Эпизод I. Охота

Пронзительный вой милицейской сирены с хрустом выдрал Бактияра из холодных пальцев клейкого сна. Мгновенно отшвырнул к стене, пригнув в стойке и растянув пересохшие губы в оскале. Тонкое шерстяное одеяло клубком забилось под кровать, утащив за собой добрую половину смятой простыни. За окном, прикрытым лишь прозрачным пыльным тюлем, темнота начинала расцветать оттенками огненного марева.

Бактияр прислушался, не торопясь расслаблять напряженные плечи. За последнюю неделю множество примет научило его быть готовым. Всегда. К чему угодно… За последнюю неделю слишком много событий и вещей заставляли его вздрагивать, пробуждаясь среди ночи, и замирать, вслушиваясь в холодную мглу.

За окном в ночи, словно соревнуясь за спасение чужих жизней в гонке, с ревом пронеслись две пожарные машины. Свет маяков и фар создавал причудливую пляску кругов яркого света, бешено вертящихся по потолку. Круги исчезли, снова погрузив комнату в темень.

Бактияр заставил себя расслабиться. Подобрав откинутое одеяло, присел на край продавленной кровати. Жадно вдохнул полуночную прохладу, льющуюся через приоткрытое окно. Студеный, не прикрытый даже ковролином, драный линолеум пола приятно морозил босые ноги. Юноша осмотрел свое убогое убежище, стряхивая остатки сна.

Темно, по ощущениям — самая середина ночи. Из-под двери номера выбивается слабая полоска света, рожденная мерно потрескивающей коридорной лампой. Телевизор в углу отчаянно шипит, мерцая серым экраном.

Бактияр тяжело поднялся, ладонями потирая глаза, и щелчком кнопки прервал мучения древнего аппарата.

На столе засыхал недоеденный ужин: двойной хот-дог из картонной булки и картонных сосисок, подпиравший бумажный стакан из-под "Спрайта". Бактияр пристукнул по столу пальцем, подняв настоящую панику в рядах тараканьего войска, оккупирующего ужин.

Где-то в соседнем номере не умолкая скрипела кровать. Крики и стоны лишь изредка заглушались диким пьяным хохотом из номера напротив и скрипом автомобильных шин на улице. Сумасшедший дом, наверное, более уютен и спокоен…

Бактияр вернулся к окну, кутаясь в шерстяное одеяло, царапавшее кожу даже сквозь застиранный тонкий пододеяльник. Вгляделся в темноту. Толкнул дешевую пластиковую створку, закрывая раму. С тоской уставился на одинокий фонарь и столь же одинокого бомжа под ним. На голую кирпичную стену через улицу напротив гостиницы, украшенную цветными разводами местных художников. Гостиница… одно слово, ночлежка — старый трехэтажный дом, в свое время выкупленный предприимчивыми коммерсантами. Дешевые грязные квартиры сдаются по неделям и суткам. Притон.

Бактияр взглянул на небо, приложившись щекой к мутному стеклу. Дождь кончился давно, может быть, еще вечером, но небо и не думало светлеть или избавляться от серой пелены низких облаков. В неподвижности простояв несколько минут, он снова приоткрыл окно, впуская в тесную комнату ветер, неприятный запах переулка и шум машин, летящих в сторону Речного вокзала. С востока, откуда-то с улицы Восход, тянуло дымом.

Пожар. Сейчас там шумно и людно, а люди сражаются с огнем. Совпадение? Возможно, еще год назад Бактияр и верил в совпадения, но не сейчас. Значит, придется вновь уходить… Проклятье.

Он небрежно отбросил жесткое одеяло обратно на кровать и, не зажигая света, принялся быстро одеваться. Тот, кого юноша боялся, всегда приходит вслед за пожарами. А если предчувствие не обманывает, значит, что он скоро будет здесь.

Джинсы, майка, сверху рубаха, в карманах позвякивает мелочь. Перочинный нож, коробка спичек, выроненная в спешке, ключ от квартиры-номера, тощий бумажник. За оплату можно не переживать, хозяева гостиницы брали плату вперед.

Уже шнуруя потертые кроссовки, Бактияр вскинул голову… Отметил, что пьянка, похоже, наконец-то утихла, в вот страстные стоны по-прежнему неслись из-за тонкой стены. Ничего. Ничего нового. Ему лишь показалось. Прожужжав молнией спортивной сумки, хранящей скромные пожитки обреченного на скитания бродяги, парень подался к двери. И замер, невольно взглянув в мутное зеркало прихожей.

Когда-то здоровый, сильный и красивый молодой человек, с кожей, отливающей тусклой бронзой — сейчас из зеркала на него смотрел другой. Когда-то он был похож на Джета Ли в годы его юности, или даже на Дакаскоса, одинаково легко становясь похожим и на казаха, и на японца, и на корейца. Кожа его носила печать вечного загара, мышцы играли… Сейчас все иначе. Погоня словно затянула его лицо паутиной, матовой патокой, превращая в одного из тысяч нелегальных мигрантов, приезжающих в столицу Сибири на заработки.

Нужно было уходить, но Бактияр медлил, в полумраке тесного коридора рассматривая свое отражение.

— Ну же, — противно заскрежетал внутренний голос, — взгляни. Ты истощен, небрит и напуган. И все это сделал с тобой именно он. Измотал, словно тряпичную куклу. Загоняет, словно зверя, и, в конце концов, убьет. Ведь ты же не думаешь, что он станет щадить тебя вечно? Он не утруждает себя прятками, почти всегда давая знать, что приближается. Как всегда. На что остается надяться? На то, что когда-нибудь все вернется? Вернется лоск и сила, вернется настоящее имя, не имеющее ничего общего с казахским? Вернется спокойная жизнь? В этот раз тебя точно не пощадят. Тогда остановись и дай бой. Не можешь? Я так и знал…

Тупая боль сломанных костей в правом плече была ответом. Видят Боги — он пытался. Человек, называющий себя Бактияром, рассеяно провел рукой по спутанным черным волосам. Встряхнулся, словно волк перед долгим бегом, и открыл дверь. Медленно накатывающий страх, наконец, достиг высшей точки, рассыпав по спине щедрую горсть мурашек. Хотелось бессильно сесть на пол и спрятать лицо, опустив голову между колен. Хотелось ждать, пока на плечо не опустится рука.

Лампа дневного света, кое-как подвешенная под потолком коридора, с треском мигнула, на какое-то мгновение превратив реальность в набор картинок.

Он был там.

Нет, не стоял перед дверью, ожидая триумфального момента встречи, купаясь в тенях полуживой лампы, хотя такой поступок был бы вполне в его стиле. Просто Бактияр почувствовал его присутствие в самой гостинице, как Ткач ощущает бесшумный полет Нитей.

Время остановилось.

Юноша двинулся вперед, внимательно осматриваясь и принюхиваясь, будто зверь. Миновал коридор, обклеенный выгоревшими и отлетевшими от стен обоями, ряды обшарпанных дверей со сбитыми номерками. Остановился на краю погруженной в полумрак узкой лестницы. Ноздри его расширились, а пальцы до побелевших костяшек стиснули ремень сумки.

Кто-то медленно поднимался по деревянным ступеням. Поднимался неспешно, нарочно задевая стены полами своего длинного плаща, мерно постукивая ногтями по перилами, и раскачивая в воздухе ближайшие Нити. Тень, еще более густая, чем темнота ночи, медленно поднялась на этаж. Крупная фигура в широкополой шляпе перекрыла последний свет, летящий снизу.

Значит, рана не смогла остановить его…

Бактияр рванулся назад, без разбега и подготовки. В секунду долетел до конца коридора, выходящего в переулок. Уже врезаясь в оконный проем, он сгруппировался и попытался свободной от сумки рукой ухватить Нить. Уцепился за Золотую, с коротким вскриком разжал зашипевшую от ожога ладонь, и кулем рухнул вниз. Рама с грохотом вывалилась наружу, стекло шумной струей устремилось следом.

Захватило дух, в ушах засвистел воздух, и все три этажа разом пронеслись мимо.

Он упал на дорогу, разбрызгивая прохладную воду луж, и покатился по асфальту, роняя сумку с лопнувшим ремнем. Тут же подхватил, сгребая в охапку. По глазам ударили ярко-желтые фары, и Бактияр машинально прикрыл голову — полуночный водитель, даже не успев просигналить, резко свернул вправо. Визжа тормозами, иномарка с грохотом врезалась в угол бетонного забора. Буквально в этот же миг кто-то закричал.

Бактияр поднял голову, оглядываясь на сутулую гостиницу. В комнатах зажигался свет, что-то голосили люди. За его спиной, бессвязно бормоча и пытаясь отереть кровь, покрывающую лоб, из разбитой машины выбирался водитель.

А наверху, в проеме с выбитой оконной рамой, зловеще темнел силуэт очень высокого мужчины в свободном плаще и широкополой шляпе. Приготовленные к удару Нити змеями клубились у его ног. Над дальним крылом нищей гостиницы начал подниматься дым.

Тогда Бактияр побежал.

Улица замелькала под ногами, когда он понесся по узким переулкам частного сектора, петляя и сворачивая, в мгновение ока оставив за спиной и горящую ночлежку, и преследователя. Он бежал как животное, выкладываясь изо всех своих нечеловеческих сил и редко втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Мусорные мешки, коробки и ящики разлетались в стороны, громыхая и отскакивая от стен, несколько бродяжек в ужасе шарахнулись прочь. Страх, невидимой волной подталкивающий в спину, усиливался.

Сбросить тело не оставалось времени. Бактияр бежал.

Фонари рекламных щитов перед новеньким сияющим автоцентром ударили по глазам, и он свернул направо, в сторону заправки и трамвайного моста над ней. Здания, машины, редкие люди — все стало неисчерпаемым потоком слайдов, заливающих глаза.

Навстречу метнулись задворки бензоколонки, бетонный плац с торчащими из него люками, кусты, сырая земля под ногами. Скопление металлических гаражей на взгорье, заваленные мусором трамвайные пути, компания подвыпившей молодежи, сидящая у костерка. Крики, смех, проклятия вслед. В несколько гигантских шагов миновав мост, он выскочил на Серебренниковскую, остановившись лишь на миг.

Слева, со стороны автовокзала, темная сторона улицы принялась расцветать красочным сиянием милицейских маяков. Буквально тут же притаившаяся "четверка" ВОХРа с места набрала скорость, включая сирену, а Бактияр бросился вправо, во двор высотного здания. Два зеленых мусорных бака на время скрыли его от фар и прожекторов. Почти не сбавляя скорость, машина вкатилась следом и остановилась, гася сирену. Захлопали двери. Парень обернулся, взглядом упираясь в кирпичную стену массивного гаражного комплекса. Двор, как ловушка, рассматриваемый пристальными прищурами десятков темных окон. Двери — на электронных замках, в сторону Октябрьского шоссе можно прорваться только за углом одноэтажной коробки гаражного комплекса.

Двое ВОХРовцев выскочили из машины, что-то крича на бегу. Бактияр буквально прирос к стене высотки, а в этот момент на краю трамвайного моста, словно из ничего, бесшумно материализовался двухметровый силуэт. Милицейские фонари без устали щупали податливую темень детской площадки, заработала рация. Юноша глубоко вздохнул, нащупывая на мокрой стене пару Красных.

Менты так и не поняли, что же мелькнуло от ближайшего подъезда, подчистую срезая их фонари и в мелкую хрустальную крошку расшибая фары казенной "четверки". Расценив удар, как обстрел, вооруженные бросились за машину, вызывая подкрепление. Во внезапно наступившей темноте мелькнул размытый силуэт, глухие шаги ударили по рубероиду гаражной крыши, и стало совершенно тихо. Почти не растерявшись, один из ВОХРовцев едва не открыл огонь из пистолета, но напарник рявкнул, заставив опустить руку. Темнота двора дышала пустотой, а будить жителей напрасной пальбой не имело смысла. Беглец перепрыгнул преграду и направлялся к Октябрьскому шоссе.

Бактияр мягко приземлился на рыхлый газон, отделяющий гаражи от шоссе, и вновь побежал, не давая себе ни секунды отдыха.

Преследование не прекратилось, он чувствовал это. Охотник шел за ним, как за подранком, пусть медленно, но безошибочно читая колебания Нитей и неумолимо приближаясь. Вот на крыше все той же высотки слева вновь мелькнул силуэт. Бактияр прибавил скорость, даже не задумываясь, что бежит по встречной, к счастью — пустой. Вода из разбитых им луж вставала стенами.

Тень метнулась впереди, идя наперерез, и Бактияр прыгнул к очередному гаражному комплексу, сворачивая ей навстречу, рассчитывая перехитрить и вернуться на Серебренниковскую. Но теперь силуэт мелькал всюду: в окнах домов, сзади, вставал на пути, бесшумно летел по крышам. Бактияр бежал. Через несколько вздохов лабиринт гаражей и остатков строительного мусора вывел его на ярко освещенную улицу.

Бег парня остановил внезапный удар о низкое розовое крыло дорогой машины. Подбросил над капотом на добрую пару метров и швырнул о землю. Запоздало Бактияр успел услышать скрип тормозов, женский вскрик, как удар смешал его мысли, погрузив в пыльную пелену полузабытья.

Но мокрый асфальт быстро приводил в чувство, и юноша открыл глаза. Шикарный розовый БМВ, летевший по ночной Серебренниковской не меньше восьмидесяти, горделиво встал поперек трамвайных путей, красуясь свежей вмятиной. Из машины, оцепенело обхватив голову руками, выбиралась девушка. В Новосибирске в последнее время много таких — молодых и красивых, разъезжающих на баснословно дорогих иномарках… Ее затравленный взгляд метался с помятого крыла на пытающегося подняться казаха. Несмотря на то, что следов крови на лице девчонки не наблюдалось, ее откровенно шатало. В окнах окружавших домов начали зажигать свет.

— Ты что, козлина, офанарел под машины кидаться?

Однако в голосе ее не звучало гнева — лишь испуг, прикрытый демонстративным гневом. Лицо девчонки менялось на глазах, как восковая маска, оплывало — ужас произошедшего сражался с яростью за покореженную машину. Она неуверенно топталась вокруг Бактияра, даже не пытаясь помочь тому подняться.

— Господи, как же я испугалась… — и вновь пошла в атаку, не давая страху затопить сознание. — Да я даже не превышала! Куда же ты попер!? Господи, как же это так…

Но Бактияр более не слушал. Затравленный взор его был устремлен назад, через левое плечо. Оттуда, по длинной улице, убегающей к Автовокзалу, мерным шагом поднимая брызги дождевой воды, к месту аварии приближался силуэт в широкополой шляпе.

— Урод, да я же за рулем уже шесть лет, даже права не покупала! Господи, как же так… Парень, я клянусь, что не заметила… Ты в порядке вообще?

Бактияр взглянул на девушку снизу вверх и она мгновенно умолкла, прекратив поток оскорблений, перемешанных с причитаниями. Захлебнулась собственным дыханием, зачарованная и испуганная багровым огоньком, светившимся в глубине его глаз.

— Жить хочешь? — грубо рявкнул он прямо ей в лицо.

Вскочил, тряхнув перепачканной сумкой.

Девчонка побледнела и сжалась в комок, судорожно ухватившись за воротник блузы. Не в силах произнести ни слова, глупо уставилась на сбитого парня, словно тот заговорил на незнакомом языке.

— Ну?! — Бактияр оказался рядом, схватил за хрупкое плечо, ощущая крупную дрожь.

По едва наклонной улице поднимался его преследователь.

Девушка резко мотнула головой, с трудом сдерживая рыдания.

— За руль! — скомандовал Бактияр, одним легким движением перемахивая через капот. Таких приказов не ослушиваются, им подчиняются беспрекословно и мгновенно.

Девушка, словно заколдованная, немедленно выполнила команду — вернулась в машину, захлопнула дверцу, обеими руками хватаясь за рулевое колесо. Теперь она двигалась, как заговоренная кукла древнего культа.

Охотник остановился.

Казалось, он задумался.

Бактияр обернулся, сосредотачиваясь, поймал две парящие Красные и быстро начал вить.

Нити, с едва слышным звоном появляющиеся из холодного ночного воздуха, свились в подобие жгута. Бактияр, ощущая приятное давление в груди, резким толчком придал им твердость, удлинил и поднял над головой.

Охотник равнодушно скрестил руки на груди, а клубящиеся и извивающиеся у его ног Нити принялись подниматься в воздух, будто сонные змеи. Машина завелась, и боковым зрением Бактияр увидел распахнутые глаза девушки на белом, как бумага лице.

Существо в шляпе медленно двинулось вперед, и Красные щупальцами колыхались под его ногами. Бактияр резко вскрикнул, чувствуя, как заломило ребра, а плечи свело судорогой. Перед глазами пронеслась знакомая пелена, вызванная заклинанием. Юноша ударил в землю.

Его импровизированный бур слетел с рук, изогнувшись трехметровой дугой, и без труда проткнул асфальт дороги, ломая и разбрасывая обломки. Ночная улица вздрогнула, с лязгом отлетели несколько кусков рельсов. Проталкивая Нити под дорогой, Бактияр со звериным оскалом наблюдал, как растет ком встающего дыбом асфальта, приближаясь к Охотнику, чьи бездонные глаза начинали светиться все ярче.

Одновременно задребезжав, по всей протяженности улицы вверх рванулись тяжелые канализационные люки, вышибаемые огненной энергией заклинания. В следующий миг они с грохотом посыпались обратно, пробивая крыши припаркованных машин и с оглушительным перезвоном отплясывая по тротуарам. Кто-то пронзительно закричал с балкона.

Поймав еще одну Красную, Бактияр бросил ее вслед заклинанию, удлиняя свое оружие. Словно огромный червь полз под дорогой, вздыбливая асфальт.

Охотник, опираясь сразу на несколько Нитей, торопливо взмыл, поднимаясь над улицей, и принялся раскручивать остальные для удара. Юноша упал на колено, концентрируясь и усиливая напряжение, с силой выдохнул короткую формулу, и развернул свитые под асфальтом концы Нитей.

Его преследователь не успел всего на одно мгновение. Дорога взорвалась, треснув, словно старый порез, и взвилась в небо горой осколков, обрывками проводов, кусками труб и тучами пыли, растягивая улыбку разлома во всю длину улицы. Черный блестящий "форд", на немалой скорости выскочивший со стороны Красного проспекта, закрутился, пытаясь отвернуть, но соскочил в провал, исчезая под кусками рушащегося сверху дорожного полотна.

Стена хаоса выросла в эту секунду между двумя воинами, недвижно застывшими напротив. Один, преклонивший колено, как будто молчаливо восхищался этим театром разрушения, другой — небрежно паря над землей, взирал на таинство уничтожения с равнодушной усмешкой. А между ними в проломе танцевали, как две умирающие змеи, постепенно угасая, сплетаясь и раскручиваясь, поднимаясь и опадая, Красные Нити.

Бактияр вскочил на ноги и рванул дверцу, втискиваясь на заднее сиденье.

— Жми!

Машина с визгом рванулась вперед, выворачивая на тротуар, и с места набрала скорость. Охотник закричал, Нити его заклинаний мгновенно потянулись сквозь опадающую стену обломков, слепо тычась в витрины магазинов и двери офисов, вышибая стекла и плиты гипсокартона. Новые взрывы сотрясли раскуроченную улицу, струи пара и воды хлестали по начинающему разгораться огню пожара.

Перекрывая крики напуганных людей, над городом прокатился рев.

Девушка до отказа выкрутила руль, сворачивая на боковую улицу, и впечатала в пол педаль газа.

Ее трясло.

Через какое-то время то здесь, то там завыли, приближаясь, сирены милицейских и пожарных машин.

Бактияр судорожно выдохнул и откинулся на мягкую плоть заднего сиденья. Пальцы, еще хранившие тепло заклинания, начинало привычно покалывать, болело внутри. Да и плечо снова заныло, противно пульсируя…

Кажется, на этот раз погоня вновь отстала, и раунд снова остался за ним. С каждым мгновением удаляясь от места схватки, он приобретал новую крупицу драгоценного времени.

Но что дальше?

Бактияр закрыл глаза. Ему просто нужен отдых, покой. Спокойный сон, в конце концов.

— Молодой человек, вы ведь не причините мне вреда? Если хотите, у меня есть деньги… У моего друга есть деньги, немалые, я могу заплатить за то, что сбила вас…

Он вздрогнул. Заработали, легонько жужжа, "дворники", смывая с лобового стекла разводы грязной дорожной воды.

Проклятье, девчонка. Бактияр заставил себя разлепить глаза и осмотрел невольную спутницу.

Молоденькая, примерно одного с ним возраста, по человеческим, естественно, меркам. Смазливое, но симпатичное личико, курносая. Спортивная фигурка, развитые формы. Хорошая девчонка. В другое время Бактияр даже заинтересовался бы ею, но не сейчас. Сейчас она была напугана, чертовски напугана, и падающие до плеч прямые темные волосы лишний раз подчеркивали неестественную бледность ее лица. Карие глаза с мольбой смотрели на похитителя через зеркальце заднего вида, и в них отчетливо читался страх.

Немудрено. Сначала ты внезапно сбиваешь молодого казаха, после чего тот, как ни в чем не бывало, поднимается с земли и начинает махать руками. Затем неожиданно взрывается уличный газопровод, а тебя, в заключение, похищают вместе с машиной, увозя неизвестно куда. Любой бы испугался. Чего ждать от узкоглазого? Может, у него пистолет, или ржавая отвертка с собой… А может, это и вовсе наркоман.

Машина шла плавно, четко выполняя все предписанные знаками правила. Такую менты просто так не остановят, это хорошо. Через миндальный аромат освежителя пробивался резкий запах пластика и кожи. Стильная приборная доска, как рождественская елка, мерцала разноцветными огоньками. Кондиционер, телефон, кожаный салон. В одном фильме Бахтияр видел, как молодые девчонки зарабатывают на такие машинки…

Автомобиль только ровно гудел, изредка вздрагивая и поднимаясь на ухабах. Оживленно размахивая лапками, под зеркальцем болтался смешной динозаврик, на каждом повороте хлопая по пузу длинным хвостом.

— Не надо меня бояться, — только и смог придумать Бактияр. — Просто езжайте вперед…

— Вы не причините мне вреда?

— Нет.

— Отпустите меня, пожалуйста, я могу заплатить…

— Отпущу, но позже… Обещаю.

— Этот взрыв… я не могу поверить… я видела кого-то… вы от него убегали? Это террористы?

— О, нет, — как можно убедительней и спокойней произнес он. — Не террористы, но я и правда убегал… Это моя вина, что я бросился под колеса…

Если удастся успокоить девчонку, она еще сможет помочь.

— Но сейчас все позади. Не бойтесь, я действительно не причиню зла. Просто мне нужно кое-куда добраться, а там мы расстанемся.

— В милицию? — плечи девушки, наконец-то, отпустило окаменение. Она заерзала, усаживаясь удобнее. Привыкли ничего не бояться, эти молодые любовницы богатых бизнесменов.

— Нет! — тут же поняв, что совершает ошибку, он мгновенно сменил тон. — Я… я просто прошу не пугаться меня. Поверьте, я не убийца и не наркоман. Я мишень.

Пауза. Такие простые слова… Почему она должна вот так вот запросто поверить им, фактически находясь в заложницах? Долгое время ее глаза пристально изучали молодого человека через крохотное зеркало заднего вида, но чувствовалось — она все же понемногу отходит. Бактияр покорно опустил взор, лихорадочно обдумывая произошедшее.

Они ехали на север, в сторону площади Калинина, осторожно пропуская милицейские машины и прибавляя скорости на безлюдных участках проспекта. Ночной город проплывал за бортом. Очередной ночной город, погруженный в осеннюю меланхолию. Какие же они все одинаковые… Бактияр на треть опустил стекло, наполняя салон прохладой.

— Хорошо, — она тряхнула волосами, снова посмотрела на него через зеркальце, — я помогу вам, хотя это и не означает, что я поверила во все. После этого мы будем в расчете за аварию?

— Конечно, — он потер лоб. Ему не часто приходилось общаться с человеческими женщинами.

— Без претензий? Без заявлений в милицию? Я подвожу вас, и вы отпускаете меня?

— Клянусь…

Она вынула руку из-под бедра, бросая на приборную панель сотовый телефон. Номер, приготовленный к набору, так и не был набран.

— Учтите, что если вы попытаетесь обмануть меня, это обернется тяжелыми последствиями…

Бактияр был поражен — еще мгновение назад перед ним сидела до полусмерти испуганная девчонка, но сейчас это уже был едва ли не хозяин положения, уверенный в себе и своих силах. Началась игра на чужом поле.

Девушка на ощупь вынула из сумочки тонкую сигарету "Вог". Прикурила, сквозь дым рассматривая странного пассажира.

— Ты точно цел? Ничего не сломал?

— Нет, упал удачно, спасибо.

— Вмятину оставил немалую…

— Крепкая кость, — честно ответил он, так и не сумев сосредоточиться. — И везение.

— Ясно.

Розовый БМВ проехал станцию метро "Гагаринская". Улицы ночного Новосибирска были пусты.

— Куда мы едем и как мне тебя называть?

— Меня зовут Бактияр, — привычно солгал он, осматривая разорванный бок сумки. — А тебя?

— Называй меня Линдой. Как певицу, знаешь такую? — она шумно затянулась сигаретой. Выбросила, не докурив, в приоткрытое окно.

Понапридумывают себе прозвищ… ну и ладно, Линда — так Линда.

— Куда тебя?

— Давай на Авиастроителей, там покажу.

Бактияр назвал улицу наугад, лишь бы та находилась подальше от центра. В глазах девушки молниеносно блеснул лукавый огонек. Машина свернула на Кропоткина и принялась уверенно оставлять за спиной квартал за кварталом.

— Разборки, да? — многозначительно спросила она. — Я слышала, у вас это жестче, чем у русских… И чего только дома не сидится?

— У кого это — у нас? — он заставил себя оторваться от видов ночного города, возвращаясь к беседе.

— У китайцев… Или ты не китаец?

— Нет, я не китаец… Я казах. И никакие это были не разборки…

— Ладно, как хочешь… Я просто успела уже такого насмотреться…

Бактияр устало мотнул головой. Пусть думает, что коллеги из солнечного Казахстана пытались поделить очередной наркотрафик, что с того… Девушка, назвавшаяся Линдой, продолжала о чем-то болтать. Пусть болтает, это ему только на руку. Кроме того, он знал, что после шока может наступить неудержимая разговорчивость. Главное сейчас, что по крышам домов больше не мелькал черный силуэт, обдавая в затылок зловонным дыханием.

Теперь можно подумать о будущем.

Нужно подумать.

Травля снова сорвалась, но на этот раз не по прихоти Охотника, а по его, еще не сломленной и желавшей выжить воле. Он чудом ушел. Что дальше? Союзников у него не прибавилось, друзья далеко, а случайные знакомые в игру не вступят. Спрятаться? Возможно, ведь драться становилось все труднее — Охотник терял терпение и было видно, что забава скоро превратится для него в серьезную работу. И тогда, наконец, он отнимет его жизнь. Хотя при чем тут жизнь, когда все дело в том, что юноша носит на шее.

Спрятаться? Но где?

Бактияр до предела, как позволял салон, вытянул ноги, расслабляя мышцы. Нужно бы, по-хорошему, скинуть тело… Машина теперь ехала по безлюдным и грязным районам, с левой руки раскинулся частный сектор, погруженный в непроглядную темень.

Скоро с ним перестанут играть в кошки-мышки, постаравшись просто убрать. Вернуться на Тоэх? Он слишком неопытен для самостоятельного прохода. Спрятать кулон? Бактияр не был уверен, что не выдаст тайник при пытках. Уничтожить? Он не был готов к такому повороту событий.

Проклятье, как вообще гончая смогла вычислить его в этот раз? Совпадение? Чушь. Слишком уж много совпадений, чтобы поверить. Сначала смерть Вадимова, потом гон, с каждым этапом которого ему давали все меньше шансов уйти. А может, и на этот раз Охотник сохранил ему жизнь намеренно? Может, его звериная забава не окончена?

Юноше хотелось завыть, мечась по замкнутому кругу.

Девушка по имени Линда… Бактияр вскинул голову. Чудесное спасение. Совпадение? Его спутница болтала, голосом выдавая напряжение, до конца не отпустившее ее.

— Линда? — он спросил это так, что она мигом умолкла. Ее глаза снова расширились, а плечи окаменели. — Скажи мне, ты человек?

По-другому он не мог, рассчитывая на откровенность. И пусть он спрашивает несуразные вещи у этой напуганной, втянутой в неприятности девушки. Что ему до людского рода? Пусть потом считает, что в машину действительно сел ненормальный…

Лицо девушки удивленно вытянулось.

— Что ты имеешь в виду? — она улыбнулась, но улыбка была фальшивой, наскоро приклеенной.

— Пожалуйста, ответь мне честно, — Бактияр собрался, не дав ей отвести глаз, — ты человек?

Линда закусила губу.

— Мой первый муж частенько называл меня ангелом, если ты это имеешь в виду. Но все же думаю, что я человек. Или ты тоже разглядел мои крылья?

Бактияр столь же неубедительно улыбнулся в ответ. Сущность девчонки и правда не выдавала ничего подозрительного. О, Держатели, пусть она говорит правду… Сейчас беглецу было просто необходимо во что-либо поверить, без опасения, что тот будет обманут.

Линда вновь сосредоточилась на дороге. Даже немного жаль, что она всего лишь человек.

Бактияр вновь убедил мысли спокойно течь, омывая его воспаленный охотой разум.

Машина притормозила. Въехав в парковочный карман, встала на "нейтралку". Линда не поворачивалась — спина прямая, пальцы нервно играют с золотой шейной цепочкой. Шли секунды. Левой рукой девушка заправила за ухо выбившуюся прядку. В ночном свете волосы блестели, как смоль.

— Это здесь.

Здесь. Что здесь? Улица Авиастроителей. Адрес, брошенный в спешке… Бактияр куснул губу, закашлялся, потер лоб, оттягивая время, и отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь еще. Шестеро подвыпивших парней, покупавших пиво в ларьке на автобусной остановке, начали приглядываться к дорогой машине, что-то обсуждая. Линда оставалась неподвижной, как выключенный робот.

Бактияр замер, перешагивая порог принятого решения. Пришедшая мысль была тиха и незаметна, как морской бриз. Прозвучав, она уже собиралась уйти, когда юноша мягко, но решительно ухватился за нее. Шансы, конечно, весьма незначительны… В лучшем случае, его выставят вон. В худшем же… Однако сейчас, с погоней на хвосте, других вариантов нет.

Он открыл рот, но промолчал, мгновенно переключая внимание. Линда, вцепившись побелевшими пальцами в руль, казалось, вовсе перестала дышать. Ее взгляд испуганно бегал по темным силуэтам, почти окружившим БМВ. Рассмотрев водителя, парни широко лыбились, обмениваясь сальными шутками. Сквозь качественную тонировку пассажир был не виден.

В переднее окно раздался легкий перестук безвкусной золотой печатки, украшавшей палец одного из гуляк. В яркие лучи фар вышли двое, один из которых практически лег на капот. В глазах молодежи танцевали пьяные бесы.

Бактияр прищурился, стараясь разглядеть на силуэтах хоть какое-то подобие Нитей. Хрусталик его глаза треснул, меняя форму, а в следующий миг ночь озарилась почти дневным светом, мерцая и переливаясь совершенно новыми красками. Все чисто, как и с несчастной гонщицей — машину окружали обычные люди… Шестеро, в руках у каждого по стеклянной бутылке пива. К приоткрытому окну наклонилось рябое лицо самого храброго. Запах перегара летел много впереди его обладателя. Парень оскалился, сверкая желтыми прокуренными зубами.

— Девушка, не поймите нас неправильно. Но мне и моим друзьям очень интересно, что такая хорошая машина может делать в нашем гостеприимном районе так поздно ночью. Может быть, вы составите нам компанию и выпьете пивка? У нас сегодня праздник, а вы, как нам кажется, его и ищете? — желтозубый стрельнул похотливыми глазами по полумертвой от страха Линде, и улыбнулся.

Просто люди. Это несложно. Помнится, наставник Хоэда и вовсе не принимал человеческую расу за разумный и, тем более, опасный вид. Бактияр положил пальцы на ручку дверцы.

— Пожалуйста, не выходи из машины, — коротко бросил он, но, кажется, девушка все-таки не услышала. Резко толкнул дверь, уверенно становясь на мокрый асфальт.

Один из парней отшатнулся, еще не до конца осознавая, что же начало происходить. А затем Бактияр быстро и без лишних движений дотянулся до говорливого, толкнув ладонью в челюсть. Гуляка лязгнул зубами, оседая, словно мешок костей. Его початая бутылка "Короны" зазвенела, откатываясь в лужу. Ночной пассажир БМВ шагнул вперед, аккуратно прикрывая за спиной дверь машины.

Остальные гопники недвижимо стояли в тени, обалдело взирая на кучу спортивного тряпья, секунду назад бывшую самым смелым из них.

— Сука, ты же его убил! Пацаны, да он же его замочил… Убил Бурого…

От дерзкого узкоглазого шарахнулись в разные стороны.

Бактияр улыбнулся.

— Ах ты, падла! — завыл, замахиваясь бутылкой, стоящий слева, одетый в черную мотоциклетную куртку и нахлобучивший по самые брови ярко-красную спортивную шапку.

Два его приятеля, чуть помедлив, ринулись на выручку, причем один вцепился в запертую дверь водителя, ожесточенно дергая и безбожно ругаясь.

Бактияр сделал полшага вперед, поймал летящую руку, и крутанулся против часовой стрелки, утягивая противника за собой, звонко захрустев его пальцами. Смельчак заорал, через миг врезаясь в спешащего на подмогу друга, а Бактияр добавил ногой — старался не сильно, но что-то все-таки затрещало. Пинок в спину парня со сломанными пальцами смел всю троицу, считая насевшего на дверцу.

Узкоглазый двигался медленно, очень медленно, не тратя попусту сил и забавляясь, глядя на неловкие и неуклюжие танцы людей. Примерно так, пожалуй, только наоборот, выглядела бы его драка с Охотником. Также, как не удостоили бы его самого, он не торопился уважить своих противников ритуальными боевыми беседами.

Грохот бьющегося стекла, сопение сзади — некто отважный изо всех сил готовился к удару разбитой бутылкой. Спиной вперед Бактияр скользнул к нему, оборачиваясь уже в упор, и ударил двумя раскрытыми ладонями в грудь. Щелкнули, трескаясь, ребра. Стеклянная "роза", словно приклеенная к воздуху, осталась висеть еще секунду, а бойца унесло прочь. Стекло зазвенело по асфальту, разбиваясь о поребрик.

Бактияр глубоко вздохнул и обернулся, осматривая поле брани. Уцелевшая шпана исчезла еще быстрее, чем появилась. Паренек в красной шапке на четвереньках пытался уползти за машину, вскидывая к груди изувеченную руку, что-то нечленораздельно бурча и постанывая. Самый смелый, предлагавший Линде отдохнуть и выпить пива, все также лежал на дороге, не двигаясь, но дыша.

Юноша еще раз глубоко вздохнул, рассматривая легкое, как запах цветка, облачко пара, вылетевшее изо рта. Похолодало….

Дождавшись исчезновения красной шапки в темноте дворов, Бактияр вернулся в машину. Мягко захлопнул дверь и поднял стекло.

Линда бросила на него затравленный взгляд, все еще не решаясь сдвинуться с места.

— Ты молодец, что двери заперла…

Она с трудом кивнула и сморщилась, начав растирать затекшую шею.

— Я ошибся с адресом, — Линда, казалось, пока его не слышит. В глазах девушки, наконец, появились слезы. — Другое место…

— Ты обещал.

— Я держу свое слово. Но нам нужно не сюда. Сейчас вспомню. Как только доберемся — ты свободна. Правда.

— Если ты меня еще раз обманешь, я буду звать на помощь.

— Хорошо.

Бактияр откинулся на сиденье, закрыл глаза и сосредоточился, чувствуя, как медленно уплывает из машины прочь. Через минуту он видел Новосибирск с высоты птичьего полета, размазанный, широко разбросивший щупальца районов, накрытый пеленой смога и дыма, летящего от коптящих небо заводов. Возможно, он сейчас и был птицей, летя в низких серых облаках, начинавших накрапывать моросью. Птицей, высматривающей внизу одну единственную точку, существование которой в каждом городе родины людей стало возможно лишь после войны Бешенства.

Новосибирск бесформенным пятном раскинулся под ним, вспыхивая мертвыми огнями реклам и уличных фонарей, мигая фарами машин. Но вот Бактияр заметил и одновременно почувствовал присутствие в юго-западной части причудливой кляксы. Почти за городом, у самой его границы. Тусклый синий огонь, пульсирующий и дышащий, словно живое существо. Огонь, различимый с любой точки мегаполиса — Маяк Куратора. Отметив расположение Маяка, Бактияр заставил свой дух вернуться в машину.

— Нам нужно на юг, по основной трассе…

— Далеко?

— Да, почти до границы города.

— Академгородок?

Бактияр нахмурился, вспоминая изученную днем ранее карту.

— Нет, дальше. Там есть поселок из частных домов, дорогих и малоэтажных… От трассы налево.

— За Городком?

— Да, немного не доезжая до Бердска.

— Если ты о Новом поселке, то я туда тебя не повезу. Лучше бы сразу предложил мне ехать в чащу и стелить на земле покрывало…

— Я не причиню вреда, — Бактияр посмотрел на паренька, лежащего у края тротуара. — Но если ты будешь против, я заберу машину.

Тишина продлилась недолго.

— Господи, зачем я это делаю… Могла бы уже сто раз убежать… — она сказала это негромко, на самой грани беззвучного шепота, и завела мотор.

Он услышал. Никак не отреагировал.

Машина плавно развернулась, возвращаясь в центр.

Бактияр потер лицо. Усталость давала о себе знать, дружески пожимая мышцы и тонким пальчиком прикасаясь к раненому плечу. Если не гнать, привлекая внимание ДПС, на месте они будут только через полчаса…

Юноша откинул голову, прикрыл глаза, ровно задышал, и позволил себе провалиться в чуткий сон.

* * *

Камень был похож на живое существо, серый и морщинистый. На разноцветном мхе, покрывавшем кожу валуна, подставляя лицо бледно-голубому солнцу чужой осени, сидел путник. Ноги вальяжно раскинуты, пальцы ласкают ковер из крохотных перламутровых цветков. На путнике надета потертая куртка из зеленой кожи, подпоясанная широким ремнем, усеянным бронзовыми бляхами. Кожаные штаны и стоптанные черные сапоги с высокими персиковыми отворотами, выдавали в нем странника, немало побродившего по свету. Длинные темные волосы на затылке были схвачены в хвост медной застежкой, но даже из-под пышной гривы виднелись длинные, звериные уши.

Рядом с путешественником лежала широкая походная сумка, медные застежки которой изображали лохматых драконов, кусающих себя за лапы; синим ремешком к суме был крепко прихвачен длинный, чуть изогнутый меч, отдаленно напоминающий оружие человеческих самураев. Клинок его был спрятан в ножны, охваченные желто-зеленой змеиной кожей. Отшлифованная ладонью гладкая рукоять и испещренная зазубринами цуба сверкали начищенным желтым металлом.

Продолжая гладить лепестки цветов, свободной рукой странник поигрывал длинным обоюдоострым кинжалом, небрежно вращая тот в пальцах и точными движениями сшибая длиннохвостых стрекоз. Все оружие было отковано из Нитей и, судя по виду, очень давно, особенно кинжал, в клинке которого причудливо сплетались Синие и Золотистые узоры. Было очевидно, что из всего небогатого имущества путника наиболее ухоженным выглядело именно оружие.

Воин приоткрыл блаженно прищуренные глаза и обернулся через плечо. Зеленые кошачьи зрачки расширились. Человек, странник, воин, зверь повернулся всем телом и привстал, в широкой улыбке обнажая белоснежные зубы:

— Киоши?..

Загрузка...