к себе футляр со скрипкой, а другой — тетушку Хельгу. Как он при этом держался, ума не приложу. Я прикрыла глаза, борясь с тошнотой, а когда открыла, Исмир уже сменил облик.

Тетя Хельга деловито рылась в сумке, а Эринг охлопывал себя в поисках зажигалки.

— Ты же бросил, — напомнила я.

Приятель сунул сигарету в зубы и пообещал:

— Вот спасем мир — и брошу.

Звучало бредово, хотя остальные так не считали Исмир крутил головой, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. А тетя Хельга вынула сверток с бутербродами.

— Угощайтесь! — предложила она, расстилая скатерть прямо на поросшей мхом земле.

Эринг цапнул ближайший бутерброд и вгрызся в него, как термит.

— Ш-пашибо! — невнятно пробурчал он с набитым ртом.

Я отвернулась — все еще немного мутило — и подошла к хмурому Исмиру.

— Нам туда! — бросил он коротко, махнув рукой в сторону небольшой уютной долины, полускрытой за туманом и паром гейзеров.

Идти оказалось недалеко, через полчаса мы оказались у перевала. Дорогу перекрывал высоченный забор с острыми штырями и колючей проволокой по верху. Эринг осмотрел это великолепие и присвистнул.

— Слушай, а прямо на месте мы приземлиться не могли?

— Нет! — рыкнул Исмир коротко.

А я закатила глаза. Зря говорят, что дареному коню в зубы не смотрят. Дареному дракону — очень даже смотрят! Впрочем, Эринг продолжать не стал. Подошел к запертым воротам и стукнул кулаком со всей дури. Створки загудели.

— Эй! — заорал он. — Откройте! ИСА!

— Кто?! — озадаченно спросили с той стороны. Похоже, столичные гости здесь бывали нечасто.

— Полиция! — гаркнул Эринг так, что с ближайшей скалы всполошено сорвались птицы. — С ордером на обыск!

С полминуты охрана пыталась сообразить, что делать с залетными полицейскими. До нас доносились бурные обсуждения.

— Нет, идите отсюда, — решили с той стороны. — Мало ли, кто вы такие?

Эринг заскрежетал зубами. В Ингойе он мог вызвать на подмогу бравых парней, а тут?

— О! — сообразил он. — Исмир, а сможешь выломать дыру? Ну, превратишься в дракона.

И ножкой шаркнул. Исмир дернул щекой.

— Слишком узко.

Дорога и впрямь не поражала шириной. Здоровенному дракону будет тесно — ни развернуться, ни крылья расправить. Эринг озадаченно поскреб в затылке и предложил неуверенно:

— Может, таки перелетишь?

Исмир только брови сдвинул. Шагнул вперед, приложил ладонь к каменной кладке и прикрыл глаза. Стена на глазах покрылась льдом. Он проникал в малейшие щели, в швы кладки… И вот уже поползла трещина, расширяясь на глазах.

— Назад! — скомандовал Исмир.

Мы только успели отскочить, когда часть изгороди рухнула к ногам дракона. Он хмыкнул и шагнул в пролом. Эринг рванул следом, мы с тетей замыкали небольшой отряд. Потрясенные охранники не знали, хвататься за оружие или бежать, сверкая пятками. Эринг быстро помог им определиться: отработанным жестом продемонстрировал удостоверение и гаркнул:

— Старший — кто?

— Я, — нехотя выдвинулся вперед один из троицы охранников.

Интересно, они сектанты? На вид обычные люди, но на первый взгляд и доктор Рунульф психом не казался. Эринг что-то строгим тоном втолковывал охранникам, а они все косились на сурового Исмира со страхом и ненавистью.

— Регина, детка! — позвала тетя Хельга. — Давай присядем.

Она опустилась на лавочку, где охранники коротали долгие часы службы. Им это не слишком понравилось — вон как зыркают! — но открыто возражать они не посмели.

А мне начинала действовать на нервы окружающая пастораль. Тихо здесь, большая часть долины поросла лесом, только у самого моря видны крыши господского дома. Валуны, пещеры, чащобы — искать здесь доктора, что иголку в стоге сена.

— Я осмотрюсь, — бросил дракон.

Эринг покосился на него и нехотя кивнул.

Мы с тетей разделили на двоих печенье и флягу с кофе. И как раз успели допить, когда вновь объявился Исмир. Быстро он! Тронул Эринга за плечо.

— Их здесь нет.

— Как — нет? — вскинулся тот. — Уверен?

Дракон лишь плечами пожал. М-да, прилетели!

— Ты все обыскал? — не отставал Эринг.

Исмир блеснул глазами.

— Я хищник, — спокойно бросил он. — Чую.

— И что дальше? — вмешалась тетя. — Куда теперь?

Хмурый начальник охраны явно пытался подслушивать. На него не обращали внимания — кому и что он теперь расскажет?

— Интересный вопрос, — Эринг раздраженно пнул ни в чем не повинный валун и зашипел от боли. — Лодин же сказал, что священная роща тут!

— Полагаю, она действительно тут, — дракон прошелся вдоль полуразрушенной стены. — Вместе с двумя десятками сектантов.

— М-да, — Эринг нахмурил лоб, — охрана говорит, поместье хорошо укреплено. Сектанты расстарались, подготовили запасы пищи, оружия и прочего на первое время. Значит, правда собирались тут пересидеть.

— Вероятно, — согласился Исмир. — Однако их тут нет, во всяком случае, пока. Видимо, еще не все дела закончили.

— Ну да, — вздохнула я. — Кстати, мы не узнали, куда делся младенец Бирты. И зачем он им вообще был нужен?

Эринг сдвинул шляпу на затылок.

— А разве среди убитых детей на причале его не было?

— Нет, — покачала головой я. — Я бы сразу сказала. Постой, ты же их осматривал!

— Ну-у-у, — смутился он, — честно говоря, я таких маленьких не различаю.

Тетя тихо хмыкнула.

— Ладно! — Эринг по-собачьи встряхнулся. — Так что будем делать? Устроим засаду?

— Нет, — Исмир обернулся, скрестил руки на груди. — Полагаю, они сначала попытаются разбудить Локи и лишь потом явятся сюда, пересидеть Рагнарек.

— Логично, — подумав, признал Эринг. — Так что делать-то? Бродить наудачу, в надежде, что повезет?

— Глупо, юноша, — прокомментировала тетушка. — Если верить легенде, Локи спит в какой-то пещере. Вряд ли мы можем ненароком туда забрести.

Он помрачнел и мотнул головой.

— Вряд ли ее вообще можно найти случайно.

— Вот именно, — Исмир прищурился и потер подбородок. — Думаю, ответы нужно искать у хель.

— Э-э-э? — удивленно протянул Эринг. — Я думал, это отмазка. Чтобы как-то объяснить, почему доктора часто не было в Ингойе.

Дракон поморщился и согласился сдержанно:

— Я тоже так полагал. Однако прятать что-то лучше всего на видном месте, не так ли?

— Ну ладно, — вздохнул Эринг и остановился напротив Исмира. — Что ты предлагаешь, а? Мы даже не знаем, в какой поселок хель он ездил!

Исмир пожал плечами.

— Скорее всего, в ближайший. В любом случае, матери хель его быстро найдут. Люди у них бывают редко, таких гостей не спрячешь.

Я коротко застонала, сообразив, что добираться снова придется на драконе. Исмир оглянулся на меня, усмехнулся и сообщил буднично:

— Мне понадобится четверть часа. Возвращайтесь на место посадки.

— Зачем? — спросил Эринг подозрительно.

Исмир поднял брови.

— А ты намереваешься оставить в тылу два десятка живых и деятельных врагов?

Эринг насупился, потом сообразил:

— А, ты про сектантов! Стой, ты хочешь их?..

— Заморозить.

И ни тени чувства в равнодушных словах.

— А не слишком ли? — негромко поинтересовалась тетушка.

Охранники загомонили, но быстро смолкли. Оружие у них отобрали, а бросаться с голыми руками на дракона — не лучшая мысль.

Исмир дернул плечом.

— Здесь собрались самые верные, кому было обещано убежище в священной роще. Они все виновны.

От будничного «виновны» Эринг передернулся.

— Но… — начал он.

Бледно-голубые глаза дракона полыхнули ледяным огнем.

— Я видел прошлый бунт. Однако это сущие мелочи по сравнению с задумкой этих сектантов. Так что мне ничуть их не жаль.

— Все равно! — упрямо заявил Эринг. — Нужны ведь свидетели! О, слушай! А давай я на них… потренируюсь?

Дракон почти по-человечески удивился:

— В каком смысле?

Эринг кровожадно ухмыльнулся и ласково погладил футляр скрипки.

— Ну, я же никогда не играл на волшебной скрипке! Вот и… потренируюсь на сектантах.

И состроил просительную мину. Точь-в-точь ребенок, выпрашивающий игрушку у деда Мороза! Хотя чем Хозяин зимы хуже?

— Хорошо, — подумав, дракон кивнул в сторону сжавшихся охранников. — Начни с этих.

Высокой чести они не оценили. Оружие-то у них отобрали, а ноги не связали — нечем и незачем.

— Э, куда? — всполошился Эринг, видя, что подопытные кролики разбегаются, как взаправдашние зайцы.

— Стреляй, уйдут! — посоветовала я.

Приятель выхватил оружие.

— От меня еще никто не уходил! — процедил он, целясь в ноги.

— Вот это я понимаю — доброй музыкой и револьвером, — пробормотала тетушка.

Исмир усмехнулся — и тропинка под ногами беглецов покрылась льдом. Они с проклятиями попадали, и дракон широким жестом указал на поверженных сектантов.

— Тренируйся!

Зато к поселку хель Исмир доставил нас с помпой: эффектно приземлился прямо перед заставой. Он ловко снял меня хвостом со спины, как блинчик со сковородки, а довольный, как после премии, Эринг помог спуститься тете Хельге.

— Стой, кто идет? — часовая звучно стукнула копьем по льду под ногами. — Ай. Летит.

Что за невезение? Куда ни придем, везде нам не рады. Впрочем, тут Исмир разобрался быстро: вытащил из-под рубахи медальон и назвался.

Глаза великанши-хель (добрых три метра ростом) стали похожи на блюдца. Она вытянулась по стойке смирно, отдала честь и гаркнув: «Доложу!» умчалась вглубь селения. Вопила она при этом во все горло, так что из ледяных домов скоро высыпали все жители, от мала до велика. В одном Исмир прав: люди здесь редкость. Вон как на нас глазеют.

Эринг с интересом зыркал по сторонам, глаза тетушки из-под надвинутой почти на нос шапки-ушанки тоже поблескивали любопытством. Выглядел поселок сюрреалистично: дома сложены из глыб льда, крыши надежно укрыты шкурами и снегом, нигде ни огонька. Жители в своих мохнатых шубах больше походили на медведей, чем на людей. Брр, холодина!

«Бум-бум-бум!» — дрожал ледник под ногами бегущей хель.

— Мать! — орала она на ходу. — Гости!

«Мать-мать-мать…» — печально откликнулось эхо.

— Чего кричишь? — из дома выглянула хель, в своей ярко-зеленой шубе похожая на веселенькую елочку. Особое сходство с праздничным деревом ей придавала гирлянда разнокалиберных бус на шее. Знак власти Матери поселка — серебряный лом — она несла легко, как тростинку.

— Там… это… гости! — часовая ткнула пальцем в нашем направлении.

— Вижу! — Мать расправила плечи и стукнула ломом о лед. — Ай, Исмир! Каким снегом к нам?

Не «чего приперся», конечно, но тоже без особого пиетета. Исмир шагнул вперед и почти незаметно склонил голову.

— Рад встрече, — ответил он скупо. — Мы по делу.

Меж кустистыми бровями хель пролегла глубокая складка.

— А ну, разойдись! — зычно скомандовала она, махнув ломом на подданных. — А вы — заходите, э?

Жители поселка нехотя разбредались по домам. Мать жестом послала стражницу… обратно на пост, а затем сдвинула плечом валун, прикрывающий вход, и крикнула:

— Муж! У нас гости! На стол неси!

Из-за ширмы выглянул и тут же скрылся хель-мужчина — тоненький и хрупкий по сравнению с женой. Тщательно подведенные глаза и губы придавали ему странноватый вид. Сложно привыкнуть, что у хель — строгий матриархат.

Мать вытащила из-под лежанки здоровенную бутыль и зубами извлекла пробку. По комнате поплыл густой запах самогона.

— Э-э-э! Хороша! — Мать даже глаза закатила.

Исмир хмыкнул.

— Перестань, Альг-исса. Дело срочное.

Она всплеснула руками и огорчилась:

— Ай, что за спешка? Не выпьешь со мной, э?

— В другой раз, — пообещал он сдержанно.

Мы сгрудились у входа, стараясь не мешать Исмиру. Тетя украдкой трогала пальцем ледяную мебель, укрытую белым мехом. Мать плюхнулась на скамью.

— Опять заговор, э? — насупилась она.

Исмир молча кивнул, Мать в сердцах саданула по столу, который печально осыпался грудой ледяных осколков. Исмир только бровью повел, и льдины послушно склеились обратно — ни трещинки.

— Чего надо, э? — печально спросила Мать, нежно поглаживая лом.

Дракон дернул уголком губ.

— Найти людей. Думаю, доктор Рунульф часто здесь бывал. Мы ищем его и женщину, возможно, с младенцем.

— Ага, был, — хель заерзала. — Только того, сейчас нету!

Исмир сжал руку в кулак и посоветовал с нажимом:

— Поищите. И второе. Проход в пещеру Локи. Плохие люди хотят его разбудить.

Хель вздрогнула и выпрямилась. Ее темные глаза расширились и почернели, губы решительно сжались. Под тяжелым взглядом нестерпимо захотелось бежать. Бежать и прятаться…

— М-м-мать вашу! — шепотом выругался Эринг, нащупывая кобуру.

Актуально.

— Тупой скальпель! — поддержала я, вытаскивая свой — острый.

Исмир шагнул вперед, схватил хель за грудки и хорошенько встряхнул.

— Перестань! — потребовал он резко, глядя прямо в дико блестящие глаза. — Мы должны им помешать.

Мать застыла. Затем мотнула головой и потребовала:

— Ай, руки убери!

Исмир отступил и демонстративно скрестил их на груди.

— Ай, ладно! — она почесала в затылке ломом, вновь с легкостью вживаясь в роль туповатой дикарки. — Совет позову. Рыбу жертвовать. Трубку курить. Думу думать. Э?

Исмир чуть слышно вздохнул.

— Хорошо, — он чуть наклонил голову. — Только очень срочно. И я буду присутствовать.

— Э! — Альг-исса искренне обрадовалась. — Ладно говоришь, все скажешь, э? Я побежал! Гости! Отдых. Ждите!

Исмир выскользнул вслед за ней. А мы — люди — оказались предоставлены самим себе.

Впрочем, нет. Из-за ширмы поинтересовались робко:

— Еду нести, э?

— Нет! — переглянувшись, решили мы.

Не стоило рисковать, пробуя незнакомую пищу. Что может быть нелепее, чем отвлекаться от спасения мира на походы в кустики?

За ширмой тяжко вздохнули, и тетя сжалилась:

— Ладно, неси.

Есть никто не заставляет, а компания не помешает.

Застолье удалось на славу.

Хозяин дома уминал тонкие полоски сырого мяса, а мы прихлебывали кофе с коньяком и жевали бутерброды. Вот когда я оценила предусмотрительность тети! Кстати, она умудрилась разговорить даже мужчину-хель. От пары глотков самогона его развезло, и он сначала выложил романтическую историю сватовства, затем перешел к успехам дочек, а теперь, дойдя до кондиции, жаловался на тяготы «заженной» жизни.

Проникновенную речь прервал грохот от входа. Мы дружно оглянулись. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как в дом вваливается толпа, вооруженная отнюдь не ритуальными копьями.

Эринг схватился за табельное, но после гортанного окрика опустил руку. На десяток хель у него патронов не хватит, а мы с тетей вряд ли одолеем в рукопашной хотя бы парочку.

Я поднялась, сжимая в кармане верный скальпель. Это придавало мне уверенности, которой остро недоставало при виде недружелюбной толпы.

— Что вам нужно? — поинтересовалась я негромко.

— Вы — мешаете! — безапелляционно заявила хель с красной повязкой на голове.

— Чем же? — удивилась я. — Мы сидим тихо.

— Никого не трогаем, — добавила тетушка из-за спины Эринга.

Приятель героически заслонял ее собой.

— Это гости жены! — храбро пискнул хозяин дома.

— Мужчина, никшни! — шикнула на него «красноголовая». — А вы, люди! Вы мешаете идеям революции!

И воздела кулак. Остальные хель поддержали ее выкриками — вразнобой, зато искренне.

— О как, — хмыкнул Эринг. — Вы что, хотите сместить Мать?

«Революционерка» нахмурилась.

— Нет! Мы — за Рагнарек!

Приятель грязно выругался, и я не могла его осуждать.

— Полагаю, доктор Рунульф здесь неплохо поработал, — вздохнула тетушка.

— Да! Рунульф! — услышав знакомое имя, хель приосанилась. — Он — наш Вождь!

— Превосходно! — я закатила глаза. — Сдался вам всем этот Рагнарек.

Она нахмурила брови.

— Молчи, человечка! Этот мир грязный и жестокий. Он должен быть уничтожен, чтобы ему на смену пришел новый — обновленный и сияющий!

Захотелось выругаться вслед за Эрингом. Она же выдает заученные клише из «Эдд»!

— Сколько тебе лет, деточка? — вздохнула тетя.

Неправильный вопрос. Видимо, лет «деточке» в самом деле было немного и она из-за этого переживала.

— Не твое дело! — оскорбилась она. — Мы не дадим вам помешать Рунульфу. Во славу великой праматери Хель!

— А у самой Хель вы спросили? — я совсем не героически шмыгнула носом. — Может, она совсем не желает конца света?

Хм, а вдруг удастся их заболтать? Ведь не факт, что у Исмира получится убедить старших, так почему бы не подстраховаться с младшими? Надо попробовать.

— Да что ты понимаешь?! — взбеленилась «революционерка». — Что ты вообще можешь знать о Хель?

Я усмехнулась.

— Вообще-то я — ее жрица. Проводник мертвых.

«Красноголовая» вытаращилась на меня.

— Врешь! — взревела она и одним прыжком оказалась рядом. А глаза — дикие, злые. — Лгунья!

Вздернула за шкирку — и хлестнула по лицу наотмашь…

В переносицу словно вонзили раскаленный прут. Мир опрокинулся, в глазах потемнело. Я отмахнулась — наобум, бездумно. Панически. Плеснула магией, не глядя.

И сквозь пелену боли услышала гортанные крики, чей-то жалобный стон, скулеж.

— Регина, детка, садись вот сюда! — это голос тети.

Она осторожно взяла меня за руку.

— Может, лучше лечь? — неуверенно предложил Эринг.

— Лучше отдайте ей свою куртку, юноша! — посоветовала тетя раздраженно.

Тут же меня окутала теплая ткань, пахнущая Эрингом — дешевым табаком, цитрусовым одеколоном и мужчиной. Я с трудом приоткрыла глаза, сморгнула слезы и вытерла ладонью мокрые щеки. Из разбитого носа капала кровь. По подбородку текло, во рту — соленый привкус. Я тронула губу и зашипела. Уй, больно!

— Вот, приложи! — тетя сунула мне носовой платок, в который завернула кусок льда.

Я осторожно прижала лед к переносице. Голова немного кружилась, а желудок болезненно ныл. Еще и руки тряслись. Надо поесть — я потратила слишком много сил.

Машинально я покосилась на остатки еды на столе. Скорее «останки» — пища скукожилась, почернела, кое-где покрылась инеем. Из незапертой двери тянуло холодом. И ветер, подвывая от ужаса, выметал прочь остатки черного тумана… М-да, изрядно я силой приложила!

У входа столпились перепуганные хель, а сбоку свернулась клубочком, тихо поскуливая, та самая активистка в красном платке. Ничего, оклемается. Нечего было руки распускать!

Я прикрыла глаза. Брр, ну и дубак. Или это тоже из-за выброса?

Хель вдруг бухнулись на колени — так, что дом жалобно вздрогнул.

— Прости нас, жрица Великой Матери! — хором попросили они. — Прости!

— Прощаю, — прогнусавила я.

Что еще тут скажешь?

— Жрица, — робко проговорила одна из хель, не поднимая взгляда, — позволь нам услышать волю Великой Матери. Просим!

— Просим! Просим! — хором откликнулись ее подельницы.

— Ладно, — согласилась я, вытирая ладонью окровавленный нос.

— Регина! — прошипел стоящий рядом Эринг. — Не порть торжественность момента!

— Хоть ты помолчи! — рассердилась я, запрокидывая голову, чтобы унять капающую кровь.

Представляю, на кого теперь буду похожа: нос разбит (чудо, что не сломан!), губы всмятку, лицо заплыло, под глазами гематомы.

И скомандовала притихшим хель:

— Подойдите. Двое.

Мысли с трудом ворочались в голове. Надеюсь, хоть сотрясения нет?

Я нехотя приоткрыла глаза. Хель почтительно приблизились. Сразу бы так — на лице робость, во взоре обожание. А всего-то требовалось хорошенько отдубасить их вожака.

— Надрежьте ладони! — велела я. — Немного, хватит небольшой ранки.

Кровь — самый простой ключ. Достаточно смешать немного их и моей крови — и на короткий «сеанс связи» с богиней вполне хватит. Мне себя даже резать не надо, вон сколько этого богатства накапало.

— Да, госпожа!

Надо же, я уже госпожа! Я опять запрокинула голову. Да что такое, никак не перестанет лить!

На улице кто-то взревел. Мигом затряслись стены — и поджилки. Двое рядом со мной, на свою беду, продолжали возиться с ножами. Неподатливая огрубевшая кожа на их руках никак не хотела поддаваться. Поэтому они даже не пикнули, когда озверевший Исмир легко отшвырнул их в сторону, только красиво сползли по стеночке.

Я успела краем глаза увидеть кучу-малу у входа, когда дракон схватил меня и с силой встряхнул. Отбросил в сторону мою окровавленную куртку (где он успел ее подобрать?).

— Эй! — возмутилась я, роняя платок со льдом. — Перестань!

Исмир словно не слышал.

— Не смей! — потребовал он сквозь зубы. — Слышишь? Не смей больше так меня пугать!

И стиснул плечи — крепко, до боли, удерживая меня на весу.

— Слышу, — буркнула я, дрыгая ногами. — Отпусти! Пациентов с вероятным сотрясением мозга дополнительно трясти не рекомендуется.

Лицо дракона стало страшным. По скулам пробежали льдистые чешуйки, верхняя губа вздернулась, обнажая клыки. Он оглянулся, и брошенный на стонущих хель взгляд не сулил беднягам ничего хорошего. Как и гневный крик с улицы:

— Э! Дети акулы! Ваши мозги только на жаркое годятся, а? Ну, я вам!

Заслышав голос Матери, «революционеры» окончательно скисли. Глухие «чпок» и «бумс» — Мать щедро раздавала тумаки обнаглевшим подданным.

Я только открыла рот, чтобы спросить, что решил Совет, когда Исмир вновь повернулся ко мне. Коротко вздохнул — и осторожно поцеловал…

— Тебе лучше? — шепнул он, оторвавшись от моих губ. — Не болит?

Ох, разве у меня что-то болело? Интересно, а можно на ледяной кровати?.. Тьфу! Я встряхнула головой, отбрасывая шаловливые мысли. В самом деле, почему перестало болеть?

— Я немного полечил, — Исмир прижал палец к моим губам. — Но тебе нужно умыться.

Он отпустил меня и шагнул к разгневанной Матери, вразумляющей своих «детей». Детишки выглядели бледно.

— Дракон — это очень полезный в хозяйстве предмет, — вполголоса прокомментировала сзади тетушка.

Эринг фыркнул.

— Ага. Сначала затащит йотун знает куда, бросит, а когда побьют — вылечит, ладно уж!

Я закатила глаза. Благо, теперь это было совсем не больно. С какой стати он опять ерепенится? Только ссор не хватало!

— Исмир! — окликнула я. — Получилось?

Он обернулся и коротко кивнул.

— А! — Мать услышала и воздела лом. — Сам поведу, э?

— Мы не на драконе? — не сдержалась я, боясь поверить в нечаянную радость.

— Ха! — приосанилась хель. — Хорошие медведи! Тропы знаю!

Слава тебе, Хель!

Где-то на краю сознания рассыпался дребезжащий смех…

Медвежья упряжка мчалась сквозь воющую бурю. Мать привстала на облучке, что-то гортанно выкрикивая. То ли песню, то ли заклятия, то ли вовсе забористую ругань. Ветер стонал и рыдал, крепчал мороз, а горизонт словно набух алой кровью.

Рагнарек подступил совсем близко…

Ничего не хотелось. Только спрятаться в теплых объятиях Исмира. Не видеть, не думать, не чувствовать на загривке костистую ладонь Хель. Я прильнула щекой к груди дракона, упоительно теплой под тонкой рубашкой, сжала в кармане верный скальпель.

Сани лихо затормозили у расщелины, почти невидимой в сплошной пелене снега.

— Э! Тут!

Мать для наглядности ткнула ломом в сторону входа. Приложила руку к глазам «козырьком» и насупилась. Места маловато, зато скальной выступ прикрывал нас от ветра и снега. Медведи крупно дрожали и порыкивали.

— Плохо дело? — негромко спросил Исмир, помогая мне спешиться.

Хель нахмурила брови.

— Прадед ворочается.

Называть Локи по имени она избегала. И правильно! Не буди лихо, покуда спит тихо. Только наше «лихо» уже вот-вот готово проснуться. Бог ворочался, метался по ложу, что-то бормотал — и вулканы в глубине острова отзывались ворчанием.

Я мотнула головой. Надо же такое выдумать! Совсем нервы не в порядке.

— Нужно спешить! — наигранно бодро заявил Эринг и огляделся, оглаживая футляр скрипки. Смотреть особо не на что — снег да снег кругом.

Тетя покосилась на него с неодобрением.

— Торопитесь умереть, юноша?

Эринг разом перестал улыбаться. Еще и подбородок упрямо выставил. Ему уже океан был по икроножную мышцу.

— Я сделаю, что должен. И пусть будет, что будет.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

— Ох, юноша! — вздохнула тетя Хельга.

Шагнула вперед — и вдруг крепко поцеловала его в губы.

— На удачу, — шепнула она, отстранившись.

Эринг блаженно улыбнулся. Во всяком случае, умрет он счастливым… Тьфу! Что за пораженческие мысли?

Я подумала и последовала примеру тети.

— Э-э-э! — недовольно проворчала Мать. — Пора, а?

— Пора, — согласился Исмир, неохотно меня отпуская. — Уезжай, Альг-исса. Ты нужна своим детям.

Мать насупилась, вцепилась в лом обеими руками.

— Ладно, — решила она. Помялась и сказала без привычного уже коверканья слов: — Я вернусь вечером. И попробуй мне только!

— Иди уже, — дракон дернул уголком губ и крепко пожал мускулистую руку Матери.

— Удачи! — пожелала она. Запрыгнула на облучок, дернула поводья: — Пошли, э?

Медведи унеслись прочь и скрылись в пурге.

— Идем, — Исмир обнял меня за плечи и первым шагнул вперед.

Воздух словно сгустился, и каждый шаг давался с трудом. Мы не шли — еле-еле ползли. Хороши спасители мира! Мухи в меду.

— Стойте! — скомандовал Исмир.

Ему тоже было непросто, однако дракон — не чета обычным людям. Исмир вытащил пояс из брюк, чуть не за шкирку подтащил к себе Эринга и тетю Хельгу.

Взвалил меня на закорки и скомандовал резко:

— Держитесь!

На коридор — каких-то двадцать метров! — мы угробили полчаса.

— Фух! — громко перевел дух Эринг, когда тяжесть спала. Лицо его, багровое от усилий, покрывали крупные капли пота. Подозреваю, что сама я выглядела немногим лучше, хотя всего-то цеплялась за «лошадку».

Исмир молча мотнул головой в сторону прохода (скорее, лаза).

— Нам туда.

Ноги подгибались, и я недобрым словом вспомнила «революционеров». Сколько сил на них ухлопала! Хорошо, что после явления Исмира и Матери детишки резко передумали тревожить великую богиню. Я пригнула голову, чтобы не влететь лбом в нависающий свод. Зато впереди коридор расширялся. Интересно, это единственный вход? Или есть другие?

Додумать я не успела. Кто-то с ревом набросился на идущего впереди Исмира. Двое хель пытались его сцапать и приложить головой о скалу. Безнадежное мероприятие, но детишки очень старались. Дракон легко увернулся от загребущих ручонок, щелкнул пальцами. И нахмурился, когда это не возымело особого эффекта. Повторил щелчок. Еще раз, и еще.

Хель двигались рывками, как сломанные заводные куклы. Наконец они замерли окончательно. На шубах — наледь, в волосах сосульки, плечи присыпаны снегом.

— Они мертвы? — спросил Эринг с опаской. К ледяным статуям он благоразумно не приближался.

Дракон отрицательно качнул головой.

— День-два так простоят, потом оттают. Если…

Он не договорил. Впрочем, и так понятно.

Эринг молча стащил шапку и вынул из футляра скрипку. Задорно встряхнул челкой (так и не постригся!)

— Ну что, идем?

— Ну, ни… ничего себе! — выдохнул Эринг за поворотом.

Было отчего: мы словно оказались в чреве огромного кита. Сверху белели ребра — исполинские кости, подпирающие свод. «Внутренности» тоже не подкачали. Диковинными артериями и венами оплели камень ярко-красные рисунки: алая пентаграмма на полу и сине-багровые руны. Нарисованы они, видимо, кровью хель, чьи трупы — как отходы — свалены в углу. Пентаграмму окружал бледно-голубой контур… хм, органы дыхания?

А сердцем был доктор Рунульф, благодаря которому в красных и голубых знаках текла сила-кровь. Тьфу! Может, его похвалить за хирургическое изящество решения?

Доктор деловито что-то чертил внутри пентаграммы, медсестра столбиком застыла в сторонке (похоже, в трансе), а рядом на покрывале сучил ручками-ножками младенец. Так вот зачем понадобился сын Бирты! Идеальная жертва, в которой кровь Бальдра и сила Хель. Кстати, вел себя ребенок на удивление тихо. Может, чем-то напичкали?

Эринг отреагировал мгновенно: грохот выстрела ударил по ушам и эхом заметался по пещере. Завоняло пороховой гарью. Пуля отскочила от невидимой преграды и чиркнула по скале рядом с головой Исмира, который прошипел что-то ругательное.

Из глубины пещеры донеся громкий зевок — и скала под ногами мелко затряслась.

— Эринг! Катетер тебе в глотку! — не выдержала я.

Тетя Хельга схватила меня за рукав и потянула за выступ.

Доктор обернулся и негромко рассмеялся.

— Ну-ну. Хотите мне помочь, юноша? Дерзайте!

Эринг поморщился, как от зубной боли, сунул револьвер в кобуру и отошел к нам.

Напротив доктора остался один дракон. Махнул рукой, пытаясь небрежно смести доктора волной чистой магии. Ноль эффекта. Вторая попытка — и опять без толку.

Дракон нахмурился, повел плечами и начертил прямо в воздухе льдисто-синий знак. Тот вспыхнул — и погас, не оставив даже искорок. Я прикусила губу. Проклятье! Чем пронять человека, которого не берут ни пуля, ни магия?

Доктор развеселился:

— Получается? Не считай меня дураком, тварь. Я хорошо подготовился.

Исмир и бровью не повел. Только из-под волос на шее потекла струйка пота.

— Разве мы знакомы? — поинтересовался он, продолжая выплетать пальцами тонкую вязь символов.

Ловкий ход. Все любят поговорить о себе, и доктор не исключение.

— Думаешь, я мог забыть тварь, которая убила моего отца?

— Твой отец был шпионом и мятежником, — ответил Исмир равнодушно.

У нас тут битва за спасение мира или разговор за чашкой чая? Я дернулась вперед, но Эринг меня удержал. «Тихо! — прошипел он. — Пусть Исмир попробует!»

Я нехотя кивнула и прикрыла глаза, пытаясь найти лазейку в контуре. Йотун! Сплошная стена — ни щелочки, ни просвета.

— Он был моим отцом! — выкрикнул Рунульф. Глубоко вздохнул и продолжил уже спокойнее: — Ледяные его убили, потому что не хотели упускать власть.

— Поэтому ты решил уничтожить весь мир? — поднял брови Исмир. — Признаю, неожиданно. Хотя несколько излишне радикально.

— Этот мир несправедлив! У нас получилось! Он скоро погибнет. А новый будет зеленым, чистым и прекрасным!

Я передернулась. М-да, ломать — не строить.

— Меньше пафоса, — хмыкнула тетя Хельга. — Как старый театрал, уверяю, вы переигрываете.

Доктор машинально повернулся к ней. Исмир только этого и ждал: выбросил руки вперед, прошипел что-то сквозь зубы… Я сжала кулаки. Ну же, ну!

По невидимой стене пробежала рябь. И успокоилась.

Доктор даже не дернулся. Вот нервы у человека!

— Знаешь, тварь, о чем я жалел всю жизнь? Что это не я бросил в тебя ту бутылку с зажигательной смесью. Что не у меня на глазах ты горел заживо!

Что-что?!

Исмир пожал плечами и провел ладонью по короткому «ежику» на голове.

— Помнишь поговорку? Про все, что нас не убивает? Кстати, к чему был тот фарс с поддельными письмами?

Он тянул время. Только зачем? Доктор улыбнулся — совершенно безумной улыбкой.

— Это была наживка на тебя! А на крючок попался тот глупый мальчишка. Хотя так даже лучше. Ладно, поболтали — и хватит!

Мотнул головой, взял младенца на руки и переложил на плоский камень в центре. Окунул палец в чашку и вывел на голом животе ребенка какой-то знак. Медсестра запела — низким, гортанным голосом — торжественно, словно под бой барабанов.

В глубине пещеры загрохотало. Обвал. Начинается! От ужаса у меня подогнулись колени.

Я на мгновение зажмурилась, пересиливая страх. Паника гнала прочь, но какой смысл бежать? Выиграть пару часов жизни? Если мы не справимся, то весь Хельхейм погибнет. Будут извержения вулканов, землетрясения, наводнения…

Доктор вывел еще один знак, теперь на недовольно насупленном лбу. Ребенок открыл рот, заорал — и за спиной доктора полыхнуло оранжевым. Запахло смолой и углем, накатила волна жара.

А Исмира подхватило, как пушинку, — и впечатало в стену.

Я прикусила кулак, чтобы не закричать. Смахнула со лба капли пота и дернула приятеля за рукав.

— Эринг. Играй!

Он вздрогнул и вспомнил. Пристроил скрипку, поднял смычок и почти робко тронул струны.

А я, спотыкаясь, бросилась к Исмиру. Проклятый Локи. Проклятый огонь!

Так. Вдох-выдох. Присесть у неподвижного тела, прикоснуться к безвольно обвисшей руке, сморгнуть мешающие слезы. С какой стати я так расклеилась? Под пальцами толкнулся пульс. Раз, другой… Жив!

А Эринг играл. Тихая мелодия отразилась от стен, мягко окутала разум.

«Спи, моя радость, усни…» — выводила скрипка.

Слабо, слишком слабо. Лишь чуть спокойнее задышал Локи, чуть замедлились движения доктора, уже воздевшего нож, чуть тише стал голос медсестры.

Зато лицо Эринга бледнело на глазах. Казалось, в музыку уходила вся его жизнь. И этого было мало!

Эринг не справлялся. Не успевал. Фатально не успевал.

Вот он покачнулся. Тетя Хельга бросилась к нему, подставила плечо. Толку?

Если доктор убьет младенца, мы все тут поляжем. Сгорим заживо в пламени Локи.

— Хель! — в отчаянии выругалась я.

И богиня услышала.

— Помоги ему! — прошелестело в моей голове.

— Как?! — в отчаянии закричала я во весь голос. И плевать, что непонятно, с кем я разговариваю.

— Смертный сон, — шепнул голос и умолк.

Проклятье, знала бы, что все эти обряды и вправду пригодятся, взяла бы факультатив!

Нужно прикрыть глаза, выровнять дыхание. И тихо запеть, вплетая в мягкий шепот музыки змеиное жало смерти…

Я очнулась на полу, с трудом повернула голову.

Доктор все еще отчаянно боролся с сонной одурью, с накатывающим оцепенением. У него получалось. Нож медленно, но неотвратимо опускался. От напряжения его лицо побагровело, на нем выступили крупные капли пота.

— Регина! — встревоженно позвал Исмир. — Что с тобой?

Поднял меня, встряхнул. Что за манера!

— Перестань, — попросила я чуть слышно. — Просто выложилась, нет сил.

А дракон обхватил ладонями мое лицо. Сухие горячие пальцы, жесткие мозоли.

— Чем помочь?

Я облизнула обветренные губы. Мысли путались.

— Нужна энергия, — сообразила я наконец. — Рискнешь?

И нащупала в кармане верный скальпель.

Исмир понял мгновенно. Цедить силу по капле долго, надо напрямую, но это опасно. Ведь так легко взять слишком много, вычерпать до дна!

— Да, — ответил он просто.

Легко-легко прикоснулся губами к моим губам. Забрал скальпель и, даже не поморщившись, чиркнул себя по ладони. Взял мою безвольную руку, тронул кожу лезвием.

— Бери. Я, дракон Исмир, Хозяин зимы, отдаю добровольно.

Он переплел наши пальцы, и меня словно прошибло током. Сколько же в нем силы? Надеюсь, хоть дуговых ожогов 59 не будет!

Это была последняя связная мысль.

Проклятая скрипка делала свое дело. Доктор и медсестра застыли. От храпа Локи подрагивали стены.

Хуже всего, что сон одолевал и нас. Первой сдалась тетя Хельга, прикрыла глаза, чуть слышно захрапела — стоя, как лошадь. На сером лице Эринга жили только глаза. Исмир тоже выглядел осоловевшим. Бледный до зелени, в испачканной кровью рубахе, он едва стоял на ногах. Проклятье, я вытянула у него слишком много!

Хотелось лечь, и чтобы просто больше никто никогда не трогал. Я отчаянно замотала головой. Перед глазами все плыло. Надо заканчивать!

«Отлично! — сказал голос в моей голове. — Отдай их мне!»

Я откуда-то знала, о чем речь.

— Исмир, уходи. И выведи тетю с Эрингом. Слышишь?

Он поморгал, замедленно кивнул и ухватил Эринга, который намертво вцепился в скрипку. «Намертво» — правильное слово.

А я шагнула вперед, опустилась на корточки и тронула пальцем подсохшую кровь пентаграммы.

— Тебе, Хель!

Богиня довольно вздохнула, и кровавые знаки осыпались пеплом.

В пещере разом потемнело. Алые руны и пентаграмма погасли, осталось лишь слабое бледно-голубое свечение. Сейчас оно не помешает.

Я мимоходом коснулась застывшего доктора — и на ледяной пол осели хлопья жирной сажи. Подхватила довольно агукающего младенца. Здравствуй, маленький Проводник.

Шаг вперед на подгибающихся ногах, еще один.

— Тетя, держи!

Я сунула пискнувшего младенца тете Хельге, которая машинально прижала его к груди. И краем глаза увидела, как Исмир волочет ее и Эринга к выходу. Туда, где воет вьюга.

Хорошо! А мне нужно доделать. Ни гнева, ни страха, ни сожаления, лишь усталость. Бесконечная усталость. Я нашла медсестру, притронулась к ее руке.

— Прими, Хель!

И ветер разметал белый пепел — все, что осталось от «Лив».

Я лишь краем глаза успела рассмотреть пещеру за ее спиной. Нагое тело бога в каменной чаше, наполненной желтой вязкой жижей. Метры и метры рыжих волос, устилающих каменный пол. И ногти, ничуть не короче божественной шевелюры.

«Так вот из чего построят Нагльфар! — подумала я. — Сколько же он спит?!»

Я крепко зажмурилась. Шагнула назад, и еще. Стоп, дальше нельзя. Отступить на девять шагов — оказаться в царстве Хель.

«Проклятые ритуалы!» — мелькнуло в голове. Хотя что я теряю? Двум смертям не бывать, а умереть во сне — это совсем не больно…

Словно сквозь вату донесся крик. Кто-то подхватил меня на руки, попытался растормошить.

Я с трудом приподняла веки и увидела склонившегося надо мной Исмира.

— Все хорошо! — шепнула я и попыталась улыбнуться.

Он дернул щекой, с заметным трудом поднял меня на руки и побрел к выходу. В лицо ударил ледяной ветер, кожу обжег снег.

Смех Хель, пробирающий до костей. И темнота…