Путешественник Книга 8

Глава 3 Призыв инфернальной сущности

Четвертое отражение. Усадьба Оболенского.

Оказавшись ночью на кладбище, да ещё и в окружении призраков, чуть второй раз дуба не дал. Подумал о том, а какого приходится Торил, что постоянно общается с духами. Да и Кайла с Максом прошли на третий этап трансфигурации, начав изучать принципы големостроения. Они почти умерли на два дня, чтобы начать видеть призраков. Клялись и божились, что сделали это ради собственного развития, а не моего спасения, так им и поверил. Это было необходимо для того, чтобы запечатать душу Оркуса в камень. И раз им хватило в коме побыть всего пару суток, а я пролежал овощем целую неделю, то должен был видеть призраков и подавно. Эти мысли частично меня успокоили и примирили с происходящим. И это были не голоса в моей голове, а неупокоеные духи со мной разговаривали. Призраков невозможно увидеть при солнечном свете, включённом электричестве и полной темноте. Зато прекрасно видно при тусклом фонаре, отбрасывающим рассеянный свет по округе.

Как оказалось, вихрастый парнишка покончил с собой из-за того, что родители его не любили, одноклассники не понимали, а девушки не обращали внимания. И он был совсем не против переместить своё тело ко мне в склеп, где и условия получше, и алконост радужно поёт неподалеку в саду, и скучать из-за частого посещение друзей не придется. Правда, это будут не его родные и близкие, но в семье, по его словам, его не любили. Только из чувства вины сейчас на его могиле было много цветов и венков. Если вы думали, что призраки круглосуточно обитают на кладбище, то это не так. На третий день души умерших могут уже возвращаться домой, а на девятый — перемещаться по всему миру. На сороковой — покидают эту вселённую. Но есть одно но, призрак не может уйти, если у него остались незавершённые дела, или в могилу положили значимую для него вещь. Этот предмет, например, он планировал оставить своему потомку, но его не удалось передать. Таким образом, призрак будет обитать вокруг этой вещи, ища способ осуществить задуманное. И те два голоса, что помогли мне включить свет и найти фонарь, как раз и просили меня забрать вещи из их могил, отдав их тому, кому и предназначались. У женщины это был кулон матери, передаваемый из поколения в поколение, у призрака мужчины — родовой перстень. Их необходимо было достать, отмыть, и передать одному из живущих родственников, дабы память о предках окончательно не исчезла. Мне это показалось весьма странным, зачем нужны все эти фамильные драгоценности, если они не являются артефактами. И тут меня осенила мысль, что кулон и перстень как раз и есть артефакты, о свойствах которых не знали родственники, закапывая вместе с умершими.

Естественно, выкапывать три труппа этой ночью даже не собирался. А вот оставить записку, приколотую к лопате, вполне смог. Написал имена погребённых, фамильные драгоценности, что необходимо было достать, и сумму, что я им перечислю, как только драгоценности окажутся у родных. На это я копателям могил выделил лишь сутки, потом сумму за работу они не дождутся. Деньги на счету у меня были, тратить в этом мире мне было их некогда, поэтому драгоценности с большой долей вероятностью должны быть переданы. Адреса родственников в записке были указаны. Ну а что, за помощь нужно платить, даже если это бестелесные призраки. Все мы когда-нибудь можем попасть в такое же затруднительное положение, и кто-то должен нам будет в этом помочь.

Тепло попрощавшись с мертвыми, наконец-то, перестал бояться призраков, не такие уж они и страшные. Вызвал такси, дабы загрузить замотанное в полиэтилен тело в багажник. Таксисту заплатил с лихвой за молчание и за недоумение, читающиеся в глазах. Обычно трупы привозят на кладбище, дабы закопать сверху в могилу. А не наоборот, из могилы уже начинающее пахнуть тело доставляют в большую усадьбу. Хорошо, что объяснений от меня не потребовали, а то бы не знал, что на это ответить. Возможно, прикинулся бы начинающим некромантом. Вернувшись замерзший с кладбища, был несказанно рад, что хоть эту способность мне не нужно было прокачивать.

Закинув мёртвое тело в саркофаг, попытался проникнуть в дом, дабы прихватить тёплые вещи. У меня в смокинге зуб на зуб не попадал. В фамильном склепе отопления, к сожалению, не было, там я к утру мог превратиться в ещё один труп. Пришлось играть в грабителя собственной усадьбы, пытаясь обойти наёмную охрану. Отец был не в курсе, что я очнулся. Так было нужно. У Оркуса не должно возникнуть сомнений, что его закладка не сработала. На дверях и окнах усадьбы с недавнего времени стояла сигнализация. Переместиться можно было лишь трансгрессируя в свою комнату. На худой конец, можно было заглянуть к алконосту, там в теплице поддерживалась температура искусственно, но что-то меня не тянуло всю ночь слушать сладкоголосое пение. Пришлось усаживаться прямо на голой земле в позу лотоса и начать медитировать, дабы открыть первый узел, отвечающий в моём теле за телепортацию. На груди я оставил лишь подвеску-накопитель от матери, и он, на моё счастье, был заполнен по максимуму. Сейчас уже не требовались акупунктурные иглы, я прекрасно помнил расположение каждого узла в моём теле. На их месте остались шрамы, которые ещё предстояло регенерировать. Минут тридцать ушло лишь на то, чтобы место для предстоящего узла смогло окончательно исцелиться. Внутренние шрамы за неделю нахождения в коме стали значительно меньше, а где-то и вовсе пропали. Регенерирующие клетки даже в состоянии анабиоза продолжали замещать собой повреждённые. Ещё через час узелок телепортации зародился вновь, но до полного восстановления ему нужны были время и мана.

С трудом, но мне удалось трансгрессировать в свою комнату, где я с удовольствием полез под горячий душ. Ещё через час я спал уже беспробудным сном, выстроив предварительно баррикаду из мебели у своей двери. Это на тот случай, если кто-то захочет меня навестить или просто убраться в комнате. Таким образом, оставлял себе шанс успеть смыться, пока меня не заметили. Целый день провёл один в доме, не считая слуг, что разговаривали между собой шёпотом. Во всём доме царило уныние, ведь наследник поместья скончался, а отец куда-то уехал и вот уже несколько суток не объявлялся. Догадался, что батяня запил, пытаясь справиться с потерей наследника. Сильно ему сочувствовал, но так было нужно для сохранности его жизни. Сильно хотелось жрать, ведь неделю тело пролежало без пищи. Аккуратно телепортнулся на пустую кухню, ведь слугам готовить на членов семьи было уже не нужно. Настругал себе бутербродов и налил крепкого кофе, наслаждался последним днём домашнего комфорта. Этой ночью, как только оплачу услуги могилокопальщиков, сразу же рвану через портал в третье отражение. И раз у меня открылось ви́дение призраков, то не помешало бы заняться ритуалистикой. Для этого мне нужна будет в качестве учителя Торил и закрытая секция библиотеки. С ректором академии думаю найду общий язык, попрошу меня не отчислять и сохранить в тайне моё присутствие. Перемещаться по академии буду лишь телепортами, есть по ночам, спать в своей комнате. Для развития первого дара — ингредиенты уже не нужны. Трава погибели была лишь необходима для провокации комы, а фрукт жизни, чтобы из нее вернуться. Всё это должно было помочь начать видеть духов, уметь призывать демонов и инфернальные сущности. В итоге я должен был научиться рисовать пентаграммы, заключать контракт с духами и запомнить с десяток заклинаний призыва.

Третье отражение. Магическая академия.

План был простым и понятным. Осталось лишь сохранить свою тайну, дабы никто, кроме ректора, не узнал о том, что я остался в живых. Перешёл порталом в третье отражение и переместился в свою личную комнату в академии. Я здесь давно не был, совершенно забросив уроки. На столе лежали закрытые учебники, в тетрадях не было ни строчки. Слишком много событий произошло за короткое время, что не давали мне шанса начать обучение. За меня сейчас отдувался Максимилиан, дабы после я мог нагнать всё упущенное. Перестав рефлексировать по поводу нехватки времени, нашёл ректора академии. Переговорив и немного поторговавшись, получил допуск в запретную секцию библиотеки. Теперь я был должен академии ещё одну портальную арку, что будет вести из учительского корпуса сразу к городу Загринску и в училище для шпионов. Ректору совсем не хотелось терять хорошего друга — собутыльника. Вопрос с обучением таким образом был улажен, ведь я всё равно получаю знания, пусть и не по программе второго курса магической академии.

Время ужина давно прошло. Я его пропустил, дабы не светиться на глазах у сокурсников. Но есть хотелось довольно сильно. Поэтому решил сгонять в пустую столовую и настругать себе бутербродов, как в прошлый раз, когда познакомился с демоном.

Переместился сразу к большому холодильнику, в секцию, где повара готовили нам еду. Осмотрелся по сторонам. Никого из обслуживающего персонала здесь уже не было, а вот на холодильнике теперь висел замок. Видно, не мне одному пришла идея стругать себе бутербродов по ночам. Тяжело вздохнул, понимая, что с едой мне придётся слегка обломаться, а дальше искать способ, кто будет носить завтраки, обеды и ужины ко мне непосредственно в комнату. Вариант был один, довериться Торил, лишь она одна могла хранить тайну. Да и с ритуалистикой смогла бы помочь, если вдруг мне будет что-то в ней непонятно. Уже было собрался покинуть столовую, как услыхал приглушённые голоса. Аккуратно выглянул из-за шкафа с посудой, дабы посмотреть, кому в академии до сих пор не спится. За общим столом собрались знакомые лица. Мои одногруппники обсуждали последние новости. Уйти, не узнав, о чём говорят ребята, уже просто не смог. Притаился, словно мышь за раздаточной стойкой, прислушался к голосам.

— Если честно, никто до сих пор не верит в нашем отряде в смерть Оболенского. Если ему это нужно, то мы дружно поддержим его игру. Вот только жаль алконоста, у птицы случился настоящий шок, когда она увидела под собой болтающийся в петле труп, — невесело рассмеялся Трубецкой. — Ей даже пришлось вызывать психолога по животным, дабы тот избавил её от травмы. Бедная птица почему считает, что Псих покончил с собой из-за нее, так как она своровала его артефакты.

Об этом я тоже как-то не подумал, не посчитав алконоста за разумное существо. А ведь ей теперь придётся с этим жить какое-то время. Надеюсь, она быстро поправится, ведь мозгов там немного. Хотя эти создания, слышал, отличаются злопамятностью. Похитив артефакты, она мне отомстила за то, что выбросил её из окна гостиницы. Так что быстро забыть о трагическом событии у неё навряд ли получится. Я ей тоже в какой-то мере отомстил, она каждый день доставала меня под окном своим пением. Надеюсь, теперь мы квиты. А вот мой план пошёл совсем не по плану. Ребята должны были сильно страдать, дабы у Оркуса не возникло сомнения в моей смерти. Иначе он лично захочет проверить мертвое тело на достоверность. Вот только изменить уже ничего не мог, лишь ускорить восстановление своих магических способностей.

Целыми днями я изучал ритуалистику. Запоминал пентаграммы призыва, учился их рисовать сначала на листке бумаги, а потом и на полу мелом. Здесь была важна точность в начертании рисунка и в произношение мантры призыва. Такая практика значительно улучшила мой навык рисования. Портреты мне стали даваться легко, пропорции тела строго теперь соблюдались, одежда прорисовывалась до самых мелких деталей. Последним штрихом к визуализации и создания реалистичного изображения было умение наложить правильно тени. Так, мне когда-то объясняла Фиалка. Когда изображение станет трёхмерным, и будет казаться живым, тогда можно его использовать в виде иллюзии, сохраняя все нюансы рисунка перед глазами. За неделю удалось увеличить узел телепортации, протянув от него несколько меридианов. А также зародить узелок ментальной магии. Накопитель маны каждый вечер полностью разряжался, а вот заполнять его было некому. Я всё же вышел на связь с Торил, что должна была послужить мне наставницей. Она совершенно не удивилась, когда посреди ночи постучал в её комнату.

— Так и думала, что ты всех водишь за нос. Что заставило тебя раскрыться передо мной? — девушка в пижаме пригласила меня в свою комнату, чтобы я не маячил у всех на глазах. В женском корпусе жило много девчонок, шастающих по ночам по длинному коридору.

— Рад тебя видеть. Мне, как ты уже догадалась, нужна твоя помощь. Я тут собираюсь осуществить свой первый призыв, но мне для этого элементарно не хватает маны, — протянул ей пустой накопитель, оставленный матерью. Чтобы его полностью зарядить необходимы три архимага, что будут в течение дня сливали туда свою ману. Он был рассчитан на источник моей матери, что за раз заполняла его полностью.

— Ты хочешь стать призывателем демонов? — наливая чай, Торил и этой новости совершенно не удивилась.

— Да, пожалуй, мне ведь нужно призывать Барбелу с Люциусом, если вдруг они мне срочно понадобятся? — вот теперь подруга поперхнулась чаем, совсем не оценив моей шутки.

— А силёнок-то хватит, дабы призвать Повелителей Астарта? — поинтересовалась чёрная ведьма.

— Не попробую, не узна́ю. А так есть у меня маленький секрет, как можно призвать Барбелу. Так поможешь мне с накопителем? — передал ей подвеску матери.

— Естественно, помогу, но помощь моя будет не бесплатной. Ты знаешь, как я люблю и в какой позе, — намекнула она, что не против заняться со мной сексом. Ну а что мне оставалось делать, кроме как остаться и полностью расплатиться за оказанную услугу.

— Когда ты научился так ровно чертить пентаграммы? Не помню, чтобы ты посещал уроки по рисованию, — Торил наблюдала, как я тщательно вывожу мелом пентаграмму призыва в специально отведённой для этого комнате. Это был своеобразный полигон для ведьм, что обучались здесь в академии. И если с призраком, духом, инфернальной сущностью и даже демоном договориться не получится, то выбраться ему из этой комнаты всё равно не удастся. Она защищена мощными печатями, что могут сдержать какое-то время даже Высшего демона.

— Совсем недавно такие курсы прошёл на Земле, а в академии дорабатывал навык ровно чертить линии без линейки. Посмотри, я всё верно нарисовал? Не упустил ничего важного? — Торил решила присутствовать при моём первом призыве, ведь я сразу же замахнулся на сильного призрака.

— Ты неверно выбрал свое подношение, призраки любят лишь кровь или ману, — ведьма с удивлением смотрела на перчатку, что я положил на алтарь.

— Нет, призраки любят любую энергию, что может содержаться в крови, в которой осталась жизненная сила, в артефакте под завязку наполненным маной, накопителе или даже вот в этой самой перчатке, — водрузил божественный артефакт на алтарь, дабы ко мне пожаловал дух посильнее. — Всегда хотел спросить, зачем ты привязала к себе этих двух склочных призраков, что постоянно ссорятся между собой?

Рядом с чёрной ведьмой находились две инфернальные сущности, парень и девушка, что постоянно выясняли отношения между собой. У меня давно поехала бы крыша слушать ежедневно их перебранки.

— Когда милые ссорятся или ругаются, то становятся намного сильнее. Духи в такие моменты могут поднимать и швыряться вещами. Они когда-то друг друга сильно любили, но до сих не могут простить предательства. Именно из-за этого оба покончили с жизнью, превратившись в инфернальные сущности. Призраки не могут уйти, пока не отомстят или не простят друг друга.

Ещё Торил поведала, как ей сильно повезло привязать этих злобных духов к себе, так как вся их агрессия направлена лишь друг на друга. Она ещё раз попробовала меня отговорить от глупой затеи, вызвать инфернальную душу и заключить с ней контракт на служение. Мне позарез нужны были невидимые глаза и уши, что смогли бы незаметно следить за моими друзьями или врагами. Её духи уже давно меня обнаружили в закрытой секции библиотеки, поэтому скрывать от ведьмы своё присутствие в академии стало глупо.

Пентаграмма была готова, подношение фонило энергией, я принялся заунывно читать мантру призыва инфернальной сущности. Долгое время ничего не происходило. Уже решил, что призыватель из меня никудышный, как в помещении погасли магические светильники, что в принципе было почти невозможным. Стоя возле алтаря, первым положил свою руку на перчатку всевластия, не давая хитрому духу её забрать

— Оболенский, кого ты призвал? Я ни разу не видела, чтобы сущности выпили разом всю ману из накопителей, находящихся в обычных светильниках, — Торил вытащила откуда-то простую свечу, осветив помещение рассеянным светом. Мы оба увидели перед собой мужчину с длинными волосами, татуировками на лице и светящимися в темноте глазами. И на инфернального духа он не был похож, выглядел вполне себе материально. На нём был длинный шёлковый халат, а на руках широкие браслеты с обрывками цепей.

— Слушаю твою волю, мой повелитель, — склонил странный мужчина передо мной голову.

— Оболенский, даже не вздумай говорить ему своё пожелание. Кажется, ты призвал в наш мир очень древнего джинна…