Пути за пределы эго

Как и трансперсональное движение, движение «глубинной экологии» опирается на расширенное чувство принадлежности человека ко всему живому. Само название «глубинная психология» указывает на глубокую взаимосвязь и оптимальные отношения между человеком и природой. Как правило, западное мировоззрение считает человека высшим, обособленным и доминирующим над другими существами созданием, самой важной частью Вселенной. В противоположность этому глубинная экология настаивает на необходимости признать ценность всех творений и существующую между ними природную взаимосвязь. Более того, она утверждает, что наша подлинная (трансперсональная) самотождественность объемлет всю природу и весь мир. Она настаивает на переходе от антропоцентрических представлений к биоцентрическим, от эгоцентрических — к экоцентрическим, со всеми вытекающими отсюда изменениями в установках, ценностях и поведении. Глубинная экология не довольствуется такими поверхностными экологическими мерами, как сохранение ресурсов или окружающей среды, объясняющимися, по сути дела, человеческой выгодой.

Поскольку мировоззрения глубинной экологии и трансперсонального движения во многом сходны, то им есть что предложить друг другу. Глубинной экологии полезно овладеть развернутыми психологическими представлениями, трансперсональной же психологии необходимо совершенствовать экологическую чувствительность и проявлять внимание к экологическим проблемам.

Перед трансперсональной психологией встают две проблемы в отношении глубинной экологии: онтологическая и практическая. Глубинная экология призывает к трансперсональному расширению самотождественности человека за пределы его физического организма, или «эго». Как сказал об этом А. Эйнштейн, мы должны «охватить все живые существа и всю природу в ее красоте». Однако некоторые представители трансперсонального движения полагают, что расширение, предлагаемое глубинной экологией, оказывается лишь частичным: как правило, речь идет о «горизонтальном» расширении, охватывающем физический мир, и при этом упускается из виду «вертикальное» измерение, касающееся других областей души и сознания.

Вопрос состоит в том, каким образом может быть достигнуто это расширение, будь оно горизонтальным, вертикальным или смешанным. Большинство людей, занимающихся практикой созерцания, полагают, что достижение устойчивой трансперсональной самоидентификации требует длительной внутренней работы. Представители глубинной экологии, как обычно, не касаются этой темы, и иногда даже полагают, что внутренняя, особенно духовная работа, — это отвлечение от отчаянно необходимой работы в мире. Однако Далай-лама отмечает, что необходимо равновесие между внутренней и внешней работой; Эрик Дэммен пишет: «Ничто не может измениться, пока мы не изменим сами себя».

Кажется привлекательной возможность соединить представления глубинной экологии и трансперсональной психологии во взаимообогащающем синтезе. Австрийский эколог Уорвик Фоке положил начало такому синтезу в книге, справедливо названной «К трансперсональной экологии».

В статье «Дао личной и социальной трансформации» Дуэйн Элджин показывает, что расширенное осознание отражается на качестве жизни, приобретающей стремление к гармонии с природой, внутренней и внешней, а не к доминированию над ней. Для людей, живущих такой жизнью, интимная связь с окружающим миром и ответственность за него не составляет проблемы. Уменьшение эгоцентрических желаний означает меньшее стремление к потреблению, большую простоту, снижение желания навязывать свою волю другим и больший интерес к гармонизации с природой в экологическом, даосском, духе.

Некоторые из мотивов, способствующих подобному изменению, отмечают Станислав и Кристина Гроф в статье «Трансперсональные переживания и глобальный кризис». Они указывают, что многие люди, достигшие внутренних глубин и имеющие опыт сильных трансперсональных переживаний, отмечают, что это связано с автоматическим переходом к ценностям служения и глубокого уважения всего живого.

Задача распространения психологического понимания и действий, адекватных современному глобальному кризису, является одной из основных задач нашего поколения. Питер Рассел полагает, что нам необходим «внутренний манхэттенский проект», направляющий лучшие человеческие и технические ресурсы на ее решение.

Мы участвуем в состязании между сознанием и катастрофой. Не может быть более важной задачи, чем использование полученных трансперсональных представлений для сохранения нашей планеты, ее природы. Цель состоит в просветлении тех психологических и социальных сил, которые привели нас к этому поворотному пункту в истории, в превращении их в конструктивные силы, способствующие выживанию человечества, его благополучию и пробуждению.

НОБЕЛЕВСКАЯ ЛЕКЦИЯ:

ПРИЗЫВ К УНИВЕРСАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Далай-лама

Братья и сестры!

Размышляя над тем, что бы я мог сказать сегодня, я решил поделиться с вами некоторыми мыслями относительно проблем, с которыми все мы сталкиваемся как члены человеческой семьи. Поскольку все мы живем на маленькой планете Земля, нам нужно научиться жить в гармонии и мире друг с другом, в гармонии с природой. Это не мечта, это — необходимость. Мы находимся в столь сложной взаимосвязи друг с другом, что не можем больше жить в изолированных друг от друга обществах и игнорировать то, что происходит за их пределами.

Понимание того, что все мы, в сущности, одинаковы, все стремимся к счастью и стараемся избежать страданий, очень способствует возникновению чувства братства — теплого чувства любви и сострадания к другим. А это очень важно для того, чтобы выжить в этом постоянно меняющемся мире. Если мы будем эгоистично преследовать свои, как нам кажется, интересы и не заботиться о нуждах других, мы рискуем навредить не только другим, но и самим себе. Двадцатое столетие показало это со всей очевидностью. Например, мы знаем, что развязать сейчас ядерную войну — значит совершить самоубийство; загрязнять воздух или океаны ради мелких сиюминутных выгод — значит разрушать саму основу существования людей. По мере того как отдельные люди и целые народы становятся все более взаимозависимыми, у нас не остается иного выхода, кроме как воспитывать в себе чувство универсальной ответственности.

Сейчас мы действительно стали одной большой семьей. События, происходящие в той или иной части земного шара, касаются нас всех. Разумеется, речь идет о событиях самого разного рода. Благодаря современной технологии связи нам известно, что происходит повсюду, и нас тревожит даже все происходящее на значительном удалении от нас. Мы с болью узнаем о том, что в Восточной Африке голодают дети. Мы радуемся, если воссоединяется семья, в течение десятилетий разлученная Берлинской стеной. Наши поля и наш скот подвергаются заражению, наше здоровье и жизнь оказываются под угрозой, если происходит ядерная авария в другой стране, за много миль от нас. Наша безопасность повышается, когда на другом континенте между воюющими сторонами заключается мир.

Мир или война; разрушение окружающей среды или ее охрана; нарушение или защита прав человека и демократических свобод; нищета или материальное благополучие; отсутствие моральных и духовных ценностей или их существование и развитие; подрыв доверия или обеспечение взаимопонимания между людьми — все это не может существовать независимо друг от друга. Все взаимосвязано на всех уровнях, и подходить к этому нужно с полным пониманием.

Мир как отсутствие войны не столь ценен для человека, умирающего от голода или холода; он не уменьшит страданий подвергнутого пыткам узника совести; он не утешит тех, кто потерял своих близких в наводнении, связанном с бессмысленной вырубкой лесов в соседней стране. Мир как таковой может ощущаться только при условии уважения прав человека, когда люди сыты, когда каждый индивид и нации в целом свободны. Мир с самим собой и со всем миром может быть достигнут, только посредством создания психической умиротворенности.

Никто не отрицает, что материальный прогресс важен для человеческого благополучия. Однако без духовного развития он может породить серьезные проблемы. Я полагаю, что важно и то и другое и все это должно развиваться параллельно, в полном соответствии друг с другом.

Ключом к этому служит внутренний мир. Если он присутствует в вас, внешние проблемы не повлияют на глубокое ощущение вами мира и покоя. В таком состоянии вы можете спокойно и разумно вести себя в создавшейся ситуации, сохраняя внутреннее ощущение счастья. Это очень важно. Без внутреннего мира, как бы ни была материально обеспечена ваша жизнь, вы не будете счастливы из-за различных внешних обстоятельств.

Таким образом, крайне важно подходить к проблемам уравновешенно, принимая во внимание различные их аспекты. Это, конечно, нелегко. Но будет мало пользы, если вы будете решать какую-либо проблему, создавая при этом другую, столь же серьезную. Так что у нас нет альтернативы. Мы должны развивать чувство универсальной ответственности, причем не только в географическом смысле, но и в отношении всех насущных вопросов, стоящих перед нашей планетой.

Ответственность лежит не только на лидерах разных стран или на тех, кто был избран или назначен для выполнения определенной работы. Она лежит на каждом из нас. Ведь мир начинается в каждом отдельном человеке. Когда мы исполнены внутреннего мира, мы можем быть в мире со всеми, кто окружает нас. Когда наше общество находится в состоянии мира, оно может разделить этот мир с соседними обществами, и так далее. Если мы чувствуем любовь и доброту по отношению к другим, то это не только позволяет им почувствовать нашу любовь и заботу, но помогает и нам самим обрести внутреннее счастье и спокойствие. Существуют разные способы сознательного обретения чувства любви и доброты. Для некоторых из нас наиболее эффективным является религиозная практика, для других — нерелегиозная. Каждому важно предпринять искренние усилия, чтобы принять всерьез нашу ответственность друг за друга и за окружающую среду.

ТОНКОЕ РАВНОВЕСИЕ СОСТРАДАНИЯ

Рам Дасс

Видя безбрежное море страданий, наше сердце зачастую переполняется болью и отчаянием. Страдание кажется жестоким, ненужным и неоправданным, отражая бессердечность Вселенной. И ничего нельзя поделать с жадностью и страхом людей — причиной столь многих бед.

Если согласиться с этой точкой зрения, то любая попытка изменить положение вещей выглядит тривиальной. В подобной ситуации мы часто заглушаем боль рациональным подходом, используя интеллект, чтобы защитить от страха свое сердце, и тем самым подавляем внутреннее благородство духа. Если мы в таком состоянии совершаем поступки, наши действи бывают окрашены злобой и лицемерием, пропитаны унынием или ощущением пустоты. Наше тепло становится «профессиональным», переставая быть подлинным чувством; мы не получаем удовлетворения, «помогая» другим, потому что наши сердца закрыты. Можно все больше и больше работать, а в результате окончательно устать, истощив физические и духовные силы.

Но в те моменты, когда в глубоком молчании медитации мы удаляемся от торжища печали, нам интуитивно удается почувствовать за миром форм объединяющую и вдохновляющую их мудрость. Мы чувствуем, что развитие происходит под духовным руководством и что весь жизненный опыт приобретает более глубокое значение, чем кажется на первый взгляд. Мы понимаем и ценим вещи по достоинству.

В эти моменты ясного осознания мы ощущаем недоступную нашему интеллекту мудрость страдания. Интуиция умного сердца приобщает нас к Вселенной, в которой даже страдание не лишено благодати, будучи частью развивающейся посредством материи совершенной природы духа. Все разворачивается необходимым образом. Мы переживаем только изумление и благоговение и раскрывающую сердце радость. Каждая из этих, по-видимости, противоположных точек зрения кажется по-своему справедливой. Как же примирить их? Это два разных уровня сознания, две различные сферы относительной реальности.

Когда мир с его страданиями окружает нас, утверждение, что «все совершенно», представляется грубой профанацией. В моменты же трансценденции наши страхи и постоянная тревога относительно положения людей кажутся следствием недостаточной веры.

Как же найти правильное место в себе, где можно было бы совместить эти несовместимые точки зрения, чтобы не приходилось жертвовать одной истиной ради другой? Как поддержать в себе покой ума, дающий возможность прислушаться к глубочайшим духовным истинам, и открытость сердца, вовлекающую нас целиком в дела человечества? День за днем проживая ответ на этот вопрос, мы можем обнаружить смысл истинного сострадания; лишь из этого равновесия может спонтанно проявиться наше внутреннее благородство.

Оставаясь в этой точке напряжения и равновесия, мы обнаруживаем новую интенсивность и богатство каждого мгновения. В этой точке мы должны успокоить свой ум. Чем спокойнее ум, тем больше раскрывается сердце, охватывая любовью все существа. При широко открытом сердце все существа становятся для нас одной любимой семьей.

Однако чем больше число людей, которых мы любим, тем сильнее ранят наше сердце их страдания, ибо страдания тех, кого мы любим, причиняют сердцу самую сильную боль. Но в то же время чем спокойнее ум, тем глубже и шире осознание, укрепляющее веру, а вместе с ней и самообладание. Усиливаются обе стороны одновременно. Мы обнаруживаем, что можем вынести то, что раньше казалось невыносимым. Мы способны сохранить открытость сердца даже в аду.

В этой точке равновесия мы узнаем, что боль в нашем сердце, возникающая из-за страданий других, — это часть совершенства. И стремление сердца облегчить эти страдания тоже справедливо. Это часть сути сострадания. Но неожиданно мы обнаруживаем, и часто не без удивления, что действия, направленные на облегчение страданий других, не требуют отказа от собственного спокойствия. Нам не нужно быть судьями Вселенной или Бога. В мире добра и зла мы действуем заодно с ангелами; но осознание наше пребывает с Единым.

Мы обнаруживаем, что все больше вовлекаемся в служение как почитание, и делаем это в восхищении и спокойствии. Такие действия исцеляют сердце. Махатма Ганди выразил это так: «Бог требует не меньшего, чем полной самоотдачи, как цены реальной свободы, которую стоит обрести. Когда человек теряет таким образом себя, он сразу же обретает себя в служении всему живому. Это его праздник и отдохновение. Он становится новым человеком, неутомимым в служении Божьим творениям».

Откуда начать нам это изумительное путешествие к центральной точке равновесия? Мы начинаем прямо там, где мы есть. Мы осматриваемся вокруг и находим, как применить сердце и руки для облегчения страданий окружающих нас существ. В то же время мы заботимся о развитиии более рефлективного состояния ума, предоставляя себе тихие мгновения для медитации, учения, концентрами. Все это вместе взятое мы укладываем в кипящий котел и перемешиваем.

Не раз за время нашего путешествия мы будем терять равновесие, склоняясь то в ту, то в другую сторону. Но мы будем вновь и вновь обретать его, потому что внутренняя мудрость подсказывает нам, что точка равновесия между человечностью и божественностью — место сострадания и дом истинного счастья.

СОЗНАТЕЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ

Джон Уелвуд

Люди как правило, бывают удовлетворены своими интимными отношениями, когда они устраивают их с точки зрения совместности,безопасности, секса и самоуважения. Однако если относиться к ним как к «пути», в особенности сакральному пути, то угол зрения расширяется, включая все эти потребности, но не ограничиваясь ими. Нас интересует чувство сознательной любви, способной вдохновлять любящих на поиск расширенного осознания и на стремление к эволюции.

Однако не следует идеализировать эту возможность, поскольку интимные отношения никогда не существуют лишь на сознательном уровне. Мы живем одновременно на многих уровнях, и на каждом из них есть свои потребности.

УРОВНИ СВЯЗИ

Наиболее простая связь, которая может сложиться между интимными партнерами, — это стремление к симбиотическому слиянию, возникающему из желания обрести эмоциональную поддержку, которой недоставало в детстве.

Многие люди, впервые оказавшись вдвоем, проходят через фазу «симбиоза», временно прерывая другие занятия, отношения с друзьями и проводя большую часть свободного времени вместе. Эта стадия отношений может помочь установлению тесного эмоционального контакта. Однако если симбиоз становится основой отношений или длится слишком долго, он оказывается все более ограничивающим. Возникает детско-родительская динамика, сужающая диапазон возможных взаимодействий, подрывающая женско-мужские отношения и создающая зависимость.

Следующее наиболее фундаментальное желание, проявляющееся в интимных отношениях, это совместность, которая может принимать более или менее развернутые формы. Совместность служит основой всяких отношений, а в некоторых случаях люди, по-видимому, и не хотят друг от друга ничего большего.

Следующий уровень связи возникает, когда люди не только находятся в обществе друг друга, но и имеют общие интересы, цели и ценности. Этот уровень, на котором пара начинает создавать общий мир, можно назвать общностью. Как и совместность, общность — это конкретная, земная форма связи.

Глубже общности ценностей и интересов лежит общение. На этом уровне люди делятся тем, что происходит внутри них, мыслями, образами, чувствами. Установить хорошее общение гораздо труднее, чем просто достичь совместности или общности. Это требует честности, смелости и готовности преодолеть препятствия, возникающие из-за неизбежных различий. Хорошее общение — наиболее важная составляющяя благополучных отношений.

Дальнейшим расширением общения является сопричастность, — способность не только делиться мыслями и чувствами друг с другом, но и признавать на глубоком уровне существование друг друга. Это часто происходит в полном молчании, когда люди смотрят друг другу в глаза, занимаются любовью, вместе гуляют по лесу или слушают музыку. В такие минуты мы вдруг чувствуем, что нас понимают, и не просто как личность, но на самом глубоком уровне нашего бытия. Такая связь настолько редка и удивительна, что моменты ее возникновения нетрудно распознать. Общение можно устанавливать, сопричастность, как правило, более спонтанна и непроизвольна. Общение и сопричастность — это более глубокие и тонкие формы интимности, чем совместность и общность; они затрагивают ум и сердце человека.

Глубокая интимность сопричастности может вызвать жажду преодолеть ощущение отдельности, стремление к полному единению с тем, кого мы любим. Хотя это стремление выражает подлинную человеческую потребность, ее более уместно отнести к божественному, абсолютному, бесконечному. Применительно к интимным отношениям она часто создает проблемы. Если всю нашу жажду духовного постижения направить в русло конечных отношений, то это может привести к идеализации, «раздуванию», зависимости и смерти. Лучше всего, если жажда единения приведет нас к подлинно духовной практике, например, медитации, и мы научимся выходить за пределы своего двойственного ума в каждой области жизни. Интимные отношения могут вдохновлять такую практику, но никогда не могут полностью ее заменить.

Каждая пара по-своему расставляет акценты в этом континууме связей. Идеальным равновесием земного и божественного было бы правильное соотношение глубокой бытийной связанности, хорошего общения, общих интересов и ценностей и просто удовольствия от общества друг друга. Сексуальность может проявляться на каждом из этих уровней как форма симбиотического слияния, как телесная совместность, как разделяемое спортивное удовольствие, как форма общения или глубокой сопричастности. Сознательная любовь возникает в отношениях, где проявляется бытийная сопричастность. Это любовь скорее к существу, нежели к личности. В моменты сопричастности мне доступны глубины моего собственного бытия и в то же время глубины бытия партнера. И в то же время я обособлен. Как бы мы ни были близки, мы никогда не можем полностью совместить наши миры: она никогда не узнает, что значит быть мной, и я никогда не узнаю, что значит быть ею. Несмотря на быстротечные моменты единения, когда соприкасаются глубины, полное единение навсегда остается недостижимым.

И нет также возможности удержать друг друга или защититься своей близостью от истины одиночества. Вселенная лишь на время подарила нас друг другу, и мы не знаем, когда она потребует нас обратно. В самой сути преданности другому лежит сладкая печаль готового переполниться сердца.

Одиночество, переполняющее мое сердце любовью, не должно заставлять меня изолироваться. Я разделяю его со всеми творениями на земле как простое присутствие в жизни. Из этой внутренней глубины возникают страстное стремление к субстанциальному или духовному выражению, стихи или песни, желание творить прекрасное.

Поняв свое одиночество, мы можем быть сами собой и проявлять себя наиболее полно. Другие нужны нам не для того, чтобы спасти нас или улучшить наше самочувствие. Мы хотим помочь им стать самими собой настолько, насколько это возможно. Сознательная любовь рождается как дар разбитого сердца.

Все великие духовные традиции учат, что однобокое стремление к собственному счастью не может принести истинного удовлетворения, потому что личные желания множатся бесконечно, все время порождая новое неудовлетворение. Истинное счастье, которого никто не может у нас отнять, приходит с раскрытием сердца, озаряющего мир вокруг нас и радующегося благу других. Забота о развитии тех, кого мы любим, выявляет все наши способности и делает нас более зрелыми. Преходящие же сложности отношений дают нам редкую возможность раскрыть любовь как сакральный путь, призывающий нас развивать полноту и глубину своего существа.

ДАЛЬНИЙ БЕРЕГ ЛЮБВИ

В конце концов сознательная любовь выводит любящих за пределы их самих и ведет к большей взаимосвязанности с целокупностью жизни, иначе ей некуда было бы расти. Широкий диапазон такой любви простирается до ощущения сопричастности со всем существованием, или, как это называет Тейяр де Шарден, до «любви Вселенной», «развиваясь в безграничности света и силы».

Расходящиеся, подобно кругам на воде, волны любви начинаются с дома, с того, что мы находим в нем собственное место, принимаем себя, обнаруживаем под покровом эгоцентрических иллюзий и сложностей внутреннее богатство своего бытия. Научившись ценить целостность самих себя, мы обнаруживаем, что можем больше дать интимному партнеру.

Позже, посвятив себя развитию осознания и духа друг друга, любящие, естественно, захотят поделиться своей любовью с другими. Рождающиеся качества — благородство, мужество, сострадание, мудрость — распространяются за пределы их собственных отношений. Это их «духовное дитя», то, что их соединение дает миру. Расцвет любящей пары требует, чтобы их видение и практика не были сосредоточены исключительно друг на друге, а включали более широкий круг общности.

Дальнейшее развитие, как предполагает Тейяр де Шарден, может выражаться в том, что чем более глубоко люди любят друг друга, тем больше они озабочены состоянием мира, в котором живут. Они ощущают потребность заботиться о нем, о всех существах, нуждающихся во внимании. Полное выражение любви состоит в ее проявлении ко всему творению, и в этом любящая пара находит себе опору. Это великая любовь и великий путь, ведущий к сердцу Вселенной.

ТРАНСПЕРСОНАЛЬНАЯ ЭКОЛОГИЯ

Уорвик Фокс

Со времен Древней Греции в западном мышлении решительно преобладает антропоцентризм (то есть сосредоточенность на человеке). Как говорит Бертран Рассел в своей книге «История западной философии» (1979, 90), «даже в лучших проявлениях философии после Демокрита (то есть после досократиков) ошибка состоит в неоправданно преувеличенном внимании к человеку по сравнению со Вселенной».

Карл Поппер, наиболее влиятельный представитель философии науки двадцатого столетия, подводит итоги этой философской традиции следующим образом:

В наши дни необходимо извиняться за интерес к философии в какой бы то ни было форме. ...С моей точки зрения, величайший скандал философии состоит в том, что, когда вокруг нас мир природы гибнет — и не только мир природы, — философы продолжают обсуждать, иногда умно, а иногда и не очень, существует ли этот мир (1974, 32).

В последнее время наиболее единодушную попытку противопоставить себя антропоцентрической традиции предприняла группа философов, выступающих под знаменами «глубинной экологии». Глубинная экология связывается с тремя фундаментальными идеями. Первая идея — эксцентризм, то есть экологически центрированный (или центрированный на Земле) подход к взаимодействию с миром вокруг нас, противопоставляющий себя антропо-, или человеко-центрированному подходу. С этой точки зрения «внечеловеческий» мир рассматривается как ценный в себе и сам по себе, а не в меру своей ценности и полезности для людей. Вторая идея состоит в том, чтобы задаваться все более глубокими вопросами, касающимися экологических отношений, в которые включены мы все, имея в виду главные причины взаимосвязанных экологических кризисов, а не их симптомы. Третья идея заключается в том, что мы все способны более широко и более глубоко отождествиться с окружающим нас миром, чем это обычно признают, и подобная форма саморазвития, саморазвертывания, или «самореализации», как говорит Нэесс, спонтанно ведет к желанию ценить и защищать целостность мира вокруг нас. Я называю этот третий смысл глубинной экологии «трансперсональной экологией», поскольку она явно указывает на постижение чувства самости, выходящей за пределы узкоограниченного биографического или эгоистического чувства самости, трансцендирующей его. Расширение и углубление нашей самотождественности, формирование ощущения причастности к окружающему миру, ведут от относительно узкого, атомистического, изолированного, так сказать, частицеобразного чувства самости к широкому, соучаствующему, полеобразному.

Именно последняя из трех идей в наибольшей степени характеризует глубинную экологию в отличие от других форм экологической философии. И эта мысль способствует возникновению диалога между глубинной/трансперсональной экологией и трансперсональной психологией.

Возможные источники напряжения между этими двумя направлениями — это, во-первых, вопрос о природе и цели (если таковая имеется) эволюции и, во-вторых, вопрос о фокусировании внимания на «этом мире», или на «консенсусной реальности» в противоположность фокусированию на «ином мире», или на «внеконсенсусной реальности». В отношении первого вопроса трансперсональные экологи вслед за эволюционными биологами спрашивают трансперсональных психологов, правомерно ли говорить о цели, или «телосе», эволюции. Что касается второго вопроса, то он состоит в том, взаимосвязывает ли нас центрированность на сознании как таковом с подлинно высшими — более развитыми или более реальными — состояниями бытия и формами реальности и не окажется ли сознание более похожим на зеркальный зал, в котором мы можем «потерять себя» в бесконечном очаровании, но вовсе не прийти к более «высокому» завершению. Это связано с вопросом, следует ли трансцендировать наше поистине ограниченное (и часто болезненно защищающееся) эгоистическое чувство себя посредством «вертикального» (то есть стремясь пережить «высшие» состояния бытия и формы реальности) или «горизонтального» (то есть стремясь пережить интимную связанность с окружащим миром вокруг нас, будучи листьями эволюционирующего Древа Жизни) движения.

Несмотря на эти возможные источники напряжения, трансперсональная экология и трансперсональная психология дополняют друг друга — может быть, необходимым образом — в решении своих задач. Трансперсональная экология привносит в трансперсональную психологию необходимое ей экологическое измерение, а сама получает от нее необходимое психологическое. Взаимодействие этих двух направлений может составить нашу величайшую надежду на будущее.

САМОРЕАЛИЗАЦИЯ

В соответствии с духовными традициями многих мировых религий глубинно-экологическая норма самореализации несовместима с современным западным представлением о самости, сводящим к изолированному «эго», которое стремится к гедонистическому удовлетворению или узко понимаемому индивидуальному спасению в этой или последующей жизни. Духовное развитие, или развертывание, начинается тогда, когда мы отказываемся от понимания себя как изолированного и соревнующегося «эго» и отождествляем себя с другими людьми — семьей, друзьями, в конце концов, со всем человеческим родом. Но глубинно-экологическое чувство «я» нуждается в дальнейшем развитии; его зрелость предполагает выход за пределы мира человека, к внечеловеческому миру в целом. Мы должны преодолеть ограниченные предпосылки современной культуры; достичь этого легче всего посредством глубокой медитации-вопрошания. Только таким образом мы можем надеяться достичь зрелости и уникальной индивидуальности.

Заботливое общество может помочь в «реальной работе» становления целостности человека. «Реальная работа» символически может быть описана как постижение «самости в Самости», где под Самостью понимается органическая целостность. Этот процесс полного развертывания самости может быть также выражен фразой «Никто не спасен, пока не спасены все», имеющей в виду не только отдельного человека, но и всех людей, китов, медведей гризли, экосистему лесов, гор и рек, мельчайших микробов, почву и т.д.

БИОЦЕНТРИЧЕСКОЕ РАВЕНСТВО

Интуиция биоцентрического равенства состоит в том, что все существа в биосфере имеют равное право на жизнь и развитие, достигая собственных индивидуальных форм развертывания и самореализации в рамках объемлющей Самореализации. Все организмы и существа в экосфере в своей внутренней ценности равны как части взаимосвязанного целого. Биоцентрическое равенство тесно связано с всеобъемлющей Самореализацией в том смысле, что, нанося вред Природе, мы вредим самим себе. Но, поскольку мы воспринимаем вещи как индивидуальные организмы или существа, интуиция призывает нас уважать права всех человеческих и внечеловеческих индивидов как частей целого, не устанавливая иерархии видов с человеком наверху.

Практическое следствие этой интуиции, или нормы, состоит в том, что нам следует стремиться к минимальному, а не максимальному воздействию на другие виды и Землю в целом. Это один из аспектов нашего руководящего принципа: «Простота средств, богатство результатов».

Жизненные потребности отдельных людей и сообществ выходят за пределы потребности в пище, воде и жилище и включают потребность в любви, игре, творческом выражении, в интимных отношениях с определенными ландшафтами (или Природой в целом), равно как и в интимных отношениях с другими людьми, а также потребность в духовном развитии, становлении зрелости.

Возможно, наши материальные потребности проще, чем многие считают. В технократически-индустриальных обществах пропаганда и реклама формируют у человека ложные потребности и деструктивные желания с целью расширения производства и потребления товаров. По большей части это отвлекает нас от объективного отношения к реальности и от того, чтобы начать «реальную работу» по духовному развитию.

Многие люди, не считая себя приверженцами глубинной экологии, тем не менее признают острую необходимость сохранить здоровую и естественную природную среду с минимумом токсичных отходов, радиации, кислотных дождей и смога, с достаточными пространствами дикой природы, чтобы люди могли соприкоснуться со своими истоками, с естественным ритмом движения времени.

Предельные нормы глубинной экологии предлагают точку зрения на природу реальности и на место индивида (и многих в одном) во всеобъемлющей структуре вещей. Их невозможно полностью постичь интеллектуально, но можно пережить на собственном опыте. В нижеследующей таблице сопоставляются представления идеи доминирования и глубинной экологии.

Мировоззрение доминирования

Глубинная экология

Доминирование над Природой

Гармония с Природой

Естественная среда как источник ресурсов для человечества

Внутренняя ценность всего живого/биоцентрическое равенство

Материально-экономическое развитие для увеличивающегося народонаселения

Простые материальные потребности (материальные цели на службе целей самореализации)

Вера в неисчерпаемость ресурсов

Ограниченность ресурсов Земли

Технологический прогресс и развитие высоких технологий

Приемлемая технология; недоминирующая наука

Потребительство

Стремление обходиться необходимым/рециклирование

ГЛУБИННАЯ ЭКОЛОГИЯ:

ЖИЗНЬ СРЕДИ ЗНАЧИМОЙ ПРИРОДЫ

Билл Девалл и Джордж Сешенз

Термин глубинная экология был использован Арне Нэессом для характеристики более углубленного, более духовного подхода к Природе, основывающегося на высокой чувствительности к нам самим и к внечеловеческой жизни вокруг нас. Сущность глубинной экологии состоит в том, чтобы серьезно задуматься о человеческой жизни, обществе и Природе.

Глубинная экология преодолевает частичный и поверхностный подход к проблемам окружающей среды, стремится сформулировать единое религиозное и философское мировоззрение. В основе глубинной экологии лежат фундаментальные постижения и переживания себя и Природы, включающие экологическое сознание. Из этого, естественно, вытекают некоторые выводы относительно политики и общественной жизни.

Многие проблемы глубинной экологии являются вечными философскими и религиозными вопросами, относящимися ко всем временам и культурам. Что значит быть уникальным человеческим индивидом? Как может индивидуальная самость поддерживать и усиливать свою уникальность, будучи также нераздельным аспектом целостной системы, в которой нет строгого разделения между собой и иным? Экологическая перспектива в этом глубинном смысле может быть выражена словами Теодора Роззака: «Пробуждение целостности, большей чем сумма ее частей; духовная дисциплина, которая созерцательна и терапевтична».

Экологическое сознание и глубинная экология в значительной мере противостоят господствующему мировоззрению технократически-индустриальных обществ, где человек изолирован и отделен от остальной Природы, превосходит другие творения и ответственен за них. Однако представление об отделенности человека и превосходстве его над Природой — это только часть более широкого культурного паттерна. В течение тысячелетий западной культурой все более овладевала идея доминирования людей над внечеловеческой Природой, мужчин над женщинами, богатых над бедными, Запада над незападными культурами. Глубинная экология позволяет отказаться от этих ошибочных и опасных представлений.

Найти место человека в земном миропорядке — значит изучить нас самих как часть органического целого. Если уйти от материалистического научного мировоззрения, то становится понятно, что духовный и материальный аспекты реальности тесно переплетены. В то время как адепты идеи доминирования считают религию предрассудком, а древние духовные практики и просветление чисто субъективными переживаниями, глубокое экологическое сознание способно помочь обрести объективное сознание и состояние бытия посредством активного вопрошания, медитации и соответствующего образа жизни.

Люди задавали себе глубокие вопросы и культивировали экологическое сознание в контексте различных духовных традиций — например, христианства, даосизма, буддизма, ритуалов традиционной американской церкви. При всех различиях в некоторых других отношениях многие из этих традиций совпадают с основными принципами глубинной экологии.

Австралийский философ Уорвик Фоке выразил суть глубинной экологии следующим образом: «Мы не можем провести определенную онтологическую границу в поле существования: в действительности разделения между человеческой и внечеловеческой сферами не существует... В нашем восприятии границ мы с точки зрения глубинного экологического сознания ошибаемся»,

Опираясь на эту фундаментальную интуицию, или характеристику экологического сознания, Арне Нэесс предлагает две предельные нормы, или интуиции, которые сами по себе не выводимы из других принципов, или интуиций. К ним можно прийти путем постановки вопросов по мере продвижения к философским и религиозным уровням мудрости. Эти нормы, разумеется, нельзя оценить с точки зрения методологии современных наук с их механистическими предпосылками и узким представлением о научных данных. Этими предельными нормами являются самореализация и биоцентрическое равенство.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ РАВНОВЕСИЯ 1:

ДАО СОЦИАЛЬНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Идеалистическое видение даосского действия стало настоятельной реалистической потребностью. Мы не можем довольствоваться меньшим, сталкиваясь с невероятно трудными и сложными проблемами, достигающими глобальных размеров. Ниже представлены мои личные представления о самопроизвольно возникающих социальных течениях. Рассматриваются три основных потока: ошибочный импульс индустриальной парадигмы, давление естественной и политической экологии и добровольная простота.

Индустриальная парадигма теряет свой импульс; это значит, что взаимосвязанные ценности, убеждения и формы поведения индустриального периода поколеблены. Мощная машина технологического и экономического прогресса теряет обороты. Это вызвано множеством факторов.

Мы сталкиваемся с невероятной сложностью наших социальных, политических и экономических систем. Могучие суперсистемы не позволяют нам автоматически охватить то, что мы создали. Вследствие этого мы попадаем во все большую зависимость от суперсистем, при этом мы не в состоянии понять их, становясь таким образом слугами индустриального общества, которое мы создавали для того, чтобы оно служило нам. Забота о материальном благосостоянии превратилась в одержимость чрезмерностью материального потребления. Нами владеют наши владения, нас потребляет то, что мы потребляем.

В итоге мы вынуждены заново осознать, в чем смысл нашей жизни и куда мы хотим идти дальше. Нам необходимо отделить тривиальное от существенного, эфемерное от устойчивого, создать новый образ человеческих и социальных возможностей, который захватил бы наше коллективное воображение и обеспечил новую ориентацию на пути к будущему.

Даже если бы темп индустриального развития не ослаб, мощные силы не дали бы нашему обществу продолжать двигаться по прежней траектории материального развития. Успех индустриальной эры в значительной степени обеспечивался дешевыми, имеющимися в избытке энергией и сырьем. Сейчас же мы столкнулись с «новой нехваткой» сырья и энергии, так что лишены возможности опираться на предпосылку энергетического и материального изобилия.

По мере угасания самоуверенности индустриализма, вызванного «новой нехваткой» сырья и энергии, мы сталкиваемся с суровой необходимостью изменить свой взгляд на материальные аспекты существования. Ниже рассматривается одно из молодых социальных течений, которое может придать большую связность и уравновешенность социальным действиям, — движение за добровольную простоту.

Исторически на Западе вообще и в Америке в частности потребление рассматривалось как основная цель человеческой деятельности. Этот взгляд отражался в общепринятом мериле счастья — «уровне жизни», — который характеризовался почти исключительно с материальной стороны. Мы стремились потреблять как можно больше, полагая при этом, что уровень потребления непосредственно связан с уровнем человеческого благополучия и счастья. Однако это ложное и крайне узкое представление о человеческой удовлетворенности в целом. Многое указывает на то, что существует за пределами материальной удовлетворенности. Счастье нельзя купить за деньги.

Осознавая эту истину, все большее число людей принимает альтернативный стиль жизни, материально более скромный, но в целом приносящий больше удовлетворения и обогащающий. Добровольное упрощение внешних материальных аспектов жизни может существенно способствовать обогащению ее внутренних, нематериальных аспектов.

Покойный Ричард Грегг красноречиво подытожил доводы в пользу добровольной простоты:

Добровольная простота касается как внутреннего, так и внешнего состояния. Она подразумевает цельность, внутреннюю честность и искренность, избавление от внешнего беспорядка, обладания множеством вещей, ненужных для основных жизненных целей. Она подразумевает упорядочение желаний и управление энергией, частичное ограничение одних направлений для обеспечения большего богатства жизни в других. Она подразумевает организацию жизни в направлении к определенной цели.

Материальные потребности, по-видимому, соответствуют эволюционным возможностям. Так что мы можем ограничить материальный аспект жизни, чтобы наиболее полно приобщиться к нематериальным аспектам человеческого существования. И это не будет преходящей модой или эскапистским уходом от жизни. Такое ограничение представляется рациональным ответом на требование ситуации.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ РАВНОВЕСИЯ 1:

ДАО ЛИЧНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Симона де Бовуар пишет: «Жизнь занята продлением себя и превосхождением себя; если же она способна лишь поддерживать себя, то жить — это значит всего лишь не умирать». В настоящий момент неясно, что мы можем — поддерживать свое существование или превзойти себя. Существует две фундаментальные причины такого эволюционного кризиса. Первая состоит в недостаточной «внутренней» эволюции по сравнению с внешне-материальной эволюцией, а вторая — в неспособности понять, что «внутреннее» развитие является сутью эволюционного процесса.

Наш нынешний цивилизационный кризис происходит в значительной степени из-за грубого несоответствия между относительно неразвитыми внутренними способностями человека и чрезвычайно мощными внешними технологиями, которыми мы владеем. Мы должны восстановить равновесие, увеличив меру внутреннего развития и зрелости человека, по крайней мере до уровня, сопоставимого с уровнем колоссального технологического роста, произошедшего за несколько последних столетий. Если мы не хотим быть статистами в эволюционном процессе, то нам необходимо сознательно, заботливо и внимательно делать то, что природа делает бессознательно и инстинктивно.

Ауробиндо утверждает: «Человек находится на гребне эволюционной волны. В нем происходит переход от бессознательной эволюции к сознательной». По выражению Джулиана Хаксли, человек должен занять положение «попечителя эволюции на Земле». Принимая эту роль, следует действовать на уровне осознания или сознания, соответствующем мощи и ответственности, которые ему свойственны.

Эволюция нашего сознания (и соответствующих ему социальных форм) — не побочное занятие, а основная задача человеческих действий. Криппнер и Мехам утверждают:

Во все времена Вселенная двигалась к большей интенсивности и большему диапазону сознания. «Эволюция — это восхождение к сознанию», — писал Тейяр де Шарден, и человек находится на передовом крае этого процесса.

Эта тема настоятельно возникает по многим причинам. Ауробиндо утверждает:

Эволюция сознания — центральный мотив земного существования. ...Изменение сознания — основной фактор последующей эволюционной трансформации.

Тем не менее эта задача очень далека от повседневных забот большинства людей на Западе, и почти никому не известна. Условия нашей культуры сделали нас глухими к высшим проявлениям человека, хотя как раз западная культура предоставляет самые благоприятные за всю историю возможности для реализации этих проявлений.

Широкий спектр эволюции сознания открывается в мистических переживаниях. Состояния расширенного осознания составляют высший общий знаменатель человеческого опыта. Это глубоко обнадеживающее открытие, поскольку, прежде чем люди смогут справиться, например, с проблемами «всемирной деревни», нужно хотя бы до некоторой степени прийти к соглашению относительно природы той «реальности», в которой мы совместно существуем. Мистические переживания могут составить важный элемент этого общего согласия на уровне, выявляющем культурные различия.

Наше время относительного изобилия значительно отличается от времени материальной бедности прошлого. Сегодня мы, как индивиды, в сообществе с другими индивидами при условии простоты, справедливости и мудрости способны получить как субстанциальную свободу от нужды, так и свободу развития сознания. Тогда индустриальная революция может рассматриваться как значительный эволюционный прорыв, поскольку она обеспечивает материальную базу для этой всепроникающей осознанной эволюции, то есть расширения состояний и процессов индивидуального социокультурного осознания.

Экономическая нужда, толкающая к добровольной или вынужденной простоте, даосская «необходимость», заставляющая нас развивать свое сознание и принимать эволюцию как неизбежное, и человеческие возможности (приобщение к более высоким уровням сознания) — все это вместе взятое создает мягкую, но все более настоятельную эволюционную предпосылку для индивидуальной и социальной трансценденции.

Чтобы выйти на эту «новую границу» социальных и индивидуальных возможностей, необходимо принять что-то, вроде следующих этических норм. Первая — этика самореализации, которая утверждает, что подлинной целью каждого человека является эволюция человеческого потенциала. При этом социальные институты должны обеспечивать процессу самореализации поддержку. Вторая — экологическая этика, подчеркивающая ограниченный размер нашей планеты и признающая единство человеческой расы как интегральной части естественной среды.

Принять этот вызов — не значит отвернуться от внешне-материального мира или отрицать его. Необходимо и можно изменить пропорции, сдвинуть социальный центр тяжести в сторону нематериальных аспектов эволюции человеческого сознания. Это не значит отвергать технологические или экономические достижения, скорее, стоит опираться на них, чтобы двигаться к следующему уровню.

Итак, грубая материальная необходимость и возможности человеческой эволюции сошлись в ситуации, которая заставляет нас полностью реализовать наши величайшие способности. Мы вовлечены в конфликт между самораскрытием и самоуничтожением. Силы, которые могут уничтожить нас, в то же самое время могут способствовать социальной и личной самореализации. Этот путь требует от нас научиться действовать в гармонии с Дао.

ДАО ЛИЧНОЙ И СОЦИАЛЬНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Дуэйн Элджин

Многие из тех, кто исследовал возможности расширенного осознания, согласятся, что за видимой путаницей случайных событий лежит глубинная гармония, подвижное равновесие, упорядоченное развертывание реальности как символического целого. В Китае это упорядоченное течение жизни называют Дао.

В соответствии с таким представлением о реальности сущность мудрости состоит в том, чтобы действовать в гармонии с Дао, или естественным ритмом Вселенной. Действия, которые злоупотребляют нашей сознательной, сотворческой ролью в эволюционном потоке, неизбежно — сознательно или бессознательно — приведут людей и общества, нарушившие равновесие, к экологической расплате. В свете этих представлений важно рассмотреть, насколько поток индустриализации на Западе находится в гармонии или дисгармонии с Дао.

Со своей собственной точки зрения индустриальная трансформация достигла огромного успеха, добившись реализации своей основной цели — достижения невиданного материального уровня, процветания большинства людей. Тем не менее судить об индустриальной эре по ее собственным меркам больше не представляется возможным. Действуя с весьма частичным осознанием, мы нарушили равновесие и порвали ткань Вселенной, и теперь это нарушение возвращается к нам в виде экологической контрибуции — разрушения среды, отчуждения, упадка городов, социальных волнений. Все это является отражением неполноценности нашего видения. Наш внешний мир отражает наше внутреннее состояние. Самонадеянность антропоцентрических воззрений привела нас на грань катастрофы; мы стоим перед возможностью ядерного холокоста, всемирного голода, перенаселения и глобального отравления среды.

ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ

И ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС

Станислав Гроф и Кристина Гроф

Современная наука обладает всем необходимым, чтобы уничтожить большую часть болезней, справиться с бедностью и голодом, выработать достаточное количество безопасной и обновляющейся энергии. У нас достаточно ресурсов и рабочей силой, чтобы реализовать все мечты, которые когда-либо были у человечества. Если у нас есть средства и технологии, чтобы накормить население планеты, обеспечить всем приемлемый уровень жизни, справиться с болезнями, переориентировать промышленность на неистощимые источники энергии, предотвратить загрязнение окружающей среды, то что же мешает нам сделать эти важные шаги?

Ответ состоит в том, что все вышеперечисленные трудности — симптомы одного фундаментального кризиса. В конечном счете проблемы, с которыми мы столкнулись, не являются чисто экономическими, политическими и технологическими по своей природе. Все они отражают эмоциональное, моральное и духовное состояние современного человечества. Злобная агрессивность и ненасытное приобретательство, деструктивные аспекты человеческой психики — силы, ответственные за невообразимые потери, связанные с гонкой вооружений. Они препятствуют разумному распределению ресурсов между людьми, классами и нациями, переориентации на экологические приоритеты, необходимые для сохранения жизни на нашей планете. Эти деструктивные и саморазрушительные элементы современного человека непосредственно отражают его отчуждение от самого себя, от духовной жизни и духовных ценностей.

В связи с этим одним из обнадеживающих аспектов современности является возрождение интереса к древним духовным традициям и мистическому опыту. Люди, пережившие мощный преобразующий опыт и сумевшие применить его в своей повседневной жизни, отказываются от деструктивных и саморазрушительных черт личности, проявляют качества, способствующие индивидуальному и коллективному выживанию.

Люди, вовлеченные в процесс духовного развития, начинают по-новому ценить и уважать все формы жизни, постигают всеобщее единство, что часто делает их более терпимыми к другим людям, внимательными к экологии. Общечеловеческие соображения, сострадание всему живому и способность мыслить в планетарных масштабах становятся важнее узколичностных интересов семьи, политической партии, потребностей класса, нации и вероучения. То, что характерно для всех нас, то что связывает нас, становится ценнее различий, а сами различия обогащают, а не отталкивают. Эти изменившиеся благодаря духовному развитию установки противостоят нетерпимости, равнодушию к жизни и моральному банкротству, лежащим в основе глобального кризиса. Можно надеяться, что растущий интерес к духовному миру и значительное число спонтанных мистицеских переживаний предвещают сдвиг в сознании человечества, который поможет отказаться от нынешнего саморазрушительного направления развития.

ВНУТРЕННИЙ МАНХЭТТЕНСКИЙ ПРОЕКТ

Питер Рассел

По-видимому, нам необходим психологический эквивалент «Манхэттенского проекта» («Манхэттенский проект» — кодовое название работ по созданию первой атомной бомбы). В то время было обнаружено, что недавно открытая энергия атомного ядра способна породить бомбу, в тысячи раз более мощную, чем все существовавшее тогда оружие. Создание такой бомбы считалось чрезвычайно важным для окончания Второй мировой войны и, следовательно, для всеобщей безопасности. В исследования и разработки по всей стране были вовлечены научные, технические и финансовые ресурсы, и в результате через три года первая атомная бомба была взорвана.

Сейчас, пятьюдесятью годами позже, стало ясно, что существует огромный неиспользуемый потенциал в сознании человека, — ядре нашего бытия. Если бы удалось высвободить этот потенциал, человечество обходилось бы со своими проблемами гораздо более мудро, покончило бы с возможностью возникновения новой мировой войны, увеличило бы шансы на выживание. Если бы эта необходимость была признана и нужные ресурсы были бы вовлечены в проект нашего пробуждения, мы получили бы внутренний манхэттенский проект, гораздо более ценный, чем предыдущий.

Мудрость человеческой души существует во многих духовных традициях, в философских и психологических теориях. Но эти сведения необходимо соединить в одном исследовании. Это не значит, что нужно вернуться к религиям прошлого, надо просто заново раскрыть священное внутри нас, на языке и в технологиях XX столетия.

Любые серьезные средства разрешения глобальных проблем должны касаться их глубинных причин. И разумеется, мы должны сделать все возможное, чтобы уменьшить вред, наносимый окружающей среде. Однако, если мы будем делать только это, мы обнаружим, что проявится старая болезнь, только в других формах.

Причина экологического кризиса коренится в нашем духовном бесплодии. Любая истинно холистическая экологическая политика должна иметь это в виду. Нужны не только физические и биологические исследования, необходимо заниматься психологией и духовными науками.

РАЗДЕЛ ОДИННАДЦАТЫЙ. ПЕРСПЕКТИВЫ

ПУТИ ЗА ПРЕДЕЛЫ «ЭГО» В БЛИЖАЙШИЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ

Кен Уилбер

Я полагаю, что некоторые направления развития трансперсональной теории будут особенно важны в приближающееся десятилетие. Это исследование соотношения состояний сознания и структур сознания; кросс-культурные исследования путей и паттернов созерцания; вопрос о месте трансперсонального движения в контексте постмодернизма; пересмотр мировой философии, религии и психологии с точки зрения трансперсональной ориентации; вопрос о различных «разрывах с нормальностью» (например, соотношение между психозом и мистицизмом); чрезвычайно трудная проблема отношения психики и тела (или ума); продолжение картографирования спектра развития сознания в обычном, созерцательном и патологическом аспектах; отношение общей трансперсональной психологии к концепции Юнга; разработка теоретических представлений о связи «маргинальных групп» (к которым относится трансперсональное движение) с главными импульсами мирового развития и технологического прогресса; отношение трансперсональной области к трем «иным» (недооцениваемым в великих мировых традициях) областям — телу, природе и женщине; отношение природы и Духа; соотношение общей теории и индивидуальной практики и, наконец, продолжение разработки «большой», обобщающей теории, стремящейся к целостному представлению трансперсональной сферы, описываемой в различных «общепринятых» дисциплинах — антропологии, медицине, экологии, экономике и гуманитарных науках.

СОСТОЯНИЯ И СТРУКТУРЫ

Трансперсональные исследования опираются в основном на две парадигмы: измененные состояния сознания и развивающиеся структуры сознания.

Обе эти парадигмы имеют свою архетипическую репрезентацию в Веданте, где проводится различение и соотнесение пяти основных оболочек, или структур (коша) сознания (материя, тело, ум, высший ум, коллективный ум), и трех основных состояний, или тел сознания (грубого, тонкого и причинного, переживаемых в опыте как бодрствующее состояние, сон и состояние глубокого сна без сновидений). Веданта утверждает, что определенное состояние сознания может поддерживать несколько различных структур.

Ауробиндо добавляет к этому утверждение, что структуры, в отличие от состояний, могут развиваться. Например, младенец имеет доступ ко всем трем основным состояниям — бодрствования, сна и глубокого сна, — но его доступ к структурам ограничен лишь низшими структурами грубой области, поскольку высшие структуры еще не развились.

Необходимо выяснить отношение состояний сознания, которые смогут быть предперсональными, персональными и трансперсональными к структурам, которые также могут быть предперсональными, персональными и трансперсональными.

До сих пор проблеме интеграции этих парадигм уделялось мало внимания, и во многих отношениях они кажутся несовместимыми. Структуры кумулятивны и интегративны, состояния дискретны и исключают друг друга. Я полагаю, что ответ будет состоять в том, что развивающиеся структуры являются постоянным развертыванием, актуализацией или устойчивым проявлением того, что лишь временно переживается в качестве измененных состояний. В той мере, в какой временные и дискретные состояния становятся актуализированными и непреходящими, они должны войти в поток развития и «подчиниться» его паттернам. Картография и объяснение этих трансформаций стали бы одним из мощнейших прорывов в трансперсональных исследованиях.

КРОСС-КУЛЬТУРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРАКТИК СОЗЕРЦАНИЯ

В этой области начата серьезная работа, которая ожидает своего продолжения. Особенно важны точные феноменологические описания структур или состояний созерцания (при всех трудностях описания реальностей часто находящихся за пределами возможностей языка). Особенно важным в этой области является вопрос, подчиняются ли высшие состояния/структуры той же логике развития, что и та, которая управляет развертыванием обычных состояний (познание, воля, аффекты и пр.). Я полагаю, что подчиняются, но если это не так, то что это говорит о единстве (или его отсутствии) между духом и его развертыванием?

МЕСТО ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ В БОЛЕЕ ШИРОКОМ КОНТЕКСТЕ ПОСТМОДЕРНИЗМА

В постмодернистских гуманитарных исследованиях можно выделить четыре основных течения: классический просветительский гуманизм, деконструкционистское «антимышление» (Деррида), «критический интерпретивизм» (Фуко) и «коммуникативная этика» (Хабермас).

Просветительский гуманизм характеризует вера в способность технологической рациональности обнаружить всю и всяческую «истину», какая только может быть и которая достойна быть познанной, и в способность такого рода рациональной истины сделать людей свободными лично и политически. Как бы ни были благородны эти надежды, исторически они вырождаются в «разочарованное» и фрагментированное мировоззрение, в котором искусство, мораль и наука радикально отделены друг от друга и от жизни людей и в котором преобладает слепая вера в то, что технологическая рациональность может разрешить возникающие из-за этого дилеммы.

Как реакция на это фрагментированное и весьма ограниченное мировоззрение (традиционный модернизм и гуманизм) возникли три широких постмодернистских движения: деконструкционизм Жака Дерриды, неоструктурализм Мишеля Фуко и универсальная прагматика Юргена Хабермаса. Их объединяет критика инструментальной рациональности и изолированного, автономного «эго» как основы гуманизма. Они полагают, что истина имеет историческую и лингвистическую локализацию, что она не вечна, и проявляют значительный интерес к этическому действию в мире, для которого уже не могут быть основанием механически-рациональные и позитивистские притязания на истинность.

Деконструкционизм стремится показать, что лингвистическая рациональность (логоцентризм), характерная для большей части западной философии и цивилизации вообще, внутренне противоречива: она подрывает собственные позиции, когда обращается к самой себе (например, критерий эмпирической истинности сам не эмпиричен). Утверждается, что деконструкция логоцентризма открывает новые пути за пределы устойчиво-дуалистической рациональности. Фуко рассматривает знание как структуры власти и показывает, что различные мировоззрения, или эпистемы, внезапно появляются в историческом развертывании культур. Как и деконструкционизм, это подрывает традиционное рационально-гуманистические представление о мире, истине и этике. Юрген Хабермас, которого многие считают величайшим из 1 ныне живущих философов, предпринял попытку продвижения за пределы инструментальной рациональности, а также изолированного и автономного «эго» посредством построения коммуникативной этики, то есть путей понимания людьми друг друга в сообществе взаимного обмена и взаимного уважения.

Все три постмодернистские движения по сути являются преодолением позиции «эго». Нередко они в своих программах даже явно говорят о смерти философии «эго», или субъективной философии. Однако, хотя все это весьма обнадеживает с точки зрения трансперсональных представлений, смерть «эго», о которой они говорят, не означает перехода к подлинно трансперсональному измерению. Это переход от узкого, инструментального, рационально-эгоического мировоззрения к многомерному, системному, органическому, относительному и социально укорененному тело-разуму. (Я назвал это сетевой логикой и «кентавричностью», по-прежнему обладающей ощущением отдельного «я», но все же ушедшей от прежнего «эго». Постмодернизм «движется в правильном направлении».)

Однако все постмодернистские движения содержат эксплицитную критику любого рода мистического трансцендентализма, чистого присутствия или трансисторической реальности. Таким образом, важной темой предстоящего десятилетия должен стать вопрос, каково место трансперсональных исследований в этих подходах и чем могут трансперсональные исследования ответить на их острую критику. Я полагаю, что все эти постмодернистские теории уже содержат в себе скрытый трансцендентализм (Божественное проскальзывает в их теории там, куда они не смотрят). Это нуждается лишь в выявлении, чтобы они сами могли оказаться в спектре трансперсонального движения. Иными словами, деконструкционизм может быть деконструктивирован (в духе Нагарджуны), а Фуко помещен в собственную эпистему. Даже Хабермас оставляет открытым вопрос о существовании более высоких, еще не достигнутых стадий развития, что как раз является местом для развертывания трансперсональных исследований. С точки зрения привычных академических представлений гуманитариев это может быть теплицей для выращивания новых теоретических представлений.

ПЕРЕСМОТР МИРОВОЙ ФИЛОСОФИИ С ТРАНСПЕРСОНАЛЬНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Современные западные интеллектуалы принимают как само собой разумеющееся, что трансцендентное — это просто повествование или идеология, и, таким образом, историю нужно понимать как смену идеологий, в основе которых относительная их узаконенность определенными (также сменящими друг друга и относительными) культурами.

Но что, если нечто трансцендентное в действительности является непосредственным опытом и прямым обнаружением чего-то такого, что само по себе каким-то существенным образом является, несмотря на опосредование языком, экстралингвистическим и кросс-культурным? Алмаз разрежет стекло независимо от того, какие слова мы употребим для обозначения алмаза, разрезания и стекла, а душа может иметь опыт Бога, независимо от того, какими словами мы назовем «душу», «опыт» и «Бога».

История, таким образом, должна быть заново понята как хроника роста и аккумуляции истинного трансцендентального опыта, отфильтрованного различными идеологиями, но не сводимого к еще одной идеологии среди многих других. Это должно в корне изменить наши представления о потенциале человека и возможностях Божественного и указать развитию духовных знаний место в ряду других научных достижений.

СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ПСИХОЗОМ И МИСТИЦИЗМОМ

Эта всегда привлекающая внимание тема важна не сама по себе, а в связи с некоторыми действительно важными и взаимосвязанными темами: способность к творчеству и сумасшествие, норма и маргинальность, ординарные и экстраординарные возможности, срывы и прорывы личности. К этому имеет отношение важная область духовных опасностей. Во многих случаях диагноз психотического срыва в действительности является непониманием того, что человек находится в духовной опасности, а детали подобных кризисов безусловно нуждаются в дальнейших исследованиях (не говоря уже о взаимосвязях между духовностью и алкогольной или наркотической зависимостью, депрессией, тревогой и пр.). Совершенно очевидно, что эта тема связана с тем, как мы понимаем «бессознательное» (называя это демонами, богами, инфрарациональным, сверхрациональным и т.п.). Развертывание картографии и концептуализация бессознательного — одна из наиболее важных и плодотворных областей трансперсональных исследований в предстоящее десятилетие.

СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ СОСТОЯНИЯМИ ПСИХИКИ И СОСТОЯНИЯМИ УМА

Этот извечный вопрос в большей степени касается трансперсональных исследований, чем других областей, по той простой причине, что «разделение» или «пропасть» между состояниями ума и состояниями психики (внешней материи и внутреннего осознания) здесь больше. В конце концов, некоторые трансперсональные переживания позволяют постичь, что сознание первичнее любого проявления, что оно вечно и безвременно. Как же это «вечное сознание» относится к совершенно «конечному» и «временному» мозгу?

Я полагаю, что данная проблема не может быть решена с помощью материалистического подхода и что следует отстаивать и углубленно изучать последовательный идеализм постмодернистского толка. Эта задача сегодня облегчается всеобщим согласием с идеей Большого взрыва, что сделало идеалистами практически всех, кто об этом думает. В конце концов, что существовало до Большого взрыва? Поскольку первые элементарные частицы, по-видимому, подчиняются математическим законам и поскольку эти законы не «развиваются», не существовали ли они каким-то образом до Большого взрыва? Не существовали ли определенного рода платоновские «архетипы» до эволюции, в дополнение к тем «архетипам», которые сами могли развиться? И не могут ли некоторые трансперсональные переживания быть опытом этих объективных реальных сущностей, уайтхедовских «вечных объектов»? Не является ли дзенское Первоначальное лицо — ваше собственное Истинное Я — Лицом, которое вы имели до Большого взрыва?

Как бы то ни было, эту тему невозможно обойти. По всей видимости, безобидный для трансперсональной области вопрос о соотношении разума (сознания) и тела (материи) — это в действительности предельный вопрос об отношении Пустоты к Форме, непроявленного и проявленному.

КАК СООТНОСЯТСЯ РАЗЛИЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ И МАТЕРИАЛЬНО-ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ СОСТОЯНИЯ ПСИХИКИ?

Говоря более конкретно, как соотносятся актуальные состояния и структуры сознания со специфическими паттернами мозговых волн? Первоначально исследования в этой области сосредоточивались на основных состояниях сознания и их корреляции с явными паттернами мозговых волн и других показателей. Было обнаружено, что некоторые медитативные состояния связаны с возрастанием альфа/тета-активности или глубоких дельта-паттернов и т.д.

Я полагаю, что значительный прорыв произойдет в связи с возможностью электронной индукции паттернов мозговых волн, соответствующих медитации (например, глубоких тета— или дельта-паттернов), когда приборы, необходимые для этих целей, получат коммерческое распространение. Я не думаю, чтобы кто-нибудь обрел таким образом «просветление», поскольку мозг и психика не просто тождественны, а просветление относится к области психики (сознания), но не мозга, какие бы изменения в нем ни происходили.

Я полагаю, исследования покажут, что определенные состояния мозга с большей легкостью, чем другие, «допускают» определенные состояния психики, но не определяют их. Человек может даже приобрести некоторый «вкус» трансперсонального посредством электронной индукции, подобно тому, как можно получить этот «вкус» с помощью психоделиков. Однако без внутренней когнитивной трансформации состояние исчезнет, не превратившись в структуру.

Отношение сознания и психики будет одной из основных областей анализа, объединяющихся с психоделическими исследованиями как важным средством разрешения психофизической проблемы. В то же время электронная индукция состояний мозга, возможно, станет одним из наиболее распространенных современных источников трансперсональных переживаний для обычного человека, и благодаря этому трансперсональное проникнет в медицину, педагогику и психиатрию, подобно тому как йога получила признание ученых лишь после того, как была клинически связана с биологической обратной связью.

ПРОДОЛЖЕНИЕ КАРТОГРАФИРОВАНИЯ СПЕКТРА РАЗВИТИЯ СОЗНАНИЯ В ОБЫЧНЫХ, СОЗЕРЦАТЕЛЬНЫХ И ПАТОЛОГИЧЕСКИХ РЕАЛЬНОСТЯХ

Эта важнейшая задача становится еще более настоятельной в связи с необходимостью прояснить отношение между структурами и состояниями сознания. Если трансперсональные, или созерцательные, стадии и структуры сознания обладают определенными патологиями (а я полагаю, что так оно и есть), то картографирование этих патологий представляется крайне важным. Столь же важной представляется задача картографирования и прояснения трансперсональных стадий морального развития, познания, мотивации, мировоззрения и аффектов.

Трансперсональное изучение развития сознания продолжает быть наиболее многообещающей и важной областью исследований. В отли-чие от состояний сознания, временных и разбросанных, стадии, или структуры, сознания могут изучаться в рамках реконструктивной науки (в которых работали Пиаже, Джиллиган, Кольберг, Хабермас, Хомский и даже Фрейд). Реконструктивная наука не постулирует существование структур априори, чисто теоретически, а изучает индивидов, которые продемонстрировали компетентность в определенной области (лингвистической, когнитивной, моральной или созерцательной), а затем, постфактум, реконструирует компоненты и стадии развития, приводящие к этой компетенции. В этом смысле Будда просто восстановил шаги, которые он проделал для достижения просветления, и представил их с точки зрения реконструктивной науки, которая может подвергнуться проверке и верификации — или отрицанию — группой экспериментаторов. Реконструктивная наука не испытывает трудностей априорной метафизики, более того, ее утверждения могут быть подвергнуты не-верификации, так называемому «критерию возможности ошибочности».

То, что трансперсональная психология развития сознания является реконструктивной наукой, означает, что она открыта «критерию озможности ошибочности» любой истинной науки. В данный момент это самый убедительный аргумент, который трансперсональный подход может предъявить общепринятым представлениям.

Соотношение юнгианской и трансперсональной теории

Отношения между «маргинальными» и «нормальными» группами в социальной эволюции

Отношение великих традиций к трем «иным» (телу, природе, женщине)

«Инакость» природы по отношению к духу

Отношение между теорией и практикой

Обобщающая теория

СООТНОШЕНИЕ ЮНГИАНСКОЙ И ТРАНСПЕРСОНАЛЬНОЙ ТЕОРИИ

Это весьма сложная и тонкая тема. В течение полувека юнгианская парадигма была основной и единственной жизнеспособной теорией трансперсональной психологии на Западе. Я лично полагаю, что юнгианская модель имеет много сильных сторон, но еще больше слабых и что обсуждение этих вопросов в предстоящем десятилетии будет весьма напряженным хотя бы потому, что это касается множества людей. Однако в любом случае диалог между юнгианской моделью и трансперсональной областью в целом будет источником взаимного обогащения и стимуляции, равно как и диалог между трансперсональной психологией и другими тремя основными психологическими направлениями.

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ «МАРГИНАЛЬНЫМИ» И «НОРМАЛЬНЫМИ» ГРУППАМИ В СОЦИАЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИИ

Большинство трансперсоналистов полагают, что важнейшие проблемы мира — от социальной разобщенности до экологического кризиса — могут быть решены только посредством трансперсональной трансформации. Лично я не думаю, что это так, но в любом случае необходима убедительная, основывающаяся на историческом анализе теория о том, как маргинальные знания (вроде трансперсональных) становятся нормализованными или общепринятыми. Работа в этой области практически не начиналась, однако без нее притязания на преобразование мира или даже на то, что трансперсональная теория может оказать какое-то влияние на мир, остаются пустой идеологией.

Мне лично кажется, что теория преобразования мира действительно окажется мистическим марксизмом: обнаружатся интересные связи между «материально-технолого-экономическим» базисом любого общества и его мировоззрением, стратегиями легитимизации и структурами/состояниями сознания Это новое, открывающееся поле исследования.

ОТНОШЕНИЕ ВЕЛИКИХ ТРАДИЦИЙ К ТРЕМ «ИНЫМ» (ТЕЛУ, ПРИРОДЕ, ЖЕНЩИНЕ)

В завершенных мировых традициях (иудаизм, христианство, индуизм, буддизм, ислам, даже некоторые аспекты даосизма) существует атмосфера недооценки тела, природы и женщины. Все эти три «иных» приравнивались к злу, искушению и иллюзии. Могут ли современные женщины доверять великим традициям, если их развивали исключительно мужчины? А отчуждение женщины непараллельно ли отчуждению тела (аскетизм) и природы (сансара)? И не является ли глобальным то отчуждение, которое называется экологическим кризисом? Не коренится ли кризис, могущий погубить нас всех, как раз в тех великих традициях, которые собирались нас спасти? Эти вопросы требуют неотложного ответа.

Великие традиции действительно подчеркивают восходящую и трансцендирующую направленность, однако многие из них также указывают на нисходящую и имманентную природу Духа. Например, тантрическая традиция подчеркивает единство трансцендентального и восходящего бога Шивы с имманентной и нисходящий богиней Шакти — единство, обнаруживаемое в недвойственном сердце и равно касающееся мужского и женского аспектов Духа.

Я полагаю, что в ближайшие годы пантеон великих традиций будет тщательно пересмотрен и отчуждение трех «иных» (тела, природы, женщины) будет преодолено. Причем это необходимо сделать таким образом, чтобы не выплеснуть ребенка вместе с водой. Было бы катастрофой отрицать то,что могут нам сообщить великие традиции: нелепо не пользоваться колесом только потому, что его изобрел мужчина. Эта область требует обсуждения и обещает множество открытий. Следующий пункт тесно связан с этим.

«ИНАКОСТЬ» ПРИРОДЫ ПО ОТНОШЕНИЮ К ДУХУ

Я выделяю это в качестве отдельной темы из-за угрозы глобального экологического кризиса. У меня нет сомнения, что восходящая (гностическая) традиция, рассматривающая проявленный мир как иллюзию, внесла значительный вклад в систему «культурных предрассудков», допускающих разграбление Земли.

Я полагаю, что нам следует обратиться к тантрическим традициям (западным и восточным, северным и южным), которые рассматривают конечный мир (Землю и все остальное) как совершенное проявление Духа, а не его умаление, почитая таким образом воплощение, нисхождение, имманентное, женское, и ценя земное и телесное.

Вот как описывает «тайное» отношение восходящего (трансцендентного) и нисходящего (имманентного) аспектов Духа Шри Рамана Махарши:

Мир иллюзорен,

Лишь Брахман реален.

Брахман есть мир.

Таким образом всеобъемлющая духовность включает оба великих течения — восходящее и нисходящее, мужское и женское. Рассмотрение мира как иллюзорного — это трансцендентное или восходящее течение, которому в гностической/теравадической традиции (во всех их обличьях) уделяется основное внимание. Представление, что Брахман есть мир, — течение имманентное, или нисходящее, охватывающее все проявления как совершенный жест Божественного.

Каждое из этих течений само по себе катастрофично. Мы видели катастрофы, приносимые переоценкой мужского, восходящего течения. Сейчас мы имеем возможность видеть бедствия, приносимые теми, кто стремится приравнять конечный мир к бесконечному. Мы присутствуем при расцвете нисходящих теорий, от глубинной экологии до экофеминизма и геоцентрического возрождения, которые благополучно ухитряются перепутать тени с источником. Эти попытки нисхождения, сколь бы важными они ни были, сами по себе столь же однобоки, дуалистичны и фрагментарны, как и восходящие.

Задача ближайшего десятилетия — найти способ объединить эти течения: конечное и бесконечное, Проявленное и Непроявленное, восходящее и нисходящее, не сводя их друг к другу и не давая никому преимущества.

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ТЕОРИЕЙ И ПРАКТИКОЙ

Сами по себе трансперсональные исследования не являются духовной практикой, хотя тесно с ней связаны. Природа этой связи станет в ближайшее десятилетие важной темой.

Есть множество практик, которые открывают для человека трансперсональные измерения. Это медитация, шаманские техники, ритуал богини, упражнение кундалини, холотропное дыхание, психоделики, глубинная психотерапия, биологическая обратная связь и электронная индукция, различные йоги, наконец, сама жизнь. Трансперсональная психология как реконструктивная наука находит своих испытуемых среди тех, кто обладает компетентностью в одной из этих областей. Теория трансперсональной психологии зависит от тех, кто на практике достигает компетенции в определенных трансперсональных/духовных областях.

В идеале трансперсональный исследователь также занимается какой-либо духовной практикой, то есть является «участвующим наблюдателем». Следовательно, разделение и взаимосвязь теории и практики оказывается важной проблемой, которая осложняется тем, что трансперсональная теория стремится выделить из различных духовных дисциплин те универсальные факторы, которые являются их ключевыми, общими составляющими, но каждый человек для достижения компетентности должен практиковать определенную дисциплину.

Кроме того, различные духовные дисциплины сами развиваются в сегодняшней «всемирной деревне», где буддизм встречается с европейской наукой, а йога — с компьютером. Это делает проблематичными многие аспекты традиционных дисциплин — роль гуру, специфические культурные установки и предписания относительно стиля жизни, в частности, требования к сексуальному поведению. Я полагаю, что трансперсональному исследователю совершенно необходимо практиковать какую-либо духовную дисциплину. Но конкретное соотношение теории и практики останется крайне важной темой для обсуждения, по мере того как трансперсональные исследования ищут свой путь в XXI век.

ОБОБЩАЮЩАЯ ТЕОРИЯ

Трансперсональная область уникальна в отношении синтеза и интеграции различных областей человеческих знаний, поскольку она признает, принимает и исследует все аспекты человеческого опыта — чувственного, эмоционального, ментального, социального и духовного. Лишь трансперсональные исследования в настоящий момент охватывают весь спектр человеческого развития и человеческих устремлений, и в ближайшее десятилетие они станут единственной всеобъемлющей областью приложения человеческих усилий. Хотя я не думаю, что мир приближается к чему-то вроде «новой эры» или «трансперсональной трансформации», я полагаю, что трансперсональные исследования будут путеводной звездой для тех, кто видит Дух в мире и мир в Духе.

ПУТЕШЕСТВИЕ СОЗНАНИЯ

Роджер Уолш и Фрэнсис Воон

Человек есть часть целого, именуемого Вселенной, часть, ограниченная в пространстве и времени. Он ощущает себя, свои мысли и чувства чем-то отделенным от всего остального — такова иллюзия его сознания. Эта иллюзия оказывается для нас тюрьмой, ограничивающей нас нашими личными желаниями и привязанностями к небольшому числу людей вокруг нас. Нашей задачей должно стать освобождение из этой тюрьмы посредством расширения круга нашего сострадания, включения в него всех творений и всей природы в ее красоте.

Альберт Эйнштейн

Мы входим в новую фазу путешествия сознания. Трансперсональная психология, возникшая из попытки объяснить пиковые переживания исключительно психически здоровых людей, превратилась в международное и междисциплинарное движение. Трансперсональные переживания, трансперсональные возможности человека и соответствующие традиции, которые долгое время не принимались во внимание и считались фантазиями, выдумками или патологией, наконец заняли достойное место в науке и культуре. Каждое открытие раскрывает новые возможности.

Новое понимание трансперсональнх переживаний дает нам возможность опереться на обширный запас знаний, собранных в течение веков во многих культурах. Рассмотрение древней мудрости в свете современных исследований дает возможность обнаружить ее истинную ценность.

Карл Юнг говорил о значении гностических посредников, передававших традиции мудрости, впитывая ее и затем выражая в языке и традициях другой культуры. Трансперсональное движение, возможно, выполняет сходную функцию коллективного гностического посредника, способного передать, проверить, просеять вечную мудрость традиционных трансперсональных дисциплин и тем самым дать импульс и преобразовать современную культуру.

Однако трансперсональное движение — это нечто большее чем всего лишь гностический посредник. Оно не только передает, но и активно вырабатывает знания. Оно создает новые техники, получает новейшие данные, проверяет древние и современные притязания научными, философскими, клиническими и эмпирическими методами.

Эта работа может иметь более значительные последствия, чем мы способны себе представить. Мы уже видим сдвиг к более позитивным представлениям о природе и возможностях человека. От представлений о единственном психически здоровом бодрствующем состоянии сознания мы перешли к признанию множественности состояний; от представлений о нормальном развитии как пределе возможностей человека — к признанию культурно детерминированного ограничения; от отрицания осознаваемых сновидений — к их лабораторному исследованию; от негативного отношения к медитации как скатыванию в регрессию — к признанию ее каталитических возможностей для развития; от оценки мистических переживаний как патологии — к признанию их благотворности; от недооценки восточных психологических и философских учений — к представлению о том, что некоторые из них являются в своей собственной области весьма высокоразвитыми. Эти и другие подобные перемены могут сделать трансперсональные исследования значимой основой возникающей парадигмы.

Эти перемены в состоянии изменить каждого из нас, поскольку то, что мы делаем, отражает наши представления о том, кем и чем мы являемся. Трансперсональные представления о наших возможностях способны повлечь за собой индивидуальные и коллективные усилия, направленные на их актуализацию.

Такая актуализация может иметь решающее значение для выживания человеческого рода и для всей нашей планеты, поскольку мы создали глобальную ситуацию, требующую беспрецедентной психологической и социальной зрелости. В прошлом мы могли потреблять ресурсы без угрозы истощения недр, выбрасывать отходы без угрозы загрязнения окружающей среды, размножаться без угрозы перенаселения, сражаться без угрозы уничтожения вида. Иными словами, мы могли действовать исходя из нашей незрелости; теперь мы вынуждены ее преодолеть. Глобальный кризис, как и трансперсональные представления, призывает нас вырасти и проснуться.

Необходимость настоятельна, но столь же велики и возможности. Впервые в человеческой истории мы располагаем трансперсональной перспективой, и все мировые пути за пределы «эго» в нашем распоряжении, чтобы помочь нам пробудиться. Это коллективное пробуждение и есть путешествие сознания; пути за пределы «эго» — средства этого путешествия, а трансперсональные представления — его путеводный свет.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Клинические проблемы

Grof, С., and Grof, S. The stormy search for the Self. Los Angeles: Tarcher, 1990.

Grof, S., and Grof, C., eds. Spiritual emergency. Los Angeles: Tarcher, 1989. Два основных источника по трансперсональному развитию и «духовным опасностям».

Grof, С. The thirst for wholeness: Addiction, attachment and the spiritual path. New York, HarperCollins, 1993. Трансперсональное исследование наркотической зависимости.

Kabat-Zinn, J. Full catastrophe-living: Using the wisdom of your body and mind to face stress, pain, and illness. New York: Delacourte, 1990. Обстоятельное и хорошо документированное руководство по применению медитативных техник для выздоровления.

Lukoff, D., Lu, F., and Turner, R. Toward a more culturally sensitive DSM-IV: Psychoreligious and psychospiritual problems. Journal of Neruous & Mental Diseases 80 (1992): 673 — 82. Хорошо документированное исследование необходимости ознакомления психологов и психиатров с духовной проблематикой. Система диагностики, охватывающая религиозные и духовные проблемы.

Сознание

Tart, С. States of consciousness. El Cerrito, Calif.: Psychological Processes, 1983. Одна из наиболее развернутых теорий состояний сознания.

Wilber, К. No Boundary. Boston: New Science Library/Shambhala, 1981. Упрощенный вариант «Спектра сознания», хорошее введение в концепцию Уилбера.

Wilber, К. The spectrum of consciousness. Wheaton, III.: Quest, 1977. Первая основополагающая книга Уилбера. Детальное изложение основ его концепции — спектральное упорядочение сознания, его свойств, рассматриваемых в психологии, философии и религии. Широкий синтез различных дисциплин.

Развитие

Maslow, A. The farther reaches of human nature. New York: Viking, 1971. Классическая книга о возможностях человеческого развития, принадлежащая перу одного из основателей трансперсональной психологии.

Metzner, R. Opening to inner light. Los Angeles: Tarcher, 1986. Разъяснение десяти классических метафор трансформации, используемых для описания духовного развития. Vaughan, F. Awakening intuition. New York: Doubleday, 1979. Одна из первых работ по интуици и, касающаяся как личного, так и трансперсонального уровня.

Vaughan, F. The inward arc: Healing and wholeness in psychotherapy and spirituality.

Boston: New Science Library /Sharnbhala, 1986. Обзор форм трансперсонального развития и возможностей его ускорения с психологической и духовной точек зрения.

Wilber, К. The Atman project. Wheaton, III.: Quest, 1980. Междисциплинарный синтез, прослеживающий развитие человека от детства, через состояние взрослого к трансперсональной стадии.

Wilber, К., Engler, J., and Brown, D., eds. Transformations of consciousness: Conventional and contemplative perspectives on development. Boston: New Science Library/ Shambhala, 1986. Собрание статей о трансперсональном развитии, его стадиях, патологии и терапии.

Wilber, К. Up from Eden. New York: Doubleday, 1981. Применение уилберовской теории развития к истории развития сознания. Блестящая, хотя и не бесспорная книга.

Экология и глобальный кризис

Devall, В., and Sessions, G. Deep ecology: Living as if nature mattered. Layton, Utah: Gibbs Smith, 1985. Одна из классических книг по глубинной экологии.

Elgin, D. Voluntary simplicity. New York: William Morrow, 1981. Глубокое исследование жизненного стиля, который мог бы удовлетворять человека, способствовать трансперсональному развитию и выживанию человечества.

Fox, W. Toward a transpersonal ecology. Boston: New Science Library Sharnbhala, 1990. Академическое описание трансперсональной экологии как соединения экологии с трансперсональной психологией.

Gore, A. Earth in the balance: Ecology and the human spirit. New York: Houghton Mifflin, 1992. Системное описание глобального кризиса и ряд предложений относительно возможных политических и социальных действий, автор — бывший вице-президент США.

Ram Dass and German, P. How can I help? New York: Knopf, 1985. Служение как духовная практика.

История

Tarnas, R. The passion of the Western mind. New York: Harmony Books, 1991. Один из лучших однотомников по истории западной мысли с трансперсональной точки зрения.

Осознанные сновидения

Gackenbach, J., and Bosveld, J. Control your dreams. New York: HarperCollins, 1989.

LaBerge, S. Lucid dreaming. Los Angeles: Tarcher, 1985. Два легко читаемых обзора исследований и практики осознанных сновидений, написанные ведущими авторитетами в этой области.

Медитация

Goldstein, J. The experience of insight. Boston: New Science Library/Shambhala, 1983.Нетрудное введение в основную буддийскую медитацию прозрения (випассана).

Murphy, М., and Donovan, S. The physical and psychological effects of meditation. San Rafael, Calif.: Esalen Institute, 1989. Обзор более тысячи исследований воздействия медитации на людей.

Ram Dass. Journey of awakening: A meditator's guidebook. 2nd ed. New York: Bantam, 1990. Нетрудное введение в практику медитации, список медитативных центров и учителей медитации.

Shapiro, D., and Walsh, R., eds. Meditation: Classic and contemporary perspectives. New York: Aldine, 1984. Собрание лучших статей по теории и исследованиям медитации.

West, М., ed. The psychology of meditation. Oxford: Clarendon Press, 1987. Антология исследовательских обзоров.

Философия

Koller, J. Oriental philosophies, and ed. New York: Charles Scribner's Sons, 1985. Введение в наиболее известные философские учения Востока.

Smith, Н. Beyond the postmodern mind. and ed. Wheaton, III.: Quest, 1989. Яркое описание современной постмодернистской философии, развенчивающей многие классические философские притязания; утверждается, что трансперсональное движение может указать путь за пределы постмодернизма.

Stace, W. Mysticism and philosophy. Los Angeles: Tarcher, 1987. Ясно написанная книга о философии и мистицизме, показывающая единство мистического опыта в различных культурах.

Wilber, К. Eye to eye: The quest for the new paradigm. Garden City, N.Y.: Anchor/Doubleday, 1983. Обсуждение эпистемологических оснований трансперсональных дисциплин, а также ряд статей на другие темы.

Zimmer, Н. Philosophies of India. Princeton: Princeton University Press, 1969. Одно из наиболее читаемых введений в индийскую философию.

Психоделики

Grinspoon L., and Bakalar, J. Psychedelicdrugs reconsidered. New York: Basic Books, 1979. Обширный непредвзятый обзор.

Grof, S. The aduenture of self-discovery. Albany: State University of New York Press, 1988. Теоретическое исследование трансперсональных переживаний, в том числе вызванных психоделиками. Одна из наиболее удовлетворительных картографий сознания.

Lee, М., and Shiain, В. Acid dreams: The С/Л, LSD, and the sixties rebellion. New York: Grove Weidenfeld, 1985. Хорошо документированный рассказ об использовании психоделиков и злоупотреблении ими в шестидесятые годы.

Lukoff, D., Zanger, R., and Lu, F. Psychoactive substances and transpersonal states. Journal of Transpersonal Psychology 22, 22 (1990): 107—48. Трансперсонально-ориентированный обзор современных исследований психоделиков.

Stafford, P. Psychedelics encyclopedia, 3rd ed. Berkeley: Rowin Publishers, 1992. Обширная, хорошо документированная, но легко читаемая энциклопедия.

Трансперсонально-ориентированные школы психологии

Ferrucci, P. What we may be. Los Angeles: Tarcher, 1982. Практическое введение в психосинтез как возможность личностного и трансперсонального развития.

Frager, R., and Fadiman, J. Personality and personal growth, and ed. New York: Harper &

Row, 1984 (3rd edition forthcoming). Первое трансперсонально-ориентированное исследование западных и восточных теорий личности.

Jung, С. Memories, dreams, reflections. Trans. R. Winston and C.Winston. New York: Vintage Books, 1961. Автобиографические заметки К.-Г.Юнга.

Singer, J. Boundaries of the soul. Garden City, N.Y.: Doubleday, 1972. Обзор юнгианской психологии с трансперсональной точки зрения.

ОБ АВТОРАХ

ШРИ АУРОБИНДО — религиозный и интеллектуальный гений Индии, которого многие считают одним из наиболее выдающихся философов-святых всех времен.

ДЖЕЙН БОСВЕЛД — писательница, соавтор книги «Управляйте своими снами».

ДЖЕЙН ГАКЕНБАХ — доктор философии, одна из известнейших исследовательниц осознанных сновидений, редактор журнала «Lucidity», соавтор книги «Управляйте своими снами».

ГОРДОН ГЛОБУС — доктор медицины, профессор психиатрии и философии в Калифорнийском Университете в Ирвине. Одна из его последних книг — «Жизнь во сне и жизнь наяву: состояние человека в сновидении».

ДЭНИЕЛ ГОЛМЭН — доктор философии, психологический обозреватель «Нью-Йорк Тайме». Среди многих его книг — «Медицина ума и тела», «Наука об уме». (Несколько книг Гоулмэна по буддийской медитации переведены на русский язык.)

КРИСТИНА ГРОФ — основатель Сети Предупреждения Духовных Опасностей. Занимается духовными аспектами наркотической зависимости и ее излечения. Автор книги «Жажда целостности: зависимость, привязанность и духовный путь», соавтор книги «Неистовый поиск себя» (подготовлен русский перевод).

СТАНИСЛАВ ГРОФ — доктор медицины, психиатр, бывший президент Международной Трансперсональной Ассоциации, автор более ста статей и многих книг, в том числе «За пределами мозга» и «Путешествие в поисках себя» (обе книги, а также ряд других переведены на русский язык).

ЕГО СВЯТЕЙШЕСТВО ДАЛАЙ-ЛАМА — буддийский монах, духовный и политический лидер тибетского народа и Правительства Тибета в изгнании. За его неутомимую борьбу за за мир и за ненасильственное прекращение китайской оккупации Тибета в 1989 году ему присуждена Нобелевская премия Мира.

РАМ ДАСС — один из влиятельнейших современных духовных учителей. До принятия этого имени Ричард Альперт, гарвардский психолог, — один из первых исследователей ЛСД. Один из основателей СЕВА, организации, посвятившей себя служению бедным и слепым, автор книг «Путешествие пробуждения», «Как я могу помочь» (готовится русское издание) и др. (Несколько книг Рам Дасса, в том числе «Зерно на мельницу», переведены на русский язык.)

БИЛЛ ДЕВАЛА — доктор философии, один из создателей глубинной экологии, соавтор классической книги «Глубинная экология: жизнь среди значимой природы».

УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС — один из влиятельнейших философов и психологов Америки. Среди его многочисленных книг — «Многообразие религиозного опыта» и «Принципы психологии» (обе переведены на русский язык в начале века, недавно переизданы).

ФРИТЬОФ КАПРА — доктор философии, физик и исследователь в области теории систем, основатель и президент Элмвудовского института — банка экологических идей, автор книг «Дао физики», «Уроки мудрости» (есть русские переводы), «Поворотный пункт» и др. На его книгах основан фильм «Прогулка по разуму».

ЛОРЕНС КОЛЬБЕРГ — доктор философии, современный исследователь проблем морали.

ДЖЕК КОРНФИЛД — доктор философии, клинический психолог, прошел также обучение в буддийском монастыре, основатель Общества Медитации Прозрения и Центра Духовной Скалы. Среди его книг — «Поиск сердца мудрости» и «Истории духа, истории сердца».

СТИВЕН ЛАБЕРЖ — доктор философии, одним из первых научно и достоверно продемонстрировал существование осознанных сновидений. Один из ведущих исследователей в этой области, автор книг «Осознанные сновидения» и «Исследование мира в осознанных сновидениях» (обе книги изданы на русском языке).

ЧАРЛЬЗ ЛАФЛИН — доктор философии, профессор антропологии в Карлтонском Университете, Оттава, Канада. Проводил этнографическую работу среди тибетских лам в Непале, редактор журнала «Антропология сознания», соавтор книги «Мозг, Символ и Культура».

РОБЕРТ МАКДЕРМОТТ — доктор философии, президент Калифорнийского института интегративных исследований, профессор философии в Барух-колледже. Среди его книг — «Суть Штайнера» и «Суть Ауробиндо».

ДЖОН МАКМЭНУС — доктор философии, известный исследователь в области психологии и когнитивных наук.

ДЖУДИТ МАЛАМУД — автор книг и статей по осознанным сновидениям.

МАЙКЛ МЕРФИ — один из основателей Эсаленского института, один из создателей советско-американской программы обмена. Автор трех романов и книги «Будущее тела».

ДЖОН МЭК — доктор медицины, профессор психиатрии в Кембриджской клинике и Гарвардском университете, основатель Гарвардского Центра психологических и социальных изменений, бывший президент Международного Общества политической психологии. Получил Пулитцеровскую премию за биографическую книгу «Принц наших беспорядков — жизнь Т.-Е. Лоуренса». Занимается применением психологии к ядерным и экологическим проблемам.

АБРАХАМ МЭСЛОУ — доктор философии, один из наиболее влиятельных психологов XX века, один из основателей гуманистической психологии и трансперсональной психологии. Среди его книг — «К психологии бытия» и «Новые рубежи человеческого развития».

ПИТЕР РАССЕЛ — обладатель научных степеней по физике, психологии и компьютерным исследованиям. Автор книг «Упанишады» и «Белая дыра во времени», создатель получившего премию видеофильма «Глобальный мозг».

КЕННЕТ РИНГ — доктор философии, профессор психологии в Университете Коннектикута, бывший президент Международной Ассоциации исследований переживаний близости смерти. Автор книг «Жизнь в смерти» и «Проект Омега» (подготовлен русский перевод).

ДЖОРДЖ СЕШЕНЗ — доктор философии, один из известнейших специалистов по глубинной экологии, соавтор книги «Глубинная экология: жизнь среди значимой природы».

ХЬЮСТОН СМИТ — доктор философии, приглашенный профессор по религиозным исследованиям в Университете Калифорнии, Беркли. Среди семи его книг — «Мировые религии» (в первом издании «Религиозный человек») и «Очерки мировых религий». Его документальные фильмы по индуизму, тибетскому буддизму и суфизму завоевывали международные премии.

ЧАРЛЬЗ ТАРТ — доктор философии, профессор психологии в Калифорнийском университете в Девисе. Один из известнейших исследователей в области состояний сознания и трансперсональной теории. Среди его книг — «Пробуждение» (готовится русское издание) и «Теории трансперсональной психологии».

ДЖОН УЕЛВУД — доктор философии, психолог, профессор Калифорнийского института интегральных исследований. Занимается психологией Запада и Востока, медитацией, человеческими отношениями. Среди его книг — «Вызов сердца» и «Путешествие сердца».

КЕН УИЛБЕР — один из ведущих трансперсональных теоретиков. Его кросс-дисциплинарный синтез охватывает психологические, философские и религиозные представления Востока и Запада, а также представления социологии, антропологии и постмодернистской философии.

БРАЙЕН УИТТАЙН — доктор философии, психотерапевт, имеющий частную практику в Окленде, Калифорния, один из основателей Обучающей программы по трансперсональной психологии консультирования в Университете Джона Кеннеди, Калифорния.

УОРВИК ФОКС — доктор философии, сотрудник Австралийского Центра Экологических Исследований и Университета Танзании, один из ведущих экологов, автор книги «К трансперсональной экологии».

ДЖОРДЖ ФЮРСТЕЙН — доктор философии, известен своими работами по интерпретации индуистского эзотеризма. Автор более двадцати книг, в том числе «Священное сумасшествие» и «Структуры сознания».

ОЛДОС ХАКСЛИ — человек энциклопедических познаний, влиятельный социальный критик, популяризировавший идею вечной философии. Среди многих его книг — «Вечная философия» и «Остров».

ДЖОН ШИРЕР — доктор философии, один из пионеров трансперсональной антропологии.

ДУЭЙН ЭЛДЖИН — футуролог, автор исследования по сознательному использованию средств массовой коммуникации. Автор книг «Добровольная простота» и «Пробуждающаяся Земля».

ДЖОН ЭНГЛЕР — доктор философии, психолог и преподаватель буддийской медитации, пионер объединения буддийских и психоаналитических идей.

МАРК ЭПШТЕЙН — доктор философии, специалист по буддизму, психиатр и психотерапевт, имеющий частную практику в Нью-Йорке.

О СОСТАВИТЕЛЯХ

РОДЖЕР УОЛШ — доктор медицины, доктор философии, профессор психиатрии, философии и антропологии Калифорнийского университета в Ирвине.

Опубликовал более сотни статей и двенадцать книг по науке, философии, религии и экологическим проблемам, имеет более десятка национальных и международных премий.

ФРЭНСИС BOOH — доктор философии, психолог, имеет частную практику в Милл-Вэли, Калифорния.

Работает преподавателем клинического факультета Медицинской школы Калифорнийского университета в Ирвине, является бывшим президентом Ассоциации Трансперсональной психологии. Автор и редактор нескольких книг по психотерапии и духовным проблемам.

ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ

приглашает Вас на семинары по холотропному дыханию и трансперсональной психологии, которые предназначены для личностного роста и повышения квалификации психологов, психотерапевтов, психиатров, врачей, педагогов, а также всех, интересующихся практическими применениями трансперсональной психологии.

Холотропное дыхание — уникальный по своим возможностям метод, созданный американскими специалистами Станиславом и Кристиной Гроф для самопознания и терапии в необычных состояниях сознания. В нем объединены древняя мудрость и современная наука. Он показал свою эффективность при работе со стрессами, невротическими состояниями, пагубными привычками и зависимостями, психосоматическими и эмоциональными расстройствами, как реабилитационный и психопрофилактический метод, а также используется для поиска нестандартных решений и творческих прорывов.

Темы семинаров:

1 Введение в теорию и практику холотропноъо дыхания и трансперсональной психологии (обязательный вводный семинар).

2 Голоса опыта, языки переживаний, методы интеграции.

3 Духовный кризис и психопатология: посвящение в безумие.

Семинары проводят: сертифицированный С. и К. Гроф ведущий холотропного дыхания и сотрудники Трансперсонального Института.

Вводная сертификационная программа состоит из трех семинаров по 50 часов каждый.

Завершившие программу могут применять метод в самостоятельной работе, продолжить обучение у С. и К. Гроф.

Для интересующихся применением трансперсональной психологии в бизнесе, творчестве, личностном росте, психотерапии, педагогике и т.д. сотрудниками Трансперсонального Института в последние субботу и воскресенье каждого месяца проводятся 2— 3-дневные семинары (включая выездные).

т (095) 919-7307, т/факс: (095) 313-0857

ПРОСНИТЕСЬ В МИРЕ ОСОЗНАННЫХ СНОВИДЕНИЙ!

Осознанные сновидения не только откроют вам новые миры и позволят пережить захватывающие приключения, но будут способствовать вашему самосовершенствованию. Они помогут освободится от ночных кошмаров, разрешить межличностные конфликты и проблемы, преодолеть страхи и скованность, мешающие реализовать жизненные возможности, научат гибкости мышления, что уменьшит вероятность оказаться в затруднительном положении в реальном мире. Кроме того, осознанные сновидения — щедрый источник творческих идей в науке, искусстве, бизнесе и личной жизни. То, на что Кастанеда и тибетские йоги тратили годы, может стать реальным за считанные недели, благодаря новейшим технологическим разработкам Института осознанных сновидений. С помощью Курса осознанного сновидения и портативных приборов, которые будут вашим личным тренером, вы сможете стать мастером-сновидцем.

т (095) 320-3683, т/факс: (095) 313-0857

Наша информационная WWW страница в INTERNET: http://web.redline.ru/~ftptpi

Книги издательства Трансперсонального Института

Серия «Тексты Трансперсональной Психологии»

ВЫШЛИ В СВЕТ:

Станислав Гроф «За пределами мозга».

Станислав Гроф «Области человеческого бессознательного».

Станислав Гроф «Путешествие в поисках себя».

Теренс Маккенна «Пища богов: поиск первоначального древа знания».

Фритьоф Капра «Уроки мудрости».

Теренс Маккенна «Истые галлюцинации».

Станислав Гроф и Джоан Хэлифакс «Человек перед лицом смерти».

«Пути за пределы «эго». Под ред. Роджера Уолша и Френсис Воон

Роджер Уолш «Дух шаманизма».

«Что такое просветление?» Под ред. Джона Уайта

Кристина Гроф и Станислав Гроф «Неистовый поиск себя».

Станислав Гроф и Хэл Беннетт «Холотропное сознание».

Чарльз Тарт «Практика внимательности в повседневной жизни».

Готовятся к ВЫПУСКУ:

Кен Уилбер «Проект Атман».

Станислав Гроф «Космическая игра».

Арнольд Минделл «Верхом на лошади задом наперед».

Арнольд Минделл «Кома — ключ к пробуждению».

Арнольд Минделл «Внутренняя работа со сновидящим телом».

Кеннет Ринг «Проект Омега».

Чарльз Тарт «Пробуждение».

Ходжер Колвейт «Шаманы, целители, знахари».

На все объявленные книги издательство Трансперсонального Института имеет эксклюзивное право изданий на русском языке.

Приглашаем к сотрудничеству распространителей, имеющих свои точки реализации. Оптовые и мелкооптовые партии книг{шрифт обычный} издательства Трансперсонального Института, а также книги других издательств по психологии, философии, эзотерике, оздоровлению, творческому развитию и духовному росту человека вы можете заказать на нашем оптовом складе.

т (095) 919-7307, т/факс (095) 313-0857

Розничная торговля:

ул. Гиляровского, 39, магазин «Эзотерика», тел.: 284-5665

ул. Верхняя Первомайская, 32, д/к «Дружба», тел.: 965-3321

171