Психо Перевертыши

Глава 15. Сэди

Пророчества

Моя душа покинула тело, и за это спасибо утренней пробежке. И вместо того, чтобы пойти на обед, я, прихрамывая, бродила по территории в поисках Зеда.

Поговорив с несколькими слугами, я нашла его снаружи в конюшне, где он ухаживал за лошадьми. Когда я вошла в деревянный амбар, Зед стоял согнувшись, и убирал навоз. В центре постройки горел костер, который спасал лошадей от мороза, царившего за пределами конюшни.

— Эй, Зед, — позвала я, и нулевой перевертыш вздрогнул от неожиданности.

— Сэди, что ты здесь делаешь? — он опустил голову, будто ему было неловко, что его застали за грязной работой.

Меня охватил гнев. Я не считала его хуже за то, что он занимался такой работой, но другие считали бы. Мир перевертышей был жестоким в этом плане.

— Мне нужно решить кое-какие личные дела, и я хотела спросить, не мог бы ты мне помочь? — я постаралась вложить в слова всю искренность.

Он на мгновение задумался, а затем кивнул.

Зед понял то, что я не сказала вслух. Мне нужно сохранить все в тайне. В мире перевертышей, где переплетались политика АБО, олигархия, война с фейри и интриги среди слуг, у каждого были свои интересы.

Никому нельзя доверять.

— Мне нужна карта мира перевертышей, — тихо сказала я.

Если я хотела добраться до Люсинды или убить Дика до ее возвращения, мне нужно было выяснить, где именно я нахожусь в этом проклятом мире. Я знала названия городов и гор и, возможно, смогла бы разобраться, если бы поискала достаточно усердно.

— Насколько срочно? — спросил он.

— Как можно скорее.

Мой голос затих, когда Зед посмотрел на меня с тревогой. Он прищурился, будто хотел сказать, что мне нельзя покидать территорию комплекса. Но что-то в моих глазах, должно быть, выдало мое отчаяние.

Он кивнул:

— Следуй за мной.

Через несколько минут Зед открыл тяжелую металлическую дверь, скрытую за лестницей на нижнем этаже комплекса. Дверь открылась с громким скрипом, и мы вошли прямо в стену из паутины. Похоже, подготовка к войне все-таки изменила меня, потому что я даже не вздрогнула, когда мертвые мухи посыпались с разорванной паутины, как дождь.

— Иногда повар отправляет меня сюда за старым рецептом, или инженеру нужен чертеж, чтобы починить трубы, — объяснил Зед, щелкнув выключателем, и пыльный канделябр озарился светом.

Меня это не удивило. Когда я была служанкой в таверне, местные пекари и повара тоже давали мне доступ к старым кладовым и хранилищам, о которых другие перевертыши не знали.

У меня отвисла челюсть, когда я огляделась.

Комната оказалась узкой и длинной, с низким потолком. Деревянные полки вмещали сотни тяжелых переплетенных книг, сложенных друг на друге со всех сторон.

Зед щелкнул языком и провел пальцами по номерам, вырезанным на деревянных полках. Похоже, у него была своя система организации.

— Вот книга с картами. В ней должно быть то, что тебе нужно, — сказал он и протянул мне толстую книгу в кожаном переплете.

Я быстро пролистала страницы и увидела, что она заполнена сотнями карт. Некоторые, казалось, изображали другие миры.

Сердце болезненно сжалось от разочарования.

Я надеялась, что он просто даст мне свиток с картой мира перевертышей, которым я могла бы легко воспользоваться. А теперь придется проводить исследования, на которые у меня не было времени.

По какой-то причине даже в школе никто не имел доступа к полным картам мира. Точные схемы держались в строжайшей тайне.

— Спасибо, Зед. Я правда ценю это, — искренне сказала я, когда он запер комнату, а я последовала за ним в коридор. — Мы с Араном собирались сегодня вместе поужинать. Если хочешь, можешь присоединиться.

— Ты уверена? — Зед удивленно посмотрел на меня.

— Конечно. Приятно, когда рядом друзья.

— Тогда увидимся вечером, — его лицо расплылось в широкой улыбке. Тяжелая усталость в его глазах просветлела, когда он посмотрел на меня.

Я протянула руки и быстро обняла его худощавое тело. Он неуверенно обвил меня своими длинными руками, и мы просто стояли, обнимаясь.

— Ладно, увидимся позже, — сказала я, отстранилась и поспешила обратно в свою комнату с новой книгой.

Зед заметно расслабился в объятиях. Все мои старания не прошли даром, я определенно научилась хорошо обниматься. Мне не терпелось рассказать об этом Арану.

На цыпочках вернувшись в комнату альф, я с облегчением обнаружила, что там никого нет. Остальные альфы сейчас на обеде. Живот все еще сводило от боли после пробежки, и от одной мысли о еде становилось тошно. Кроме того, я все еще дрожала от холода после похода в конюшню, поэтому с радостью забралась под одеяло.

Я накинула еще несколько покрывал поверх головы и оставила узкую щель, чтобы свет из окна освещал книгу. Перелистывая старые желтые страницы, я поражалась количеству карт. Книга была тяжелой и толстой, и на каждой странице был свой схематический рисунок.

Там было множество языков, которых я не понимала. Однако была одна глава, которую удалось прочитать.

Квадрат.

Так называлась глава, а ниже страница разделена на четыре секции, и они подписаны: мир людей, мир реликта, мир фейри и мир зверей.

Мой желудок перевернулся, а в голове зазвенело от замешательства.

Иногда в жизни бывают моменты, когда, даже не понимая до конца, как ты пришел к такому выводу, ты просто знаешь, что все плохо.

Я испытывала это чувство всего несколько раз в жизни: когда Дик впервые сказал, что я его собственность; когда Люсинда призналась, что Дик смотрит на нее странно; когда оцепенение впервые велело мне кого-то ударить ножом; и когда священное озеро почернело.

Мир реликта на карте покрыт заснеженными горами, и там были нарисованы три черных круга, ведущие к миру фейри, и один к миру людей. В верхней части страницы ключ обозначал эти черные круги как порталы между мирами.

Никакого мира перевертышей на карте не было. Оно тут называлось миром Реликта. Кроме того, на противоположной стороне мира фейри находился мир зверей, о котором я никогда не слышала.

Если карта верная, то почему мир зверей был секретным? И что означает слово реликт?

У меня не было свободного времени на домашние задания после школы. Дик постоянно заставлял меня работать в таверне. Но изучения языков всегда давались мне легко.

Relicta — латинское слово, означающее заброшенный.

Я уставилась на нарисованные тушью заснеженные горы, усеявшие мир, обозначенный как реликт. Похоже, это и есть мир перевертышей, но не обозначенный, как таковой.

Мои глаза наполнились слезами, когда я вглядывалась в страницу, надеясь, что ответы сами выпрыгнут наружу и все объяснят. Чем дольше я смотрела, тем сильнее убеждалась, что чернила медленно двигаются на странице. Маленькие чернильные снежинки падали вокруг гор.

— Блядь, я так тебя хочу, — простонала одна из близняшек где-то рядом.

Я больше не одна в комнате.

— Блядь, мы хотим тебя прямо сейчас, — взвыла вторая, высоким, жалобным голосом.

Сердце забилось как сумасшедшее, и я тихо закрыла книгу с картами, незаметно засунув ее под подушку. Живот скрутило от тошноты. Я боялась, что меня поймают с этой книгой. Каждая косточка в теле кричала, что мне не следовало видеть карту с разными мирами.

Была ли причина, по которой наш мир был обозначен неправильно?

Никто не обратил внимания на то, что я спряталась в кровати. Гора меховых одеял полностью скрывала меня. Сегодня утром Ашер бросил одно из своих одеял на мою кровать, сказав, что оно ему не нужно. Теперь я ему благодарна за дополнительное укрытие.

Я лежала совершенно неподвижно, задержав дыхание, пока сердцебиение в груди замедлялось.

— На колени, дамы, — лениво протянул Ашер, и до моего импровизированного укрытия донеслись звуки поцелуев.

Я прокляла бога солнца и пожалела, что не пошла на обед вместо того, чтобы прятаться в комнате. Теперь мне предстояло невольно стать свидетельницей происходящего.

Снова.

Послышались громкие чмокающие звуки, и Ашер тихо застонал. В отличие от него, близняшки визжали и болтали без умолку:

— О, Ашер, он такой большой! — преувеличенно простонала одна.

— О, бог солнца, твои татуировки такие сексуальные, — вторая застонала еще громче, не желая уступать сестре.

Ашер в ответ только хмыкнул и ничего не сказал, пока близняшки продолжали вопить. Закрыв глаза от ужаса, я не могла не представлять себе, что происходило совсем рядом со мной.

Вероятно, Ашер демонстрировал свое безумное тело, и у меня было ощущение, что девушки занимались с ним оральным сексом. Его татуированный член, наверняка, уже набух вместе с массивным альфа-узлом. Золотистую голову он запрокинул назад в экстазе, а ониксовые рога становились все больше, пока он получал удовольствие от рук прекрасных бет.

Он в раю, а я в аду.

Живот болезненно сжался от какого-то нового, грызущего ощущения. Лежать молча, пока Ашер получает удовольствие с другими, заставляло меня чувствовать себя грязной.

Если бы Ашер знал о моем присутствии, это стало бы еще одной причиной ненавидеть меня. Он уже ясно дал понять, что я вызываю у него отвращение. И это имело смысл, я ведь совсем не похожа на этих близняшек.

— Блядь, Ашер! Да, дай мне его! — завизжала Сара, и я едва не вздрогнула и не выдала себя.

Стоны, хрипы и влажные звуки наполнили комнату, и я не могла перестать представлять, что именно происходит.

Как один парень мог взять двух девушек? Как это работало?

Мое любопытство росло по мере того, как стоны бет становились все громче. Я незаметно приподняла одеяло, которое не давало мне ничего увидеть. Альфа-запах Ашера, сосна и хвоя, захлестнул меня. Он очень аппетитный. К сожалению, остальные мои органы чувств были менее впечатлены.

Одна из близняшек полностью обнажена и стоит на коленях перед Ашером. Его руки крепко сжимают ее светлые волосы, и он резко прижимает ее голову к своему твердому члену. Она наигранно стонет, но не может взять в рот его альфа-узел. Ее глаза наполнились слезами, и она задыхалась от его большого размера, драматично визжа и поднимая свои тяжелые сиськи.

Голова Ашера запрокинулась назад, а глаза были плотно закрыты. Красочные татуировки покрывали его тело, а мышцы блестели от пота. Его ониксовые рога изгибались в взъерошенных золотистых локонах.

Все трое полностью обнажены, вместе они представляли собой впечатляющую картину. Девушки беты выглядят ослепительно красивыми, с пышными бедрами, и большой грудью. Ашер с рогами выглядит как бог из легенд.

Мое сердце забилось еще быстрее, когда я увидела, что делает вторая бета. Блондинка стоит на коленях позади Ашера, раздвинув его мускулистую татуированную задницу и лаская пальцами его анус.

Когда она наклонилась вперед и лизнула, мой рот сам по себе открылся от шока.

Почему кто-то добровольно делает такое с кем-то?

Внезапно Ашер зарычал:

— Хватит, — и оттолкнул обеих близняшек.

Его член качнулся у пресса, подчеркивая V-линию на бедрах. Однако, он уже начинал падать.

— Пожалуйста, мы хотим этот альфа-член! — громко заскулили близняшки.

Одна мяла свои тяжелые груди, другая буквально широко раздвинула ноги на кровати. Я невольно поразилась их уверенности. Они шли к тому, чего хотели. А я пряталась под одеялами, наблюдая.

Может, мне стоит быть больше похожей на них и просто брать то, чего хочу?

Шрамы, подсказал мой разум. И вся растущая уверенность тут же рассыпалась прахом. Другие девушки могли позволить себе флиртовать с мужчинами, которые им нравились. А я первая альфа-женщина в мире перевертышей, с кучей нерешаемых проблем. Секс уж точно не поможет освободить Люсинду от Дика.

— Не сейчас, — простонал Ашер, устало проведя руками по лицу.

Он что, переживает из-за своего члена?

— Сейчас, — одна из близняшек снова взяла его обмякший член в рот.

— Я сказал, хватит! — рога Ашера выпрямились на голове, он резко оттолкнул девушку и натянул штаны.

— Но, альфа, пожалуйста… — вторая начала театрально ласкать себя пальцами.

— Ашер, ты идешь с нами на обед или нет? — Джакс громко постучал в дверь.

Я затаила дыхание, ужасаясь мысли, что меня поймают все альфы. Кроме того, я не могла позволить им найти книгу. Мой запах спрятан под слоями тяжелых одеял, и я надеялась, что если Ашер все же почувствует его, то решит, будто это просто остатки моего запаха еще с утра.

— Да, иду! — выкрикнул Ашер слишком бодро.

— Потом, дамы. Сейчас не могу. Нужно идти на обед, извините. Вы же знаете, какой Джакс бывает, — сказал он, натягивая толстовку.

Близняшки надули губы и закивали, будто он не нес полную чушь. И снова я сбита с толку, потому что Джакс обычно самый спокойный из всех, и довольно расслабленный.

— Хорошо, мы готовы в любое время, — девушки продолжали дуться и кивать, открывая дверь.

В дверном проеме стояли Джакс и Кобра. Джакс усмехнулся, увидев близняшек, а Кобра посмотрел на них с отвращением.

— Может, хочешь поиграть с нами, Кобра? — близняшки тут же прижались к нему, прижав свои внушительные груди к его груди.

Кобра резко оттолкнул обеих, и девушки пошатываясь выскочили в коридор. Он не сказал ни слова, в этом не было нужды. Отвращение на его лице говорило само за себя.

Удивительно, но самих девушек отказ не задел. Они улыбнулись и подмигнули ему, прежде чем упорхнуть по коридору.

— Мы пойдем. Приведи себя в порядок. Встретимся в столовой, — сказал Джакс, кивнув на штаны Ашера, которые все еще наполовину свисали с его бедер, обнажая часть члена. И с этими словами Кобра и Джакс ушли.

Когда дверь закрылась, Ашер повернулся к камину. Он долго стоял, глядя на огромное пламя, будто загипнотизированный им. Прошло немало времени, прежде чем он сгорбился, все так же уставившись в огонь.

— Я, блядь, не понимаю, что ты говоришь и почему орешь на меня! — вдруг выкрикнул он.

Затем резко вышел из комнаты и хлопнул дверью. Я подождала несколько секунд, чтобы убедиться, что он действительно ушел, потом сбросила с себя одеяла и уставилась на огонь в замешательстве.

Обычное оранжевое пламя. В любом случае, потеря рассудка Ашера это незначительная проблема в общем контексте. У меня были другие, и куда серьезнее.

Затем я похлопала по кровати и убедилась, что книга с картами надежно спрятана под простыней. Между запутанными обозначениями на карте и Ашером, кричащим на огонь, я чувствовала себя потерянной. С каждым днем казалось, что я понимаю происходящее все меньше.

Часы над камином пробили час.

— Блядь.

Если я не потороплюсь, опоздаю на обязательную терапию у Тетушки. Все, кто не приходит вовремя на сеанс Тетушки, были вынуждены бегать круги под присмотром старой ведьмы.

Лучше умереть, чем опоздать.

Побежав по коридору, я старалась не думать о татуированном члене Ашера.

Наконец мне удалось найти кабинет Тетушки, и я быстро села на стул рядом с Араном. Тяжело дыша, я попыталась сохранить спокойное выражение лица.

Когда Аран посмотрел на меня, приподняв бровь, мне показалось, что чувство вины буквально написано у меня на лице. Стоны Ашера, когда он трахал рот беты, все еще звенели в ушах.

К счастью, Аран ничего не сказал.

Через несколько секунд в маленькую комнату вошла Тетушка и села напротив нас. На ней было ее привычное длинное зеленое платье из плотной шерсти. Я никогда не видела, чтобы кто-то носил одежду, похожую на ту, что носила она. Ее белые волосы завязаны в тугой пучок, а густые брови подчеркивали морщинистые глаза.

— Ты все время хочешь убивать? — небрежно спросила Тетушка, пододвигая стул ближе к нам.

Похоже, ходить вокруг да около она не собиралась.

— Не все время, — ответила я.

Это правда. Оцепенение не постоянное состояние, и оно не всегда подсказывало мне лишать жизни кого-то. Только большую часть времени.

Тетушка уставилась на меня своими темными глазами, и я ответила ей тем же. Морщины у ее глаз дрогнули, будто она пыталась заглянуть мне прямо в душу.

— Да, — сказал рядом Аран, вырвав меня из нашего немого поединка взглядов.

Я удивленно повернулась к нему. Я думала, он просто подыгрывает мне, изображая поддержку. Синеволосый бета всегда улыбается и смеется, будто его ничего на свете не заботит. Теперь он выглядит задумчивым и обеспокоенным, словно тоже страдает от приступов жестокости.

Похоже, никто не был тем, кем казался. Мы все немного не в себе.

— Сэди, что ты чувствуешь, когда хочешь убивать? — спросила Тетушка.

— Это похоже на… ничто, — честно ответила я, подумав. — Нет никаких эмоций, только голос внутри, который шепчет убей. И все, потом блаженная пустота.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Тетушка и Аран уставились на меня, приподняв брови.

Может, теперь они поймут, насколько я сломана. Эти сеансы терапии не дадут ничего. Я не страдаю от оцепенения, а принимаю его. Именно оно удерживало меня в живых так долго.

— А что чувствуешь ты, Аран? — спросила его Тетушка и повернулась к нему.

Повисла долгая пауза, и я подумала, что он ничего не скажет. Когда он наконец заговорил, его голос звучал тихо и приглушенно:

— Ярость поглощает меня полностью, пока не начинаю чувствовать, что горю заживо. Но это не огненная ярость. Она совсем иная, ледяная и острая. Эта ярость пронзает меня, как сосульки, пока я не поддамся своим импульсам.

Он ссутулился, словно стыдясь самого себя.

Мне стало интересно, как часто эта ярость овладевает им. Была ли она похожа на мое оцепенение или это постоянное состояние? Я протянула руку, положила ее ему на плечо и мрачно улыбнулась.

Он не одинок.

Тетушка открыла рот, но вместо привычной болтовни раздался глубокий голос:

— Кровь и лед низвергут ложь,

Цвет и свет сокрушат Королеву,

Наследник и друг соединятся вновь,

И возродится Квадрат, предначертанный судьбой.

Внезапно сморщенный рот Тетушки захлопнулся, и ее голова безвольно опустилась вперед. Ее лоб с треском ударился о стол.

Я отпрянула в шоке.

Что, черт возьми, только что произошло?

Ледяной страх сжал мое сердце.

Когда шок немного отступил, мысли вихрем закрутились в голове.

Каковы шансы, что я только что видела карту с надписью Квадрат, и теперь это же слово прозвучало на языке фейри?

Все знали, что фейри говорят загадками. Их язык построен на рифмах. А королева фейри ведет нескончаемую войну.

Может, эта поэма была о ней?

— Что, во имя богини луны, это было? — я спросила и повернулась к Арану.

Но вместо растерянности синеволосый бета заметно дрожал на стуле.

Он в ужасе.

— Что, только что произошло? — спросила я с нарастающей тревогой.

Он медленно моргнул и схватил мою руку своими длинными пальцами.

— Э-э-это знаменитое пророчество фейри. Оно называется Апокалипсис.

Аран смотрел на меня с чистым ужасом, его мягкие черты лица побледнели и напряглись.

— Почему это важно? Что такого, что она просто сказала его нам? — тихо прошептала я, мой хриплый голос прозвучал слишком громко в тихой комнате, которая теперь пропиталась страхом.

— П-понятия не имею. Этого не должно было случиться, — прошептал он в ответ.

— А какие шансы, что она просто сошла с ума? Это же вероятно известное пророчество. Может, у нее случился какой-нибудь психоз?

Аран побледнел еще сильнее, и у меня все внутри похолодело. Он что-то недоговаривал.

Затем он крепко сжал мою руку и сказал:

— Пророчества фейри живут собственной жизнью. Это не просто слова. Сами рифмы зачарованы и… оживают. И ее голос изменился.

Мы оба посмотрели на Тетушку, которая как раз начала медленно открывать глаза.

Смысл его слов ударил меня, как кулак беты в лицо.

Пророчество фейри об Апокалипсисе и королеве фейри, возможно, только что овладело Тетушкой и прочитало нам само себя.

Прочитало. Нам. Само себя.

А я-то думала, что самое травмирующее событие сегодняшнего дня — это то, как Ашеру вылизывали задницу.

Но вместо того, чтобы расплакаться, как маленькая девочка, я сделала несколько глубоких вдохов и успокоила бешено колотящееся сердце.

— Пошли ужинать с Зедом, — сказала я. — Мы заслужили булочки. Наверное, это просто странная случайность.

Честно говоря, я уже пережила достаточно дерьма. Бой с фейри, бег, Дик с потенциальной угрозой, и альфы, трахающиеся у меня на глазах. Всего этого было более чем достаточно, чтобы меня сломать.

Особенно бег.

От одной мысли об этом меня тошнило.

Моя воля к жизни держалась на волоске, и еще одно пророчество фейри могло довести меня до нервного срыва. Так что я собираюсь справиться с этим, не обращая внимания.

Аран кивнул в знак согласия. Он тоже выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Мы собрали свои вещи и постарались не смотреть на Тетушку, которая сидела сгорбившись, но все еще тяжело дышала.

— Пока, девочки, — произнесла она своим обычным голосом, когда мы выходили из кабинета.

Никто из нас не обернулся.

Аран парень, но очевидно, что Тетушка явно не в себе. Я только надеялась, что она не начнет читать еще одно пророчество. От вида ее закатившихся глаз и глубокого голоса у меня свело желудок.

Держась за руки, мы пошли набивать себе животы ужином.

Мы это заслужили.