"Фантастика 2026-27". Компиляция. Книги 1-21

Глава 1

Портальеро.

Круг третий.

Предисловие.

Катится колобок. Долго ли, коротко ли…

Нет. Не то… Это совсем другая сказка. Ну, тогда, значит так: «Жили-были.»

Да. Это гораздо ближе к теме. Жила-была девочка Маша. Она много болела, а потом умерла. Но умирать ей в двенадцать лет совсем не хотелось. Поэтому встретив парня по имени Максим, у которого только-только начали проявляться магические способности, она решила, что это и есть тот самый шанс, что бывает лишь раз в жизни. Ну, а иногда даже и после смерти…

Ну а дальше. Долго ли, коротко ли… Максим смог каким-то образом сделать так, чтобы Маша снова стала живой. Как это получилось, а он и сам не знал толком. Ведь о своих способностях он и сам-то недавно узнал совсем недавно, тоже от какой-то ведьмы-недоучки. Да и это было в другом мире и в другом времени.

Получив возможность находить порталы в другие миры, Максим без раздумий шёл напролом, как танк сквозь кустарник. Ну а Маша вслед за ним. А ещё вслед за ними следовали всякие неприятности и проблемы. Как же без них-то? Без них никуда…

В конце концов, годах в девяностых, попали Макс и Маша в такие неприятности, что и не в сказке сказать, не пиром описать…

Но, в конце концов, Максим сбежал из медицинского учреждения, которое в народе называют просто Склифом. А потом и Машку свою забрал из другого учреждения, которое все называли «Матросская тишина». Пришлось прихватить с собой ещё одну девушку по имени Ира. Но об этом я вам уже, кажется рассказывал в предыдущей книге…

Такие вот дела…

Ищут пожарные. Ищет милиция…

Тьфу-тьфу-тьфу… Пожарные пока их ещё не ищут. Только менты. Ну не нравится сотрудникам в форме, когда кто-то начинает вершить правосудие в борьбе за справедливость самостоятельно. Да и понятие о справедливости у всех разное…

Но не об этом речь.

Как укрыться в этом большом городе, если все кругом враги?

Лишь один совет напрашивается…

Беги!

Глава первая.

Жизнь — это постоянная война. Война с врагами, война со всем миром, война с самим собой.

Судьба — дорога вдаль за горизонт.

Судьба — раскрытый ночью звёздный зонт.

Судьба — надежда, радость и печаль.

Судьба… Опять дорога вдаль…

21 августа. 1990 год.

СССР. Где-то в Москве…

Где-то на краю неба уже появилась светло-серая полоска света. Но до рассвета ещё далеко. Час, а может и больше. Такси везёт нас по ночной Москве. Скоро надо будет отпустить уже этого водителя, чтобы дальнейший наш маршрут не смогли проследить наша преследователи. А скоро они у нас обязательно появятся. Не знаю, поднял уже шухер тот ментёнок, что охранял меня в Склифе. Но, скорее всего, уже да. А вот отсутствие двух девочек в камере номер четыре больничного корпуса Матросской тишины, обнаружат скорее всего при утренней поверке. К этому времени нам надо бы уже быть подальше отсюда.

А сейчас девчонки дрыхли на заднем сиденье «Волги», привалившись друг к другу. Ну а мне, наконец-то, удалось рассмотреть нашу новую спутницу. Крупная, но не толстая. Ростом, как мне показалось ещё там во дворе, она, пожалуй, с меня будет. А в плечах даже и пошире чуток. Лицо некрасивое, грубое. Но не отталкивающее. А как бы так выразится… Когда-то очень давно на Руси из цельного ствола дерева высекали идолов и устанавливали на капище. Вот, почти такое же, как бы высеченное из дерева лицо было у этой девушки. Валькирия, мать её… Натуральная дева-воительница. Ей бы броню да меч в руки, и в бой. Судя по рассказам Машки, девчонка честная и прямая, как лом. Таких борцов за справедливость обычно не любят в народе. Да и кому нужны герои в этом насквозь прогнившем и продажном мире.

Справедливость? А где она? Ведь судя по внешности этой Иры, природа с ней обошлась совсем несправедливо. Кого она там ножом пырнула? Насильника? Наверное, пьяный был. По трезвой лавочке на такую вряд ли позарился бы. Хотя… На вкус и цвет — все фломастеры разные. Кому нравится поп, кому попадья, а кому и кобыла — невеста.

Ладно. Разберёмся с делами, а потом попробую что-нибудь сделать с внешностью этой страшилы. Тем более, если нас начнут искать, то поменять обличье не самая плохая идея. Придётся и Машке сделать пластическую операцию. Хотя… Она и так вполне симпатичная, только уж больно в глаза бросается со своей огненно-рыжей шевелюрой.

— А где на Таганке? — задал мне вопрос водитель такси.

— Да, там же, где и в прошлый раз.

Я решил, что не стоит выдумывать лишний адрес и снова приехал на Таганку, к тому самому дому с проходным подъездом. Щедро расплатившись с таксистом, я отпустил машину.

Девчонки сонно щурили глаза, оглядываясь по сторонам.

— Где мы? — спросила меня Машка.

— Какая разница?

— А что тут? — снова задала она вопрос.

— Ничего…

— Тогда зачем мы сюда приехали?

— Чтобы таксист не знал, куда мы двинемся дальше.

— А-а-а… Понятно… — протянула Мария, хотя, судя по всему, ни хрена ей не было понятно.

— А теперь, стой спокойно! — скомандовал я своей подруге.

— Зачем?

— Закрой глаза! И не задавай лишних вопросов!

Я положил обе ладони ей на голову и стал помаленьку колдовать. Особо много сил я на это не затратил, но уже примерно через минуту, Машкины волосы потеряли свой рыжий оттенок и стали тёмно-русыми.

Ирина, широко раскрыв глаза, смотрела на все мои манипуляции с нескрываемым страхом. Хотя в её взгляде ужас соседствовал с каким-то детским восторгом.

— Ну. Всё. — вымолвил я. — Кино окончено. Фокус удался.

— А? Что такое? — спросила Машка.

Ну, ещё бы. Без зеркала она вряд ли сумеет осознать изменения в своей внешности.

— Ничего. — ответил я ей. — А теперь ты! — указал я на Иру.

— Что? — с испугом вымолвила она.

— Я хочу немного подкорректировать твою внешность, чтобы те, кто нас будет искать, не смогли с первого взгляда опознать тебя среди людей.

— Я… Это…

— Не бойся! Если не вносить каких-либо серьёзных изменений, то больно не будет.

— А если вносить? — вдруг задала мне вопрос эта валькирия, с надеждой глядя мне в глаза.

— Ты хочешь сильно изменить свою внешность?

— Да! — уверенно ответила она.

— Хочешь стать красивой?

— Ну-у… — она на долю секунды запнулась. — Если есть такая возможность, то хочется хотя бы не быть некрасивой…

— Понимаю. Но сейчас у меня не так много сил для этого… Но я постараюсь. Закрой глаза!

Я возложил руки на голову нашей новой подруге и задумался. Мыслей особо никаких у меня не было. И поэтому я даже не знал, что и как с ней сейчас делать… Я прикрыл глаза, а на ум почему-то пришла актриса из зарубежного сериала, который я видел мельком несколько раз. Имя актрисы, хоть убей, не припомню, а сериал… как его там? Блин… Память девичья… О! Точно…

«Зена — королева воинов». Ну а что ещё подойдёт этой бой-бабе, как не образ суровой воительницы с мечом.

На память пришла ещё фраза из какого-то советского детского фильма: «На коне скакаю, с ружья стреляю, самба знаю…»

Вот-вот. Дева-воительница, женщина-воин, валькирия, мать её так…

Послышался какой-то непонятный звук. Это Машка выдохнула какой-то сдержанный «Ох!»…

Я открыл глаза…

Светло-русые волосы Ирины стали почти чёрными, а с виду… Ну, не совсем Зена, но что-то типа этого получилось. Некрасивой и страшненькой эту девушку уже не назовёшь. Холодные черты, суровая, но всё-таки женщина… Валькирия, мать её…

Фф-ух… Я выдохнул. Так как сил всё-таки потратил немало. Всё. Хватит на этом. Пора валить отсюда. Вон и небо уже светлеет. Скоро утро.

Только вот, куда валить, я пока ещё и не придумал.

Под дружные охи и ахи девчонок, разглядывающих друг друга, я размышлял. И мысли мои мне не нравились. Если бы у меня поблизости оказался бы какой-нибудь портал, то я бы без раздумий перенёсся бы туда сам, и девчонок с собой бы забрал. И всё равно куда. Хоть опять на остров к дикарям, хоть к баварским баронам в средневековье. Но как я не вертел свой перстень, толку было ноль. Никаким другим цветом, кроме чёрного он не светился.

— Максик! А у тебя покушать ничего нет? — жалобно спросила меня Машка.

— Нет. А что?

— Очень кушать хочется…

— Ладно. Сейчас что-нибудь придумаю.

Хотя чё там думать? Помнится в это время ночных заведений особо-то и не было… Это потом Москва превратилась в город, который не спит. А в этом году… Ресторан для персонала в Шереметьево-два, но туда ехать далеко и… А ещё была пельменная на Белорусской. Про неё все таксисты знали.

Ну, что? Решено.

Мы вышли на Воронцовскую улицу, и первый же частник согласился за червонец нас быстро доставить на Белорусский вокзал.

А Москва-то помаленьку просыпается. И машин уже побольше на дорогах стало, и люди куда-то заторопились. Наверное, спешат на первое метро. Как бы нам на задержаться в той пельменной до того, как нас уже искать начнут. А на вокзалы в первую очередь ориентировки рассылают. Хотя кого там будут искать? Рыжую девочку? А вот хрен вам всем! Нет среди нас рыжих. Страшненькую девушку? Да ну на фиг. Не такая она у нас теперь и страшненькая. На любителя, правда. Есть такая категория мелких мужичков, кто любит выбрать себе в пару вот такую вот крупную деву-воительницу. Хотя и среди двухметровых верзил есть любители брать не мелкую девицу ниже метр шестьдесят, а вот такую вот, себе под стать.

И ещё неизвестно, сумеют ли они связать побег подозреваемого в совершении тройного убийства из НИИ имени Склифосовского с исчезновением двух девушек прямо из камеры больничного корпуса СИЗО «Матросская тишина»?

Но всё равно, если будут искать парня с двумя девушками, то и на нас обратят внимание. Это уж к гадалке не ходи. Так что на будущее, надо иметь с собой запас еды, чтобы не тратить время на всякие привокзальные пельменные с начинкой неизвестного происхождения. И лучше всего, сразу надо иметь недельный запас еды. Это как минимум. Но не такой, как в Смоленских лесах, в виде свежеободранных конских и волчьих тушек, а пищу уже приготовленную для употребления. Прошедшую, так сказать, термическую обработку. Надо будет проверить потом, что выйдет из тарелки борща, если её подержать в магическом хранилище неделю, или месяц… Если борщ по дороге не расплескается и останется по-прежнему горячим и свежим… Тогда можно будет, при желании, зайти в какой-нибудь ресторан, заказать сразу сорок порций наваристого борща и убрать в хранилище про запас… Только вот сотрудники ресторана начнут задавать ненужные вопросы, типа, куда тарелки делись, и всё такое. Ладно. Это всё детали. После разберёмся…

Пельменная оказалась на своём месте, в угловом доме, в переулке, рядом с Белорусским вокзалом. Я заказал девчонкам две двойные порции, быстро схомячил из Машкиной тарелки несколько пельмешек, и пошёл на разведку в помещение вокзала. Лучше будет, если мы сейчас будем поврозь. Но девчонок строго предупредил, что если к ним начнёт кто-то клеиться, ножом не пырять и глаза не выцарапывать. Предложил просто проинформировать, что они не свободны, и скоро придёт их парень, который всем поотрывает бошки…

— А он может… — кровожадно пробормотала Машка, доедая пельмешку.

Судя по взгляду, который на неё бросила Ирина, она ей поверила.

Кстати, а пельмешки оказались вполне себе съедобные. Зря я грешил на эту точку общепита. Несмотря на расположение возле вокзала, травить тут никого не собирались…

На вокзале народу было побольше. Но всё-таки не так много, как в будущем. Я по-быстрому глянул расписание. Прибалтику отмёл сразу. Там сейчас, наверное, не спокойно. Все эти республики уже стали всерьёз задумываться о своей независимости. В восьмидесятых я бывал и в Литве, и в Латвии, и в Эстонии. Всё было нормально. А вот в девяностых по телевизору только и слышал про всякие проблемы с возрастающим национализмом в этих регионах. Не знаю, насколько можно верить зомбоящику, но лучше туда пока не соваться.

А вот Минск… Я задумался… А почему бы и нет. И, кстати, меньше чем через час туда поезд отходит. А ехать от Москвы до Минска вроде бы не так долго… Хорошо ещё, что сейчас никаких документов не требуется, чтобы купить билет на поезд.

В кассе я слегка поулыбался, и заплатив совсем немного сверху, выкупил сразу четыре билета на ближайший поезд до Минска. Почему четыре? Да потому что взял билеты на целое купе. А чего мелочиться? И нам спокойнее будет.

Только теперь надо поторопиться. До отправления поезда осталось всего-то ничего. Оттого и билеты нужные были в наличии. Из брони небось продавали. Я поспешил за своими девчонками.

Напрасно я за них беспокоился. Сидели там в ожидании меня. сытые и довольные.

— Давайте по-быстрому! У нас поезд скоро отходит.

— Какой поезд? — спросила Машка.

— Скорый…

— А куда мы поедем?

— В Минск. Хватит вопросов. Пошли уже! А то придётся помахать ему ручкой с перрона, когда он уйдёт без нас.

Я между делом, незаметно извлёк из хранилища свой старый чемодан, ещё из прошлой жизни Максима Шварца, а в придачу к нему пару пакетов из магазина. Ведь неудобно как-то идти на поезд совсем без вещей. Зачем вызывать лишние вопросы у окружающих? А так, всё нормально будет. Идут по вокзалу люди с вещами и чемоданом. Наверное, едут куда-нибудь. Обычное дело…

Несмотря на то, что я всё продумал и даже изменил внешность своим спутницам, я сильно мандражировал всё то время, пока мы шли с вещами через вокзал к нашему поезду. Но всё прошло ровно и без эксцессов. Вокзал, платформа, проводница, билеты, купе… Мы внутри. Я закрыл дверь и только тогда шумно выдохнул. Дошли…

Девчонки смотрели на меня насторожено.

— Макс! Что с тобой?

— Не знаю. — буркнул я в ответ. — Надоело убегать и бояться. А ещё… Я, наверное, очень устал.

— Тогда ложись и отдохни!

— Рано ещё. Вот поезд тронется…

Все мои опасения были напрасны. Поезд тронулся ровно по расписанию. Проводница собрала у нас билеты. Я отдал ей сразу четыре, добавив пятёрку и предупредив, чтобы к нам никого не подсаживали по дороге.

Мы пили чай из гранённых стаканов с мельхиоровыми подстаканниками. А потом, под стук колёс, в пустых стаканах позвякивали ложечки. Под этот звук я и заснул, забравшись на верхнюю полку… Засыпая, я всё никак не мог избавиться от всех своих тревожных мыслей.

В полудрёме, под ритмичный перестук колёс, мыслями, я всё ещё был где-то в другом месте, даже не понимая, сон это или явь… Место было знакомым и незнакомым одновременно. Я уже был здесь? Или только ещё буду? Лес. Поляна с каким-то каменным сооружением посредине… Капище? Нет. Там было по-другому.

Почему-то вдруг вспомнилось, что когда я в прошлый раз общался с чем-то невидимым и неведомым, вернувшись в реальность, я обнаружил, что Машу похитили подручные баварского барона…

Маша! Я беспокоюсь за неё… За всё это недолгое время, она стала мне очень близка. Без неё я не могу даже представить свою дальнейшую судьбу. И это вовсе не любовь.

Влюблённость, любовь, пылкие чувства… Чушь собачья! Всё это годится для юношей бледных со взглядом горящим… Ну, или для дамочек, зачитывающихся любовными романами. У нас с ней всё не так. По крайней мере, у меня к ней такое чувство, что… Я даже не могу его описать словами. Она — просто часть меня. часть моей судьбы. А всё остальное — это детали.

Хватит убегать! Надо что-то делать! Надо, наконец-то, заземлиться где-нибудь и начать тихую спокойную жизнь. Зная многое о ближайшем будущем, я смогу воспользоваться всем этим для того, чтобы хорошо устроиться в этой жизни. А имея при этом ещё и магические способности, я смогу…

Чёрт побери! А много я смог там, в Москве, когда мне прилетел подлый удар по затылку? Я же не бессмертный, на самом-то деле… И ещё… Они нашли мои отпечатки пальцев из старого дела восьмилетней давности. И знают моё имя… Да, конечно, они думают, что я — Максим Шварц, а на самом деле…

Я открыл глаза, посмотрел на свои ладони, и дал мысленный приказ своему организму, на перестройку папиллярных узоров… Подушечки пальцев обожгло, но я терпел, продолжая вливать магическую энергию в свои ладони. Жгучее тепло пробежало от кончиков пальцев до запястья, и лишь тогда, я прекратил воздействие. Усталость опять накатила на меня, сделав веки тяжёлыми и липкими… Снова засыпая, последнее, что я успел подумать, это то, что девчонкам надо тоже проделать такую же процедуру.

21 августа. 1990 год.

СССР. Город Минск.

Ну, здравствуй, столица Белоруссии! Пока ещё она называется Белорусская Советская Социалистическая республика. Но это ненадолго. Через год она уже будет называться Республика Беларусь, а Советский союз канет в Лету.

Не знаю. У меня двоякое отношение к этому событию. С одной стороны, я жалею, что такая крупная и мощная держава, как СССР развалилась на части, но с другой стороны… А что я могу с этим поделать? Исторические процессы, мать их ети… Нельзя в одиночку остановить несущийся на всех парах локомотив под именем «История». Даже поубивав всех исторических персонажей, которые участвовали в процессе развала страны, я ничего не добьюсь. У Гидры много голов. А, как известно из сказок и мифов, на месте одной отрубленной головы у неё вырастет другая. А то и не одна…

И хватит уже забивать голову глобальными проблемами. Наши насущные мне сейчас гораздо ближе. Надо найти крышу над головой и озаботиться безопасностью нашей маленькой группы.

Глава 2

Глава вторая.

Пессимист видит трудности при любой возможности. Оптимист в любой трудности находит возможности.

(Уинстон Черчилль)

Оставив за спиною километры

Чужих миров и прожитых времён,

Я шёл, и наслаждался свежим ветром,

И любовался кумачом знамён.

Но лозунги на праздничных плакатах

Уж не манили свежестью идей,

Хоть были актуальными когда-то,

В другое время, для других людей.

21 августа. 1990 год.

СССР. Город Минск.

Минск выглядел новым городом. Но это не удивительно. Во время войны с гитлеровской Германией он так сильно пострадал, что проще было построить всё по новой, чем пытаться восстановить руины. После освобождения города от немецко-фашистских захватчиков осталось всего лишь несколько десятков более-менее целых домов. Были даже мысли перенести столицу Белорусской ССР в Могилёв, или ещё куда, но из центра поступил чёткий приказ: «Восстановить Минск и точка!»

Вот и построили город по новой, ударными темпами. А в восемьдесят четвёртом уже открыли первую линию метрополитена. Она была прямая, и в принципе, располагалась примерно вдоль проспекта Ленина. Но сейчас на схеме было уже две перекрещивающиеся ветки метро.

Я купил в киоске бумажную карту города, и там же была свежая схема метро уже с новой линией.

Вернувшись к девчонкам с картой в руках, я обнаружил рядом с ними молодого парня лет двадцати. С первого взгляда, он не вызывал у меня никакого негатива. Высокий, широкоплечий, светловолосый с обезоруживающей улыбкой. Причём он не клеился, не приставал к моим спутницам, а просто разговаривал. И не с Машей, как я сперва подумал, а с Ириной. Ладно… Разберёмся.

— О, Максим! — обрадовалась Ира. — Познакомься! Это — Антон.

Парень с улыбкой протянул мне раскрытую ладонь, и мы обменялись рукопожатием. Иногда даже пожав кому-то руку, можно сделать вывод, что за человек перед тобой. Рукопожатие Антона было крепким, но он не старался сжать мою ладонь изо всех сил, демонстрируя свою силу, как порой делают некоторые, не слишком прозорливые люди. Ведь испортить первое впечатление о себе можно с первых минут знакомства, а после это уже трудно исправить.

— Максим. — представился я. — Можно просто Макс.

— Антон. — откликнулся он, а потом, запнувшись, добавил. — Можно просто… Антон.

Я улыбнулся, а он улыбнулся в ответ, и почти сразу же перешёл к делу.

— Ты, извини. Макс, но я вот поинтересовался у Иры, где можно приобрести такой же варёный комплект, как у неё. Она сказала, что ты сможешь помочь.

— Без проблем. — согласился я.

А почему бы и нет. Ему нужны шмотки, а нам категорически не хватает кого-то знакомого в этом незнакомом для нас городе.

— Но это будет стоить денег. — продолжил я беседу, а потом сделал паузу. — Или… Услуга за услугу.

— А что тебе надо?

— Нам бы с девчонками неплохо бы где-нибудь остановиться, помыться с дороги, отдохнуть, можно и перекусить чего-нибудь вкусненького в хорошем заведении. Ну а потом можно будет и о делах поговорить.

— А в гостиницу не хочешь поселиться?

— Не хочу.

— А чего так? — наивно спросил меня местный парень.

— Антон! Если не хочешь, чтобы тебе врали, не задавай напрямую вопросов!

— Ну, ладно. — согласился он. — Не хочешь, не отвечай.

— Так что? Найдётся для нас крыша над головой?

— Надо подумать.

— Думай! Тебе от этого только польза будет. Ты поможешь нам, мы поможем тебе.

— Неожиданно…

— Бывает… — глубокомысленно проговорил я.

— Ладно. — согласился Антон. — Поехали! Есть одна комнатка на примете.

— Нам бы лучше квартиру целиком, чтобы не маячил перед глазами никто из хозяев. А ещё и с кухней. Не каждый же день по ресторанам шляться.

— Но это будет стоить тебе дороже.

— Не дороже денег.

— Лады… Поехали.

И мы поехали. Антон сел в такси на переднее сиденье, а я расположился с девчонками на заднем. Ну а минут через десять-пятнадцать, мы уже входили в подъезд высокого дома.

Хозяйкой двухкомнатной квартиры, оказалась высокая светловолосая женщина лет тридцати, чем-то неуловимо похожая на Антона. Она встретила нас удивлённым взглядом.

— Антоша! Ты привёл своих друзей?

— Элла! Они хотели бы снять твою квартиру.

— Надолго? — это она спросила уже обращаясь ко мне.

— Как получится. Но в накладе не останешься. Плачу вперёд. Если съедем раньше, всё, что останется — твоё.

— А ты в курсе, сколько я возьму за месяц?

— Не дороже денег, я думаю.

— Но имей в виду. Я сдаю только одну комнату.

Я посмотрел на Антона.

— Парень! Я же говорил, что мне нужна целая квартира. Ты что. Меня не понял?

— Я и сдаю квартиру целиком. — перебила меня Элла. — Но только вторая комната будет заперта. Считай, что ты снимаешь однокомнатную.

— А чего так?

— Ну. Там лежат мои личные вещи. И я не хотела бы, чтобы ими пользовались посторонние мне люди. Но вот эта комната, кухня и всё остальное, будет в полном вашем распоряжении.

В общем… Мы договорились. Я заплатил за остаток августа и за сентябрь целиком и не торгуясь. Никаких документов хозяйка квартиры у нас не потребовала. А оставив ключи, и вовсе ушла.

У Антона я поинтересовался размерами, и той одеждой, которая была бы ему интересна. Пообещал ему, что завтра-послезавтра всё будет в наличии. И этот парень тоже нас покинул.

Машка валялась на кровати, раскинув руки. Из одежды на ней было лишь большое махровое полотенце с рисунком в виде красных маков. Помнится такие поставляли нам братья-китайцы. Она уже приняла ванну, и сейчас там плескалась Ирина.

— А что мы будем делать дальше? — спросила меня моя боевая подруга.

— Снять штаны и бегать. — попытался я отшутиться.

Но Машка то ли не поняла моей шутки, то ли нарочно это сделала, но глаза её игриво засветились.

— Правда? Без штанов? Втроём с Иркой?

— Ты о чём такой подумала, извращенка? — возмутился я.

— Сам такой! — фыркнула маленькая егоза.

— Ладно. Оставим шутки.

— А я и не шутила вовсе. — надула губки Мария.

— Отложим всякие лишние телодвижения на будущее.

— Тогда, что мы будем делать сейчас?

— Думать, как сделать так, чтобы наше будущее наступило. А ещё… Чтобы оно было светлым.

Вода в ванной перестала шуметь. И через некоторое время появилась Ирина. Она тоже пыталась прикрыться таким же «маковым» полотенцем, но то ей было откровенно мало. Выглядела она почти, как античная статуя. Венера, мать её так… Только с руками. С крепкими мускулистыми руками.

— Перестань на неё пялиться! — обиженно прошипела Машка. — Я ревную.

— Не стоит этого делать, Машенька. Ревность — плохое чувство. Оно разрушает человека изнутри. Грызёт его, как крыса…

— Я не крыса! — возмутилась маленькая фурия, состроив, как ей показалось, очень злое лицо.

Это было так уморительно, что я не смог удержаться, и расхохотался. А через несколько секунд ко мне присоединилась и Ира.

— Ну чего вы? — в конец обиделась наша малышка. — Чего вы ржёте?

Это вызвало у нас новый взрыв хохота. А Ирка смеялась так заразительно, что с неё даже слетело, и так, непонятно на чём держащееся полотенце.

— Прикройся, бесстыдница! — взвизгнула Машка.

Она попыталась вскочить с кровати, но ей это не удалось, и она, запутавшись в полотенце, упала. При этом полотенце с неё соскользнуло, и она, смешно сверкая ягодицами, опять завалилась на кровать.

Тут уже было совсем невозможно было остановить тот истерический хохот, что напал на нас всех. Голая Иринка сидела на полу, держа перед собой скомканное полотенце. Машка ползала по кровати, пытаясь выдернуть полотенце из-под себя, и тоже мелко содрогалась в приступе смеха.

— Ладно. Посмеялись, и хватит. — утирая с глаз слезы, высказал им я. — Я пойду, приму душ, а вы тут… Наведите порядок. И это… Оденьтесь уже!

Стоя под горячими струями душа, я пытался диагностировать свой потенциал. Магических сил явно поприбавилось. Но постоянное чувство голода говорило мне о том, что это ещё не предел. Восстановив физический потенциал своего тела хотя бы до нормальных пределов, я смогу усилить свои возможности. А сейчас от меня остались кожа да кости из-за чрезмерно быстрого роста тела. Несмотря на упругие жгуты мышц, они по-прежнему маловаты для такого организма. Мне надо «подкинуть в топку уголька». Как следует насытить организм едой, чтобы ему было из чего строить рельеф и массу тела. Так что в моих ближайших планах было посещение продуктового магазина. В ресторан идти сегодня не было никакого желания. Так что обойдёмся домашней пищей. Надеюсь, что Ирина умеет готовить лучше, чем Машка.

Посетив ближайший продуктовый магазин, мы конкретно так обломались. И сразу по двум причинам. Во-первых: Полки магазина были пустоваты. А во-вторых: Практически всё было по талонам.

Как же я мог про это забыть? Ведь я, в своей прошлой жизни, сам лично, покупал сигареты, водку и сахар по талонам. А ещё была какая-то карточка покупателя с моей фотографией. И это было сделано для того, чтобы иногородние не смогли купить в магазине то, что предназначалось для жителей города.

Да… Обломс… Где моё мясо? Где курочки с пупырчатой кожей? Где копчёная колбаса с вкраплениями сала? И, кстати, где всё остальное?

Первый же местный мужик просветил меня, где я легко смогу всё приобрести. На рынке. Если, конечно, хватит денег. Я уверил его, что может хватить. Он же мне тогда и подсказал, как пройти проехать, чтобы попасть на Комаровской рынок.

Несмотря на обещанные мне случайным прохожим запредельные цены в этом торговом заведении, народу здесь было полно. Может этому способствовало то, что в других местах ничего нет, а может просто, что рабочий день уже подошёл к концу, и за продуктами потянулись освободившиеся со своих предприятий рабочие и служащие.

Тут я убедился, что нам надо быть немного скромнее, когда выходим за покупками. Мои девочки выделялись из довольно-таки серой толпы. Ну и ладно. На сегодня сойдёт, а завтра что-нибудь придумаем. А сейчас… Мяса хочу!

Не удержавшись, тут же купили пирожков. Уж больно они аппетитно выглядели. С капустой, с луком и яйцом и с картошкой. С мясом, почему-то пирожков не было. Ну, или кончились…

А потом, заморив червячка, мы зашли под громадный купол крытого рынка и стали закупаться.

Хорошо ещё, что мы подкрепились пирожками, иначе, с голодухи, мы накупили бы много лишнего. Хотя… Нет. Не накупили бы. Мои деньги кончались со страшной скоростью. Но это всё ерунда. Город большой. Так что, я всегда смогу найти место, где хранятся лишние деньги. И, кстати, надо бы найти ещё и ювелирный магазинчик, где хранятся лишние драгоценные камни. Но это после. А пока нам надо всего лишь дотащить всё, что мы накупили до дома и приготовить знатный ужин. А уж потом, нажравшись от пуза, я подумаю о том, как пополнить свои запасы камней и денег.

Оказалось, что у Ирины особых кулинарных талантов не наблюдается, как и у Машки. Но Мария ещё совсем неопытная. А Ира просто воспитывалась в детском доме, и на кухню их отправляли только мыть посуду и убираться. Были, конечно, на уроках труда у девочек, попытки научить готовить еду. Но чему там учили? Как кашу варить… Вряд ли девчонок учили делать говядину по-французски, куриные отбивные в кляре или цыплят табака.

Пришлось мне снова брать всё в свои руки. Хорошо ещё, что у меня теперь есть две помощницы. Я им отдавал указание, а они уж резали, шинковали, солили, перчили, варили и жарила. Ну и ладно. Главное, что у нас всё удалось. Больше всего, конечно, досталось мне. Так что у меня, наконец-то, впервые за несколько последних дней пропало хоть на какое-то время постоянное чувство голода. Но и девчонки мои после такого обильного ужина были сытые и довольные.

Они сейчас там, на кухне, о чём-то переговариваются, моя посуду. Ну а я решил кое-что проверить.

Дело в том, что перед уходом за продуктами, я оставил свой многострадальный чемодан под столом. Набил его перед этим всякими ненужными уже шмотками. Машкиным платьем детского размера, да и моей одеждой, когда я был ещё подростком. Всё руки не доходили избавиться от этого всего, а тут вот пригодилось. Ну а дополнительно, я оставил на чемодане несколько контролек. Вставил спичку в нужном месте. Так что при открытии чемодана, она должна была выпасть. Но сейчас, при открытии чемодана, я что-то никакой спички не заметил. Зато сломанная спичка лежала возле дивана. Это может означать только одно. Кто-то достал чемодан из-под стола, положил на диван и открыл его. Почему на диван? А так удобнее, чем на полу (слишком низко) или на столе (слишком высоко).

— Девочки. Никто из вас чемодан не трогал?

— Зачем? — спросила Машка.

— Когда? — поинтересовалась Ира.

— Когда? — задумчиво сказал я.

Перед отъездом ни у Маши, ни тем более у Ирины такого шанса не было. Я выходил из квартиры последним…

— После нашего возвращения с рынка. — уточнил я свой вопрос. — Никто не трогал чемодан?

— Я не трогала. — тут же ответила Ирина.

— А мне-то зачем? — вопросом на вопрос ответила Маша.

Выходит, что кто-то во время нашего отсутствия был в квартире и рылся в наших вещах. Но рылся очень аккуратно. И если бы не моя контролька, заранее установленная на чемодане, то хрен бы я обнаружил следы вторжения и проведения обыска в нашей квартире.

Остаётся только один вопрос: «Кто?»

Антон или Элла, хозяйка квартиры? А может кто-то ещё? Но не менты, это уж точно. Если бы на нас вышли менты по московской ориентировке, то нас бы просто постарались бы задержать, а не ходили бы вокруг да около…

За окном уже заметно стемнело. Сытые девчонки завалились спать. Я им уступил широкую тахту, и они на ней с комфортом расположились. Себе же я оставил диванчик. Мне и так сойдёт. Тем более, что спать долго я не рассчитывал. Ночь — это моё время.

Но всё равно, сразу после того, как девчонки угомонились на своих спальных местах, я тоже разделся и залез под тонкое одеяло. Полежал, послушал, как сопят мои спутницы, а потом покинул своё тело и полетел по своим делам.

Ночь 22 августа. 1990 год.

Белорусская ССР. Минск.

Ещё вчера. Сразу по приезду в Минск, и потом в процессе прогулки за продуктами и обратно, я подмечал всякие нужные мне объекты. А по пути нам попались две сберкассы, и один ювелирный магазин. Причём его я обнаружил уже благодаря своему перстню, проходя мимо. Он сверкнул ярко-жёлтым светом, когда мы возвращались с покупками. И вот сейчас. Дождавшись ночи, я решил экспроприировать кое-какие нужные мне деньги и ценности. Угрызений совести и каких-то моральных терзаний я не испытывал. Через год все эти деньги превратятся в семечки, и всё в этой стране будет разворовано и разграблено. И то, что я отщипну маленький кусочек для своих личных нужд — это капля в море. Может быть сейчас и будет заметно, но через некоторое время никто и не вспомнит об этом.

В обеих сберкассах я почти под ноль выгребал денежные хранилища. Причём брал только старые купюры. А к тому же не брал стольники. Их проще отследить. Ну, а старыми билетами банка СССР, номиналом от рубля и до червонца, скоро будут расплачиваться пачками, не пройдёт и года.

Чтобы извлечь деньги из сейфов, я просто «резал» их пополам. Пусть потом менты гадают, каким инструментом работали взломщики.

Примерно таким же способом я вскрыл металлические шкафы в ювелирном магазине. Забрал всю ювелирку, кроме голых цепочек и обручальных колец. Золотого лома у меня в хранилище и так хватает.

Похоже, что ювелирный магазин был под сигнализацией не только от проникновения извне, но и внутри. Потому что, когда я уже заканчивал его грабить, заметил снаружи суетящихся людей с фонариками. Они ходили вокруг и пытались заглянуть внутрь через окна. Я спокойно завершил свои дела и полетел домой. Всё равно меня никто не видит. А то, что я украл, надёжно укрыто от глаз людских в магическом хранилище.

Вернувшись домой, я на кухне разобрал то, что сегодня приватизировал. Деньги из одной сберкассы перемешал с деньгами из другой. Получилось очень много. Я даже считать не стал. Несколько десятков тысяч. А может и сто тысяч. Это не важно…

Потом я отобрал кое-что из импортных вещей нужных размеров для Антона, как и обещал.

Ну а после не удержался и растворил несколько драгоценных камней. Получил не только моральное, но и физическое удовольствие. Похоже, что это может стать моей зависимостью. Но всё в прок идёт. Я даже чувствую, как мои способности увеличиваются… Хорошо. Слишком хорошо. Ну и ладно. Всё остальное будет завтра, а пока надо спать.

Тем более, что ночь у меня прошла вполне плодотворно. Но всё равно, пока я занимался своими тёмными делами, я не мог оставить мысли о том, кто же так мог заинтересоваться нами… Кто в наше отсутствие шарился по нашим вещам.

Элла? Думаю, что вряд ли. Хозяйка сдаваемой квартиры. Она же первая попадёт под подозрение. Хотя… Кто её знает? Может, она тайная наркоманка? И искала бабки на дозу… Нет. Что-то не верится.

Антон? С виду такой приятный парень. Улыбчивый и без понтов. Хотя, как водится. Мошенники — самые приятные люди на свете. Иначе как им удаётся так легко разводить на бабки совершенно разных людей. К каждому находят нужный подход, и любого так уболтают, что он сам добровольно отдаст все свои сбережения, да ещё и спасибо при этом скажет.

Ну, что же? Может быть, может быть… Только тогда у меня появляется ещё один вопрос. На кого он работает? На бандитов? Или на ментов с чекистами?

Ладно. Как там издревле говорят? Утро вечера мудрёней. Вот завтра и посмотрим. Кто ист ху?

Глава 3

Глава третья.

«Большой брат следит за тобой!» Дж. Оруэлл

Время течёт, как сквозь пальцы вода.

Жизнь — это лестница, но в никуда.

Каждый наш шаг то ли вверх, то ли вниз,

Это всего лишь жизни каприз.

Сколько ступеней? Не знает никто.

Словно в тумане и это, и то.

Не оглянуться обратно опять

И впереди ничего не видать.

Так и идём, несмотря ни на что.

Жизнь — это путь из чего-то в ничто.

Словно ступени — часы и года.

Жизнь — это лестница, но в никуда.

22 августа. 1990 год.

Белорусская ССР. Минск.

Не могу не рассказать о хорошем… Я, наконец-то выспался. Проснулся, правда, не сам. Девчонки стали шуметь на кухне. Вот я и проснулся.

Проснулся, и почувствовал, что мне хорошо. Лежу, в потолок гляжу… С кухни уже доносятся очень аппетитные запахи. А мне совсем неохота вставать. Но… Природа шепчет… Пора проведать белого друга. Приходится вставать и идти за зовом природы, а потом умываться… А потом… Потом я проснулся окончательно.

Несмотря на не слишком правильный кофе, он всё равно бодрит. А свежеприготовленные блинчики добавляют здорового энтузиазма. Или это не блинчики, а оладушки? Не пойму что-то…

— Ира! А это блинчики или оладушки?

Ирина задумалась. Но тут вмешалась Машка.

— Мы хотели сделать оладьи, но получилось слишком жидко, но настоящие блины тоже не получились… А что, тебе не понравилось? Не вкусно?

— Вкусно! Мне нравится. Вы молодцы!

Доброе слово и кошке приятно, а уж девушкам тем более.

— А вы сами чего не едите? — поинтересовался я у них.

— А мы уже. — снова ответила Машка. — Пока готовили, все, которые не получились…

— Да, вроде бы у вас всё получилось. — высказал своё мнение я.

— Это потом. А сначала были не очень… Кривые и…

Нашу беседу прервал дверной звонок.

— Мы разве ждём гостей? — удивился я.

— Ты же сам говорил, что Антон должен зайти сегодня.

— А чего так рано?

— Максим! Ты на часы-то погляди. Полдвенадцатого уже.

— Правда… Ну и ладно.

Пока мы с Машкой болтали, Ира уже открыла дверь и впустила гостя. Это действительно был Антон. Но, как мне показалось, какой-то он усталый на вид. Не выспался что ли? Ну… дело молодое. Но не дол такой же степени. И синяки под глазами, и сами глаза красные…

— Завтракать будешь?

— Завтракать? — переспросил Антон. — Время-то к обеду уже.

— А мы всё проспали. — зевнув поделился с ним я. — Вчера с дороги, потом на рынок ходили… Устали, наверное.

Ира тем временим уже налила Антону кофе и подвинула к нему поближе тарелку с оладьями. Отказываться парень не стал и присоединился к нашей трапезе.

А я смотрел на него и думал, как разительно отличается тот вчерашний Антон, и этот сегодняшний. Вчера этот парень выглядел, как комсомолец, спортсмен и просто красавчег. Ну, прям хоть вешай его на доску почёта с подписью «отличник боевой и политической подготовки». И только сейчас до меня дошло, почему он мне вчера подсознательно не понравился. При всей своей внешней приятности, он был похож на «правильного мальчика», которого в школе все учителя ставили в пример остальным хулиганам. Но на самом деле «мальчик» был скрытой гнидой, крысой и стукачом. А когда пришла пора всем в армию идти. Отмазался, предъявив поддельную справку из психушки. Хотя, кто знает, может справка и не была поддельной.

Зато сейчас, невыспанный и в помятой одежде, Антоша был больше похож на Маскима Перепилицу из одноименного фильма, аккурат в тот момент, когда его папаша решил, что сына из армии выгнали.

— Антон! Ты деньги принёс?

— Какие? — чуть не поперхнулся очередным оладушком наш гость.

— Ну-у… Ты же сам говорил, что хочешь обновить свой гардеробчик. Вон там пакеты на диване лежат. Всё по твоему заказу. Если размер не подойдёт, найдём более подходящий.

На лице Антона прямо читалось какое-то недопонимание происходящего.

— Когда это тебе успели привезти?

— Да вот, только что. Ты чуть-чуть разминулся с нашим курьером.

Похоже, что слово «курьер», каким-то образом повысило интерес этого странного парня. Он явно сделал стойку, как охотничья собака, учуяв дичь.

— Жаль…

— Чего тебе жаль, Антон?

— Жаль, что разминулись.

— Какие проблемы? Ты вещи-то мерить будешь?

— У меня с собой денег не так много, может не хватить. — как-то натянуто начал свои спич наш гость. — Может марками возьмёшь?

— Какими марками? — не понял я.

— Ну, как какими… Западногерманскими.

— Да ну на фиг! Антон! У меня такое ощущение, что ты что-то не то творишь. Ты меня подставить что ли хочешь. Как мне кажется, статью за валютные махинации ещё никто не отменял. Не-е… На хрен твои марки… Рубль — всему голова!

— Максим! — начал что-то вещать смутившийся Антон, но я его перебил.

— Ты на кого работаешь, Антоша? На какие органы? Правоохранительные или левые какие-то?

— С чего ты так решил?

— А зачем ты рылся в моём чемодане? Чего искал-то?

Тут, сидящий напротив меня парень и вовсе смутился. Тогда я решил его «добить»…

— Ты кто по званию-то? Лейтенант или уже старлей?

Да-аа… Искусству лицедейства этому парню ещё… Как там Ленин говорил? Учиться, учиться и ещё раз учиться… Антоша дёрнулся, как от ожога, а глазки его забегали.

— Чё заменжевался, дружище? Язык проглотил?

А мой собеседник, похоже, вместе с последним оладушком и правда умудрился проглотить язык. Потому что он молча смотрел на ствол пистолета Макарова, нацеленного ему куда-то промеж глаз. Естественно, он не понял откуда в моей руке появился ПМ. Но аргумент оценил и разговор сразу же перешёл в другое русло.

— Парень! Не шути! Я из КГБ. Ты не сможешь даже выйти из подъезда. Дом окружён.

— Ой ли? — не согласился с ним я. — Не умеешь ты врать, Антоша. Или как там тебя зовут на самом деле?

— Антон. Это моё имя. — ответил мне новоявленный чекист, а по его лбу стекали крупные капельки пота.

— Ты же сюда один пришёл. И нет никого ни в подъезде, ни около дома…

— А ты проверь? — напористо высказал мне Антон.

— Да легко! — согласился с ним я, и спрятал чекиста в хранилище.

— Девчонки! Мою тушку не трогать! Я быстро. — крикнул я своим подругам, и покинув тело, устремился на разведку.

Думаю, что за минуту-другую с моим оппонентом ничего страшного не случится, а я за это время успею облететь вокруг дома.

Как я и думал, ни в подъезде, ни возле него, никакой движухи не наблюдалось. Вокруг дома тоже было тихо. В машинах никто не сидел, на лавочках, прикрывшись газеткой никто не курил, на столбах не висело левых электриков… И вряд ли две старушки на лавочке у подъезда — это та самая силовая поддержка, которая окружает дом, о чём мне вещал словоохотливый чекист. Трепло…

Возвращаясь обратно, я снова пролетел сквозь подъезд, заодно проверив соседние квартиры… Но и там ничего подозрительного я не обнаружил.

Вернувшись в квартиру, я быстренько извлёк уже почти задохнувшегося чекиста, и пока он не очнулся окончательно под дулом пистолета связал ему руки за спиной его же брючным ремнём. Быстрый шмон не принёс мне ничего особо интересного, немного денег, связка ключей и документы в кармане.

Денег хватило бы на покупку того, что он заказывал накануне, но впритык, и если бы я ему немного уступил. Никаких бундесмарок или любой другой какой валюты при нём не было. А среди документов были лишь доки на машину и права. Ни паспорта, ни тем более комитетской ксивы там не обнаружилось.

Пленный более-менее пришёл в себя, и я продолжил свой допрос, поигрывая пистолетом перед его носом.

— Ну, что? Поговорим?

— Ты делаешь ошибку, Максим!

— И какую же?

— За вооружённое нападение на действующего сотрудника Комитета Государственной безопасности Белорусской ССР тебе светит вышка.

— А ты сотрудник? Что-то я у тебя в карманах никакой ксивы так и не нашёл. Может у тебя, как в годы войны, имеется удостоверение на листке шёлка, с печатью и подписью самого Берии?

— Позвони по телефону… Я служу в управлении «З».

— Это что ещё за управление такое?

— Управление по защите конституционного строя и борьбе с идеологическими диверсиями… Бывшее пятое управление КГБ СССР. Не веришь? Позвони вот по номеру…

— На хрена мне всё это? Я тебя грохну сейчас и уйду себе спокойно. А тебя тут найдут не раньше, чем у хозяйки квартиры кончатся деньги.

— Меня будут искать…

— Я к тому времени буду уже так далеко, что до меня не дотянутся длинные руки кровавой ГэБни. Ты лучше расскажи мне, какого хрена ты стал за мной следить? Я что, по-твоему, идеологический диверсант? На хрена ты стал втираться к нам в доверие? Чего ты добивался всем этим?

— Я ничего тебе не скажу! — сжав зубы, произнёс, как выплюнул мне молодой чекист.

Недолго музыка играла… Не долго фраер запирался… Я даже его и не резал особо. Так… Слегка потыкал кухонным ножиком в ногу. Где-то в районе паха… Он и поплыл, когда я ему пообещал отрезать к хренам собачьим всё лишнее…

Внимательно изучив водительское удостоверение, я не мог не спросить своего пленника:

— А что за фамилия у тебя такая странная, Антоша? Как правильно читается? Козёл или Козел?

— Козел. — насупился мой пленник.

Похоже было, что фамилия давно уже является его больным местом. Наверняка в школе ему даже и прозвище никакого не придумывали. С такой фамилией этого не требуется.

— Ну, не обижайся! Я же просто спросил, как правильно читается. Давай поговорим с тобою по-хорошему. И я не буду тебя долго мучить, а ты не будешь тут истекать кровью.

— Чего ты от меня хочешь?

— Ну, для начала, очень хотелось бы узнать, какого хрена ты вообще заинтересовался мной?

— А ты себя со стороны видел?

— А что со мной не так?

— Ты выглядишь, как абсолютно не советский человек.

— Да, ладно… У меня даже костюм был отечественный, когда мы с тобой впервые встретились. Ботинки, правда, чешские, но…

— Твои девчонки одеты были по-модному, но выглядели вполне обычно, а ты выделялся из толпы.

— Правда, что ли? И чем же?

— Да, всем… Ты даже смотрел вокруг, как… Ну, я даже не знаю, как сказать.

— Как Ленин на буржуазию?

Реакция молодого чекиста была не слишком адекватная. При моих таких словах про Вождя мировой революции, он даже поморщился, но промолчал. И лишь через долгих полминуты ответил:

— Ты смотрел на всех с пренебрежением. Будто ты хозяин, а они твои холопы.

— Да… Странно. Никогда за собой такого не замечал. И что ты обо мне подумал?

— А то, что ты не тот, за кого себя выдаёшь.

— Шпион, что ли?

— Может и шпион.

— Дурак ты, Антоша! И ордена за поимку шпиона тебе не видать, как своих ушей без зеркала.

— А кто же ты тогда?

— А это вот не твоё собачье дело. Ты лучше ответь мне, что ты сам делал там, на вокзале?

История оказалась вполне себе банальная. Антон Михайлович Козел, отучившись в Орловском высшем военно-командном училище связи КГБ при СМ СССР им. Калинина, попал по распределению в Минск. И весь первый год он был в роли мальчика на побегушках. Подай, принеси и ничего не сломай! И начальству-то он не глянулся, и по работе звёзд с неба не хватал. А звёзд так хотелось. И на погоны, и на грудь, в виде ордена.

Отслужив год, Антон не только не продвинулся ни на йоту по служебной лестнице, но даже слегка опустился ниже уровня плинтуса, когда более молодые и позже его пришедшие на службу сотрудники, стали получать премии и благодарности от руководства. А сам он продолжал быть всё тем же «мальчиком для битья». Редкое совещание проходило без того, чтобы его имя не упомянули в негативном ключе. А вкупе с такой фамилией, он и вовсе стал жупелом для остальных. «Не будь, как Козел!» — таким напутствием начальники разных рангов «подбадривали» своих подчинённых.

Ну а сейчас Антон был в отпуске. Кто бы ему дал отпуск в августе, в самый сезон? Но закон — есть закон. Первый отпуск положен ровно через одиннадцать месяцев после приёма на работу. На вокзал он попал, провожая своего однокашника по училищу. Похоже, что это был один из немногих, с кем у Антона там сложились хоть какие-то отношения. И не удивительно, что фамилия у знакомого тоже была почти из той же породы — Баранов. Коля Баранов был почти полной копией Антона. Их даже в училище порою путали, благо сходство фамилий просматривалось.

Проводив, гостившего у него пару дней знакомого, Антон увидел возле вокзала симпатичных девчонок, но тут нарисовался я, весь такой странный. Вот он и сделал стойку, как охотничья собака, почуяв дичь. Решил, что удача ему наконец-то улыбнулась. Тем более время для проведения своей личной негласной операции у него было. От отпуска оставалось ещё несколько дней.

Чтобы сблизиться с заинтересовавшим его фигурантом, он поинтересовался приобретением модных вещей. А узнав, что у нас есть желание снять жильё, порекомендовал нам свою знакомую молодую вдовушку. К ней он иногда захаживал на ночь глядя с бутылочкой чего-нибудь горячительного. Муж Эллы погиб в Афгане. И пожить-то толком не успели. Свадьбу сыграли за пару недель до призыва. А через полгода — цинковый гроб. От такого неожиданного известия молодая вдова сделал самую большую ошибку в своей жизни, решив заливать горе горячительными напитками. Потому и выглядела старше своих лет, потому и принимала такого непутёвого любовника, как Антон. А что? Неплохо так. И денег иногда подкидывает, и с бутылкой всегда приходит.

Сейчас Элла, сдав нам свою квартиру, переселилась к Антону в комнату общаги, чему парень уже был не рад.

Вчера, после того, как мы разместились в одной из комнат съёмной квартиры, Антон решил за нами проследить. Ему нужно было установить, кто к нам придёт с товаром, куда мы пойдём. И всё такое…

Когда мы ушли за продуктами, а потом и вовсе уехали на рынок, он решил проверить наши вещи, но ничего особо интересного там не нашёл. Ну, разве что одежда была на подростков, а не на взрослых людей, коими являлись мы. Это ему показалось странным.

После нашего возвращения, Антоша решил и дальше понаблюдать за нами. Но просидев всю ночь в машине возле нашего подъезда ничего нового не увидел. Мы никуда не выходили и свет у нас в окнах не горел…

Машину молодой чекист взял у одного из соседей по общаге. Сосед, тоже кстати сотрудник, имел богатых родителей, которые ему и подогнали шестёрку «Жигули». Но водить машину он не любил, а любил выпить. Поэтому за денежку малую, периодически давал покататься по рукописной доверенности кому попало. Ну а что? Общага ведомственная, все соседи с погонами, люди порядочные…

Сегодня с утра Антон по-быстрому набросал рапорт о том, что ведёт разработку потенциального валютного спекулянта и всё такое. И даже с утра попытался попасть на приём к своему непосредственному руководству…

Но ему и тут не повезло. Когда он пришёл на работу, там был дым коромыслом, и все стояли на ушах. Он попытался сунуться к начальнику, но тот от него отмахнулся, и послал в далёкое эротическое путешествие по известному маршруту. Типа, ты ещё в отпуске, вот и вали куда подальше. Не до тебя сейчас…

И я их понимаю. Наверняка с утра уже вскрылось, что нынче ночью кто-то обнёс ювелирный магазин и пару сберкасс почти в центре города. Тут уж не только милиция засуетилась, но и комитет присоединился. Дело-то громкое получается.

Зато у нас теперь получается стопроцентное алиби. Ежели чего, целый лейтенант КГБ БССР всю ночь наблюдал, как мы никуда из квартиры не выходили и никаких сберкасс не грабили.

Только вот неясно, что нам теперь делать со всей этой информацией? Связываться с КГБ даже накануне развала Советского союза абсолютно не хотелось.

Как там было в известной комедии? «Что делать? Что делать? Сухари сушить…»

Не хотелось бы. Тем более, что я теперь в ответе не только за себя, но и за девчонок. Машка, которая мне дороже всех на свете, да и Иринка, которая только-только почувствовала запах свободы. Да и с этим молодым чекистом тоже ведь придётся что-то делать. Иначе он может про нас рассказать много лишнего. Но, как-то не хочется убивать этого убогого. Его и так жизнь наказала и ещё накажет. Ну не верю я, что такой олух царя небесного выживет в мутной воде будущих исторических потрясений. Либо сгорит на работе, либо сопьётся от безысходности. Второе более похоже на правду… Да, парень. Ты как в той поговорке: «Эх! В лес да по ягодицы…» Ага… По самые помидоры…

В общем, надо думать… И думать надо быстро.

Заткнув Антоше рот наволочкой, я ушёл к девчонкам, которые сидели на кухне, тихие, как мышки.

— Ну, что будем делать, подруги? Этот мальчик… — кивнул я в сторону комнаты. — Лейтенант Комитета Государственной Безопасности.

Ира даже охнула, прикрыв рот ладошкой. Ладошка у неё была большая и крепкая, да и сама девушка крупная. Но сейчас она как бы съёжилась, и стала похожа на маленькую испуганную девочку.

— Убей его и уйдём куда-нибудь через портал. Замучаются нас потом искать. — тут же заявила кровожадная Маша.

— Не гони лошадей, девочка моя! Хватить усеивать наш путь трупами сотрудников правоохранительных органов.

— Но он же нас сдаст.

— Правда? И что он скажет?

— Что нас было трое. Парень по имени Макс и две девушки, Маша и Ира.

— Тут ты, конечно, права. Но даже если мы его убьём, останется Элла, хозяйка квартиры. Она ведь тоже нас видела.

— И её грохнем! — безапелляционно заявила маленькая злая девочка.

— Притормози, подруга! Тебя послушать, так надо убивать всех встречных и поперечных… Нельзя же так. Они же люди.

— Жаль… — проговорила Машка.

— Чего тебе жаль, кровожадная ты наша?

— Что я не могу теперь, как тогда в Москве залезть к нему в голову и вместе с ним спрыгнуть с крыши.

Угу… А вот в этом направлении я даже не думал. Несчастный случай с парнем ведь может произойти? Может… Или он просто исчезнет? Ведь скоро такая мясорубка начнётся. И по всем окрестным лесам появится много безымянных могил. Трупом больше, трупом меньше… Там ещё с войны не всех павших воинов откопали. Поисковые группы ещё много лет будут искать и находить страшные находки, надёжно укрытые под землёй. И не только здесь, в Белоруссии, но и по всей территории бывшего тогда уже СССР.

Прости, Антон! Но ты оказался не в том месте и не в то время.

— Девочки! Вы тут приберите всё, ладно… Постарайтесь, по возможности, протереть все места, где могли бы остаться ваши отпечатки пальцев.

Машка тут же заявила:

— Максим! Да мы тут и за неделю всё не сотрём…

— Это точно. — согласилась с ней Ирина.

— Я же не сказал везде. Я сказал по возможности… Постарайтесь, девочки!

— А ты что будешь делать? — поинтересовалась Маша.

— А вот прямо сейчас, как в той песне: «А я лягу, прилягу…»

— Что?

— Мне надо слетать на разведку. Я сейчас тут на диванчике прилягу, а вы меня не трогайте.

— По возможности… — ехидно добавила Маша.

— Да, по возможности. — согласился я.

Глава 4

Глава четвёртая.

Жизнь продолжает кипеть и булькать непредсказуемо…

Не сетуй на Время! Оно не при чём.

Оно — лишь свидетель немой.

Оно не решает: Кому и почём?

А просто бежит по прямой.

А мы укоряем его ни за что

И вечно твердим уныло:

Времени нету на это и то.

Время прошло. Уплыло…

Время нельзя не продлить, не свернуть.

Время всё время бежит.

Стрелки часов продолжают свой путь,

И продолжается жизнь.

22 августа. 1990 год.

Белорусская ССР. Минск.

Лечу себе, никого не трогаю, а внизу… Чёрт знает что творится.

Нет. В районе нашего дома тишь да гладь, да божья благодать. А вот чуть ближе к центру… Менты суетятся. По улицам усиленные патрули. Вон собачки большие лают, с поводка рвутся. Интересно, а специально обученная служебная собака сможет унюхать бестелесное летающее привидение. Вот сейчас мы это и проверим.

Спускаюсь пониже и приземляюсь почти перед самым собачьим носом. Ноль внимания и фунт презрения. Почесал собачку за ухом, а она как-то странно дёрнулась и поджав хвост заскулила…

— Чем-то ядрёным посыпали! — сказал кинолог, обращаясь к мужчине с большими звёздами на погонах. — Собака не может работать.

— Дармоеды! — буркнул полковник. — След не могут взять…

— Так нет никаких следов, товарищ полковник. Ни следов, ни отпечатков нет.

— А злодеи, что, по воздуху улетели?

«Ага!» — мысленно отвечаю ему я, а его подчинённые молчат, опустив глаза.

«Ищите, ищите! Может и найдёте чего… От дохлого осла уши и дырку от бублика…»

Делать тут мне больше нечего. Полетел я дальше. У меня ещё дел по горло.

Я поднялся повыше, и разглядев зелёный лесной массив на окраине, устремился туда.

Интерлюдия.

К рассерженному полковнику подошёл майор с озабоченным лицом.

— Ну что там у тебя? — сердито бросил он.

— Мы вызвали специалиста, но он не может объяснить, чем и как вскрывали сейф. Никаких следов от воздействия какого-либо инструмента не обнаружено. Сейфы не пилили, не резали автогеном…

— У них что лазер был, как там в книге… Гиперболоид, мля…

— Никак нет, товарищ полковник. Всё равно бы остался какой-нибудь след. А тут, как бритвой срезано, ровно и по прямой. Приложили обратно… Даже следов не видно.

— Фантастика какая-то.

— Вот именно, товарищ полковник, фантастика. Только фантастикой и можно это всё объяснить. У экспертов нет никаких версий. Никогда такого не видели.

— Сводку за неделю?

— Ничего из того, что могло бы пролить свет на то, что произошло сегодня ночь. Правда…

— Ну, что ещё? Не тяни кота за… подробности…

— Лейтенант Козел с утра докладывал о странных людях вчера прибывших в Минск.

— Как фамилия лейтенанта?

— Козел, товарищ полковник…

— Час от часу не легче… И что за люди?

— Молодой мужчина и две девушки.

— И что странного?

— Не могу знать, товарищ полковник. Торопился сюда и отправил лейтенанта…

— Куда отправил?

— Ну… Как обычно.

— А что за сотрудник? Толковый?

— Никак нет, товарищ полковник. Меньше года отработал и толку чуть больше, чем ноль.

— И где он, твой Козел?

— В отпуске…

— Так какого хера он к тебе сегодня с рапортом приходил?

— Проявил инициативу, находясь в отпуске.

— Майор! А тебе погоны не жмут? Полная хрень творится в городе. Сейфы лазером режут, не вскрывая замков в Ювелирный заходят… Отозвать всех из отпусков! И найди этого Козла!

— Козела, товарищ полковник.

— Да какая разница…

Жаль, что я уже улетел и не слышал этого разговора между полковником и его подчинённым…

22 августа. 1990 год.

Белорусская ССР. Минск.

Довольно-таки большая территория, покрытая лесом, меня вполне устроила. И лететь вроде бы не так далеко. Я даже присмотрел небольшую уютную полянку, окружённую со всех сторон густыми зарослями, которая вполне подходила для нелегального захоронения. Постаравшись запомнить видимые сверху приметы, чтобы второй раз долго не искать, я отправился в обратный путь. Решил сразу проверить, как срабатывает моментальное возвращение в свою спящую тушку, и мне это удалось…

Но стоило мне вернуть себя в себя и открыть глаза, как я был оглушён шумом и гамом, происходящим в нашей квартире.

Похоже, что в квартире шла конкретная такая драка. Причём с поножовщиной. Быстренько сориентировавшись, я хотел было уже вступить в драку на стороне наших, но… Драка уже закончилась…

Не слишком одарённый чекист Антон Козел, беззвучно открывав и закрывав рот, оседал на полу с кухонным ножом, торчащим в его животе, где-то в районе печени. Судя по той луже, в которой он корчился на полу, жить ему оставалось мал да маленько. Но уж точно уже не жилец…

Какая-то женщина… Отсюда не видно кто, но, судя по всему, это была хозяйка квартиры Элла. Так вот… Лежала эта Элла возле маленького комодика в прихожей с пробитой головой. И возле этой её головы уже растекалась внушительная лужа крови.

Ирина сидела, держась кровавыми руками за лицо, прикрывая левый глаз. Неужели кто-то из наших врагов ей глаз выбил или порезал? Машка, пыталась ей хоть как-то помочь, но больше суетилась не по делу, чем каким-то образом помогала.

Бросив последний взгляд, на уже отошедшего в мир иной Антоши, я рявкнул на своих девчонок, чтобы хоть как-то привести их в чувство.

— Что тут произошло?

— Они… Она… Он…

Чувствую, что чего-то добиться от Машки сейчас не получится…

— Ира! Что у тебя с глазом? — переключил я внимание на вторую девушку.

— Ничего страшного… Просто…

Ира убрала ладони от лица, и я увидел, что глаз на месте, вот только всё лицо в крови перепачкано.

— Откуда у тебя кровь на лице? — продолжил я.

— Я… Это… Это не моя кровь. Это его. — указала она на лежащего в луже крови чекиста.

— А за глаз чего держишься?

— Он меня ударил…

— Правша, выходит…

— Что?

— Ну… Если судить по синяку, что прямо на глазах растёт на твоём левом глазу, Антон правша. — я сделал паузу, чтобы снова взглянуть на совсем затихшего уже лейтенанта, и поправился. — Был правшой… При жизни. Это ты его ножом?

— Да… Я защищалась…

— Верю. Тем более опыт в этом у тебя уже есть. — хмыкнул я. — Ну, а Эллу кто приголубил?

— Тоже я. — тяжело выдохнула Ира. Она в меня вцепилась, а я её только толкнула… Она упала и… Головой…

— Понятно. А почему у Антона оказались развязаны руки?

— Не знаю. Развязался наверное…

Я посмотрел, и заметил, что брючной ремень валяется чуть поодаль. Выходит, что это я плохо связал лейтенанта. Да так, что он смог самостоятельно освободиться. И если бы не боевой опыт и способности Ирины, то он бы мог тут всех моих девчонок на глушняк положить.

— Прости, Ир!

— За что? — удивилась девушка.

— Это моя вина, что он смог развязаться. Так что… Спасибо тебе, что ты спасла Машу и… И за себя смогла постоять. Но откуда здесь взялась Элла?

— Она сама зашла. У неё был ключ. Мы даже не услышали, потому что на кухне сидели. А она уже в комнате была… Я туда… Она на меня…

— Ясно.

Подвёл итог я. Хотя мне было совсем ничего не ясно. Может это Элла смогла как-то ослабить путы на руках Антона, а может он сам смог это сделать. Но нашумели мы тут знатно. Так что, пора нам отсюда сваливать.

Интерлюдия.

Опорный пункт охраны порядка знавал лучшие времена… Раньше он назывался Опорный пункт милиции, и тогда участковый Иван Иванович Кулик тоже было моложе. А теперь он старший участковый, и до пенсии ему осталось всего ничего. Он даже был рад этому. Времена заметно меняются. И то, что было ещё лет пять-десять назад, уже не вернуть. Раньше он на своей территории мог пальцем погрозить хулигану или дебоширу, и тот сразу всё понимал и успокаивался. А ранее судимый контингент и вовсе обходил участкового седьмой околицей. А вот нынче без пистолета и из дома не выйдешь. Сегодня вообще усиление. Какие-то залётные ночью ограбили две сберкассы и ювелирный магазин. Слава богу не на его участке. Но это не избавило капитана милиции от написания кучи бумаг, что работа с подучётным контингентом проведена, и лиц причастных к данному преступлению не выявлено. Повезло Петьке, молодому летёхе, что работал вместе с ним. Уехал Петя в свою родную деревню свататься. А то сейчас бы сбросил Иван Иванович все бумаги на своего молодого помощника и в ус не дул бы…

Услышав шум открываемой входной двери, он только и подумал недовольно: «Кого это там чёрт несёт?»

Ну, кто ещё это мог быть, как не Марья Петровна, местная сплетница и известная трындычиха. Зато с её помощью можно было узнавать все новости на участке, не выходя из опорного.

— Слышь, Иваныч! Элка опять буянит. Привела хахаля и устроила пьянку. И судя по всему, дярутся они там…

— А что за хахаль? Федька рыжий?

— Да, нет… Он давно к ей не ходит. Как у неё появился этот молодой блондин, так все остальные перестали шастать.

Капитан поморщился. С этим высоким блондинистым парнем он уже успел познакомиться. Как только узнал, что на территории появился новый кадр, что стал посещать вдовую Эллу, так сразу сходил, чтобы узнать кто такой и откуда… Сходил, узнал… Хахаль оказался от «соседей». Связываться с комитетскими у капитана Кулика не было никакого желания. Можно на ровном месте огрести совершенно ненужных проблем…

— И что? Сильно шумят?

— Да, нет. Пошумели, покричали, а потом всё тихо стало. Ты бы сходил, проверил…

— Ты меня ещё поучи, Петровна. Расскажи, что мне делать, а то я сам не знаю.

— Я не учу тебя, но ты всё равно проверил бы. Мало ли чаво.

— Проверю. Попозже зайду. А сейчас дел много. Ты что, не слышала про кражу?

— Чегой-то?

— Ювелирный магазин ночью ограбили в центре, и сберкассу…

— Ох ты… Чё деется-то… Ну, ладно, побегу я…

«Вот и хорошо» — подумал умудрённый опытом капитан. — «Теперь ей есть чем заняться. Ведь эта старая ведьма, пока всему району не расскажет про то, что узнала, не успокоится. Зато не будет беспокоить по пустякам».

И он снова вернулся к такой нелюбимой, но очень нужной работе… Писать бумаги.

А никуда ходить, чтобы проверить, поступивший ему сигнал, он и не собирался. Пошумят и перестанут. Незачем людей лишний раз беспокоить. Если на каждый семейный скандал выходить, то на всё остальное и времени-то не останется.

Эх… Скорей бы пенсия. Как всё это надоело… Сейчас бы на речку… С удочкой… И ни о чём больше не думать.

Зазвонил телефон. Иван Иванович недовольно отложил в сторону бумаги, поднял трубку и отработанным голосом произнёс:

— Капитан Кулик слушает…

22 августа. 1990 год.

Белорусская ССР. Минск.

— Так, девочки… Снимайте с себя всю одежду, что испачкана кровью и в ванну. Я вам потом чистое выдам.

— Но мы там уже все отпечатки стёрли, потому и на кухне сидели…

— Разберёмся. Смывайте кровь! Нам пора уходить.

— А как же они? — Маша указала на трупы. — С собой заберём?

— Я подумаю над этим.

Не стесняясь меня, девчонки стали раздеваться. Ирина сильно перепачкалась в чужой крови. Но это и не удивительно. Она и с хозяйкой побороться успела, и с Антоном устроила танец с саблями…

Не люблю крупных женщина, но Ира… Крепкая спортивная фигура, но всё в меру, без особого фанатизма. Валькирия, мать её…

— Хватит на Ирку пялиться! — сделала мне замечание Маша.

— Быстро мыться! — шикнул я на неё, а то по заднице настучу для ускорения.

— Самец! — резюмировала Машка, скрываясь за дверью.

Ира молча удалилась вслед за ней, но я заметил, как она напоследок бросила на меня очень характерный взгляд.

Вот те на… Мне только этого ещё не хватало для полного счастья. Нет. Гарема мне совсем не надо и задаром. Начнутся разборки между девочками, и Троянская война гарантирована.

Ладно. Не до них сейчас. Займусь полезным делом. Современное искусство — штука такая. Инсталляция и перформанс… Или как там всё это называется?

Аккуратно, чтобы не перепачкаться самому и не оставить своих отпечатков, я вытащил кухонный нож из тела Антона и вложил его рукоять в левую руку мёртвой Эллы.

Отошёл на метра полтора. Посмотрел, как это всё выглядит со стороны. Ну, что же… Если особо не придираться, то можно подумать, что парочка поругалась и подралась. Она его ножом кухонным приголубила, и попала так удачно, прямо в печень. Я потому и вложил нож в левую руку хозяйки квартиры. Иначе как бы она смогла ему воткнуть нож в правый бок. Со спины что ли? Нет… Так бы он не смог из последних сил, умирая, сильно оттолкнуть свою любовницу, чтобы она при этом ещё и упала виском на угол комода.

Ладно. И так сойдёт…

Я обратил внимание на окровавленную одежду, брошенную моими девочками прямо на пол. Поднял джинсовую куртку Маши. Вот на рукаве кровавое пятно, и на другом тоже…

Вспомнил, как ещё в Москве, когда только-только начал тренировать свои новые способности, пытался использовать магическую очистку. Закрыл глаза и представил, что куртка у меня в руках начинает избавляться от лишних загрязнений. И даже мысленно это представил. Получилось. Как в кино, когда плёнку прокрутили назад. Вот пятно было, а вот оно становится всё меньше, меньше и исчезает… Выдохнул, открыл глаза. И даже не удивился. Обнаружив что от пятна ничего не осталось.

Дальше было уже проще. Одну за одной я поднимал с пола испачканную одежду. А потом… А потом чистые вещи летели на диван. Вот так постепенно куча грязной одежды с пола превратилась в кучу чистой одежды на диване.

— Ух, ты…

Это если в двух словах передать те восторженные охи и ахи, которые издавали мои девчонки, разглядывая свою очищенную от крови одежду.

Ну а я тем временем прибрал в хранилище все наши вещи, которые только могли остаться в квартире. А потом скомандовал девчонкам:

— Стойте здесь и не сходите с места, а я пойду на кухне всё почищу.

Зайдя на кухню, я собрал все продукты, и даже прихватил кое-что из посуды. Пригодится ещё… А потом закрыл глаза и сосредоточился. Мысленно я представил, как всё, что находится на кухне проходит стадию глобальной очистки. Да так, чтобы не осталось вообще никаких следов.

Закончилось это всё моим гомерическим смехом. Я вспомнил дурацкую рекламу какого-то чистящего средства, когда в квартиру заявляется абсолютно лысый мужик и всё кругом тут же начинает блестеть, как и его лысина.

Но, открыв глаза, убедился, что и мои «танцы с бубнами» тоже сработали. Блеска, как в рекламе, конечно, не было, но чистота просто резала глаза. Похоже, что эта кухня такой чистоты не видела… никогда…

Вернувшись в комнату, я получил пару удивлённых взглядов от своих спутниц.

— Ты чего там так ржал, как сивый мерин? — спросила Машка.

Ирина промолчала. Но похоже её этот вопрос тоже интересовал.

— Да, так… Случайно вырвалось. — я сделал пайзу. — Давайте так! Я сейчас прилягу, а вы продолжайте стоять на месте. И не спрашивайте ничего! Так надо…

Я прилёг на диван и покинул тело… Снова на разведку.

В подъезде было тихо. Похоже, что шум драки на соседей не произвёл особого впечатления. Наверное, в этой квартире такое не редкость и на шум уже никто внимания не обращает. Да и у подъезда тоже не было вездесущих старушек. Может все дружно в магазин ушли отоваривать свои талоны и карточки. Во дворе было пустовато. Только детишки мелкие играли в какую-то непонятную мне игру, и больше никого не было видно.

В прямой видимости от подъезда, но всё-таки чуть вдалеке, стояла машина. Судя по номеру, те самые «Жигули» шестой модели, сидя в которых Антон наблюдал всю ночь за нами. Не особо заморачиваясь, я легко проник внутрь. Привидению не нужны ключи. Сев за руль, я осмотрелся, а потом быстро полетел обратно в квартиру.

Фу-ух… Вот я и снова в своём теле. С каждым разом все эти полёты даются мне проще и проще.

Встав с дивана, я посмотрел на девочек. Маша явно была чем-то недовольна.

— И долго нам тут ещё стоять на месте?

— Спокойствие! Только спокойствие! — ответил я словами Карлсона. — У меня есть один маленький вопрос.

— Задавай!

— Скажи, Машенька, а я хоть немного похож на этого Антона?

— С ума сошёл? Ты худой, а он такой спортивный… был.

— Я не про это. Скажу сразу. У него была машина. У него в кармане было водительское удостоверение. Так вот… Посмотри на фото. Можно ли меня принять за него, если вдруг нас ГАИшник остановит?

— Ну… Я не знаю.

— Глаза у него не такие как у тебя, нос чуть другой… И уши. — вступила в разговор Ирина. — А вот волосы… Волосы такие же. Можно и не менять даже.

Я стал внимательно разглядывать фотографию, а потом прикрыл глаза и стал себе внушать, что мой нос и мои уши меняются… Лицо стало пощипывать… Хотелось почесаться… Но я терпел. Долго терпел, пока жжение не прекратилось.

Я снова тяжело выдохнул. А Ирина тут же сказала.

— Уши почти так как надо стали, и нос… А вот глаза…

— А что не так с глазами?

— Они у него серые, а у тебя чуть светлее, кажется… Серо-голубые…

— И что? На чёрно-белом фото это можно определить?

— Да, нет, наверное…

— Тогда и так сойдёт… А теперь девочки, садитесь на диван! И не шевелиться! Всё ясно?

— Ясно! — ответили мне в унисон мои спутницы.

Я не стал ничего больше им говорить, просто молча спрятал их в хранилище, а потом быстро-быстро переместился внутрь стоящей во дворе машины. И только там, так же быстро высадил своих подруг на заднем сиденье шестёрки.

— Ты!… — начала уже набирать воздуху Маша, чтобы высказать нечто обидное в мой адрес, но я уже этого не слушал, отправившись в обратный путь.

Вернувшись в квартиру, я снова запустил установку на полную очистку. Но на этот раз, очистку всей квартиры. И только потом, подойдя к входной двери, осторожно приоткрыл её рукой, спрятанной в рукав куртки. Выйдя из квартиры, я так же аккуратно захлопнул дверь за собой и стал спускаться вниз по лестнице.

Открыв дверь машины ключом, я завёл мотор, и мы плавно и не спеша выехали из двора.

— И куда мы едем? — поинтересовалась Маша.

— Не куда, а откуда…

— Откуда? — попалась на мою уловку Ирина.

— Подальше отсюда…

Глава 5

Глава пятая.

Интересная закономерность: Чем больше суетятся правоохранительные органы, тем больше почему-то преступлений…

Порой не поймёшь, где правда, где ложь.

Они очень часто похожи.

Но если есть рана, то значит был нож,

Пронзивший горячую кожу.

И если есть тьма, значит где-то есть свет.

Всё в мире запутано ловко.

На каждый вопрос приготовлен ответ,

На каждую шею — верёвка.

Верёвка совьётся в тугую петлю,

Натянется крепко на шею.

Я правду такую совсем не люблю.

Как жаль, что другой не имею.

Я правду и ложь крепко вместе свяжу.

Они станут целым единым.

И только тогда я вам честно скажу:

Вот истины две половины!

22 августа. 1990 год.

СССР. Где-то в Белорусской ССР.

На удивление просто и без проблем удалось выехать из Минска. Даже мимо поста ГАИ мы проехали, как будто так и надо было. Гаишник лениво проводил взглядом нашу машину и остановил грузовик с фургоном. Шестёрка наша была какая-то невзрачная и потёртая, что ли… Самым главным преимуществом её был цвет кузова. Кажется такой колер называется светло-бежевый. И достоинство этого цвета заключалось в том, что пыль и дорожная грязь, высыхая, становились абсолютно незаметной на общем фоне. Так что мыть машину через день не было особой необходимости.

А вообще-то какая разница, какого цвета машина. Главное, что она едет. И вот уже пару часов мы катимся по шоссе, стараясь не превышать скорость и не выделяться из скудного потока машин. Приходится тащиться за тихоходными грузовиками, полной грудью вдыхая выхлопные газы. А от машины, наверное, пора уже избавиться. Не знаю через сколько, но через какое-то время её начнут искать.

Прочитав название населённого пункта, я притормозил на обочине дороги и развернул бумажную карту. До границы с Литовской ССР осталось всего ничего. Так что у меня есть пара вариантов: «Бросить машину в Белоруссии, или избавиться от неё уже в Литве». И там, и там она может исчезнуть без следа, или наоборот, может навести на наш след.

Учитывая, что в бензобаке ещё осталось немного топлива, я решил свернуть с трассы, уйдя на более второстепенные дороги. Но проехав немного, я понял, что дорога становится всё хуже и хуже. Поэтому пришлось развернуться и опять выйти на шоссе. Ну а дальше я поехал опять в сторону Минска. Хотя ехал и не так долго, только до ближайшего городка покрупнее. А дальше. Было дело техники. Найти автовокзал, узнать, на какой автобус нужно сесть, чтобы добраться до Вильнюса или ещё куда-нибудь в Литовскую ССР. На разведку послал Ирину. Она теперь не особо выделялась из обшей массы людей. Тут в Белоруссии много красивых, но крупных девушек. Да и язык у неё был хорошо подвешен. Машка бы с таким заданием не справилась. Правда, когда я ей об этом сказал, она на меня уж больно шибко обиделась. Ну а сам я не пошёл, чтобы лишний раз не светиться. Ведь сказал же Антон, что я каким-то образом выделяюсь из толпы. Взгляд не такой. поведение барское… Придётся следить за собой. Может хоть в Литве это будет не так заметно.

Оказалось, что я был прав. И до Вильнюса добраться отсюда не составит особого труда. И даже не на автобусе. Можно просто воспользоваться такси. Или даже частником. Так что, оставив машину на одной из тихих улочек, мы пешком добрались до центра городка. Брошенную машину я запирать не стал, только ключи выбросил в кусты. Подумал, если и ключи оставить в замке зажигания. То мальчишки могут взять покататься. И быстрее привлекут внимание ментов. А так… Найдутся хорошие люди с умелыми руками, разберут на запчасти и приделают ноги всем железякам по отдельности. Хотя… Какая разница… Мы уже далеко.

И пяти минут не прошло, как мы уже договорились с частником, и ехали в сторону столицы Литовской ССР на обычном «Москвиче». Мне сразу вспомнилась трагическая поездка Виктора Цоя тоже на «Москвиче» и тоже по дорогам Прибалтики. И, кстати, погиб-то он всего то с неделю назад… Чёрт возьми, жаль, что мы разминулись с ним во времени. Вот ей богу, я бы постарался спасти его от той аварии. Мне нравятся многие его песни. Да… Жаль.

Наш водитель, усатый чернявый кавказец был немногословен. Он всю дорогу то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на моих спутниц, которые, привалившись друг к другу, дрыхли на заднем сиденье. А я всё думал, думал…

Надо где-то заземлиться ненадолго. А за это время поменять внешность и сменить папиллярные узоры на руках у себя и девчонок. Хорошо бы ещё разжиться документами, и желательно не поддельными, а реальными.

Так… Что ещё?

А ещё… Поискать портал для перемещения. Куда? Да какая в общем-то разница. Как говорится, не куда, а откуда. Здесь скоро такое начнётся, что не дай бог вспомнить. По новой переживать девяностые совсем не хотелось. Был бы я более везучим, то постарался бы воспользоваться послезнанием и своими способностями. Но начинать вот так, без документов, находясь во всесоюзном розыске за множественные убийства… Да. Не с моим везением.

Вот мне бы в более далёкое будущее. Где-нибудь после двухтысячного года. Или, наоборот, куда-нибудь в далёкое прошлое. Можно даже в девятнадцатый век, или в самое начало двадцатого.

И пока я предавался своим бестолковым мечтаниям. Мы уже въехали в большой город. Чернявый водитель спросил меня:

— Куда в Вильнюсе?

— На жэ-дэ вокзал, пожалуйста.

Водитель обрадовался. И я его понимаю. Вокзал — это то место, где он всегда найдёт себе пассажиров в любую, нужную ему сторону.

Несколько минут, и вот мы уже на вокзале. Я по-быстрому узнал расписание, и не задерживаясь долго, мы уже ехали на пригородном поезде до Каунаса. При этом, как положено, купив билеты. Постукивали колёса. За окнами мелькали скучноватые сельские пейзажи. Правда домики сильно отличались от тех, что можно было увидеть в России или в Белоруссии. Европой попахивает. Крыши черепичные, да и домишки поприличнее. У нас такие позже будут строить, ближе к двухтысячным.

Сам не заметив, я задремал. Наверное, сказались бессонная ночь и суматошный день.

Странные сны.

Почему-то перед глазами появилось какое-то лицо. Странно так появилось. Сначала был туман. Он клубился… Я даже мог разглядеть, как его клочья скручивались, поглощая друг друга… А потом вдруг из тумана появилось лицо. Я очень даже знакомое такое лицо.

— Здравствуй, Ма-и-йа!

Инопланетная ведьма, представшая передо мной в моём сне, выглядела так же, как и тогда. Когда я встретил её в первый раз на заснеженной подмосковной дороге.

— Здравствуй. Макс! Но раньше ты называл меня — Ма-ша.

— Но всё-таки более правильное твоё имя это Ма-и-йя. Я это помню. А у меня теперь есть подруга, и её тоже зовут Маша. Но это её настоящее имя.

— Ты даже не удивился, что я снова говорю с тобой. Почему?

— Так это же сон. Я сплю, и вижу тебя во сне.

— Ты в этом уверен?

— Ну… До тех пор, пока ты про это не спросила, был уверен. А что? Это не так?

— Это не так…

— Ты снова прилетела на Землю?

— Нет. Я далеко отсюда.

— Тогда почему мы с тобой можем видеть друг друга и разговаривать?

— Странно. Мне казалось, что в том времени из которого ты начал своё путешествие, это не было проблемой. Вы. Люди, можете и видеть на большом расстоянии, и разговаривать. Только у вас это называется не магия, а технология.

— А сейчас тогда что? Магия или технология?

Ведьма ненадолго задумалась, а потом ответила.

— Да… Магическая технология.

— Но как ты меня нашла?

— Это не секрет. Общение между нами не прошло даром. На твоём магическом источнике остался мой отпечаток. Не знаю, как назвать это правильно…

— Это потому, что ты тогда учила меня магии?

— Да… Макс! Не перебивай! У меня мало времени, а ты говоришь про какие-то ничего не значащие вещи.

— Ты хотела мне что-то сообщить?

— Я хотела тебя предупредить.

— О чём?

— Меня ищут.

— Кто?

— Те же, кто и искал меня в прошлый раз.

— А я тут при чём?

— Они могут найти тебя.

— И что мне с ними делать? Они маги?

— Да. Очень сильные маги. Но они тебе не смогут ничего сделать.

— Тогда чего мне бояться?

— Они не смогут тебя убить, но могут лишить тебя твоего магического дара.

— А как мне этого избежать?

— Не оставайся на одном месте дольше, чем одна луна.

— Типа месяц, что ли? Ну, это нормально. Но как мне находить порталы? Ведь не везде же они растут, как грибы после дождя.

— Почему ты сказал «находить» порталы. Ты разве их не делаешь?

— Что? А как?

— После подпитки старыми камнями…

— Драгоценными?

— Да… Твои силы возрастают. И тогда тебе надо только…

Меня кто-то тряс за плечо.

Маша?

— Что? Какого хрена?

— Максим! Мы приехали. Вставай! Пора на выход…

Бли-иин!

Да ерш твою медь! На самом интересном месте.

Опять эта ведьма не договорила, и мы закончили разговор на полуслове… Похоже, что это уже входит в традицию. И что это было? Сон? Или реальный разговор по межгалактическому скайпу?

В голове всё шумит. Я чувствую себя, как с большого бодуна, а ведь и не пил-то ни хрена… Но и не понимаю ни хрена. Чисто автоматически встаю и чисто механически иду на выход…

Да какого хрена?

Вечер 22 августа. 1990 год.

Пока ещё Литовская ССР. Где-то в Каунасе.

Каунас от Вильнюса разительно отличался. Если в столице Литовской ССР повсюду по большей части говорили по-русски, то в Каунасе уже стал заметен языковой барьер. Я уже пожалел о том, что двинулся по этому маршруту. Надо было двигать из Минска в сторону России или хотя бы на Украину рвануть. Да и вообще, чёрт меня дёрнул из Москвы уезжать. Там было больше шансов затеряться.

Девчонки стали намекать, что неплохо бы было заморить червячка. А я всё ещё не мог отойти от своего сна. Что не успела мне сказать ведьма? Похоже, что я сам теперь могу открывать порталы, только надо как следует «накушаться» драгоценными камнями, а потом… А вот что потом делать, я понятия не имею.

Но и просто покушать надо. Двигаясь по совершенно произвольному маршруту, мы спросили у прохожих, где тут есть кафе. Хорошо ещё, что нам попался нормальный человек, и не стал притворяться, что не знает русского языка, а подсказал куда пойти и куда свернуть. И, кстати, примерно через километр мы вышли на очень такую симпатичную пешеходную улицу под названием Лайсвес аллея. Позже уже я узнал, что это означает аллея Свободы. И всяких разных магазинов и кафе на этой улице оказалось достаточное количество. В одно из таких кафе мы и зашли.

— А почему суп холодный? — капризно спросила Машка.

Я как мог попытался ей объяснить, что это такое чисто национальное литовское блюдо. Свекольник… Что-то типа холодного борща.

Да. Мы решили, раз уж попали почти что за границу, то надо попробовать блюда национальной кухни. А так как деньги у нас были, то я не стал стесняться, и заказал всего и много. В общем, ни свекольник, ни цеппелины девчонкам не особо понравилось. А мне было всё равно. Я ел, как не в себя. Может стресс заедал, а может организму топливо требовалось. Я ведь так и не набрал пока ни вес, ни мышечную массу.

А солнышко-то уже к закату клониться собралось. И это плохо. Ведь у нас даже нет никакой крыши над головой. Селиться в гостиницу? Паспорта нужны. А у нас их нет. И что делать? Я понятия не имел.

— Что будем делать, девочки?

— А давай куда-нибудь опять поедем на поезде. Там и выспимся. — предложила Ирина.

— Понравилось кататься? — съехидничал я.

— Ага! — простодушно ответила та.

Похоже, что за всю её недолгую жизнь, она мало где была, и мало чего видела.

— А я хочу спать в нормальной постели! — заявила Машка.

— Вам остановиться негде? — вопрос прозвучал неожиданно, и на чисто русском языке.

Полноватая женщина, собиравшая посуду и протиравшая освободившиеся столы, обратилась к нам с улыбкой.

— А Вы квартиру сдаёте? — воспользовался я случаем и сразу взял быка за рога.

— Нет. Только комнату. Сын у меня в армии служит. Вот комната и пустует. А вам надолго надо?

— Мы только сегодня приехали. Так что дня на два-три точно хотели бы остаться.

В общем, мы договорились. Пока она заканчивала свою работу в кафе, мы немного погуляли по этой пешеходной улочке, а к назначенному времени снова вернулись к знакомому заведению.

Идти оказалось недалеко. Четырёхэтажный домик послевоенной постройки прятался в конце тихой улочки перпендикулярно отходящей от Лайсвес аллеи. Двухкомнатная квартира находилась на самом верхнем четвёртом этаже. Квартирка была уютная, но было заметно, что она знавала и лучшие времена.

Пока мои девчонки нежились под душем и укладывались спать, я с Екатериной Михайловной пил чай на кухне. Кухня была большая. Не то что в хрущёвках. А женщина оказалась общительной. И буквально за полчаса я уже многое узнал и о ней, и о её семье.

Муж у неё работал на заводе, здесь в Каунасе. Работал во вредном цеху. Я так и не понял, то ли там гальванических цех выделял какие-то вредные изотопы, то ли лакокрасочный травил людей всякими ядовитыми запахами. То ли и то и другое сразу. Но умер он, от какой-то неизлечимой болезни, «сгорев» буквально за полгода, потеряв чуть ли не половину своего обычного веса. Сына в армию забрали, а она с того завода уволилась, потому что там по полгода зарплату задерживать стали под всякими разными предлогами.

Понимая, что материальное положение этой женщины находится чуть ниже, чем совсем хреновое, я щедро оплатил за неделю нашего проживания. А ещё сразу добавил денег на продукты, поскольку Екатерина Михайловна предложила нам ещё и готовить. Деньги давал не жалея, даже не зная, задержимся мы в Каунасе так надолго или нет. Тем более, мне понравилось то, что она, спросив наши имена, не стала требовать предъявить документы, подтверждающие это.

Девчонкам выделили спальные места в комнате сына. А мне тётя Катя предложила лечь в большой комнате. Дескать сам она ляжет на кухне, на раскладушке. Но я её убедил, что сам мечтаю ночевать на раскладушке. В общем, всё улеглись… А я стал ждать продолжение того сна, что не досмотрел в поезде. Но меня поджидал полнейший облом. Ничего, кроме кромешной тьмы в эту ночь мне так и не приснилось…

23 августа. 1990 год.

Литовская ССР. Каунас.

Выспались. Проснулись. Потянулись…

На кухне нас ожидал завтрак и ключи от квартиры с запиской от хозяйки. Дескать, она на работе, а мы можем делать всё, что захотим. Приглашала ближе к полудню заходить к ним в кафе на обед. Я глянул на часы… До полудня оставалось лишь пару часов. Так что завтрак ещё не утрясётся. Да и обедать холодным борщом не хотелось. Сходим погуляем, может найдём чего посытнее да повкуснее.

— Куда пойдём? — спросила Машка, жуя бутерброд с сыром.

— Город посмотрим. Тут много чего есть интересного. Форты всякие, старая крепость.

Ирина проявила хоть какой-то интерес, а Мария сморщила носик и высказала своё мнение:

— Это скучно.

— А ты чего хотела бы?

— А я не знаю.

— Тогда доедай свой бутерброд, допивай свой чай, и собирайся!

— Фу! Какой ты грозный…

— Могу оставить тебя здесь и делай тут что хочешь…

— Не-а… Я с вами…

В чём-то Машка была права. Каунас, конечно, старый город со своей многовековой историей, но смотреть на сооружения старой крепости, городской ратуши и всякие другие каменные строения прежних веков, стало скучно уже через несколько часов бестолкового блуждания вокруг них. Я никогда не был любителем любоваться архитектурой. Разок взглянуть, и нормально. Да и есть снова захотелось. Поэтому мы, слегка перекусив, снова задались вопросом: «Куда пойти, куда податься?»

Ну а так, как пешком ходить-бродить уже порядком надоело, то мы, купив билеты, сели на первый же попавшийся автобус, да и поехали, даже не зная куда он нас в конце концов привезёт. Девчонки мои ещё глазели по окнам, на дома, на мост, на речку, а я снова задремал.

Когда закрывались тяжёлые веки, я в последний момент искренне пожелал, чтобы ко мне снова явилась (не запылилась) непутёвая ведьма, и всё-таки дала бы мне хоть какие-то полезные инструкции по пользованию порталам. В следующую нашу встречу, и не важно, во сне или наяву, но первым делом я спрошу её о чём-нибудь конкретном. А все остальные «здрасьте — забор покрасьте» оставлю на потом.

Но… Увы… Очередного сеанса с замутнённым инопланетным разумом я так и не дождался. Машка безжалостно растолкала мою задремаавшую тушку.

— Проснись! Конечная. Автобус дальше не идёт…

— А? Что?

— Выхадитте! — послышался мужской голос с прибалтийским акцентом.

Я не стал спорить или что-то переспрашивать. Встал и вышел. Автобус закрыл двери и уехал, обдав нас сизым дымком выхлопных газов.

— Где мы?

— А хрен его знает… — ответила Машка.

— Я не поняла, но водитель объявляя конечную сказал что-то типа: Панни Муни.

— Я что-то слышал про это, только вот что не помню…

В будущем, во времена интернета иногда мимо ушей проходит столько нужной и ненужной информации, а обрывки её так и остаются в нашей памяти навсегда. Вот только вытаскивать их из надёжных закромов нашего мозга не всегда удаётся.

— А почему тут так много солдат? — спросила Ира.

— Это десантники. — уточнил я.

— Но они же солдаты?

— В общем-то, да. — не мог не согласиться я.

Группа военнослужащих двигалась небольшой колонной, и судя по всему, целенаправленно. Мы совсем недолго шли за ними. И нам удалось остаться незамеченными. Это было не сложно, так как идя метрах в ста позади них, по другой стороне улицы в тени деревьев, мы не привлекали внимание. Вот если бы мы шли рядом с ними или впереди… Вряд ли бравые вояки не обратили бы внимания на двух девчонок в компании какого-то худого дрыща, явно их недостойного. Примерно через километр колонна втянулась в приоткрытые наполовину железные ворота со звёздами.

Вот так мы смогли найти воинскую часть, явно относящуюся к воздушно-десантным войскам, спрятанную в небольшом тихом пригороде Каунаса. Не исключено, что их сейчас уже в открытую литовские националисты называют оккупантами. Не позавидуешь пацанам. Помнится в песне пелось про то, что когда солдат идёт по городу, то от девичьих улыбок вся улица светла. Боюсь, что в городе Каунасе советским солдатам уже и не рады вовсе. А чуть позже и не такое будет.

Ладно… Нас это сейчас не касается. Зачем мы здесь? Я понятия не имею. Но одна мысль ко мне пришла в голову. И чёрт возьми, если я её не смогу осуществить…

Глава 6

Глава шестая.

Вот люди… Хлебом не корми, дай пострелять… И откуда у них столько денег на патроны? (Джесси Джеймс)

Патронов много не бывает.

Их чаще просто не хватает.

Но всё с собой не унести,

И с грузом тяжелей идти.

Но лучше всё же взять побольше.

Так шанс есть и пожить подольше.

И плюс в карман один патрон.

Дай бог, не пригодится он.

23 августа. 1990 год.

Литовская ССР. Где-то в Каунасе…

— Макс! Я по твоим глазам вижу, что ты опять что-то задумал. — в глазах Машки сверкали искорки ехидства.

— Задумал… Ну и что?

— А что ты задумал?

— Сейчас узнаешь. Пошли в кусты!

— Куда? Зачем?

— Я же говорю… Сейчас узнаешь.

На другой стороне дороги, почти напротив входных ворот в воинскую часть, действительно были шикарные такие заросли. Но, как водится, нет таких кустов, через которые бы наши солдаты не протоптали тропинку. Но внедрятся в зелёные насаждения прямо напротив ворот не сто́ит. Слишком заметно. Поэтому мы продолжили наш путь дальше, и лишь отойдя метров на сто, свернули направо. За кустами был довольно-таки пологий спуск к реке. Неман тут, кажется, протекает, если мне память не изменяет. Вот там на травке, с видом на речку, мы и расположились.

— И что мы тут будем делать? — снова атаковала меня вопросом неугомонная Маша.

— Ничего особенного. Я буду делать вид, что сплю. А вы с Ирой будете охранять моё сонное тело.

— Ты совсем опух что ли? — возмутилась Машка.

— Не спорь со мной! Так надо.

— Скажи! Зачем тебе это? Иначе я не успокоюсь.

— Машенька! Ты в курсе, что впереди нас ждут разные приключения?

— В курсе, в курсе…

— А ты понимаешь, что некоторые из них могут быть опасными?

— Понимаю.

— Маша! Хватит ерундой страдать! — вмешалась в наш разговор Ирина. — Максим решил в воинской части прихватить оружие или патронов побольше. Неужели непонятно тебе?

— Спасибо, Ир! Ты всё правильно поняла. Ну, ладно. Я пошёл…

Это даже немного приятно. Откинуться на поросшем зелёной травкой склоне возле речки. А с неба солнышко светит, и погода вполне себе тёплая. Я бы даже поспал сейчас часок другой, но спать нельзя… Делом надо заниматься.

Легко покинув тело, я не тратя времени даром, сразу полетел в гости к десантникам…

Так… Сразу после ворот, справа здание штаба. Я посмотрел на бравого часового в голубом берете, стоящего на посту номер один у полкового знамени, и понял, что мне здесь делать нечего. Полетел дальше. Полковой медицинский пункт мне тоже оказался не интересен. Ну а дальше, во всех казарменных помещениях оказались ружпарки, спрятанные за решёткой. Напротив, на тумбочке дневального стоит боец со штык-ножом на поясе. Охраняет… Я быстренько просмотрел шкафы с оружием, но брать ничего не стал… автоматы в таком состоянии, что даже не понятно, как они ещё могут стрелять. Хотя, благодаря таланту Калашникова, этот автомат считается неубиваемым. Зря так считают. Знавал я таких обалдуев, которые могут и Эйфелеву башню вручную разобрать, унести и сдать на металлолом. А уж автомат они смогут… Нет. На сто процентов я не уверен, что смогут, но очень постараются.

Так. И что мне делать дальше? Где тут у них прячут оружие поновее? И где хранится основной запас патронов и других боеприпасов?

Прошерстив слегонца территорию воинской части, я решил, что отложу более тщательный поиск на более позднее время. Завтра, например. И лучше всего сперва послушать о чём болтают военные. Лучше всего, конечно, если сразу попадётся какой-нибудь прапорщик, ответственные, конкретно за это направление воинской службы. Хотя и начпрод, и начальник вещевой службы тоже подойдут

Я вернулся в себя и обнаружил, что ничего не произошло. Девчонки греются на солнышке, вполголоса общаясь меж собой. Подслушивать своих не в моих правилах. Поэтому я сразу проявил активность, чтобы они не сболтнули ничего того, чего мне не стоило слышать.

— Ну, что. — спросила меня Машка. — Нашёл чего хотел?

— Пока нет. Отложу ненадолго. А сейчас, девочки, не хотите ли перекусить. Время-то уже к вечеру.

Они обе согласно закивали.

— Опять в кафе пойдём? — спросила Ирина.

— Зачем? — удивился я. — Пока до дома доедем, уже и ужинать пора будет. А Екатерина Михайловна обещала на ужин что-то вкусное приготовить. Вы же не против?

Они были не против. А я немного устал, и перспектива поужинать в домашней обстановке, чтобы потом сразу же завалиться спать, мне очень нравилась…

Так что мы спокойно добрались до дома. Правда по пути, я предложил девочкам небольшой шопинг. На что они, конечно же, согласились. Предложил им выбрать одежду попроще, чтобы не особо выделяться. Но вряд ли они меня поняли, так как накупили сразу всего и много. Я только успевал отсчитывать денежные купюры. Ну и ладно пусть порадуются…

В общем, вернулись мы в квартиру уже под вечер, обвешанные пакетами и свёртками. И это несмотря на то, что я больше половины покупок незаметно убирал в хранилище. Но всё спрятать было нельзя. Иначе у тех, кто нас видел, могли возникнуть вопросы, типа: «А это как? Покупали, покупали, а куда всё подевали?»

Екатерина Михайловна, а если говорить проще, тётя Катя, встречала нас, как родных. Посетовала, что мы не зашли пообедать в кафе. Поэтому домашний ужин, приготовленный для нас, был не хуже полноценного обеда. Борщ, котлеты и прочее. Типичная русско-украинская кухня. Из прибалтийского был только хлеб с тмином, который тут был практически везде.

Да… Похоже, что ей тут не слишком хорошо живётся одной. И даже не в деньгах дело. Я вчера щедро заплатил ей вперёд, но судя по продуктам, которые были использованы для приготовления нашего усиленного ужина, большую часть она уже успела потратить. Когда только успела продуктами закупиться? Ведь она же ещё и на работу ходит. Ну, да ладно. Меня это не касается. Но денег ей надо обязательно добавить. Хотя она может ведь и отказаться по натуре своей. Ничего. Уговорю. Скажу, что на продукты. Я типа после лечения, поэтому такой худой, и мне необходимо усиленное питание, в котором надо всего побольше… Побольше белков, жиров и углеводов. Ну и витаминов ещё добавить, для полного комплекта.

Вот такие мысли меня и посетили, стразу после набивания желудка. Я сидел на диване сытый и довольный. И, в принципе, ни о чём думать не хотелось. Но надо себя заставить. Ведь что-то крутится где-то на краю сознания, но никак не может сформулироваться во что-то конкретное. Намёки инопланетной ведьмы на то, что её, как и меня, может кто-то искать… И этот кто-то по отношению к нам не слишком дружелюбен. Мой порыв озаботиться пополнением своего арсенала, за счёт вооружённых сил угасающего уже СССР… Почему у меня на душе так тревожно?

Эх! Я стал слишком разборчив. Надо было просто опустошить ружпарк в любой из рот. Там ведь всё же был выбор. Несколько ручных пулемётов, с полсотни автоматов обычных и с десяток укоротов. Патроны, наверняка хранились в тех опечатанных пластилином ящиках, что я не стал проверять. На фиг мне сдалось искать склад РАВ, чтобы затовариться по полной? Хотя… Ручные гранаты, как оборонительные, так и наступательные, не помешают. А ещё… Тротиловые шашки, шнуры и взрыватели к ним. Взрывпакеты тоже пригодятся… Интересно. А светошумовые гранаты уже поступили на вооружение? А подствольные гранатомёты уже делают? Вот не фига я не помню, когда и что было. У меня всё было проще. Дали тебе автомат — и беги пока не упадёшь. А как упал, стреляй!

Блин… Хочу на склад. Полазить там, и посмотреть, в натуре, что там есть.

Девчонки по очереди посетили уже ванну. Я тоже сходил, принял душ. Все укладывались спать. Я даже раньше других пристроился на своём привычном месте и закрыл глаза.

Привычно уже покинув своё тело, я вылетел из дома. На Лайсвес аллее народ ещё клубился. Даже музыка звучала. Иностранная, конечно…

А у меня вдруг сработал мой магический компас. Причём, засверкал он сочным ярко-золотистым светом. Оглядевшись, я заметил вывеску ювелирного магазина. Но сейчас ничего брать не буду, оставлю напоследок. Сперва надо вооружиться, как следует.

Воинская часть тоже уже спала. Но не все, конечно. На всех въездах были вооружённые посты. В подразделениях, наверняка, бодрствовали дневальные. А там, где надо было усилить охрану, бродили часовые. Вот туда-то мне и надо. Ведь, если что-то хочешь найти, ищи там, где охраняют.

Первый склад, что мне попался, оказался вещевым. А я не стал мелочиться, и прибрал несколько комплектов одежды и обуви, на все сезоны. Причём, это была одежда разной расцветки. И хаки, и камуфляж, и чёрные танковые комбинезоны. Пригодится. Хрен его знает, куда нас забросит в следующий раз злая судьба.

Я вспомнил, как мы с тропического острова сразу попали в лес под Смоленском, с сорокоградусными морозами. Тогда пришлось кутаться в какие-то шторы, украденные из баронского поместья. А потом снимать тёплую одежду с убитых полицаев. Брр-рр… Как вспомню, так передёргивает всего от отвращения.

Кстати, надо бы почистить своё магическое хранилище. Ибо там скопилось столько всякого нужного и не нужного, что скоро и новые ништяки складывать будет некуда. Или объём хранилища увеличился за время его использоваться? Пару кубометров моего хранилища я забил коробками с сухпайками. Но, судя по ощущениям, места ещё осталось до фига.

Потом. Всё потом. Вот выберемся из этого места, найдём местечко поспокойнее… Только где оно, это спокойное место?

Мне всё-таки удалось забраться в арсенал. Мой внутренний хомяк оживился и стал потирать свои загребущие лапки в предвкушении от удовольствия.

Но хватать всё подряд и без разбора, я конечно же не стал. И начал привередничать. Типа, это берём, а это не берём… Но всё же, первым делом отложил несколько автоматов, потом несколько пулемётов. Пару «Ксюх» взял для девчонок. Потом добавил ещё пару. Девочки у меня шустрые. Но девочки они девочки и есть. Сломают или потеряют… Да мало ли что они могут сотворить с огнестрелом. Помнится, Машке, когда первый раз из пистолета стреляла, нос расквасило от отдачи. Придётся мне с ними позаниматься. Пройти, так сказать, курс молодого бойца.

Интересно… Я задумался… А как будет звучать «молодой боец», только женского рода? Молодая бойница? Нет. Бойница — это дырка, через которую стреляют, а не девушка-боец.

Гранат набрал… Но после, задушил свою жабу, и часть отложил обратно. Мне столько может и не понадобится. Хотя… Тут же вернул в хранилище, всё что совсем недавно из него выложил…

Пока развлекался с перекладыванием гранат туда-сюда. Вспомнил о том, что у меня на хранении есть кое-что более древнее. Так что решил избавиться и от Мосинки, и от карабина Маузера, изъятых у полицаев в сорок втором году. Оставил их на складе. Вот удивятся военные, когда обнаружат, что украли автоматы и пулемёты, а взамен оставили винтовки времён второй мировой войны.

Кстати, а где тут у них современные снайперские винтовки хранятся, да ещё и с прибамбасами, типа прицелов? Вот пойду и поищу.

Хорошо быть бестелесным невидимкой. Прохожу сквозь стены и решётки. Могу запихнуть свои загребущие руки, прямо сквозь стенки деревянных ящиков, да и посмотреть, что там внутри. А ещё выручает магическое зрение. Можно видеть в темноте всё, вдоль до мельчайших деталей и буковок.

Нашёл себе и СВД с обвесом. Патроны для неё пришлось брать отдельно. Много брать не стал. Пару цинков, думаю, хватит. Зато автоматно-пулемётных набрал… Как в поговорке: «Боеприпасов бывает очень мало, мало, всё ещё мало, но больше уже не унести.»

Долго размышлял: «Брать или не брать противотанковые мины?» На всякий случай парочку прихватил. Зато МОНок набрал… Ну и просто всякого взрывающегося барахла…

Ладно. Хватит уже…

Мухи!!! Большую шайтан-трубу брать не стал. Но РПГ-18 «Муха» — это штука полезная. В хозяйстве пригодится.

Всё. На этот раз точно. Всё…

Лечу обратно. Город уже спит в прохладе летней ночи. Пролетая мимо примеченного ранее ювелирного магазина, не удержался. Залетел внутрь, и решил проверить, сработает ли на железном сейфе тот же приём, что я проделывал на деревянных патронных ящиках. Просунул руки внутрь, и всё получилось. Сейф остался невредим. Замок его не повреждён. Ну а то, что внутри ничего нет, так это… фантастика какая-то. Или сами продавцы украли. Ну или у кого там есть ключ от этого сейфа?

Хотя… Зря я так. Могут наказать невиновного. Найдут какого-нибудь козла отпущения. А скорее всего русского, на которого и повесят все мои грехи.

Долго раздумывать я не стал. Аккуратно вынул дверцу сейфа вместе с замком, а после бросил рядом, прямо на пол. Тут же сработала сигнализация. В тишине ночи зазвенел оглушительно громкий звонок и заморгала яркая лампа на окне…

Дожидаться приезда местных ментов я не стал, и вылетел наружу. Ну а после, и вовсе решил похулиганить. Схватил урну, и потом изо всех сил запустил в витрину магазина. К звукам сирены прибавился звук разбитого стекла. Осколки посыпались во все стороны.

Но я этого уже не видел. Я вернулся в наш тихий переулок и снова оказался в своём теле. Открыл глаза, прислушался… Где-то далеко, на границе слуха был слышен звук того, что я натворил. Но, нет. Это не я. Я тут сплю уже который час. Своих отпечатков я нигде не оставил. Ибо у приведений, призраков и всякой потусторонней магической нечисти отпечатков не бывает. И следов они не оставляют. Ну разве что следы разгрома. Но, полтергейст на то и полтергейст, чтобы громить, крушить, не оставляя после себя других следов. А кто у нас тут самоё страшное на свете приведение? Да я, конечно же.

Но за окном уже темно, и даже привидениям хочется спать. Так что я не стал больше прислушиваться к шумам и звукам, доносящимся с улицы, и заснул. Даже на стал о чём-то думать, или пытаться угадать, что будет завтра. Просто закрыл глаза и утонул в кромешной темноте. А всё остальное я оставил на завтра…

24 августа. 1990 год.

Пока ещё Литовская ССР. Каунас.

Утро почти ничем не отличалось от вчерашнего. Спали допоздна, пока совсем спать не надоело. На кухне завтрак и записка от хозяйки квартиры. А я вспомнил, что забыл добавить её денег на продукты, а то она так разорится на нашем пропитании. Поэтому сразу достал, и оставил кое-какую сумму на холодильнике. Должно хватить, по моему разумению…

Мы по очереди посетили совмещённые удобства. Позавтракали, и только потом стали думать, да решать, что мы сегодня будем делать.

— Максик! А давай машину купим…

Было видно, что Машке откровенно лень куда-то идти пешком.

— Тебе, что, лень пешком ходить? — спросила её Ирина, изучающая план города.

— Да, ну-у… Скучно.

— А чего ты хочешь? — спросил я её прямо в лоб. — Только, конкретно. Без всяких там, «не знаю» и так далее…

— На море хочу!

— Уверена?

— Да! — почти выкрикнула она.

Да. Вырасти физически она умудрилась с помощью моей магии. Но периодически, судя по её поведению, на поверхность всплывала немного капризная, немного избалованная маленькая девочка, у которой не было обычного детства. Не зная об этом, Ирина порой странно на нас поглядывала, не понимая: «Почему Машка так по-детски себя ведёт и почему я всё это терплю?»

— Понимаешь, Машенька… У нас нет даже обычных паспортов.

— Но сюда-то мы ехали на машине?

— Да. Но тогда у меня хотя бы были документа того комитетчика.

— Макси-им! — начала канючить Машка. — Ну ты же можешь что-нибудь придумать…

— Могу. — ответил я. — Почему бы и нет?

А обращаясь к Ире. Спросил:

— Ты хочешь на море?

— Хочу! — без раздумий ответила девушка. — Я ни разу на море не была.

— Тогда пошли! — скомандовал я.

— Куда? — в один голос спросили мои подруги.

— Как. Куда? — удивился я. — Покупать вам приличные купальники.

Глава 7

Глава седьмая.

«Море, море, мир бездонный…» Песня Юрия Антонова.

Автор слов Леонид Фадеев (Л. Я. Гендель)

Люди всё злее у нас год от года.

Множит статистика числа.

«Делай добро и бросай его в воду.»

Фраза, лишённая смысла.

Сколько добра утопили за годы

Предки, идя к коммунизму?

Судьбы детей они бросили в воду,

Многим испортив жизни.

Взяли, да и развалили страну,

Тупо, всё бросив в воду…

Кто-то гражданскую начал войну.

Типа, борьба за свободу…

Кончилось это опять, как всегда,

Лишь нищетой для народа.

Снова с трибуны льётся вода…

Что ещё бросить в воду?

24 августа. 1990 год.

СССР. Пока ещё Литовская ССР.

Шоппинг длился недолго. А я пока решал, как бы отсюда попасть на море. Карту я помнил хорошо. До моря тут километров двести. Так что вариантов туда добраться — вагон и маленькая тележка. Ну, в смысле… Можно в вагоне поезда, а можно и на машине. Да хоть на такси. Только вот я ещё не определился. То ли в Палангу рвануть, то ли пересечь невидимую границу между республиками, и поехать в Юрмалу. И разница километров в сорок-пятьдесят — не особо большая проблема.

Я всё-таки склоняюсь к тому, что Юрмала более перспективный для нас курорт. Потому что это в моём понимании что-то типа нашего Сочи. Вот говоришь человеку, что был в Сочи. И ему в общем-то по фигу, что ты отдыхал не в самом Большом Сочи, а в Дагомысе, Лоо, Лазоревском или даже в Адлере. Вот и с Юрмалой тоже самое. Где был? Ответишь, что в Майори или Булдури. Не всякий и поймёт. А скажешь, что в Юрмале. Всё ясно. Прибалтика…

Когда мы покинули пешеходную Лайсвес аллею, то первое, что я увидел, это частное такси в виде пятой модели жигулей белого цвета. О том, что это такси, свидетельствовал оранжевый «гребешок с шашечками», установленный на крыше.

Я подошёл и поинтересовался у водителя, который облокотившись на капот, читал газету. Причём, это была газета на русском языке.

— Добрый день! — вежливо поздоровался я. — Это такси?

Усатый водитель посмотрел на меня, как на идиота. В его взгляде читалось: «Ты что, шашечек не видишь?»

Но, всё-таки не зря говорят, что прибалты — народ вежливый. Так что он ответил вполне корректно:

— Да. Это — такси.

— А в другой город с Вами можно поехать?

— А в какой город надо ехать?

— Вот и я не знаю, куда лучше… Мои подруги хотят на море. А я всё никак не могу определиться, куда лучше поехать, в Палангу или в Юрмалу?

Всё-таки таксист — он и в Прибалтике таксист. Я явственно видел, как в глазах моего собеседника быстро-быстро забегали циферки. Но ответ его был очень осторожный. Он как бы не объявлял сумму за проезд, а наоборот, отговаривал нас от поездки.

— Это далеко…

— Далеко до Паланги или до Юрмалы?

— До Юрмалы дальше…

Неожиданный ответ. Ну, что же… Я тоже так умею.

— Тогда поедем в Юрмалу. Сколько будет стоить наша поездка?

Минут пять длился немного странный разговор, который водитель явно не ожидал. Когда он назвал мне сумму, которую он хотел бы получить за поездку, то я с ним не согласился.

— Нет… Так не пойдёт. Это слишком мало, за такую поездку. А дорога обратно? А бензин и штрафы по дороге?

Таксист удивлённо посмотрел на меня, когда названную им сумму я увеличил вдвое.

— Ну, что? Поехали в Юрмалу? — улыбнувшись спросил я.

— Поехали…

А мы чего? Мы сели и поехали. Девчонки на заднем сиденье, а я справа от водителя. Первым делом мы заехали на заправку и за мой счёт заполнили бензобак под пробку. Ну а потом… Ветер в харю, а я… А я на пассажирском сиденье. Рука в открытом окне свисает. Встречный ветерок её обдувает. Хорошо…

Часа через четыре, мы уже въехали в посёлок Дзинтари, что как раз и входит в созвездие Юрмальских посёлков Рижского взморья. Камер на всех столбах, фиксирующих превышение скорости, ещё не понавешали, а финансовая стимуляция водителя, пошла только на пользу. Я пообещал ему оплатить все штрафы по дороге, если его будут гаишники тормозить, вот он и придавил педаль газа. К моему удивлению, нас так никто и не тормознул. Но, несмотря на это, премию я водителю всё-таки выдал, и он уехал в обратный путь, довольный жизнью.

— Мы сразу на море пойдём? — Машка, чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения.

— Время уже ближе к вечеру, Машенька… Нам бы ещё найти место, где мы будем ночевать.

— Ну, хотя бы ненадолго…

Глаза, как у котёнка. Сейчас прям расплачусь от умиления…

— Ладно. Идите с Ирой на море… Ну а я пока поинтересуюсь, где тут можно снять жильё.

— Ур-р-а! — подпрыгнула Машка, чуть ли не на ходу пытаясь снять с себя верхнюю одежду.

Ира взяла её за руку и потащила в сторону пляжа. Ни дать, ни взять старшая сестра. Ну, так даже и лучше. Хоть кто-то будет одёргивать эту маленькую оторву.

Дзинтари, Дзинтари… Кажется, в переводе на русский это означает — Янтарный.

Правильно. Прибалтика. Какая ещё может быть ассоциация. Янтарь, конечно… Помнится и в двадцать первом веке в Калининградской области полиция гоняет янтарную мафию. Копают, добывают, продают… Вот и здесь, наверняка, тоже самое. Вон палатка по продаже сувениров вся увешана янтарными бусиками и всяким брелоками.

Стоп! А почему? Почему, перстень светится ярко-жёлтым? Он что, реагирует на закопанный тут где-то рядом клад с бриллиантами? Вряд ли… Янтарь? Но янтарь — это всего лишь застывшая смола. Правда, застывшая до каменного состояния много, много тысяч лет назад. А может и много миллионов лет назад…

Ничего не понимаю… Почему перстень реагирует на янтарь почти так же, как и на рубины с бриллиантами? Неужели, только потому что это тоже древние камни? Что там говорила инопланетная ведьма в моём сне? «Насытившись древними камнями…»

Нет. Как-то по-другому она говорила… «После подпитки старыми камнями…» Да. Так она и сказала. «Подпитка старыми камнями.»

Я скупил сразу несколько янтарных сувениров, выбирая те, где куски грубо обработанного янтаря были покрупнее. Но тут мой перстенёк стал протестовать. Приглядевшись, я заметил, что он лучше и ярче реагирует на более мелкие камешки. Да-а… Неожиданно. Я стал разглядывать свои покупки повнимательней. Оказалось, что тот брелок, где камушек был крупный и гладко отполированный, немного отличается от мелких бусин, на нитке… Отойдя в сторону, я положил несколько бусин на ладонь, и они довольно-таки быстро исчезли, запустив по телу волну лёгкого удовольствия. А вот положенный после них на ладонь, симпатичный брелок, так и остался лежать на ладошке, как я ни пытался с ним взаимодействовать.

Блин. Меня развели, как последнего лоха. Впарили вместо янтаря, дешёвую подделку из эпоксидной смолы. Тоже похоже на янтарь, но всё же новодел и суррогат, по сравнению с камнем, пролежавшим под землёй миллионы лет.

Я хотел было выкинуть брелок и ещё несколько подозрительных украшений, но передумал. Отдам девчонкам. Им всё равно. Жёлтое, значит, янтарь.

Но продавца, который впарил мне фуфло, надо бы наказать. Хотя, сам-то продавец, а вернее продавщица, и не причём вроде бы. Тут люди посерьёзнее бизнес крутят, расставляя маленькие ларьки по продаже поддельного янтаря по всему побережью. Я снова вернулся к месту реализации эпоксидки под видом янтаря, и совсем немного постоял чуть в стороне, наблюдая издали за суетой возле торговых точек.

С моего места было видно сразу несколько точек, так удобно расставленных, что с какой стороны не подходи к благоустроенному пляжу, но мимо какой-нибудь из них точно не пройти. А судя по ассортименту, хозяин у всех этих торговых палаток один и тот же. А вот машина стоит только у одной из них. И не просто какая-то легковушка. А целый РАФик. С виду пассажирский, но все окна в салоне были прикрыты шторками.

Я напряг своё усиленное магией зрение, и смог посмотреть на то, что спрятано за занавесками. Коробки, коробки, коробки… И в них тоже вперемешку, изделия из янтаря и эпоксидной смолы…

Присев присел на лавочку в тени дерева, я прикрыл глаза. Надеюсь, что со стороны я выгляжу не как пьяный, а как просто утомлённый солнцем гражданин на отдыхе. Быстро метнувшись внутрь салона бестелесным призраком, я принялся за перетряхивание коробок с товаром. Отделяя «зёрна от плевел», я изымал весь янтарь, игнорируя симпатичные подделки. Много времени у меня это не заняло, и вот я снова сижу на лавочке. Открыв глаза, я огляделся по сторонам. А никто и ничего и не заметил. Я же не спал. Просто слишком медленно моргал.

Встав со скамейки, прогулочным шагом отправился в сторону от пляжа. Надо всё-таки попытаться найти место, где можно будет в цивилизованных условиях провести сегодняшнюю ночь. Снова проблема отсутствия документов выходит на первый план. В гостиницу не пойдёшь. Там в первую очередь паспорта спрашивают. А куда ещё-то? Частный сектор? Что-то я не видел тут стоящих вдоль дороги граждан с картонкой в руках, на которой написано: «Сдам жильё!»

Может в санаторий забуриться? Сейчас конец августа. Сезон с детьми заканчивается. Да и погода уже не такая, как в июле. Градусов семнадцать двадцать не более. А в море тогда сколько? Не замёрзнут там мои русалки? Дорвались девочки до солёной воды… Эх! Рвануть бы сейчас с ними на тот остров, где мы с дикарями-каннибалами воевали… Я же там вроде бы зачистил поляну… Хотя… Я ведь даже не знаю в каком году мы там развлекались. Может все дикари там сейчас ещё живы и здоровы. Сидят на своём острове и ждут, когда к ним приплывёт свежее мясо.

Нет. Остров нужен необитаемый, как у Робинзона Крузо. Хотя, тоже пример плохой. Он же как себя Пятницу в соратники добыл? Отбил у негров-каннибалов. Блин горелый… Осталось на Земле хоть одно место, где можно расслабиться и наслаждаться покоем с девочками в нескромных бикини?

Бикини… А ведь самое смешное, что эти небольшие тряпочки, изображающие женские купальники, были названы так именно в честь райского атолла Бикини в Тихом океане. И там когда-то был реальный тропический рай с пальмами и белоснежными песчаными пляжами.

Ключевое слово: «БЫЛ». Потому что рай там был ровно до того момента, пока пиндосы не взорвали там охрененных размеров ядрён-батон. Расставили в море-океане старые корабли, да как рванули свою ядерную бомбу.

Устроили, так сказать, большой такой местечковый армагеддец в Тихоокеанском регионе. Не хотелось бы туда попасть не до, не после взрыва. Говорят это всё вредно для здоровья. Хотя… Ведь радоновые ванны врачи рекомендуют. А там тоже ведь радиацией попахивает.

Но всё-таки… Не хочу даже и представлять такую картинку: Лежу, значится я, на пляжу… Лежу, да на небо гляжу… А на небе облака, видно их издалека… И плывут облака куда-то в бесконечную лазурную даль. Тишь да гладь, да божья благодать… Слева от меня Машка, справа Иринка. На обоих лишь только бикини. Да и мы на атолле Бикини… И тут вдруг ка-а-ак жахнет… Короче. Даже и думать не хочется на такую тему.

Дайте мне другой глобус! На этой Земле для меня не осталось спокойных мест.

Всё оказалось гораздо проще, чем я предполагал.

Совсем недалеко от берега, в окружении типичных для этой местности сосен, нашёлся небольшой санаторий. Я нагло прошёл на территорию, а войдя внутрь, сразу поинтересовался, к кому тут обратиться по поводу заселения. Мне указали куда пойти и к кому подойти.

Пошёл, нашёл… Поговорил, разговорился… И, в результате, поселился. Получил сразу два номера. Один для себя, а другой для своих девочек. Вместо паспорта с моим портретом, предъявил несколько разноцветных бумажек с портретом Владимира Ильича Ленина. Оказалось, что этого вполне достаточно, чтобы получить ключи от двух номеров.

А в придачу, получил бумажку с расписанием медицинских процедур, Которые, впрочем, посещать совсем не обязательно. А ещё мне сказали, когда в местной столовой будут бесплатно кормить завтраком, обедом и ужином. Но, если мы хотим питаться в других ресторанах, то и туда можно не ходить. Так что до конца августа, то есть, ещё целую неделю, мы можем здесь жить и в ус не дуть.

Как всё просто. Пора мне, значит, идти на пляж, в поисках моих русалок.

Мои мокрые девочки ловили полуобнажёнными телами практически последние лучики солнца. День-то уже к вечеру стал клониться.

Что мне не понравилось, так это пара аборигенов, которые пытались «общаться» с моими русалками. Причём, судя по смуглым телам, аборигены здесь уже давно загорают, а светлые тела моих красавиц намекают о недавно приехавших девицах. Впрочем, молодые люди вели себя вполне корректно и интеллигентно. Это, конечно, если сравнивать аналогичную ситуацию, которая могла бы произойти с приезжими девицами и местными аборигенами где-нибудь на Черноморском побережье Кавказа.

Увидев меня, девочки оживились.

— Максим! Вот тут ребята предлагают у них поселиться. Они тут домик снимают недалеко от моря, и там есть свободная комната.

— Спасибо, парни! — обратился я к загорелым аборигенам. — Но я уже договорился в санатории на неделю. Санаторий хороший. Наш ведомственный, от МВД.

После упоминания о принадлежности санатория, интерес загорелых парней к бледнолицым русалкам как-то разом пропал, разговор увял, а сами аборигены покинули нас, отговорившись какими-то внезапно возникшими срочными делами.

Кстати, я ни разу не соврал. Санаторий, в котором я безо всяких документов, только за наличные снял два номера на неделю, действительно принадлежал к структуре МВД СССР. Возможно наличие свободных мест в нём и объяснялось тем, что и СССР уже под откос собрался. Да и сотрудникам ехать отдыхать в почти уже бывшую Латвийскую Советскую Социалистическую республику начальство не рекомендует.

— Фу-ух! — шумно выдохнула Машка, когда парни удалились. — А я уже не знала, как от них отделаться. Мерзкие, как липучки…

— Всё нормально. — спокойно добавила Ирина. — Я бы с ними справилась.

— Не горячись, Ирочка! Ты же ещё не до конца отсидела за то. прошлое дело.

Ира насупилась…

— Прости, Ир! Это была не самая хорошая шутка.

— Дурак! — по традиции, наградила меня незаслуженным эпитетом Машка.

— Собирайтесь! — скомандовал я. — А то на ужин не успеем.

— А там, что, ещё и кормят? — с интересом спросила Ира.

— А как же. Всё, как у людей.

— А что будет на ужин? — поинтересовалась Машка.

— Персонально для тебя будет манная каша с острым перцем.

— А почему с перцем? — недоуменно спросила Машка.

— Ну, ладно. Тогда просто манная каша. Без перца.

Ирка уже поняла мою шутку и одеваясь, беззвучно хихикнула. А Мария, похоже, поняла, что я снова над ней издеваюсь и шлёпнула меня мокрым верхом от купальника, и снова сказала:

— Дурак!

Ужин… Ну, как бы поточнее выразиться… Если санаторное лечение ставит своей целью снижение веса у отдыхающих, то да… Всё в порядке. Но я понял намёки той, кто нас сюда поселил, что многие из проживающих ужинают в ресторанах.

Поневоле на ум стали приходить откуда-то из закромов моей памяти всякие древние мудрости. Типа: «Обед раздели с другом, а ужин отдай врагу…» и ещё «Из-за стола надо вставать слегка голодным…»

Именно об этом я и заявил своим девчонкам на их замечание про скудность и невкусность санаторного ужина.

— А я слышал, что некоторые девушки, чтобы сохранить фигуру, после шести вечера и вовсе ничего не едят…

Удалось спастись бегством и скрыться в своём номере раньше, чем острые ноготки стали впиваться в нежную кожу моего лица…

Чуть позже, когда они слегка успокоились, я всё-таки впустил их внутрь, и предложил на выбор: «Пойти поужинать в какое-нибудь кафе.» или как вариант «Перекусить армейскими сухпайками прямо в номере.»

Но по поводу питания холодными консервами, мне сказали: «Фи!», а вот для похода в ресторан, потребовали выдать им одежду из моих стратегических магических запасов.

Я пытался отмазаться от совместного похода. Но мои слова, что я буду сидеть в номере, чистить оружие, и ежели чего, всегда смогу вытащить своих непутёвых спутниц из любой задницы в которую они залезут.

А то, что они туда залезут без меня, я почти на все сто уверен.

Но, мне сказали категорическое «Нет!». И я вынужден был сперва одобрять выбранные ими наряды, для посещения питейного заведения, потом переодеваться самому, ибо с таким оборванцем они в ресторан не пойдут…

Короче… И даже часа не прошло, как мы вновь куда-то идём. Причём, не зная города, мы просто пошли на шум громко играющей музыки в направлении моря.

Глава 8

Глава восьмая.

Овцы в загоне тоже считают себя независимыми, пока за ними не приходит мясник. И на этом независимость овец обычно заканчивается.

Ведомые адом, влекомые раем,

Идём мы куда-то, и сами не знаем,

Куда нас ведёт, без конца и без края,

Дорога, которую мы выбираем…

Мы брошены миром, отвергнуты богом…

И выбора нет. Есть одна лишь дорога.

То выше, то ниже, как тропка петляет…

А что впереди там? Никто и не знает.

Зачем же бредём мы слепые во мраке,

Голодные, злые, совсем как собаки?

И водит нас за нос, кривая-кривая,

Дорога, которую мы выбираем.

Вечер 24 августа. 1990 год.

Пока ещё Латвийская ССР. Юрмала. Дзинтари…

Приятный прохладный ветерок. Ещё не холодно, но уж точно не тепло. Как там пел Владимир Кузьмин? «На Рижском взморье воздух свеж…» О… Кстати. а не эта ли песенка сейчас звучит там вдалеке, на берегу моря? Ну, точно… Вот и припев завыл: «Симо-о-она!…»

Но поёт явно не Кузьмин… Похоже, что здесь, на берегу, прячется ресторанчик с живой музыкой. Мне-то пофиг… Но, боюсь, что такая громкая музыка может помешать нам насладиться ужином. Жаль, что моих девочек, как наивных мотыльков, так и тянет на яркий свет цветных ламп местного ресторана.

А молодцы, местные рестораторы… Классической советской отмазки, типа: «Мест нет!», тут не может быть по определению. Они отгородили часть территории, примыкающей к ресторану, сделали настил, и понаставили дополнительных столиков. Так что, когда нет мест, появляется ещё один пластмассовый столик и новый клиент платит деньги. А музыку на улице можно слушать из двух больших колонок, выставленных на веранду. Правда, если есть желание посмотреть на музыкантов, то тут уж надо будет идти внутрь.

Нам этого и даром не надо. Так что располагаемся на открытой веранде, и практически сразу к нам подошёл шустрый официант.

— Labvakar! Ko pasūtīsi?

— А можно у вас поужинать тем, кто говорит только по-русски?

Халдей моментально начал говорить, хоть и с акцентом, но на великом и могучем русском языке:

— Добрый вечер! Что будете заказывать?

— Давайте, на ваше усмотрение… Что-нибудь мясное с гарнирчиком… Если есть, то мясную и рыбную нарезку, овощи, ну и так далее.

— Что будете пить?

— Сок есть?

— Яблочный, апельсиновый…

— И того, и другого…

— Водка, коньяк?

— А ещё что есть?

— Мартини, виски, джин-тоник.

— Хочу джин-тоник! — заявила Машка. — И мартини…

— А коктейли есть?

— Да, конечно. — подтвердил официант.

— Тогда сделайте три коктейля. С мартини и так далее…

— Хорошо. Только у нас есть правило. Те клиенты, что сидят снаружи, платят вперёд.

— О,кей! Без проблем. Несите коктейли и сок. А заодно сразу подсчитайте сколько будет за всё!

Мальчик умёлся в сторону ресторана, а мы сидели, за пока ещё пустым столиком, глядя друг на друга.

— Максим! А что мы будем делать завтра? — спросила неугомонная Машка.

— Машенька! Я ещё пока не знаю, чем закончится сегодняшний день.

— Ну, почему ты не можешь расслабиться? Выпей! Успокойся! Да хоть даже и напейся. Мы потом тебя до номера донесём, если что… Правда, Ир?

— Донесём. — вздохнула Ира.

— А давайте не будем до этого доводить. Мне и без этого хорошо. Тем более коктейли я уже заказал…

Как раз в это время подошёл официант с подносом, на котором стояло два графина с соками и три бокала с воткнутыми трубочками.

Пока он выставлял всё это на стол, я читал бумажку с цифрами, которую он принёс. Да… Сумма впечатляла. И если бы я не ограбил пару сберкасс пару дней назад, то пришлось бы расплачиваться плюшками из скомканных золотых украшений. Но денег у меня теперь, как у дурака фантиков, так что я сразу и расплатился, отсчитав нужную сумму из пачки. Я сделал вид, что достаю деньги из внутреннего кармана. Но сунув руку за пазуху, извлёк пачку из хранилища.

Официант равнодушно принял деньги, но предупредил, что если мы ещё что-нибудь закажем, то снова придётся заплатить вперёд.

— Без проблем…

А Машка уже употребляла коктейль из высокого бокала, через тонкую трубочку.

— Не усердствуй! — посоветовал я ей. — А то нести до номера нам придётся именно тебя.

— Но ты же не бросишь бедную Машу здесь одну? — состроила мне глазки маленькая оторва.

После получения от меня денег, официант начал быстрее метать на стол всякую еду. В скором времени на столе уже присутствовал хлеб. Ассорти из мясной и рыбной нарезки, а также крупно порезанные овощи.

Коктейль я пригубил, но мне он показался каким-то не слишком интересным. Просто кто-то смешал в одном бокале немного того, немного сего, вставил соломинку и сказал, что это коктейль. Почему-то вспомнил, что слово «кок тейль» изначально означало буквально «петушиный хвост», из-за воткнутой в стакан соломинки. Вот другого слова и не подобрать для того напитка, который здесь нам подали. Пойло из-под петушиного хвоста пить не хотелось. Поэтому я налил себе из графина яблочного сока, а бокал с трубочкой отодвинул на центр стола.

— Ты что, не будешь это пить? — икнув, спросила Машка. — тогда я его допью…

Заметив, что свой бокал она уже опустошила, я снова посоветовал ей не частить с алкоголем. Но, кажется, что мои слова ей были уже, как горох о стену.

— Ира! — обратился я к более трезвой, а значит и более разумной подруге. — Пригляди за ней! А то наломает дров по пьяни, натворит делов. Потом не разгребём.

— Угу! — кивнула Ирина, налегая на мясную нарезку.

Ну а я, между делом извлёк из хранилища горсточку янтаря, и в один момент впитал их на ладони. Волна удовольствия пробежала по телу, а я почувствовал сильный приступ голода. Слава богу, появился официант, принёсший нам мясо с гарниром, в виде отварного картофеля, обжаренного в масле. Пришлось сделать, как учили: В правую руку нож, а в левую пистолет… Но, нет. В левую, конечно же, вилку. В общем, вооружившись таким образом. Я напал на мясо.

Ира от меня не отставала в борьбе с мясом бывшей когда-то парнокопытной хрюкающей скотины. А вот Мария, завладев моим бокалом, только-только начала закусывать свежим огурчиком. Так что, когда на моей тарелке уже стало пусто, её порция стояла ещё нетронутой.

— Машенька! Я так понял, что ты мясо есть не будешь?

— Буду… — ответила она. Накалывая на вилку кусок мясной нарезки.

А голосок-то у неё пьяненький уже. Ой! За что мне досталось такое чудо?

— Я имею в виду вот это. — указал я на красиво оформленное второе блюдо.

— Не буду… — прозвучал ответ.

«Ну и хрен с тобой, золотая рыбка!» — подумал я и придвинул к себе её тарелку.

Со второй порцией я расправлялся уже не так быстро, вспоминая фразу из бессмертного творения Ильфа и Петрова: «Тщательно пережёвывая пищу — ты помогаешь обществу!»

Когда наш официант снова появился у стола, еды на нём уже не было. Ну разве что на тарелке, где были овощи, осталось пара листиков петрушки и вялая веточка укропа.

— Будете заказывать что-то ещё? — поинтересовался он.

— Нет. Спасибо! — я подвинул к нему пару купюр. — Это Вам. Всё было супер!

Халдей, как фокусник, смахнул деньги так быстро, что я даже и не успел заметить, куда он их убрал. Ну а потом, так же быстро он стал собирать со стола пустые тарелки.

— А мне ещё вот этого! — попыталась внятно выговорить Машка, но у неё это плохо получалось.

— Ничего больше не надо! — сказал я. Девочка шутит. Ей уже хватит.

— Не хватит! — шандарахнула пьяная Маша по столу маленьким кулачком.

— Мы в расчёте? — поинтересовался я у официанта, подхватывая Машку и вынимая её из-под стола.

Парень как-то ненавязчиво кивнул, собирая посуду.

— Ира! Пойдём к морю! Там ветерок свежий. Он быстро выветрит дурь из этой малолетней пьяницы.

Вместе с Ириной мне удалось доставить плетущееся на полусогнутых ногах тело на берег моря.

— Может её окунуть в воду? — спросила Ира — Быстрее протрезвеет…

— А купальник на ней надет? Вы же вместе наряжались?

— Нет. И на мне тоже только бельё…

— Тогда давай отойдём подальше. Здесь вон люди… Ходят, смотрят… Пойдём в ту сторону. Там и фонарей никаких нет. И народ не ходит…

Отойдя подальше от ресторана, я подхватил Машу на руки, так было проще и удобнее её нести.

Обхватив мою шею руками, она игриво произнесла:

— Ты несёшь меня, как принцессу…

После этого, маша попыталась поцеловать меня, но от неё пахло перегаром, и я слегка отстранился…

— Ты меня не любишь… — то ли утвердительно, то ли вопросительно выдохнула она.

— Такую пьяную? — переспросил я.

— Да! — подтвердила она.

— Нет! — ответил я.

— Что, нет? — возмутилась пьяная девушка.

Выговаривая каждое слово я отчётливо произнёс:

— Вот такую вот пьяную тебя я не люблю.

Ну, тогда брось меня! — стала дёргаться Машка на моих руках.

Мы уже довольно-таки далеко ушли от ярких огней ресторана, и света тут было гораздо меньше. Лишь только вода Балтийского моря, загадочно поблёскивала, отражая звёздное небо и тоненький серп Луны.

Ты хочешь, чтобы я тебя бросил?

— Да!

— Почему?

— Ты меня не любишь…

Не жалея брюк и обуви, я зашёл по колено в воду и бросил Машку в белую пену набегающих волн. Ну а потом, не оглядываясь, я пошёл в сторону берега. Учитывая, что море тут мелкое, то для того чтобы утонуть здесь, надо очень сильно постараться.

В спину мне неслись крики:

— Ты бросил меня!

Мне стало смешно. Я почему-то вспомнил клип из более поздних, а вернее из моих прошлых будущих времён… Тьфу! Я уже запутался. Короче… Группа была такая. Называлась «Стре́лки». Именно «Стре́лки», а не стрелки́. Так вот, клип у них был. Несколько девиц с разными причёсками… Не помню уж сколько их там было. То ли пять, то ли семь… Так они по очереди тоже так пели: «Ты бросил меня!», а потом другая присоединялась: «Ты бросил меня!», а за ней и третья… Ну и так далее. Так вот, что я думаю. Гарем заводить не стоит. Особенно из таких вот непутёвых девиц, как Машка.

— Ирочка! Проследи, чтобы эта дурочка не утонула в этой луже.

А из моря по-прежнему доносилось:

— Ты меня бросил! Гад!…

Ира послушно стала снимать с себя платье. А потом, оглянувшись, сняла с себя и всё остальное.

«Ну и правильно!» — подумал я. — «Не фиг мочить одежду…»

Я достал из магического хранилища и приготовил для Машки большое полотенце и запасную одёжку.

Пока я наблюдал, как Ирина пытается выволочь мокрую пьяницу на берег, заметил, но на песчаном пляже, и даже под водой на мелководье, поблёскивают жёлтые искорки. Сперва я подумал, что это просто отсветы от Луны и звёзд, но оказалось, что нет.

Я поднял с песка небольшой, но всё-таки самый настоящий кусочек янтаря. Он с лёгкостью растворился на моей ладони. Я попытался усилить зрение при помощи магии, и случилось нечто чудесное…

Берег засветился. Светился не песок, а что-то под ним. И даже что-то глубоко под землёй. Я присел и даже попытался покопаться в песке. Но это было бесполезно. Песок и песок… Но сильный свет пробивался сквозь его толщу… Да и камень на моём перстне, тоже сигнализировал о наличии там «правильного» камня. Тогда я решил попробовать достать то, что там светится с помощью магии. Примерно так же на дистанции я отрывал бошки врагам. Но там я хоть видел, что отрывал. А тут… Светится и светится. Но самого объекта я не вижу. Тогда я прикрыл глаза, и попытался «увидеть» то, что спрятано под землёй… Мне показалось, что я чувствую его. И я… Я просто забрал в магическое хранилище то, что даже и не мог разглядеть.

Фух… Кажется, получилось. Я настроился, и вынул из хранилища свою добычу, выложив на песок. Мутный жёлто-коричневый камень, размером с пару моих кулаков. Ну, ни фига себе подарочек!

— А что это у тебя здесь такое? — послышался грубый мужской голос у меня за спиной.

Да-а… Сколько раз я уже попадал в подобную ситуацию, а жизнь меня не учит. Хорошо быть крабом. У него один глаз может смотреть вперёд, а другой назад. Или это не у крабика такие глаза?

Мне даже не охота поворачиваться, чтобы посмотреть, кто там стоит за спиной. Иначе по моим глазам легко можно прочитать: «Вот я дурак…»

Картина та ещё. Даже не маслом, а гуашью по акварели… Голая Ирка, стоя по колено в воде, пытается вытащить на берег мокрую Машку, которая отбивается от неё, как может. Ну а я. Стоя на коленях, держу в руках кусок янтаря, весом чуть ли не с килограмм, а то и больше. А тут ещё и этот голос за спиной…

«Ну, а если разобраться, то кому какое дело что у нас тут такое происходит… Что за глупые вопросы?»

Мгновенно убираю большой янтарь в хранилище, и развернувшись к тому, кто стоит за моей спиной. А там не один, а сразу трое парней. И ещё я кое-что заметил. Не похожи они на тех местных, которые мне сегодня встречались. Да и вопрос мне задавал тот, что стоял ближе других. И вопрос был задан на чисто-русском языке. Ну, что же? Отвечу тоже, чисто по-русски.

— А ты с какой целью интересуешься?

Недоумение в глазах незваного гостя, скорее всего было вызвано тем, что янтарь, который был у меня в руках, внезапно куда-то исчез.

— Слышь… А куда ты камень дел?

— Слышь — зовут мышь. — грубо ответил я. — Ты кто вообще такой?

— Я чё так грубо? — набычился мой собеседник.

— Проблемы? — иронично спросил его я.

— У меня нет. А у тебя сейчас будут. — наехал на меня гопник и вынул из кармана нож, лезвие которого со щелчком выскочило из рукояти.

— И девок его заберём. — послышался голос второго.

— Уверен? — спросил я, уже держа в руке пистолет.

Немая сцена. Впрочем, тишина длилась недолго. Снова позади меня, но на этот раз уже совсем с другой стороны, раздался командный голос с характерным местным акцентом:

— Что тут происходит?

— Менты… — полушёпотом выдохнул гопник, и ненавязчиво уронил свой нож на песок.

— Опять ты, Козлов? — спросил тот, кто появился из темноты.

— Да всё нормально, начальник. Я тут не при чём. Тут фраер какой-то залётный. И бабы с ним голые. Я только спросил, что они тут делают, а у него волына…

«Вот сука! Так и знал, что эти дешёвые гопники меня в блудняк втянут.»

Я повернулся к подошедшим ментам, но при этом никакого пистолета у меня в руке уже не было. Ментов было двое. Тот, что стоял спереди, был с погонами лейтенанта. Ну а второй, вроде бы сержант, держал в руках укороченный автомат.

— Всё нормально, командир. Девочки лишнего в ресторане выпили, а ребята подошли, закурить спросили. Но я не курю. — развёл я руками…

— Документы! — потребовал лейтенант.

— Какие документы? Мы в санатории отдыхаем. Ужинали в ресторане…

— Он тут янтарь собирал. — сдал меня гопник ментам.

Мент посветил фонариком нам под ноги, но не обнаружив никакого янтаря, увидел только, лежащий на песке ножик…

— Чей это нож? — задал он вполне очевидный вопрос.

— Это не моё. — тут же заявил тот, кого лейтенант назвал Козловым.

— Подними!

— Не моё это. — снова повторил гопник.

Я уже протянул девочкам, вышедшим на берег, полотенце и одежду. Меня уже напрягала вся эта ситуация. В тот момент, когда появились менты, я уже собирался расправиться с гопниками. Спрятал бы их в хранилище, а минут через пять-десять выкинул бы трупы где-нибудь в кустах. Но теперь на этой сцене ещё пара лишних человек в милицейской форме. И вот что мне с ними теперь делать?

— Они вам ничем не повредили? — спросил у меня лейтенант.

— Нет.

— Вы сейчас идёте в санаторий?

— Да, конечно.

— Всего доброго.

Я удивился, но спорить не стал. Просто стал подавать девочкам одежду, и как мог, своим телом прикрывал их от любопытных глаз.

— Козлов! Поднимай свой нож и пошли со мной!

Менты увели всех троих куда-то в темноту. Машка в руках у Ирины дрожала, как осиновый лист на ветру.

— Ну, что? Полегчало? — спросил я у неё?

— Дурак! — стуча зубами, ответила она.

— Одевайтесь! И пора уже в санаторий возвращаться.

— Хорошо погуляли. — иронично сказал Ира.

— Быва-ает. — протянул я. — А порой и не такое бывает…

— Ты бросил меня. — послышался Машкин голос.

— Ещё раз так скажешь, и я тебя точно брошу.

Послышался какой-то невнятный хрюк, а потом жалобное всхлипывание.

— Дурак… Дурак.

— Ну чего ты на девочку напал? — с упрёком в голосе спросила меня Ира.

— Я? Напал? На девочку? — меня это возмутило до мозга костей. — Да пошли вы все…

Я развернулся и пошёл в сторону санатория. Через несколько минут меня догнали Маша с Ирой, и молча пошли почти рядом. Вот так вот молча, мы и дошли до санатория. Показав карточку гостя, я получил ключи от наших номеров. Поднявшись к себе на этаж, я скрылся в своём номере. Лёг на кровать, прямо поверх покрывала. Глядя в потолок, я думал лишь об одном: «Как же меня достали эти противные девчонки!»

А потом, кто-то начал осторожно скрестись в мою дверь.

Глава 9

Глава девятая.

Надо бы купить себе костюм джентльмена, хотя… Джентльмен и без костюма джентльмен.

Чтобы не попасть в ловушку, по́мните:

Не ловите кошку в тёмной комнате!

Не ищите кошку в тёмной комнате!

Не будите монстра в темноте!

Ночь с 24 на 25 августа. 1990 год.

Латвийская ССР. Юрмала. Дзинтари.

То ли я ещё не успел как следует задремать, то ли привык быть настороже, но лёгкое поскрёбывание в дверь я всё-таки услышал. Прошлёпав босыми ногами по полу, я открыл дверь. Я не боялся, что ко мне ворвутся какие-то неведомые мне враги. Кому надо, могли бы подождать пока я засну, а потом воспользоваться дубликатами ключей, которые наверняка имеются в санатории. А если бы это были местные менты, которых почему-то заинтересовала моя тушка, то они бы могли запросто вышибить эту хлипкую дверь, сделанную из фанеры и палок. Так что если кто-то осторожно скребётся в мою дверь, то это либо какое-то заблудшее животное, либо какая-то заблудшая душа, в виде протрезвевшей рыжей подружки.

Ну, да… Я был прав. Но, как говорится, пятьдесят на пятьдесят. Поскольку за дверью стояли сразу обе моих подруги. В дверь скреблась, конечно, Машка, с трудом держась на ногах. И она бы, наверняка упала бы, если бы не Ирина, которая крепко держала её за шиворот. Эпическая картина…

— Ну и что это значит? — поинтересовался я у них.

Машка посмотрела на меня глазами обоссавшегося котёнка, и проговорила не совсем ещё трезвым голосом:

— Прсти меня, пжалста!

Половину букв она съела. Наверное, решила, что и так сойдёт.

Разговаривать через порог у меня не было никакого желания, поэтому я втащил их к себе в номер и снова закрыл дверь на ключ. Номер у меня был двухместный, но вторая койка была свободной, так как я заплатил за то, чтобы она пустовала. В связи с этим, я без проблем разместил Машку на свободной кровати. А для полного спокойствия, положил ей ладонь на лоб и послал магический посыл на полный релакс. Добавив заклинание: «Спи!»

— Рассказывай! — это я уже обратился к Ире…

— Что рассказывать?

— А всё рассказывай! Наверняка эта рыжая бестия поделилась с тобой своими проблемами. Ты же для неё, как старшая сестра, которой у неё никогда не было. Что с ней творится? Ведь она в последнее время ведёт себя, как незнамо кто…

Ирина потупилась. Похоже, что она не хочет что-то говорить. Ох, уж мне эти девичьи секреты…

— Ирочка! У вас, у девочек есть от меня какие-то тайны? Или я чего-то не понимаю?

— Я не знаю…

— А кто знает?

Снова повисшее в воздухе молчание. Которое, впрочем, было прервано лёгким стоном со стороны спящей Марии. Или это она так просто тяжело вздохнула? Ладно. С этим мы разберёмся чуть позже… Ну, а пока, займусь-ка я растормаживанием этой валькирии. А то, из тюрьмы я её вытащил, мордашку слегка подправил, а поговорить-то толком у нас времени так и не нашлось.

— Раздевайся! — скомандовал я своей новой подруге.

— Что? — недоуменно переспросила меня Ира.

Щёки её стали пунцовыми. И даже уши покраснели…

— Раздевайся! — продублировал я свои слова. — Будем делать из тебя красавицу…

Помнится в армии, по команде «отбой», надо было быстро раздеться и принять положение лёжа на кровати, пока не успеет догореть спичка в руках сержанта. Ирина вдвое превысила этот норматив, избавившись от одежды. Правда на кровать она не стала ложиться, а стояла передо мной абсолютно голая, стыдливо прикрывая руками груди и густые заросли внизу живота.

— Руки по швам! — скомандовал я.

Я думал, что покраснеть ещё сильнее нельзя. Оказалось, что можно. Это и сделал Ирина, но при этом она выполнила все мои указания.

— А теперь разведи руки в стороны!

Сидя на стуле, я внимательно разглядывая её тело. Не знаю, о чём она думала в этот момент, но я всего лишь изучал её тело, на предмет того, где и что нужно подправить.

— Повернись ко мне спиной!

Моё приказание было ею моментально выполнено.

Молодец! Хорошая послушная девочка. Думаю, что всё у нас получится.

— Ну а теперь, как в той сказке: «Повернись к лесу задом, ко мне передом!»

— Ты, что, издеваешься надо мной? — обиженно спросила меня Ира, снова закрывшись руками.

— И в мыслях не было. Сейчас — я твой доктор. Поэтому воспринимай мои слова и вопросы только как пациент.

— Но ты не врач. — удивлённо сказала девушка.

— Я хуже… Я волшебник… И если ты не станешь меня слушаться, то я превращу тебя в лягушку. Из тебя получится очень большая зелёная лягушка…

Восприняв мои слова, как шутку, Ира немного расслабилась, и как мне кажется, перестала стесняться.

«Ну, это не совсем шутка» — подумал я, но говорить об этом вслух не стал.

Волосы Ирины по-прежнему были почти чёрными. Такими я их сделал ещё в Москве, сразу после освобождения. А вот, в так называемой «зоне бикини» цвет её волос был более светлый.

— Тебе это надо? — указал я пальцем на растительность внизу живота.

— А что, надо брить? — недовольно спросила Ирина. — После этого они только гуще становятся. И ещё… колются…

— Я заметил, что у тебя и на ногах тоже, почти как у меня волосы растут. И в подмышках…

— Растут… — насупилась Ира.

— Могу попробовать тебя от них избавить. — предложил я.

— Совсем?

— Извини. Гарантировать сто процентов и на долгий срок не могу. Я сам пока толком не знаю, но постараюсь, чтобы эффект остался надолго. Могу, конечно, сделать тебе там… — я показал где. — Красивую эротическую причёску. Но могу и совсем удалить везде-везде. На голове, конечно, останется всё, как надо… И, кстати, цвет тебя устраивает?

— Мне больше нравятся рыжие волосы. Такие, как были у Маши, до того, как ты сделал их светло-русыми. Но я бы хотела попробовать побыть блондинкой какое-то время.

— А ты знаешь, что мужчины считают блондинок не слишком умными, и посмеиваются над ними. Даже анекдоты сочиняют про блондинок.

— Да, наплевать… Пусть что хотят то и думают.

Ирина уже расслабилась. Она сидела напротив меня и весело болтала, абсолютно меня не стесняясь.

— А что насчёт фигуры? Ты довольна своими формами?

— Ну…

— Ладно. Я тебя понял. Тут убрать, а тут прибавить.

— А ты всё-всё можешь?

— Ирочка! Как бы тебе сказать… Я не волшебник, я только учусь…

— Тогда лучше помоги Маше!

— А с ней что, что-то не так?

— Она всё время жалуется, что у неё болит голова…

— Что-о?

— Ну, она конкретно ничего не сказала. Но обмолвилась, что у неё и раньше такое было…

Не знаю, как это выглядело со стороны, но я тут же потерял интерес к абсолютно обнажённой Ире.

Маша лежала на кровати, и тихо-мирно спала. Я попытался посмотреть на неё магическим взглядом, но тут же себя прервал. Быстро выгреб на стол весь янтарь и все ювелирные изделия с драгоценными камнями. Взяв в ладонь сразу несколько колечек с рубинами и горсть янтаря, я закрыл глаза. Мысленно я попытался забрать у камней всю магическую силу, и направить её на мои способности видеть насквозь… И мне всё равно, как это будет выглядеть. Рентген, не рентген. КаТэ, эМэРТэ…

Стоп! Пусть будет МРТ. Магическая реабилитационная терапия. Да, плевать, как можно все эти буквы расшифровать. Не в этом дело. Но принцип действия можно заимствовать у медиков. Постепенно, слоями, просвечивать что-то выявляя то, чего там быть не должно.

Если к Марии вернулась её прошлая болезнь, то это значит… Да ничего это не значит. Это означает лишь то, что я все силы положу на то, чтобы вылечить её…

Ира что-то говорила мне, но я её не слышал. Она что-то делала, одевалась или ещё что. Я не замечал её. Все мои мысли, все мои желания, все мои силы были направленны на то, чтобы выяснить, какие проблемы снова возникла у Маши. Ведь головные боли, что преследовали её раньше, это были признаки той опухоли, от которой она в конце концов и умерла в прошлой своей жизни. Но в этой новой жизни, дарованной её высшими и абсолютно ненаучными магическими силами, я не позволю ей снова испытать такие мучения. А тем более я просто не имею права допустить, чтобы она снова умерла.

Когда я почувствовал, что меня словно бы распирает изнутри от насыщенности моего магического источника, то наложил обе ладони на голову спящей подруги и не задумываясь приступил к сканированию Маши, на предмет выявления признаков спрятавшейся в ней смертельной болезни.

Не прошло и нескольких минут, как картина засияла новыми красками. И это при том, что глаза мои были закрыты. Я давно уже заметил, что при закрытых глазах, у меня гораздо лучше получается колдовать. Отключая зрительные рецепторы, у меня почему-то включаются и обостряются другие чувства. А учитывая, что при этом мне приходилось ещё и включать фантазию, то закрытые глаза только способствовали тому, чтобы внутри моей головы возникали совсем другие картинки.

Как там говорил царь Иван Грозный своим боярам? «Я вас насквозь вижу!»

Так вот… Сейчас я тоже мог видеть насквозь. Причём это не было в виде негатива, как на рентгеновском снимке. Это была объёмная модель человеческого тела. Я мог видеть отдельно кости, кровеносные сосуды и всякие другие внутренние органы. И всё это было раскрашено в разные цвета…

Мария спала, но всё шевелилось у неё внутри… Лёгкие работали, как кузнечные меха, обогащая кровь кислородом. Сердце качало кровь, разгоняя её по телу. А по извилистым лабиринтам головного мозга иногда пробегали голубоватые искорки.

Но где-то в затылочной части головы, словно маленький осьминог, раскинувший во все стороны свои цепкие щупальца, темнело что-то абсолютно чёрное. Нечто такое, чего не должно быть на этом месте.

Что это? Опухоль? Или я чего-то не понимаю? Удалить это? Как? А я не наврежу этим ещё больше?

Куча вопросов. И они плодятся в геометрической прогрессии. Но ни один из них не имеет разумного ответа.

Что же мне делать? Вскрыть черепную коробку Марии? Залезть внутрь, покопаться у неё в мозгах, извлечь этого чёрного осьминога?

Бред!!!

А если…

Всё ещё с крепко зажмуренными глазами. Я беру голову Маши в свои руки. Мои ладони держат её с двух сторон, осторожно, как нечто особо ценное…

А потом.

Потом я мысленно даю команду на очистку от всяких посторонних вкраплений. Даю команду на удаление всего лишнего… Изъять из её головы этого грёбанного чёрного осьминога, не забыв удалить к чертям собачьим все его щупальцы…

Я больше не вижу никаких цветных картинок. Я вообще больше ничего не вижу. Полная кромешная, мать её, темнота…

Хочется открыть глаза. Но я почему-то знаю, что именно сейчас мне нельзя этого делать. Надо продержаться ещё немного. Надо потратить ещё немного магической энергии и у меня всё получится…

Внезапно я почувствовал, что у меня на ладони лежит нечто мокрое… Тёплое, мокрое, скользкое и…

Я открыл глаза.

Сгусток желтовато-коричневого цвета, с кроваво-красными прожилками. Омерзительное, как на вид, так и наощупь…

Маша по-прежнему спокойно спит. Но, как мне показалось, она стала выглядеть немного по-другому… Хотя никаких внешних повреждения ни на ней, ни тем более на её голове я не заметил.

Я посмотрел на свою ладонь. Там по-прежнему было что-то неприятное, от чего мне надо бы было срочно избавиться.

Не обращая внимания на Ирину, которая по-прежнему сидела на соседней кровати, наблюдая за нами, я рванулся в сторону туалета. Выбросил эту мерзость в унитаз. Смыл воду. А потом долго мыл руки с мылом, стараясь избавиться от ощущения прикосновения к чему-то гадкому и противному.

— Что ты с ней сделал? — спросила меня Ира.

Она уже снова была одета, и смотрела на меня с некоей долей недоумения, сомнения, удивления…

— Скажи, Ириш! А Маша что-нибудь успела тебе рассказать о своей жизни? О своей прошлой жизни…

— Она не особо жаждет что-то рассказывать о себе. Но, когда тебя нет рядом, она всё время только про тебя и говорит. Максим то, Максим сё… Максим такой сильный… Ну и так далее.

— Ну, вот. А когда я рядом, только и слышу от неё: «Дурак! Дурак!»

— Она тебя любит.

— Наверное, именно от большой любви ко мне, она старательно и с большой фантазией треплет мне нервы.

— Ты ничего не понимаешь…

— Ира! А что я должен понимать? Что за тайны королевского двора? Мы в одной лодке. Если меня что-то беспокоит или мне что-то надо, то я об этом говорю прямо, и не изобретаю всякие обходные манёвры, с намёками и экивоками.

— Она же девочка…

— И что? Это разве что-то меняет. В нужный момент это может очень сильно навредить. И не только ей, но и всем нам. Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?

— Не до конца… Она была чем-то больна?.

— И не просто больна, а смертельно больна. Причём уже не в первый раз. И между прочим, в прошлый раз, когда болезнь не смогли вылечить, она умерла…

— Но ты же спас её тогда?

— Нет. У меня тогда не было ни сил, ни опыта, чтобы воспользоваться своими силами.

— Но, как же?

Ирина смотрела на меня странно подозрительно. Так смотрят на умалишённых или на маленьких детей, что рассказывают о своих фантазиях. И это при том, что Ира уже не раз видела, как я творил всякое такое, чему нет никакого научного объяснения. Но одно дело, всякие фокусы с исчезновением в никуда и с появлением ниоткуда всяких вещей, а совсем другое… Вопросы жизни и смерти.

Наверняка, для Ирины, смерть — это нечто такое… Некая черта, перейдя которую, обратно нет возврата. Она же ведь убила Антона, да и хозяйке квартиры помогла отправиться в мир иной… И они оттуда уже не вернулись.

— Ты хочешь сказать, что Маша мёртвая? В смысле, не живая…

— Ира! Не пытайся понять. Попробуй просто поверить. Я попробую тебе рассказать всё по порядку. Выслушай и не перебивай! А все вопросы ты сможешь задать мне потом. Договорились?

— Я постараюсь. Но я не понимаю…

— Хорошо. Давай начнём с малого. Вот я на твоих глазах сменил внешность себе, изменил цвет волос у Маши и тебе тоже сделал кое какие косметические процедуры. Ты же тогда это восприняла вполне нормально…

— Ну… Когда я была совсем маленькой, то у нас в детдоме была одна нянечка… Старая уже… Всего-то год проработала, а потом…

— Умерла?

— Нет. Уволилась или уволили. А вместо неё пришла молодая…

— И что из того?

— Мы все звали её тётя Маша. Она могла лечить. Просто погладит по голове. Поговорит, и сразу голова не болит, синяки проходят и ссадины быстро заживают.

— То есть, она была целителем?

— Наверное…

— И поэтому ты подумала, что мои способности из того же арсенала?

— Да.

— Но Маша же тебе говорила, что я колдун?

— Она говорила, что ты волшебник.

— И в это поверить сложнее, чем в то, что я просто могу лечить.

— Ну, да…

— Ладно. Давай я всё-таки расскажу тебе всё подробно.

И я рассказал. Не всё, конечно. Про свою прошлую жизнь и инопланетную ведьму рассказывать не стал. Лишнее всё это.

Но о том, что мы с Машей познакомились в больнице, где она лежала после операции на мозге, рассказал. И о том, что мне тогда было четырнадцать, а Маше двенадцать лет, тоже рассказал. А потом… Потом мне пришлось рассказать, как на кладбище я встретил Машу, но уже в виде призрака.

— То есть, её тело после смерти сожгли? — ужаснулась Ира.

— Она так мне рассказала. Я при этом не присутствовал. Но я видел место в стене, где была захоронена урна с тем, что осталось от Маши после крематория. А потом…

Ну а потом, мне пришлось рассказать про перемещение через портал в другой мир, где Маша снова обрела своё физическое тело, про остров с людоедами, про землянку в лесах под Смоленском…

— Но этого же не может быть! Это же всё сказка какая-то…

— Я понимаю, Ир, что всё это звучит, как сказка, как фантастика, но поверь мне, всё было именно так. А сейчас, я на твоих глазах удалил опухоль из головы у Маши. Наверное, точно такую же, от которой в прошлой своей жизни она умерла.

— Это невозможно.

— Наверное. Но мне об этом забыли рассказать. Поэтому у меня иногда получается творить такое вот невозможное. А сейчас, если ты не против, мне надо немного подкрепиться. А потом я займусь тобой.

— Но сейчас же ночь. Всё закрыто…

— У меня есть кое-что в запасе. Правда, разогревать еду негде. Придётся есть холодное.

И с этими словами, я извлёк из хранилища пару коробок с сухпайками. Тут же у меня в руке появился и штык-нож, которым вполне себе удобно вскрывать консервные банки.

Я ел тушёнку из банки, рисовую кашу с мясом, заедал галетами и грыз сахар. Ира, почему-то, отказалась питаться армейскими консервами, но галету с кусочком сахара всё же схомячила. Она смотрела на меня, как на нечто нереальное. Наверное, так смотрят на говорящую обезьяну, играющую в шахматы, или на медведя, который в цирке катается на мотоцикле.

Доев второй сухпай, я понял, что уже достаточно набил брюхо. Поэтому решил, что неплохо бы и магический запас пополнить. За этим дело не стало. Янтарные и ювелирные побрякушки с мелкими камнями, помогли мне снова поднять магический уровень до состояния «норм». Ну, что же? Проверив состояние Маши, и убедившись, что она просто спит, я размял кисти рук, посмотрел на Ирину и сказал:

— А теперь можно и тобой заняться всерьёз.

— Мне снова раздеваться? — спросила Ира, густо при этом покраснев.

— Если хочешь, можешь и раздеться. Но мне в принципе, это уже и не надо. Я уже всё видел.

— Всё видел… — расстроено повторила мои слова Ирина.

— Я видел всё, что было необходимо для того, чтобы знать, где, чего и как мне надо подправить. И последний вопрос… Ты по-прежнему уверена, что хочешь стать блондинкой?

Глава 10

Глава десятая.

Живя в настоящем, мы желаем, чтобы поскорее наступило будущее, порой сожалея, что оно слишком медленно приближается к нам. Вспоминая о прошлом, мы пытаемся удержать его, но оно убегает от нас слишком быстро. Блуждая во временах, нам не принадлежащих, почему-то мы не думаем о том, времени, что нам дано.

О прошлом не плачь! О будущем думай, живя в настоящем!

Найдётся палач, с улыбкой угрюмой и сталью разящей.

Суров приговор, безжалостны люди, а жертва невинна.

Взметнулся топор… И больше не будет второй половины.

Полжизни долой! Собаке под хвост душа отлетела.

Мозги с головой летят на помост, лишённые тела.

Суровый палач с улыбкой угрюмой уходит с помоста.

О прошлом поплачь! О будущем думать, наверное, поздно…

25 августа. 1990 год.

Латвийская ССР. Юрмала. Дзинтари.

Я проснулся поздно. Солнце уже заливало всю комнату. А так, как окна были закрыты, то в номере было довольно-таки душновато. Встав с кровати, я подошёл к окну и открыл его. Лёгкий ветерок с запахами близкого моря ворвался в комнату. А в животе у меня заурчало.

На соседней кровати, в обнимку, спали мои подружки. Блондинка с аппетитными формами и миниатюрная шатенка с точёной фигурой. И хотя я сам сделал их такими, мне почему-то ещё трудно привыкнуть к их новому облику.

Нет. Мне нравится, как они выглядят сейчас. Но Машка… Рыжесть ей шла гораздо больше. А вот Ира…

Вчера… А вернее, сегодняшней ночью, когда я перекрасил её в блондинку, убрал все лишние волосы с её тела, а фигуру подкорректировал, Ирка тут же безо всякого стеснения и моего на то указания. Разделась и вертелась у небольшого зеркала в прихожей, изучая себя со всех сторон.

Фигурка получилась… М-мм… Загляденье. Венера Милосская от зависти удавилась бы. Хотя Венере тоже не сладко пришлось. Из камня изваяли, а руки обломали.

Наблюдать, как Ирина любуется собой мне быстро надоело, и я отправился спать, поскольку устал не по-детски.

Ну, вот… Подумалось мне. Завтрак мы явно проспали… Зато выспались за все остальные дни. Так что пора и девчонок будить. Может на обед успеем. Хотя. после не слишком вкусного ужина в столовой санатория, боюсь, что обед нам тоже может не понравиться. Но, имея деньги, можно и в ресторан забуриться. И не обязательно в тот же самый. Где мы зависали вчера вечером. Наверняка тут он не один такой.

Первым делом, я попытался достучаться до Марии. И мне это удалось. Но ничего хорошего из этого не вышло.

Проснувшись, Машка посмотрела на Ирку. Что её обнимала, а после завизжала и подскочила, как ошпаренная.

— Кто это? — заорала она.

Я не сразу сообразил, но потом понял. Ведь я и сам тоже бы очень сильно удивился, проснувшись в объятиях совершенно незнакомой голой женщины. А Ирка так и не удосужилась одеться после вчерашних процедур.

— Машенька! Успокойся, пожалуйста и не кричи так громко.

Но, похоже, что Маша уже окончательно проснулась и стала хоть что-то соображать.

— Это, что, Ира? — спросила она меня.

От всех этих Машкиных визгов и криков, Ирина тоже уже проснулась. Она сидела на кровати и тёрла глаза.

— Но почему она голая? — тут же наехала на меня уже не рыжая. Но всё ещё вредная Машка.

— У неё и спрашивай! — отмахнулся я. — Я ей не раздевал. И спала она, между прочим, с тобой в обнимку, а не в моей постели. Ты чего наезжаешь не по делу? Лучше поясни мне, почему ты не сказала, что болезнь к тебе снова вернулась?

— Я… Я испугалась.

— И поэтому постоянно орала на меня не по делу?

— Ну… У меня стала часто болеть голова. Я боялась, что снова умру…

— А чего бояться-то? Чай не первый раз уже умирать приходится…

— Я не хочу больше умирать. А ты… И Ира…

Машка разрыдалась.

— Ты чего опять ребёнка расстроил? — тут же обвинила меня Ира в том, чего я не делал.

— Правильно говорят про блондинок, что они не слишком шибко соображают.

— Ой! — схватив себя за белокурый локон, Ира попыталась рассмотреть его, а потом и вовсе умотала к зеркалу, чтобы снова себя разглядывать…

— Нравится? — иронично спросил её я.

— Я думала, что это сон. Я ведь спала. Неужели мне это не снится?

— Ирка! Ты такая красивая! — восторженно прошептала Машка.

Но тут же, она снова сменила голос с шёпота на вредный и противный тон:

— И оденься уже. А то этот извращенец пялится на тебя во все глаза.

— Ира! — спросил я новоявленную блондинку. — Ты бы и правда оделась. Неприлично это.

— С такой фигурой… — отмахнулась Ирина. — Это прилично.

— Будешь спорить, верну всё, как было.

— Не надо! — в один голос заорали на меня сразу обе девушки.

— И ещё. — продолжил я, обращаясь непосредственно к Машке. — Если ты будешь по-прежнему на меня орать не по делу, я так тебя заколдую, чтобы ты стала немой, до тех пор, пока не научишься нормально разговаривать с людьми. И теперь отмазки про то, что у тебя голова болит, не канают. Я вылечил тебя, удалив опухоль из твоей головы.

— Правда? — воскликнула Маша, схватившись за голову руками. — Ты что, пока я спала, вскрывал мой череп и копался в моих мозгах? Но я ничего не помню…

— Он сделал это по-другому… Не вскрывал он твою черепушку, но очень долго с тобой возился. Весь пропотел и был такой красный, как помидор. А потом, он сделал меня такой…

— Я тоже хочу быть красивой. — заявила Маша.

— И так сойдёт… — отмахнулся я.

— Но! — начала была скандалить Маша, но вдруг одумалась, и даже рот прикрыла обеими ладошками.

— А вот это правильно. Не спорь со мною, и всё будет хорошо…

— Злюка ты! — всё-таки фыркнула Машка.

А потом у неё заурчало в животике.

— Так. — решительно скомандовал я. — Всем умываться, одеваться и на обед собираться.

— Чур я первая в ванну. — тут же объявила Мария.

— У вас с Ирой есть свой отдельный номер. И там тоже есть ванна с душем. Так что, кыш отсюда!

— У-уу… — насупились сразу обе мои спутницы.

— И хватит спорить со мной!

— А иначе злой волшебник превратит тебя в лягушку! — грозным голосом продекламировала Ира.

— Не хочу в лягушку! — притворна запричитала Маша.

— Не бойся! — улыбнулась её старшая подруга. — Он добрый!

Не слушая больше их болтовню, я подхватил полотенце и скрылся в ванной.

На обед мы успели, но повозюкав ложками по тарелкам с супом, мои девочки сказали дружное «Фи!», в чём я с ними был категорически солидарен. Так что мы покинули территорию санатория, который отныне для нас являлся только банальной ночлежкой. Довольно-таки уютной, но всё-таки только ночлежкой.

Мы снова поймали частное такси и попросили отвести туда, где сейчас можно сытно и вкусно пообедать. Мне на слишком понравился вопрос таксиста про то, как у нас с деньгами? Я хотел даже возмутиться, но вежливый латыш пояснил, что есть один очень хороший ресторан, но там всё о-очень дорого.

— Тогда это именно то, что нам и нужно. — ответил я ему.

Ресторан оказался расположен недалеко. Я так прикинул, что обратно до санатория можно и пешком потом будет дойти, прогулявшись по берегу моря. Но даже за такую короткую поездку местный таксист с гордостью рассказал нам, что это самый крутой ресторан на всём побережье. И если сейчас нам удастся туда зайти, хоть и за дорого, но просто пообедать. То вечером нас туда не пустят в таком виде. Я посмотрел на своих, вполне себе прилично одетых девчонок, и спросил:

— А что не так?

Он посмотрел на меня и ответил:

— Без галстука не обслуживают.

Я чуть не расхохотался. Пройдёт ещё совсем немного времени, и за замечание клиенту, что в спортивном костюме в ресторан войти нельзя, можно будет и пулю в лоб схлопотать. Но меня сейчас больше интересовала какая в ресторане кухня.

— Оч-чень вкусно. — порекомендовал таксист.

Ну, что же? Придётся ему поверить на слово. А вот мы уже и приехали.

Ресторан назывался «Юрас Перле», что в переводе на русский означало «Морская Жемчужина». Выглядел ресторанчик довольно-таки вызывающе.

Громадный архитектурный «язык» почти на двадцать метров выдавался с холма в сторону моря. А наверху была ещё одна открытая терраса, оформленная, как палуба. Так что, в принципе, ресторан напоминал корму большого корабля, который с разгона врезался в берег, да так и застрял там.

Проблем с дресс-кодом на входе не возникло. Да ещё я заметил, что среди тех, кто потребляет пищу в зале ресторана, ни одного человека не было в галстуке. Хотя нет. На официантах были. В виде бабочки…

Мы заняли самый дальний столик с видом на море. Девочки хотели было забраться на верхнюю палубу. Но я решил, что лучше и уютнее будет всё-таки под крышей.

Что могу сказать? Обслуживание было на высоте. Но и цены в меню тоже были высокими. Правда, не такими уж и запредельными. Хотя вряд ли простой работяга с обычной зарплатой на госпредприятии сможет питаться здесь на постоянку.

Первое блюдо носило смешное название. «Виенс, диви, трис». В переводе на русский, это означало просто: «Один, два, три». Но по сути своей, оказалось, что это всего лишь свекольный суп с фрикадельками. И что у него не отнять… Скажу честно, положа руку на сердце: «Было вкусно!»

Ну, а на второе взяли мясо с овощами. Изначально мясо мычало и щипала травку, но здесь его обозвали «Лангет», и стоило, как крыло от небольшого самолёта.

Ладно. Могу сказать откровенно: «Всё было супер». Жаль, что для того. Чтобы здесь поужинать, придётся трындец как заморочиться. И это я вовсе не про галстук.

По вечерам тут собираются солидные люди, часто бывают всякие знаменитости. Причём, не только местного, но и союзного значения. Хотя… Сейчас, когда Союз трещит по швам, может быть уже всё не так.

Но, с другой стороны, пляж по-прежнему полон людей, народ отдыхает, отрываясь по полной программе, а времена уже такие, что и деньги у людей есть, и желание оттянуться ещё не пропало. Лет через пять тут всё будет совсем не так уже красиво. Я не помню, что тут творилось после развала Союза, но не думаю, что Прибалтика останется такой же привлекательной для туристов, после того, как Советские люди перестанут двигаться в этом направлении.

Мы шли в сторону нашего санатория, а я заметил, что на моих девушек обращают внимание совершенно посторонние мужчины. Это было… Приятно, чёрт побери… Но это только с одной стороны. А с другой… Кто все эти похотливые самцы, что имеют наглость пялиться на моих женщин?

Между делом я смотрел под ноги, и пытался отыскать янтарь покрупнее. Мелкого вполне хватало. И в виде песчинок на поверхности, и в виде небольших камешков поглубже. Но при свете дня трудно было узреть свечение этой окаменевшей миллион лет назад смолы. Надо будет вечером снова прогуляться по берегу под Луной. Хотя… Сегодня под Луной опять не получится. Вчера, если мне память не изменяет, от неё только маленький серпик был виден. Помнится, в школе что-то рассказывали, но я не запомнил. Это я про то, как определять по серпу растёт или стареет спутник Земли в небесах.

В санаторий мы вернулись довольно-таки быстро, хотя и шли не спеша, прогулочным шагом. Солнечный день был ещё в самом разгаре, и девчонки решили пойти на пляж. Собрав всё нужное им и переодевшись, бросили меня одного. Ну, а мне было лень жариться на солнце, и я остался в номере. Но валяться долго не стал. Это тоже скучно.

И тут я вспомнил, что у меня в хранилище куча нечищеного оружия, а некоторые автоматы, так и вовсе в заводской смазке. К тому же, патроны в пачках, пачки запечатаны в цинках. Так что, случись чего, а у меня даже не окажется под рукой такого полезного дивайса, как полностью снаряженный и готовый к стрельбе АКС-74. Ну, или пулемёт от того же производителя…

Вскрыв цинк с патронами я занялся нудной и монотонной работой. Набивать патроны в магазины занятие не сложное, но утомительное. И честно говоря, я задолбался. Набив штук восемь магазинов для пулемёта, я стал снаряжать автоматные. Один, другой, третий… Я уже не считал. Мне хотелось уже поскорее добить этот цинк, и сунуть пальцы под холодную воду. В следующий раз девчонок напрягу. Под видом обучения обращения с оружием. Покажу как автомат разбирать-собирать, а потом усажу их патроны в магазины набивать…

Мои подруги заявились ровно через минут пять после того, как опустел патронный цинк. Они постучались ко мне в запертую дверь. Я хотел было сперва поубирать в хранилище все патроны и автоматы, но потом догадался спросить: «Кто там?»

— А чего это вы так рано? — иронично спросил я.

— А там дождик пошёл.

— Сильный?

— Нет… Но… А чего это ты тут делаешь? — с интересом спросила Машка.

— К войне готовлюсь.

— К какой? — не поняла она.

— К третьей мировой…

— Шутишь?

— Типа того. Помогать будете?

— Ага! — согласились обе девушки сразу.

Глазки загорелись. Интересно стало. У меня на столе пара автоматов. А на полу стоит пулемёт на сошках.

Но второй цинк мне было лень открывать. Да и магазины пустые я почти что все заполнил. Так что пришлось просто показать им, как обращаться с автоматом. Сборку разборку устроил тут же.

Жаль, что девочки такие девочки. Им быстро надоело возиться с железяками и они заскучали.

Прибрав всё стреляющее железо в хранилище, я подошёл к окну. Дождик уже закончился.

— Ну, что будем делать дальше, девочки?

— Макси-им! — начала Мария издалека.

Я уже заранее знаю, что такое начало сулит какую-то очередную просьбу, которая и не просьба вовсе, а как бы распоряжение, не подразумевающее никаких отговорок с моей стороны. Типа, я сказала, а ты думай, как бы побыстрее это исполнить. И думай быстро, а то мне ждать некогда.

— Ты уже подумала о своём поведении, противная девчонка?

— А чего это я противная?

— Значит, ещё не подумала…

— Максим! — это уже Ирина подключилась. — Ну чего ты на девочку наезжаешь?

— Я? Наезжаю? Очешуеть и не встать… Ладно. Давай. Маш! Говори! Чего ты от меня ещё хочешь?

— Ну… Я… Это…

— Давай так! — прервал я её блеяние и мычание. — Если надо от меня чего-то конкретное. То так прямо и говори. Не фиг тут изображать из себя принцессу на горошине.

— Максим! — собравшись с мыслями сказала, как отчеканила, Маша. — Сделай мне так же, как и Ире!

— Что? Белые волосы и рост метр восемьдесят?

— Нет. Убери… Лишние волосы на теле…

— Да не вопрос. Раздевайся! Показывай, что и где убрать!

— Ну… — слегка покраснела Машка, и показала. — Там.

— Ясно. Где ещё?

— Подмышками. И везде…

— Хорошо. Будешь у нас опять лысая девочка…

— Не-ет! — чуть ли не закричала она. — Только не это.

— А ещё можно сделать кожу зелёной и склизкой. Она вся будет в пупырышках и бородавках…

— Дурак! — полезла на меня Маша со своими маленькими кулачками.

— Да, ребята… — задумчиво проговорила Ира. — Здорово у вас это получается.

— А чего он? — обиженно пожаловалась ей Машка.

— Ничего…

Маша отвернулась от нас, и обняв подушку заплакала. Ну или сделал вид, что заплакала. Я в последнее время совсем ни в чём не уверен. Мария и раньше вела себя странно, но тогда было хоть какие-то объяснения. Много болела… Маленькая ещё была. Потом смерть и всё такое. Приключения на грани жизни и смерти. И в Баварии, и на острове с людоедами… Но сейчас-то с чего? Я ведь даже и опухоль у неё из головы удалил. Вроде на мозги теперь ничего не давит. Так какого рожна она так выкобенивается?

— Ладно. Разбирайтесь сами! — заявила Ира, идя к дверям. — А я пойду, голову помою. А то после моря…

Договорить она не успела. Как только она открыла дверь, в номер, сшибая её с ног влетело несколько парней.

Для меня это оказалось настолько неожиданно, что им удалось сбить меня с ног. Ну а что дальше творилось в номере, я уже и не видел… Чем и как меня шандарахнули по голове? А хрен его знает. Эти проблемы меня уже не волновали ни разу. Потому что я летел куда-то в привычную темноту небытия…

Забавно… Но я не долго пребывал во тьме кромешной. Моя душа покинула бесчувственную тушку и парила под потолком. Душа или сознание, как хочешь, так и называй… Но на всё происходящее я взирал со стороны…

Где-то там, внизу, моё тело били, срывали с него одежду и привязывали к стулу. Да… Я пока ещё слишком худой. Надо бы забуриться в тихое место и примерно с неделю отъедаться, не совершая лишних физических упражнений…

Хорошо ещё, что на мне оставили трусы. Значит, ребята не возбуждаются от вида голых мальчиков. И это радует. Впрочем, на девочек они похоже тоже имеют другие планы. Ира попыталась было дёрнуться на них. Но её уронили на пол и немного попинали ногами. А потом тоже связали. Заткнули рот какой-то тряпкой. Кажется, это было полотенце… Ну а Машке просто влепили пару пощёчин и сказали молчать. Зажавшись, она хныкала сидя на кровати…

Я мог бы уже сразу разобраться с теми, кто ворвался к нам. Ведь я же легко мог поотрывать им головы и выбросить трупы в море. Но я хотел понять: «Кто все эти люди? Что им надо? И кто их навёл на нашу милую компанию?»

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Легче умереть, не думая о смерти, чем всё время бояться её, не подвергаясь никакой опасности.

Сколько раз я смотрел лютой смерти в глаза,

Но бояться её нет причины.

Это лучше, чем биться в соплях и слезах.

Трусом быть — недостойно мужчины.

Даже если костлявая, белой рукой,

Тебе шею, как следует, сдавит,

Сохраняй в своём сердце душевный покой,

И испуг тебя тут же оставит.

Глупо думать о смерти, когда её нет,

А придёт, думать будет уж поздно.

В небесах, средь каких-то пустынных планет,

Дарят нам свой безжизненный сумрачный свет,

Пережившие смерть свою, звёзды…

Вечер 25 августа. 1990 год.

Латвийская ССР. Юрмала. Дзинтари.

— Kur viņš slēpj naudu? (латыш. Где он прячет деньги?)

— Tagad sāksim dīrāt viņa prostitūtas, un viņš mums visu izstāstīs. (латыш. Сейчас начнём сдирать кожу с его шлюх, и он всё нам расскажет.)

— Vai man vispirms vajadzētu viņus izdrāzt? (латыш. Может я сперва их трахну?)

— Tas nav tas, kāpēc mēs esam šeit. (латыш. Мы здесь не для этого.)

— Ko tad darīsim ar krievu bandītiem? (латыш. А что будем делать потом с русскими бандитами?)

— Nošausim viņus un atstāsim šeit. Visi domās, ka viņi nogalināja šīs prostitūtas un viņu suteneri. (латыш. Пристрелим их и оставим здесь. Все подумают, что это они убили этих шлюх и их сутенёра.)

Я прислушивался к разговору тех двоих, что стояли возле дверей. Они вполголоса шептались между собой, но говорили по-латышски, и я ни хрена не понял. Из их разговора я уловил только пару слов: «проститутки» и «бандиты». Я с трудом узнал их. Всё-таки форма меняет людей. Это были те, вчерашние менты. А двое других, что били и связывали меня и моих девчонок, к моему безмерному удивлению, оказались теми самыми хулиганами-гопниками, что приставали к нам на пляже.

Хорошая компания. А главное, дружная. Причём никакой русофобии и национализма. Судя по разговору, менты — натуральные латыши. А гопники, типичные русские. Ну, или по крайней мере, русскоязычные. Может, молдаване или украинцы. Но они общались между собой чисто по-русски. Так что сращивание криминала и правоохранительных органов идёт семимильными шагами, не обращая внимания на национальности.

Боюсь, что это временно. Гопники выполнят свою задачу, а менты их потом… Грохнут скорее всего. Но только после того, как они вытрясут из нас всё про деньги, про большой янтарь и пистолет, которым я угрожал хулигану Козлову. Именно об этом они сейчас спрашивают Машку, периодически нанося ей не сильные, но хлёсткие удары по лицу.

Я уже слетал в коридор и посмотрел там наличие других участников нападения. Но там было пусто. Лишь внизу, за стеклом стойки регистрации, сидела толстая тётка. Похоже, что это именно она запустила ментов и бандитов в санаторий.

Вернувшись в номер, я сразу же убрал обоих ментов в магическое хранилище. Это произошло абсолютно беззвучно, поэтому гопники даже и не заметили, что остались только вдвоём. Но ненадолго. Один за другим они тоже исчезли. И выпускать их обратно я в ближайшее время не планировал.

Маша даже не заметила того, что произошло. Она плакала, закрыв лицо руками. А вот Ира, лёжа связанная на полу, наверняка всё видела. Хотя что она могла увидеть? Только то, что люди исчезли в никуда.

Я прибрал в хранилище те верёвки, которыми были связаны ноги и руки Ирина. А от кляпа она уже избавилась сама.

Почему я решил, что первым делом она примется освобождать меня и приводить в чувство? Наивный… Она бросилась успокаивать свою мелкую подружку.

Ну и ладно. У меня есть ещё пара дел, которые надо доделать и побыстрее.

Пролетая через выход из санатория, я заодно разобрался и с тёткой-администратором. Зачем нам лишний свидетель, который видел и ментов, и бандитов, входящих в здание и не вышедших из него. А ещё… У кого они могли узнать, где нас искать? Риторический вопрос…

Тётку я вернул через несколько минут на то же самое место за стойкой. Она сидела, уронив голову на стол. Со стороны можно было подумать, что она спит… Обидно, блин… Сгорела на работе. А самое главное… Никаких наружных признаков насильственной смерти. А оно нам надо?

Ну, а потом я полетел к морю… У меня есть ещё много дел.

Балтийское море довольно-таки мелкое. Стоит ли бросать трупы в воду? И найдут быстро, и вопросы всякие возникнут… Да и чёрт с ними. Нам всё равно пора сваливать отсюда. Засиделись мы что-то на одном месте.

Я снова взлетел повыше и отлетел метров на двести-триста от берега. Времени с момента помещения в хранилище прошло уже достаточно, так что живых там уже нет. «Покойтесь с миром!» — это не для этих персонажей. «Отправляйтесь в ад!» — ближе к теме.

Отпустив тела падать вниз, я даже не успел насладиться картиной, которая явно демонстрировала преимущество силы всемирного тяготения на умершие тела, запущенные с высоты метров триста…

Эпическая сила потянула меня куда-то в сторону от моря, и я глазом моргнуть не успел, как оказался сидящим на стуле. Причём было мокрым насквозь, как та мышь, которую при помощи воды выгнали из норки. Хотя чему там было на мне мокнуть, кроме трусов?

— Ты как? — спросила меня Ира.

— У тебя опять синяки на лице. — усмехнулся я. — Везёт тебе…

— Видел бы ты себя со стороны. — получил я в ответ.

— А что с Машкой?

— Жива, здорова, почти не пострадала…

— Ир! А ты не хочешь меня развязать?

— Прости! Я думала, что сперва надо тебя привести в чувство.

— Я уже вернулся.

— Это ты их всех… убрал?

— Ну, а ты, как думаешь?

— Обычно, головой… Но с тобой… Так не получается. Всё происходит настолько нереально, что… Что трудно во всё это поверить…

Ждать, пока философствующая девушка вернётся обратно на грешную землю, я не стал. Верёвки с моих рук исчезли в одно мгновение. Разминая руки, я влепил Ирине пару пощёчин. Не сильно. Так, чтобы пришла в себя.

— Лучше?

— Да. Больше не надо.

— Тебе помочь? — это я уже у Машки интересовался.

— Спасибо! Но мне сегодня и так надавали пощёчин столько, сколько я не получала за всю свою прошлую жизнь. Так что, хватит уже.

— Тогда приводите себя в порядок. Нам уже пора отсюда уходить.

— Куда? — похоже, что вопрос они задали одновременно.

— Понятия не имею. Но за нами уже приходили. Не исключено, что кто-то ещё раз придёт.

— А я есть хочу…. — как-то совсем по-детски вдруг сказала Маша.

— Консервы есть мясные. Чего ты будешь? Кашу с мясом или тушёнку?

— Холодные?

— Можем и костёр тут устроить. Кажется у меня есть в запасе кое-какие дрова.

Я вспомнил, что брал автоматы и патроны к ним прямо я деревянных ящиках.

— Костёр? Тут? В номере?

— А что такого? — иронично спросил я.

— Бред. — констатировала Ирка. — Можно было бы в ресторан сходить, если бы не это. — она показала на свои синяки и ссадины.

— Время у нас ещё есть. Давайте я вас подлечу слегка. Потом переоденетесь. И сходим в тот ресторан, где вчера ужинали.

— Макси-им! — протяжно начала Машка. — А пока ты меня будешь от синяков лечить, может за одно и волосы с тела уберёшь, как у Ирки?

Вот что творится в головах у этих девчонок. Нас тут чуть не поубивали, а ей, видите ли, надо зону бикини побрить… срочно.

— Ладно. Только я сперва себя починю. А то, что-то голова трещит.

— Так у тебя на затылке кровь и шишка, размером с кулак, наверное.

— Скажешь тоже, с кулак. — не поверил ей я.

Но пощупав свой затылок руками, обнаружил там здоровенную «гулю». Не с кулак, конечно, но приличных таких размеров.

Примерно час ушёл у меня на самолечение и устранение следов от избиения у моих девочек. Свежая и чистая одежда нашлась в хранилище. Вечер был в самом разгаре. За окном темно, но на берегу светились огни ресторана. Со всеми этими заморочками я так проголодался, что запросто бы съел сразу не двойную, а тройную порцию мяса с овощами. И это несмотря на то, что я уже впитал в себя все остатки янтаря, что были у меня в запасе, и от магических сил меня просто распирало. Я оставил только тот, самый большой янтарь с пару моих кулаков размером. Я всё ещё не знал, как к нему подступиться.

Сели за тот же столик на открытой веранде, что и прошлым вечером. Похоже, что и официант был то же самый. Мне показалось, что он заметил изменения в одной из моих подруг. Ну, ещё бы. Вчера Ира была брюнеткой, а сегодня вот уже и блондинка. Но, как в сказке про Винни-Пуха: «Кролик был очень воспитанный и ничего не сказал». А скорее всего, этого человека было трудно чем-то удивить. Работая официантом в ресторане, он небось и не такое видал.

Заказали, не заглядывая в меню, почти как вчера. Только я себе взял двойную порцию. Тройную сразу заказывать не стал. Если не наемся, закажу ещё.

Но всем всего хватило, хотя и на тарелках мы не оставили ни крошки. Да и алкоголь мы сегодня брать не стали. Поэтому все покинули ресторан сытые и довольные. Моё предложение прогуляться по пляжу было поддержано. Ну вот мы и отправились не спеша подальше от ярко-освещённого ресторана в ту сторону, где тёмный берег сливался с темнотой моря…

Темнота под ногами исчезла, когда я слегка усилил своё зрение магией. Мелкие кусочки янтаря светились тут и там. Но мне они были не интересны. Да и не стоило тратить силы для того, чтобы извлечь с глубины метр и больше камешек размером с ноготок. Я пытался найти камешки покрупнее. Хотя порою трудно было отличить свечение янтаря размером не больше миллиметра, но лежащего почти на поверхности, от точно такого же свечения, которое излучал камень покрупнее, но залегающий на более большой глубине.

Моё внимание привлекло небольшое зарево, похожее на отсвет костра. Только вот располагалось оно не на берегу, а в море, где-то под водой. Глубина тут была такая, что кошке для того, чтобы утопиться, надо было бы трындец как постараться. Сняв обувь и закатав штанины брюк, я пошёл по мелководью.

— Ты куда? Топиться? — в вопросе, заданным мне Машкой, сквозила неприкрытая ирония.

— Для этого тут надо пройти с километр. Идти устанешь.

— Чего ты там нашёл? — это уже спросила Ирина.

— Мне показалось, что там, под водой, прячется большой янтарь.

— И как это ты смог разглядеть камень под водой в такой темноте? — с издёвкой снова влезла Машка.

— Точно так же, как и разглядел у тебя в голове скрытую угрозу твоей жизни в виде опухоли и удалил её.

— Так и было. Я сама видела эту бяку. — тут же подтвердила мои слова Ира.

В лице Маши что-то переменилось.

— Так это что… на самом деле правда?

— Я что-то не понял… Неужели ты думала, что я тебе вру?

Мне даже обидно стало. Я старался. Сканировал, используя свои скудные познания в анатомии и медицине. Переживал. Получится или не получится. А она мне даже не поверила.

— Машенька! Скажи мне честно! Ты реально думала, что я рассказал тебе выдуманную историю, про то, как я нашёл и удалил у тебя из твоих куриных мозгов очередную опухоль, которая могла тебя убить через некоторое время так же легко, как это и случилось с тобой в твоей прошлой жизни?

— А почему ты сказал, что у меня куриные мозги? — обиделась моя подруга.

— Да потому что только такая тупая курица, как ты, могла воспринять мои слова за выдумку.

— Маша! — подключилась более взрослая Ира. — Он реально долго с тобой возился. Сидел весь красный, как рак. Руками водил по голове. А потом достал у тебя из головы такую мерзкую штуку…

Было довольно-таки темновато, но я отчётливо увидел, как Машку всю затрясло. Она, даже не разуваясь, прошлёпала по воде, обхватила меня обеими руками, уткнувшись лицом мне в грудь, и горько зарыдала.

Ну а я чего? Стою, как дурак, глажу её по голове и пытаюсь успокоить.

— Ну и зачем ты обувь намочила? — попытался я её поругать, но она никак на мои слова не отреагировала.

Ира, тем временем, разулась и подошла к нам.

— Ребята! Давайте жить дружно!

— Ты ещё должна добавить: «Прости нас, Леопольд!»

— Хочешь, прямо тут на колени встану и попрошу у тебя прощения? — подключилась Маша, наконец-то оторвавшись от меня.

— Не надо! Лучше постой рядом и не мешай мне.

— Угу! — кивнула подружка.

Ну, а я, больше не отвлекаясь на лишние слёзы и сопли своей эмоциональной подружки, настроился на крупное свечение у нас под ногами.

Я быстро определил точку залегания светящегося объекта. Вот только понять, на какой глубине лежит этот древний камушек, я не мог. Видеть сквозь толщу песка и всего того, что там может быть под ногами, я ещё толком не научился. Я попытался использовать свой излюбленный приём: Закрыть глаза, и смотреть с помощью какого-то внутреннего зрения, усиленного магией. Я даже упал на колени. Прямо тут, в слабосолёной воде мелкого Рижского залива. Мысленно я попытался потянуться руками вниз, туда, где манил меня своим светом древний янтарь. Похоже, что он был покрупнее того, что я откопал на берегу вчера вечером. Где-то в каком-то мультике или в японской анимешке, я видел, как у персонажа руки вытягивались всё дальше и дальше, чтобы дотянуться до нужного объекта… Вот именно это я и пытался представить, а ещё лучше воплотить… Вот я сижу, а мои руки тянутся, тянутся вниз, всё удлиняясь и удлиняясь, пытаясь схватить то, что лежат там в глубине. Скрюченные, как у какого-то монстра пальцы, пытаются ухватить почти невидимое нечто…

Ни хрена у меня не вышло. Вернее вышло, но совсем не то. чего я ожидал. Никакие руки-крюки никуда не вытянулись… Я тупо покинул своё тело, и в виде бестелесного призрака «нырнул» вниз. Испугался ли я? Да я просто охренел от такого.

Нет, я, конечно, нырял в воду рыбкой, вытянув руки вперёд. Нырял с разной высоты. И в тёплую, как парное молоко, воду южных морей, и в более холодные воды. И даже в прорубь нырял в январе… Правда там это делал ногами вперёд и тут же выпрыгивал обратно, пока замёрзшие бубенцы не стали звенеть, как колокольчики.

Но тут всё было иначе. Я летел вниз, чувствуя шершавое сопротивление песка и глины. Меня даже посетила мысль: «Ну и дурак же ты, Макс! Это же полный трындец. Останешься ты, Макс, тут навсегда в толще земли.»

Мои руки всё-таки умудрились, хрен знает на какой глубине, ухватить что-то тёплое…

Тёплое? Да ну… не может быть. Я же не чувствую ни тепла, ни холода… И вообще сейчас ничего не чувствую… Ну разве что только дикий неконтролируемый страх от того, что не смогу вернуться обратно на поверхность…

Но тут вдруг… Неведомая сила внезапно подхватила меня, и я, как пробка выскочил обратно…

Мне мокро, противно, во рту песок. Чьи-то руки держат меня, а ещё кто-то хлещет меня по щекам…

Я уже догадался кто меня бьёт. И почему я не удивлён. Вот хлебом не корми эту противную Машку, дай ей только руки распустить, да поколотить меня…

— Хватит! — прохрипел я отплёвываясь…

— Чего хватит? — кричала на меня мокрая растрёпанная фурия. — Ты чуть не утонул.

— Кто? Я? В этой мелкой луже?

— Она права. — послышался голос Ирины за моей спиной.

Оказалось, что это она держит меня так, чтобы я не падал снова мордой вниз.

И тут мне всё стало ясно. «Нырнув» в толщу песчаного дна, я покинул своё тело. Тело стояло на коленях в воде. Потеряв сознание, тушка решила упасть вперёд лицом. И конечно же это и сделала. Глубина тут сантиметров тридцать-сорок, не больше. Но телу этого хватило. Инстинктивно, безо всякого моего участия, организм попытался вдохнуть. Ну и вдохнул… Слабосолёную воду с мутью мелкого песка, поднявшегося со дна. Хорошо ещё, что девчонки вовремя подоспели и вытащили меня.

В общем… Отплевавшись и откашлявшись, я обнаружил, что по-прежнему сижу на коленях, как тот японец, и держу в руках, сжимая ладонями, охрененный янтарный камень, размером с два кирпича. Ну ни хрена ж себе, подарочек. Всё… Хватит экспериментов. А то в следующий раз могу и не вынырнуть обратно…

Если бы я хоть что-то соображал в тот момент… Хотя вроде бы что-то соображал… Даже мысли какие-то были в голове. Но я, кажется, не о том думал. А о чём я думал? А хрен его знает… Вроде бы ни о чём, и одновременно, обо всём сразу.

Камень в моих руках был тёплым.

Он и раньше был тёплым… Там, под толщей морского дна… Хрен его знает, что там находится под водой и под слоем мелкого балтийского песка… Ил, грязь, обломки прошлых кораблекрушений, перетёртые в мелкую гальку янтарь и горные породы…

Когда-то давно на этом месте не было никакого моря, а потом растаяли ледники и получилось озеро. Ледники всё таяли и таяли… Вода в озере поднималась, подмывая берега, чтобы в последствии, где-то в районе нынешней дании соединиться с водами Мирового океана… Озеро стало морем… И всё это произошло совсем не так давно по земным меркам. Прошло-то всего каких-то десять-пятнадцать тысяч лет… Для истории нашей планеты — это даже и не мгновение, а какая-то его микроскопически малая доля.

Только древние камни, если бы они имели разум могли бы вспомнить, что был когда-то один огромный материк — Пангея. Где он теперь? Постепенно раскололся на мелкие куски… Америку, Африку, Евразию…

Да плевать мне сейчас на это всё… Откуда все эти идиотские мысли лезут в мою голову? Что за отрывочные осколки школьных знаний и случайной информации из научно-популярных и вовсе ненаучных источников…

Камень янтаря в моих ладонях светился ярким светом и постепенно нагревался. Он обжигал мне руки, но я не мог выпустить его. Не получалось у меня избавится от него, как бы я не хотел… А я и не хотел…

Что происходит? Янтарь в моих руках стал меньше или…

По моим глазам резанула, ослепляя и лишая зрения, ярко-алая вспышка. Мне показалось, что через моё тело пропустили охрененно сильный разряд тока. Но это была какая-то невероятно сладкая боль. Боль на грани потери рассудка. Боль, приносящая чувство радости и эйфории, многократно усиленная и помноженная сама на себя…

Судорога вновь скрутила моё тело, и я опять упал…

«Я же утону!» — пронеслась мысль. Но я упал на совершенно сухую поверхность. А кругом была темнота…

Глава 12

Глава двенадцатая.

В мире имеется достаточно света для желающих его видеть. Но в мире хватает и мрака, для тех, чьи желания направлены в противоположную сторону.

Нет в небесах ни грамма света. Пусты глазницы у Луны.

Молиться поздно. Нет ответа… Мир в состоянии войны.

Смешались в кучу кони, люди, металл, взрывчатка, кровь, вода…

Мир — проиграл. Война рассудит, кому победа и беда.

Плевать! Ты смерд или правитель. На поле боя — все равны.

Итог подводит победитель. Все остальные лишь должны.

Должны платить своею кровью костлявой смерти злой налог.

Пошёл ты со своей любовью, жестокий милосердный Бог!

Хрен знает когда…

Но место вроде бы знакомое…

Тьма не была кромешной. Темнота была скорее всего в моих глазах. Алая вспышка янтаря в моих руках ослепила меня. Но зрение постепенно возвращалось. Хорошо ещё, что кругом были сумерки…

Сумерки? Да какого хрена? Не похоже это на сумерки…

Небо было тёмно-серым. Я, Маша и Ира валялись на песчаном берегу в живописных позах. Море… Спокойное и тихое, почти без волн, было метрах в десяти от нас. Хотя я точно помню, что во время вспышки я был по колено в воде… Причудливые тени сновали по земле… Кричали какие-то птицы, Чайки, бакланы… Да какая к чёрту разница….

Над нами в небесах было нечто невероятное… Чёрное солнце. Полностью чёрное, мать его, солнце… Прикрыв глаза рукой, я попытался рассмотреть его поподробнее. Помнится. Смотреть на солнечное затмение надо через затемнённое стекло. Где я, блин, его на хрен возьму?

Кое-как, прищурившись, мне всё-таки удалось рассмотреть астрономическое чудо поподробнее. Солнце выглядело, как огромное кольцо с ослепительно сияющим камнем, почему-то зависшее посреди неба.

От яркого света в глазах стали плавать разноцветные круглые пятна, и я перестал пялиться на наше любимое Светило, которое в этот момент нам не светило.

Девчонки уже тоже пришли в себя и ползали по песку, жмуря глаза. Мы все были мокрые и грязные. И это странно выглядело на сухом песчаном берегу вдалеке от морской воду. Можно было подумать, что мы сперва поплавали в воде, прямо так, в одежде, а после долго, мокрые, валялись на песке. Но я что-то не заметил никаких следов того, что мы выползли из моря. Не было вообще никаких следов. Даже грёбанный Шерлок Холмс, хрен бы нашёл направление откуда мы сюда пришли. Потому что мы сюда и не приходили вовсе. Мы тут… Оказались. Не упали с неба, а просто… Взяли и оказались…

Магия, будь она неладна, опять сработала как-то криво. Я никакого портала не заказывал. Да и не было никаких сигналов от камня на моём перстне. Он вообще что-то показывает, кроме чёрной непроницаемой грани?

Куда нас опять занесло? Или перенесло?

Та-ак… Мы были на берегу Рижского залива в районе Юрмалы. А если точнее, где-то между Дзинтари и Майори.

Ну и где мы сейчас? Море? Вот оно море. Чуть подальше, но присутствует. Песок тоже есть. Да и запах Прибалтики вроде бы не изменился. Но что-то не так. Ни одного огонька на берегу не видно, ни вблизи, ни вдали. А ведь мы не так уж и далеко отошли от сверкающего всеми цветами светомузыки ресторанчика. Да и отголоски звуков музыки куда-то делись. Только птицы орут, как сумасшедшие…

А небо-то светлеет… И тени стали разбегаться по земле в разные стороны…

Сколько обычно длится солнечное затмение? Минуту? Пять минут? Полчаса? Час? Да, какая разница. Я же ведь не знаю, когда оно началось тут. Так что у меня нет никаких шансов прогнозировать и высчитывать, когда затмение Солнца закончится в этом мире. А то, что это уже совсем другой мир, я уже почти уверен. Хотя… Мир-то может быть и тем же самым, но время, наверняка, другое. Ведь выходили мы из ресторана, чтобы прогуляться по берегу моря поздним вечером, а сейчас…

А сейчас, когда Луна перестала перекрывать небесное светило, судя по всему, день в самом разгаре. Где-то в районе полдня, судя по положению Солнца в небе.

Ну, что же… Время обеденное. Но… Есть не хочется. Мы плотно поужинали всего-то не более часа назад. Ещё мясо с овощами не улеглось, как следует в желудке. Так что у нас есть время оглядеться-осмотреться на новом месте, пока голод нас снова не нагонит.

Интересно… А тут есть рестораны?

В одну сторону, я как ни вглядывался, кроме песка. Моря и сосен, ничего не смог разглядеть. Зато, глянув в другую сторону, обнаружил вдали какое-то строение. Разглядеть подробности которого, как ни старался, так и не смог.

— Там есть дом! — тут же громко всем сообщила глазастая Маша. — Пошли туда.

— Мы не знаем где мы. Мы не знаем, что это за дом. Мы не знаем, что там за люди… Если они там, конечно же есть. — добавил я. — Поэтому предлагаю нам сейчас укрыться в лесу, переодеться в сухое и чистое, а я пока схожу на разведку.

— Я вся мокрая… — стала канючить Машка.

— За мной! — скомандовал я, и не оглядываясь отправился прочь от моря в сторону сосен.

Судя по хрусту сухих веток позади меня, отставать никто и не собирался. Я почти на ходу стал снимать с себя мокрую одежду. А обуви на мне и так не было, как и на Ирине. Мы же люди порядочные. Перед тем, как в воду зайти, разулись и оставили свою обувку на песке. Интересно, что подумает тот, кто найдёт рано поутру на кромке воды пару мужских кроссовок и женские босоножки?

Ой, что будет? Да ничего не будет. Босоножки импортные. И кроссовки тоже почти новые… Найдутся хорошие люди, приделают бесхозной обувке ноги и отдадут за хорошие деньги в хорошие руки.

Хорошо ещё, что в хранилище у меня всего и много. И одежды, и обуви. Да. Я тот ещё хомяк. Пожалуй, армейская форма для хождения по лесу будет самое то.

А Машка, сопя носом, и хлюпая водой в своих туфельках, бурчала себе под нос что-то недовольное.

Господи! Ну почему я всегда должен быть в ответе за тех, кого приручил? Хотя тот старик, что смотрит на нас с небес тут совсем не причём. Это сказал в своё время один француз. Антуан де Сент-Экзюпери. Нормальный парень, отважный лётчик. Но на фига так-то? Получается, что если я помог кому-то, то это не он должен испытывать ко мне благодарность за помощь, а я должен и дальше подтирать ей сопли, спасать от гопников и слушать всё это бурчание у себя за спиной.

— Машенька! Может хватит уже бурчать?

Замолчала. Ну надо же… А что? Она и так может? Целых полминуты и ни единого слова… Вот счастье-то какое!

— Я устала…

Фух!… Слава богу! А то я уж было решил, что где-то лошадь сдохла. Только про лошадь не буду ей говорить. А то опять начнётся: «А что за лошадка? А где она? Почему сдохла?»

Полоски на тельнике синие. Тельняшка без рукавов. Летний вариант. Ну и правильно. Судя по погоде то ли конец лета, то ли самое начало осени. Форма-афганка с кепочкой. Ни петличек, ни погон, ни лычек, ни звёздочек. Сапоги и ремень у меня офицерские. Солдатский со звездой тоже есть, но я подумал, что хрен его знает, куда мы попали.

Вдруг опять сороковые. Война кругом, фашисты с немцами, а я тут в ремне со звездой щеголяю… Хотя. Они и на тельник могут среагировать неадекватно. Да и вообще… Хотя какая к чертям война. Вроде бы взрывов и выстрелов не слышно ни в близи и ни вдали. А тишина стоит такая, что аж выть хочется от тоски.

Ещё бы узнать куда мы попали… Вряд ли этот мир сильно отличается от нашего. Домик, виденный нами вдали, выглядел вполне обычно. Хотя хрен его знает, какие орки с гоблинами могут тут обитать.

Вот лезут же в голову всякие дурацкие мысли, когда пытаешься намотать портянку на ногу. Тем более, делать это на весу, стоя на одной ноге. Кругом хвоя на земле, а собирать всякий мусор на чистую и новую фланелевую портяночку, чтобы потом запихнуть в новый, пахнущий кожей сапог… Это моветон.

Ирина не захотела одеваться в военную форму. И только берцы взяла, сказав, что так удобнее. А в остальном… Обычный джинсовый костюмчик с футболкой.

А вот с Машкой было сложнее. Она на захотела одеваться в джинсу, чтобы не быть похожей на Иру.

— Машенька! Вы с Ирой не будете похожи даже если вас одеть, как сестёр-близняшек. Тем более, она блондинка, а ты…

— Вот! И верни мне, пожалуйста, мои любимые рыжие волосы.

— Малыш! Тут в лесу. Они нас будут демаскировать…

— Чего?

— Тебя будет видно за версту.

— Ну и что? Плевать! И не называй меня малышкой!

— Всё, всё, всё… Больше не буду!

— Ты обещал.

— Что я обещал?

— Сделать меня взрослее, и… Убрать волосы так, как ты сделал Ирке.

— Что? Прямо сейчас? Ты уверена, что сейчас самое время для этого?

— Уверена! — надула губки, мелкая язва.

— Хорошо. — ответил я ей. — Тогда ты не будешь надевать тут в лесу это платье, что выбрала. Оно слишком уж открытое…

— Ну и ладно. А что мне тогда надеть?

— Рубашка есть. И сарафанчик джинсовый. На ноги кеды или кроссовки. Так будет удобнее ходить по лесу.

— Ну, ладно… Давай! Колдуй!

Я посмотрел на неё скептическим взглядом. А про себя подумал, что с этим надо что-то делать. Ведь такое Машкино поведение не приведёт ни к чему хорошему. И плохо будет не только для неё самой. Плохо будет всем.

Интересно… А я смогу чуть-чуть «подлечить» мозги этой дурочке? И хотя я уже ковырялся у неё в мозгах избавляя от опухоли, но снова лезть туда не хотелось бы. Вдруг я сделаю ещё хуже? В прошлый раз, вроде бы не навредил, только помог. А вздорное поведение, у неё, как было раньше таким, таким же и осталось. Ну, день-другой она может и продержится, изображая хорошую девочку, а потом… А потом — суп с котом.

Дождавшись, когда Маша переоденется в сухое и чистое, я наложил ладони ей на голову… Прикрыв глаза, я мысленно пробормотал про себя: «Колдуй, баба! Колдуй, дед! Колдуй, серенький медвед!»

Почему медведь должен быть сереньким? Он же бурый? Ну, или белый… Если для рифмы и стихотворного размера, то можно и по-другому сказать: «Колдуй, северный медвед»

Да по фигу! Колдую-то всё равно я.

Закрыв глаза, я посылал магические импульсы в голову этой противной девчонке. Представляя, как у неё меняется цвет волос. Но совсем огненно-рыжими я их делать не стал. Слишком ярко на фиг надо. Просто рыжая будет… Такая вся золотистая. И с веснушками… на носу немного, на щеках… И даже немного на плечах… А волосы пусть не растут нигде, только на голове.

Продолжая колдовать, мне пришлось мысленно представлять все места, где не должно больше быть волос. Вот ведь стерва малолетняя. Это же она мне так мстит за то, что я делал с Ириной. Вот ведь ревнивая дурочка. Да я, когда на голой Ирке волосы удалял и фигурку ей слегка подправлял, вообще не думал о ней, как о женщине… По крайней мере, в сексуально-эротическом контексте. Она для меня была, как модель для художника. Ну… Вернее, как натурщица для скульптора. А эта вот рыжая нимфетка… С ней всё не так… С ней всё совсем по-другому… Господи! Ну почему я так люблю эту дуру? Её ведь так ещё и любить-то рано. Дура малолетняя. Ростом, фигурой и всеми остальными женскими прелестями она уже подросла, но вот взрослости её это не прибавило. И, чёрт возьми, мне с ней надо бы построже себя вести. Хватит её жалеть! Хватит потакать её капризам! Пора начинать её воспитывать. Или это делать уже поздно?

Процесс магической терапии, прервал неожиданно прогрохотавший где-то в небесах над нашими головами гром.

Я вздрогнул и пришёл в себя. Рыжее чудо посмотрела мне прямо глаза в глаза. Взгляд, ну просто ангельский. Чудо, а не ребёнок.

— Что это?

— Гром. — ответил я.

— А похоже, как будто из пушки выстрелили.

Вспышка разряда молнии сверкнула, отразившись в Машиных глазах. И снова рокочущий звук грома прокатился над лесом, одновременно с первыми крупными каплями дождя, упавшими на лицо с конопушками. На секунду мне показалось, что это слёзы. Но тут ливануло так, что сомнений не осталось: «Недолго нам посчастливилось быть сухими и чистыми.»

— Побежали! — крикнул я.

— Куда? — почти одновременно спросили девчонки.

— В сторону того дома. Укроемся от дождя…

— Но ты же говорил, что сперва надо всё разведать…

— Тогда не было такого ливня. Побежали быстрее, а то скоро в моих запасах не останется никакой сухой одежды для вас.

Я ухватил Машку за руку и, не теряя времени устремился в сторону замеченного ранее строения. Ирину подгонять и хватать за руку было не надо. Она и так двигалась впереди нас.

А хороша девчонка. Фигуристая, стройная. Высокая, с развевающимися на ходу светлыми, почти белыми волосами… Жаль, что Ирка не в моём вкусе. Ну, не сложилось у меня гармонии с такими вот спортивными и крепкими, почти с меня ростом… Боевая подруга? Да, бесспорно. Могу даже любить и уважать её, как сестру. Но… Слишком много всяких «но».

Я не знаю, как правильно назвать этот домик, что стоял на краю леса с видом на море. Дача, не дача… Скорое что-то типа охотничьего или рыбачьего домика. Но такого, который посещают редко и по случаю. Ставни на окнах… Дверь, что выходила в сторону моря, венчал большой кованный амбарный замок. Какой-то не такой замочек-то… Модель, как из прошлого века, но выглядит, как новый. На замке цифры — 1905. А снизу, там, где виднелась замысловатая замочная скважина надпись на русском языке «Федоръ Федотовъ». Вот именно так, с ятями на конце. Или как там назывался раньше этот твёрдый знак? Ер? Еръ? Да, хрен его знает… Ну, не помню я. Когда видел тексты, написанные так, по старинке, всегда говорил про них текст с ятями.

А замочек-то новый почти. Следы ржавчины есть, но это и не мудрено, возле моря-то. Но не выглядит это изделие русского мастера, как вековой раритет.

И что это значит?

Мы в России? Но мы вроде бы были в Прибалтике? Прибалты входили в состав Российской Империи до семнадцатого года, а потом с сороковых годов уже были в составе СССР до девяностых.

Но и это ничего не значит. Замок мог использовать какой-нибудь латыш и в тот период времени, когда Прибалтика была сама по себе. Хотя, когда она была сама по себе? Рядом с такими-то соседями трудно быть самостоятельной. Либо шведы, либо немцы, либо наши. Постоянно под чьим-то контролем. Это не самостоятельность. Это так… Ерунда на постном масле.

Обдумывал я всё это уже под крышей, вертя замок в руке. Разгадок он не прибавлял, только добавлял загадок.

Раздеваться девчонки стали прямо в сенях. И я с удовольствием присоединился к ним. Промокли мы все до нитки. Так что, сняв с себя всё до последней нитки, мы так и стояли, обтираясь сухими полотенцами. Эротично, чёрт возьми. Но как-то зябко, несмотря на лето…

Опять переодевались в сухое. На этот раз абы во что, лишь бы избавиться от того противного чувства влажности. Ну, сколько можно. Сперва в солёной воде валялись, потом под дождём шлялись… Ирина натянула на себя тельняшку и военные штаны. А Машке хватило и одной тельняшки, которая её была почти до колен. Рукава тельняшки я ей завернул, а то они её тоже были до колен…

В доме давно никого не было. И едой никакой не пахло. Вообще ничего лишнего не было. Лавка, стол, другая лавка… Но сухие дровишки были. И камин присутствовал. Так что, недолго думая, я его и растопил. Мокрую одежду развесил перед камином, пусть сохнет. Причём сразу оба комплекта, включая те шмотки, что побывали в морской воде. В идеале их бы прополоскать в пресной воде, чтобы не осталось потом разводов морской соли… Но Балтика вроде бы не такая солёная. И так сойдёт…

— Есть хотите?

— Нет. — ответила Ирина. — А где мы?

— А хрен знает где, Ирочка.

Машка фыркнула, и пробормотала вполголоса издевательским тоном, но так, чтобы все её услышали: «Ирочка…»

— А что тебе не нравится? — спросил её я, и пародируя, издевательски добавил: «Машенька…»

— Ребята! — вступила в разговор Ира. — А чего вы всё время собачитесь?

— Зато ты такая вся милая и покладистая. — отправила ей шпильку Мария.

— И что с того? Я просто хочу, чтобы всё было хорошо. А если мы будем злиться друг на друга, то ничего хорошего у нас не получится.

— А и правда, Маш! — решил всё-таки докопаться до истины я. — Какого хрена ты всё время наезжаешь на меня. Ты и раньше была немного шебутной, но с тех пор, как с нами вместе Ира, ты вообще, как с цепи сорвалась…

— Вот и целуйся со своей Ирой!

— Маша! А ты ничего не путаешь? Это ведь ты попросила меня, чтобы мы взяли её с собой. Уже забыла? «Максим! Она хорошая! Возьмём её с собой! Она за меня заступалась…»

— Но…

— Что «но»? Тогда она была некрасивой? А теперь ты её ревнуешь ко мне и из-за этого бесишься?

— Ты это всё нарочно сделал!

— Маша! — внезапно вступила в нашу полемику Ира. — Он совсем мной не интересуется.

— А ты-то откуда это знаешь?

— Я это чувствую. Максим за это короткое время стал мне, как брат. Брат, которого у меня никогда не было. Но это ни в какое сравнение не идёт с тем, как он относится к тебе. Ты для него — это всё.

— Что «всё»?

— Всё. Весь мир, вся вселенная… Вся жизнь.

— Он и из-за тебя тоже в драку бросался.

— Да. И заступался… Но, как за сестру.

— Это так? — искоса снизу вверх посмотрев на меня, спросила Машка.

— Так и есть…

— Ты меня любишь?

— Машенька! Ну кто же такие вопросы прямо в лоб задаёт? Причём при посторонних…

Похоже, что слова «при посторонних» задело Иру.

— Если я вам мешаю разбираться в своих чувствах, то могу выйти…

— Куда? Под дождь? Так на вас сухой одежды не напасёшься.

Но мои слова Иру не остановили. Она распахнула входную дверь и констатировала факт:

— А дождь уже и закончился…

И правда… На улице уже и не шумело, лишь лёгкий шелест волн, набегающих на берег.

А потом… Где-то вдалеке, кажется, в лесу, раздались звуки выстрелов. Выстрелов было много… Сухие револьверные и хлёсткие винтовочные…

Я быстро выдернул из хранилища пистолет и сунул в руку Ирины.

— Если войдёт кто-то чужой, стреляй не раздумывая!

— А ты? — чуть ли не в один голос вскрикнули разом и Ира, и Маша.

— А я пойду и посмотрю, кто там стреляет…

Глава 13

Глава тринадцатая.

Мыши — твари мелкие. Но и с ними нельзя расслабляться. Они могут обнаглеть до такой степени, что могут сожрать и кошку.

Есть на Туманном Альбионе одна старинная игра.

Кричать на всех углах планеты, что любят сторону добра.

Другие страны подстрекают, чтоб воевали за неё,

А сами деньги загребают. Такое вот житьё-бытьё.

Прошло веков уже немало, а мы им словно в горле кость.

Россия кровью умывалась, но не испытывала злость,

Поверив сладким ухищреньям сладкоречивых болтунов.

Пора понять, что преступленья все от британских лживых слов.

Неважно кто у нас на троне, царь, император, президент…

Британской дьявольской короне во всём и разницы-то нет.

Игру большую наглосасксы, уже затеяли давно.

Не привыкать нам с ними драться,

Но нам пора уж постараться,

Пустить Британию на дно!

Похоже, что начало двадцатого века…

Где-то в Прибалтике… Где-то в лесу…

Хорошо ещё, что хоть частично был одет. После того, как быстрый, но сильнейший ливень промочил нас насквозь, я тут же переоделся в тельняшку с рукавами, и новые армейские штаны. Времени на то, чтобы намотать портянки у меня не было, поэтому я просто сунул ноги в сапоги, и поспешил на шум выстрелов.

Когда я уже находился в тени деревьев, выстрелы стихли. Но шум драки продолжался. Судя по лязгу железа об железо, там кто-то уже дерётся на саблях.

И хотя я спешил, но старался не лезть на рожон. Выскочить на поляну, где одна группа людей рубится с другой, это реальный шанс получить не от одних, так от других. Я ведь и для тех, и для других — чужак… так что я сперва издали осторожно посмотрю, что там и как. А уж потом и смогу понять, что мне делать дальше.

Прибалтийский лес почти прозрачный. Стволы сосен тянутся вверх. И там, где-то наверху их кроны создают подобие тени… Но внизу лишь стволы, меж которых мечутся какие-то люди, сойдясь в схватке не на жизнь, а насмерть. И те и другие в военной форме. Но и та, и другая форма для меня выглядит странной и архаичной. Ну, разве что одного я могу определить, как казака. Потому что в папахе и черкеске, другие военные не ходят. Так что, он вроде бы свой… Теперь надо определиться за кого он, и кто против него.

Да… Драку мало смотреть, надо ещё и слушать. Мужчины слишком увлеклись друг другом, поэтому мне удалось приблизиться почти вплотную. И теперь мне были отчётливо слышно кто и на каком языке матерится. Поскольку отличить на слух: «God damn it!» и «Shit», от такого знакомого и близкого: «Твою мать…» и «Сука!», я пока ещё способен.

Так что сомнений, на чьей стороне я могу выступить, у меня не возникло. Поскольку, я с самого раннего детства чту девиз древних славян: «Наших бьют!»

А тем более, что, судя по всему, наших тут меньше, и помощь моя им явно не будет лишней.

Но сносить бошки врагам, махая руками, в присутствии свидетелей, я думаю не стоит. Зачем потом отвечать на лишние и ненужные вопросы?

А русских-то осталось всего трое на ногах. Остальные либо ранены, либо мертвы, и уже на земле… Правда тех, кто матерился на языке Шекспира, тоже потрепало. Но всё же, пока ситуация семеро против троих. Причём среди этих троих один совсем пацан, хоть и в офицерском мундире. И казак, уже потерявший свою папаху, из последних сил прикрывает его собой. А спину им прикрывает немолодой уже солдат с будёновскими усами, хотя скорее унтер, или как тут у них называется младший командный состав…

Я не сторонник честных поединков, особенно с наглосаксами. Они всё равно ведь обманут, даже если ты в бою победишь. Так что оставлять их в живых нет никакого резона. И у меня не дрогнет ни одна струна в моей душе, если я начну стрелять врагам в спину. А со своей совестью я уже давно нашёл общий язык…

Но я не стал доставать из хранилища автомат Калашникова. Так как, не те ещё времена, чтобы светить супероружие из будущего. В левой руке у меня оказался наган, а в правой — надёжный и уже не раз проверенный ПМ.

Стрелять в спину очень удобно. Пара первых выстрелов вообще незаметна для врагов и можно тщательно прицелиться, заодно и определив тех, кого пристрелю следующими выстрелами.

Раз, два… Раз, два, три… Пять выстрелов и четверо нападающих уже на земле. Стрелял почти в упор, поэтому промахнуться было трудно.

А вот дальше сложнее. Не такой я снайпер, чтобы быть на все сто уверенным, что не попаду в своих. Так что я слегка сместился, и всадил ещё одну пулю, куда-то по ногам ретивому британцу с саблей в руках. Похоже, что я попал, так как он дёрнулся и отвлёкся. А зря… Казак не упустил этого мгновения, и сильным ударом по шее вырубил подранка. Да что там вырубил… Он ему чуть голову не снёс…

Ещё одним выстрелом я упокоил второго лимонника, а унтер, или кто он там, зарубил последнего бритта, ударом по голове.

— Больше нет врагов? — спросил я у тяжело дышащих после боя соотечественников.

Ни казак, ни унтер не ответили. Они озирались по сторонам, похоже ещё не уверившись в том, что бой окончен. Зато тот офицерик, которого я посчитал испуганным юнцом, повёл себя странно… Он навёл на меня револьвер и спросил строго?

— Кто Вы такой?

Строго спросить у него не получилось. Голосок подвёл, и он чуть не подпустил петуха в последнем слове.

— Молодой человек! А вам не кажется, что довольно невежливо с Вашей стороны задавать такие вопросы человеку, который встал на Вашу сторону, и как мне кажется, спас жизнь Вам и Вашим спутникам. И не тычьте в меня вашим разряженным револьвером. Если в нём есть патроны, то почему я, а не вы убили этих британцев?

У меня было много вопросов. И про то, где мы… И про то, какой сейчас год… Но сейчас их задавать не было никакого смысла. Люди на взводе. Они ещё из боя не вышли, а тут я с глупыми вопросами. Поэтому я стал задавать правильные и своевременные вопросы. Причём я задал вопрос не этому щеголеватому офицеру с полудетским лицом, а казаку, который вытирал свою шашку о мундир убитого им англичанина.

— Раненые есть среди ваших?

— А хто ж его знает. Смотреть надо. — отозвался казак.

— Вы не ответили на мой вопрос! — не унимался офицер.

При этом он дрожащими руками перезаряжал свой револьвер. Достал он меня уже…

— Чего тебе надо? Ты сам-то кто такой? Мальчишка в обосратых штанишках? И не вздумай больше тыкать в меня своей пукалкой! Я этого не люблю…

После моих таких слов, офицерик почему-то даже потрогал свои форменные штаны. Но тут унтер сделал пару шагов вперёд и подойдя почти вплотную к офицеру стал полушёпотом ему чего-то говорить. При этом он ненавязчиво прикрыл своим телом от меня худощавого парнишку.

Мне не потребовалось даже напрягать магию, чтобы расслышать его слова, так как шёпот его звучал вполне отчётливо:

— Ваше высочество! Негоже так… Он и в самом деле спас Вас, да и нас тоже….

Ну, ни хрена ж себе? «Высочество?» Очешуеть и не встать. Что-то я не помню такого высочества. Фотки Николая Кровавого и его сына Алексея помню. Но один был с бородой, а другой слишком молодой. А такого, как этот я что-то не помню. Хотя… Я же не знаю точно, куда я попал… Может, тут и страна другая, и высочества не те. Ну и что, что они по-русски говорят. Может это совсем-совсем другой мир, и тут не Романовы правят, а, например, Годуновы, или вообще ещё Рюриковичи…

— Прошу прощения! Я был не прав! — отстранив унтера, выступил снова вперёд офицер и представился. — Князь Романов Олег Константинович, корнет лейб-гвардии Гусарского полка. С кем имею честь?

Ну, ни хрена ж себе… Кто-то из Константиновичей… Твою же мать… Придётся и мне представляться честь по чести… И что бы такого соврать поэлегантнее?

— Барон фон Шварц Максимилиан Александрович, путешественник. Прошу прощения, что допустил грубые слова в Ваш адрес, Ваше Высочество!

— Извинения приняты. Благодарю Вас, барон! Вы спасли нашу жизнь.

— Не стоит благодарности. Став свидетелем неравной битвы, я только лишь встал на вашу сторону, даже не зная, кто Вы. Я просто не мог пройти мимо, ибо свято чту девиз древних славян «Наших бьют!»

— Но, судя по фамилии, вы — немец?

— Всего лишь наполовину. Но в душе я — русский. И как говорил генералиссимус Суворов: «Мы русские — а значит с нами бог!»

«Боже мой! Что я несу? А вдруг тут не было никакого Суворова? Я же так и не узнал, где я и когда я…»

— Вы правы! Я тоже читал труды Александра Васильевича…

«Ну, слава богу… Попал пальцем в небо…»

— Но, как вы тут оказались?

«Врать, так врать… Главное не зарваться и не завраться.»

Между тем, казак и унтер уже обошли всех лежащих среди деревьев. Краем глаза я видел, что они не стесняются собирать трофеи и добивать раненых врагов.

А держащийся до этого момента бодро Великий Князь, побледнев лицом, стал падать на землю.

— Что с Вами? — я бросился к парню, но меня опередили казак и унтер.

— Ваше высочество?

— Позвольте мне его осмотреть! Я немного медик.

— Дохтур? — с сомнением посмотрел на меня казак.

— Врач, но без диплома…

— Как же так?..

— Там, где я учился медицине, не было учебных заведений…

— Это где ж такое?

— В Новом Свете, в Америке… Но сейчас не стоит об этом говорить… Помогите мне! Мне надо осмотреть раненого.

— Да как же так-то? — никак не унимался казак, глядя, как я переворачиваю великокняжескую тушку

— Нож есть? — спросил я у него, и тут же мне в руку лёг целый кинжал.

Спрашивать чего поменьше, я не стал. Распоров штанину на князе, я попытался как мог, пережать кровоточащую рану на бедре.

— Хреновая рана. — констатировал я. — Много крови потерял. Есть чем перевязать?

— Щас! — казак и унтер стали рыться в котомках.

На земле уже много чего лежало почти рядом с нами. Похоже, что эти вояки в одну кучу собрали все трофеи с врагов. Да и со своих тоже, кажется.

Пользуясь тем, что свидетели отвлеклись, я стал колдовать и лечить князя по-своему. Ранение было сквозное. Поэтому я только почистил раневой канал. А то не дай бог, гангрена будет у молодого офицера. Закрыв глаза, я дал задание на восстановление повреждённых кровеносных сосудов. Мне было не важно, что там повредила пуля, вену или артерию. Я в этом даже и не разбирался особо. Просто «попросил» организм Олега Романова восстановить всё, как было.

— Вот тут гляньте! — отвлёк меня голос унтера.

Он протягивал мне нарезанные на полосы белёные тряпицы. Не бинт, конечно, но нам и так сойдёт.

— Давай!

— А кровь-то уже не идёт. — заметил казак. — Слава тебе, Господи!

Я стал бинтовать ногу князя, а сам тем временем, посылал сканирующий импульс, чтобы убедиться, в том, что других ран нет.

С лёгкими было что-то не так. Но это уже у него давно, и похоже, что хозяин тела и сам об этом знает. А в остальном… На первый взгляд всё нормально.

Лёгкий посыл бодрости, и вот уже мой пациент снова открыл глаза…

— Что со мной?

Мы остались с князем практически наедине, так как унтер с казаком стали сволакивать трупы, сортируя их на своих и чужих. Поэтому и разговор я повёл попроще.

— А чего же вы, князь, не сказали, что у вас рана на бедре?

— Не придал этому значения, барон…

— А зря. Рана опасная. Много крови потеряли… Так и умереть недолго. Но сейчас всё более-менее в норме. Только нужен покой дней несколько. А ещё желательно побольше пить. Рекомендую красное вино.

— Вы странно говорите, барон… Вроде бы и по-русски но не так как-то…

— Я раньше никогда не был в России. Родился и долго жил в Америке, на Аляске. Мы жили своим миром, так далеко от людей, что счастьем можно считать уже то, что я вообще не разучился говорить. Особенно, когда мор сразил почти всех членов нашей общины… И, Ваше Высочество, раз уж так случилось, то когда рядом нет посторонних, вы можете называть меня просто Максим. А ещё лучше — Макс. Мне так привычнее.

— Тогда, для Вас я просто — Олег.

— Это сложнее. Кто Вы, и кто я…

— Вы мой спаситель! Я только сейчас осознал, как близок был к смерти.

— Да, ладно. Пустое это. Я просто сделал то, что должен. Думаю, что нам лучше переместиться под крышу. Тут совсем недалеко есть домик у моря…

— Я знаю. Мы туда и направлялись, когда…

Видя, как тяжело даётся раненому поддерживать разговор со мной, я отмахнулся.

— Потом всё расскажете. А сейчас Вам надо поспать.

Положив руку на лоб пациенту, я дал посыл на сон, и он снова закрыл глаза.

— Парни! — обратился я к военным. — Надо бы сделать носилки и отнести князя в домик на берегу. Там мне будет проще оказывать раненому медицинскую помощь.

Унтер был не особо разговорчив, зато казака удалось легко разговорить. Семён Платонович Белоконь, кубанский казак. Пока мы ладили носилки из винтовок и шинелей, пока несли Великого князя Олега Константиновича, он много успел рассказать. Я порою задавал довольно-таки глупые вопросы, но тем самым вынуждал к тем ответам, которые приносили мне массу полезной информации.

Итак… Сегодня восьмое августа одна тысяча девятьсот четырнадцатого года. И мы действительно в Прибалтике, где находится грязевая лечебница. А местная грязь и вода, полезна при болезнях лёгких, коими и страдает молодой князь.

«Вонючая и противная. Пить ейную невозможно.» — так охарактеризовал лечебную водичку простой казак.

Вот что меня удивляло всегда. Этому Семёну от силы лет тридцать, не больше. Но выглядит, как взрослый мужик, серьёзный и обстоятельные. Помнится в будущем, молодые люди разменявшие тридцатник, ещё выглядели и вели себя порой, как мальчики. Парадокс, да и только…

Ни о какой мировой войне и не слышно даже. И с германцем мы не воюем, а наоборот, дружим. А вот британцы, как есть наши исконные враги, что вечно чинят нам всякие козни. Но с этого момента можно и поподробнее…

Как я понял, правит страной Михаил Второй. Царь-император…

А вот Николая, который так и не стал Вторым, самурай саблей зарубил, когда цесаревич с визитом в Японию ездил. Царь-миротворец, Александр Третий, узнав об этом, огорчился сильно, да осерчал шибко, и сразу же объявил войну Японии. Аккурат в то самое время у него в гостях с визитом был германский кайзер Вильгельм с малолетним сыном Фридрихом. И кайзер, видя какое горе постигло русского императора пообещал быть ему союзником и братом. Вот так вот и побили япошек, германский флот и русские войска… Да чего там говорить. Япония теперь не имеет ни флота, ни даже промышленности своей. Рис да рыба, вот и всё, что у них осталось после того, как два императора объединились в войне против них… А сын кайзера с тех пор близко подружился и с Михаилом и с его сестрой Ольгой, на которой он и женился достигнув зрелого возраста. Так что Германия теперь нам родня. Хотя царица Мария Фёдоровна была против этого. Не любит она немцев с самого детства…

А вот Англия, пользуясь случаем, что Россия стала с Японией воевать, стала пытаться смуту у нас тут навести. И турок подговорили, чтобы они у нас Кавказ оттяпали да Крым. Деньгами и оружием помогали бунтовщикам… Но смуты не случилось. Ведь и тут с ними был не только Бог, но и германский кайзер. В общем отбились…

Наследником, после смерти Николая, объявили Георгия, но тот сгорел от чахотки в конце века. А следом за ним и царь-батюшка Александр преставился… Так что вот уже пятнадцать лет страной правит Михаил Второй.

Перед самым входом в домик на берегу, пришлось прервать все разговоры. Я помню, какие инструкции дал Ирине. И думаю, что она их соблюдает, поэтому соваться сразу не стоит…

— Ира! Не стреляй! Это я.

Выждав паузу, я дождался. Когда из дверей покажется моя названная сестра, и только после этого мы внесли носилки внутрь. Их мы несли вдвоём с Семёном, поскольку унтер остался охранять место схватки с английскими диверсантами…

Положил князя на лавку, прямо на тех же шинелях, что и несли. А потом я предложил казаку сгонять за подмогой, так, как ни воды, ни еды у нас тут не было… Он, не раздумывая сразу же отправился за помощью.

— И кто это? — указала Маша на спящего на лавке бледного юношу в офицерском мундире, но с порванными штанами.

— Его Высочество Великий князь Олег Константинович Романов.

— Ого…

— А теперь слушайте внимательно девочки! — я стал инструктировать своих подруг на предмет легенды, которую я выдумал.

— Сегодня восьмое августа одна тысяча четырнадцатого года.

— А это по старому стилю или по новому? — спросила начитанная Ирина.

— Ира! Понимаешь… На новый стиль у нас там перешли в восемнадцатом году. Так что даже и не стоит на эту тему заморачиваться. Восьмое, значит восьмое и только. Ясно?

— Ага…

— Теперь слушай! Ты моя родная сестра! Ирина Александровна фон Шварц. Мы родились и выросли в Америке, на Аляске. Отец немец, мама русская. Жили в глуши в русской общине. О событиях в мире известия к нам если и доходили, то с опозданием лет в двадцать… Наши семьи занимались сельским хозяйством. Мы воевали с индейцами и бандитами. Ты по хозяйству помогала, я добывал золото…

— Но я…

— Так надо. По крайней мере, на первое время… Хотя, конечно, вся эта моя легенда шита белыми нитками…

— А я? — влезла с вопросом Мария.

— Ты моя невеста! Мария Кнопке. Как тебя по отчеству?

— Николаевна.

— Я запомню. Так вот… Как достигнешь нужного возраста, то мы с тобой поженимся.

Машка расплылась в довольной улыбке.

— Наша община погибла от мора. Неизвестная болезнь скосила всех. Мы единственные, кому удалось выжить. На американском судне нам удалось добраться до России. На всякий случай, можете сказать, что корабль имел и паруса, и паровой двигатель… Если спросят.

— А кто будет спрашивать?

— Найдутся люди. Но я постараюсь, чтобы они потом как нашлись, так и потерялись. Так вот, во время солнечного затмения корабль налетел на какие-то подводные камни и потонул, мы спаслись на лодке, но она имела течь. Так что последние полкилометра мы плыли и шли по мелководью… Так и добрались сюда.

— А как звали наших родителей? — задала вполне резонный вопрос Ира.

— Папа и мама. — отшутился я. — а если серьёзно, то… Отец — барон Александр фон Шварц. Пусть будет Александр Готлибович. Это так по-немецки… А мама была русская. Мария Ивановна… Пусть девичья фамилия у неё будет, как и у тебя, Сомова. Так проще запомнить.

— А моих папу и маму звали Николай Николаевич и Александра Юрьевна.

— Вот и ладненько… Пора уже заканчивать беседу. Как мне кажется, к нам скоро прибудет много народу…

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Иногда бывает такое… Сидишь в кругу вполне разумных и образованных людей, рассказываешь им о себе. А про себя думаешь: «Ну, чё ты несёшь? Ну чё ты, блин, такое несёшь?»

Ты слушатель, читатель или зритель…

Не обольщайся! Будешь ты обманут.

Историю напишет победитель,

Разгладив все ненужные изъяны.

И будет враг описан в чёрных красках,

Коварным, словно сто чертей из ада.

А про своих такую сложат сказку:

Мол, убивал. Так, значит, было надо.

Листая жизнь, страницу за страницей,

Не замечаем мы кровавых пятен…

А на войне, нельзя не быть убийцей.

Надеюсь, смысл слов моих понятен…

08 августа (по старому стилю). 1914 год.

Российская Империя. Рижский уезд. Кеммерн.

Мне почему-то казалось, что из-за ранения Великого князя Олега Константиновича поднимется большая суета. Набегут всякие мамки, няньки, и доктора с фельдшерами… Облом-с…

Вернулся Семён с ещё двумя казаками. Один был молоденьким и безусым, а другой с усами, как у Будённого, вёл себя подозрительно, и всё пытался поговорить с князем. Мои объяснения про то, что он потерял много крови и сейчас спит, вызвали ещё большие подозрения в мой адрес. А ещё мне не понравилось, как он смотрел на меня… Мне такой взгляд знаком ещё из девяностых годов прошлой жизни. Таким оловянным взглядом смотрит тот, кто выбирает момент для того, чтобы как следует тебе врезать или воткнуть в тебя нож, стоит тебе зазеваться. Поэтому я решил спровоцировать его сразу на конкретные действия. По крайней мере, так я буду готов сразу же дать ему отпор. И он тут же мне дал повод, для этого, спросив:

— Кто таков?

Сказано это было таким тоном, которым обычно полицейский спрашивает у бродяги…

— Военный! А тебе не кажется, что неприлично таким тоном разговаривать с незнакомыми людьми? Ты бы представился для начала.

Побагровевший военный дёрнулся было вперёд, но сдержался.

— Вахмистр Клюев. Извольте отвечать на мои вопросы!

— А мне не нравятся Ваши вопросы, Клюев. Поэтому и отвечать на них я не хочу и не буду.

— Это ещё почему?

— Не хочу и всё!

Рука военного потянулась за рукоятью шашки…

— Не советую хвататься за железяку, вахмистр. Порежетесь…

Казалось, что побагроветь лицом ещё больше невозможно, но помидорная рожа Клюева опровергала это.

— Ефим Петрович! — вступил в разговор Белоконь. — Не надо злить дохтура. Он и в бою себя героем показал, и нас от смерти спас…

— Вот жандармы с ним и разберутся, зачем он это сделал.

Мне этот напыщенный усач уже порядком надоел.

— Семён Платоныч. Ты воды-то принёс? А то надо бы ногу князю обмыть, чтобы заразы какой не занести в рану. Только сперва воду надо вскипятить, а потом остудить. Иначе только вред будет.

Хотя вреда уже никакого и не будет. Это уж я знал точно. Так как я уже и очистил, и обработал рану на ноге князя при помощи магии. И эффект от моей помощи явно был не хуже, чем от самого сурового антибиотика, которых в это время, кажется, ещё даже и не изобрели. Кстати, если случится пообщаться тут с каким-нибудь нормальным доктором, то можно посоветовать попробовать использовать плесень для лечения. Первыми его вроде бы англичане начали делать и ещё лет двадцать никому не выдавали сей секрет, а продавали пенициллин задорого. А тем более, что в этом мире они нам и вовсе враги. Так что неплохо бы утереть им нос как следует. Осталось только вспомнить, из чего наши сделали свой антибиотик… Из плесени, взятой с дыни, кажется. Чёрт побери. Ведь видел по телевизору какой-то документальный фильм про это… Но оно мне надо было тогда? Да… Тогда было не надо. И ведь хрен угадаешь, получая какую-либо информацию, пригодится она тебе в будущем или нет.

— Максим! — вскрикнула Ира…

И это был не тот крик, на который стоит оборачиваться с тупым вопросом, типа: «А? Что?». Это была тревога. Предупреждение об опасности.

Я чудом сумел увернуться от пудового кулака, летящего мне в голову. Вот никогда нельзя отвлекаться… А тем более, отвернувшись от потенциального противника, блуждать в облаках, размышляя о каких-то несуществующих ещё технологиях…

Подставив ногу и чуть-чуть подтолкнув противника, я «помог» телу вахмистра продолжить движение, и он влетел в сложенный из камня камин. Хорошо ещё, что не в топку, а только в трубу. А то бы спалил он свои шикарные усы.

У меня в руках уже были сразу два пистолета. Я отступил к стене и постарался взять на прицел всех присутствующих в помещении казаков.

— Стоять! Никому не шевелиться! — и уже другим, более спокойным тоном добавил. — Маша! Ира! Отойдите в сторону! Не заслоняйте пейзаж! Сейчас тут может быть шумно.

А крепкая всё-таки голова у вахмистра. Он уже засучил ногами на полу, пытаясь подняться. Но я ему этого не позволил. Влепил со всей дури каблуком сапога сверху по копчику и скомандовал:

— Лежать, гнида! — а обращаясь к остальным казакам продолжил. — Не советую дёргаться, господа казаки! Я не испытываю никакой неприязни к вам. Но я очень не люблю, когда кто-то тыкает в меня кулаками и всякими железками.

Семён и другой казачок замерли на месте. Семён в руках держал пустой котелок и какой-то бурдюк с водой. А у другого казака в руках была винтовка Мосина со штыком. Но воспользоваться ей он не смог бы, даже если бы у него была такая возможность. Поскольку пока он её поднимет, пока загонит патрон, я уже в него весь магазин выпустить успею. А размахивать винтовкой, пытаясь проткнуть меня штыком… Ну-ну… Пусть попробует только.

— Сеня! — спросил я у того казака, с которым у меня вроде бы не было никаких разногласий, до того, как вахмистр стал на меня кулаками махать. — Вот скажи мне, ради бога… Я разве делал что-то такое, за что на меня надо было так нападать?

— Нет, господин барон.

— Ещё неизвестно, что он за барон такой… — пробормотало тело, лежащее на полу.

Вахмистр тут же получил от меня удар ногой по рёбрам.

— Молчи, козёл! Жопе слова не давали!

Я даже умудрился услышать, как Клюев, лёжа на полу, от злости скрипит зубами… Показалось, наверное.

— Вот что мы тогда сделаем. — продолжил я. — Сейчас я спокойно соберу свои вещи, и мы покинем вас тут. Лечите сами своего князя, раз такое дело. Я себя не на свалке нашёл, чтобы всякая мразь меня тут кулаками лупцевала только за то, что я кого-то спас от смерти. Слышь, вахмистр? Может ты на меня злишься, за то, что я спас Великого князя и залечил его рану? Чё молчишь, убогий? Язык прикусил?

— Что здесь происходит? — раздался слабый голос Олега Константиновича.

Князь, видимо пришёл в себя, и приподнявшись на своём ложе, смотрел на наше шоу недоуменным взглядом.

— Ничего особенного, Ваше Высочество. — отмахнулся я. — Просто вахмистр решил выказать мне благодарность за Ваше спасение и лечение. А я решил, что такой благодарности мне и даром не надо. Так что, я Вас покину, а вы уж сами потом как-нибудь. Только могу одно сказать. Я после осмотра обнаружил у вас серьёзное заболевание лёгких. И никакие грязи с сероводородной водой не помогут. Я мог бы помочь, причём не за награду, а из простого человеколюбия. Но, кажется, что не всем тут нравится то, что вы остались живы, князь.

— Максим! — не стесняясь присутствующих, Их высочество обратился ко мне по имени. — Это недоразумение…

— Надеюсь на это. Но, после общения с этим ретивым чучелом… — я указал на вахмистра. — Что-то слабо в это верится.

— Вахмистр! — обратился князь к Клюеву. — Встаньте с пола и объясните своё поведение!

Я не стал препятствовать военному, который, кряхтя, поднялся, и отряхнувшись, встал по стойке смирно перед пристально глядящим на него князем.

— Ваше Высочество! Я не верю этому человеку!

«Ну, по крайней мере, честно.» — подумал я.

— А я ему верю! — тихим голосом проговорил Великий князь, но тут же снова потерял сознание.

Я взял раненного за запястье, делая вид, что проверяю его пульс. Но на самом деле я всего лишь попытался влить в него хоть немного магической энергии, для поддержания тонуса.

— Семён! Ты красного вина принёс?

— Так точно, Ваше благородие. — по-военному ответил казак.

— Раненому надо много пить. Он потерял много крови. А красное вино полезно, для восстановления жидкости в организме больного.

На вахмистра я уже не обращал никакого внимания. Ну, или делал вид, что не обращал. Но это уже никого не касается. Второй раз шанса напасть на меня неожиданно я ему уже не дам.

— А ты, дружище, встал бы со своей винтовкой снаружи перед входом в домик, чтобы ни одна сволочь больше не смогла бы неожиданно напасть на Великого князя. — обратился я к третьему казачку.

Тот быстро выполнил моё распоряжение. А я, приподняв, голову Олега Константиновича, попытался если не напоить, то хотя бы смочить ему губы вином из жестяной кружки…

— Я могу быть чем-то полезен? — неожиданно, вкрадчивым голосом спросил меня Клюев.

— Свет не заслоняй! И за спиной не маячь! А ещё лучше скажи, почему вместе с тобой не пришёл кто-то из медиков. От них было бы больше пользы, чем от казака с винтовкой.

— На лечебницу напали…

— Что? Тоже англичане?

— Так точно…

— Они что, охренели? Это же война получается…

— Господин барон… — начал было вахмистр, но запнулся.

— Ну, чего тебе ещё…

— Прошу извинить меня за подозрения!

— Ладно… Проехали. Ты что-то по делу хотел сказать?

— Отсюда надо уходить.

— Почему?

— Британские корабли заблокировали выходы из Рижского залива и высадили десант в Риге.

— Откуда такие сведения?

Вахмистр промолчал. Ну и ладно. Военная тайна, как я понимаю. Хотя бы он больше уже не видит во мне врага. Спорный, конечно, вопрос. Но на его месте я тоже бы подозревал всех и вся.

— Как тебя звать-то по имени-отчеству, вахмистр?

— Андрей Петрович.

— Ну, вот что, Андрей Петрович! Ты меня тоже извини, за то, что помял тебя. Но я лишь оборонялся.

— Ничо так… Ловко это у Вас получилось.

— Что делать-то будем? Транспорт есть какой? Лошади? Или ещё чего?

— Увы… В лечебнице уже нет наших. Всех вырезали, даже раненых…

— Но Вы каким-то образом выжили? — скептически посмотрел я на вахмистра.

— Я прибыл из Риги с донесением от…

Клюев снова замялся.

— Послушайте, Андрей Петрович! Мне Ваши тайны по барабану… Но сейчас мы с вами в одной лодке. И если какая-то информация будет полезна для нашего спасения, а тем более, для спасения жизни Великого князя Олега Константиновича, а вы её утаите, то…

— Меня послал брат Олега Константиновича, Великий князь Игорь Константинович. Он с небольшим отрядом скоро будет здесь.

— Ну, вот и хорошо. Тогда я спокойно займусь лечением князя, а вы позаботьтесь обороной этого строения до прибытия подкрепления. Надеюсь, что такой расклад Вас устроит?

И снова нам не дали договорить. В дверях нарисовался казачок, охраняющий вход. Вид у него был встревоженный.

— Там… Там. — попытался он что-то донести до нас.

— Кузькин! Не мычи! Говори толком, что там. — тут же наехал на казака Вахмистр.

Ну, а я не стал мешкать и просто выскочил наружу. Причём, стоило мне выйти за дверь и оказаться вне зоны видимости посторонних, как я тут же извлёк из хранилища СВД с оптическим прицелом.

Оглядевшись, я тут же обнаружил причину паники молоденького часового. Большая группа людей двигалась по кромке берега в нашу сторону. Они были ещё достаточно далеко от нас. Но при помощи оптики мне удалось рассмотреть их поподробнее. Не наши… Это точно. Судя по форме, британцы. Именно таких я пострелял там в лесу. Но этих было куда больше, с полсотни минимум.

И тут со стороны леса послышались выстрелы. Тоже ещё достаточно далеко. Не исключено, что именно там, где остался унтер, охранять трофеи и трупы после побоища.

Я быстро вернулся в дом.

— Семён! Справа к нам приближаются враги. Твоя задача прикрыть тыл. Смотри, чтобы к нам не подобрались с левой стороны.

Вахмистр ничего не успел сказать, как я и ему отдал приказ.

— Клюев! Бери бойца и займите позицию в сторону леса. Слышишь же, что там стреляют. Просто не допусти, чтобы с лесу подобрались.

Старый усач приложил ладонь к лицу «козырьком», и глянул в ту сторону, откуда приближалась британцы. На используя, как я, оптический прицел, вахмистр не мог разглядеть подробностей. Но всё же смог определить, что группа вояк приближается немалая.

— Может, я лучше здесь подмогну?

— Не беспокойся! Мы с сестрой постараемся справиться. — заверил его я.

Он скептически на меня поглядел и добавил:

— Много их там. Слишком много…

— Если не сдюжу, то обязательно тебя на помощь кликну. — пообещал я ему.

Покачав головой, Клюев всё же послушался меня. Но, думаю, что он нет-нет, а будет поглядывать и на мой фланг тоже. Явно не доверяет. И не только моим воинским способностям, но и вообще…

Из домика в сторону наступающих врагов выходило сразу два окошка. Сейчас они были прикрыты ставнями, но я, недолго думая, не стал заморачиваться на поиск того, как они запирались, и просто выбил их прикладом. Получилось даже удачнее, чем я думал. У одного из них распахнулось только одна створка ставни. Так будет даже лучше.

— Держи! — протянул я Ирина автомат Калашникова. — Помнишь, как обращаться?

— Ну, да… Ты же показывал.

— Только стреляй одиночными… Вот так. — я перевёл переводчик огня в нужное положение.

— А мне автомат? — тут же влезла Машка.

— В прошлый раз, когда ты стреляла из пистолета, ты себе разбила губы и нос.

— Но я…

— Не начинай, Маш! Не сейчас… Ладно?

— Ладно. — отступила Маша.

Я снова навёл винтовку, оснащённую оптикой на наступающих британцев. Они всё ещё были далеко, но я уже смог рассмотреть их поподробнее. И одного из них, я смог опознать, как офицера. Вот в него-то я и прицелился. Выдохнул, замер… И плавно потянул за спусковой крючок. Выстрел хлёстко прозвучал в тишине…

Да… Снайпер из меня ещё тот. И хотя я стрелял с упора, положив оружие на раму окна, но в офицера я так и не попал, хотя и получил довольно-таки сильный удар прикладом в плечо. Синяк, наверное будет…

Но так, как толпа людей в форме, была всё-таки плотная, то я умудрился всё же в кого-то попасть. Перестав изображать из себя снайпера, я выпустил остальные девять патронов, просто в ту степь. И всё чего я смог добиться, это несколько тел на песке. Причём непонятно, кто из них ранен, а кто убит. Зато остальные рассыпались в стороны.

Я тут же поменял магазин в винтовке. Из соседнего окна периодически бу́хали одиночные выстрелы автомата. «Молодец, Ирка!» — подумал я.

Отложив винтовку в сторону, я достал ручной пулемёт Калашникова и несколько снаряженных длинных магазинов к нему. Так же, как и винтовку положил его на обрез окна, и стал короткими очередями, постреливать в сторону вражеских солдат. Ощутив на себе прелести пулемётной стрельбы, англосаксы залегли. Но на песчаном пляже это было довольно-таки глупо. Я через каждые три пять патронов, снаряжал по одному трассирующему. Так что мне было примерно видно куда летят пули, а это помогало вести прицельный огонь на довольно-таки дальней дистанции.

В это время зазвучали выстрелы нашего арьергарда. Мне из дома не было видно кто стрелял. То ли Сёмка Белоконь, то ли вахмистр с казачком. А может и все трое разом.

Эдак нас со всех сторон зажмут. Слишком уж их много на нас наседает. Я глянул на лежащего без сознания с бледным лицом Великого князя, и сделав паузу, крикнул Ирине:

— Попробуй привести его в чувство!

— Как?

— Ну, по щекам его хлестани…

— Ты что? Он же кназь…

— Ну, тогда разбуди эту спящую принцессу традиционным способом!

— Как?

— Как, как… Каком кверху! — выругался я. — Ты что сказку не читала?

Блин! Вот, ей богу… Я пошутил. А эта дурёха взяла, и реально крепко поцеловала его в губы.

Но этот её странный поступок, внезапно принёс нужный результат. Князь Олег Константинович открыл глаза, и с удивлением смотрел на целующую его блондинку. Ира отстранилась от него, и тоже, почти в упор, разглядывала парня.

Любоваться на прорастающие ростки любви с первого взгляда, ну, или с первого поцелуя… В общем, некогда мне было. Поскольку, повинуясь команде, так и не убитого мною офицера, британцы поднялись в атаку. Разразившись длинной очередью из пулемёта, я заставил их снова залечь. А сам сменив РПК на СВД, снова стал выискивать в прицеле офицера. Всё же теперь англичане были ко мне гораздо ближе.

Мне повезло. Если солдаты, упав на песок, старались как можно поглубже вжаться в землю, то командир поднимал голову и что-то пытался кричать на своих подчинённых.

Выстрел… И на этот раз, офицер всё-таки уткнулся мордой в песок. Я сделал ещё несколько выстрелов в сторону лежащих ничком тел британцев, но у солдат совершенно пропало желание хоть как-то дёргаться, а тем более подниматься, чтобы бежать в бессмысленную атаку.

Зато со стороны леса раздался басовитый звук пулемёта. И если мой РПК стрелял примерно: «Так, так, так…», то из леса доносилось: «Бу-бу-бу-бу…»

Почему-то вспомнилось прочитанное как-то стихотворение, которое по неизвестной мне причине, приписывалось Редьярду Киплингу:

Всё будет так, как мы хотим.

На случай всяких бед

У нас есть пулемёт «Максим»

У них «Максима» нет.

Киплинга мы все знали с детства. Он же написал про Маугли и про какого-то там мангуста Рикки-тикки-тави. Лишь много позже, я случайно узнал, что стишок написал какой-то Хилэр Беллок. Это меня так удивило, что я даже запомнил имя автора.

«Максим»! Имя прям как у меня. Может поэтому, я помню, что сперва это стреляющее чудовище делалось чуть ли не на пушечном лафете. И лишь потом к нему приделали удобные колёсики со Щитком, знакомые нам с детства по всяким военным фильмам. Вот только не помню… К четырнадцатому году колёсики ужен были или нет. Хотя, тут всё могло пойти не так. И Николая Романова давно уж нет в живых, и Японию Российская империя разбила в пух и прах уж лет десять назад. Так что и развитие военной техники могло ускориться.

А стрельба со стороны леса всё усиливалась… Я уж было хотел выскочить из дома, чтобы усилить казачков со своим пулемётом, но глянув в окошко передумал…

Англичане всё так же вжимались в песок на пляже. Зато вдали показались конники. Они двигались в нашу сторону со стороны Риги. Неужели к бриттам подкрепление подходит.

Можно было бы, конечно, пошутить в духе: «Где же мы всех их хоронить будем?» Но с другой стороны, если на нас нападут с двух, а то и с трёх сторон, долго нам не выдержать.

Решение пришло неожиданно. Я извлёк из хранилища большой янтарь. Тот самый первый, найденный мною…

Прибрав всё оружие в хранилище, ибо не фиг оставлять новинки вооружения в руках врагов, я приблизился к девчонкам, которые поили князя красным вином из бутылки, и взяв большой янтарь обеими руками, прикрыл глаза.

Вспомнив слова инопланетной ведьмы про то, что я сам могу «загадывать» точку перемещения. Я почему-то вдруг подумал о том, что если бы не ошибка этой беловолосой волшебницы-недоучки, то мои приключения пошли бы совсем по другому сценарию… Я ведь мог и попасть в тело Максима Шварца, и не встретить Машку в больнице, и если бы ведьма не промахнулась лет на шесть восемь…

Полыхнуло так, что я открыл глаза, и лишь успел увидеть, как ярко-алая вспышка накрыла меня, Марию, и Ирину, по прежнему обнимающую Великого князя Олега Константиновича Романова.

Глава 15

Глава пятнадцатая.

Самое вредное и бестолковое занятие на свете, это строить какие-то планы наперёд. Жизнь — такая забавная штука. Она всегда внесёт свои коррективы в твои планы.

Время как льдинка… Всё тает и тает…

Время сквозь пальцы по каплям стекает…

Не замечая секунд скоротечность,

Буду из льдинок выкладывать «В. Е. Ч. Н. О. С. Т. Ь»

Вечность… Простое, но ёмкое слово.

Льдинки рассыплются снова и снова.

Капли в ладонь соберу осторожно.

Вечность из капель собрать невозможно.

Дни и часы сочтены небесами.

Вечность на части ломаем мы сами.

Золото в медь разменяв безвозвратно,

Время уже не вернётся обратно.

Капля за каплей… Вот льдинка растает,

Время секунды свои подсчитает,

И растворится, исчезнув незримо,

Вечность, случайно прошедшая мимо…

Интерлюдия.

Тщательно прицелившись, Семён Белоконь выстрелил в неосторожно высунувшегося из-за дерева британца. Попал удачно. Из леса больше не стреляли.

С простреленной ногой передвигаться было трудно, но вроде бы рана не опасная. Рана даже не особо кровоточила. Значит, не так опасно. Да и кость не повреждена. А были бы кости — мясо нарастёт. А вот в груди знатно припекало. Черкеска заметно пропиталась кровью, и дышать было тяжеловато.

Семён приблизился к углу дома, за которым оборудовали свою стрелковую позицию вахмистр Клюев с помощником, и осторожно выглянул. Не хватало ещё, чтобы свои не разобравшись подстрелили…

Рассохшаяся лодка, за которой пытались укрыться от огня британцев казаки, оказалась плохой защитой. Молодой казак лежал, уткнувшись лицом в большую лужу крови. Его затылок представлял собой кровавое месиво. Так что проверять, жив он или нет, смысла не было никакого. А вот Клюев явно был ещё жив, хоть и ранен неоднократно.

— Господин вахмистр! — позвал Семён. — Андрей Петрович!

— А?… Это ты?… Жив?

— Живой. Ранен слегка, но вроде бы не смертельно.

— А как… там… князь? — вахмистр тяжело дышал и каждое слово ему давалось с большим трудом.

— Не знаю. Но барон ещё отстреливается.

— Барон… Да… У него что… митральеза там что ли?

— Похоже на пулемёт. И ещё что-то. Винтовка. Звуки выстрелов странные…

— Он и сам… странный… Но… кажется… свой… Помоги ему…

Голова вахмистра упала на грудь, а из уголка рта потекла струйка крови.

— Исполню! — пообещал Семён, закрывая Клюеву остекленевшие уже глаза…

Ковыляя абы как, и опираясь на винтовку. Семён доковылял до входа в дом. Но сразу ломиться в распахнутую дверь поопасался. Он было хотел уже назваться, да крикнуть, чтобы не стреляли, но тут произошло нечто непонятное. Внутри дома что-то гулко хлопнуло, и ярко-алая вспышка, проникнув сквозь открытую дверь, высветила дорожку в сторону моря. И лишь после этого стало тихо…

Перекрестившись, Семён ещё выждал какое-то время, и лишь потом крикнул:

— Господин барон!

Ответом ему была тишина. Но такая звенящая, что казак почему-то сразу понял, что внутри дома никого нет. А заглянув в дверь, Семён убедился, что так оно и есть. Никого…

Вдали послышались выстрелы, крики и конский топот. Пристроившись за крыльцом, Семён уж было приготовился принять свой последний бой, но услышав знакомую русскую речь с витиеватыми матерными оборотами, пригляделся, и обнаружил, что стрелять ему больше не в кого.

Лейб-гусары… Определил он по мундиром всадников. Наши… Осознание этого, а может быть, кровопотеря от ранения сделали своё дело, и силы покинули казака…

— Обыскать тут всё! Живые есть? — распоряжался молодой офицер.

— Вот этот дышит ещё. Но без сознания.

— Так приведите его в чувство!

Раненого облили водой, и Семён открыл глаза. Увидев, склонившегося над ним офицера, он улыбнулся…

— Ваше высочество…

— Где мой брат? Где Олег?

— Не могу знать… Но он был жив.

— Где он? Его похитили?

— Нет. С ним барон фон Шварц.

— Какой ещё барон?

— Лекарь… Он его спас… А потом…

— Говори! — офицер потряс казака, но тот снова потерял сознание.

— Срочно! Найти лекаря, врача, да кого угодно. Это казак нужен мне живым.

— Будет исполнено, Ваше высочество!

Великий князь Игорь Константинович Романов был сильно озабочен пропажей своего брата. И хотя Олег был старше его на пару лет, но Игорь всегда пытался заботиться о брате. Олег был натурой романтической, писал стихи, также как и папенька, да и вообще, постоянно рвался в бой, словно решил героически погибнуть во Славу Царя и Отечества. Благородно, конечно, но…

Высадка десанта британцев застала Россию врасплох. Войну они не объявляли. А зная привычку англо-саксов воевать чужими руками, такого вероломного нападения от них просто не ожидали.

Но вояки из британцев те ещё. На суше их атаку удалось отбить. И сейчас по всему побережью отлавливали и добивали разрозненные группы, из тех, кому удалось выжить. Зато вся Балтика просто кишела от обилия английских боевых кораблей. Этого им не занимать. Флот у Британии лучший в Европе…

«Где же брат?» — других мыслей в голове у Игоря Константиновича и не было… — «Я всё равно найду его! Чего бы мне это не стоило…»

И снова хрен знает когда,

Мы снова хрен знает где.

Я валялся на песке и смотрел на небо. Оно было тёмное, почти что чёрное. Сразу на ум почему-то пришла фраза: «В городе Сочи — чёрные ночи». Зато звезды светили ярко, и от этого небосвод казался чёрным бархатом с затейливо разбросанными по нему золотыми узорами. Я даже узнавал знакомые с детства созвездия. Ну, как можно не опознать ковш Большой Медведицы. А вон та яркая звёздочка… Скорее всего это и есть Полярная… Если память мне не изменяет, она всегда указывает на север. И что это значит? А это значит, что у меня уже есть первый ориентир. И север явно не там, где он должен быть, если бы мы оставались в Прибалтике. Поскольку там он был бы в сторону моря, а тут… А тут наоборот. Следовательно… А хрен его знает, что из этого следует. Может быть мы реально на Черноморском побережье Кавказа. А может и на каком-то острове хрен знает где… Но нет. Тут стоп. Если бы мы были в южном полушарии, то над нами был бы Южный Крест или ещё какое-то чужое незнакомое созвездие, а не Большая Медведица. Так что…

Что? Что?… А ничего хорошего. Вот лежу на пляжу, да на небо гляжу… А в голову лезут дурацкие мысли.

Вот почему я не полетел и не поотрывал бошки англичанам, а стал заморачиваться со всеми этими пулемётами и винтовками? Не хотел светить свои способности перед посторонними? Ну, разве только это и оправдывает.

Или у меня в критической ситуации мозг напрочь отключается, или переходит в «спящий режим»?

Ну, да ладно. Попробую не спеша и по порядку во всём разобраться.

После того, как сработал портал, и нас куда-то занесло-перенесло, у меня сперва появилось ощущение какого-то непонятного дежа-вю. Снова мы на берегу моря. Снова над нами тёмное небо. Неужели с нами приключился «день сурка», как в том старом кино, которое… Которое, может быть, ещё и не сняли даже. Очень на то похоже, что через несколько минут Луна перестанет закрывать собою свет Солнца, а потом опять начнётся то, что уже с нами случилось в недавнем прошлом…

Хотя… Нет. Всё немного не так. Во-первых, под нами не песок, а скорее всего мелкая-мелкая галька с вкраплениями кусочков поломанных ракушек. Да и мы уже не такие мокрые, как в прошлый раз. А ещё… Нас стало немного больше. Больше, ровно на одну великокняжескую тушку. Вон он Великий, блин, князь Олег Константинович Романов собственной персоной. Сидит на песке в объятиях Ирины и тупо пялится вокруг непонимающим взглядом.

— Расслабься, князь!

— Где мы? — подал он голос.

— Где-то в другом месте. Я пока не могу сказать точно, где и когда мы находимся. Могу только пояснить, что мы перенеслись при помощи пространственно-временного портала. И наступающие на нас британцы остались где-то там…

— Это ты сделал?

— Да.

— Но как?

— Прости, Олег. Но я сам ещё не могу разобраться, как это всё происходит. Знаю, что у меня есть магические силы, знаю, как их подпитывать. У меня даже иногда получается ими пользоваться. Но пока что это все равно, что стрелять не целясь, да ещё и с закрытыми глазами. Хрен его знаешь, куда попадёшь…

— Ты колдун?

— Что-то типа того… Хотя правильнее было бы сказать — волшебник-недоучка.

— Но это же невозможно. Это какая-то мистика… Сказка.

— В каждой сказке, князь, есть только доля сказки… Ещё генералиссимус Суворов говорил, что небывалое бывает.

— А ты русский?

— Да.

— Но ты же говорил, что ещё и немец…

— Так получилось. Надо было же что-то сказать тогда, при знакомстве.

— Выходит, что ты врал?

— Не совсем. Просто я говорил тебе не всю правду.

— Но почему ты меня спас?

— Ты не поверишь… Потому что шёл мимо и увидел, как кто-то попал в беду. Вот и спас…

— И тебе от меня ничего не надо?

— Ты о чём?

— Ну… Это… Я читал… Ты слышал про Фауста?

— Олег! Я могу тебя так называть? Безо всяких там Высочеств и отчеств?

— Да…

— Если ты по поводу продажи души и всяческих происков дьявола, то вот тебе истинный крест. — я перекрестился. — У меня нет никаких дел до тебя и твоих родственных связей с царской фамилией. Для меня ты всего лишь молодой парень по имени Олег, мой ровесник, человек попавший в беду, раненый врагами нашего Отечества. И я всего лишь хочу тебя подлечить, а потом придумать, как вернуть тебя обратно. И сразу прошу прощения, что в попытке тебя спасти я переместил тебя незнамо куда…

— А Ирина? Она кто? Твоя сестра?

— Нет.

— Твоя женщина?

— Нет. Просто подруга. Она тоже в своё время попалав неприятную ситуация, а я ей помог.

— А Маша?

— Ну-у… Тут особый случай. Мы с ней уже давно вместе…

— Много лет?

— Слишком много с одной стороны, и слишком мало с другой…

— Я не понимаю тебя.

— А я не знаю, как тебе всё это объяснить.

— Где мы? — это уже в разговор влезла любопытная Машка.

— Не знаю пока… Могу даже больше сказать. Я даже не знаю когда мы…

— Но море?…

— Море — он и в Африке — тоже море. Но другое…

Я задумался, и оглядев всю свою разношёрстную команду, скомандовал:

— А теперь всем надо переодеться. И поскольку мы не знаем пока, где мы и когда, то одежда будет нейтральной. Девочкам платья, а мальчикам… Ладно… Сейчас разберёмся.

Я извлёк из хранилища кучу разной одежды, часть которой была в придачу ещё и мокрой.

Блин. Всё на бегу, всё на скорую руку. Хранилище забито всякой всячиной безо всякой системы. Я даже сам и не упомню уже чего и сколько там лежит, хранится… Нам срочно нужна какая-то тихая спокойная берлога, где бы мы могли спокойно подлечиться, отлежаться, отоспаться и с вещами разобраться. Осталось только разобраться в том, куда мы в очередной раз попали…

Интерлюдия.

Князь Игорь Константинович.

После того, как казака слегка подлечили, он всё-таки смог более подробно рассказать, что и как произошло. Казака накормили, напоили, а потом мы с ним уединились, так как я понял, что не стоит всем знать, что тут произошло на самом деле.

Рассказ Семёна был одновременно и сказочный, и реальный. Причём всё так замысловато переплелось в один клубок, что хрен разберёшь, где правда, а где ложь. Но если попытаться убрать то, что кажется сказочным и нереальным, то вся остальная картинка тут же рассыпается, как карточный домик.

Я прекрасно представляю, какие последствия может повлечь за собою такое ранение, какое было у брата, судя по описанию казака. За несколько минут можно истечь кровью и умереть… Но со слов того же казака, барон смог остановить кровотечение, а потом ещё и подлечить Олега так, что… Может рана была не такая серьёзная?

Да кто такой этот барон Шварц и откуда он взялся?

Подробно допросив казака, я многое узнал, но судя по его описанию, даже одежда на пришлом лекаре была странная. Форма вроде бы и военная, но необычная. Тельняшка, но полоски не такие, как у наших моряков, а голубые или светло синие… На штанах карманов больше, чем на кителе. Ну а на пуговицах изображены пятиконечные звёзды, а не двуглавые орлы.

Я попробовал представить круглую пуговицу со вписанной в неё пятиконечной звездой. Получается какая-то пентаграмма. А я не верю во все эти потусторонние бредни. Хотя сейчас эта тема модная в обществе. Я читал и книжку Папюса, да и про мадам Блаватскую кое-что слышал. Но почему-то доверия ко всем этим колдунам и медиумам у меня нет никакого.

Но факт остаётся фактом. Барон со своими спутницами и брат куда-то исчезли из домика на берегу. А перед этим они вели бой с превосходящими силами противника. И немало их там положил на песок… А казак сказал, что и в лесу фон Шварц как минимум пятерых застрелил лично из пистолета незнакомой модели.

Пол в комнате домика был усыпан гильзами, часть из которых была совсем не похожа на гильзы от русских патронов. Они больше напоминали гильзы от японской Арисаки, нежели чем от винтовки Мосина или от пулемёта. Но стрельбу вели как будто из пулемёта. Хотя опять же, всё это со слов малограмотного казака, который был серьёзно ранен, и не факт, что его восприятие действительности не было затуманено большой кровопотерей. Но гильзы-то, гильзы? Их-то он не мог выдумать. Они же остались, и в большом количестве. А куда тогда делось оружие из которого стрелял барон по британцам? Исчезло вместе с бароном и братом? Но куда?

Вопросы, вопросы, вопросы… Вопросы, на которые пока нет ответов.

Раннее утро какого-то дня.

Побережье какого-то моря.

Пока мальчики-девочки выбирали себе шмотки и переодевались, я решил смотаться на разведку. Тем более, что ночь была в самом разгаре. Давно уже не вечер, и до утра ещё далеко. Устроившись поудобнее, я закрыл глаза и оторвавшись от тела, поднялся повыше над землёй.

Как там пелось в песне про лётчиков? «Мне сверху видно всё, ты так и знай…» Золотые слова…

Сверху и в самом деле стало гораздо виднее, где мы и куда мы попали. Пришлось, правда, слегка «полетать». Сперва направо вдоль побережья, потом налево. Я даже расслабился до того, что не стал заморачиваться, измеряя расстояние своих «дальних» полётов. Я просто летел, летел, летел… А вот, долетев до подсвеченного электрическим светом крупного населённого пункта, я прочитав название на въезде, просто приказал сам себе вернуться в своё тело, и буквально через мгновение оказался обратно там же, где и начал своё путешествие.

Чувствовал себя я хорошо, несмотря на то, что после прохода через портал должен быть ощущаться некий упадок сил, как минимум магических… Но сказывался большой приток энергии от поглощения большого куска янтаря. Так что, не заморачиваясь, я тут же рванул в другую сторону, чтобы окончательно убедиться в своём местонахождении. Всё оказалось так, как я и предполагал.

Оказалось, что самая первая мысль про «чёрные ночи в городе Сочи», оказалась процентов на семьдесят реальной. Необорудованный пляж в заброшенной бухточке, на поверхности которого мы оказались, располагался где-то между Пицундой и Гагрой. Из газеты на стенде возле типичного советского санатория, я даже узнал примерную дату.

Даже если газета вчерашняя, или, к примеру, позавчерашняя, то год-то вряд ли другой наступил. Газета даже выцвести особо ещё на солнце не успела.

Итак… Здравствуй, жопа, новый год! Давно я что-то Брежнева не видел. Конец июня одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года… Тихие спокойные счастливые времена. На трибуне мавзолея по большим праздникам можно посмотреть на скопление стариков с обрюзгшими мрачными лицами.

Стабильные цены выбиты прямо на товарах и не меняются годами. Хотя… Этому скоро придёт конец. Уже есть куча всего, что нельзя купить в обычных магазинах. Зато у спекулянтов или из-под прилавка у прикормленных денежными знаками продавцов, можно приобрести немало вкусного и интересного. Правда всё это интересно лишь для обычных советских людей, не избалованных товарно-продовольственным изобилием. После супер и гипермаркетов моего будущего, для меня всё это, как детсадовский омлет и кубики с буквами. Вызывают сладкое чувство ностальгии, не более.

Ну да ладно. Хватит лирики. Пора вернуться к своим друзьям и подумать о насущном. Как быть? Как жить? И как выжить?

Мне-то с моими магическими способностями куда как легче, но есть одно большое «но». И даже больше. Теперь этих отягощающих факторов в моей жизни уже три. Маша, Ира, а в придачу ещё и Олег. Целый Великий князь Российской Империи. Персона царских кровей… Только что мне с ним делать?

И снова вспоминается французский лётчик-писатель Антуан де Сент-Экзюпери. «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Человек человеку — волк. Поэтому при такой нашей волчьей жизни, с трудом приходится сдерживаться, чтобы не порвать зубами горло ближнему своему.

Я всех люблю, но никому не верю.

Я видел жизнь. В ней, в основном, потери.

Я видел смерть. Она бывает разной,

Но, в основном, безжалостной и грязной.

Я всех люблю, но никому не верю.

Христос сказал: «Откройте в сердце двери!»

И я открыл… Но мне плевали в душу.

Советов я не буду больше слушать…

Я стану эгоистом, мизантропом…

Мораль и гуманизм? Да ну их в ж……у!

Пора уже давно поставить точку.

Вас много, я один. Я — одиночка.

Четверг 29 июня. 1978 год.

СССР. Абхазская АССР. Гагра.

Вернувшись обратно в своё тело, я всё-таки ощутил некую усталость. И не только магическую, но и физическую. Голод ещё не грыз меня изнутри, но маленький его червячок уже заворочался и заурчал в моём желудке. Пора бы его чем-нибудь заморить.

— Что будем делать, други мои? — обратился я сразу ко всем присутствующим.

— Где мы? — спросила Машка.

Похоже, она первая сообразила, что я не просто так шлялся где-то бестелесным призраком.

— Где-то между Гагрой и Пицундой. Абхазия.

— Я бывал в этих местах. — неизвестно зачем сообщил молодой князь.

— Вряд ли. — охладил я его пыл. — Если ты и бывал в этих местах, то это было совсем в другой реальности и совсем в другом времени.

— Что это значит? — недоуменно посмотрел на меня Олег.

— Сейчас постараюсь объяснить. — я задумался. — По поводу времени. Здесь сейчас конец июня одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Но… Есть одно «но». Это не та реальность, из которой мы тебя вытащили.

— Поясни! — посерьёзнел Великий князь.

— Ну… Начнём с того, что в твоей реальности, князь, цесаревича Николая Александровича убили в Японии в одна тысяча восемьсот девяносто первом году. А у нас, он сумел выжить, стал императором Николаем Вторым… Хочу заметить, последним российским императором. Он проиграл войну с Японией, принял участие в Первой Мировой войне, допустил несколько революций в стране, в результате чего развалил Великую Россию, отрёкся от престола и был убит вместе со всей своей семьёй…

— Что ты такое говоришь? — ужаснулся Олег.

— Правду. Одну только правду. И ничего кроме правды…

— Но я…

— Попробуй поверить мне на слов. А если нам удастся добраться до какой-нибудь библиотеки, ты сможешь сам всё прочитать, чтобы в этом убедиться.

На князя было больно смотреть. Он сидел, как в воду опущенный. Долго сидел молча, но потом встрепенулся, и как будто воспрянув ото сна, выпалил:

— А ты можешь вернуть меня обратно?

— Не могу обещать тебе это на сто процентов. Да и пятидесяти процентов я не дал бы. Пока что мои перемещения через порталы представляют собой абстрактный и неуправляемый процесс. Это как если прыгать на одной ноге с завязанными глазами. Не понятно в какую сторону я могу прыгнуть и так же неизвестно на какую длину будет мой неуклюжий прыжок.

— Максим! — со строгой серьёзностью в голосе, обратился ко мне Великий князь. — Ты можешь мне пообещать, что предпримешь все возможные усилия, чтобы вернуть меня обратно.

— Я постараюсь. Но пойми меня правильно… Что-то обещать сейчас я не буду. Не хочу тебе врать. Но, повторяю, я постараюсь тебе помочь.

— Благодарю! — приложил князь ладонь к груди и слегка склонив голову.

— Не за что пока благодарить, дружище. А вот тебе я рекомендую, особо не обольщаться. Не исключено, что тебе придётся строить свою жизнь здесь, в этих реалиях.

— А что? Жизнь в этом времени сильно отличается от моей бывшей жизни?

— Ну, как тебе сказать… Кардинально.

Пока наша компания, продираясь по кустам, выбиралась из этой бухточки, я как мог, попытался вкратце рассказать Великому князю о том, что ни дворян, ни князей с императорами тут нет. Зато есть люди, облечённые не меньшей, а то и большей властью над простыми людьми. А нас всех теперь можно легко причислить именно к самым простым людям. Причём есть один небольшой фактор, который нас делает даже ниже обычных граждан этой страны. У нас нет никаких документов. Так что мы тут никто и звать нас никак, по большому счёту.

— А разве нельзя это как-то решить? — поинтересовался у меня Олег.

— Законными способами — никак. Стоит нам сказать кому-то, что мы не отсюда, то нас будут пытать, как шпионов, пытаясь выяснить откуда мы приехали и как сюда попали. А если обмолвиться, что мы из другого времени и прибыли через магический портал, то…

— Я тебя понял. — усмехнулся князь. — Нас запрут в лечебнице для сумасшедших и будут «лечить» электрическим током.

— Электротоком у нас больше не лечат вроде бы. Но ход твоих мыслей правильный. Так что не обессудь. Мне придётся украсть какие-нибудь документы, а всем нам пользоваться чужими именами и всё время врать о себе, если начнут спрашивать…

— Тогда надо заранее договориться, чтобы всем врать одинаково. — включилась в нашу беседу Ирина.

— Пока что особо не о чем договариваться. Вот будут у нас хоть какие-то документы, тогда и будем думать о том, что и как говорить…

А небо, тем временем, уже заметно посветлело. Разведав местность с высоты птичьего полёта, я хоть и немного, но уже сориентировался на местности. Нам надо было всего лишь выйти на дорогу. Ну а там… Направо пойдёшь, в Пицунду попадёшь. Налево пойдёшь, до Гагры дойдёшь.

Но через некоторое время я поймал себя на мысли, что с Машкой творится что-то не то. Она вот уже с полчаса молчала и не вступала ни в какие разговоры. А это было весьма как странно. Куда девалась обычная балаболка и язва? Копаться в сомнениях и предположениях мне было некогда, и я прямо её спросил:

— Машенька! А что с тобой произошло?

— Ничего. — буркнула в ответ подруга.

Но от меня не так-то просто было отмахнуться.

— Ничего — это пустое место. А с тобой явно что-то происходит. Ты обычно болтаешь без умолку, а сегодня словно монахиня, давшая обет молчания.

Ирина, кажется, поняла, что я хочу пообщаться с Машей тет-а-тет, и подхватив Олега под руку, чуть отстала от нас. Они о чём-то вполголоса болтали, и было видно, что беседа доставляет удовольствие обоим. Я давно уже заметил, что этим двоим приятно общество друг друга. С одной стороны — это хорошо. А с другой… если мне удастся вернуть парня обратно, то он снова станет Великим князем голубых кровей. А Ирина, как и была, так и останется простушкой неизвестного происхождения, воспитанницей детдома и прочее, прочее, прочее… Ну а в случае возникновения сильной симпатии между ними, пусть даже и взаимной, к чему это может привести? Как там это называется по-научному? Морганатический брак? Мезальянс? Неравный брак? Неважно. А важно то, что Олегу Константиновичу всё это может повредить в дальнейшей карьере. Да и светское общество это не поймёт… Если узнает, конечно… Называть Ирину принцессой какого-нибудь мелкого европейского государства? Чушь собачья. Не прокатит. Все эти прынцессы уже давно записаны во всякие бархатные и прочие книги. У них там родословная, как у породистых собак с выставки, прослеживается на кучу поколений назад. Да и, по большому счёту, все эти европейские династии, давно уж так перемешались друг с другом, что если даже неглубоко копнуть, то они друг другу являются родственниками по бабушке или дедушке.

Ну, ладно… Я подумаю об этом позже. А сейчас… Сейчас меня больше беспокоит непонятное поведение моей верной спутницы Маши.

— Ты не кукся! Лучше поделись со мной тем, что тебя беспокоит. Поверь мне, я изо всех сил постараюсь тебе помочь…

— Мы снова в семьдесят восьмом году… — жалобным голосом пробормотала Маша.

— И что с того? Даже если эта та самая реальность, откуда мы с тобой начали своё путешествие, не всё так плохо…

— Просто… Я вспомнила, что мы с мамой и папой в семьдесят восьмом году были на море…

— А где?

— Тут… В Сочи…

— Сочи большой. Некоторые даже всё побережье от Туапсе до Адлера так и называют — Сочи. А на побережье полно всяких местечек, и у каждого своё название… Лазоревское, Лоо, Мацеста, Дагомыс…

— Вот. Мы в Дагомысе как раз и были…

— И что?

— Хорошо было. Море… Солнце… А мама с папой такие молодые… И у меня тогда ещё не болела голова.

— А сейчас болит?

— Нет… Тогда, в Москве болела. А потом… Потом ты меня вылечил. Спасибо!

— На за что. Если что-то опять почувствуешь, немедленно сообщай мне. Я снова вылечу…

— Ага… — грустно согласилась Маша.

— Но, что тебя сейчас беспокоит?

— Не знаю…

— Хочешь увидеть маму и папу? Или хочешь увидеть себя? Такую маленькую, рыжую и счастливую…

— А можно?

А вот теперь я не знал что ей ответить…

— А нужно ли?

— Не знаю. — ответила Маша. — Просто захотелось взглянуть…

— Если только взглянуть издали, то особой опасности в этом нет.

— Какой опасности?

— Понимаешь… — я не знал с чего начать. — Я не знаю, что может произойти, если в одной точке пространства и времени окажется сразу две Маши. Ты из прошлого и ты из будущего, по большому счёту — это одна и та же ты. Я то ли читал где-то, то ли в кино каком-то видел, но если вы соприкоснётесь, то обе могут исчезнуть.

— Почему?

— Ну… Там есть какой-то пространственно-временной парадокс…

— Чего-о? — непонимающе протянула Маша.

— Отстань! Я сам до конца этого всего не понимаю. Но думаю, что это опасно.

— А если я не буду подходить близко сам к себе.

— Опасно. — продолжил я. — А вдруг где-то в толпе вы случайно встретитесь и так же случайно соприкоснётесь… Или в книге соврали. Может даже соприкасаться не надо? Может, просто достаточно оказаться в одном месте в одно время на расстоянии… в километр… Честно. Я не знаю…

— А ты смог бы вылечить меня?

— В смысле?

— Ну… Ту меня, которая маленькая. Ведь если я не заболею, то…

— Мама и папа не расстанутся, мальчик тебя не бросит, ты не умрёшь…

— Да.

— А ты не боишься, что в этом случае, ты… ты, которая вот здесь и сейчас рядом со мной, исчезнешь?

— Почему?

— Давай рассуждать логически. Если я вылечу тебя маленькую, то нарушится причинно-следственная связь и…

— Максим! А ты мог бы говорить попроще… Какая связь?

— Могу. — я задумался. — Причинно-следственная связь — это такая связь между явлениями, при которых одно явление является причиной, а другое — всего лишь последствием этой причины.

— Ничего не понимаю.

— И очень зря. Человеку свойственно искать причинно-следственные связи во всех событиях, происходящих в его жизни.

Да… Разговор образованного человека с ребёнком — это тщетная попытка втиснуть содержимое большого дорожного чемодана в маленькую дамскую сумочку. Хотя порой в женскую сумку и влезает куча вещей, но в каком хаосе там они находятся. Ведь порою сколько времени у них уходит чтобы что-то нужное там найти. Особенно, если то, что они ищут, было забыто в другой сумочке.

Чёрт. Опять мыслями не туда занесло… И я решил привести для Маши более наглядный пример.

— Вот смотри… Я зажёг спичку и поднёс к бумаге. Бумага загорелась. Но она бы не загорелась, если бы я не поднёс к ней зажжённую спичку. А спичка не загорелась бы, если бы я не чиркнул спичкой о коробок, а если бы лесоруб не спилил дерево, то и спички бы не сделали, а если бы семечко не выросло в дерево то и…

— Ясно… Если ничего не есть, то и какать будет нечем…

— Вот такого примера я от тебя никак не ожидал, Машенька. Ты меня порой не только удивляешь, но и шокируешь. Но теперь-то ты понимаешь, что если ты сможешь вылечиться в этом времени, то значит не познакомишься в больнице с Максимом, который потом на кладбище…

— Поняла…

— И что? Ты готова рискнуть?

— Чем?

— Ну, хотя бы тем, что мы не встретимся, и ты просто-напросто исчезнешь из моей жизни.

— Я не знаю…

— Хватит грустить. Просто подумай на эту тему. А я, честное слово, сделаю всё так, как ты захочешь. Договорились?

— Угу…

— А вот уже и дорога показалась…

Ну, вот. Полпути позади. Осталось только решить, куда пойти, куда податься… И как я уже говорил… Налево пойдёшь… Вот туда мы и двинулись. В сторону Гагры. Я так и не разобрался, как правильно склонять название этого города…

Солнце уже поднялось достаточно высоко. Утро в самом разгаре.

— Куда мы сейчас? — поинтересовался Олег.

— В Гагру.

— А там что?

— А там попробуем найти какой-нибудь транспорт, чтобы добраться до Сочи, или хотя бы до Адлера.

— Зачем, Макс? — не унимался князь.

Похоже, что теперь в нашей компании он решил заменить собой почемучку-Машу.

— Для начала, я хочу озаботиться документами.

— А почему не здесь?

— Потому что Абхазия сейчас, по крайней мере, — это часть Грузии, а Грузия в свою очередь часть Советского союза.

— Это страна, которая возникла на месте Российской Империи?

— Да. А вот Адлер и Сочи — это уже территория Российской Федеративной республики.

— И что?

— А то… Паспорт общий на всей территории СССР. Но во всяких национальных республиках есть лишние страницы на языках этих самых национальностей. И я не помню точно, но в Абхазии может быть одна или две лишние страницы. Ты когда-нибудь видел надписи на грузинском?

— Да. Видел. Закорючки какие-то.

— Вот. А если мы добудем паспорта в Сочи, то там всё будет только по-русски.

— Ясно.

Князь удовлетворился моими ответами и отошёл чуть в сторону, весь в своих мыслях. А его место возле меня тут же заняла Ирина.

— А он мне стихи читал. — сообщила она мне.

— Понравилось?

— Не особо… — по-честному ответила девушка. — Такие все высокопарные. И слов много непонятных…

— А тебе что надо? Что-нибудь попроще, типа: «Люблю — сундук куплю»?

— Да ну тебя. Он тако-ой романтичный.

— Замуж не звал ещё?

Ира покраснела.

— Нет… Просто он…

— Ира. Он ещё так молод. И понятия его об этой жизни слишком возвышенные. Детство своё он провёл в таких тепличных условиях, что вряд ли понимал, что находится за пределами его красивого дворца.

— Но ведь потом он служил в армии…

— Боюсь, что его служба в армии сильно отличается от службы обычного простого человека.

— Он хороший… — мечтательно произнесла Ирина.

— Тогда чего ты теряешься?

— Да ну тебя. Я не об этом… Я о любви.

Я задумался… А потом в голове как будто сами собой всплыли давно забытые слова. Да. Каюсь. В молодости баловался рифмой. Всегда этого стеснялся. Писал в стол, никому не показывая. Но вот тут, вдруг, вспомнилось… И я стал читать нараспев… Ну или напевать на какой-то мотив слышимый только мне одному:

Любовь бывает тонкою, как нитка путеводная.

Бывает песней звонкою, как речка полноводная.

Бывает и несмелою, и самой настоящею.

Бывает птицей белою, средь облаков летящею.

Я не следил специально за реакцией Ирины, но краем глаза заметил, что не только она меня слушает. И Олег, и Маша, с другой стороны, приблизились, чтобы послушать мои слова. А я что? Ничего прибавил громкости и продолжил уже более уверенно:

Любовь бывает ласковой. Любовь бывает нежною.

Бывает детской сказкою с мечтами и надеждами.

Любовь быть может скромною, а иногда с проблемами.

Бывает аксиомою, бывает теоремою.

Любовь бывает светлою, как утреннее солнышко.

Бывает назаметною, прозрачною, как стёклышко.

Любовь бывает доброю. Бывает многогранною.

И ядовитой коброю… Любовь такая странная.

Любовь бывает пьяною, хмельною и неистовой.

Бывает и с изъянами, и белой, и пушистою.

Бывает виртуальною, слепой и неразборчивой.

Ну, а порой реальною, и музою для творчества.

Бывает разрушительной, как буря, гром и молния.

Бывает нерешительной, как вечное безмолвие.

Любовь бывает детскою, наивной и безгрешною.

Любовь бывает дерзкою, бывает безутешною.

И закончил всё это словоблудие, уже вполне уверенным голосом:

Любовь бывает первая. Бывает безответная,

С натянутыми нервами и пулей пистолетною.

Любовь бывает чистою. Любовь бывает грязною.

Любовь бывает истинной. Любовь такая разная…

Все молчали, слушая меня. А потом Олег задал мне каверзный вопрос:

— Максим! Это твои стихи?

— Ну, да… — немного стесняясь ответил я.

Блин. Ну. Что за натура у меня такая. Вроде не мальчик уже. Осталось ещё и ножкой шаркнуть… Чего стесняться?

— Красиво… — негромко сказал Ира.

— Слова вроде бы простые, а всё так правильно и верно, словно по полочкам разложил… — многозначительно проговорил князь.

— Да ладно вам… Это я давно написал…

— Хватит стесняться! — безапелляционно вставила свои пять копеек Маша. — Все мальчишки пишут стихи. Особенно, когда им девчонки не дают.

Ну, наконец-то она возвращается к той самой Маше, которую я знал раньше. Язва и маленькая вредина.

— Ты права! — согласился с ней я. — Молодость — это самое время писать стихи. А-то потом писать некогда будет. То с дикарями воевать приходится, то с баварскими баронами, то спасать кого-то всё время…

— А почитаешь потом ещё чего-нибудь? — спросила Ира.

Мария наградила её ревнивым взглядом.

— Обязательно. Только вот найдём какое-нибудь более удобное место для этого. А теперь внимание! Все разговоры оставим на потом. Говорить буду я.

Вдали послышался шум мотора. Издалека, но в попутном нам направлении приближался какой-то автобус. Издали мне было не видно, но похоже, что это какой-то старый ПАЗик.

Нам-то по фигу, старый или новый. Главное, чтобы нас довезли до города. А там уж мы найдём ещё какой-нибудь транспорт. Я уже достал из хранилища и приготовил кучу разных купюр советского периода. Старался брать наиболее мелкие. Рубли, трёшки и пятёрки. Расплачиваться в автобусе червонцами и четвертными — это моветон.

Глава 17

Глава семнадцатая.

Всякие народные приметы и суеверия — это всего лишь плод утомлённого и малоразвитого ума. Настоящие несчастья в приметах не нуждаются, они падают на голову внезапно, как снег в июне.

Я — из прошлого… Дальнего, тёмного.

Я родился Бог знает когда…

Много видел плохого и стрёмного.

Всё прошло, как сквозь пальцы вода.

Я искал для себя утешения.

Да не там, и не с теми… Увы…

Как же смыть мне с души прегрешения?

Как избегнуть досужей молвы?

Я — из прошлого… Дальнего, светлого…

Я как мамонт. Я выжил. А зря…

Чтоб в тоннеле пути беспросветного,

Свято верить, что будет заря?

Я всё жду: Небо светом заполнится.

Злое Солнце взойдёт над рекой.

И, когда все желанья исполнятся,

Обрету наконец-то покой…

Я — транзитом из дальнего прошлого,

В новом времени жить не хочу.

И хотя в нём немало хорошего,

О плохом лучше я промолчу.

А покой? Не в моих это правилах.

Вечный бой мне по сердцу навек.

Я всегда буду жить не по правилам,

Как пещерных времён человек…

Всё ещё четверг 29 июня. 1978 год.

СССР. Абхазская АССР. Гагра.

Гагра уже бурлила, несмотря на утро. Загорелые и совсем не загорелые граждане потянулись на пляж. Их легко можно было идентифицировать, как приезжих. Поскольку местные и одеты по-другому, и направление их движения было противоположным. Для кого-то Гагра это город для отдыха, а для кого-то это дом и работа. Мы же не были ни теми, ни другими, а это может быть заметно со стороны. Но это различие я легко и быстро исправил. В первом же магазине с курортными товарами, не торгуясь, я купил пляжные сумки для девчонок, большие полотенца и даже солнечные очки. Очки были стрёмные и не модные, но других, увы, не завезли… Девчонки стали себе выбирать ещё и купальники, но ассортимент тут был не слишком широким. Тогда я напомнил, что у нас в запасе имеются их купальники, оставшиеся ещё с девяностых годов, которые мы проводили в Юрмале. Только они с тех пор ещё мокрые. Хранилище, конечно, хоть и магическое, но функции стирки и сушки белья в нём не предусмотрено. Как положил туда вещь, так и достал. Исключение только для живых существ. Кладёшь живое тело, а если вовремя не извлечь, то оно обязательно станет мёртвым.

Ирина стала выбирать плавки для Олега. Но он, непонимающе глядя на эти маленькие тряпочки, только морщил нос. Я посоветовал купить ему плавки в виде шортиков. Такое ему показалось более приличным.

Ну, а потом мы озаботились завтраком. Эта проблема была в курортном городе довольно-таки трудноразрешима. Точки общепита были, конечно. Но очереди из желающих позавтракать тоже присутствовали. Пока мы с Олегом занимали в очередь в кафе, девчонки отправились куда-то стирать, выданные им мною купальники.

Князь, начиная с того момента, как мы сели в автобус, там, на дороге, смотрел по сторонам, широко раскрыв глаза. Ему было интересно почти всё. Автобус, машины, проехавший мимо мотоцикл с коляской. Да… Для человека начала двадцатого века, наверняка, это всё вызывало культурный шок. Представляю, что он испытает, увидев самолёты, вертолёты и прочую летающую технику. Интересно ещё, что он скажет, когда узнает, про полёты в космос?

— Олег! — обратился я к нему. — Если тебя что-то интересует, то спрашивай, не стесняйся! Только постарайся, чтобы твои вопросы не слышали посторонние. А то они невесть что могут про нас подумать.

Вопрос князя меня поразил.

— А на Луну уже люди летали?

— Ты читал сочинения Жюля Верна?

— Да. И не только его…

— Говорят, что летали…

— В каком смысле?

— Американцы лет десять назад вроде бы летали. Но не все в это верят. Кое-кто считает, что они всех обманули…

— А на Марс?

— Пока нет. Только автоматические станции без людей.

— Но в космосе люди уже были?

— А как же. Первым в космос полетел наш русский парень. Юрий Гагарин.

— Из рода князей Гагариных?

— Ты не поверишь… По происхождению Юрий Алексеевич Гагарин из крестьян. Отец его был плотником, а мать кажется, свинаркой, или что-то в этом роде… Простой обычный парень, но с такой обаятельной улыбкой… Я потом покажу тебе его фотографию. Ты поймёшь о чём я…

Олег молчал, глядя на людей, отдыхающих на пляже. Уши и щёки его были красные-красные…

Э-э… Парень! А ты не перегрелся на солнцепёке? Надо было тебе какую-нибудь панамку купить или кепочку. А то заработаешь солнечный удар. Что мы с тобой потом будем делать?

— Нет, Макс… Я это… А почему тут все люди… почти голые? Это же так неприлично…

Я оглянулся кругом. Голых и неприличных людей не наблюдалось.

— Нет, князь. Это ещё не голые. Вот в просвещённой Западной Европе, уже сейчас, многие дамы загорают «топлесс».

— А это ещё что такое? — непонимающе посмотрел на меня Олег.

— Это когда на теле женщины или девушки остаётся только нижняя часть купальника, а грудь открыта. И ладно ещё, если фигура стройная и грудь красивая… Порой такие телеса напоказ выставляют, что без слёз и не взглянешь.

— Но и это ещё не всё. — продолжил я. — Существуют и пляжи, специально для нудистов. Там вообще запрещено в одежде загорать и купиться. Только без ничего…

— Фу… — высказал своё мнение князь.

— И я с тобой полностью солидарен. Если бы голыми там были только молодые стройные девушки… А в основном на таких пляжах тусуются всякие старые лысые извращенцы с обвисшими животами и старухи необъятной комплекции.

Я снова посмотрел вокруг.

Ну, да, пляж… Да купальники и плавки. Но всё в пределах нормы… Современной нормы. Некоторые девушки были очень даже соблазнительны в своих бикини… Но лично я ничего неприличного в этом не видел. Похоже, что этот культурный шок, для благородного человека из самого начала двадцатого века посильнее, чем известие о том, что в небесах летают железные птицы, а в космосе парят ракеты…

— Пойми, Олег! Всё, что ты тут видишь — это считается вполне приличным… В этом времени, конечно. И эти миниатюрные тряпочки на девушках называются «бикини». Я понимаю, что у вас там дамочки у моря ведут себя более скромно, и их купальные костюмы не такие открытые. Но, поверь мне, лет так ещё через сорок, в странах, где исповедуют традиционный ислам, купальники для женщин будут такие закрытые, что видны будут только пятки, кисти рук и чуть-чуть лицо. Это будет называться буркини.

Я не хочу вторгаться в чужие религиозные нормы, но в моём понимании, это всё равно, что парится в бане облачившись в ватные штаны, валенки и шубу.

Тут вернулись наши девчонки, и наш разговор сам собой умолк. Почему? Да потому что Олег Константинович реально уронил челюсть на землю, глядя на Ирину.

В моём понимании, выглядела она шикарно. Светло-голубое бикини… А вокруг стройной талии, лёгкое полупрозрачное парео.

Нет… Машка тоже была хороша. Стройная, миниатюрная, но Ира… На неё все мужики реально оборачивались…

— Ты чего, княже, язык проглотил? — слегка пихнул я его в бок. — Закрой уже рот, ворона влетит…

Подошла наша очередь в кафе, и мы вошли внутрь…

Ну, что вам сказать? «Это не Рио-де Жанейро…» — Как выразился бы Великий комбинатор. И он был бы прав на все двести процентов.

Запах прогорклого масла витал в воздухе. А при такой жаре он был просто невыносим. Внешний вид пищи аппетита не вызывал, а скорее наоборот… Вызывал жгучее желание сесть на диету.

— Максим! Почему мы собираемся есть в этом… свинарнике? — язвительно спросил меня Олег.

— На безрыбье, и рак рыба. — отговорился я от него старой пословицей, но похоже, что он понял меня буквально.

— Да, уж лучше раки или рыба…

— А я разве спорю? Я бы и сам с удовольствием поел бы чего-нибудь более аппетитного и калорийного. Но пока что придётся ограничиться этим. Обещаю, что приложу все силы, чтобы мы сегодня ужинали в более приличном месте.

— В ресторане, да? — спросила меня Машка, состроив глазки.

— В ресторане. — согласился я.

Всё-таки мы взяли себе по порции еды. Но девчонки лишь слегка поковырялись, а князь так и вовсе не стал пробовать.

— Ладно… Идите уже на пляж! А мне надо хоть чего-то поесть, иначе я просто протяну ноги.

Уговаривать никого не пришлось. Девочки, подхватив князя под руки, ушли. А я остался доедать свою и их порции. Мне нужны были калории. И мне было не важно, что это будет, перловая каша или толчёные в муку высушенные сверчки. Но, положа руку на сердце, с большим удовольствием я бы сейчас вонзил свои зубы в хорошо прожаренный кусок говяжьей вырезки…

Набив живот, я пошёл на пляж, искать свою команду. Впрочем, найти их не составило труда. Девочки, а особенно Ира, были в центре внимания. В центре мужского внимания…

Я застал момент, когда Ирина выходила из моря, и крупные капли воды скатывались с её тела, блестя на солнце… Маша шла вслед за нею, и тоже ловила на себе похотливые мужские взгляды. Что может быть прекраснее молодой девушки в мокром купальнике?

А где же князь? Да, вон он… Сидит в тенёчке под навесом с красным лицом и явно злится…

Эх! Как бы чего не вышло. А то наломает дров, да натворит делов. Надо поторопиться.

Пока к нашим девчонкам подкатывали всякие самцы с целью познакомиться, я пошёл наперерез князю, который уже дошёл до нужной кондиции, и даже встал со своего места, чтобы броситься в битву со всем миром за честь своей дамы сердца.

— Как дела, Олег? — задал я ему провокационный вопрос.

Но не похоже, чтобы он меня услышал. Он даже попытался сдвинуть меня со своего пути, чтобы… Чтобы влипнуть в очередные неприятности. Но я ему не дал такого шанса.

— Князь! Оставайся на месте. А я пойду и приведу сюда наших дам. И не беспокойся! Ничего страшного с ними не произойдёт.

— Но к ним там…

— Тебе не льстит, что твоя избранница самая привлекательная девушка на этом пляже?

Великий князь, аж зубами скрипнул.

— Успокойся, высочество! Здесь на них никто не нападёт. Ну, поболтают немного и всё… Сиди здесь! А я пошёл.

Семьдесят восьмой год. Через пару лет в Советском союзе пройдут двадцать вторые Олимпийские игры. Помнится, что незабвенный Никита Сергеевич Хрущёв вообще пообещал, что в восьмидесятом году советские люди будут жить при коммунизме…

Тихие спокойные времена. Что может произойти с молодыми красивыми девчонками средь бела дня на пляже в Гаграх? Да, практически ничего. Осыплют комплиментами и предложениями познакомиться поближе.

Я приблизился к нашим красавицам, подхватил их обеих под руки, и громко, так чтобы слышали и окружающие тоже, сказал?

— Ну, что, девчонки, накупались? Пошли немного позагораем, а там и на обед пору уже будет собираться.

Народ вокруг нас поскучнел. Во-первых: им стало понятно, что девочки не одни. А во-вторых: упоминание про обед… Не знаю, как с этой фразой соотносится поговорка: «Кто девушку ужинает, тот её и танцует». Но всем стало ясно: Им тут ничего не обломится.

Девчонки были мокрыми и довольными. Накупались они знатно.

— Максим! А когда мы на обед пойдём? — уцепилась за мои слова Машка.

— Мы же только недавно завтракали. — попытался съехать с разговора я.

— Фу! Мы и не поели даже. Это же есть невозможно…

— Тогда вы уже определитесь. Вы хотите что-то поесть, или вы хотите вкусно поесть. А это, как говорят в Одессе «Две большие разницы».

— Вкусно поесть я бы не отказалась. Но даже и твои консервы из сухпайков куда как лучше, чем, то хрючево, что было сегодня утром в кафе.

— Короче! Пока я доедал ваши порции…

Девочки снова издали дружное «Фи-и!», но я продолжил не обращая на них внимания.

— На свободное место тут же примостились другие люди, у которых я узнал кое-какие местные расклады.

— Максим! Я порою не понимаю и половины слов, которые ты употребляешь. И вроде слова простые, но…

— Я понял. Ты по смыслу понимаешь, а смысл слов немного другой… Прости! Русский язык — существо живое. И он постоянно меняется, то упрощаясь, то вбирая в себя кучу иностранных слов, а ещё… Со временем, некоторые слова и выражения могут поменять свой смысл.

— Наверное, так и есть…

— Я теперь понял. Почему ты большую часть времени молчишь. Хорошо. Я постараюсь подбирать более-менее правильные слова и выражения. А ты спрашивай, если что-то не поймёшь. Не стесняйся! Я всё объясню. Мне не сложно.

— Что ты хотел сказать? — вернула меня к прежнему разговору Ирина.

— Хорошо покушать можно будет вечером, когда заработают рестораны. А ещё… Нам лучше уже уехать в Россию.

— Почему?

— Мне кажется, что так будет лучше. Да и документы пора всем сделать хоть какие-то. Паспортный режим в СССР довольно-таки строгий. Нарвёмся на проверку со стороны милиции и опять придётся пробиваться с боем.

— Мы будем с кем-то воевать? — тут же напрягся князь.

— Надеюсь, что нет. — ответила за меня Ирина.

— Конечно… Надейся…. — пробормотал я, поскольку совершенно не был уверен в том, что всё у нас пойдёт гладко.

Вариантов добраться до Сочи или хотя бы до Адлера у нас было несколько. На автобусе, на электричке, или на такси. В принципе, нас устраивал совершенно любой вариант. Денег у нас, как у дурака фантиков. Ещё осталась целая куча, что я приватизировал там, в девяностых… Только с ними надо быть осторожными.

Мне почему-то вспомнился один фильм… Кажется он назывался… Вот. Вспомнил. «Стрелец неприкаянный». Суть толком не помню, но там главный герой получил возможность из девяностых годов по коридору времени попадать в шестидесятые. И он таскал из будущего в прошлое с собою кучу бабок, чтобы скупать там на них золото. В постсоветской России советские деньги превратились в бумажный мусор, не имеющий даже никакой нумизматической ценности. Зато в прошлом — это были вполне себе приличные средства. Но менты быстро определили, что в оборот попали «не те купюры». С одной стороны — вроде бы и не фальшивые, а совершенно настоящие. Только вот Госзнак ещё купюр с такими номерами не выпускал.

Вот я и думаю, что пройдёт совсем ещё немного времени и деньги, которые мы тут тратим попадут к опытным экспертам, и они обнаружат несоответствие. Интересно, сколько времени у нас ещё осталось?

Есть, конечно, ещё один вариант. Ограбить местную сберкассу. Но опять же… Не хочется поднимать шухер местного и привлекать внимание правоохранительных органов к месту нашего отдыха. Начнутся проверки всякие. А у нас документов нет…

Замкнутый круг какой-то получается. И как нам из него выбраться я пока ещё не придумал. Остаётся только, как всегда, положиться на русский «авось», и не заморачиваться по пустякам.

После небольшого совещания и обсуждения, мы пришли к одному выводу: Поедем в Сочи на электричке. Тихо, спокойно и не спеша. Торопиться нам особо некуда. А так… купим билеты, и через какое-то время мы уже будем в центре Большого Сочи на железнодорожном вокзале. А там я уже неплохо ориентируюсь. Разберёмся как-нибудь.

Вот на вокзал мы и отправились, прогуливаясь по городу. И не только князь из прошлого, но и девчонки крутили головами во все стороны, разглядывая курортный город Гагра.

— Максим! — внезапно позвал меня князь. — А мы можем зайти сюда?

Он указывал пальцем на скромную вывеску магазина «Книги».

— А почему бы и нет. Девчонки! Пойдём, зайдём…

— Максик! А там мороженное продают. — указала совсем в другую сторону Машка. — Только там очередь большая.

— Вот и займите очередь. А мы пока книжки посмотрим.

— А если очередь подойдёт, а вы ещё не начитаетесь? — заканючила маленькая вредина.

— Вот. Держи! — я протянул ей кучу скомканных разноцветных купюр. — Надеюсь, этого хватит.

— Этого хватит, чтобы Маша превратилась в Снежную королеву. — рассудительно сказала Ира, и решительно отобрала у Машки все деньги.

Народу в небольшом магазинчике было немного. Так… Несколько туристов интересующихся «что-нибудь почитать». Я бы порекомендовал им лучше посетить Союзпечать. Но меня удивил выбор молодой девушки, стоящей перед нами. Достоевский, мать его, Фёдор Михайлович. Да… Самое замечательное лёгкое чтиво на отдыхе. Но, как говорится, на вкус и цвет — все фломастеры разные. Кому-то нравится поп, кому-то попова дочка, а кому-то и свиной хрящик. Ну да бог им судья, а не я. Мой вкус тоже далёк от общепринятых канонов. А тем более, меня всегда раздражали охи и ахи изысканных интеллектуалов: «Ах, Кандинский! Ах, Тарковский!»

Выбор князя мне понравился больше. Вот знает человек, что ему надо. Мы набрали кучу старых учебников по истории СССР за девятый и десятый классы.

Я пытался ему объяснить, что в этих книгах слегка, так сказать, односторонний взгляд на историю. Но он, выслушав меня, всё же решил ознакомиться с той версией, которую преподают детям в школе в эти времена.

Жаль, что я не особый специалист в области истории страны. Так… Слышал что-то кое-где. В основном это были всякие псевдо-документальные фильмы по телевизору. Причём, если в СССР освещалась в основном роль коммунистической партии в истории, то после развала Союза, всё изменилось с точностью до наоборот. Плюс и минус сменили полюса, и плохие красные стали коварно побеждать благородных белых. Тут же стала модной тема, вальсов Шуберта и хруста французской булки….

Я не сторонник оценивать что-то. С моей колокольни правды не видно. С одной стороны и те и другие правы в чём-то. А историю, как известно, пишут победители.

Но вряд ли всем людям в царской России был знаком «хруст французской булки». И не все дворяне были «чисты, аки ангелы небесные». У всех слоёв населения была своя жизнь и свои проблемы. Кому-то суп жидким казался, а кому-то бриллиант мелковат.

А сейчас я вообще парю где-то между облаков. Магические силы позволяют неплохо устроиться при любой власти. Осталось только найти тихий уголок, чтобы жить в своё удовольствие…

Человек предполагает, а бог располагает…

Стоило нам с Олегом выйти из магазина, как мы тут же стали свидетелями, что не всё так тихо-мирно может быть, в курортном городе на Чёрном море в советские времена…

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Добра и зла не существует. Есть только сила и власть. А у кого их нет, те слабы по определению.

Искреннему волку трудно в этом мире.

Честность нынче что-то, просто не в чести…

Волки-одиночки, как мишени в тире.

Волка-одиночку нынче не спасти.

На снегу настигнет выстрел из двустволки,

Да собачья стая разом нападёт.

Гордо умирают искренние волки,

Веря, что удача только честных ждёт.

Ну, зачем, скажите, тратить свои нервы?

Взвешивать, как Гамлет: «Быть или не быть?»

Я не буду думать и ударю первым.

Тот, кто в битве выжил, значит, будет жить!

Четверг 29 июня. 1978 год.

СССР. Абхазская АССР. Гагра.

Сцена, которая предстала перед нашими глазами на улице, была мне знакома и банальна до все мелочей. Сколько раз такое я видел в своей прошлой жизни. Но чаще всего меня такое не касалось. А вот сейчас касается…

Наши девушки, явно в ожидании нас, стояли с мороженным в руках. Причём, второе мороженое было явно куплено для нас с Олегом. А вот компания у наших девушек была не слишком приятная. И не только для нас, но явно и для них самих тоже.

Парочка парней, кавказской внешности назойливо преграждали путь девчонкам. Один стоял чуть сбоку. Эдакие громила местного разлива. Он больше напоминал гориллу, переодетую в человеческую одежду. Причём, густые кудряшки чёрной шерсти лезли наружу, через распахнутый ворот яркой рубашки. Второй же был росточком поменьше и одет в нечто заграничное. Весь та-акой моднявый и в солнечных очках. Он уже ухватил Ирину за руку, и назойливо тянул её в сторону припаркованной тут же рядом жигулёвской шестёрке. Машина была белая. Вся такая блестящая. Явно новая, и даже без номеров.

А что народ? Как всегда безмолвствует? Люди вокруг как будто и не замечали ничего. Мороженное закончилось, и толпа тут же рассосалась по своим делам. Кто на пляж, а кто ещё куда. Р-раз… И нету никого.

Ну, ни фига себе компот…

Жаль, что я не успел остановить Олега. Дворянин царских кровей не смог устоять перед таким беспределом. Он бросился вперёд, и перехватив руку нахала потребовал:

— Немедленно уберите свои руки!

Ага… Он бы ещё добавил «пожалуйста». Что поделать? Дитя своего времени…

Здоровяк ударил его кулаком «в крысу», из-за спины. И полетел наш князь кубарем на грязный заплёванный асфальт. А учебники по истории СССР полетели вообще в разные стороны.

Ну, что же? Раз пошла такая пьянка…

Я оглянулся по сторонам… И правда никого нет на улице… Поэтому горилла тоже куда-то исчез. Нет. Он сперва склонился за машиной, пытаясь ещё раз ударить кулаком, лежащего на асфальте Олега, а только потом пропал незнамо куда… Я-то знал куда. Сам его туда спрятал…

— Эй, утырок! Ну-ка руки убрал! Быстро!

Вальяжный модник резко обернулся в мою сторону, но после увиденного, солнечные очки у него медленно поползли на лоб…

Я крепко держал его левой рукой за плечо, а правой прижал ему пистолет к груди. Причём сделал это так ненавязчиво, что со стороны могло показаться, что я просто обнял его за плечо и тихо-мирно с ним болтаю.

Глаза его забегали. Он явно ничего не понимал. А в первую очередь он не понимал, куда делся его друг и защитник с внешностью гориллы-переростка.

— Сейчас ты будешь вести себя тихо и тогда останешься жив и здоров. Понял?

— Ти знаешь, кто мой отэц? — попытался наехать на меня молодой кавказец.

— Мы что в детском саду? Ты меня ещё старшим братом напугай, который придёт и меня побьёт…

— А где Вахтанг? — вдруг спросил меня мой пленник.

— Он ушёл. — спокойно ответил я. — В страну вечной охоты… И ты отправишься вслед за ним, если не будешь слушаться меня…

— Я буду кричать!

— Какой смелый мальчик! Тогда я тебя просто пристрелю и пойду себе дальше. Веришь?

Пацанчик сглотнул, а потом привёл очередной козырь:

— Тибя паймают!

— Тебе от этого будет легче? — я посильнее вдавил ствол пистолета ему в грудь. — Ну, давай! Рискни! Чего молчишь? Начинай уже звать на помощь!

— Чиво ти хочишь?

— Сейчас мы сядем в твою машину. И ты нас вывезешь из города. А если не будешь дёргаться и будешь хорошо себя вести, то я оставлю тебя в живых.

— Тибя патом висё равно найдут.

— Давай не будет о том, что будет потом. Ты сделаешь так, как я сказал или мне надо сперва сделать тебе больно?

— Ни нада! — тут же ответил «злодей».

Я оглянулся. Девочки уже помогли Олегу подняться и отряхивали его. На правой щеке князя уже наливался здоровенный фингал. Неужели Вахтанг был левшой, вдруг подумал я. А… Нет. Он же со спины бил, подлым ударом… Ну пусть ему земля будет стекловатой.

— Девочки! Садитесь в машину! Нас любезно пообещали подвезти. Вот этот молодой человек… Как тебя зовут?

— Георгий. — буркнул пленник.

— Вот. — продолжил я. — Жорик пообещал, что покатает нас на своей новой машине. Это так? — ткнул я стволом пистолета новоявленного «Жорика».

— Да. — чуть помедлив ответил он.

— И запомни. Жорик! — сказал я равнодушным спокойным голосом. — У тебя есть ровно один шанс остаться в живых — это во всём меня слушаться. Тебе это ясно?

— Да…

— Только вот мороженое либо здесь доешьте, либо выкиньте, а то салон заляпаете… Машина-то новая. Жалко…

— Поехали! — скомандовал я нашему подневольному водителю.

Девочки с Олегом разместились на заднем сиденье. Жорик, соответственно, сидел за рулём, слегка подрагивая всем телом. Ну а я расположился на правом пассажирском, контролируя все его движение.

— Ну, чего сидишь? Заводи! Поехали!

— К-куда? — пролепетал «бравый джигит».

— Для начала в сторону Сухума. А потом я подскажу куда дальше.

— Бэнзина мала.

— Ничего. По дороге заправим.

Я положил руку на плечо водителю и проговорил спокойным голосом:

— Послушай меня! Если ты с первого раза меня не понял, то я не гордый, могу и повторить. У тебя есть ровно один шанс на то, чтобы сохранить свою никчёмную жизнь. Но всё это только в том случае, если ты будешь делать ровно то, что я тебе скажу. Ты понял?

— П-понял… — угрюмо ответил наш пленник.

— Пост ГАИ на выезде из города есть?

— Ест…

— Нас там не остановят? Машина-то у тебя без номеров…

— Нэ остановят.

— Почему?

— Аны знают чья эта машина.

— Да. Я помню… Ты там что-то про отца говорил? Кто он у тебя? Прокурор? Начальник Милиции или кто?

— Первый секретар горкома.

— Большая шишка. Но и ты мальчик тоже не маленький. Пора уже вырастать из коротких штанишек и прятаться за папину спину. Я что-то запамятовал: Ты жить-то хочешь?

— Хачу.

— Тогда, заводи уже мотор. Я хочу услышать, как бьётся сердце этого Росинанта.

Ну, хоть тут всё нормально. Мотор довольно заурчал, сжигая бензин. Машина плавно тронулась с места, и мы покатили куда-то. Я даже точно не знал куда мы едем. Примерное направления я ещё мог определить, но вот куда свернуть, куда повернуть, я не знал. Но пусть у водителя создастся впечатление, что я знаю город, раз не подсказываю ему куда править коня…

Когда впереди показался пост ГАИ, я снова решил постращать немного успокоившегося Георгия.

— И не вздумай дёргаться и подавать гайцам какие-либо знаки. Первым умрёшь ты, а потом… — я достал второй пистолет, чем сильно удивил Жорика. — Потом я перестреляю милиционеров и всё равно уеду на твоей машине. Но ты этого уже не увидишь. Потому что с пулей в голове…

— Я тибя понял. — хмуро проговорил пленник.

Мимо поста мы проехали безо всяких проблем. Гаишник, конечно же, обратил внимание на нашу тачку. Но он как-то подобрался, и даже вроде бы честь отдал. Всё моё внимание было обращено на поведение водителя. Он сидел, как робот, но было видно, как шарики в его голове бегают за роликами, но никак не могут догнать…

В общем, город остался позади, но вдоль дороги, то тут, то там иногда ещё попадались отдельные строения. А я хотел найти место поспокойнее да побезлюднее.

Километров через пятнадцать такое место нашлось. В сторону от шоссе отходила грунтовая дорога, скрываясь среди деревьев.

— Сворачивай туда! — указал я направление стволом пистолета.

Водитель сперва выполнил моё указание, и только потом в его голове стали появляться какие-то мысли.

— Нэ убивай!

— Останови здесь! — вновь отдал распоряжение я, никак не реагируя на его выкрик.

Он остановился, но машину глушить не стал, и посмотрев на меня, снова сказал, но уже тише:

— Нэ убивай меня!

— Заглуши машину и выходи наружу!

— Нэ виду! Ти миня выстрелиш.

— Я тебя и здесь могу застрелить.

— Э… Ти не будеш пачкат машина кровью.

— Да мне пофиг. Вытру вон тряпкой и дальше поеду. Я хотел тебя отпустить. А ты вот споришь со мной.

— Врёш!

— Зачем мне врать. Я же не ты. Это не я пытался затащить беззащитных девушек в машину. Кстати. а на что ты рассчитывал? Неужели ты и твой отец такие всемогущие люди в городе.

Георгия, как прорвало. Глаза его засверкали, и он стал говорить так быстро, брызгая слюной, что даже не все слова можно было разобрать.

— Нэ смей гаварить пра маего отца! Ти нэ панимаиш. Кажди год русски шлюхи приезжат на море. Ходит с голи жопа, сиська трясут. Они висе за деньга готов…

Я не стал его дослушивать. Тем более в присутствии наших девушек, такие речи вести не комильфо. Георгий просто исчез, как и не было его.

— Ты убил его? — спросил меня Олег.

— Пока ещё нет.

— Но ты же обещал не убивать его.

— Я ему ничего такого не обещал. Я сказал, что если он будет хорошо себя вести, то у него будет шанс остаться в живых. Он повёл себя не слишком хорошо. Обидел сразу всех русских женщин своим поганым языком…

Великий князь задумчиво молчал. Я тоже не знал, чего ещё сказать. Машина продолжала работать, но судя по стрелке на датчике топлива, бензина хватит ненадолго.

— Ладно. Хватит болтать! Олег! Бери девчонок! Выходите из машины и идите в сторону шоссе! Но на дорогу не выходите. Обождите меня в зелёнке.

— Где? — недоуменно спросил князь.

— В кустах.

— А ты?

— А я тут пока немного приберусь. Потом тебе объясню, что и как.

Девочки с Олегом ушли. Подождав, пока они скроются за зеленью кустов, я посчитал, что Георгий уже достаточно давно сидит в хранилище, и извлёк его оттуда, постаравшись, чтобы он снова оказался за рулём своей машины. У меня всё получилось удачно. Водитель, хоть и с синими губами, но почти как живой сидел, положив руки на руль.

В кармане пассажирской дверцы нашлась чистая тряпка, и я как мог обтёр все те места, к которым мы прикасались или могли случайно прикоснуться. После этого я достал и Вахтанга. Положил его возле заднего колеса. Пусть лежит.

Ну а сам отправился догонять своих.

Выходить на дорогу сразу не стали. Я разглядел лицо князя и понял, что в таком виде им только на поле ворон пугать. Пол-лица у него опухло и наливалось свежими красками с преобладанием фиолетового и синего. Глаз заплыл, а нос напоминал сливу.

— Красавчег! — выразил я своё мнение. — Садись, княже, поудобнее! Я тебя сейчас лечить буду…

Легко сказать, труднее сделать. Сил у меня явно недостаточно для каких-то магических манипуляций. Покопавшись в памяти, я припомнил, что у меня остался ещё запас ювелирных изделий с камушками, да и мелкого янтаря горстка есть… По-быстрому впитав древние камни, я почувствовал некую эйфорию и приток сил. И лишь только после этого приступил непосредственно к лечению.

— Закрой глаза. Олег! И думай о чём-нибудь хорошем.

Я положил ему ладони на лицо и тоже прикрыл глаза. Осталось только достучаться до его организма и настойчиво посоветовать привести лицо в порядок. Вливая через кончики пальцев энергию излечения, я уже думал о другом. Надо было поскорее отсюда уходить. Делать нам тут уже было нечего.

— Очнись, Максим! — хлестала меня по щекам Машка.

— Тебе доставляет удовольствие бить меня по лицу! — спросил я, перехватив её руку, занесённую для очередного удара.

— Дурак! — услышал я привычное уже слово от боевой подруги.

Ну, хоть что-то в этой жизни стабильно.

— Ты вырубился и упал. А я уже пять минут тебя не могу привести в чувство.

— А как там князь? — поинтересовался я.

— Да что ему будет? Вон сидит твой князь, а Ирка его утешает.

— А его-то за что?

— Да он тоже, упал без сознания.

— Во как? Неожиданно. — задумчиво пробормотал я.

Хотя… Он ведь после того ранения ещё толком не оправился. А тогда он много крови потерял. А я ещё посмеивался над ним. Все кругом румяные и загорелые, а он бледный, как поганка. Я-то думал, что это всё из-за его благородных голубых кровей. А кровь-то она у всех красная. Когда я давал его организму установку на восстановление, я не учёл того, что запасы у него ограничены после ранения.

— Но сейчас-то всё нормально?

— Теперь, да.

— Ну, тогда, хватит рассиживаться. Пора отсюда сваливать уже…

Ну, а дальше всё пошло ровно и спокойно. И если бы не пара остывающих в лесу трупов, то можно было бы сказать, что день прошёл хорошо…

Пройдя немного по дороге. Мы смогли вернуться в город, подсев в проезжающий мимо автобус. Такой же ПАЗик, как и в прошлый раз, но водитель был другой. Автобус нас привёз прямо на железнодорожный вокзал, а через минут сорок, мы уже, купив билеты, сидели в электричке и наслаждались дорогой под стук колёс.

Девчонки дрыхли, привалившись друг к другу, а Олег углубился в чтение учебников по истории. Ну а я остался наедине со своими мыслями.

Пообещав Олегу, что постараюсь вернуть его обратно, в его время и в его реальность, я понятия не имел, как это всё сделать. Но слово не воробей, не вырубишь топором…

Почему-то вспомнились бравые кавказцы, которых я упокоил и бросил в лесу. Вот откуда берётся эта безнаказанность? Ведь не все кавказцы такие. Даже вон товарищ Сталин, и тот потерял сына на войне. Хотя ему конкретно предлагали обменять Якова на фельдмаршала Паулюса. Отказался… Или это легенда просто такая? Другой его сын, Вася… Говорят тоже был мажором и беспредельщиком. Но при этом служил в авиации, и тоже воевал…

Ладно. Чего это я вдруг про Сталина вспомнил? Мне совсем не надо, чтобы случайный портал нас вновь занёс на войну с фашистами. Чего мы там делать-то будем? Давать показания в особом отделе? Мне надо думать о том, чтобы вернуть князя домой… Как это сделать, я не знаю… Но обещал ведь. Придётся искать лазейки средь кротовые норы времени и пространства…

Но всё равно в голову лезут всякие ненужные мысли. Вот спрашивается, какого хрена я заморачиваюсь по поводу лишения жизни мною этих двоих горячих кавказских парней. Да, в общем-то, даже и разницы нет какого они роду племени. Я встречал подонков и среди немцев, и среди русских… Мразь и быдло оно и есть — мразь и быдло. Оно не нуждается в именах собственных и не имеет национальности. Быдло рождается и умирает той самой мычащей скотиной, каковой по сути своей оно и является. И не важно разъезжает он на собственной машине или ездит на работу в трамвае. В любом народе есть свои подонки и свои герои… Но почему тогда чаще бросаются в глаза вот эти расфуфыренные «хозяева жизни» из южных регионов. Может я просто ксенофоб? Да, нет вроде бы. Русских я тоже ведь убивал… И прибалтов… И…

Ту-дук, ту-дук… Стучат вагонный колёса. Под этот звук так приятно засыпать… Что я и сделал.

29 июня. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Сочи.

Мы сидели на лавочке возле Сочинского желдорвокзала и пили лимонад из стеклянных бутылок. Пить очень хотелось. Жажда просто убивала… И даже эта тёплая, сомнительного вкуса сладковатая жидкость со вкусом химического лимона, казалась просто элексиром жизни.

— Ну и куда мы дальше поедем? — спросила меня Машка.

— А куда ты хочешь?

— В Дагомыс.

— Не терпится поглядеть на себя со стороны.

— Нет. — насупила брови подруга. — Маму с папой хочу повидать.

— Я же тебе говорил, что это опасно.

— Я буду себя сдерживать.

— Боюсь, что это мне придётся тебя сдерживать.

— А ты не бойся!

Вот и поговорили.

Ирина и Олег не участвовали в нашем разговоре. Им, по моему, вообще было хорошо вдвоём, и ничего вокруг они больше не замечали. Завидую… По-хорошему и от души, я рад за них. И даже завидую искренне и по-доброму.

— Ладно. Я пойду схожу к таксистам. Они тут всё знают. Вот и поинтересуюсь, где можно остановиться на недельку-другую людям с деньгами и без документов.

— Куда ехать? — спросил меня молодой чернявый парень, крутя на пальце ключи от машины.

Судя по орлиному профилю, он либо грек, но скорее всего армянин. В этом городе много армян. Но это и хорошо. Люди умеют зарабатывать деньги и не заморачиваются лишними вопросами.

— А это ты мне подскажи… Куда могут поехать двое парней и две девушки, чтобы отдохнуть недельку в вашем чудесном городе у такого синего Чёрного моря?

— Гостиница, санаторий…

— М-м… — притворно замялся я. — Тут понимаешь, какая проблема, друг. У моего друга проблема есть одна. Отец его девушки против, чтобы они встречались, а у них всё серьёзно… Но они пока не хотят светиться… А в этих гостиницах и санаториях, всё время паспорт спрашивают, и не поселят вместе если у них разные фамилии. Даже за деньги. Дене-то хватит, но не все берут.

При слове «деньги» у парня в глазах появился интерес к моему разговору. А я продолжал:

— Да и батя у неё шибко ушлый. Если даже они в гостинице зарегистрируются в разных номерах, то он всё равно её найдёт.

— Её отец мент что ли?

Я многозначительно промолчал, подняв глаза к небу… И что парень себе надумал, это было уже его личное дело.

— Ну… Я мог бы тебе помочь, но сам понимаешь…

— Как тебя зовут? — спросил я, пытаясь немного поломать границу между нами.

— Карен.

— Максим. — протянул я ему раскрытую ладонь. — По поводу денег не переживай! И тебе заплачу сколько надо и хороших людей, которые нам помогут найти крышу над головой, тоже не обижу.

— Моя тётя работает в пансионате. Только это не здесь…

— А где?

— Тут недалеко. Дагомыс…

Вот, блин… Это что? Карма такая… Или судьба так подталкивает нас в нужную сторону? Или в ненужную?

— Ну, так поехали. — согласился я. — Где твоя машина?

Глава 19

Глава девятнадцатая.

Жизнь хватает людей и бросает их в пекло войны. И победить в войне — это ещё не самая главная проблема. Ведь вопрос в том, кто потом сумеет воспользоваться плодами этой победы.

Мир уже не спасти ни крестом, ни мечом.

Мир куда-то летит. Всё ему нипочём.

Не спасает любовь и не лечит добро.

Грязно пенится кровь, покидая нутро.

Мир обмана и лжи. Ада грешного дно.

В нём добра миражи растворились давно.

Мир уже не спасти. Мир в агонии сна.

Мир, прощай! И прости! Жизнь — смешная цена.

Жизнь — последний обман, оболочка души.

Но, приказ уже дан. И спеши не спеши…

Не успеешь пропеть ни «Прощай!», ни «Прости!»

Мир готов умереть… Мир уже не спасти…

30 июня. 1978 год

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Наконец-то мы выспались за все прошедшие дни, в почти нормальных человеческих условиях…

Карен не обманул и честно отработал все уплаченные ему деньги. Его «тётя», вряд ли была ему родной тётей. Ну, разве только, если она замужем, за кем-то из его дядей. Поскольку Алевтина Николаевна вряд ли имела хоть каплю армянской крови. Она больше напоминала бравую казачку, эдакая бой-баба, из тех, кто «слона на ходу остановит и хобот ему оборвёт». А уж про горящие избы, я вообще молчу. Нам сразу пояснили, что домики деревянные, и никаких электроприборов типа плитки или ещё какой ерунды подсоединять нельзя. Правда и розеток, я тоже что-то не обнаружил. Не исключено, что находились умники, которые умудрялись подключаться к тому проводу, что шёл от выключателя к одинокой лампочке под потолком.

Домики были двухместные. И мы сразу же разделились на мальчиков и девочек. Хотя некоторые вредные девочки и были против. Я выслушал всё, что обо мне думает самая лучшая Маша на свете. Узнал много нового…

Но князь Олег Константинович, воспылав в отношении нашей Ирочки романтическими чувствами вряд ли оценил бы такую фривольность, как сожительство в одном маленьком деревянном домике с предметом своей возвышенной любви. Поэтому мы с ним разделили один домик на двоих, а второй такой же, что стоял напротив оккупировали наши дамы. Хотя, как я уже упоминал, Маша была категорически против такого размещения.

В нашем пансионате даже была своя столовая, где вполне сытно кормили. Блюда были простые и совсем не диетические, поэтому я вполне сумел наесться перед сном, и спал так сладко, что даже чуть завтрак не проспал.

Точно помню, что засыпая, я видел Великого князя с учебником рукам. Проснувшись, первое, что я увидел, это был Олег, читающий учебник. Поэтому я не сразу понял, что ночь уже прошла. Сперва мне показалось, что я и не спал вовсе. Но после увидел, что солнышко, наше небесное светило, светило совсем не с той стороны, а следовательно — ночь уже прошла.

Прислушавшись к себе, я понял, что спать более не хочу и пора вставать.

— Ты, что же, княже, совсем не спал? Я, засыпая, видел тебя с книжкой. А проснулся, и вижу, что снова ты штудируешь источник знаний.

— Я всё никак не могу разобраться, что произошло в этом мире?

— Ничего особенного.

— Ну, как же… Империя пала.

— Но не исчезла же? На её месте возник Союз Советских Социалистических Республик. Сокращённо — СССР. Ну, или можно просто — Советский Союз. Чем не империя?

— Но этого не должно было случиться. Как это всё произошло?

— Что именно, князь?

— Почему в вашем мире произошла война с германцами? Я имею в виду ту, то у вас называют Первая мировая война. Мы же с ними друзья…

— Олег! Я так понимаю, что ты уже прочёл все учебники от корки до корки?

— Это так.

— Тогда ты в курсе, что после была ещё и Вторая Мировая война, которую у нас ещё называют Великая Отечественная война.

— Да. Тут написано, что на этой войне погибло двадцать миллионов граждан СССР. Это просто ужасно. Я не могу себе представить такую цифру потерь. Как всё это возможно?

— На самом деле… В общем, в недалёком будущем подсчитают все потери на той войне и историки придут к выводу, что погибло больше двадцати семи миллионов человек. И это ещё не считая тех, кто умер от ран после войны или остался инвалидом на всю жизнь.

— Это немыслимо…

— Хм… Немыслимое… Так называлась военная стратегия Великобритании, сразу же после окончания Великой Отечественной войны. Они хотели всеми силами, вместе с Америкой и Канадой напасть на ослабленную войною страну, чтобы окончательно победить Россию.

— Но в этих книгах написано, что они были нашими союзниками. При этом и в Первой, и во Второй мировой войне.

— А там написано, что в конце Первой Мировой эти грёбанные союзнички устроили военную интервенцию. Свои контингенты на нашей территории разместили и Англия, и Франция, и Соединённые Североамериканские штаты, и много кто ещё… А на Дальнем Востоке японцы зверствовали.

— Но почему?

— А ты, княже, не в курсе, что ещё со времён Ивана Грозного, англосаксы точат зубы на нашу страну. Им покоя не дают наши просторы, и богатства наших недр. А всех нас они всегда считали и будут считать варварами и дикарями. И если бы они могли, то давно бы сделали Россию своей колонией, а нас — рабами.

— Но они же никогда с нами не воевали.

— В открытую, вроде бы да… Ну, разве что участвовали в Крымской войне в середине девятнадцатого века. Но, если приглядеться, с давних времён, с кем бы мы не воевали, из-за их спины торчали британские уши.

— Но тут написано, что нашим врагом является и Америка… А ведь Россия поддерживала американцев и в войне за независимость, и во время гражданской войны…

— Ага… А потом ещё и Русскую Аляску им подарила.

— Не подарила… — неуверенным голосом попытался оспорить моё заявление Олег. — Там речь шла об аренде, но потом договорились о продаже земли…

— За семь миллионов долларов? Не смешите меня, князь! Там, на Аляске одни золотые месторождения принесли американцам прибыли на двести миллионов долларов, а ещё пушнина и куча полезных ископаемых, найденных позже… Уголь, нефть… А нефть — это кровь новой войны. А ещё я слышал, что даже эти семь миллионов до казны так и не дошли целиком…

— Ты так много знаешь. Ты изучал историю.

— Увы. Нет. Если бы я специально изучал историю, то знал бы гораздо больше. Это просто потому, что с развитием телевидения, человек стал получать гораздо больше информации. Хотя бы в виде научно-популярных фильмов.

— У меня в голове не укладывается всё это. Но это всё было в вашем мире. А в нашем может быть всё не так.

— С чего это вдруг? Судя по всему, история нашего и вашего мира разошлась в самом конце прошлого века, и связана с гибелью в Японии наследника престола по имени Николай. Из-за этого и война с япошками произошла раньше, когда они ещё не были готовы к войне. Да и помощь Германии тоже повлияла… В этом и есть все изменения. А в остальном… Всё почти так же. Англичанка гадит.

— Я слышал это выражение. Кажется, впервые так сказал генералиссимус граф Суворов.

— Я тоже слышал, что эти слова приписывают ему. Но, раз разговор зашёл об Америке, то я бы вспомнил ещё более древнюю историю. Олег! Ты помнишь какой год от Рождества Христова соответствовал семитысячному году от Сотворения мира?

Великий князь ненадолго задумался, но почти сразу же ответил:

— Одна тысяча четыреста девяносто второй.

— Я где-то читал, что на Руси все ждали конца света в тот год. Верили что наступит обещанный в Святой книге апокалипсис и будет пришествие антихриста.

— Я тоже, что-то такое читал.

— А ты не припомнишь, что ещё произошло в том самом девяносто втором году пятнадцатого века.

И снова князь задумался, подняв глаза к потолку…

— Открытие Америки? — неуверенно переспросил он.

— А Вам не кажется это уж больно символичным совпадением, князь?

— Я не знаю…

— У нас тут стараются не верить во всякие конспирологические теории глобального мирового заговора, но, оглядываясь назад, уж больно много таких случайных совпадений.

— О чём ты, Макс?

— Ну. Давай снова вернёмся к Ивану Грозному. Вы в курсе, князь, что царь московский даже хотел жениться на племяннице английской королевы?

— Да, что-то слышал.

— Но почему-то английский врач уж больно рьяно лечил русского царя препаратами с ртутью. Это обнаружили уже в двадцатом веке, найдя в остатках костей слишком много этого вредного вещества. Поэтому брак не состоялся, царь умер. Ну а В России разразилась…

— Смута. — тут же согласился князь.

— Вот именно. И со всех сторон на Русь полезли враги и всякие левые претенденты на престол.

— Но после этого на престол…

— Да. Романовы надолго заняли его. И в твоём времени в тринадцатом году как раз отмечали триста лет дому Романовых.

Олег кивнул, соглашаясь со мной.

— Но что было потом? Раз в сто лет объединённая Европа под разными предлогами идёт воевать на Русь. Даже в будущем двадцать первом веке ничего не поменяется. И при этом нападает на нас не только Европа. С юга нам постоянно угрожает Турция. Возникает вопрос: «И откуда у них столько денег на войну?» Ведь кто-то мудрый ещё давно сказал, что для войны нужны три вещи: «Деньги, деньги и ещё деньги.»

— Наполеон?

— Приписывают ему. Но он всего лишь повторил то, что ответил один маршал какому-то из Людовиков лет за триста до того, как родился Наполеон Бонапарт.

— И ты думаешь, что деньги туркам давали англичане?

— Ты изучал Римское право?

— Да…

— Cui prodest? — Кому выгодно? Ты слышал про то, что Британия — Владычица морей. И стремление России выйти со своим флотом в Чёрное и Балтийское море для Англии, как красная тряпка для быка. Вот тебе и Северная война со Швецией, и война с Турцией, что вела Россия в самом начале восемнадцатого века. И науськивание Японии на Российскую империю — это препятствование нашим на Дальнем Востоке.

— Я об этом как-то не думал.

— А думать полезно, князь…

Увидев тень обиды в глазах у Великого князя, я поспешил исправиться.

— Прости! Это я так глупо пошутил. Дураком тебя я совсем не считаю. Просто у тебя слишком мало информации для того, чтобы её анализировать. Вот что ты знаешь про войну с Наполеоном?

— Я уже понял, что все мои знания тут же будут тобой подправлены. Так что давай ты, Максим сам мне поясни, что и как.

— Начнём с Павла Первого. Ему нравилось всё прусское. Он и армию на прусский манер стал обустраивать. Ну, что поделать… Нравилось ему играть в солдатиков. И, между прочим, он и с Наполеоном тоже вроде бы дружил. А потом бедный Павел ни с того ни с сего отправил казаков Платова в сторону Индии. Кажется, в Британии это кому-то не понравилось. У императора Павла внезапно случился апоплексический удар… табакеркой по голове. Ну а новый император Александр Первый тут же развернул казаков и вернул их обратно.

— Но…

— Погоди спорить, князь… Тут ещё есть одна страна, с которой у нас вечные проблемы. Это Польша и её вечная борьба за независимость. И при первой возможности они нападают на Россию.

— Но Польша — это часть России.

— У вас да… У нас нет… Но поверь мне, у поляков в крови восстановление великой речи Посполитой с территорией от моря до моря. И они в армии Наполеона тоже присутствовали. Но деньги-то были именно английские. Хотя они и тогда вроде бы были нашими союзниками…

— А потом в Крымской войне…

— Правильно мыслишь, Олег! Не прошло и полувека, как наши союзнички совместно с французами пытались стереть с лица земли Севастополь. А ещё лет через двадцать тщательно поддерживали османов не только деньгами, но и присутствием своего флота возле бывшего Константинополя.

— Да. Это так всё…

— Уже много столетий Великобритания является одним из основных игроков на поле большой геополитики. На карту взглянешь — небольшой островок с не самым лучшим климатом. Зато колоний у них по всему миру мерено-немерено. Слышал же, как они сами себя называют? «Империя, над которой не заходит Солнце!»

— Да. Слышал…

— А вот я лично хотел бы, что сама Британская империя закатилась. В будущем есть куча вариантов пустить Британию на дно, или сравнять с землёй, оставив после ядерной бомбардировки там лунный пейзаж.

Князь сидел в задумчивости. Похоже было, что его голова вот-вот разорвётся от полученной информации. Но наш разговор был прерван требовательным стуком в дверь.

Так обычно стучат полицейские с требование немедленно открыть двери. А ещё так стучит комендант в общежитии, чтобы выявить присутствие лиц противоположного пола на вверенной ему территории. Но я думаю, что к нам в двери ломится одна рыжая малолетка. Вот сейчас стоит раскрыть дверь, как она встанет руки в боки и скажет, что нам надо срочно поговорить…

Я по-прежнему полулежал на своей кровати и не высказывал никакого желания вставать и открывать кому-то там двери, а вот Олег не поленился и пошёл открывать.

В одном я только ошибся. Машка пришла не одна. Ирина стояла молча за её спиной, а маленькая оторва без умолку выговаривала мне, какой я плохой, и что пора на завтрак, и прочее, прочее, прочее…

А мы что? Мы ничего… Как и во все времена, если женщина считает, что ты в чём-то виноват, согласись с ней. Даже если это не так…

После завтрака я предложил всем пойти на море, но тут мнения разделились. Мария была категорически против.

— Ты обещал! — требовательно сказала она, уперев мне в грудь свой маленький пальчик.

— Что именно? Огласите весь список, пожалуйста!

— Максим! Я же говорила… — чуть ли не со слезами на глазах укоризненно проговорила Маша. — Тут же совсем недалеко…

— Я вспомнил. Не продолжай! Ты хочешь сходить и посмотреть со стороны на себя маленькую и на своих родителей. Но сама-то ты помнишь, что обещала ни в коем случае не приближаться к ним близко?

— Я всё помню!

Куда девались слёзы из глаз? Вот только что были тут, готовые пролиться ручьём. И вот их уже нет. Или у женских глаз есть такая функция: «Включить слёзы!», «Выключить слёзы!»

— Вы с нами пойдёте? — спросила Мария, обращаясь к Ирине и Олегу.

— Оставь их в покое! — посоветовал я. — Пусть наслаждаются обществом друг друга. Им хорошо вдвоём.

Оба двое… И Олег и Ира покраснели, тщательно отводя взгляды…

Идиллия, мать его так… Завидую белой завистью. Я-то уже давно не испытываю таких искренних и бурных чувств. Может из-за этого Машка на меня и злится всё время? Надо будет у неё поинтересоваться. Хотя она вряд ли мне прямо ответит. Она всегда старается сперва уйти от ответа, а потом укорять меня за то, что я ничего не понимаю.

Оставив Ирину с Олегом наслаждаться морем и солнцем, мы с Машкой пошли на разведку. Времени для моей рыжей подружки с того семьдесят восьмого до этого семьдесят восьмого прошло не так уж и много. Всего то- каких-то четыре года, с небольшим… Правда в этом промежутке она пережила и жуткую болезнь и смерть и волшебное воскрешение. А потом ещё все эти наши путешествия по разным мирам… Но всё равно, чистого времени, как говорят в хоккее, прошло всего ничего. И Маша прекрасно ориентировалась в этом курортном посёлке. Так что она точно знала куда идти и где искать себя маленькую и своих родителей.

Я тоже хорошо ориентируюсь на незнакомой местности. поэтому я быстро заметил одну маленькую и очень непонятную деталь: Чем ближе мы подходили к нужному месту, тем дальше нам было идти. Вот такой вот возник парадокс, совершенно не связанный ни с физикой времени, ни даже с совершенно ненаучной магией. Просто эта маленькая вредина, вела меня по какому-то непонятному маршруту, специально оттягивая момент нашего попадания в точку назначения.

Не то чтобы мы бродили кругами вокруг да около, но всё время, то вправо, то влево отклонялись от нужного направления. Маша была наигранно весела, шутила… И всё время мне что-то показывала и рассказывала. Типа: «Посмотри туда! Там то-то и то-то… А вот здесь…»

Я давно уже понял её игру, но не прерывал её щебетание, пытаясь понять: «Почему она это делает?»

Наконец, я тормознул её. Взяв под локоток. Повернул к себе. И глядя глаза в глаза, прямо спросил:

— Машенька! А почему последние метров двести мы идём вот уже примерно с полчаса, и всё никак не можем приблизиться? Не пояснишь?

Вот тут Маша смутилась не по-детски. А может и наоборот, совсем по-детски. Она опустила голову, спрятав глаза…

— Машенька! Я же тебя на верёвке не тяну. Не хочешь, не пойдём. Это же было не моё, а твоё желание.

— Нет, пойдём. — упрямо заявила подруга, по прежнему не глядя мне в глаза.

— Ты глаза-то не прячь! И не бойся меня! Я же не кусаюсь…

— А я и не боюсь…

— Ну, тогда, пошли! Я уже примерно представляю, где находится тот самый пляж от вашего пансионата. Ведь ты с родителями сейчас именно там? Не правда ли?

— Там… — всё ещё не поднимая на меня глаз, ответил Маша.

— Ну, так идём.

Я попытался взять её за руку, но она внезапно вскинула голову и посмотрела на меня… В глазах её стояли большие, просто огромные слёзы. Ещё вот чуть-чуть и водопад из горьких слёз хлынет по её щекам.

Я обнял её и прижал к себе.

— Ну. Чего ты? Перестань!

Я гладил её по спине, а она беззвучно плакала, обняв меня руками…

— Э-э… Ти зачем дэвочку обидел? — спросил меня какой-то немолодой отдыхающий, явно кавказской внешности.

Не успел я ничего ему ответить, как Маша, оторвавшись от меня, сказала ему:

— Извините! Он меня ничем не обидел. Он меня, наоборот, успокаивает.

— Прасты, дарагой! Это било не маё дело. Ни буду вам мишат…

С полотенцем на плече, он удалился в сторону пляжа.

— Вот видишь! — сказал я Маше, пытаясь утереть слёзы с её лица. — Не все кавказцы пристают к женщинам. Некоторые наоборот заступаются, когда кто-то обижает таких красавиц.

— Максим! Я боюсь.

— Ну, давай тогда никуда не пойдём. Вернёмся к нашим влюблённым. Будем сидеть и слушать, как они воркуют.

— Нет. Я почему-то чувствую, что идти надо. Но я… Я боюсь, что мы с тобой можем расстаться.

— Мы же обо всём договорились. Ты не подходишь и близко. Сидишь в тенёчке и кушаешь мороженое. Ты хочешь мороженку?

— Хочу. В вафельном стаканчике…

— Не вопрос… Сейчас куплю.

— Да, ладно… Не надо… Я и так посижу. Но ты…

— А я буду сидеть рядом с тобой. Буду наблюдать за тем, чтобы ты ни в коем случае не стала приближаться сама к себе. Ведь так мы договаривались?

— Да. Так…

— Ну, тогда… Хватит нюни разводить! Пошли!

Я взял её за руку, и мы направились в сторону пляжа.

Глава 20

Глава двадцатая.

Не всё подчиняется логике в этом мире. Человеческие чувства порою бываю абсолютно нелогичны.

Судьба — как много в этом звуке…

Я был в раю, но не судьба…

И там меня достали… Суки…

Вся жизнь война. Вся жизнь борьба.

А мне хотелось лишь покоя.

Хотелось жить, любить, мечтать…

Ещё вчера нас было двое.

Сегодня я один опять…

30 июня. 1978 года.

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Заняв место подальше от воды, слегка раздевшись, чтобы не выбиваться из общей массы полуголых людей, мы уселись на большое полотенце. Разместились поудобнее на невысоком бетонном парапете, отделяющим непосредственно пляж, от курортно-торговой зоны, со всякими сувенирами, пляжными сомбреро и прочей ерундой, которой всегда пруд-пруди возле того места, где отдыхают приезжие за южным солнцем туристы.

Маша неотрывно смотрела на себя. Ведь всего метрах в пятидесяти, на мелкой гальке пляжа, сидела и возилась с круглыми камушками маленькая Маша. Рыжая, с двумя косичками, в голубом цельном купальнике… Её папа с мамой тоже были неподалёку. Они сидели под большим пляжным зонтиком… И, как мне показалось, ругались. Отсюда не было слышно, о чём они говорят. Тем более, наверняка они не повышали друг на друга голоса на людях, но… Было заметно, что не всё так гладко в семье, как это описывала Маша. Хотя… Маша ведь могла этого и не знать. Вон она, маленькая, беззаботно играется на берегу, строя что-то из округлых камней, особо не оглядываясь, на спорящих о чём-то родителей.

Я кинул взгляд на Машу большую. Она неотрывно смотрела на себя и своих родителей. Смотрела молча и пристально. Казалось, она впитывает каждую секунду, каждое мгновение, словно пытаясь навсегда запечатлеть увиденное в своей памяти.

А тем временем, ссора родителей, похоже, дошла до точки кипения… До рукоприкладства, конечно же, дело не дошло. Всё же люди интеллигентные, столичные… Но Машин отец резко поднялся, и не оглядываясь быстро пошёл в сторону моря. Чем ближе была кромка воды, тем всё быстрее ускорял он шаг. А потом с разбегу взял, да и прыгнул в синюю воду Чёрного моря. И поплыл, поплыл куда-то в сторону Турции, сильно загребая руками. Плыл он красиво, как опытный пловец. И главное правило «не заплывать за буйки», его явно не касалось.

Маленькая Маша видела, как папа бежал в сторону моря. И она зачем-то сделала несколько шагов вперёд и даже зашла почти по колено в тёплую воду, но он уже куда-то уплыл. А она всё стояла и смотрела, как его голова мелькала где-то там, далеко за волнами, то появляясь, то снова исчезая…

Дальнейшие события стали происходить так быстро, как в кино при ускоренной съёмке. Хотя я слышал, что это, наоборот, замедленная съёмка, а быстрыми движения людей становятся, когда плёнку прокручивают с обычной скоростью. Да плевать на это. Замедленная, ускоренная съёмка… Какая разница? Просто, события на пляже стали происходить так быстро, что на то, чтобы что-то обдумать, времени уже и не осталось…

Какой-то парень, пытаясь поймать волейбольный мяч, не заметив маленькую девочку, спиной налетел на неё, столкнув в воду. Маленькая Маша упала лицом вперёд, а набежавшая волна, которая почему-то была больше и выше предыдущей, накрыла её с головой. Ну, а когда волна отхлынула, Маши уже не было видно.

— Я вспомнила!

Вдруг вскрикнула Маша большая, сидевшая возле меня. Она дёрнулась было вперёд, но я её перехватил за руку.

— Ты куда?

— Я тут в этот день чуть не утонула…

Раздумывать о последствиях уже было некогда.

— Сиди здесь! И не вздумай дёргаться! — скомандовал я.

А сам, как был в брюках с закатанными до колена штанинами, так и бросился вперёд.

Никто на берегу ещё и не успел толком ничего сообразить, а я уже нырнул, в набежавшую волну. Практически сразу, всего в паре-тройке метров от берега, уже начиналась глубина, постепенно понижаясь. А для маленькой Машки, росточком метр с кепкой, и лужа — море.

Солёная вода щипала глаза, но закрыть их я не мог. Мне надо было быстро найти захлебнувшегося ребёнка. А то, что Машка захлебнулась, это и так было ясно. Иначе бы она уже вынырнула на поверхность. Ведь то, что Маша умеет плавать, она мне уже и раньше показывала. И это тоже было Чёрное море, только это было не здесь, а по ту сторону от Туапсе возле посёлка Сукко…

Сука! Где-же её искать теперь? Я помню, что вода тащит по дну… Волна на берег, а по дну вода идёт обратно…

Я плыл и плыл, но среди мутноватой воды всё не мог никак обнаружить маленькую девочку в голубом купальнике.

Внезапно на пределе видимости, я увидел что-то более яркое, чем зеленовато-мутная вода… Рыжие косички…

Помнится, кто-то учил хватать утопающего за волосы. Но боюсь, что это не относилось к тонким косичкам. Так можно и с корнем вырвать, если сильно дёрнуть. Я умудрился подцепить левой рукой Машку под руками, и взяв её подмышку, стал загребать правой…

Ещё! И ещё! Наверх, к свету… Мне надо было торопиться. Потому что уже и у меня самого в лёгких всё горело, а организм из последних сил сопротивлялся, чтобы не вдохнуть… Глотать солёную воду у меня совершенно не было никакого желания. Я шумно выпустил из себя пузыри последнего воздуха и, наконец-то, вынырнул на поверхность.

Пара гребков, и вот уже мои ноги коснулись каменистого дна. Я подхватил маленькую девочку на руки и вынес на берег.

А народ только-только начал хоть что-то соображать. Но в ушах у меня шумело, и все эти крики и гомон толпы были за пределом моего внимания.

Я положил девочку животом на колено и слегка надавил. Изо рта, а может и из носа у неё полилась вода. Но я не стал медлить. Перевернул её на спину… И начал оказывать первую помощь…

Люди нас обступили, но я прикрикнул на них:

— В сторону! Ей нужен воздух! Не мешать! Я врач…

Люди расступились, образовав большой круг вокруг нас с Машей…

А мне почему-то вдруг вспомнилось, что я уже делал это, и именно с Машкой. Но это было в другом мире, где-то в Баварии… Но тогда, если память мне не изменяет, она уже была мёртвой, а потом… А потом она внезапно стала живой, после перехода через портал внутри моего магического пространственного хранилища…

Сделав пять или шесть нажатий, я вдохнул Маше в рот воздух, побольше набрав его перед этим.

И снова, и снова…

Пять нажатий, вдох.

Шесть нажатий, вдох…

И хотя я ждал того момента, когда девочка снова сможет дышать, это, как всегда, произошло неожиданно для меня.

После очередного моего вдоха, маленькая Маша задёргалась и закашлялась… Я тут же повернул её на бок, и её вырвало остатками воды и какой-то слизи…

А потом она открыла глаза. Белки́ её глаз были красными, с лопнувшими сосудиками… Она смотрела на меня… Такая родная и близкая… И такая незнакомая…

Положив ей руку на лоб, я быстро просканировал голову на наличие той чёрной бяки, которую я удалил в прошлый раз. Но ничего лишнего я не обнаружил. Либо она ещё не появилась, либо…

Хрен его знает. Может от того, что я вытащил девочку из воды так быстро, и в мозгу у неё не лопнул никакой сосудик… А может… Да чего там гадать… Пока ещё никаких симптомов от будущей опухоли я не обнаружил…

Маша моргнула… Раз, другой… А потом спросила, слегка сипящим голосом:

— Что со мной? Где я?

Но тут меня вдруг оттеснила в сторону какая-то женщина… Да, нет… Не какая-то посторонняя женщина… Это просто родная мама Маши прилетела на помощь, спасать своего ребёнка…

— Машенька! Что с тобой? С тобой всё в порядке?

Машку вертели, обнимали и тискали одновременно.

— Всё нормально, мама! — вялым голосом ответила девочка и попыталась улыбнуться…

А я уже отошёл в сторону. Толпа как расступилась передо мной, так же быстро и сомкнулась за моей спиной. Народу сильно поприбавилось. Всем же интересно посмотреть, что там произошло и из-за чего такой шум… А я не спеша, но уверенно, удалялся от места происшествия… Мне здесь больше нечего делать. Мавр сделал своё дело, мавр может и свалить, по-английски, не прощаясь…

Я шёл по направлению, где меня должна была ждать другая Маша… Та, с которой мы уже умудрились пройти сквозь огонь и воду… Но на том месте, где мы сидели, никого видно не было…

Я покрутил головой в поисках рыжеволосой подруги… Мало ли… Может не удержалась, и побежала смотреть, как я спасаю её маленькую копию…

Но нигде никого похожего на Машку не наблюдалось. Полотенце, оставленное мною на бетонном парапете, было. Моя рубашка и шлёпанцы тоже были. А вот Машиного платьица не было, как будто его и вовсе тут не было.

И вряд ли, глядя на то, как я оказываю первую помощь маленькой Маше, большая Маша равнодушно ушла, накинув на себя маску равнодушия и своё лёгкое платье…

Наверное, случилось то, чего я так опасался… Я изменил историю. И не просто историю, а конкретную историю Маши. И возможно, что теперь у Марии Кнопке будет совсем другая жизнь. Она может быть более счастливой, а может и нет. Но мне этого уже не узнать… Поскольку наши пути внезапно разошлись. Почему-то на сердце стало так муторно и грустно…

И я понял наконец-то, почему Машка так не хотела идти сюда и всячески затягивала нашу прогулку. Нет. Она даже не помнила в подробностях то, что именно в этот день она чуть не утонула. Ведь я помню, что память об этом событии к ней пришла лишь тогда, когда всё началось…

Она, наверняка, просто подсознательно чувствовала, что… Неужели то, что мы навсегда расстанемся? Вряд ли… Хотя… Что я знаю? В последнее время она частенько вела себя странно. И чем это было вызвано… история умалчивает… А теперь…

«Стоп!»

Это я сам себе сказал… А вот теперь, я хочу проверить одну мысль, которая вдруг внезапно пришла мне в голову. И я поспешил к Ирине и Олегу.

Ведь, если рассуждать логически, то… Как появилась Ирка в нашей команде? Она сидела с Машкой в одной камере, и даже заступилась за неё перед другими сокамерницами. А раз история Машки пошла по другому сценарию, то… Не было в моей жизни никакой Машки, и никакой Ирины тоже быть не могло. Я никого не вытаскивал из Матросской Тишины. И… И что дальше?

Неужели там сейчас на пляже сидит Великий князь Олег Константинович Романов и тупо пялится во все стороны, не понимая, куда подевалась его возлюбленная Ирина фон Шварц?

А найду ли я там на берегу самого князя? Если всё пошло не так, может и он растворился где-то в воздухе, исправляя пространственно-временной парадокс?

Тьфу! Вот чего забивать себе голову всякой ерундой, задавая самому себе вопросы, ответы, на которые я всё равно не знаю? И моих познаний в физике перемещений во времени и пространстве при помощи магии недостаточно для того, чтобы… А подчиняется ли магия и её последствия законам обычной физике и руководствуется ли она правилами логики?

Да чтоб ты был здоров, Максим Батькович! Забей уже болт на все проблемы! Выпей лимонадику и охладись в морской водичке! Если что-то уже произошло, то это уже произошло. И исправить это либо невозможно, либо архисложно…

Я так и сделал. Правда лимонада не нашлось в продаже, и мне пришлось давиться тёплой минералкой, остатки которой я вылил себе на голову… Надо бы озаботиться какой-нибудь панамкой, а то напечёт головку. И буду потом лежать и думать: «Это меня солнечный удар так припечатал или голова лопнула от лишних мыслей?»

Бродя по пляжу в поисках Ирины и Олега, я по-прежнему испытывал чувство тревоги. И чем дольше я бродил, не находя своих друзей, тем тревожнее мне становилось. Я уже прошёл по ближайшему к нам пляжу вдоль и поперёк пару раз, но ни на берегу, ни в море не обнаружил предмета своих поисков. От этого на душе стало совсем тошно. Вариантов того, почему я не смог найти своих друзей было… Очень много. Не столько, конечно, как блох на Барбоске, но всё-таки…

Ну, во-первых: Они могли просто-напросто исчезнуть из-за возникшего парадокса. Это был, как мне кажется, совсем плохой вариант. Думать об этом не хотелось. Хотя второй вариант был не лучше. При нём исчезала только Ирина, а расстроенный Олег в поисках её просто мог заблудиться и влипнуть в какие-нибудь неприятности, в силу плохого понимания окружающего мира. Мало ли… Скажет кому-нибудь что-нибудь неправильное и получит по сусалам или бутылкой по башке, или… Но даже если мне и удастся вытащить его из возникшей беды, то что мы с ним будем делать? Без Ирки у него может начаться всё что угодно, от обычной хандры, до суицидальной апатии. А иметь в напарниках такого кекса, тоже не айс.

Интересно… А может быть они просто уединились в одном из наших домиков для плотских утех? Не-ет… Зная романтически-возвышенную натуру князя, я бы заявил с уверенностью старика Станиславского: «Не верю!»

Да и Ирина тоже девушка высоких моральных принципов. Правда, тут ей достался не какой-то пьяный гопник с гнусными намёками на близость, а целый князь. Практически, принц, только без права залезть на престол Российской империи. Но, нет. Практически на сто процентов нет. Олег Константинович, парень глубоко порядочный и он будет ей ещё с полгода читать стихи, выгуливать под Луной по берегу моря, и выбирать момент, чтобы сорвать первый несмелый поцелуй. И вряд ли это будет поцелуй в губы…

Машка… Где ты теперь? Воссоединилась со своим настоящим телом? Или снова стала бестелесным призраком? Я не исключаю ни тот, ни другой варианты. Да много ещё есть всяких разных вариантов, понятия о которых я не имею.

Ау! Где вы все? Куда вы все делись? Прям, хоть ходи по пляжу и ори в полный голос: Маша! Ира! Олег!

Но, нет… Так дело не пойдёт. Откликнется штук двадцать Маш, двадцать Ир, и ещё в придачу с десяток Олегов. Проще тогда уж звать: Олег Константинович! Откликнись, Великий князь!

Да уж… В дурку я быстро попаду, если на шестьдесят первом году Советской власти буду искать на пляже в Дагомысе Великого князя Романова.

Интересно, это у меня от перегрева такие глюки, или я на самом деле вижу то, что вижу? Или он откликнулся на мой мысленный призыв и нарисовался, хрен сотрёшь. Князь, и княжескую мать его, растудыт в качель… Идёт, лыбится… В руках мороженое несёт. А вон и Ирка. Она оказывается лежал загорала, накрыв лицо широкополой соломенной шляпой. Что-то не помню я, чтобы с утра у неё такая была. Потому и не узнал среди кучи полуголых женских тел её. Я же не мог бродить по пляжу и тщательно разглядывать девушек, выискивая стройную и спортивную… Так и по морде можно ни за что получить…

— Ребята! Я так рад вас видеть…

— Максим⁉

Ира улыбнулась, только почему-то улыбка у неё получилась какая-то неискренняя. И ещё… Она так же, как и я буквально пару минут назад, кого-то искала глазами за моей спиной.

— А где Маша?

Хор-роший вопрос. Я и сам бы был не против узнать ответ на этот простой, но в то же время очень сложный вопрос: «Где Маша?»

— Я не знаю…

Ответил я честно, только прозвучало это как-то не так. Как-то не корректно. Не честно… Но я же ведь и на самом деле не знаю, где она сейчас.

— Максим! — снова подала голос Ира. — Что случилось? На тебе лица нет.

— У азиатов, типа корейцев или японцев, считается что лучше умереть, чем потерять своё лицо. Поэтому-то в Японии и был развит культ сэппуку, которое у нас почему-то все называли харакири.

— Ты о чём это? — спросил меня князь, протягивая мне вафельный стаканчик с пломбиром.

— Спасибо, Олег! Но у меня совсем нет аппетита. — отказался я от десерта.

— Ты не ответил. — снова вступила в разговор Ира. — Где Маша?

Голос у неё был встревожен. Кажется, что чисто с женской интуицией она уже поняла, что что-то случилось, но пока ещё просто не могла понять, что именно.

— Она пропала…

— Как? Где?

— Ира! Выслушай меня! А потом уже будешь задавать мне всякие вопросы, если они у тебя после этого ещё останутся.

Я уселся рядом с ними и стал рассказывать. Начал издалека. Потому что для того, чтобы они смогли меня понять, мало было просто рассказать, надо было ещё дать пояснения. Но даже и сейчас я не стал им рассказывать всего. И начал я своё повествование с конца августа одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Рассказал про больницу, в которой познакомились почти четырнадцатилетний Максим Шварц и почти двенадцатилетняя Мария Кнопке. Мне пришлось им рассказать, как умерла от смертельной опухоли в голове маленькая девочка, и как я потом встретился с её призраком на старом Немецком кладбище.

Олег слушал меня реально раскрыв рот, а мороженное в его руках уже растаяло и подтёки белой липкой массы стекали по его рукам на округлые камешки галечного пляжа.

Рассказал почти подробно, как малолетние бандиты меня хотели убить, прямо на кладбище. И как Маша меня спасла. Пришлось рассказать и про наш побег из Москвы на юг. А потом…

Я не стал упоминать про баварских баронов и сербов, которых мы вызволили из рабства. Не рассказывал также и про геноцид чернокожих дикарей, который я устроил на острове в Индийском океане. Просто пояснил, что при перемещении через портал Маша снова обрела своё тело магическим образом. Про каникулы в землянке холодной зимой сорок второго я тоже забыл поведать. Просто пояснил, что мы побывали в нескольких разных мирах разного времени. Ну а про Москву Ира и так знала…

— Маша мне сказала, что именно в семьдесят восьмом году она с родителями отдыхала на юге. Здесь недалеко. Вот мы и пошли. Уж больно Маше хотелось снова увидеть своих папу и маму.

Ирина при этом уже пустила слезу. Похоже, что она сердцем прочувствовала ситуацию. Девочка, уже умершая однажды, захотела взглянуть на своих родителей и на себя маленькую со стороны.

— А вот чего Маша не помнила, так это того, что она на море чуть не утонула. Я не исключаю, что это могло повлечь за собой те самые тяжёлые последствия, из-за которых у неё и стала развиваться та самая опухоль. Я же не медик. Может она слишком долгое время провела под водой и в мозгу там какие-то сосуды лопнули, или ещё чего… Но в этот раз всё пошло не так. Мы сразу увидели, как маленькая Маша стала тонуть. Я прыгнул в море и быстро вытащил её на берег, оказав первую медицинскую помощь. А ещё я провёл небольшую диагностику и никакой опухоли или даже намёка на неё в голове у маленькой Маши не обнаружил. Потом она пришла в себя, а я… Я ушел, не привлекая к себе внимания. Но когда я вернулся на то место, где меня должна была ждать большая Маша, то там уже никого не было. Вот такая история получилась.

Все молчали… Олег наконец-то обнаружил, что весь перемазался мороженным и пытался хоть как-то оттереть руки. А Ирина плакала.

Ну, а я сидел, как будто опустошённый. Сидел и смотрел невидящим взглядом куда-то в сторону моря…

Глава 21

Глава двадцать первая.

В отражении магического зеркала можно увидеть, как по улицам вперемешку друг с другом ходят люди… Живые и мёртвые.

Медленно, как во сне звёзды плывут по небу.

Жалко, что на Луне я так ни разу не был…

Кажется, до неё можно достать рукою.

Я бы её достал, чтоб разделить с тобою.

Катится тень Луны за горизонт куда-то…

Снятся кому-то сны… А ночь меняет дату…

Свечи в ночи горят, ночь наполняя снами…

Жаль, что не говорят звёзды ночные с нами…

Я ухвачу за хвост призрачную комету…

Ночь — это звёздный мост меж темнотой и светом.

Медленно тает воск. Свечи беззвучно плачут.

Ночь — это царство звёзд. И ночью всё иначе…

30 июня. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Вот чего я никогда не любил, так это того, что тебя кто-то успокаивать пытается. И так хреново…

Хочется забыться, отвлечься, занять мозги чем-нибудь другим. Подумать, например, на тему того, почему самка богомола после спаривания съедает своего самца? И он, дурачок, зная, что всё этим кончится, продолжает стремиться к размножению. Похожие истории про Клеопатру рассказывали, кажется. Типа, она отдавалась практически любому, но его на утро казнили. Врут, наверное.

— Не переживай, Максим!

Да, ёшкин кот! Ну на фига ковырять чуть зажившую ранку, чтобы посыпать сверху свежей солью.

— Я не переживаю. Я думаю.

— Но я же вижу, что тебе плохо.

— Ира! Даже то, что мне плохо, не мешает мне думать.

— Ты о ней думаешь?

Нет, блин… О самках богомола… Ну, вот что тебе ещё ответить?

— Я думаю о том, как вернуть князя в его родное время.

— Он сказал, что пока не готов.

— В каком смысле?

— Олег хочет побольше узнать о всяких технических новинках.

— В смысле, о том, чего ещё не было в его время?

— Да.

— А где он?

— Увидел в киоске какой-то журнал. Купил его, и сейчас сидит читает.

— А что за журнал-то?

— Кажется, «Моделист-конструктор».

— Ну, это нормально.

— Максим! А ты про Машу всё время думаешь?

— Ирина! Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы не думать о том, чего я не смогу ни вернуть, ни исправить.

— Прости!

— Ничего… Просто, постарайся лишний раз не напоминать мне о ней! И, кстати, а почему ты не исчезла?

— Я?

— Да, ты.

— А почему я должна исчезнуть?

— Ну, вот, давай будем рассуждать логически. Если из-за того, что Маша не заболеет, она не попадёт в ту же больницу, что и я, там, в восемьдесят втором году, то мы с ней и не познакомимся. А из этого следует, что она не попадёт вместе со мной в ту неприятную ситуацию, и её не посадят в камеру Матросской Тишины. Так что шансов у неё познакомиться с тобой ноль целых хрен десятых.

— И что? — испугалась Ира. — Я тоже могу вернуться туда, откуда ты меня забрал?

— Не исключено…

— Я не хочу этого.

— И я не хочу. Но разве от нас зависит хоть что-то в этом мире? Вот Машка пропала, а я даже и не знаю почему. А мы на обед не опоздаем?

— Как ты можешь думать о еде в такой момент?

— Выходит, что могу. Просто, понимаешь, очень кушать хочется…

На обед мы успели почти вовремя. Основная масса отдыхающих в пансионате уже поела, оставив кучу грязной посуды у окна с плакатиком «Поел. Убери за собой!»

Еда была простой, сытной и я быстро наелся. Тем более. Что мне досталось сразу две порции. Своя и Машкина… Утоляя голод я не прекращал думать о ней. Ира и Олег ели молча.

— Не хотите съездить в Большой Сочи? — обратился я к своим молчаливым друзьям.

— На экскурсию? — иронично переспросила Ира.

— Нет. По делам.

— У нас появились какие-то дела? Это как-то связано с Машей?

— Нет. Если бы она осталась бы с нами, то я и её взял бы с собой. А так… Придётся ехать без неё…

— Ты ведь любил её? — пристально глядя мне в глаза поинтересовалась Ирина.

— А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос. — Словами это не передать. Вот, помню, как мы лежали в лесу, в землянке, прижавшись друг к другу, чтобы не замёрзнуть. А снаружи было как минимум минус двадцать-двадцать пять…

— Ты не рассказывал про это… Где это было? Сколько миров вы прошли вместе с Машей?

— Я не считал… Займусь этим как-нибудь на досуге. А это было зимой сорок второго года, в лесах под Смоленском.

— Так это же… — Ира посмотрела на меня. — Вы были на войне? А сколько фашистов ты убил?

— Не успели мы и повоевать-то толком. Пару полицаев только ликвидировал. А потом мы попали сразу в Москву. А там уже ты сама знаешь, что было…

— Ты был на войне? — задал мне вопрос князь.

— Практически, нет. Фронт уже прошёл мимо, в сторону Москвы. А мы, так, а лесу отсиделись.

— А ты умеешь воевать? — новый вопрос от Олега застал меня врасплох.

— Если честно, то воевать я могу. Но только на самом низком уровне. Мой максимум — это командовать отделением. Взвод могу ещё потянуть… Всё-таки из армии сержантом вернулся. Но… Как там говорил наш знаменитый генералиссимус? «Каждый солдат должен знать свой манёвр». Вот-вот. Свой манёвр я ещё могу просчитать. А вот видеть всё поле боя — это уже не моё. Так что, если ты мне хотел предложить место в генштабе, то обломайся, князь. Толку из этого не выйдет. Но в бою смогу прикрыть твою спину, ежели чего.

— Спасибо! Мне приятно это слышать. И… — князь чуть замялся. — Я доверяю тебе, а это немаловажно.

— Что ты хочешь, Олег?

— Ты обещал вернуть меня обратно в моё время.

— Я обещал постараться это сделать. Потому что пока что не уверен в своих силах и способностях настолько, чтобы гарантировать перенос в нужное место и в нужное время.

— Максим! Я всё понимаю, и очень надеюсь, что у тебя всё получится. А пока мы здесь, и у меня есть возможность узнать много нового о военной технике и вооружении, которого пока ещё нет у нас, я бы хотел, чтобы ты мне помог ознакомиться с этим.

— Не всё так просто, князь. Доступ к оружию в нашей стране ограничен. Рекомендую тебе для начала ознакомиться с теорией. Есть книги с описанием, фильмы. Но я не уверен, что там информация подаётся в виде курса лекций. И ещё одно. Не всё то, что ты увидишь, можно будет продублировать у вас. Рецепты стали и сплавов для оружейных стволов вряд ли кто тебе выдаст. А ведь ещё нужен порох особый. Его состав сильно изменился с твоих времён.

— Я слышал, что профессор Менделеев сделал хороший бездымный порох, пироксилин. Но его у нас, кажется, даже и делать не стали.

— А у нас всегда так. Сперва придумаем что-то, но свои это не ценят. Иностранцы крадут рецепты, а мы потом у них вынуждены покупать то, что сами же и изобрели.

Олег задумчиво молчал. А потом всё же то ли ответил, то ли спросил:

— Что, и в будущем то же самое будет в России?

— Да, князь. Меняются эпохи, сменяются правительства и политический строй, а своего Левшу мы не ценим, зато иностранцам стараемся в задницу заглянуть, в самую дырочку…

— Максим! Ты порой выражаешься так грубо…

— Ну, уж прости, княже! Мы люди от сохи и семинариев не кончали. Да и в пажеском корпусе меня тоже что-то не видел никто. Я человек простой и к тому же не столичный. Так что, кушайте и не обляпайтесь! А если тебе что-то не нравится, Олег Константинович, то поищи себе компанию получше. Чтобы из благородных, да образованных…

— Максим! Зачем ты так? — вступила в наш разговор Ира. — Я знаю, что ты переживаешь из-за Маши… Но мы-то тут причём?

Я и сам понимал, что совершенно зря сорвался и наговорил Олегу много лишнего.

— Ребята! Простите меня! Сорвался… Нервы не к чёрту…

А обращаюсь к Великому князю, продолжил:

— Извини, Олег! Я просто сильно расстроен сложившейся ситуацией. Мысли скачут, как белки в колесе. Не получается даже сосредоточиться хоть на чём-то конкретном…

— Я не сержусь на тебя, Максим! Можешь мне поверить, на твоём месте я сам не знал бы что делать…

После этого он так выразительно посмотрел на Ирину, что я понял, его отношение к ней серьёзней некуда.

— Ребята! А давайте всё-таки доедем до города. Надо кое-какие дела доделать.

— Что ты хотел, Макс? — спросила Ира.

— Хочу найти фотоателье. Нам же нужны документы? А на документах нужны фотографии.

— Ты умеешь подделывать документы? — удивился князь.

— Нет. Но у меня появилась одна интересная идея.

30 июня. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Сочи.

Народу в Сочи всегда много. По крайней мере, летом это уж точно. Но так как мы взяли такси, то нам особо и не пришлось долго искать нужное место.

Внутрь мы не попали. Пятница. Короткий день. А особенно в паспортном столе местного ГУВД. Расписание на входе об этом и вещало. Там вообще всё строго было прописано. В какие дни принимают документы, а в какие выдают уже готовые. В пятницу — короткий день. В понедельник выходной.

Но сегодня, несмотря на то что снаружи уже было закрыто, сотрудники ещё не ушли. Вероятно, они ещё доделывали какие-то свои бюрократические дела, или бухали в преддверье выходных дней и начала нового месяца и нового квартала. А может и совещание какое там. Любят у нас начальнички всех мастей изо всех областей устраивать всякие совещания по делу и просто так. Соберутся и начинают трахать мозг себе и своим подчинённым. Дескать, всё у нас так хреново, что хрен вы получите премию по итогам квартала…

Недалеко от входа была скамейка под навесом. Сюда наверняка в рабочее время бегают люди из очереди, чтобы покурить… А очереди в паспортный стол есть… Всего пару лет назад началась массовая паспортизация. И мало того, что паспорта старого образца меняют на новые, но и всем тем, у кого их раньше не было, тоже решили раздать. А то ведь раньше то колхозникам паспорта выдавали лишь тогда, когда он из колхоза куда-то уезжал на работу в другие регионы. Атак… Сиди в своём колхозе и работай. На хрен тебе паспорт нужен, крестьянин? Чтобы в город свалить? А кто будет хлеб сеять, да скотину выращивать? Иди паши себе дальше. Ишь…

Но теперь с этим будет покончено. Раздадут паспорта всем гражданам СССР, не разбираясь городской он или деревенский.

А я хорошо помню этот паспорт. Это ведь и был первый мой в жизни серьёзный документ. Ну, это не считая комсомольского билета и свидетельства о рождении. Но паспорт… Как там у Маяковского? «Я достаю из широких штанин…» Ага. Именно так. Краснобокую книжечку серпасто-молоткастого паспорта. Того самого, что с тремя фотографиями сразу. Помнится у меня на первой фотке в шестнадцать лет волосы аж до плеч были. Смешно потом было вспоминать, когда после я ходил почти постоянно стриженным под машинку. А чего мне стесняться? Голова круглая, уши не торчат. Я просто рановато начал терять волосы на голове в некоторых местах. А раз дерево лучше сего прятать в лесу, то лысину можно скрыть под совсем короткой стрижкой.

Отвлёкся я что-то… Ностальгия, будь она неладна. А дела делать надо. В общем, разместились мы на лавочке, и я предупредил ребят, что сейчас отключусь ненадолго. Так что тормошить меня по пустякам не надо, а в случае какой-нибудь непредвиденной ситуации, стоит и разбудить. Но только в крайнем случае. Эта инструкция в основном для Олега была, так как Ира уже знала как я всё делаю, покидая сам себя, улетая на разведку.

Никакого совещания внутри за закрытой дверью я не обнаружил. Зато смог увидеть куда и в какие железные шкафы сотрудники паспортного стола убирают готовые и не готовые документы.

Вот интересно. Люди задумывались когда-нибудь, что где-то рядом может летать бестелесный призрак наблюдая за ними. Наверное, нет. Так как в таком случае приличная с виду девушка, находясь на рабочем месте и думая, что рядом никого нет, не стала бы делать такого со своим начальником…

Всё, всё, всё… Не смотрю, и не моё это дело… Меня другое совсем интересует. Хотя в принципе я уже всё увидел. И даже больше, чем было нужно.

Вернувшись к своим друзьям, я ничего им рассказывать не стал. Мы просто пошли искать фотоателье, чтобы сделать себе нужные фотографии правильно размера. А на всякий случай заодно и всякие там два на три, и три на четыре тоже. Пригодятся, мало ли что…

Вернулись мы в Дагомыс уже только к ужину. Олег с Ириной пошли гулять вечером по берегу моря, а я… А я просто-напросто завалился спать. Утро вечера мудренее.

Ночь с 30 июня на 1 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Сон не шёл. Мысли по-прежнему атаковали мою голову со всех сторон. Если бы моя голова была Луной, а мысли метеоритами, то я давно бы носил на плечах бледный шарик, весь в ямках и шишках.

Я давно уже вывел теорию, что с бессонницей бороться бесполезно. Поэтому лучше использовать тёмное время с пользой для дела, раз всё равно не спится.

Вот и решил я проверить, смогу ли я отсюда, из Дагомыса, долететь до паспортного стола в Сочи и вернуться обратно… Расстояние вроде бы небольшое, если на машине ехать. Но так далеко я ещё не летал, покидая своё тело. На всякий случай, извлёк из хранилища кучу «ювелирки» и накачался магией до упора, пока уже из ушей не потекло… Шучу, конечно… Ничего ниоткуда не текло. Просто я почувствовал та-акой прилив сил, что захотелось свернуть горы. Потом я решил, что ну их на фиг эти горы, и полетел в сторону Сочи…

Долго раздумывать я не стал. Как всегда, решил положиться не на логику и не на предыдущий опыт, а на обычный и привычный уже «авось». Просто взлетел, сориентировался, и полетел. А чего там ориентироваться? Ночи-то тёмные, а внизу вдоль побережья огоньки, огоньки… Вот я и полетел вдоль побережья. Но не прям по кромке моря, а держа её в поле видимости.

Почему-то вспомнилась дурацкая присказка: «А не быстро ли я бегу, подумала курица, убегая от петуха». Но у меня всё как-то зазвучало совсем по-другому: «А не слишком ли медленно я лечу?»

И снова я не стал прикидывать, насколько быстрее надо лететь и что для этого надо делать… Просто взял и стал ускоряться.

Осторожнее надо быть с поступками и желаниями, если ты маг-недоучка, а краёв уже и не видишь…

Когда внизу подо мной стало чуть темнее, я затормозил, потому что понял, что сгоряча проскочил Сочи на всех парах… Тормозить в воздухе на лету, та ещё проблема. Всё-таки обычные физические законы действуют даже и на бестелесных призраков, управляемых абсолютно ненаучными силами магии. Инерция была такая, что я чуть было не долетел снова до Абхазии. Твою же, млять, магическую мать… Кажется я увлёкся и улетел уж слишком далеко. Надо бы быть осторожнее. Вдруг возникнут проблемы с возвращением обратно в своё тело.

Но, отогнав от себя несвоевременные и ни на чём не основанные мысли, я по большой дуге развернулся, и снижая скорость полетел в Большой Сочи. А дальше — проще… Город лежал подо мной, как большая интерактивная карта с подсветкой. Я «плясал от печки». Ну, то есть, сперва нашёл железнодорожный вокзал, а от него полетел вдоль Курортного проспекта по известному уже мне маршруту, снижаясь всё ниже и ниже…

Чувствовал я себя прекрасно. Пялился на гуляющих внизу людей. Разглядывал яркие витрины… Днём-то меня это почему-то не интересовало совершенно. Там была цель, и я пёр напрямую, как бык, не отвлекаясь на пустяки. А пустяки внизу были вполне себе интересные… Ну, например, скромная вывеска «Ломбард» рядом с аптекой, совсем недалеко от нужного нам здания милиции.

А почему бы и «да»? Люди приезжают на курорт, чтобы отдохнуть, на людей посмотреть и себя показать… А как себя показывает женщина? Красивое платье, яркий косметический окрас и… украшения. Недаром по пляжу после окончания сезона местные парни любят побродить с металлоискателем, чтобы собрать «урожай» потерянных золотых цацок.

Но я подумал про деньги. Деньги, которых на курорте всегда мало. Потому что платить надо за всё… За лежак на пляже, за еду и возможность помыться, за проживание и всякую сувенирную ерунду… А потом наступает вечер, и на яркие огни ресторана слетаются словно мотыльки, желающие оторваться по полной программе. Под медленную и под ритмичную музыку завязываются бурные и быстрые курортные романы…

А потом наступает утро и протрезвление перед возвращением с курорта домой. Но денег нет, чтобы прожить оставшиеся несколько дней даже в режиме строжайшей экономии и на голодном пайке. Остаётся только одно. Пожертвовать своим неприкосновенным золотым запасом изъяв его из ушей, с шеи и пальцев.

Вот для этого местный Ломбард и раскрывал призывно свои двери…

А это мы удачно зашли… Я опустошил все сейфы в помещении ссудного заведения, и улов был не хуже, чем в ювелирном магазине. Хватит ещё не на одну подпитку…

Я хотел уж было лететь в направлении паспортного отдела, но зачем-то заглянул и в аптеку… какая-то мысль на давала мне покоя… А вот что я придумал. Если мне удастся вернуть князя в его прошлое, то одна вещь может ему сильно так помочь. Да и у меня появится возможность завоевать положение и уважение в обществе… Ведь пенициллин, придуманный англичанами, ещё до второй мировой войны будет дефицитом во всем мире. А это тысячи и тысячи жизней, погибших от гангрены и прочих болезней, с которыми антибиотики справляются на раз… Ну а ещё, мне сегодня могут пригодиться и кое-какие медицинские средства…

Аптека была не слишком большой, и я быстро забрал всё. Абсолютно всё под ноль. Сгребал в одну кучу вместе с полками и выдвижными ящиками… Пара минут и помещение аптеки уже готово к косметическому ремонту.

После этого, то ли из хулиганских побуждений, то ли с какой задней мыслью, я снёс вместе с петлями двери с ломбарда, и под звон проснувшейся сигнализации полете в сторону милиции. Там уж точно не будут искать того, кто обчистил и аптеку, и ломбард под ноль этой ночью…

Глава 22

Глава двадцать вторая.

Если Вы проснулись и дышите… Поздравляю! Значит хотя бы один шанс у Вас ещё есть.

Куда исчезает душа растворяясь

В дымке тумана вечерней зари?

Что видят души в небе скитаясь?

Что они чувствуют, чёрт побери?

Смерти оскал с улыбкою мрачной,

Холодом дышит прямо в лицо.

Есть ли там что-то за кромкой прозрачной?

Есть там хоть что-то в конце-то концов?

Те, кто ушёл, хорошо это знают.

Я истину понял, общаясь с тобой.

Рай — это то лишь, что нам обещают.

А жизнь — это боль. Смертельная боль.

Разгар шумной ночи.

Суббота 01 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Сочи.

В здании милиции было тихо и спокойно. По крайней мере тут, в паспортном отделе. Может быть где-то там, где сидит дежурный по отделу, сейчас звенят телефоны и суетятся выезжающие группы немедленного реагирования, но здесь… тишина.

Тут даже вход был отдельный, хотя здание было одно и тоже. Я быстро метнулся в кабинет начальника. Именно здесь я застал его с девушкой паспортисткой во время их орально-генитальных развлечений на рабочем столе. Но зашла она сюда не просто так, а чтобы сдать ему ключи от несгораемых шкафов. Они-то мен сейчас и были нужны. Куда он их спрятал, я прекрасно видел. Это потом я не стал смотреть чем они будут дальше заниматься, а вот то, что касалось работы меня интересовало больше чем домашнее порно озабоченных сотрудников.

Изъяв ключи, я забрал в соседних кабинетах сразу два больших несгораемых шкафа со всем содержимым. Я бы и здесь всё сделал, если бы мог, но я пока что — тварь бестелесная. Украсть могу, а вот перебирать бумажки… Нет. Увы… Так что, забираю целиком, а там посмотрим, что и как… Главное не перепутать. На одном железном шкафу красовался номер «два», а на другом номер «четыре». Где сейфы номер «один» и номер «три», я не стал разбираться. Какая разница? Мне уже пора на базу. А то там хрен знает что может твориться.

Прислушавшись к себе, я попытался продиагностировать своё состояние. Но ничего плохого так и не обнаружил, несмотря на то что моя тушка сейчас валяется километрах в десяти отсюда. Да… Сегодня у меня появился интересный опыт. Ведь, промахнувшись, я пролетел километров двадцать тридцать ещё… А это значит, что расстояние примерно в пятьдесят километров это не проблема для таких вот призрачных полётов. Может в будущем пригодиться…

Пара минут, и я уже открываю глаза, лёжа на своей кровати в пансионате… Сейчас немного полежу, и начну работать. Чувствую, что спать мне сегодня не придётся.

Ночь. 01 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Спать нельзя. У меня много дел. Первым делом я извлёк из хранилища… Нет, не несгораемые шкафы, набитые документами. И не ключи от них, изъятый у начальника паспортного отдела.

Я достал и натянул на руки тонкие медицинские резиновые перчатки, взятые в аптеке. В таких обычно хирурги режут нас, чтобы вылечить. Но мне они нужны для другого. Ибо сейчас я буду шарить по сейфам. Мало ли чего может случиться. Вдруг кто-то обнаружит пропажу и начнут искать «злодея», снимать отпечатки пальцев и прочее.

Я уж было хотел начать, но тут же наткнулся на «непреодолимое» препятствие для моих дальнейших действий. Я понимаю, что это звучит смешно. Но препятствием для меня стал маленький кусочек пластилина и две тонкие верёвочки. И всё бы ничего, но на пластилине был оттиск чьей-то номерной печати.

Мне захотелось выть и материться. Оказывается, сотрудники не только закрывали сейфы на ключ, но и опечатывали его своей личной печатью, фиксируя пару верёвочек продетые через пластилиновую плюху… Причём, если бы пластилин просто прилепили на окрашенную железную поверхность, я бы ещё что-нибудь придумал. Но там была хитрая круглая «пробочка», внутрь которой и был помещён пластилиновый мякиш.

Сука! И что теперь? Ломать сейф я не планировал. Это я оставлю на потом. А пока… Мне нужна всего лишь металлический, скорее всего латунный пломбир. Так, кажется, называется эта штука.

«Прямо как мороженое». — улыбнулся я. Но мне было совсем не смешно. Все мои сегодняшние действия шли насмарку. Да и вчерашние тоже… Блин… Что-то пошло не так, и жизнь полетела куда-то под откос всё ускоряясь…

«Соберись, тряпка!» — шлёпнул я сам себя по щекам ладонями. — «Соберись! Думай! Думай! Не бывает безвыходных ситуаций.»

Почему-то вспомнилось далёкое уже будущее, когда мне было уже лет за сорок… Мы тогда на день рождения подарили своему однокласснику один забавный, в нашем понимании подарок. У него как раз медным тазом накрылся после очередного кризиса его очередной бизнес. Мы ему подарили кружку со смешной картинкой и оптимистическим пожеланием.

Да… Именно так. «Даже если Вас съели, у вас всегда есть как минимум два выхода.»

Я присел на кровати и решил немного успокоиться. Машинально доставал из хранилища по одной штуке ювелирные изделия, и так же машинально впитывал драгоценные камни, бросая на пол ненужные золотые остатки…

Где я смогу взять печать? Наверняка, сотрудники и сотрудницы уносят их с собой домой… Видел я как-то у одного меня на связке с ключами такую жёлтую бляху с петелькой.

Осталось только придумать, где бы раздобыть такую вот блямбу? Надо было вчера проследить за той сотрудницей, которая…

Стоп… Она была так легко одета. Юбочка. Форменная рубашка… Будет ли такая шикарная барышня таскать в кармане что-то тяжёлое и абсолютно служебное. В сумочке? Может быть… А если потеряется. Ведь бывает же такое иногда у молодых девушек и женщин. Да и у мужчин тоже бывает. Особенно если приходится снимать с себя излишки одежду в неподходящем для этого месте. Например, в служебном кабинете. А чтобы не потерять что-то надо что?… Надо не таскать это с собой почём зря. Так… А где же шибко умная сотрудница могла оставить свою печать? Да в столе, на работе… Или даже…

Я бы врезал себе кулаком по лбу, если бы это могло прибавить хоть немного ума. Но я слышал, что и это не помогает. Вот я дурак…

Я достал ключи из хранилища и сразу же увидел то, что мне было нужно. На одной из связок висела жёлтая плюшка нужного мне предмета.

Пытаясь понять, почему я про это не вспомнил, я понял, что когда засовывал свои загребущие виртуальные ручки сквозь железные стенки сейфа начальника, я не глядя сграбастал все связки с ключами, и сразу же спрятал их в хранилище. Ну а почему я решил, что на связках не было ничего лишнего? А хрен его знает, товарищ майор…

Выдохнув. Я уж было решил заняться изучением содержимого сейфов, как вернулся Олег.

— Ого! — не удержался он от комментария, увидев в нашей и так небольшой комнатке два больших железных шкафа.

— Не ого…. А ого-го. — передразнил я его.

Я протянул ему пару резиновых перчаток.

— На! Надень, чтобы не оставлять своих отпечатков пальцев.

— Максим! Ты украл сейфы с деньгами из банка?

— Нет.

— Там, что, драгоценности?

— Нет. А в чём дело?

— Ну… Я бы не хотел участвовать в краже…

— А что? Кровь голубая свернётся от этого, и снова станет красной?

— Может, хватит уже, Максим Александрович! Ты всё время попрекаешь меня происхождением.

— А ты думаешь, что в белых перчатках можно делать историю? — я усмехнулся. — Надевай тогда резиновые! Будем искать подходящие для нас документы.

Стараясь не нарушать порядок сложенных папок и бумаг внутри их, мы одну за другой прочёсывали полки железных шкафов. А в своих сейфах сотрудники хранили не только документы.

Вот, например, в одном из них, хранилась коробочка… Не поверите. С разноцветными лаками для ногтей, маникюрным набором. А ещё там был довольно-таки вместительная скляночка с жидкостью для снятия лака. Я открыл. Понюхал… Сразу почувствовал запах ацетона. Это хорошо, подумал я, возвращая всю коробочку на место. И я даже, кажется, догадался, кому принадлежит вот эта коробочка…

— Почти… — пробормотал князь, листая какую-то папку.

— Нашёл что-то интересное?

— Да вот тут. — он протянул мне папку целиком. — Совпадение почти что процентов на семьдесят.

Я взял в руки набор документов. Какие-то справки, выписки, рукописное заявление. Две фотографии серьёзного парня с круглым лицом.

— Да, нет, князь. Он совсем на тебя не похож…

Олег улыбнулся.

— Имя…. — проговорил он.

Я наконец-то догадался прочитать данные в заявлении.

«Романцев Олег Николаевич»

— Но не Романов же, и не Константинович? — отшутился я.

— А я и сказал, что на семьдесят процентов. Но так будет проще запомнить. Я ведь никогда не выдавал себя за кого-то другого. И никогда не планировал изображать кого-то, играя на сцене театра.

— Ну, знаешь… Я тоже никогда на актёрских курсах не учился…

— Зато у тебя хорошо получается врать. Барон фон Шварц. — передразнил он меня.

— Слышь… — улыбаясь спросил я. — А не желает ли Ваше высочество получить кулаком по вашей дворянской морде?

— Фи, барон! Какой Вы некультурный. Сразу видно, что выросли где-то на ферме в Аляске.

Мы оба дружно рассмеялись.

А мне нравится этот парень. Он ведь реально из другого мира, из другого времени. Да и происхождение у него… Пробу ставить некуда. В кого из дядей и тётей не плюнь, а попадёшь либо в герцогиню, либо в какого-нибудь короля… Но ведь Отличный же парень. Честный, по-настоящему благородный. Романтик к тому же…

— Олег Константинович! — обратился я к нему безо всякой доли официальности. — А какие у вас планы на Ирину Александровну, сестру мою?

— Она же тебе не настоящая сестра.

— Ну и что? Один очень хороший писатель в своей книжке сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили.»

— Но она же не дикая кошка, чтобы её приручать? — возмутился князь.

— А в книжке эта фраза была сказана Лисом одному мальчику. Но эту фразу нельзя понимать буквально.

— Я бы хотел прочитать эту книжку. — мечтательно проговорил князь. — Кто её написал?

— Её написал один француз, Антуан де Сент-Экзюпери. Но впервые её напечатали примерно годах в сороковых.

— Но сейчас я мог бы найти такую книжку, чтобы прочитать? Ведь ты сказал, что на дворе семьдесят восьмой год.

— Я постараюсь найти для тебя эту книгу.

— Спасибо!

Я вертел в руках какое-то ювелирное изделие, которое совершенно машинально извлёк из хранилища. На этот раз это была золотая цепочка с небольшим кулоном. Кулон был в виде кошки с зелёными глазами. Я не уверен, что это были изумруды. Может зелёные глаза были сделаны из каких-нибудь более простых камней, фианитов, например… Но я почему-то не спешил растворить на своей ладони эти маленькие камушки.

— Ты о Маше думаешь? — внезапно спросил князь.

— Почему ты так решил?

— У этой кошки глаза зелёные… Как у Маши.

— Правда?

Я внимательно посмотрел на кулончик, и почему-то действительно вспомнил про Машку… Мне стало грустно.

— Вот, посмотри! — Олег мне протягивал очередную порцию документов из сейфа. Только на этот раз это были стразу две папки.

Я равнодушно взял и стал листать…

Михаил Михайлович Звягин, одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года рождения. Родился пятого апреля…

Беру следующую папку. Ирина Михайловна Звягина… Оба-на… Да у нас тут двойняшки… Близнецы.

Я разглядывал фотографии парня и девушки… Похожи, конечно, но… Не так чтобы очень.

— Тебе не кажется, Максим, что девушка чем-то похожа на Ирину?

— Князь! А почему Вы не ответили на мой вопрос.

— Какой? — сделал недоуменное лицо Олег.

Попытался сделать… Лицедей из него ещё тот. И уши покраснели.

— Князь! — укоризненно пожурил его я. — Вас выдают Ваши уши. Они у Вас краснеют, когда вы врёте.

— Я не вру! — вспыхнул князь ещё больше…

Но при этом он замялся, и как-то скуксился, что ли. Не знаю даже, как описать это… Но потом он все же собрался и ответил.

— Я люблю Ирину, но…

— И какие могут быть «но», князь?

— У нас с ней нет будущего. А я не хочу её обижать.

— То есть ты любишь её, она любит тебя, но вы по каким-то там надуманным причинам так никогда и не будете вместе?

— Это она тебе сказала?

— Что именно?

— То, что любит меня?

— Олег! Со стороны это так же заметно, как и то, что и ты от неё без ума.

— Правда?

— Честное благородное слово!

— Ты — простолюдин…

— Это не мешает мне быть честным и благородным человеком…

Князь надолго замолчал, поглощённый своими мыслями. А я продолжал разглядывать документы брата и сестры Звягиных. Ну, что же? Почему бы и нет? Был я Максимом, а стану — Махал Махалычем. Забавно… Жаль, что фотографии будут готовы только завтра, а то бы уже сегодня можно было бы подменить их. И тогда…

— Я не могу жениться на Ирине Александровне. — ни с того, ни с сего начал князь.

— Почему?

Если нам удастся вернуться к нам в наше время, то…

— Происхождение у неё неблагородное?

— И это тоже. Мои родители мне не позволят…

— Ну и гад же ты, Олег Константинович. Она тебя раненого выхаживала, и даже своим телом прикрывала. Когда на нас британцы напали, а ты…

Князь вспыхнул, как кленовый лист осенью!

— Максим Александрович!

— Что? Вызовешь на дуэль своего спасителя?

— Нет… — так же быстро, как и вспыхнул, погас князь. — Ты прав! Я слабый и никчёмный человек.

— А может ты прекратишь самобичевание и просто подумаешь, что и как можно сделать? Есть два типа людей, Олег… Одни, ищут причину, почему они не могут преодолеть препятствие, а другие ищут способ, чтобы преодолеть его. Так что, определись уже, к какому типу людей относишься ты.

На этом наш разговор как-то угас. Мы аккуратно собрали на место все бумаги. Я заново закрыл и опечатал сейфы, спрятал их в пространственное хранилище, и откинулся на кровати, изображая спящего…

В этот раз я обернулся быстро. Слетал в милицию, поставил оба сейфа на свои места, вернул ключи… Даже не стал смотреть как среди ночи суетится народ возле взломанных дверей ломбарда. Просто вернулся к себе и заснул. Но на этот раз уже по-настоящему и до утра.

Как же… Дадут тут поспать. Хотя… Я же вроде бы сплю. Но этот сон… Сон? Я давно не видел снов, а этот… Он и не сон вроде бы вовсе. Всё, как будто наяву. Неужели впечатление от дальнего полёта на меня оказало такое сильное воздействие.

Мне снилось, что я летаю… Летаю над морем белым днём. Но несмотря на разгар дня, небо покрыто клубами чёрного дыма. Этот дым производят большие железные пароходы. И я не видел такие раньше так близко. Ну, разве только в кино. Обычно все фильмы про войну. И не важно, про Гражданскую, Империалистическую или Вторую мировую на обходятся без чёрного дыма от пароходов и паровозов…

Но сейчас, это, кажется всё же похоже на Первую Мировую… Поскольку среди пароходов ещё местами торчат высокие мачты. Парусов правда не видно… А, нет. Ошибся. Вон и небольшой парусник с красным флагом? Турция? И на пароходе тоже красный флаг с полумесяцем…

Где я? Что я тут делаю?

Я проснулся. Судя по свету из окна уже раннее утро… Олег спит на соседней койке. Спит тихо, как ребёнок. Двадцать лет парню… Да уже даже двадцать два, кажется. А всё ещё мальчик с его романтическим понятиями о чувствах. Но при этом вон как упёрся, из-за своего почти царского происхождения. Великий, блин, князь… Да если я захочу, то смогу сделать так, что и Ирка тоже станет какой-нибудь принцессой. Мало что ли в Европе всяких королевских захудалых родов. А почему только в Европе, а не в Азии или в Африке? Нет… На африканскую принцессу наша блондинка не тянет, да и разрез глаз у неё не как у азиатов. А в Америке нет принцесс… Или есть где-нибудь в Южной Америке маленькая страна, где растут вот такие крепкие блондинки в королевских семьях…

Да, нет… Проще рога обломать этому Великому князю, чтобы он согласился на морганатический брак, или как там правильно называется…

Стук в дверь заставил меня напрячься. Кто это там в такую рань? Или это Ирка, легка на помине, принцесса без королевства…

Олег тоже проснулся. Молодец! Чутко спит, по-военному.

— Кто-то в дверь стучится? — спросил он меня.

Но отвечать мне не пришлось, так как стук в дверь раздался снова. И при этом он сопровождался голосом:

— Ребята! Это я. Открывайте!

Ну, точно, Ирка. И чего ей не спится в такую рань. Я же спинным мозгом чувствую, что ещё слишком рано для того, чтобы идти на завтрак.

Великий князь, услышав знакомый голос, забыл про своё почти что царское происхождение и помёлся открывать. При этом он накинул на себя простыню, на манер римского патриция. Цезарь, чёрт его дери, Гай Юлий… А ведь сегодня уже первое июля… Да какая разница…

Я заснул прямо в одежде поверх простыни, так что просто поменял лежачее положение на полусидячее. Неудобно же ведь… К нам гости. А я лежу… Хотя, я же ведь простолюдин. Мне можно и так…

Дверь открылась. В проёме действительно стояла моя названая сестра Ирина. Но она почему-то не торопилась входит в нашу комнату. И у меня сложилось какое-то неуловимое ощущение, что за её спиной стоит кто-то ещё…

Промедлив пару секунд, Ира всё-таки шагнула внутрь. И я понял, что не ошибся. Она пришла к нам не одна. За её крепкой спортивной фигурой, скрывалась…

Я даже протёр свои сонные глаза, хотя сна уже ни в одном глазу и не было. В дверном проёме стояла и смущённо улыбалась… Маша.

Глава 23

Глава двадцать третья.

Порою человек наивно полагает, что он уже привык к любым неожиданностям и его нечем удивить. Вот в этот самый момент жизнь и бьёт его по мозгам.

Счастье — это миг, причём короткий.

Счастье — это миф, легенда, чудо.

Мы плывём по океану в лодке

В никуда, и, в общем, ниоткуда.

Счастье — это крик: «Земля!», «Спасенье!»

«Вот она!»… Но там за облаками,

Лишь мираж, игра воображенья.

Счастье — это что-то, но не с нами…

Раннее утро 01 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Хороша Маша, да не наша. В дверном проёме стояла маленькая Маша. Маша из этого времени. Та самая, которую я спасал, вытаскивая из моря и делая искусственное дыхание. Да какого лешего здесь происходит?

— Привет! — сказала Маша, произнеся это незнакомым, совсем детским ещё голосом. — Что? Не ждали?

Нет… Судя по иронии и ехидству, это всё-таки наша Маша. Только почему-то очень маленькая. С такой Машей я ещё не знаком… Сколько ей сейчас? Семь? Восемь?

— Чего рты пораскрывали? Я это. Я! — уверенно проговорила маленькая Маша, проходя в комнату. — А чего это вы тут набросали?

Я только что заметил, что на полу тут и там валяются остатки от моего ночного пиршества. Золотые оправы от серёжек и перстеньки, лишённые камней…

— Ишь, намусорили… Совсем одичали тут без меня…

Нет. Это точная наша Маша. Ехидная маленькая рыжая вредина. Только она вдруг стала совсем уж маленькой…

— Эй, малявка! А тебя родители не будут искать? — задал я ей провокационный вопрос.

— Не-а… — с некоей долей игривости в голосе ответила «малявка». — Они там… Мирятся…

— Ну, да… Я это ещё там на пляже заметил. Что в их отношениях трещина намечается.

— Ага. — подтвердила мои слова Маша.

— Ну, ладно. Давай, рассказывай! — продолжил я.

— Чего тебе рассказать?

— Как у тебя это всё получилось? Как ты умудрилась забраться в тело этой милой маленькой девочки?

— Ага… Правда, она, то есть я маленькая, милая.

— Слышь! Ты мне мозг не компостируй! Рассказывай, как так получилось, что ты исчезла там, где я тебя оставил, и появилась в этом теле? Кстати, там вас двое теперь или ты одна? Рассказывай всё подробно! Для меня это важно.

На глазах маленькой Маши стали появляться большие, ну просто огромные слёзы. Такие бывают только у маленьких детей и очень впечатлительных девушек… Мне даже на секундочку стало очень стыдно. Правда быстро прошло.

— Хватит тут сырость разводить! Тоже мне… Обидели мышку, написали в норку…

— Не мышку, а Машку. — всхлипывая, ответила маленькая рыжая вредина.

— Чего? — сразу даже не понял я.

— Ты меня обидел!

— Это чем это, скажи на милость…

— Не знаю… — шмыгая носом ответила Маша.

Всё это время Олег, действительно, стоял раскрыв рот от удивления, глядя как я, весело переругиваясь с маленькой девочкой, удивительно похожей на нашу Машу.

— Да, Олег. Не удивляйся! Это и в самом деле наша Маша. Только вот она не слушалась меня и получилось… То, что получилось. Но в следующий раз я обязательно превращу её в лягушку.

— А ты и это можешь? — на полном серьёзе, спросил меня князь.

— Он всё может. — подтвердила Ира.

— Маша! Я жду от тебя ответа. Как всё произошло? И хватит тут слёзы лить! Ты же знаешь, что на меня они не действуют.

— Дурак! — показала мне язык Машка.

— Чего ты на ребёнка орёшь? — вдруг включила режим заботливой мамаши Ира.

— Да этого ребёнка надо бы выпороть, как следует. Но боюсь, что уже поздно.

— Почему? — искренне удивляясь спросила Мария.

— Да боюсь, что тебе понравится…

Никто шутку не понял, да и замяли уже тему. Машка наконец-то собралась с мыслями, и стала рассказывать, что с ней произошло.

— Максим! Прости меня, пожалуйста, что я тебя не послушалась!

— Вот с этого и надо было начинать разговор. — вставил я свои «пять копеек».

— Не перебивай! Ты был прав. Мне нельзя было близко подходить к самой себе. Но когда я, ну то есть она утонула, а ты бросился в море меня, ну то есть её спасать, я…

— Тоже подошла ближе. — продолжил за неё я.

— Да. А потом ты вытащил её на берег, и стал делать всё это…

— Искусственное дыхание…

— Да. Вот в тот момент, меня что-то подхватило, и куда-то понесло. Я сама не поняла, когда и как я оказалась в том теле…

— Я предупреждал…

— А когда я очнулась… — Маша всхлипнула. — Рядом со мной была мама. Я ничего не понимала. Мне почему-то стало очень страшно, и я… Заплакала. Я плакала, а мама меня утешала. И папа потом пришёл. А тебя уже не было рядом.

— Ну, правильно. Я ребёнка спас, а потом пошёл искать тебя. А тебя уже нигде не было. Полотенце, на котором мы сидели было, а тебя не было. И платья тоже не было. Ну я походил поберегу, а после пошёл искать Олега с Ирой. Я думал, что и Ирина тоже исчезнет из-за того, что ты вернулась в своё тело. Но они вот сидят оба довольные жизнью. А ты нас бросила.

— Я не бросала…

— Я тебе говорил, чтобы ты и близко сама к себе не подходила?

— Говорил…

— Не послушалась?

— Да…

— И что нам с тобой теперь делать?

— Макси-им!

Ну, вот почему девочки, когда им от тебя что-то надо, начинают так говорить? Не Макс, не Максим, а Макси-им… И даже, наверное: Макси-и-им!

— Ну чего ты хочешь?

— Скажи, а я опять заболею и умру?

— Не знаю. Я там на пляже, когда тебя откачивал, просканировал твою черепушку, и вроде бы ничего лишнего в твой башке ненашёл. Может там и мозгов-то нет?

— Дурак! — маленький кулачок воткнулся мне в грудь. — Я серьёзно, а ты…

— Иди ко мне! Я попробую ещё раз посмотреть.

— Ой, а что это у тебя такое?

— Где?

— Да, вот, на кровати… Кошечка!

Машка нашла ту самую цепочку с кулоном в виде кошки с изумрудными глазами.

— Возьми! Это тебе на память!

— Правда? Я могу это взять?

— Тебе понравилось?

— Ага!

— Тогда носи на здоровье!

Я положил руки на голову девочки и начал сканирование. Но ничего похожего на ту тёмную бяку, что была в прошлый раз не обнаружил.

— Нет у тебя там в голове ничего. Ветер один. В одно ухо влетает, а в другое вылетает.

— Правда, ничего нет?

— Правда, правда. Ты совершенно здорова.

— А что делать, если я снова заболею?

— Не знаю. Меня же не будет с тобою рядом. Я так понял, что ты хочешь остаться с мамой и папой?

— Угу…

— Снова будешь встречаться с тем мальчиком, которого я убил в прошлый раз?

— Нет, конечно. Он же предатель. На фиг мне такой нужен… Я тебя буду ждать.

— И как долго? — поинтересовался я.

— Всю жизнь… — мечтательно проговорила маленькая стерва.

— Врушка! — засмеялся я. — Если всё у тебя сложится хорошо, то и не вспомнишь меня, небось?

Неожиданно, Маша обняла меня и даже поцеловала прямо в губы. Взрослого поцелуя у неё не получилось, но чмокнула она меня от души.

— Я тебя никогда не забуду. Найди меня!

— Когда?

— Ну… Лет через восемь — десять, наверно. А то сейчас я ещё слишком маленькая для тебя.

— Если получится, и только в том случае, если сам к тому времени не стану слишком старым… Кстати, Маш, ответь мне на один вопрос: У тебя никакого конфликта не получилось с маленькой Машей, когда ты вторглась без спроса в её тело?

— Понимаешь… — задумчиво ответила мне Маша. — А не было никого больше. И та, и другая я — это же я и есть. Просто детские воспоминания стали гораздо ярче. А ещё я немного знаю, что будет в будущем.

— Ну не так уж много ты и знаешь о будущем.

— Достаточно для того, чтобы не делать тех ошибок, которые я сделала в прошлой своей жизни.

— Ничего. Не переживай! С твоим энтузиазмом ты легко сможешь наделать кучу новых ошибок.

— Дурак! — обиделась Маша. — Я буду стараться.

— Придётся поверить тебе на слово. И я буду очень надеяться, что у тебя всё будет хорошо.

— Машенька! — вступила в разговор правильная и рассудительная девушка Ира. — А тебя родители не хватятся?

— Ой! Всё… Мне пора. — сразу же засобиралась Маша.

— Тебя проводить?

— Не надо! Тут недалеко…

Уже в дверях она снова обернулась. Глаза её опять стали влажными…

— Максим! Постарайся найти меня! Я…

Она не договорила, и развернувшись убежала куда-то в направлении наступающего утра.

— Боюсь, что мы если и увидимся с ней, то очень нескоро. — подвёл я итог нашей встречи с Машкой.

С одной стороны, у меня отлегло с души. С ней всё нормально. Она жива, здорова, вернулась в семью. И впереди у неё целая жизнь… А с другой стороны, грустно всё это.

— А мы пойдём сегодня на завтрак? — спросил я обращаясь к всем присутствующим сразу.

— Я же тебе говорила, что ему всё ни по чём. Чтобы не случилось, лишь бы желудок свой набить.

— Ирина Михайловна!

— Я вроде бы вчера была ещё Александровна.

— А завтра вот будешь Михайловна. Ирина Михайловна Звягина. И ещё… Мы теперь с тобой близнецы.

День прошёл ровно без каких-либо приключений. Олег и Ирина по полной программе наслаждались отдыхом у моря. Гуляли, купались, загорали… И даже сходили в кино, на какой-то фильм, названия которого они мне не сообщили. Ну а я перед обедом смотался в Сочи и забрал все наши фотографии. Заодно заглянул в один магазинчик… Не, не украсть что-то… Зачем? Прикупить кое-чего. Вот, например я купил портновский сантиметр. Для чего? Да мерки снять с Ирины и Олега. А то иногда пролетая мимо валютной «Берёзки» на Курортном проспекте, так и тянет туда заглянуть, да приватизировать приличных шмоток для своих друзей. Но размеров-то точных я не знаю. Приходится каждый раз им на глазок подбирать. А это не так хорошо смотрится. Иной раз выглядит, как будто одежда с чужого плеча. А раз у нас по одёжке встречают пока ещё, то и одёжка должна сидеть так же хорошо, как и вторая кожа.

Но посещение «Берёзки» я оставил на потом. Пока нет размеров, на фига туда заходить. Можно, при желании, конечно, вынести оттуда всё подчистую. Но, зачем? Тогда эти шмотки будут искать, и придётся ждать, пока шумиха по поводу такого дерзкого ограбления валютного магазина не уляжется. Всё потом…

В хозяйственный заглянул… Так, по мелочи, того-сего подкупил, из того, что должно скоро и на днях пригодиться.

Ну и вообще огляделся по округе, что тут есть… Ведь мы скоро уже покинем этот солнечный край. Так что напоследок можно слегка пощипать местную торговлю.

Испытываю ли я угрызения совести по поводу того, что просто забираю всё, что мне понравится? А вот нет. Вот у старушки какой-нибудь, я и копейки не возьму. И у своих красть не буду, западло это. А раз у нас такой девиз, что всё для народа, то это и не косяк вроде бы. Я же тоже часть народа. Вон на мавзолее, когда кремлёвские старцы стоят из последних сил и ручками народу машут, у них же никто не спрашивает, почему они жрут от пуза и одеваются в специальных местах, куда простым смертным и хода нет. Так что: «Всё вокруг колхозное! Всё вокруг моё!»

Ладно… Нагулялся уже, скоро ноги до задницы сотрутся. Надо бы поскорее каким-нибудь транспортом озаботиться. Бензин у нас тут не так чтобы очень дорогой. А если честно, то совсем дешёвый… А я слышал поговорку, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. И мне эта поговорка очень даже по душе.

Вернувшись в пансионат, и пообедав, я тупо валялся на кровати в нашем домике, пялился в потолок, несколько раз засыпал, и столько же раз сам просыпался. Хотя, вру. Последний раз, когда надо было собираться на ужин, меня разбудил довольный Олег. Я уж не стал спрашивать, чем он так доволен. И так было ясно, что у человека всё хорошо.

Маша в этот день больше так и не пришла. Хотя я даже и не думал, что она снова к нам заявится. Слава богу, что хоть объявилась, сообщила, что жива-здорова, и на том спасибо…

После ужина я снова завалился спать. Но предупредил Олега, чтобы он меня обязательно растолкал, когда вернётся с вечерней прогулки. Ведь я на сегодня запланировал подменить фотографии в выбранных нами документах. А это надо делать уже так поздно, чтобы ни у кого не возникло желание припереться на работу в такой неурочный час.

Всё прошло, как по маслу. Слетал, забрал на этот раз только один нужный мне сейф, вернулся с ним к своему телу. Вскрыл, подменил фотографии, закрыл, опечатал, вернул на место. Теперь надо всего лишь дождаться, когда в понедельник специально обученный сотрудник подготовит паспорт к выдаче. Но на выдачу паспортный отдел будет работать только в среду, а по вторникам они принимают новые документы… Короче, придётся мне каждую ночь у них дежурить и проводить ревизию «наших» документов.

02 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Я почему-то снова проснулся так рано, что даже солнце ещё не вынырнуло из моря. Несмотря на то, что я полночи шлялся по всяким официальным местам и таскал туда-сюда железные шкафы, энергии во мне было хоть отбавляй. Как там говорил незабвенный Винни Пух: «Это ж-ж-ж не спроста…»

Чувствую, что что-то случится. И это давно уже прописано в законах Мэрфи. «Если что-то должно случиться, то оно обязательно случится, но в самый неподходящий момент».

Пытаюсь прогнать от себя все эти безрадостные мысли. Но с тех пор, как Машка решила нас оставить, всё не так как надо, если не сказать об этом более грубо. Да и апатия какая-то накатывает постоянно. Делать ничего неохота… А зачем? Вот верну князя обратно в его время, а потом…

А что потом? Вот потом и посмотрим.

Когда нечего делать, то и рассказывать-то особо и нечего. Ну, позавтракали… Ну, сходили на пляж, пока солнце ещё не стало жарить, как следует. Ирка-то привычная, да и я тоже вроде не обгораю особо. А вот наш бедненький, да бледненький князя, тот да… Даже на ушах кожа облезать начала. Зато какое поле для женской заботы. Ирка над ним суетится. «Давай, Олежка, я тебе ушки намажу…» Идиллия, мать его так…

Нет, я не завидую… И уже почти не особо грущу… Просто без Машки стало как-то одиноко. Порою в жизни очень надо, чтобы кто-то был рядом слабее тебя, и о ком надо заботиться. Наверное, этого мне теперь и не хватает. Ира с Олегом — пара вполне самодостаточная. Ну а мне надо чем-то или кем-то заниматься. От безделья, тоже можно и ноги протянуть… Хотя, когда у меня не было способностей, чтобы путешествовать по разным мирам и приватизировать всё, что понравилось, мне приходилось пахать, как лошадь, чтобы одеть, обуть и прокормить свою тушку. И тогда у меня была совсем другая присказка. Типа: «От работы дохнут кони, ну а я — бессмертный пони…» Из какого-то забавного стишка строчки. Не помню уж, как оно звучало целиком, но там было что-то про тех, кто работает без выходных и проходных… Ладно… Проехали…

До обеда ещё есть время, и я решил заняться чем-нибудь, нужным, а главное — общественно полезным… Давно собирался порядок навести на своём магическом складе. А то пихаю туда всё подряд. А ну как в нужный момент места не хватит для чего-то небольшого и очень нужного. Хотя, как я заметил, в последнее время размер хранилища вырос. Помнится на острове с черномазыми дикарями, я пытался проверить на больших каменных глыбах сколько их влезет туда. Но это было уже так давно. С тех пор я сколько древних камней впитал… Может хранилище, как и мои способности имеют свойство раскачиваться. Как мышцы качают культуристы, так и это… Чем больше пользуешься, тем больше и становится. Вот надо бы и проверить. А то ведь столько там всякого ненужного есть наверняка, из того, что мы понабрали на первом этапе, когда только начинали с Машкой шляться по разным мирам.

Вот… Опять про Машку вспомнил, и снова грусть-печаль-тоска накатила… Соберись, тряпка! У неё всё хорошо. Она жива здорова, вернулась в семью. И может быть, так и проживёт всю свою новую жизнь. Ведь плохое в прошлой жизни она уже испытала. Так что, думаю, теперь будет немного по-другому себя вести, чтобы новых неприятностей не обрести. Хотя… Она та ещё оторва. Не будет делать прошлых ошибок, так наделает новых…

Ну и ладно. Чего я заранее переживаю-то? Вот научусь управлять порталами, буду иногда прилетать в её мир, чтобы посмотреть, как она там живёт-поживает, и как себя ведёт…

Всё! Хватит грустить!

Я лёг на кровать в нашем домике, не забыв написать записку крупными буквами для Олега с Ирой. «По тревоге не будить! При пожаре, выносить в первую очередь!» Ну, чтобы не тормошили меня почём зря. Я же там вдалеке буду не развлекаться, а важным делом заниматься.

А что я конкретно решил? Да в горы слетать. Там и людей поменьше, а заодно попробую проверить себя на дальность полёта… Конкретного места, куда лететь, я не выбирал и карту не смотрел. Просто поднялся повыше, да и устремился в сторону гор, всё дальше и дальше удаляясь от моря.

Глава 24

Глава двадцать четвёртая.

Умный в гору не пойдёт… Умный в горы прилетит.

Так давно повелось: Горы тянутся к небу.

На высоких вершинах белеют снег.

Мне б добраться туда, где никто ещё не был.

Где на камни ещё не ступала нога…

Только вот на земле мест таких не осталось.

Всюду ползают, ходят и даже живут.

Ну, а мне бы найти только самую малость,

Лишь кусочек земли, где меня не найдут.

Воскресенье. 02 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Хрен знает где, на вершине горы.

Да… Карту я смотреть не стал. Да и маршрут не выбирал. Просто поднялся повыше, взглянул подальше, а увидев, как далеко-далеко высоко в горах, привычная зелень превращается во что-то белое, кутаясь в облаках, туда и полетел.

Я уже понял, что могу отлетать на довольно-таки большое расстояние от своего якобы спящего тела. И у меня складывается стойкое ощущение, что как и с пространственным хранилищем, тут тоже работает формула: «Чем больше пользуешься, тем лучше получается.»

К тому же, честно могу сказать: Чувство полёта — это нечто неописуемое. Можно, конечно, поинтересоваться этим у лётчиков, дельтапланеристов и парапланеристов. Но они всё же летают не как птицы, а при помощи всяких летательных аппаратов и механизмов. Ну, разве что вингсьютеры меня поймут… Те самые, у которых руки-крылья.

Потому что чувство полёта, когда ты просто летишь, и тебя ничто не держит, кроме воздуха…

Это такое обалденное ощущение, которое передать словами, ну просто невозможно. Это всё равно, что пытаться рассказать глухому про Моцарта, или слепому объяснить, сколько оттенков зелёного цвета мог изобразить на своих картинах Иван Айвазовский.

Жаль только, что мой полёт — это полёт бестелесного призрака… Нет ни свиста ветра в ушах, и не чувствует тело холодных потоков встречного воздуха, когда его можно пощупать руками…

Да. Перед глазами всё мелькает. Но это, как полёт сферического коня в вакууме. Чистая абстракция…

Подлетев к выбранной мною горной вершине, я выбрал более-менее ровную и плоскую площадку, предварительно облетев вокруг по большому кругу, чтобы посмотреть на присутствие всяких альпинистов и скалолазов… Но, так никого и не обнаружив, я решил, что место вполне удачное, для проведения полной инвентаризации содержимого моего пространственного хранилища.

Я не придумал ничего умнее, как взять и выложить на почти что ровную каменную поверхность всё, что было спрятано у меня в хранилище…

Эпическая сила… Да твою ж медь… Ну, блин, я и хомяк. Чего тут только нет.

Хорошо ещё, что без моего участия, все вещи легли не в одну кучу, а довольно-таки ровными рядами. Похоже, что всё разместилось в хронологической последовательности.

Мой старый чемодан. С которым ещё незнакомый мне Максим Шварц ездил в пионерский лагерь. Не забыть бы оторвать бирку с фамилией, если придётся его бросить тут. А что там внутри? Мои старые вещи, которые мне сейчас и по размеру-то не годятся. На фиг, на фиг… Нечего копить барахло. И так уже драгоценности и оружие скоро складывать будет некуда. Кстати, все золотые цацки надо бы в кучу собрать. Особенно те, которые после лишения из драгоценных камней превратились просто в золотой лом. И что мне с ними делать теперь?

Копаться в разных кучах было откровенно лень. Поэтому я дал мысленную команду. Изъять все изделия из золота и вернуть их обратно в хранилище. А уж потом только снова вынул всё это, но одной отдельной кучкой.

Солидная куча получилась. Тут тебе и золотые монеты с профилем Николая Второго, которого не было в альтернативной реальности Великого князя Олега Константиновича. Надо бы на всякий случай от них избавиться, чтобы князь, увидев. Не удивился такому историческому парадоксу. В его реальности нет и не было никакого Николая Кровавого, а есть царь-император Михаил Второй.

На глаза попались золотые слитки из того груза, что вёз, но не довёз НКВДшник в сорок первом году… А это хорошая идея.

Я нашёл более-менее плоский камень, который мне показался вполне подходящим для моей задумки. Изъял от него половину, а потом вернул обратно. Получилось сразу два плоских камня с гладко отполированным срезом. Приложил готовый уже слиток к одному из них, а потом, прикрыв глаза представил, что с плоской поверхности камня исчезает ровно такой же кусок горной породы. Получилась небольшая выемка, в которую как раз помещался слиток, изготовленный кем-то когда-то в далёком прошлом.

Ну, что же. Попробуем…

Я стал наполнять выемку золотым ломом с горкой. Если под руку попадались изделия с камушками, впитывал кристаллы, оставляя только оправу. А теперь… Я попытался создать на ладони огненный шарик, а после того, как у меня это получилось, опустил шарик в кучу золотого лома…

Сперва ничего заметно не было… Тогда я решил слегка добавить воздуха. И устроил что-то типа поддува кислорода. Никогда раньше этого не делал, но и это у меня получилось легко. Я просто пытался представить себе это мысленно, слегка добавляя магической энергии в поток…

Золотые изделия, «заслезились», и стали оседать, расплываясь по выемке лужицей расплавленного драгоценного металла. Напоминало сцену из второго «Терминатора». Для полного соответствия картинке, не хватало только поднятого вверх большого пальца, торчащего из расплавленного металла.

Но я свои пальцы совать не стал, а то, мало ли что…

Так же я поступил и со второй половинкой камня. Тоже сделал формочку и накидав туда золотых монет с Николашкой, расплавил с помощью магического огня… Оставил обе формочки остывать естественным путём. Потом сделаю ещё себе слитков. Золота у меня скопилось до фига, а выкидывать его не резон… В виде слитков, я смогу от него избавиться. А вот в виде золотого лома, это будет сделать гораздо труднее.

Пока остывает первая партия золотых слитков, я решил разобраться с остальным хламом. А большая часть моих запасов — откровенный хлам. Устрою здесь пионерский костёр… Сожгу к чертям собачьим то, что мне больше не пригодится…

В первую очередь, в кучу полетели военные ящики. Окрашенные в защитный цвет. Из-под автоматов, пулемётов и патронов. У меня и без упаковки всё неплохо сохранится, а места эти деревяшки занимают довольно-таки много. Туда же полетела старая одежда и пионерский чемодан. Какие-то тряпки и одежда… Бррр-р. И мы это на себя надевали? Ну, да… Холодно же было… Какие-то портьеры из баронского дворца и одёжка убитых мною полицаев.

Сейчас не буду поджигать. А то меня издали смогут увидеть. Вдруг подумают, что тут кто-то в беду попал, сигнал подаёт. Ещё пришлют вертолёт МЧСный… Не. Не пришлют. Министерства по чрезвычайным ситуациям ещё пока не существует. А вот военные могут прилететь на огонёк. Хотя бы из любопытства. Кто это тут шашлык на горе жарит? А оно мне надо? На фиг, на фиг…

Не знаю, что делать с холодным оружием… Металл дерьмовый, исполнение ещё хуже… В топку. Вот кинжал у казака Сёмки был классный. А это баварское гуано ни на что не годится.

Пистолетов системы Макарова у меня аж несколько, а вот патронов к ним уже маловато. Переснарядил магазины, оказалось два полных и ещё пара патронов. В самый раз. Оставил пару полностью снаряженных пистолетов, плюс в каждом ещё и патрон в стволе. Итого восемнадцать выстрелов. Хватит на первое время. А ежели не хватит достану автомат или пулемёт.

Лишние пистолеты потом в море выброшу. Здесь лучше не оставлять. А то по номерам будут искать, откуда они тут взялись…

Кстати… Впереди меня ждёт одна тысяча девятьсот четырнадцатый год. Я почти что уверен, что мне удастся вернуться туда вместе с князем. Вот верю, и всё тут… Ну а там. А там, нет патронов калибром пять сорок пять. А есть семь шестьдесят две, да ещё гильза с закраиной. Патроны для Мосинки и для пулемёта Максима. Надо бы покопаться в памяти, или у сведущих людей поспрашивать к чему ещё эти патроны подходят… Кажется к СВД, или к СВТ… Не помню точно. К «дегтярю» подойдёт, к тому, который пулемёт, а может быть и к первым моделям пулемёта Калашникова… Эх. Сейчас бы залезть в интернет, да покопаться там минут полчаса. Всю информацию нашёл бы. А тут в семьдесят восьмом, придётся трындец как заморочиться, чтобы всё это узнать. Надо бы найти какого-нибудь военспеца, да и поговорить с ним на эту тему, за рюмкой чая, или ещё чего покрепче. Главное не упасть первым. А то знаю я, как военные пьют…

Когда остыла первая партия слитков, я вытряхнул их из формочек, и набив освободившиеся выемки новыми золотыми обломками, снова расплавил золото. Второй раз получилось ещё проще, чем в первый. Опыт — дело наживное.

Сундук с книгами по магии я строгать не стал. Так и убрал обратно в хранилище. Туда же ушло всё вооружение и боеприпасы в цинках. Сухпайки, которыми я затарился на военном складе и форма… Место, конечно занимают прилично, но… Туда же, в хранилище. Пригодится ещё, а то мало ли чего. Ещё одежда гражданская для меня и девчонок… Машки с нами уже нет… Но… Блин. Вот что со всем этим делать?

Медикаменты и вся аптечная мелочь… Некогда разбирать. Сложил покомпактнее, выбросив всё лишнее, да и спрятал обратно.

Что тут ещё? Всякий хозинвентарь… Надо бы разобрать, конечно. Но у меня почему-то уже не лежит душа ко этому всему. Оставил только самое необходимое, а остальное, в костёр. Туда же в будущий костёр полетели и бумажные деньги времён Отечественной войны из чемодана НКВДшника. Заодно сбросил и крупные купюры из девяностых годов. Мелкие ещё куда ни шло, а крупные сразу определят, как не соответствующие эпохе. Тем более с деньгами проблем вовсе нет. Если надо будет, возьму взаймы в ближайшей сберкассе, ежели приспичит.

Блин. Даже самому ещё не привычно то, что не надо заморачиваться насчёт денег. Прям какой-то нездоровый коммунизм получается. Всё по потребностям, и причём безо всяких обязанностей. Эгоист. Даже хуже… Эгоцентрист. Способности, ну прямо «Режим бога». Только пока ещё не могу сознавать новые миры и открывать нужные порталы. Но… Всему своё время.

Сижу. Вдаль гляжу… Жду, когда остынет очередная партия золотых слитков. Осталось ещё на разок, и можно уже будет сваливать отсюда куда-подальше. Напоследок разожгу большой пионерский костёр, заодно, улетая, полюбуюсь, как он горит. Люблю смотреть на пламя… Не пироман, конечно, но, если честно, люблю и любоваться на огонь и поджигать что-нибудь. Главное, не увлекаться, как Нерон. Хотя… Там у князя в девятьсот четырнадцатом вроде бы война какая-то намечается с англосаксами. Можно будет слетать на Туманный Альбион, да порезвиться там от души… Осталось только придумать, как попасть в прошлое. И не просто в прошлое, а в конкретное время и в нужное место.

Закончив с производством золотых слитков, я убрал всё в хранилище. Подумал-подумал, и каменные формочки тоже прибрал. Место вроде бы немного занимают, а вещь полезная. У меня периодически скапливается ломанное золотишко. Буду переплавлять по необходимости.

Запустив пару файерболов в самый низ костра, я полюбовался как язычки пламени начинают облизывать доски военных ящиков. Убедился, что всё разгорается. Как надо, я поднялся вверх, и снова облетел вокруг горы, убедившись, что никаких любопытных туристов на горизонте не появилось.

А костёр уже набирал обороты… Пламя длинными языками устремилось ввысь, озаряя всё вокруг. Я отлетел подальше, чтобы рассмотреть получше. Прямо сигнальный костёр у меня получился, как у того пресловутого Робинзона Крузо. Всё по классике. На высокой горе горит костёр, который видно с моря, проплывающим мимо кораблям. Ну а мне пора бы возвращаться. А то на обед опоздаю.

Лежу. В потолок гляжу.

Вернулся в своё тело. В номере жарко, душно и никого нет. Похоже, что наша влюблённая парочка шляется где-то. Ну и ладно. До обеда ещё есть немного времени. Пойду нырну в море. Надо немного мозги остудить, да тело взбодрить. А то что-то даже в сон клонит. Перетрудился что ли? Вроде бы ничего такого не делал? Ан нет. Я же, блин, летал. Икар недоделанный. Но, в отличие от него, я в сторону Солнца не полечу. И так печёт не по-детски.

Прихватив полотенце, я запер наш домик и не спеша отправился в сторону пляжа.

Наши голубки нашлись тут же на пляже. Правда, они уже стали больше похожи на слегка подкопчённых курочек. Ибо не фиг так долго принимать солнечные ванны.

— Вы ещё не сгорели, други мои?

На меня посмотрели две пары недоуменных глаз.

— Ребята! А вы не переборщили с загаром. Сейчас-то ещё ничего, а ближе к вечеру почувствуете себя грилем.

— Чем? — переспросил Олег.

— Это печка такая специальная, чтобы куриную тушку жарить сразу со всех сторон.

— Да, нет, вроде бы. — ответила Ирина. — Сегодня не особо-то и жарко было.

— Тебе может и нет, ты девушка привычная к солнышку, а вот наш бледнолицый брат больше напоминает сейчас вождя краснокожих и краснорожих индейцев.

— Ничего. — рассудительно высказалась Ира. — Я его сметанкой намажу на ночь.

После таких её слов князь покраснел ещё больше.

— Где ты её тут найдёшь, сметанку-то? В нашей столовой её на ужин не подают, кажется.

— Тогда ты его подлечишь. — высказала новую версию девушка. — Ты же не оставишь в беде своего друга.

— Не оставлю. Ладно… Я пойду окунусь в море. Олег! Ты со мной или как.

— Пойду. — согласился Олег и поднялся с лежака.

— А ты, Ир?

— Не. Скоро обед. Я пока наши вещи соберу.

Похоже мой, более современный стиль плавания круче, чем то, чему учили наставники Великого князя. Я обогнал его почти сразу. Но потом я сбавил темп и поплыл более спокойно, чтобы быть поближе к нему. А то не дай боже ногу ему сведёт или ещё чего. Мне же потом отвечать за него перед Иркой. А оно мне надо? На фиг, на фиг…

Возвращались мы в пансионат налегке, неся свою одежду в руках. Благо тут было совсем недалеко. Но в город в таком виде ходить не рекомендуется. Мораль у нас советская кругом. И полуголые люди могут ходить только в бане или на пляже.

Обед прошёл буднично. Я набивал желудок, Ира слегка поковырялась в своей тарелке, а Олег ел культурно, как и положено князю.

— Ты пойдёшь с нами в кино после обеда? — спросила меня Ира.

— А что за фильм?

— Какой-то новый фильм, говорят. Олег сказал, что ему интересно было бы посмотреть. Там про военных. «В зоне особого внимания» называется.

— О! Про десантуру… Ты разве не смотрела раньше?

— Не помню. — ответила Ира. Я не так часто в кино ходила. А если и ходила, то…

— Всё ясно. Про любофф-моркофф…

— Не только. — покраснела Ира.

— А давайте сходим. — согласился я. — Думаю, что тебе, Олег, будет интересно. Но там не про войну, а про учения. Военные игры, знаешь ли такие.

— Я понимаю…

— Зато посмотришь на подготовку и вооружение современной армии. Хотя всего там не покажут.

— А мне хотелось бы посмотреть. — серьёзно так сказал Олег.

— Вот вернёмся с курорта в центральную часть России, я придумаю, как это устроить.

— Ты ещё не придумал, как мне попасть обратно?

— Не торопись, князь! Я думаю, что у тебя ещё здесь много всего того найдётся, что будет небе не только интересно, но и полезно.

— Что именно?

— Знания, Олег. Знания… Я так подумал, тащить с собой кучу железяк отсюда и тяжело, и сложно. К тому же… — я задумался, подбирая слова. — Вот возьму я с собой в твоё прошлое, например, какой-нибудь танк или небольшой самолёт…

Что такое самолёт и танк я уже Олегу рассказывал. Но, глядя, как у князя загорелись глазки, я его тут же обломал.

— И это будет большая, дорогая, очень тяжёлая, одноразовая игрушка.

— Почему? — расстроился князь.

— А потому… Загибай пальцы! Первое — это топливо. Таких сортов, который необходим для этой техники, у вас ещё не производят. А использовать то, что есть — это почти сразу же запороть двигатель. Тащить с собой ещё и запасной двигатель, плюс кучу запчастей… Тоже не вариант. Второе: Боеприпасы. Такого калибра да ещё нужной модели, не факт, что у вас есть. И ещё одно… Ни ты, ни я не специалисты в управлении, а главное в техническом обслуживании танка. Так что… Это как дураку вручить стеклянный хер. Хватит ненадолго. И разобьёт, и порежется.

Князь покраснел, и Ирка прокомментировала:

— Фу, как грубо…

— Зато верно… А с самолётом ещё хуже. На танке мы хоть никуда не упадём. А вот взлететь и навернуться с большой высоты — это будет фатальная ошибка. Плюс те же проблемы с правильным топливом, запчастями и техническим обслуживанием. Ну и, конечно же, на пилота ни ты, ни я не учились.

— А я бы хотел научиться. — решительно заявил князь.

— Чему?

— Всему. И танком управлять, и автомобилем, и на самолёте летать.

— Ты к нам надолго? А то за неделю ты всё это не освоишь. — решил пошутить я, но, похоже, что это очень расстроило князя.

— Это очень плохо. Если бы я… — начал было князь, но я его прервал.

— Вот поэтому у меня есть другая, более реальная идея.

— Какая?

— Потом расскажу. — решил сохранить я немного интриги. — А теперь пошли уже. А то в кино опоздаем.

Глава 25

Глава двадцать пятая.

Удача не может длиться бесконечно. Рано или поздно, понадеявшись на удачу, можно познать и горечь поражения.

Я волком бы выгрыз бюрократизм.

К мандатам почтения нету.

К любым чертям с матерями катись,

Любая бумажка. Но эту…

Я достаю из широких штанин

Дубликатом бесценного груза.

Читайте, завидуйте, я — гражданин

Советского Союза. (В. В. Маяковский)

02 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Дагомыс.

Фильм этот я смотрел много, много, много раз. И в кинотеатре, как раз примерно в это время, когда он только вышел на экраны. А потом ещё раз несколько с мальчишками ходили. Ну а после, когда его почти всё время показывали по телевизору на двадцать третье февраля и перед вторым августа, ещё раз мрнадцать, как минимум.

Но и сейчас посмотрел с интересом. По-новому, обращая внимания на те детали, которые потом придётся объяснять Великому князю. Ведь ему придётся объяснять разницу между танком и БМД. Пояснять про рацию и проводной полевой телефон. Да много ещё про что. Ведь я решил, что лучше снабдить князя всякой полезной литературой, нежели попытаться запихнуть всё, что может пригодиться ему в прошлом в моё магическое пространственное хранилище. Ведь ещё когда-то давно Козьма Прутков сказал умную фразу, про то, что нельзя впихнуть невпихуемое… Или он говорил, что нельзя объять необъятное? Да какая разница. Те же яйца, только вид сбоку.

Но даже и так, мне ещё придётся трындец, как заморочиться, чтобы подобрать для князя всю полезную литературу. Где-то в Москве я видел магазинчик «Военная книга». Может там посмотреть? А ещё понадобится медицинская энциклопедия. Учебники по физике, химии и прочая астрономия с математикой. А у них там даже ещё и на сантиметры с килограммами не перешли, кажется. Про станки всякие надо бы книгу найти, про пластмассы и…

В общем, надо будет ограбить целую библиотеку, чтобы удовлетворить все мои запросы. Но я подумаю об этом позже. Вон уже пошли титры и финальная песня. Пора готовить язык и уши. Сейчас у князя будет много вопросов, а мне придётся дать кучу ответом.

Но я ошибся. Князь был задумчив и молчалив. И это настораживало.

— Ну, что? — спросил я. — Понравилось кино?

— Да. — коротко ответил князь, и снова задумчиво замолчал.

Что-то тут не так.

— Ты чего такой задумчивый, княже?

— У меня появились кое-какие идеи.

— Не поделишься со мной?

— Я хотел бы создать такую вот группу, как вот в этом фильме. Только группа должна быть побольше. А ещё лучше… несколько таких групп.

— То есть тебе нужен спецназ.

— Что?

— Войска специального назначения.

— Да, пожалуй, что именно так…

— Но у вас там тоже есть уже специально обученные люди. Пластуны и ещё… Ведь ещё во время войны с Наполеоном, Денис Давыдов неплохо так куролесил во вражеском тылу, нанося урон не меньше, чем обычные строевые части, идущие в атаку на врага лоб в лоб.

— Да, но… Пластуны — это казаки. У них своя школа. Что-то полезное есть, но не всё…

— Я тебя понял. Постараюсь поискать для тебя полезную литературу на все эти темы. Именно это я и хотел тебе предложить. Набрать побольше книг по военной тематике. Там может оказаться то, что в ваше время ещё не используют. Так что, ты будешь первооткрывателем в этой области.

— Ты мне поможешь?

— Очень постараюсь. Но не жди от меня многого. Я же ведь не полководец. И в тактике, и в стратегии — полный ноль. Что-то посоветовать тебе могу, но лишь в качестве поверхностной информации. А остальное тебе придётся двигать самому. И искать мастеров, которые смогут сделать для тебя новое оружие, и людей, которые смогут пользоваться этим оружием. А ещё понадобятся специалисты по рукопашному бою и приёмам диверсионной войны. И как говорил один человек: «Учиться, учиться и ещё раз учиться».

Я сделал паузу, но вспомнил, что моя цитата незнакома Олегу. Поэтому продолжил:

— Единственно с чем я смогу тебе помочь, это с финансированием твоих задумок.

— У тебя много денег?

— Есть для начала немного золота. Но я думаю, что там, в твоём времени, я смогу слегка пограбить врагов нашей Родины.

От слова «пограбить» князя немного покоробило, но он всё же спросил:

— Как ты это хочешь сделать?

— Ну, например, вынесу весь золотой запас из какого-нибудь лондонского банка. Это же нормально?

— Но это же…

— Князь! Я примерно представляю, что ты мне можешь сейчас сказать. Я скажу только одно: Войну в белых перчатках не делают. А всё добытое у врага — это трофеи. У казаков есть такая поговорка: «Что с бою взято — то свято!» Подумай об этом!

— Обирать трупы — это мародёрство.

— А не надо путать сбор трофеев с мародёрством. И вообще, князь, вековые традиции трудно искоренить. Вспомни сколько на Руси боролись с искоренением язычества? А по-прежнему христиане празднуют Масленицу. Но это же абсолютно языческий праздник. Прощаясь с зимой, древние прославляли Ярилу — бога Солнца и плодородия. И в честь этого пекли круглые блины, как символ горячего яркого солнышка.

— Но…

— А как же Иванов день, или Иван Купала? Это же совсем-совсем языческий летний праздник всех восточных и западных славян. Практически аналог древнегреческих вакчаналий… Ночные гуляния по лесу, всякие игрища, купание в чём мать родила, прыжки через костёр и прочие непотребства…

— Ты прав, Максим, но как это соотносится с тем, что…

— Да точно так же. У казаков есть свои древние традиции, и взятие трофеев с бою — одна из них. А у мусульманских народов вот тоже есть традиция головы врагам режут… Причём не на поле боя, а уже пленённым.

— Но это же варварство…

— Но рубить шашкой человека в бою, это разве не варварство? Сильный боец гордится тем, что может чуть ли не пополам разрубить противника, или с одного удара снести ему голову. Князь! Война — это всегда кровь, дерьмо и насилие. Нельзя вести войну, не проливая крови. И какие-то ограничения только мешают победить врага. Тем, кому не дано быть воином, стоит посвятить себя богу, уйти в монастырь и там молится без устали. А на поле боя молиться будет некогда. Либо ты убьёшь, либо тебя убьют.

Князь задумался. Было видно, что ему трудно подобрать аргументы, чтобы спорить со мной. Я решил ему немого помочь.

— В одном ты прав, Олег. Нельзя даже на войне опускаться до скотского животного состояния. Я против того, чтобы издеваться над женщинами и детьми. Но вот пленных иногда надо срочно допросить в полевых условиях. И тут уж никаких запретов для меня не будет. Если нужна информация, способная спасти жизни наших людей, то пытать врага не зазорно.

— Но существует конвенция о правилах ведения войны…

— Князь! Не смешите мои тапочки! Эту конвенцию нарушали и будут нарушать все кому не лень. А особенно нагло-саксы в этом преуспеют.

Я не стал упоминать, что в нашей реальности в обеих мировых войнах в этом преуспели ещё и немцы с австрияками. Немцы нынче наши союзники вроде бы. Хотя царь-батюшка Александр Третий был прав, сказав, что «У России только два союзника — её армия и флот. Все остальные предадут её при первой же возможности»

— Историю пишут победители, князь! И они же устанавливают правила. Но это происходит уже после победы. А на войне, как на войне…

Олег Константинович задумчиво пробормотал: «à la guerre comme à la guerre».

— Вот именно. — подвёл итог нашему разговору я.

— Мальчики! Ну, зачем вы всё время спорите? — спросила Ира, делая вид наивной девочки.

Но я заметил хитринки в её глазах. Умная девочка. Использует свои женские хитрости, чтобы сглаживать острые углы в общении. С таким же успехом слабый пол умеет, если надо и заострять острые углы, при необходимости. «О, женщины… коварство ваше имя…» Помнится Уильям наш Шекспир эту фразу сказал. И он был абсолютно прав.

Так и не придя к общему мнению, мы отправились на ужин. Завтра — понедельник. День тяжёлый во всех отношениях. Мне предстоит операция по изъятию уже готовых документов с нашими фотографиями до того, как за ними придут их настоящие владельцы. Но в понедельник сам по себе паспортный стол не работает. Не работает на выдачу и приём документов. Но сотрудники-то трудятся на покладая рук. Вот и надо поймать момент, когда паспорта уже подпишет начальник, и… завладеть ими. Я уже кое-какой план придумал. Но всё равно нервничаю. Ведь, как говорится: «Гладко было на бумаге, но забыли про овраги. А по ним ходить…»

Я думал, что когда Олег вернётся после вечерней прогулки с Ириной, то наш с ним разговор продолжится, и уже даже приготовился добивать его разумными аргументами… Но я так его и не дождался. Заснул раньше того времени. Когда он вернулся в наш домик. Хотя он мог и вовсе не возвращаться… Я не слежу за развитием их отношений. А зачем? Они люди взрослые. Сами решат что и как им делать…

Но утром, когда меня разбудили солнечные лучи, князь спал в своей кровати, как ангелочек, мирно посапывая… Так что, для меня осталось большой загадкой. Вернулся он поздно ночью или рано утром…

03 июля. 1978 год.

СССР. Краснодарский край. Сочи.

После завтрака мы сразу же рванули в Сочи. Хотя можно было и отсюда туда слетать. Опыт-то уже есть. Но я вспомнил, какая усталость нападала на меня после дальних перелётов, и решил, что не стоит тратить силы, если можно сократить дистанцию, просто доехав до нужного места на транспорте.

Понимая, что с утра пораньше никто не станет активно трудиться, мы особо и не торопились. Прогулялись по городу… И, кстати, снова вышли прямо к «Берёзке» на Курортном проспекте.

— Зайдём? — предложил я.

— Но там же… — начала Ира.

— А что это за магазин? — спросил князь.

— Это валютный магазин. — попытался пояснить я. — Там всё продают не за обычные рубли, а за такие купоны… Не знаю, как тебе объяснить. В общем, магазин не для простых смертных.

— Ты же говорил, что в вашей стране, когда свергли царя, все стали равны. Дворян тоже, как бы, ликвидировали.

— И не как бы, а по большей части, просто ликвидировали. Кто-то уехал за границу в поисках лучшей жизни… Но, как я слышал, графья с князьями работали таксистами да грузчиками, а их жёны и дочери, чаще всего, становились проститутками.

— Но, как же это…

— Жить захочешь, не так раскорячишься. Кушать-то всем надо. И князьям, и простолюдинам. Это здесь у дворян были деревни с крестьянами и прочие возможности получать деньги. А в чужой стране, без средств к существованию… Продали все свои драгоценности и что? Кончились деньги и «ау»? Руками-то работать не все умеют. Особенно благородные дамы и господа.

— Это страшно… — подвёл итог разговору Олег. — Но раз у вас нет знатных господ, то для кого тогда этот магазин?

Те, кто работал за границей… Типа там Дипломаты и всякая другая посольская шушера.

— Кого ты имеешь в виду?

— Повара, водители, уборщицы…

— Ясно.

— Ну, вот. Им там за границей платят в валюте. Но у нас в стране валютные операции запрещены…

— Почему?

— Не задавай мне вопросов, ответы на которые я не знаю. Запрещены и всё тут. Даже статья такая есть уголовная за сделки в валюте… Ну, так вот. По возвращении из-за границы, сотрудникам меняют оставшуюся валюту на такие вот чеки. А на эти чеки можно что-то купить в таких магазинах, как этот.

— Но ведь есть же и обычные магазины? — не унимался князь.

— Да. Но там не продают товары, которые ты можешь купить здесь. Импортную одежду, напитки заграничные, типа виски или джина.

— А у тебя есть такие… чеки?

— Пока нет….

— Тогда зачем нам туда идти сейчас?

— А как в музей… Чтобы просто посмотреть.

— Что-то не хочется. — ответил мне князь. — Ты говорил, что ваше государство почти такое же, какой была Российская Империя, но более справедливое. Я же вижу, что у вас тут тоже есть богатые и бедные. Есть те, кто имеет право на что-то, и есть те, кто такого права не имеет. Какое же это равноправие?

— Ты прав, Олег. Во всё прав. И как ни горько это осознавать, но не получилось в конце концов ничего хорошего из того, что было задумано… На бумаге было всё гладко. И лозунги были вроде бы правильные. Но получилось, как-то, как всегда, через жопу.

— Фу! — выразила свою реакцию на мои слова Ирина.

— Грубо. Но, наверное, ты прав. Я тебя понял. — согласился со мною князь…

Так что заходить в «Берёзку», даже, чтобы посмотреть, мы не стали.

Нагулявшись по городу, ближе к середине дня, мы снова заняли привычное уже место на лавочке напротив отдела милиции. Я погрузился в себя, и покинул своё тело. С каждым разом мне это удавалось всё легче и легче. Единственное, чего я боялся, это увлечься процессом. Есть такое чувство эйфории, которое возникает у любого человека, стоит ему только-только чуть-чуть освоить что-то новое.

Как пример могу привести синдром молодого водителя. Научился втыкать передачи и не путать педали, как тут же тянет втопить тапку в пол и дать жару… Сколько таких начинающих водятлов побилось с тем или иным ущербом для себя? Не счесть.

Если честно, то я и сам был таком много лет назад. Стоило только получить права и сесть за руль, как почувствовал себя эдаким Шумахером местного разлива. «Тормоза придумал трус!» Вот девиз возомнившего себя гонщиком молодого неумёху. Не буду рассказывать сколько я всего наколотил в своё время, пока не пришло понимание того, когда стоит, а когда и не стоит давить на газ со всей дури.

Вот и сейчас, каждый раз, когда пользуюсь своими новыми магическими способностями, пытаюсь шагать осторожно, как на топком болоте, прощупывая почву перед собой. А всё одно, нет-нет да и нарываешься на какую-нибудь очередную бяку, не предусмотренную инструкцией к применению. Где бы ещё взять те инструкции, чтобы почитать на досуге? Меня в этот магический водоворот забросила такая же безмозглая ведьма-неумёха. Типа, плыви. Если сможешь выплыть, то и плавать научишься.

Вспомнилась дурацкая присказка из моей прошлой жизни: «Если твой парашют не раскрылся и запасной тоже отказал, то у тебя ещё осталось секунд тридцать, чтобы научиться летать. И стоит уже задуматься: Может, парашютный спорт — это не твоё.»

Но пока, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, у меня вроде бы всё, худо-бедно, но получается.

Я легко проник внутрь паспортного отдела. Работа там шла «полным ходом». Пили чай и травили байки. Судя по часам, висевшим на стене, до обеда ещё оставалось какое-то время. Наверное, это так они готовят свой желудок к основному приёму пищи. Или руководствуются старой мудростью: «Из-за обеденного стола надо вставать немного голодным.» Но, похоже, они эту формулу переврали слегка. Так что у них, скорее всего, это будет звучать: «На обед надо идти немного сытым.»

Но так это или нет — мне невдомёк. А вот ту самую молодую сотрудницу, в сейфе у которой хранятся наши будущие документы, я что-то не вижу… Пойду поищу её в кабинете у начальника. Его тоже нет на общем чаепитии.

Суровый мужик. Настоящий полковник. Хотя по званию, судя по погонам, он ещё пока только майор.

И кто там ляпнул, что в Советском союзе секса нет? Просто его тут особо не выставляли напоказ.

Но, каков мужик…

Сидит себе и подписывает документы… А конкретно — готовые паспорта. И подпись у него такая красивая, с завитушками…

Ну а то, что он немного без штанов… Зато с погонами на рубашке. А девушка… Она ведь только лишь помогает ему сосредоточиться. Ну и что, что под столом. Может так положено по должностной инструкции… Я же той инструкции не читал, и даже в глаза не видел. Мало ли как тут принято.

Но меня всякие подстольные дела не интересовали. Я через плечо «полковника» заглянул в те документы, которые он подписывал.

Вот и моя фотография промелькнула… А вот и Иркина… А где же новый паспорт нашего Великого князя? Что-то не вижу я нужной папочки на столе. И ладно если бы в стопке они лежали. Можно было подумать, что где-то внизу затесалась. Но нет же… Все папки лежат так, что и нижние видны частично. Куда же ты дела документы нашего князя, дамочка?

Я даже под стол мимолётом заглянул…

Твою же медь… Я всё понимаю… Но подкладывать на пол под коленки папку с чужими документами, это как-то совсем уж верх неприличия. Я, наверное, не буду рассказывать Олегу, где и во время какого процесса, побывали его документы… Ранимая и романтическая натура князя этого точно не перенесёт. Вряд ли он в своём времени видел такие шедевры порно, которые можно было увидеть на просторах интернета в двадцать первом веке. Ну и слава богу. Пусть и дальше верит в светлое и доброе… Многие знания — многие печали…

Они закончили одновременно. У майора не осталось документов на подпись, а его помощница, пятясь задом, выбралась из-под стола, вытирая губы тыльной частью ладони.

— Вот ещё. — протянула она начальнику последнюю оставшуюся неподписанной папку с фамилией Романцев.

Он размашисто поставил свою красивую подпись на новом паспорте Олега, и спросил девушку:

— На обед со мной пойдёшь?

— Да Вы что… Я с девочками пойду. А то мало ли что они могут подумать.

Блин, горелый… Она ещё стесняется того, что остальные сотрудники что-то узнают об их отношениях с начальником… Я больше чем на сто процентов уверен, что все про всех всё знают уже давно. Не помню я, чтобы в Советском союзе на работе можно было хоть что-то скрыть от сослуживцев, особенно если это касалось всяких амурных служебных похождений.

Хотя иногда это происходило и с точностью до наоборот. Как в том анекдоте:

— Вы слышали, что Рабинович выиграл три тысячи в спортлото?

— Вы ошибаетесь. Не Рабинович, а Остерман. И не в спортлото, а в преферанс. И не три тысячи, а пять. И не выиграл, а проиграл.

Папки с документами переместились в другой кабинет. Но мне повезло. Эта девица их даже в сейф убирать не стала. Да и сейф стоял открытый почему-то… Это мы удачно зашли… Какая непростительная непрофессиональность… Наверное, решила после обеда всё разобрать и разложить.

Звук поворачиваемого ключа снаружи, щелчок замка. И я остался в кабинете один, наедине с нужными мне бумагами…

Такой шанс я упускать не стал. Если она ушла на обед, то у меня ещё полно времени. Но терять время понапрасну всё равно не стоит. Я стал по одной снимать папку за папкой. Нужные откладывал в сторону. Листать бумаги и вынимать отдельные у меня бы не получилось. Я, блин, призрак бестелесный. Убрать в хранилище — могу. Вернуть, пусть даже и на другое место — тоже могу. А вот мелкая моторика мне, увы, недоступна.

Нет я попробовал, но получалось немного коряво. Я целую минуту убил только на то, чтобы извлечь паспорт Олега и форму номер один из его папки. Поэтому свои и Иркины документы прибрал целиком.

Что за шум там в коридоре… Ёксель-моксель… А я-то думал, что хозяйка кабинета на обед ушла.

Звук смываемой воды, раздавшийся где-то там за дверью… Похоже, что туалет расположен тут через кабинет отсюда. Но слышимость хорошая.

Времени на раздумья у меня не оставалось. Забрав все нужные документы, я достал из хранилища, заранее приготовленные бутылки с ацетоном. Купил на днях в хозмаге небольшой запас этого горючего вещества. И на эту «умную» мысль меня навела жидкость для снятия лака, обнаруженная в сейфе с документами. Вряд ли будут искать другую причину пожара, когда обнаружат у девушки обгоревший флакон с ацетоносодержащей жидкостью рядом со сгоревшими документами. Пробки с бутылок исчезли в один момент. Я щедро поливал ацетоном всё вокруг, а особенно тщательно бумаги на столе и в сейфе. Пустые бутылки тут же убирал обратно в хранилище. Запаха я не чувствовал, но представляю, какое амбре сейчас стояло в кабинете.

В дверях послышался звук поворачивающегося ключа в замке.

Я запускаю файербол и всё вокруг вспыхивает огнём. Бумага занимается хорошо и сразу. Это книги обычно легко обгорают снаружи, а внутри, плотно сложенные страницы могут лишь по краям обуглиться… Но папки с документами сложены неплотно. А тем более я их немного разбросал переворошив.

Дверь распахнулась, и я увидел испуганные глаза молодой сотрудницы.

Беги, дурёха! А то спалишь свои белокурые крашенные кудряшки…

Я-то планировал попозже ночью прилететь, забрать сейф, вынуть нужные бумажки, и только потом, вернув сейф на место, устроить большой пожар во всём помещении. Но раз так вышло, то так тому и быть. Устроим небольшой пожарчик средь бела дня.

Как говорится: Раз пошла такая пьянка — режь последний огурец! Я добавил ещё ацетончику, опустошив ещё пару бутылок. Находясь в самом эпицентре большого костра, я не чувствовал ни жара пламени, ни каких-либо других негативных ощущений.

Ну, что же? Полезный опыт. Значит я могу и через огонь проходить в таком состоянии. Интересно, а что будет если я буду в эпицентре ядерного взрыва? Жаль, что не узнаю этого. Ядрён-батона у меня в хранилище не завалялось. А с гранатами я бы рискнул поэкспериментировать. Ведь Машка тогда в чужих телах и под машину бросалась, и с дома прыгала. А чем я сейчас отличаюсь от того её призрачного состояний? Наверное, ничем.

Хорошо, что молодая дурёха не бросилась тушить пожар, а убежала, поднимая тревогу. А огонь уже разгорелся как следует. Деревянный шкаф, шторы на окнах, стол и стулья уже пылали вовсю. Не говоря уже о том, что нутро железного сейфа напоминало хорошо раскочегаренное жерло доменной печи.

Я слегка попробовал поворошить кучу бумаги, которая должна очень хорошо прогореть, чтобы и следов не осталось даже… Более-менее получилось. Ведь самое главное, чтобы потом всякие эксперты даже не смогли определить всё сгорело или не всё…

Хотя… Я думаю, что напишут «Всё сгорело», и замнут историю на этом. Накажут девицу и её начальника, скорее всего. Ибо не фиг блудить на рабочем месте. А вот правила пожарной безопасности надо соблюдать.

Я вылетел из горящего помещения, попутно заметив, что весь коридор заполнен дымом. Надеюсь, что все ушли на обед, а хозяйка кабинета вовремя слиняла и подняла шухер. Скоро приедет пожарная команда и потушит тут всё, попутно залив всё кругом водой, ещё больше создав бардак на месте моего преступления… Значит мне больше нечего тут делать.

Ребята сидели на том же самом месте, и были слегка озабочены тем шухером, который я устроил в паспортном отделе.

— Ну, что? Пойдём уже…

— Максим! Но там же пожар… — взволновано констатировал происходящую ситуацию Олег.

«Тоже мне… капитан Очевидность.»

— Ты не пострадал? — тут же спросила Ирина.

— Это ты сделал? — то ли вопросительно, то ли утвердительно высказал своё мнение князь.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне! — ответил я Ире, и повернувшись к князю сообщил: — Да. Это сделал я. Надо было чтобы никто не заметил пропажу нескольких паспортов.

— Но это же… Это же преступление. — возмущённо заявил князь.

Не обращая внимание на его неприятие моих методов, я предложил:

— Пойдёмте, посидим где-нибудь в ресторане. Обмоем приобретение. А заодно и обсудим, как надо и как не надо действовать для достижения поставленной цели…

— Поедем лучше к нам, в Дагомыс. Там тоже есть ресторан.

Я сижу один в ресторане, доедая вторую порцию шашлыка. Ребята лишь пригубили чуть-чуть вина, слушая мой рассказ про поджог отделения милиции. Олегу не нравилось то, как я действую, но он вынужден был с этим смириться. Хотя мнения своего он так и не поменял. Чистоплюй… надо бы его пару раз окунуть мордой в дерьмо, потом вытащить и спросить, понравилось ему или нет…

Ребята ушли гулять. Думаю, что у Ирины хватит нужных слов, чтобы убедить князя в правильности моих действий.

Я не разглядывал посетителей ресторана. Но у меня почему-то возникло стойкое ощущение, что кто-то на меня пристально смотрит.

В правильности своих ощущений я убедился, когда за мой столик без разрешения уселся мужчина. Я сразу понял, что гражданская одежда — это не то, что он носит постоянно. Форма ему бы была больше к лицу. Короткая стрижка, военная выправка, пронзительный взгляд серых глаз. Такому хоть полком командовать, хоть в кабинете шпионов допрашивать… И там, и там он смотрелся бы вполне гармонично.

Вёл он себя тоже очень вольготно, словно всё вокрут принадлежало исключительно ему. Взял пустой бокал. Оставленный Олегом, налил себе вина. В мой бокал тоже добавил слегка… Выпил залпом, а потом безо всякого перехода, заявил мне глядя глаза в глаза:

— Ну, точно, это ты… Я тебя узнал.