"Фантастика 2026-27". Компиляция. Книги 1-21

Юрий Артемьев Портальеро. Круг шестой. Глава 1

Портальеро.

Круг шестой.

Глава первая.

От грядущих событий порою заранее тень видна. Надо только уметь слегка заглядывать за горизонт.

18 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

— Ты что, решил никуда не ехать?

В глазах Маши светились задорные искорки. Похоже, что она сейчас скажет какую-нибудь гадость или сделает очередную пакость. Вот же ведь вздорная девчонка. Как же я скучал по ней все эти пару месяцев.

— А во что это ты вырядился? — спросила более внимательная Ирина.

— «Как дэнди лондонский одет, он наконец увидел свет.» — процитировал подошедший вслед за ними Олег. — А где твой горец?

— А что тебе не нравится? — спросил я у князя. — Вполне себе приличный костюм для Туманного Альбиона.

— И куда ты дел американскую шляпу? Она тебе шла больше, чем эта.

— Не переживай! Сохранил я твою ковбойскую шляпу. Просто мне очень много раз приходилось переодеваться. Но я, как ты знаешь, всё своё ношу с собой…

— Я, кажется, начинаю кое-что понимать. — проговорила Ира.

— Ты всегда была сообразительной девушкой. — похвалил её я.

— О чём это вы? — недоуменно спросила Машка. — Он опять что-то придумал? Да?

— Ребята! — проговорил я, сгребая Машку в охапку. — Как я по вам по всем соскучился…

— Пусти! Платье помнёшь…. — попыталась вырваться из моих объятий Мария.

— Что значит «соскучился»? — в голосе Олега прозвучало какое-то подозрение. — Мы же утром вместе завтракали… Нет? Ты где был?

— А можно я сначала поем? Честное слово, проголодался я чего-то. Слона готов съесть.

— Ты же сам говорил, что слона надо есть маленькими кусочками. — съязвила Машка.

— Так я и буду так делать. Целиком он в рот ну никак не влезет. Олег! Будь добр, дай своим людям задание. Пусть обед сварганят. А я червячка заморю, и всё вам расскажу, подробно и не спеша. Больше торопиться вроде бы некуда.

— Но ты же говорил, что у нас осталось мало времени.

— Когда это было? Короче… Дайте хоть водички попить, а то так кушать хочется…

— Ты где был? — задала прямой и конкретный вопрос Машка.

— Ну наконец-то до тебя стало что-то доходить, Машенька. Эх… Где я только не был… Но давайте всё-таки я расскажу вам всё чуть попозже. Честное слово, очень кушать хочется.

И я ни грамма не соврал. Последний раз я ел… Как минимум сутки назад. И это было в каком-то бистро в районе Монмартра. А после этого, я только и делал, что работал, как папа Карло. Грузил, возил, автомобиль водил. Хотя, вру… В Цюрихе я тоже какими-то печеньками угостился.

Но. Ладно. Обо всём по порядку…

* * *

Интрига, затеянная мною, чуть не вышла мне боком.… Я чуть было не подавился, когда утолял свой голод. Даже обладая богатым опытом и отличным аппетитом, трудно не подавиться, когда несколько пар глаз пристально на тебя глядят в ожидании, когда же ты наешься… Гад такой, эдакий…

Не-ет. Бывает, что многие женщины любят сидеть и наблюдать, как ест их мужчина. Но там другое. Они любуются тем, как он с аппетитом употребляет то, что она лично сама для него приготовила. А тут…

Интересно… А кто-нибудь из них уже наверняка подумал типа: «Чтоб ты подавился, Максим!» Вряд ли. Ну разве только моя любимая Машка.

А остальные, скорее всего просто думают: «Сволочь! Что он скрывает? Где он был? Да когда же ты нажрёшься, скотина?»

Нет. У великих князей из клана Константиновичей для такого лексикона уж слишком благородное происхождение. Да и терпению с выдержкой их с детства обучают. Ира тоже вряд ли такими словами будет меня обзывать. Она вообще на меня наезжает лишь тогда, когда я, по её мнению, Машку обижаю. А та и рада обижаться по поводу и без. Так что скорее всего такими словами про меня может думать только… Та-да-да-дам… Снова она. Конечно же, Мария.

Бли-и-ин. Как же меня угораздило связаться с такой оторвой? Вот сказал кто-то мудрый: «Времена не выбирают. В них живут и умирают.» А про подругу так тоже можно сказать. Или спутниц жизни всё-таки надо выбирать более тщательно?

Тогда мне втройне не повезло. Впервые я встретился с Машкой в больнице, где она лечилась от проблем с головой. Ну а после я встретился с ней уже на кладбище, где она летала в виде неприкаянного призрака, в ожидании окончательного перемещения в мир иной.

«Возьми меня с собой! Забери меня отсюда!»

Тогда мне показалось это хорошей идеей. Ну или это был эксперимент по изучению своих магических способностей. Я тогда только-только начинал изучать свои магические возможности и пользовался каждым случаем испытать себя. Вот так и связался с этой несносной девчонкой. А теперь уже и деваться некуда.

* * *

Я допил красное вино из своего бокала и откинулся на спинку стула… В животе было тепло, в голове светло.

— Пойдём, покурим? — предложил я Олегу Константиновичу.

— Гад! — послышался голос вредной девчонки. — Да он просто издевается над нами.

— И в мыслях не было такого. — попытался отшутиться я. — Просто есть такая старая поговорка: «После сытного обеда по закону Архимеда, чтобы жиром не заплыть, полагается — курить»… Ай! Машка, ты чего дерёшься?

— Максим! — начал князь Игорь. — Ты действительно испытываешь наше терпение. Ведь утром, когда ты отправился в Одессу со своим горцем…

— Прости, князь! Но я туда не доехал. По дороге мне пришла мысль сменить свои планы.

— Но ты же вроде бы собирался в Истанбул? Даже переводчика с собой взял… — вклинился в разговор князь Олег.

— А я передумал.

— Передумал он. — фыркнула Машка. — Ты где шлялся?

— Ну вот. Начались семейные разборки. Стоило на пару-тройку часов отлучиться из дома, как тут же жена начинает устраивать скандал. Где был, где был? За подарком для тебя ездил.

— За каким подарком? — опешила Мария.

— Вот пойду покурю, а потом покажу…

Маленький ураган налетел на меня без объявления войны. Я еле-еле успевал отбиваться от острых кулачков. Наконец я изловчился. И скрутил маленькую чертовку, прижав к себе.

— Успокойся, Машенька! Веди себя прилично! Особенно в присутствии коронованных особ.

— Да кто тут коронованная особа? — возмутилась Машка.

— Ты. — сказал я, водружая ей на копну растрёпанных огненно-рыжих волос небольшую золотую тиару с крупными изумрудами.

Глубокий вздох, который издала Ира, трудно было не услышать. Ну а оба-двое наших Великих князей, просто стояли в немом изумлении.

— Это-же… — начал было говорить князь Олег.

— И ты прав. — опередил его я. — Только не говори Маше об этом, княже. Прошу тебя! Сохрани это в тайне!

— Что? Какая тайна? — Машка стала щупать то, что оказалось на её голове. — Что это?

— Это изумрудная корона королевы Виктории. — неожиданно выпалил князь Игорь.

— Ну, князь… — с укоризной высказал ему я. — Зачем? Честное слово, я не хотел ничего рассказывать Марии.

— Но как? — не унимался Игорь.

— Да, так. Проходил мимо Виндзорского замка, заглянул на чашку чая к королеве. Это же так по-английски…

— Ты что, ограбил королевскую сокровищницу? — в ужасе проговорил Олег.

— Ну… Да. — признался я. — А ещё Английский банк и много чего ещё…

— Это невероятно. Этого не может быть. — то ли возмущённо, то ли восхищённо бормотал Игорь.

— Всё может быть, князь. Даже то, чего не может быть.

— Но зачем? — спросил Олег.

— Ты же сам знаешь зачем. Нам же нужны деньги для войны с Турцией и Великобританией.

— Но эти драгоценности даже невозможно продать. Стоит только кому-нибудь их показать. Это же… — князь запнулся. — Казус белли… Лучшего повода для войны Англии и не найти. Ограбление королевской сокровищницы, кража короны королевы Виктории.

— Ну, это не совсем корона. Это же просто тиара с драгоценными камушками. Ну, диадема, в общем… Я не разбираюсь в этом по большому счёту. А настоящая корона… Вот она.

Я извлёк из хранилища корону с крупными рубинами, сапфирами и алмазами.

— Ты охренел? — бесхитростно и по-простому высказала мне Ирина всё то, что мысленно думали, очевидно, все остальные.

— Ты сумасшедший! — добавил князь Игорь.

Одна только Машка была довольная, как слон, разглядывая тиару.

— Это мне? — недоверчиво спросила она. — А можно уже посмотреться в зеркало?

— Можно. — разрешил я. — Делай с ней что хочешь! Только вот, как посоветовали нам великие князья, не носи её там, где тебя смогут увидеть подданные Великобритании.

— А лучше вообще не носить. — добавила Ирина.

— Как? — расстроилась Маша. — Совсем не носить? Тогда на кой она вообще мне нужна?

— Давайте тогда повыковыриваем из неё драгоценные камушки, а всё остальное переплавим.

Все присутствующие в комнате так посмотрели на меня, как будто я прямо в их присутствии сделал нечто такое, что приличные люди делают исключительно в уединении в специально отведённых для этого местах…

Но потом, рассудительный Олег Константинович высказал мне всё, что он думает о вандалах, которые ради сиюминутной выгоды готовы уничтожить произведение искусства мирового значения.

— Не переживай, друг мой! — успокоил его я. — У меня ещё достаточно золота в слитках и монетах для того, чтобы оставить в покое все эти короны, колье и прочие драгоценные побрякушки. А ещё я прихватили не только английские фунты стерлингов, но и франки.

— Ты ограбил и французов тоже? — с возмущением произнёс князь Игорь. — Но они же наши союзники… Вроде бы как.

— Что? Союзники? — удивлённо переспросил его я. — Да брось, князь, ерунду-то говорить. Никакие они нам не друзья. Ещё царь-батюшка, отец нашего нынешнего императора, Александр Третий, как-то сказал, что у России нет других союзников кроме армии и флота.

— Он так говорил? — недоуменно спросил Игорь.

— Говорил. — подтвердил мои слова Олег. — Он много чего говорил, но не все об этом знают.

— Тем более я французов не слишком-то и ограбил. Так… Пощипал слегка за вымя.

— А что, британцев ты не просто пощипал? — с усмешкой спросил меня Игорь.

— Я очень старался. — искренне ответил я. — Но они сами виноваты. Я беру у них что-то, а они делают вид, что не замечают. Я снова беру, а они опять не замечают. Ну я тогда взял…

— Ага. Взял и всё забрал. — вклинилась Ирина.

— Ну… — задумался я. — Не всё. Золото… Да, а вот остальное… Всякие там бумажные купюры, векселя и прочую бюрократическую документацию…

— Сжёг? — кровожадно улыбнулась Машка.

— Ну… Не всё. Но… Да. — искренно покаялся я. — Пусть теперь сами разбираются кто, кому и сколько должен.

— Ты сумасшедший! — резюмировал Игорь Константинович.

— Он такой. — подтвердил Олег.

— Максим! — промурлыкала Маша. — А у тебя есть что-нибудь для меня, что я могла бы носить, не прячась от англичан.

— Ну, конечно же, есть.

Я высыпал на стол целую кучу всяких золотых побрякушек. И обращаясь сразу ко всем присутствующим девушкам щедро предложил:

— Выбирайте всё, что понравится. Как говорят английские моряки: «У короля много…»

— Англичане так говорят? — снова переспросил Игорь.

— Наверное, говорят. — ответил Олег.

Девчонки примеряли на себя украшения, ну а князья смотрели на них, как на малых детей, получивших не праздник много разноцветных конфет.

— А что ты там говорил про золото в слитках и монетах? — задал мне немного провокационный вопрос князь Олег.

— Ну, что тебе сказать? «У короля много…»

— Ты уже это говорил.

— У короля раньше было много…

— А теперь?

— А теперь… Это у нас много. Я там всё остальное в пустой каретный сарай сложил. Но это не всё. Я ещё по дороге в Швейцарию заскочил. Открыл нам счёт в одном из банков Цюриха. Хорошие люди швейцарцы. И не любопытные совсем. Им по фигу, откуда я взял золото. Главное, что они помнят — это про свою выгоду.

— Надеюсь, что ты просто положил деньги в какой-то швейцарский банк и всё? — с усмешкой поинтересовалась Ира.

— Ты о чём? — не понял её Олег.

— Ну…. — начал было я, но Ирочка подтолкнула меня.

— Давай! Колись! Что ты там ещё натворил?

— А чего они… Кого попало к себе в банк пускают.

— Что ты сделал, Максим? — спросил озабоченный словами своей подруги князь Олег.

— Я спросил у них, надёжно ли будет храниться моё золото? Ну а они… Эти наивные хранители чужих секретов провели мне небольшую экскурсию по своим подземным кладовым, показывая какие надёжные у них сейфы и хранилища…

— И что?

— Да, так, ничего хорошего. — вместо меня ответила Ира. — Теперь у них больше нет надёжных хранилищ в том банке, в котором побывал Максим.

— Почему? — удивился Игорь.

— Потому что теперь он в любую секунду сможет зайти туда и взять всё, что ему захочется.

— Ну я и раньше мог это сделать. — попытался оправдаться я.

— А теперь это для тебя не составит и вовсе никакого труда. Так ведь? — спросил меня Олег.

— Так. — согласился с ним я.

— И что? Нам теперь хватит на войну с турками? — наивно поинтересовался князь Игорь.

— Боюсь, что теперь у Османской империи не хватит денег на войну с нами. Ведь им на войну подкидывали денежки британцы, подталкивая их к нападению на Россию. А теперь, когда у британской короны…

— Нет никакой британской короны. — добавил я к словам Олега.

— Да… — посмаковав каламбур, согласился со мной Олег Константинович. — Теперь у британской короны нет никакой короны… И денег на войну у них тоже нет. Хотя они могут напечатать сколько угодно бумажных фунтов.

— Бумажные деньги за которыми нет золотого запаса, быстро превратятся в обычную, ничего не стоящую бумагу. Даже для того, чтобы напечатать бумажные купюры — нужны деньги. Краска, сама бумага и прочее. Это всё стоит денег.

— Но неужели ты смог унести всё золото Великобритании? — явно не веря в это, спросил меня Игорь.

— Не… У меня бы не хватило ни сил, ни возможности это сделать. Но я же говорил, что слона надо есть маленькими кусочками.

— И что слон? — спросила Ира.

— Он… Кончился. — повинился я. — Я его по частям… вынес.

— Ты куда дел золото? — шутя наехала на меня Машка. — Признавайся!

— Недалеко от города Парижа, есть старые заброшенные катакомбы. Так вот я туда складывал помаленьку, пока они не заполнились. А остальное… Я отвёз в Швейцарию.

— На чём отвёз-то? На телеге что ли? — иронично спросила Машка.

— Ну, почему же. У Рено есть неплохие для этого времени автомобили. И даже грузовики есть. До трёх тонн могут перевозить. Хочешь покажу?

— Ты и машину спёр? — посетовала Ирина.

— Ну не пропадать же добру. И почему сразу «спёр»? Взял покататься. Я даже за аренду заплатил. За целую неделю.

— И сколько уже месяцев прошло?

— Нисколько. Я брал машину в аренду десятого мая. Вот в мае и верну…

— Как это? — не понял Игорь.

— Я тебе потом объясню. — громко шепнул ему брат.

— И сколько раз тебе пришлось гонять грузовик туда-сюда? — спросила Ира.

— Один раз. И только туда…

— А потом он просто открыл портал и остальное так перенёс. — пояснила ей Машка.

— Я всё равно ничего не понимаю.

Снова начал Игорь, но брат его одёрнул.

— Не акцентируй внимание на таких пустяках!

— Ничего себе пустяки. — возмутился Игорь Константинович. — Пустяки… Там же несколько тонн золота.

— Да… Несколько десятков тонн золота. — поправил его Олег.

Я иронично хмыкнул. Оба князя тут же обернулись ко мне.

— Что? Что-то не так? — повернулся ко мне Олег Константинович.

— Всё так. Но не совсем. Там не несколько десятков получилось, а несколько сотен…

— Чего-о? — проговорил Олег.

— Чего «несколько сотен»? — как-то испуганно переспросил князь Игорь.

— Золота, конечно… Несколько сотен тонн получилось… Но это если всё вместе посчитать. И Англию, и Францию, и Швейцарию… Но у британцев я забрал больше всего. Там тонн триста как минимум было у них в закромах… Ох и задолбался же я всё это таскать, братцы…

— Но это же просто уму непостижимо… Ты сумасшедший! — произнёс Игорь.

— Да. Он такой. — согласился с ним Олег.

— Он самый лучший! — пробормотала Машка, увешанная всякими золотыми цацками.

Ира только кивнула, соглашаясь со своей подругой.

А я что? Я ничего. Мне нравится. «Хвалите меня! Хвалите!»

Глава 2

Глава вторая.

Человечество познало законы природы и преодолело законы морали. Так почему бы не послать ко всем чертям и законы физики?

Оставь навеки все свои сомнения!

Остановись на миг и оглянись!

Задумайся, хотя бы на мгновение,

Зачем ты так транжиришь свою жизнь?

Короткий век, увы, отмерен людям.

Когда поймёшь все это, будет поздно.

А впрочем… Будь, что будет! Все там будем.

Ведь умирают даже в небе звёзды.

18 марта. 1914 год

Российская Империя. Крым. Ореанда.

— И что нам делать со всем этим? — задал вопрос князь Игорь.

— Ты не знаешь, что делать с золотом? — поинтересовался я.

— Я знаю, что делать с золотом. Я не знаю, что делать с ЭТИМ золотом…

— Ты переживаешь за то, что его могут идентифицировать по клеймам и надписям на слитках?

— Это очень легко сделать. — согласился с братом Олег.

— Ну, давайте тогда тупо переплавим всё это. Допустим… Да просто в бруски без клейма и пробы. Кому надо, те сами пусть потом этим занимаются. Вот так, примерно…

Я достал из хранилища небольшой брусочек, с килограмм примерно весом. Ещё из своих старых запасов. Пару тройку таких я уже использовал, расплачиваясь с горцами.

— Но как мы это тут сделаем? В печке? И сколько времени у нас уйдёт на это? Сколько тут золота у тебя в этот сарай поместилось?

— Хрен его знает. Давай посчитаем! Кубометр золота это примерно… Тонн пятнадцать-шестнадцать, наверно. Площадь этого сарая? Метров двадцать…

— Да… Примерно так. — согласился со мной Олег. — Я уже прикинул на глазок. Около двадцати пяти квадратных метров и высота до крыши три метра.

— Но ты же видишь, что золотые слитки не до потолка лежат. Да и между стеной и стопкой золота есть проход. И по центру тоже. — Игорь.

— Но как посчитать сколько здесь золота? — спросила Ирина.

— Можно спросить у англичан. — предложил я.

— А они-то откуда знают? — удивился князь Игорь.

— Ну, так это же их золото. — пояснил я.

— Так это что… Всё золото Великобритании.

— Да. А ты думал, что у них там прям горы золота. Нет. Вот тут всё золото Англии уместилось в одном сарае.

— И сколько здесь? — спросила Машка с горящими глазами. На фоне стопок с золотыми слитками, её рыжие волосы играли огненными красками.

— Кажется, около двухсот пятидесяти тонн.

— И что? Это всё золото, что было в Великобритании?

— Нет, конечно. На руках у богатых и не слишком богатых британцев, наверняка ещё осталось много чего из этого презренного метала. Но это именно тот золотой запас, что хранился в главном банке Британии…

— И как ты вообще туда попал? — округлил глаза Игорь.

— Да так… Вечером случайно мимо проходил. Ну и решил заглянуть к ним в гости. Всю ночь трудился. Глаз не сомкнул.

Я тяжело вздохнул, пытаясь показать, как я устал, таская английское золото.

— Но справился. Ничего у них там не осталось.

— Но они же, наверняка, подняли тревогу. — спросил Олег.

— Ещё нет. Они пока об этом не знают. Сегодня же восемнадцатое марта, да?

— Да. Именно так. — подтвердил Игорь.

— А операцию по экспроприации золота у экспроприаторов я совершил… Девятого мая. Мне нравится этот день в календаре.

— У вас там в будущем — это день большой победы? — уточнил Олег.

— Да. Была очень кровавая и долгая война. Но, надеюсь, что у вас такой не случится. Сценарий вашей истории кем-то переписан. А что будет дальше… Это и от вас зависит. Я лишь только помогу вам избежать больших потерь в этом году.

— Ты думаешь, что война неизбежна? — спросил Игорь.

— Почти в этом уверен. Не англичане, так американцы дадут туркам денег. А французы с итальянцами ударят в спину. Или опять на Балканах устроят какую-нибудь провокацию.

— Какую провокацию? Кто устроит? Почему «опять?»

— Игорь! У тебя слишком много вопросов. А разговор сейчас совсем не об этом. — попытался приструнить его брат.

— А о чём? — никак не успокаивался князь Игорь.

— У тебя с братом появилась уникальная возможность оставить свой след в истории России на веки вечные. Собрать воинское подразделение, сводный батальон, полк, да что угодно… И силами малого подразделения победить Османскую Империю, завоевать для России проливы, ну и приколотить наконец-то свой щит на врата Царьграда. Это мы доверим Олегу. Будет очень символично…

— Но… — начал было снова спорить Игорь.

— Да какие могут быть «но»? Я предоставил вам бюджет сравнимый с бюджетом Великобритании. У Вас есть время до начала лета. Закупайте новейшее вооружение, тренируйте людей. Подберите себе лучших из лучших. Денег вам хватит на несколько лет вперёд. Можно даже нанимать военных специалистов из других стран…

— Цена преданности наёмников давно всем хорошо известна. — не прекращал спорить Игорь.

— Так заплатите две цены, чтобы иностранные наёмники предали своих нанимателей и служили вам. Не нравятся иностранные наёмники, киньте клич по России. Найдётся немало желающих за хорошие деньги повоевать от души. Устройте жёсткий отбор кандидатов! Отберите метких стрелков из сибиряков! Из тех, что белку в глаз бьют, чтобы шкурку не портить. Пластунов поищите среди казаков. Поманите идеей исполнить мечту русского народа, освободить Царьград от басурманского ига и вновь вознести крест над храмом Святой Софии!

Я аж выдохнул, настолько пафосная и проникновенная речь у меня получилась. Но нужного эффекта мне всё же удалось достичь. Глазки у молодых князей загорелись. И даже скептически настроенный Игорь, кажется, проникся.

— И ты готов отдать на это дело всё своё золото?

— А это, Игорь, не моё золото. Оно ваше. Твоё, твоего брата, императора Михаила. Если это золото пойдёт на благо России, то лучшего применения ему и не найти. А если этого будет мало, то у меня ещё есть…

— «У короля много…» — напомнил Олег английскую поговорку.

— А у Максима ещё больше. — решительно заявила Машка.

— Да. — согласился я. — Будет надо, я и в Америку за золотишком смотаюсь. А почему бы и нет?

— А что насчёт турецкого флота? — спросил Олег.

— Когда пойдём топить? — с бравадой ответил ему я.

— Ты невыносим, Максим. — с улыбкой вклинилась в разговор Ирина.

— Каюсь. Я порой такой балбес.

— Мой балбес! — промурлыкала Машка, беря меня под руку.

— А можно мне ещё чего-нибудь вкусненького слопать. — внезапно озвучил я свои хотелки. — Я бы сейчас с удовольствием бы чайку сладенького похлебал, да с какими-нибудь пирожками или с печеньками. Но лучше если это будут ватрушки. А может кулебяку с мясом…

— Ты такой проглот. — насупилась Ира. — Маша! Ты бы присмотрелась к нему получше. Его же легче одеть, чем прокормить. Так что ты подумай ещё, сто́ит ли за такого замуж выходить?

— Сто́ит! — прижалась ко мне посильнее моя подруга, обвешанная всякими золотыми украшениями, как новогодняя ёлка мишурой. — Ещё как сто́ит.

* * *

Я пил вкусный сладкий чай, но голова у меня была забита дурацкими мыслями. Мне кажется, что слишком уж раздухарился. За эти два месяца, что я шлялся по Европе, обкрадывая английские. Французские и швейцарские банки, я настолько увлёкся, что, кажется, потерял осторожность. Поймал, дурак, звёздочку. Расслабился.

Я настолько наблатыкался открывать порталы, что теперь для этого мне даже не всегда уже нужно было пользоваться старым зеркалом. Достаточно было представить место, куда я хочу попасть. И тут же появлялась возможность открыть портал. Особенно это легко получалось с теми местами, где я уже хоть однажды, но побывал.

Я даже ненароком открыл портал в то, своё будущее, из которого меня в тело молодого Максима Шварца забросила ведьма-недоучка. Я просто представил свою московскую квартиру, и тут же она появилась за алым кругом открывшегося портала. Я чуть было не шагнул туда тогда, но что-то меня удержало от этого необдуманного шага. Да и что я там буду делать-то. Внешность у меня уже не та, что была у немолодого Максима Камлаева. А ещё…

А ещё я не могу тут бросить Машку. Да. Она вредина. Капризная, и порой даже несносная девица. Но она моя. И мне без неё будет трудно…

Интересно, это были мои мысли о том, что мне без неё будет трудно, или она мне это внушила? Да, нет, вроде бы. Я без неё скучал. Это для неё прошло всего нечего с прошлой ночи, а для меня… Для меня это было два долгих месяца.

Два месяца… Или даже больше. Ведь я, как та белочка, прыгал туда-сюда, нарушая законы физики. Открывал порталы и возвращался во времени. Даже однажды попробовал одно и то же золото украсть дважды. Сперва забрал его ровно в час ночи, а потом вернулся и забрал его же в половине первого. Ничего хорошего из этого не получилось. Когда в одном месте оказалось сразу два одинаковых слитка, то они с лёгким хлопком воссоединились, превратившись в один. Хорошо ещё, что не взорвалось ничего. Ведь магические фокусы порой неподвластны законам той физики, которую мы проходили в школе.

Правда в ходе всяких экспериментов у меня появилась одна идея, как из одного предмета сделать два или больше. Но я этим займусь чуть позже, когда мне станет совсем уж скучно.

А мне и сейчас порой скучно. Я уже поймал какой-то кураж. Хорошо ещё, что не поймал бога за бороду… Но «режим бога» похоже меня уже помаленьку напрягает. Как бы из этого не вышло что-нибудь плохое. Ведь обычно всё так и случается. Всё идёт хорошо и ровно. Ты шагаешь по красной ковровой дорожке, а все кругом восхищаются тобой. И вот ты идёшь весь такой красивый и довольный собой, задрав нос от осознания чувства собственного величия, и тут… на тебе…

Подножка… И вот ты, споткнувшись, летишь вперёд, вниз головой, прямо в выгребную яму. И что-то никто из тех, кто пару секунд назад тобою восхищался, не спешит подать тебе руку помощи. Брезгует даже прикоснуться к тебе, к такому грязному и бесполезному, как использованная одноразовая резинка.

* * *

— Ты о чём задумался, Максим? — оторвал меня Олег от мрачных мыслей.

— Да вот… Мысль одна покоя не даёт.

— Какая?

— Слишком уж ровно всё у нас идёт, князь. Как бы чего не вышло.

— У меня тоже есть несколько разумных предложений…

— Каких?

— Скажи мне, Максим! Вот если бы ты узнал, что у кого-то в сарае лежит столько золота, что хватит на всю оставшуюся жизнь. И не только тебе, но и твоим детям, внукам и правнукам… Что бы ты сделал?

— Опасаешься, что кто-то придёт нас грабить?

— Больше, чем уверен. И наша охрана из казаков нам вряд ли сможет помочь.

— Боишься, что и они тоже захотят ограбить нас?

— Не знаю даже. Слаб человек, когда его окружают такие вот соблазны.

— И что ты предлагаешь, князь?

— Убери золото куда-нибудь с глаз долой! Чтобы оно людям глаза не мозолило.

— Да никто же вроде бы не видел, как я его таскал…

— Это тебе так кажется. Люди всё видят и всё слышат.

— И что? Убрать всё золото?

— Ну-у… Оставь немного. Нам же надо будет что-то императору предъявить, чтобы доказать серьёзность своих намерений в организации воинского подразделения…

— Олег! Я предлагаю назвать это ЧВК.

— Что это значит?

— Частная военная компания. То есть это будет такая военизированная команда, подчиняющаяся только своему командиру.

— Что-то типа французского иностранного легиона?

— А что, его французы уже создали?

— Да уже полвека назад или даже больше. Но они его используют только за пределами Франции.

— Вот и мы так же сделаем. Только вот иностранцев нанимать не обязательно. Ведь французы набирают к себе в иностранный легион всякую шваль со всего света. Убийцы, насильники и прочие мерзавцы. Нам же такой сброд и даром не нужен.

— Максим! А ты говорил, что с золотом что-то сделаешь, чтобы на нём не осталось английских опознавательных знаков.

— Да. Давай сейчас этим и займёмся. А заодно и перепрячем всё лишнее.

* * *

Отправив всех заниматься своими делами, мы с Олегом занялись презренным металлом. Легко сказать: «Спрячь всё лишнее!» Я решил, что не стоит хранить все золотые яйца в одной катакомбе. Так что то, что лежит во французских катакомбах, так и осталось там лежать. В Крыму тоже много пещер. И не все они в этом времени обследованы. Я порылся в памяти и вспомнил, что тут и правда пещер полно на любой вкус.

— Олег! А тут рядом есть пещеры? — закинул я удочку.

Если уж и великий князь знает что-то про местные достопримечательности, то значит они общеизвестны, и мало подходят для длительного хранения ценностей.

— Да. Я что-то слышал про ледяную пещеру недалеко отсюда, на Ай-Петри.

— Ясно. А ты сам-то там бывал?

— Нет.

— А хочешь побывать?

— Не отказался бы. Думаю, что и брату тоже было бы интересно.

— Можно и девчонок с собой взять. Только надо всех одеть соответственно. Там под землёй прохладнее чем на поверхности. А лёд иногда и до лета сохраняется. Ещё нужно запастись светом. Думаю, что электрических фонариков у вас тут не водится… Факелы и керосиновые лампы, я думаю найдутся?

— Я тебя понял. А когда мы пойдём?

— Чего тянуть? Собирай всех, переодевай по походному и в путь.

— Казаков возьмём для охраны?

— Не надо. — строго ответил я. — Нам нужна конфиденциальность и конспирация. Даже о том. Что мы пойдём в пещеры. Никто не должен знать. А сейчас оставь меня здесь одного, и я слетаю на разведку.

* * *

И опять я лечу в виде своего призрачного фантома, оставив бренную тушку отдыхать в сарае с золотом. Легко было сказать, что я найду пещеру. А как их искать-то. Горы, да, есть. Скалы, тоже присутствуют. Растительности местами хоть отбавляй. Хотя есть и места напрочь лишённые какой-нибудь зелени.

Я вспомнил, что мне как-то удавалось сканировать местность на предмет обнаружения живых существ… А если попробовать что-то вроде геолокатора? Типа, прозвонить округу, на предмет скрытых областей. А вдруг получится?

И опять… Всё получилось почти что с первого раза. И эта тенденция уже настораживает. Ну не может быть всё так хорошо… Не может.

Почему я такой скептик? Я что, не уверен в себе? Уверен на все сто. А порою даже слишком самоуверен. Думаю, что когда-нибудь это меня сильно подведёт.

* * *

Пещеры я нашёл. И не одну. Тут их довольно-таки много оказалось. Даже складывается ощущение, что все эти горы, как швейцарский сыр, состоят из одних только дыр. Только одни слишком короткие и легкодоступные даже для неподготовленных аборигенов. А в одной я и вовсе обнаружил следы от костра и копоть на каменном своде. Были и красивые, со сталактитами и сталагмитами… Хоть убей, не помню, которые из них свисают с каменного свода, а какие растут вверх с пола. А ведь тут даже есть такие, которые срослись посредине и превратились в колонну… Как бишь эти-то называются? Кажется, сталагнаты. Хотя, хрен его знает. Может быть, я всё перепутал.

Эх… Надо было лучше в школе учиться. Ведь наверняка на уроках географии нам про это всё рассказывали. Да и вообще… Много чего интересного и полезного можно было бы узнать, если не валять дурака на уроках, а учиться, учиться и учиться… Как нам всем вроде бы завещал дедушка Ленин. Но мы все сильны исключительно задним умом. Сперва нас прижмёт покрепче, и только потом мы начинаем думать. Дескать: «А чего это такое было?»

Наконец-то я нашёл именно то, что искал. Довольно-таки глубокая вертикальная пещера. А на глубине примерно в метров сто — горизонтальные ответвления в разные стороны. Причём приличной такой длины пещерка-то оказалась. Да и забраться сюда, вряд ли в скором времени кто-то сумеет. Это на плоской земле сто метров — плёвая дистанция. А вот в вертикальном положении… Это ж небоскрёб больше чем в тридцать этажей. На такую глубину у местных верёвок не хватит. Да и вряд ли кто полезет в эту вертикальную дыру. Наверняка местные с древних времён её стороной обходят, считая пристанищем злых духов или вообще, вратами в ад кромешный.

Темно тут, конечно, как у афроамериканца в известном месте. Но при помощи магического зрения мне было всё хорошо видно. И не как в приборе ночного видения в зелёных тонах, а со всеми положенными цветными красками. Правда, не исключено, что на самом деле, жёлтое было белым, и красное, синим, но и так сойдёт.

На дне этого почти вертикального колодца я обнаружил множество разных костей, в том числе и человечьих тоже. Всё было истлевшее и, кажется, что древнее. Может кого сюда сбросили в качестве наказания, а кто-то может и сам упал, сорвавшись. Кто же теперь до этого докопается. Когда ещё сюда начнут лазить любопытные туристы и неугомонные учёные, доценты с кандидатами? Ну а пока, пусть эта пещерка послужит нам временным хранилищем золотого запаса нашей мафии.

Как мафию назовём? Клан Романофф. Нет. Не пойдёт. Не все Романовы в доле. И даже не все Константиновичи в деле.

Ну и ладно. Пусть тогда побудет эта пещерка без названия. Так надёжнее. И золотишко целее будет.

* * *

Я быстро вернулся в своё тело. Отдышался, и принял допинг в виде кристаллов. Сразу стало полегче. Плечи расправились, некая бодрость по всему телу разлилась. Так что я решил, пока никого нет, заняться перегрузкой золотого запаса отсюда туда… Я уже выяснил, что за один раз могу прятать в хранилище больше десяти тонн всякой всячины. Но золото, он тяжёлое само по себе, так что занимает меньший объём. И я ещё в Лондоне, когда только начал процесс экспроприации, обнаружил, что могу прихватить золота раза в два больше, чем если бы это была вода, например, или просто обычные камни. Так что, открыв портал прямо в нижнюю галерею пещеры, я по-быстрому перекидал золотишко под землю. Тем более, что я даже не заморачивался с раскладыванием слитков в ровные пирамидки, как в сарае. Я просто ссыпал слитки в кучу. Получилось даже красиво… Среди всяких там сталактитов и сталагмитов, возвышается гора золота. Такое ощущение, будто каменные великан хочет съесть это золотишка, и уже раззявил свой рот с острыми клыками…

В сарае я оставил примерно тонны две, может три. Так… На первоначальные расходы. Надо будет ещё наладить его переплавку в более удобные слитки. Может наделать всяких формочек, какие в будущем будут продавать деткам, чтобы они из песочка делали куличики. Можно сделать формы в виде медвежонка или зайчика.

Тьфу! Какие-только дурацкие мысли не лезут в голову. Достаточно будет, если просто пере плавить в слитки почти такой же формы и размера. Главное, чтобы на них не было никаких опознавательных знаков. Особенно английских…

Может придумать какой-нибудь свой логотип? Нет. Не стоит оставлять следов. Пусть будут слитки «нонейм». Вот сдадут это золото наши князья в государственную казну, а там его и переплавят в то. что положено. Хоть в монеты, хоть в слитки. Главное его как-то легализовать получше.

Вот первоначальная идея про то, что мы из Аляски приплыли подходит вроде бы. Но это если мы сами просто спаслись после кораблекрушения. Приплыли к берегу Крыма в чём есть… Но как объяснить, что мы в придачу прихватили с тонущего судна ещё пару тонн золота? Вряд ли кто поверит в эту лабуду.

Ладно. Я подумаю об этом позже… А сегодня у нас будет небольшая экскурсия в золотую пещеру. Я же обещал. А свои обещания я стараюсь всегда исполнять.

Глава 3

Глава третья.

Даже молодость порою не мешает рассуждать верно и мыслить в правильном направлении.

Я вернусь в этот мир в ослепительно белом плаще.

Я промчусь на коне в серебристом сиянии Луны.

Я смогу воплотить, если это возможно вообще,

Свои самые, самые, самые смелые сны.

Я в небесной дали отыщу путевую звезду.

Я в пучины морские к таинственным кладам спущусь.

Я смогу воплотить на Земле неземную мечту,

Если в мир этот бренный когда-нибудь я возвращусь.

18 марта. 1914 год.

Российская империя. Крым. Безымянная пещера на Ай-Петри.

Экскурсия в пещеру началась, как и было задумано. Девчонки оделись по-походному, в те самые шмотки, в которых они появились на берегу Чёрного моря. Десантная форма из будущего, тельняшки, и даже берцы. Ну а князья оделись в военную полевую форму, хотя и выглядела она на них, почти, как парадная. Вот умеют же их высочества форму носить. Да… Кровь не водица. Благородное происхождение прям-таки за версту видать.

— Ну, что, дамы и господа? Готовы к приключениям?

— Давай уже, открывай свой портал! — пробурчала Мария.

— Так… Маша сегодня с нами не идёт. — заявил я.

— Это почему ещё? — тут же возмутилась Машка.

— Девочка плохо себя ведёт и не слушается старших. Хотя и клятвенно обещала быть хорошей девочкой.

— Я… Я. — Маша запнулась, а потом всё же, собралась с силами, и проговорила. — Я больше не буду!

После чего она хмыкнула и, видимо, приготовилась заплакать.

— Ладно. — успокоил её я. — На первый раз прощаю. Но постарайся в будущем больше так не делать.

— Я… Я правда… Больше не буду. Прости, Макс, но я ничего не могу с собой поделать. Из меня вся эта вредность просто сама лезет.

Я обнял её и крепко прижал к себе.

— Не переживай! Всё будет хорошо. Я буду помогать тебе. И в конце концов ты станешь самой лучшей на свете.

— Правда? — с надеждой она посмотрела на меня.

— Честное благородное слово! — прижал я правую ладонь к груди в районе сердца.

— Ну… Вы долго там будете пререкаться? — вмешалась Ирина в наш разговор. — Собрались на экскурсию, так пойдём уже.

— Нет проблем. Напоминаю. Нас много, поэтому через портал проходим быстро. Я не хочу, чтобы кого-то из вас располовинило.

— Это как? — поинтересовался князь Игорь.

— Ну, вот если ты будешь переходить через открытый портал, а он схлопнется, то половина Игоря останется здесь, а вторая половина…

— Я понял. — смутившись буркнул Игорь.

— Тогда… Вперёд!

Я открыл портал не применяя зеркало. Для меня это уже стало привычным делом.

Мои спутники, видимо, этого не ожидали, поэтому слегка затормозили. Но я их тут же подбодрил:

— Вперёд!

Тогда они, подталкивая друг друга стали проходить через портал. Но так как они торопились, напуганные моим предупреждением, то не перешли, а просто вывалились под каменные своды подземной галереи.

И тут я понял свою ошибку. Я-то всё видел хорошо, с помощью бытовой магии. Но мои спутники, попав из светлого помещения в тёмную пещеру, естественно споткнулись на неровных камнях, и устроили кучу-малу на каменном полу.

Я шагал последним, и падать на пол не планировал. А тем временем, портал за моей спиной схлопнулся, и стало совсем темно.

— Кто-нибудь взял с собой факелы?

— Да. — послышался из темноты голос Олега.

— Ну и где они? — спросил я, хотя и без всякого дополнительного света прекрасно всё видел.

— У меня. — откликнулся князь.

— И у меня тоже, повторил вслед за ним его брат.

— Ну а спички кто-то догадался прихватить?

Молчание было мне ответом.

Я взял из руки опешившего Олега палку, с намотанной на конце промасленной тряпкой, и поджёг факел с помощью маленького файербола. Подняв факел над головой, я осветил пространство вокруг нас…

— Вау!…

Не могу утверждать, что это было именно «вау», но примерно так можно было бы озвучить коллективный вздох восхищений, вырвавшийся из моих спутников после того, как они увидели внутренности пещеры. Я-то уже как-то попривык ко всем этим сталактитам и сталагмитам. Но и оба-двое князей, и девчонки, стояли раскрыв рты от удивления, рассматривая открывшуюся картины.

А ведь и правда, красиво. Особенно, когда свет от факела мерцает, отражаясь во всех этих каменных сосульках. Вау! Красота!

Я зажёг и второй факел, «прикурив» его от первого. Стало ещё светлее, и тут все увидели гору из золотых слитков, лежащую невдалеке. От света факелов, все грани золота засверкали, и казалось, что это просто жидкий огонь струится, расплёскиваясь во все стороны. Так что и второе «Вау!», не заставило себя ждать…

В общем… Экскурсия удалась.

Теперь у всех, кроме меня, в руках были горящие факелы. И девчонки уже стали расходиться в разные стороны, рассматривая подземные красоты.

— Эй! — позвал их я. — Не разбегаться. Предупреждаю сразу. Если кто потеряется, то искать никого не буду. А особенно рыжих…

— Дурак! — послышалось издалека, отражаясь многоголосным эхом.

— И не кричите здесь. Иногда от громкого крика, может потолок обрушиться.

— Это правда? — спросила меня Машка, уже вернувшись из дальнего коридора.

— Правда. И такое бывает. Так что громко не надо…

— А шёпотом можно? — прошептала мне подруга прямо в ухо.

— Можно! — так же шёпотом, ответил ей я.

— Я люблю тебя! — снова зашептала девушка мне в ухо.

— Я тоже тебя люблю! — ответил я.

— Правда-правда?

— Честное благородное слово!

* * *

В общем, погуляв по подземелью примерно с час, все довольные вернулись домой. Ну, да. Я уже почти считаю домом это место. По крайней мере, сюда хочется возвращаться. Чем не дом?

Ну а вернувшись и как следует пообедав, мы занялись общественно-полезным трудом. Я стал кузнецом. Или, скорее всего, златокузнецом. Ну а в подмастерьях у меня было аж сразу два великих князя. Работали мы в настоящей кузне, договорившись с настоящим кузнецом. Хороший дядька. Здоровый, как Шварценеггер. Да что там Железный Арни. Этот мужик с окладистой бородой, даст фору любому качку из Голливудских фильмов. Нет не красотой и рельефом намазанных маслом мышц, а силой и габаритами. Он никак не мог понять, почему мы не хотим, чтобы он нам помогал. Ну ещё бы, по сравнению с ним, два великих князя смотрелись, как недавно вылупившиеся из яйца птенцы рядом с большой и сильной птицей. Ну и я от них не так уж далеко ушёл… Видимо потому он, несмотря на щедрую оплату, всё никак не уходил, пытаясь помочь. Но в конце концов, он оставил нас одних и тут у нас-то всё и началось…

Я перекинул в кузницу через портал остатки золота из сарая, и мы приступили к делу. Заранее подготовили всё необходимое. Я сделал из большого куска камня формочки для будущих брусков. Причём выемки под бруски делал разного размера, стремясь, чтобы они были лишь примерно похожи, а вес готовых изделий был в районе от одного до двух килограмм… Чтобы сразу всем было видно, что это золото плавили в кустарных условиях. Можно было и просто резать на куски, а потом при помощи кувалды и такой-то матери, ковать презренный металл, но мне было откровенно лень махать молотком.

Сперва было интересно следить, как большие блестящие слитки плавились, теряя форму, превращаясь в нечто напоминающее жидкий солнечный свет. Но вот уже первый, второй и третий слитки превратились в брусочки с неровной поверхностью, без всякой маркировки. И к этому времени процесс переплавки золота превратился в рутинную нудятину. Плавим, льём, остужаем, кидаем в кучу готовый брусочек.

Да. Если даже я, привыкший в прошлой жизни работать руками, был полным дилетантом в золотоплавильном деле, то что можно было сказать о великих князьях… Нет. Не белоручки, какими их любили изображать во времена Советской власти. И за сабельку могут подержаться, и за винтовку. И даже знают с какой стороны пуля из ствола вылетает. Но вот к обычной работе, всё-таки не приучены братья благородного происхождения. Было видно, что стараются, но от этого даже порою становилось даже хуже. То Олег Игорю на ногу золотой слиток уронит, то брат ему на штанину плеснёт расплавленного золотишка. Тридцать три несчастья, в общем.

Но к ужину, мы управились со всеми задачами. Я перепрятал свежеизготовленные брусочки в заранее приготовленные деревянные ящики. Подчистив за собой следы нелегальной золотой операции, мы покинули жаркую кузницу, и двинулись домой. Шли, не через портал, а как самые обычные люди, пешком. Усталые и довольные, князья сияли, как те золотые брусочки, которые мы плавили, плавили, плавили…

— Ну вот… Теперь не стыдно и к императору заявиться. Всё ж, не с пустыми руками. — сказал я.

— Ты хочешь всё золото отдать Михаилу? — спросил Олег.

— Нет, конечно. Возьмём один ящик. Отдадим, как взнос в казну, а остальное… Остальное пустим на благое дело. Начнём формировать свою частную военную компанию. Это только кажется, что у нас полно времени. Через два месяца кто-то ограбит британскую казну и начнётся такой большой бадабум, что мало не покажется.

— А нам-то что делать? — поинтересовался Игорь.

— Сидеть на попе ровно и делать вид, что мы тут совершенно не при чём. — ответил я. — Вряд ли они смогут связать наше золото с их пропажей. Я же появился тут за пару месяцев до того, как у них там что-то пропало. И наше золото уже было у меня, а их слитки ещё лежали у них в закромах.

— Я до сих пор не понимаю всего этого. — пробормотал Игорь себе под нос, но так, что все его услышали.

— Чего ты не понял, брат? — тут же переспросил Олег.

— Как одно и то же золото может находиться и здесь, и там?

— Да я и сам порой не понимаю всего того, что делаю и как это у меня получается. Прямо как в той святой книге… «Ибо не ведают они, что творят.» — высказал я свою мысль.

— Не богохульствуй! — укоризненно посмотрел на меня Игорь. — Эти слова Иисус Христос сказала на Голгофе. И сказаны они были про тех, кто распял его.

— Да? Ну, извини! Я вместо слова Божия, изучал воинские науки. А там немного всё наоборот требуется. Если тебя ударили по левой щеке — врежь ему с правой руки, не забыв, как следует, сжать пальцы в кулак. Так что человеколюбие и всепрощение это не для меня. Зато я помню, что Александр Невский хорошо сказал, побив немцев на Чудском озере: «Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет!»

— Ты прав, конечно… — попытался успокоить меня Олег. — Но мы люди православные, и нам не к лицу уподобляться жестоким варварам.

— Да? Правда, что ли? Тогда что я здесь делаю? На фига мне все эти ваши заморочки? Не нравится? Не ешь! Можешь опять с шашкой наголо скакать навстречу врагам, чтобы погибнуть в первом же бою, как герой.

— Я за Россию готов и жизнь положить! — вспыльчиво ответил князь Игорь.

— Я тоже готов за Родину жизнь положить. И не одну жизнь, а в тысячу раз больше. Но я буду класть в землю жизни врагов, а не свою. В этом-то и вся разница. Пусть враги России все сдохнут, а романтически и патриотически настроенные юноши, пусть выживут, вернутся домой с войны живыми и здоровыми, женятся, нарожают детишек, чтобы продолжить свой род, чтобы Россия и дальше жила, процветающая и свободная…

— Ну чего ты завёлся? — одёрнул меня за рукав Олег.

— Ничего… — я глубоко вздохнул, стараясь спустить пар.

Я и на самом деле не знаю, чего я так завёлся. Похоже, что монотонный физический труд меня не вдохновляет. Да и что толку внушать этим молодым князьям свою точку зрения. У них другое воспитание, другая жизнь, другая эпоха. И даже реальность здесь другая, отличная от той, к которой я привык.

— Войну в белых перчатках не делают. — уже спокойным голосом продолжил я. — Война — это кровь, дерьмо и пот. А те, кто едет на войну, как на охоту, очень быстро превращаются из охотников в дичь. Потому что именно дичь творят настоящие воины. Побеждает не тот, кто с открытым забралом грудью встречает врага. Вот в грудь он и получит свою пулю, так и не успев ничего сделать.

— И что тогда? Прятаться? Убегать или бить в спину? — апеллировал Игорёк. — Это трусость. И это… подло…

— Трусость? Да, наверное, ты прав. На войне страшно. Но ты даже ещё и не знаешь, что такое настоящая война. И ты даже не представляешь, как может быть страшно…

— Я не боюсь… — гордо выпятив впалую грудь, заартачился князь Игорь.

— Да…

Я сбил его с ног приёмом самбо, скрутил его руку, взяв на болевой приём, а кинжал, достав из хранилища, прижал к тонкой шее этого храброго вояки.

— Вот смотри, князь! — прошептал я ему прямо в ухо. — Коварные враг напал на тебя внезапно, и в любой момент он может лишить тебя жизни. И не в честном бою, а вот так… Медленно перерезая твоё горло. Я ведь могу зарезать тебя, как барана. И ты сейчас не воин, а беспомощная тварь, дрожащая от страха.

Игорь и правда дрожал. То ли от страху, то ли от неожиданной смены позиции. Вот только что он стоял на своих ногах и что-то там пафосно вещал о благородных способах ведения войны. И вот он уже валяется в пыли, с ножом у горла, не зная, чего ещё ожидать от этого странного человека, взявшегося неизвестно откуда и обладающего магическими способностями.

— Что? Страшно? Вот и думай теперь: «Тварь ты дрожащая или право имеешь…» Есть у вас такой писатель? Фёдор Михайлович Достоевский?

— Был такой. — ответил Олег, спокойно стоящий рядом с нами, даже не попытавшийся вступиться за брата. — Но он уже давно умер…

— И что? Вы не читали про душевные терзания Родиона Раскольникова?

— Скучная книга. Я прочитал её, когда под рукой не было больше ничего… Я тогда походил обучение в Александровском лицее. — Не понравилась мне сия книжка. До и сам автор тот ещё каторжанин. Пьяница и игрок. Никчёмный человечек.

— Как ты можешь так отзываться от великом русском писателе? — с иронией и пафосом поинтересовался я у князя. — Ведь есть же правило: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего…»

— Полностью эта фраза звучит несколько не так. О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды.' А Достоевский был не самым лучшем представителем России.

— Да согласен я с тобой, согласен… Только вот почему ты даже не дёрнулся, чтобы помочь своему брату? Вот ведь он лежит в пыли с обоссанными штанами.

— Я знаю, что ты не убьёшь его. Ты можешь строить из себя злодея, но я тебя уже хорошо знаю. С врагами ты можешь быть очень жестоким, но Игорь не враг тебе. Отпусти уже его. Он всё понял.

— И вовсе у меня не мокрые штаны. — встав на ноги и отряхиваясь от пыли, пробурчал князь Игорь.

— Не помял тебя этот медведь? — заботливо спросил Олег.

— Нет. Просто вся произошло так неожиданно…

— Потому что именно так и надо воевать. Неожиданно для врага. Опережая его на шаг, а то и на два. Вот, например, ты в шахматы играть умеешь? — спросил я Игоря.

— Да, конечно.

— Один игрок думает, просчитывая свои действий на два хода вперёд. А против него играет гроссмейстер, который видит все возможные варианты на десять, двадцать и даже на сорок ходов вперёд… Кто из них выиграет партию?

— Ну…

— Так вот. На войне всё тоже самое. Если мы будет опережать врага, зная все его действия наперёд, то победа наверняка останется за нами.

— Но бить в спину…

— И в спину, и в морду, и куда угодно. Денис Давыдов со своими партизанами не стеснялся нападать на французов из засады. Что в этом такого?

— Так-то оно так, но…

— Всё. Разговор окончен. Я не хочу больше спорить на эту тему. А тебе, Игорь Константинович, надо было в адвокаты идти.

— Почему в адвокаты?

— Будешь убийц и насильников защищать. Ведь нельзя же казнить этих несчастных людей. Давайте проявим к ним человеколюбие! А то, что этот нелюдь был настолько человеколюбивым, что любил не только насиловать маленьких девочек, но и потом с аппетитом их кушать…

— Да что ты такое говоришь? Как такое может быть?

— Всё может быть. Даже то, чего вообще быть не может никогда…

Устал я от него. Вот с Олегом было проще. Пройдя со мной через множество испытаний, он многое понял и осознал. А у Игоря ещё романтический настрой не прошёл. Вот засунуть его в окопы, да под миномётный обстрел… Посмотрим тогда, как он запоёт.

Ну а мы вот так вот за разговорами и добрались до Ореанды, где нас ждали наши девушки и вкусный ужин. Война войной, а приём пищи — по распорядку.

Глава 4

Глава четвёртая.

Золото, роскошь, привилегии и власть — всё это в общем-то ничто… Для того, у кого это всё уже есть!

Остались угольки да пепел,

От прогоревшего костра.

Проходит всё на белом свете.

Жизнь — бесконечная игра.

Назавтра новый заботы

Сотрут вчерашнего следы…

Лет через сто не вспомнят: Кто ты⁈

Задумайся! А был ли ты?

19–25 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Севастополь.

Ну, что могу сказать? Неделя прошла вполне плодотворно. Мы с великими князьями составляли «наполеоновские планы» по разгрому Османского флота, освобождению Царьграда от магометан и захвату проливов. Круто, да? А то…

Мальчишки — они в любом возрасте мальчишки. Мы спорили до хрипоты. И хотя Игорь всё ещё был зол на меня, но виду не показывал. Видимо, белая кровь и голубая кровь ему не позволяла проявлять такие низменные эмоции. Но зато, когда дело касалось военного дела… Прошу прощения за тавтологию. Так вот. Там уж великий князь Игорь Константинович не сдерживался. С пеной у рта пытаясь доказать мне, что так никто в мире не воюет. Я апеллировал ему, как только мог. Ну а Олег Константинович выступал у нас арбитром и сдерживающим фактором.

А чтобы хоть как-то размять кости после штабных посиделок и бумажных баталий, мы занимались рукопашкой. Я вспомнил всё, чему меня когда-то учили. Тут были и самбо с дзюдо, и немного бокса, и даже опыт подпольного изучения карате в прошлой моей жизни. Помнится тогда был просто бум на эту японскую борьбу. И даже китайца Брюс Ли с его кунг-фу, тоже причислили к каратистам. Все мы махали ногами и кричали «кия», изучая приёмы в подвалах у доморощенных сенсеев и по разным видеофильмам.

И тут уже Игорь с упоением, упрямством и великокняжеским упорством не стеснялся учиться всему, что я мог ему показать. Правда, к нам присоединились ещё и казаки. Особенно заинтересовался тот самый немолодой и очень опытный воин. Явно из пластунов. Некоторые мои приёмы ему были даже знакомы. Только он их делал чуть иначе, хотя и не менее ловко.

Рукопашный бой — это, конечно, дело хорошее и полезное для общего физического развития. Но вот, когда дело доходит до реального боя… Тут всё иначе немного получается.

Нет. Если надо просто снять втихую часового, то да… Но там не нужны все приёмы. Достаточно уметь тихо подползать, внезапно нападать, и убивать с первого удара. Ну или оглушить с первого удара так, чтобы часовой «мама» не успел крикнуть и тревогу поднять.

А вот в реальной боевой обстановке… Тут картинка совсем другая. Пока ты будешь бороться с одним противником, его камрад уже оприходует тебя. Да и глупо лезть с голыми руками на шашку. Я уже посмотрел, как ловко умеют обращаться с этим острым предметом казаки. Куда там тому вертолёту. Свистит лезвие вращаясь, аж и не видно его уже.

Но в окопной войне дело до рукопашной всё же частенько доходит. Но и там под рукой у воина обычно что-то есть. Винтовка с пристёгнутым штыком… Хотя с таким длинным дрыном в окопе особо и не размахнёшься. А вот штык отдельно от винтовки, нож, а ещё лучше и пистолет в руке — это уже вполне себе весомый аргумент. Да что там говорить. Каска, ремень с бляхой, граната на длинной ручке, топор, лопатка… Всё что в руке держится, это вполне себе оружие ближнего боя.

Но изучение приёмов борьбы всё же помогает телу развиваться физически и действовать ловко, когда такое случится.

Я даже рассказал в минуту передышки всем присутствующим байку нашего сержанта… Из моей армейской службы в далёком будущем, конечно. Даже кое-что пришлось переделать, чтобы соответствовало эпохе.

«Чтобы вступить с противником в рукопашный бой, необходимо выбрать широкую ровную площадку, без камней и ямок, после этого потерять винтовку, штык, шашку, пистолет, ремень, лопатку и всё остальное… Ну а потом найти такого же долбодятла в стане противника, который перед этим тоже всё потерял, чтобы вступить с ним в смертельную схватку с голыми руками.»

Я вещал всю эту чушь с каменным лицом и торжественным голосом. Поэтому, когда я закончил, то сперва над полянкой повисла оглушающая тишина… И лишь только после этого раздался дружный оглушительный смех нескольких мужских глоток. Смеялись все, и великие князья, и опытный старый воин, и даже молодые казачки.

Да. Для них это всё новое. А в нашем времени это уже старый анекдот с во-о-от такой бородой.

Мне нравятся люди из этого времени. Они не глупые, и вовсе не наивные, как можно было бы подумать. Просто у них не было возможности получить такое количество информации, которое доступно людям в двадцать первом веке. Но это им абсолютно не мешает быть во многом умнее меня. По крайней мере, они более приспособлены к обычной жизни, не избалованной наличием всяких приборов и механизмов. Это я здесь чужой, да и Машка тоже… Вот Ирка, та как-то быстро адаптировалась. Даже завидно. А Машка, витает где-то в облаках… Хотя и у неё, конечно, тоже получается… Советский человек вполне может приспособиться к любым условиям. Но всё-таки хочется комфорта и уюта… Или это меня моё прошлое будущее так избаловало. Горячее водоснабжение. Все удобства и санузел раздельный. Газовая плита и электричество… Компьютер, интернет и мобильные телефоны…

Размечтался, блин. Денег, как у дурака фантиков, а всё с сожалением вспоминаю времена, когда жил от получки до зарплаты… Зато с унитазом и электрочайником.

Да… А вот местные аборигены как-то справляются со всеми проблемами без разных умных гаджетов. В бытовом плане — мне до них так же далеко, как до Луны. Ну и ладно. Вот разберусь с местными проблемами и вернусь туда, где цивилизация присутствует буквально во всех аспектах жизни.

* * *

О прибытии в Севастополь императора Михаила сообщил, прискакавший на взмыленном коне казачок.

Ну, вот и настал «Час Икс». Теперь, либо нам удастся убедить императора в необходимости создания задуманного нами батальона, либо… Либо я в одиночку расхреначу турецкий флот, а потом возьму Машку, да и свалю куда подальше. Делайте тут, что хотите. А я… А я очень хочу всё-таки довести до конца свою задумку.

Четырнадцатый год — это какая-то точка бифуркации. После неё в мире всё пошло наперекосяк…

Вообще, странное какое-то совпадение… Помнится в тысяча шестьсот двенадцатом году на Руси была великая смута. Пара Лжедмитриев, семибоярщина и нашествие поляков. Окончилось всё воцарением на трон Михаила Романова.

А в тысяча семьсот двенадцатом Пётр Первый перенёс столицу из Москвы в город имени себя, расхерачив перед этим под Полтавой шведов и в хвост и в гриву…

Ну, про тысяча восемьсот двенадцатый год даже двоечники знают. Наполеон, Кутузов, Бородинская битва и всё такое…

А я вот сейчас в начале двадцатого века. Впереди грядёт мировая война… Правда всё не совсем так, как это было в нашей истории. И противники не те, и союзники другие… Только вот турки, как были, так и остались нашими самыми заклятыми соседями… Но, ничего-ничего… Разберёмся…

Хм. Интересная мысля пришла апосля… В двадцать первом-то веке, опять всё то же самое было у нас. Четырнадцатый год. Майдан в Киеве, после которого вся Европа, включая Штаты ополчилась против нас. Надо будет потом туда сгонять, посмотреть, чем там дело закончилось…

26 марта 1914 год.

Российская империя. Севастополь.

Император Михаил согласился принять великих князей Олега и Игоря вечером на своей яхте «Штандарт». Помнится, что Николай второй в нашей истории тоже примерно в это время побывал в Севастополе на этой же самой яхте. Но аналогии проводить я не буду. Тут всё иначе, не так как у нас там… Так что и не стоит поминать рано погибшего Николая. Нет тут его больше. А вот на Михаила мне интересно было бы взглянуть. Вот говорят, что история не знает сослагательного наклонения. И это правильно. Если бы да кабы… Так не бывает. А вот, когда реально что-то изменилось, хочется верить, что всё к лучшему. Но… Всё дело в этих треклятых «но». Прав был Черномырдин. «Хотели как лучше, а получилось, как всегда.»

Не показался он мне как-то сразу с первого взгляда. Может быть он смог бы стать отличным офицером и командовать полками, но не тянет он на императора. Глаза какие-то усталые. Да и весь вид Михаила выражал полную апатию ко всему происходящему. Я опять вспомнил Николая второго. Тот вроде бы посолиднее как-то выглядел. Хотя тоже был тот ещё подкаблучник…

Император слушал князя Олега, скептически поглядывая на меня. Ну, что же… Хотя бы слушает. Ведь умение слушать, также полезно, как и умение красиво говорить. Если ты умеешь слушать, то и другие люди будут тебя считать хорошим собеседником. Но глаза у Михаила были какие-то блёклые, как у снулой рыбы…

Правда его глаза немного загорелись, когда казаки по приказу князя Игоря внесли ящик с золотыми слитками. И я понял, что пора брать быка за рога. Сейчас или никогда. Пан или пропал…

— Ваше Императорское Величество! Разрешите мне добавить пару слов к вышесказанному…

Михаил так на меня посмотрел, что я почувствовал себя говорящей лошадью на арене цирка. Ну, ещё бы… В нарушении всех норм дворцового этикета, я заговорил, в общем-то, хотя слова мне и не давали. Но мне уже было всё равно. И плевать, что обо мне подумают. Я этого императора знать не знал и видеть не видел раньше. Так и ещё лет сто бы его не видеть. Плевать мне на все условности.

— Время не ждёт. Россия стоит на пороге войны. Промедление — смерти подобно. Если сейчас не предпринять превентивные меры, то…

— А это уже не Вам решать, барон. — сказал, как выплюнул император.

Да-а… Блин. Из его рта «барон» прозвучало, как какое-то оскорбление… Хорошо ещё, что «барон», а не «баран».

— Конечно. Решать не мне. А разгребать придётся Вам. И история не простит Вам промедления.

— Мальчишка! — снова охарактеризовал меня Михаил, подобрав вполне подходящее слово.

— Да! Мальчишка. И десятки тысяч таких же мальчишек погибнет на полях войны, если её начнут другие. А они постараются выбрать время и место, чтобы побольнее нас исподтишка ударить. И на чьих руках тогда будет их кровь.

— Вон отсюда! — рявкнул на меня этот «император».

— Сам уйду. Провожать не надо! Честь имею!

Развернувшись, на почти деревянных ногах я вышел наружу. Свежий ветерок тут же обдал моё разгорячённое лицо.

«Да какого чёрта… Чего я так завёлся? Блин горелый. Да я бы на месте Михаила тоже бы возмутился, когда какой-нибудь мальчишка, сам никто и звать никак, неизвестно откуда появившийся, стал бы учить меня уму-разуму и выдавать на гора супер-пупер „гениальные“ советы».

Блин, блин, блин… Гормоны молодого тела и долгое ожидание приезда императора сделали своё дело. Я был на взводе, и сорвался… А ведь стоило просто постоять в сторонке, да помолчать в тряпочку — толку было бы куда как больше.

Сойдя с корабля, я не торопясь шёл по территории порта. Мне всё время казалось, что меня вот-вот догонят и скрутят какие-нибудь сатрапы из третьего отделения жандармов. Или как оно тут у них называется? Тайная канцелярия? Или это при Петре и Екатерине было? Да ну их всех! Плевать…

Но никто меня не попытался ни остановить, ни даже притормозить. Вот если бы я так навыёживался на приёме у турецкого султана, что бы со мной сделали? Зарубили бы тут же своими ятаганами? Или оттащили бы в сторону и посадили на кол, предварительно вырвав язык, чтобы не смел гадости султану говорить…

Тьфу! А так всё хорошо начиналось. Да… Прав был Виктор Степанович. Хотели как лучше, а получилось… Как получилось…

Так. Стоп. А чего это я так паникую. Я же, чёрт возьми, волшебник, а не погулять вышел…

Как завещал нам там великий и ужасный Карлсон? «Спокойствие, мать твою… Только спокойствие!»

Снова утро 26 марта. 1914 год.

Российская империя. Севастополь.

С трудом найдя на припортовой территории укромный уголок, скрытый от посторонних глаз, я быстро сотворил портал. Переместившись не так уж и далеко в прошлое, я выбрал момент, когда был совсем один. Воссоединившись сам с собою, я прожил несколько часов, стараясь не нарушать уже прожитый период времени. Постоянно повторял про себя, как мантру, заветы толстого летающего безобразника: «Спокойствие! Только спокойствие!»

И, кстати, помогло… Даже с перебором. Пришло не только чувство умиротворения, но и вовсе обуял меня некий пофигизм. Вот задел бы меня сейчас плечом какой-нибудь прохожий, да я бы ему и слова не сказал бы… Вообще ни слова. Молча бы грохнул на месте идиота, да и пошёл бы себе дальше, такой же спокойный и безразличный к внешним раздражителям…

Шучу, конечно. Не хочу я никого убивать. Тем более здесь, в России. Вот в Туретчине или ещё лучше где-нибудь в Мелкобритании… Там бы не раздумывал ни секунды. Турция, она как вредное насекомое, всё время во все времена пыталась побольнее ужалить Россию с юга… Ну а Британия… Та и вовсе науськивала на нас всяких разных басмачей да муджахедов, а в придачу устраивала всяческие перевороты в свою пользу. Я, конечно, не историк, но мутная история с убийством Павла Первого — это явно дело руки британских агентов. Да и все остальные революции тоже, кажется, были спонсированы в основном наглосаксами.

Ну и чёрт с ними со всеми. Разберёмся, как-нибудь.

* * *

Как там пишется в театральных пьесах: «Те же и там же…»

Император Михаил, великие князья Олег и Игорь, ну и я, конечно…

Олег по-прежнему втирает императору идею о создании спецподразделения для проведения диверсий в тылу врага. Я же молчу, как рыба, и делаю «вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальство не смущать». Так, кажется, при Петре ещё наставляли молодых флотских мичманов. Или это историческая байка, придуманная много позже? Не важно… Зато работает.

Император ещё пару раз кинул на меня свой суровый, как ему казалось, взгляд, да и расслабился как-то. А особенно ему похорошело, когда казачки, как и в прошлый раз притащили ящик с золотыми слитками. Снова в его глазах сверкнул неуловимый алчный огонёк.

Вот не понимаю я этого… Такую должность мужчина занимает, а не привык ещё к виду золота. Или у них тут котлеты отдельно, а мухи отдельно? Ну, то есть… Император — это просто должность, а деньгами ведают другие бояре. Или как тут у них называются олигархи?

— Всё это очень убедительно, Олег Константинович! Но Вы уверенны, что небольшой отряд сможет быть эффективным в современной войне? Как Вы там его назвали? Сводный батальон?

— Именно так, Ваше Императорское Величество!

— Олег, Константинович! Давайте уж без чинов! Ответьте на мой вопрос!

— Малыми группами в тылу противника воевал Денис Васильевич Давыдов…

— Это было сто лет назад.

— А что изменилось, Михаил Александрович? Форма? Оружие? Тактические приёмы партизанской войны не меняются столетиями.

— Давыдов воевал на совей земле. Ему помогало местное население. Кто поможет тебе на землях Османской Империи?

— Христиане помогут. Греки, армяне… Мусульмане их знатно притесняют. А скоро и вовсе будут резать тысячами. Всех подряд… Женщин, детей, стариков…

— Откуда такие сведения?

— От барона фон Шварца. — кивнул Олег в мою сторону.

— А ему-то откуда знать? — снова возбудился император.

— Спросите у него, Михаил Александрович! И не смотрите, что он так молод! Очень образованный и умный человек.

— А в придачу ещё и богатый. — добавил Игорь Константинович. — Он готов экипировать и вооружить будущий батальон полностью за свой счёт.

Я скромно молчал, хотя мне совершенно не понравилось, что говорили обо мне в моём присутствии, а мне так слова пока и не дали. Но я сдерживал все свои эмоции, неустанно повторяя свою мантру: «Спокойствие! Только спокойствие!»

* * *

Со мной император, так и не удосужился переговорить. Он предложил князю Олегу попробовать сформировать батальон, и лишь только потом, когда что-то получится, или не получится, он и озвучит своё решение по этому вопросу.

Ничего в этом мире не меняется. Всё, как всегда. Инициатива имеет своего инициатора. Мне так даже лучше. буду соблюдать негласный армейский закон: «Подальше от начальства, поближе к кухне.»

Хорошо ещё, что Михаил пообещал отдать распоряжение, чтобы нам выделили бойцов из разных подразделений. Похоже, что это будет что-то типа бумаги, выданной кардиналом Ришелье: «Всё, что сделано этим человеком, сделано по моему указанию и на благо Франции…» Только вот на благо Франции мы ничего делать не будем. А вот для России я готов много чего натворить. Лишь бы на пользу пошло, а не во вред.

В общем, карт-бланш нам выдан. Ну а дальше… Как там было в песне у Цоя? «Дальше действовать будем мы!»

Глава 5

Глава пятая.

Дарёному слону в хобот не смотрят.

Стрелки часов словно бе́лки по кругу

Бешено, бешено скачут и скачут…

Сменится лето на дождь и на вьюгу,

Снова апрели сосульками плачут.

Крутится вертится дней колесница.

Годы, как кони несутся куда-то

Кажется, жизнь — это то, что нам снится…

Мимо мелькают лишь числа и даты.

30 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

Вот за что я не люблю эти времена, так это за глобальную медлительность всего и вся… Почти неделя прошла, «а воз и ныне там», как говорил классик, писавший басни. Только вот в нашем случае это не потому, что все тянут в разные стороны, а всего лишь от того, что никто никуда не торопится.

Нужные бумаги нам выданы, всякие письма и распоряжения уже разосланы… Только вот сидим мы на этом курорте, чаи распеваем. Только вот нигде не поспеваем.

Я даже проконтролировать не могу в каком состоянии всё сейчас находится. Послали уже к нам в сводный батальон артиллеристов, моряков и казаков-пластунов, или всё это ещё находится в состоянии «может быть»? Ни позвонить, на протелеграфировать… Да и ответа хрен от кого дождёшься.

Занятие спортом, прогулки по берегу моря в компании девушек… Чем ещё можно себя занять? Ну, разве что занятиями стрельбой из всего арсенала, имеющегося у меня в наличии…

А оружия, за время своего путешествия галопом по Европам, я собрал немало. Получилась целая коллекция стреляющего железа. Причём, зная о том, какая предстоит впереди война, я собирал в основном перспективные образцы и новинки современного на это время оружия.

На фоне затрофееных в будущем пулемётов Дегтярёва все эти Мадсены и Льюисы выглядели динозаврами. Но на безрыбье, как говорится, и колбаса — селёдка.

Особенно меня повеселил французский пулемётик Шоша́. Именно Шоша́, а не Шоша, как хотелось бы сказать по-русски.

Но, фамилия французская, и ударение на последний слог более правильное. Это всё равно что пулемёт Ма́ксима, называть по-русски — Максимом.

В общем, эта Шоша мне не зашла от слова никак. Да и патроны к нему быстро закончились. Так что забросил я эту железную игрушку в дальний угол каретного сарая, да и забыл про него напрочь…

Пулемёт Мадсона тоже был ещё сыроват на мой взгляд. Но всё же он был более похож на настоящий ручной пулемёт. Хотя торчащий вверх магазин меня всё-таки немного раздражал.

А вот Льюис… Дико раздражал всем своим внешним видом.

Толстая труба вместо ствола шибко портила, на мой взгляд, эстетику огнестрельного оружия. Всё-таки мне было привычнее видеть элегантные черты родного и близкого сердцу РПК.

И мало того, у меня в запасе был такой… Но. Всё дело в этом, «но». Я не хотел использовать тут оружие из будущего, да и боеприпасов к нему у меня не так уж и много.

А вот патронов семь шестьдесят два, подходящих и для Мосинки, и для Максима, и даже для Льюиса с Мадсеном, у меня было, хоть жопом ешь. Простите меня за мой неправильный хранцузский! Я почти честно приватизировал боеприпасы на Питерском патронном заводе.

Путешествуя по Европе, я ненароком заглянул и в Санкт-Петербург. Уж этот-то город я знал довольно-таки хорошо. Да и многие его места не слишком уж и сильно изменились за прошедший век. Казанский и Исаакиевский соборы, Медный всадник, Аничков мост. Всё это я легко могу представить в любой момент. А с моими новыми умениями создавать порталы даже без помощи зеркала открывало для меня широкий спектр возможностей. Но я выбрал в качестве точки перемещения набережную возле Храма Спаса-на-крови.

Что я могу с собой поделать. Нравится мне этот храм. Чем-то он неуловимо напоминает мне Храм Василия Блаженного в Москве.

Да. Я знаю, что оба эти храма в оригинале носят другие названия. Но я привык говорить так, как говорят обычные люди, а не всякие там знатоки искусствоведа.

Так что… О чём это я? А-а… Я же про патроны говорил. Ну так вот…

Сходил я в Петербург мимоходом. И так же мимоходом посетил Патронный завод на Выборгской стороне. Ну и прибарахлился там нехило так. Много я оттуда вынес нужных мне боеприпасов, очень много. И не испытываю никаких угрызений совести. К тому же… Никто моего посещения пока что и не заметил даже.

Почему? Да всё просто. Я чуть-чуть промахнулся, и заскочил на пару лет вперёд. Кто бы знал, как я тогда задолбался. Я вынес больше тысячи ящиков с патронами, размещая их в разных местах, не слишком доступных для обычных людей. Часть спрятал во Франции, часть ещё кое-где… Но и здесь, в Ореанде, есть приличный запас. Так что, есть чем пострелять…

Ну а в шестнадцатом году, когда на складах Патронного завода обнаружится недостача более чем миллиона патронов, меня уже здесь не будет. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

В отличие от Карлсона, который оставлял мелкие медные монетки там, где что-то воровал у обывателей, я и вовсе не оставил никаких следов своего присутствия. Так сказать, быстро свистнул и ушёл, называется — нашёл. Вот такой я нехороший человек. Но если кто-то считает, что историю можно творить исключительно в стерильной обстановке, надев белые перчатки… Пусть земля ему будет стекловатой на веки вечные.

31 марта. 1914 год.

Российская империя. Крым. Ореанда.

Мы с князьями в очередной раз устроили пострелушки из пулемётов на берегу моря. Мне даже лень сегодня было переодеваться, и я решил, что пусть Константиновичи стреляют, ну а я, просто поприсутствую. Я стоял и курил, глядя на то, как великие князья разлёгшись на земле выцеливают ростовые мишени, установленные на разном расстоянии от нас, когда прибежал казачок-посыльный и сообщил, что прибыл отряд под командованием поручика, и желает видеть нас, чтобы доложиться о своём прибытии.

— Ну, вот. — расстроено высказал своё мнение князь Игорь. — Только пострелять собрались…

— А что нам мешает пригласить поручика сюда, брат, чтобы не отменять стрельбы? — ответил ему, уже пристроившийся с пулемётом Льюиса Олег Константинович.

— А что это вообще за поручик? — спросил я.

* * *

Олег быстро распорядился, чтобы прибывших накормили и устроили, а их командира пригласили сюда. Но пока слово за слово, мы уже успели и пострелять, и покурить на свежем воздухе, когда к нам приблизился не слишком высокий, но крепко сложённый военный с погонами артиллериста. С ходу перейдя практически на строевой шаг, он чётко откозырял, и громко доложил, обращаясь почему-то исключительно ко мне:

— Ваше высочество! Поручик Воронович прибыл для…

— Поручик! — укоризненно ответил ему князь Игорь, поднимаясь с земли и отряхиваясь от пыли. — Не стоит так тянуться! Чай не на плацу.

— Барон! — по-прежнему лёжа на земле за пулемётом, улыбнулся Олег. — Вот видишь, тебя уже и Высочеством обозвали…

Поручик смутился.

— Не переживайте, поручик! И давайте без чинов! — посоветовал ему я. — Ко мне можете обращаться просто Максим Александрович. Это перед Вами — Игорь Константинович. А тот великий князь, что лежит за пулемётом — Олег Константинович. Кстати, поручик, а Вам знакома сия конструкция?

— Так точно! Пулемёт Льюиса.

— Довелось пользоваться таким механизмом?

— Никак нет.

— Тогда откуда знаете?

— В прошлом году была статья в «Вестнике Офицерской стрелковой школы».

— Интересуетесь новинками вооружения?

— Так точно!

— Как Вас звать-величать, поручик?

— Воронович Николай Ефремович.

— Николай Ефремович! Давайте говорить по-человечески, безо всякой уставщины. По крайней мере, пока рядом нет всяких там генералов с непомерными амбициями. Вас, как я понял, прислали к нам на усиление.

— Так точно… — Воронович слегка запнулся. — Да.

— Сколько человек с Вами прибыло?

— Три унтер-офицера и двадцать восемь рядовых.

— Отлично… Но, надеюсь, Вы не притащили с собой гаубицы и прочие мортиры?

Воронович посмотрел на меня с неким недоумением.

— Нет. Такого приказа я не получал.

— Вот и хорошо. — и отвечая на немой вопрос бравого поручика добавил. — Потому что мы будем формировать на базе вашего подразделения пулемётные команды.

— Мы будем использовать только пулемёты системы Льюиса?

— Ну почему же? У нас на вооружении будут и пулемёты Ма́ксима, и Мадсона, и вообще всё, что хотя бы хоть как-то напоминает пулемёт

Олег наконец-то тоже поднялся с земли.

— Ну, что? На сегодня закончили?

Я решил немного разрядить обстановку и предложил прибывшему подпоручику:

— Не хотите пострелять из Льюиса, Николай Ефремович?

— Я…

Я приладил на Льюис очередной дисковый магазин и продолжил:

— Не стесняйтесь, господин поручик! Тут не как в армии. У нас достаточно боеприпасов для тренировки.

Воронович как будто перестав стесняться, лёг на землю за пулемёт, и прицелившись, выпустил длинную очередь в сторону мишеней. Попадания были, но большинство пуль ушло куда-то в сторону облаков. Я уже было расстроился, что нам прислали не самого толкового офицера, но поручик тут же исправился. Он сделал несколько коротких очередей, и поразил все мишени, расположенные на максимальной дистанции.

— Отлично! — тут же охарактеризовал меткую стрельбу поручика Олег.

— Николай Ефремович! Неужели и все остальные ваши люди так же хорошо обучены? — спросил князь.

— Увы, Максим Александрович. Могу поручиться лишь за одного унтер-офицера и человек шесть рядовых. Остальных мне откомандировали из других подразделений и проверить их боеспособность у меня не было никакой возможности.

— Думаете, что их откомандировали по принципу: «На тебе Боже, что нам негоже»?

— Не исключаю такого. Но, надеюсь, что они имеют хоть какой-то минимальный опыт.

— Это нормально. — подключился к разговору я. — Вот мы их и подучим. Тем более, что скорее всего у нас на вооружении будут состоять в основном незнакомые им ранее образцы вооружения.

— Какие? — с наивностью ребёнка спросил у меня поручик.

— Всё узнаете потом, Николай Ефремович. Всё потом. Мы только в самом начале пути, ну а Вы и вверенное Вам подразделение — это только наша первая ласточка. Ваши люди нормально разместились?

— Да. Нам показали место, где мы сможем разбить палаточный лагерь.

— У вас с собой и палатки есть.

— Так точно. С нами почти целый обоз прибыл. Вот только…

— Вы по поводу питания и прочего? Не беспокойтесь. Всех обеспечим по высшему разряду. Нам нужны крепкие бойцы. Но и спрашивать будем тоже по полной программе. Так что с завтрашнего утра, готовьтесь… У нас жёсткая программа обучения.

— Разрешите идти? — подобравшись и отдав честь, чётким командным голосом спросил поручик.

— Идите! — ответил князь Игорь. — Занимайтесь Вашими людьми, поручик!

* * *

— Как он тебе показался? — спросил у меня Олег, как только Воронович скрылся в отдалении.

— На первый взгляд — очень толковый офицер. С пулемётом разобрался быстро. Со второй очереди поразил все самые дальние мишени. Если так и дальше пойдёт, то у нас получится неплохая пулемётная команда.

— Ты думаешь, что будущее за пулемётами? — поинтересовался Игорь.

— Будущее туманно. Но автоматическое оружие даёт определённое преимущество. За то время пока противник сделает с десяток выстрелов, мы сможем выпустить в его сторону сотни пуль.

— Но это же очень большой расход боеприпасов.

— Ага. — скептически хмыкнул я. — Это любимый довод ваших генералов. Они, как всегда, готовятся исключительно к прошедшей войне. Дай им волю, так они вооружат солдатиков дульнозарядным стреляющим копьём, какое было лет сто назад у полков Багратиона и Кутузова. А ещё лучше, чтобы копьё и вовсе не стреляло. Это какая же получится экономия… Ну а то, что русские солдаты будут гибнуть, так это не беда. Бабы ещё нарожают.

Я сгоряча даже сплюнул.

— Вот вечно у нас так на Руси. Любые перемены генералы воспринимают в штыки, до тех пор, пока жареный петух в жопу не клюнет. А потом, когда враг дойдёт до столицы, начинают ту самую задницу чесать. Наверное, чтобы лучше думалось. Ибо ею они, скорее всего и думают…

— Максим! Ты чего так завёлся-то?

— Да ну вас всех! Хочешь как лучше, а получается, как всегда… Всё через задницу…

— Ты порою выражаешься, как пьяный извозчик, Максим. — укоризненно посетовал Олег.

— Прости, князь! Я семинариев не заканчивал. Так что, извините, ваши сиятельства, за мой неправильный французский!

Меня снова, как тогда на первом приёме у императора, накрыло каким-то гневным раздражением. Не понимаю. Что вообще со мной творится и с чем это связано… «Спокойствие! Только спокойствие!»

* * *

Всё закончилось хорошо. Я немного успокоился, собирая вместе с великими князьями, взятые нам сегодня с собою пулемёты и боеприпасы к ним. Вот, что мне нравится в этих ребятах, так это то, что они не кичились своим происхождением и не стеснялись заниматься обычной работой. А ведь могли бы и таскать с собой какого-нибудь денщика, чтобы он за ними прибирал, да зады им подтирал. Но у этих двоих видимо хорошее и правильное воспитание. Спасибо их папе с мамой, или кто их там с детства воспитывал так.

Мы вернулись, гружёные, как три верблюда. Но всё-таки пришлось послать ещё казаков, чтобы собрали все мишени и привели берег в более-менее приличное состояние. А то мы столько там настреляли, что на берегу получилось несколько новых барханов из стреляных гильз. Цветмет, как никак. Интересно, как тут у них гильзы утилизируют?

Ну а мы с ребятами умылись и привели в порядок себя. Как раз к обеду и получилось. Прибывшего к нам поручика Вороновича тоже пригласили к обеду, хотя он и дико стеснялся присутствия великих князей.

— Николай Ефремович! Не чинитесь. Тут все свои. — успокоил его Олег. — Чай не на приёме.

— В бою, так и вовсе лучше друг друга называть как-то попроще. — добавил я.

— Это как это? — заинтересовался Игорь.

Я чуть было не ляпнул «Позывной», но вовремя себя одёрнул. Интересно, а в каком состоянии у них тут радиосвязь? То, что и Попов, и Маркони уже предъявили миру свои поделки, я в курсе. Но на какой стадии армейская радоисвязь? А вот хрен его знает… Ладно. Оставлю все эти вопросы на потом. А пока как-нибудь отболтаюсь…

— Во время боя, порою проще говорить покороче. Ведь когда по тебе противник ведёт огонь, обращаться друг к другу по полной программе не стоит. Так что пока я буду произносить фразу: «Разрешите обратиться господин полковник!», ну или ещё что-то в этом роде, нас уже раз пять успеют подстрелить. В войсках уже пользуются радио?

Вот так вот как бы ненароком я закинул интересующий меня вопрос про радиосвязь.

— Ты имеешь в виду беспроводной телеграф? — спросил Игорь.

— Его ещё называют искровой телеграф. — добавил Олег.

— Ну, да… Наверное это и есть радио. Так вот. Для простоты общения по радио лучше называть позывной, а не именовать полным именем своего собеседника. Что будет, если враг тоже на этой волне будет слушать эфир? А тут прямым текстом кто-то вызывает великого князя Олега Константиновича. Если это касается только наших внутренних дел, то лучше именовать друг друга один словом. Ну, например… Игоря можно назвать… «Борода».

— Почему «борода»? — непонимающе посмотрел на меня великий князь.

— По аналогии, дружище. Есть такая опера «Князь Игорь», а написал её…

— Бородин. — удивлённо проговорил Игорь.

— А меня тогда проще назвать… — начал Олег.

— «Вещий» — тут же догадался Игорь.

— Ну, вот. Всё просто. — улыбнулся я.

— Ну а я тогда стану называться просто «Ворон». — подумав, включился в эту словесную игру поручик.

— Ну это слишком просто. Хотя сокращение от фамилии тоже вполне подходит.

— А ты тогда будешь «Чёрный». — тут же придумал мне прозвище Игорь.

— Почему «Чёрный». — не понял поручик.

— Потому что барон фон Шварц. — отмахнулся я. — Ну а «шварц» по-немецки означает «Чёрный».

А про себя я подумал, что если рассуждать логически, то через «Шварца» можно додуматься до Арнольда Шварценеггера, и позывным вполне мог бы быть и «Терминатор». Что по сути своей вполне и соответствует истине. Только вот все остальные, включая наших девчонок ни про Железного Арни, ни про Терминатора слыхом не слыхивали и видеть не видели. Хотя… Ирка же у нас из девяностого года. Так что она вполне могла видеть это фильм на видаке. Только вот откуда может взяться видеомагнитофон у скромной некрасивой девушке, бывшей воспитаннице детдома? Правда плакаты с терминатором вроде бы у нас везде продавались. Ну и ладно. Хрен с ним, с терминатором. Сказали «Чёрный», значит и буду чёрным, невзирая на толерантность.

Хоть и говорят: «Когда я ем, я глух и нем», болтали мы всё это время за обедом. И дружеская беседа нам совершенно не мешала правильно поглощать и усваивать пищу. Только как-то аппетит почему-то сразу у меня пропал, когда я заметил, что Машка смотрит на меня как-то хитро-хитро. Спинным мозгом понимаю, что этот ж-ж-ж не спроста. И что бы это всё значило?

Глава 6

Глава шестая.

Для достижения выбранной цели, женщины способны на что угодно.

Я рукою каплю дождевую

Со стекла оконного снимаю.

Я люблю тебя… Тебя такую…

А за что люблю? И сам не знаю…

Разве можно объяснить словами

Эти чувства, что подобны чуду.

Что бы ни случилось в жизни с нами,

Я тебя такую не забуду!

Не забуду радость и печали,

Ожиданья, разочарованье…

Мы друг друга знали и не знали.

Каждый день, как первое свиданье.

Каждый день, как череда открытий.

Каждый день, как музыка, как чудо.

Хоть меня на части разорвите,

Я тебя такую не забуду!

31 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым.

— Ма-а-акс.

Вот именно так… Не коротко и ёмко — Макс. И даже не Максим. А именно так вот: «Ма-а-акс».

Нет… Точно. Это «ж-ж-ж-ж» не спроста.

— Что ты хочешь, милая?

— А ты в Париже был?

— Был. А что?

— Ну… Это… Мы тут с Ирой кое-что обсудили.

— Ну, говори же! Не тяни! Чего ты хочешь?

— А какие платья там носят?

— Да почти такие же, как и у Вас. Лично я никакой разницы даже и не заметил.

— Ты не понимаешь… Разница порой таится в деталях…

— Ага. Я слышал такую поговорку. Только она звучала чуть-чуть по другому. Дай бог памяти… «Дьявол таится в мелочах».

— Ну, Ма-аксим… Чего ты сразу? Я же просто спросила.

— Я тебя понял. Ты хочешь, чтобы я для тебя и Иры смотался в Париж и понабрал бы там для вас всяких модных шмоток?

— А ты можешь это сделать?

— Я-то могу. Но вот хочу ли… Не знаю даже. А вдруг я опять что-то не то там куплю, а тебе не понравится.

— Так возьми нас с собой! — тут же оживилась Машка.

— Ну надо же… Какая интересная, а главное своевременная мысль. — язвительно проговорил я назидательным тоном. — Это же самое важное, что нам нужно осуществить на данном этапе. Собирайся! Нам в Париж по делу… Срочно…

— Ты… Ты… Ты шутишь? Ты сейчас смеёшься надо мной?

В глазах Марии стали набухать слёзы. А учитывая зелёный цвет глаз, казалось, что засверкали два кристально чистых изумруда.

— Машенька! Давай ты не будешь сейчас устраивать мне истерику по пустякам. А я тебе обещаю, что подумаю над твоим вопросом. И постараюсь его решить в самое ближайшее время.

— П-правда?

— Честное пионерское! — отсалютовал я поднятой ладонью.

— Да ну тебя! Дурак!

— Ну, вот. Началось в колхозе утро. Я ей пообещал устроить шопинг в Парижских бутиках, а она…

— Нет. Правда? Ты серьёзно сможешь…

— Я же сказал, что подумаю… Подумаю, как это сделать. А ты не будешь трепать мне нервы и капать на мозг. Договорились?

— Ага.

Слёзки всё ещё стояли в её глазах, но вкупе с улыбкой на лице, только делали девушку ещё привлекательнее.

* * *

Сидя около входа после обеда и наслаждаясь сигаретой после сытной еды, я подумал. А почему бы и нет? Тем более, что Маша подкинула мне одну интересную идею. Причём идея была на поверхности, но, как всегда, нужен был небольшой толчок, чтобы все точки сошлись в одну кучку, и идея стала своевременной.

Шопинг. И правда… А почему бы и нет? Только не столько платья и другая модная одежда меня интересовала, как кое-какое снаряжение для нашей будущей военной кампании.

Пока я шлялся галопом по Европам, я уже понял, что мне совершенно не хватает некоторых гаджетов из будущего. И даже более удобные часы на руке, и то уже дают фору перед местными. Нет. Это конечно престижно доставать, потянув за золотую цепочку из жилетного кармана брегет из того же золотистого материала, украшенный брюликами. Но заводить его каждое утро… Напрягает. Куда практичнее обычные кварцевые часы на маленькой батарейке, которой хватит на довольно-таки долгий срок.

А ещё… Ещё я решил смотаться в будущее чтобы обзавестись вполне себе удобными и компактными средствами связи. Жаль, что мобильниками воспользоваться тут не удастся. Отсутствие спутников и вышек связи исключает такую возможность. Но вот банальные уоки-токи… А почему бы и нет? Помнится в будущем их наделали столько, что цена им копеечная, а польза, вполне ощутимая. Тем более здесь, в далёком прошлом, где эфир ещё не загажен всякими радиопомехами. Только вот надо найти какие-нибудь невзрачные модели чёрного или серого цвета. А то я помню, что уоки-токи порой делали из пластмассы таких попугайских цветов, что аж в глаза бросаются… Тут такое мне на фиг не нужно. Сразу привлечёт чьё-то внимание. И пластмассы тут ещё нет… И, кстати, надо бы посмотреть такие модели, что работают на батарейках. Тут, как я узнал, уже производят плоские батарейки на четыре с половиной вольта. И даже если мне попадутся модели под пальчиковые или мизинчиковые батарейки, то в случае их отсутствия, можно будет и квадратные примотать изолентой. Только не забыть бы узнать у местных электриков, есть ли у них уже изолента.

Бли-и-ин. Как всё запущено… Может и не стоит с этим заморачиваться? Но без связи так хреново. И мне ведь многого не надо. Достаточно, чтобы можно было по быстрому связаться с Олегом, Игорем или вон с поручиком. Кажется, он вполне себе толковый парень. Стоит ли доверять ему высокотехнологические гаджеты из будущего. Он же не дурак, и сразу сообразит, что что-то тут не так. Вопросы будет задавать всякие неудобные…

Да… Надо бы с ним поближе пообщаться. Прощупать, так сказать, товарища. С виду он, конечно, парень неплохой. Но мало ли что. Как бы чего не вышло. Хотя… Чего я так заморачиваюсь. Можно просто действовать, руководствуясь девизом английских футбольных фанатов: «Круши! Ломай! Мы тут проездом.»

Ну, сколько я тут собираюсь воевать? Полгода, не больше… А засветить артефакты из другого времени мне надо то всего лишь несколько раз. Да и то, под конец моей миссии. Когда мою будет осуществлён полный разгром военного флота Османской империи.

Да. Я нацелился именно на такой результат. Пока у турок есть флот, наши южные рубежи в опасности. Хотя… Британия, мать её так. Пока она жива, всегда есть вероятность, что они устроят нам какую-нибудь бяку. «Англичанка гадит» — крылатая фраза, которая вот уже на протяжении веков не теряет своей актуальности. Гадила. Гадит и будет гадить в будущем нашей стране, как бы наша страна не именовалась Империя, Федерация или Союз…

Ну, ладно, украл я британское золото… Обнаружат они кражу месяца через два… И что? Расстроятся? Конечно, но… Для страны, которая веками жила разбоями и грабежами — это не проблема. Снова ограбят Африку или Азию. А может и Латинскую Америку…

И, самое главное, я не знаю, как разрешить эту проблему. Как устранить одного из самых главных игроков Большой Игры? Ведь не монаршая морда там рулит и не премьер-министр. Есть же и у них какие-то тёмные силы и серые кардиналы. Именно они из года в год и из века в век плетут свои козни по всему свету…

Да… Не с моим узким кругозором решать такие глобальные мировые проблемы. А с другой стороны… Оно мне надо? Влез я по самое не могу в эту интригу, пообещав Олегу помочь в предстоящей войне. Мог же ведь жить спокойно. Земля большая. Найдётся место для тихой мирной жизни. Ведь с моими способностями я могу жить богато, купаться в роскоши, ни в чём себе не отказывая… Так нет же. Так и тянет меня тряхнуть стариной, да хлебнуть адреналина полными пригоршнями. Вот вечно я лезу не в своё дело, чтобы найти новые проблемы себе на обе половинки сразу…

* * *

Настроение после обеда у меня было вполне умиротворённое. И я уже не с таким скепсисом размышлял над просьбой Марии. В принципе, а почему бы и нет. День сегодня хороший, солнечные. Завтра и вовсе — первое апреля. Вот как хочешь называй его — «День Дурака» или «Никому не верю», но смысл один. Можно кого-то разыграть, стараясь самому не нарваться на чей-то розыгрыш. Давно я уже не развлекался таким образом. Может быть просто мне было некого разыгрывать?

Ладно. Чёрт с ним, с первым апреля. Это будет завтра. А сегодня… Чёрт побери, а почему бы и в самом деле не смотаться куда подальше?

11 мая. 1914 год.

Французская Республика (République française). Париж.

Ну что я могу рассказать в нескольких словах про Париж того, чего вы не знаете? Это же тот самый город, воспетый неисчислимым количеством писателей, поэтов и прочих представителей всяческого искусства. Город влюблённых и т. п и т.д. Правда моё мнение несколько другое. Тесно, узко, грязно.

Не знаю уж в какие времена этот город сиял, как свежий, только что отчеканенный экю, но сейчас он был не настолько красив и элегантен. Как, впрочем, и его обитатели. Не скажу, что уж прям все кругом откровенные клошары, но и этого добра тут хватает. Я даже видел одного пьяного забулдыгу, мирно спящего прямо на улице.

А ещё нас гейропейцы всегда обвиняют, называя самой пьющей нацией в мире. Враньё всё это. Наглосаксы, так те и вовсе пьют, как лошади. И морды у них такие же обычно. А германские и австрийские бюргеры — те могут так упиться пивом, что плевать им уже становится на всякий их хвалёный орднунг. Ну, да. И мы не ангелы, конечно… Но не настолько же.

В общем, если быть до конца справедливым, у всех хватает недостатков. Но как говорится, в чужом глазу соринку ищут, в своём глазу дерьма не видно…

Ладно. Чего уж там. Город, как город. И у нас есть места похуже этих, но и у них тут не всё так гладко, как рассказывали маститые писатели. И, да. Я не беру в пример центральные улицы, бульвары и прочие Елисейские поля. У любой столицы есть то, что не стыдно показать заезжим туристам. Но вот стоит свернуть чуть в сторону от главных магистралей и всё… Померкли краски, увяли розы… И это я пока только про центр говорю. На окраины и соваться не стоит. Убьют, ограбят и изнасилуют. Ну или, сперва изнасилуют, а потом ограбят и убьют. Какая разница…

* * *

Вот гуляем по Парижу вчетвером, как белые люди. Я с Марией и Олег с Ириной. За ледокола у нас князь Олег, конечно же. Он, как настоящий дворянин, получивший неплохое образование, щебечет по-французски, как на родном. Я-то могу похвастаться лишь знанием английского. Так что договориться с местными хоть как-то смогу, но на фига, если у нас такой отличный толмач имеется. Машка же хорошо владеет языком Шиллера и Гёте, но германцев здесь не особо-то и любят. Так что я порекомендовал ей помалкивать. Ну а наша Иришка… Она-то владеет лишь только великим и могучим русским языком, во всех его вариациях… Так что её одну тут и вовсе не стоит называть. Французы правда освоили несколько русских слов, когда наши казаки тут Наполеона побеждали. Но «Бистро» и «Мать твою налево» — вряд ли поможет им понять простую русскую девушку.

В поисках отеля мы долго не заморачивались. Когда есть деньги, даже и переводчик особо не нужен. Ну а у нас… Этих франков у меня, как у дурака фантиков, а с помощью познаний в языке великого князя, мы сняли сразу целый дом.

Дом? Да ладно… Не смешите мои тапочки! Зажатое между другими домами, узенькое строение, выходящее окнами на такую же узенькую улочку. Одним словом — что-то типа усечённого подъезда обычной хрущёвской пятиэтажки. Да… Пять этажей. Но на каждом лишь по одной квартире. Первый этаж тут не считается. Так что нам досталось аж целых четыре квартиры. На цокольном этаже располагалась квартирка консьержа и его семьи. Они же были и владельцами этого дома. Муж выдавал ключи и сидел на входе практически безотлучно. А его жена тут отвечала и за уборку, и за все остальные хозяйственно-бытовые проблемы.

Но, мы тут ненадолго. Так что договорились, чтобы к нам никто вовсе не заходил. Незачем это. Вот уедем, тогда и прибирайтесь.

На второй день пребывания в Париже, я успел пресечь попытку проникновения в одну из наших квартир. Там девчонки складывали свои покупки… На английском, русском и жестами, я пояснил любопытной жене хозяина, что так делать не надо. А в случае ещё одной попытки, я вызову полицию и сообщу, что они нас обокрали. Она, конечно же, возмутилась, но больше я не замечал, чтобы она совала нос в наши дела.

Кстати. Сегодня десятое мая, как ни странно. Всё дело в том, что, когда я открыл портал, то в памяти почему-то всплыло моё прошлое посещение столицы Третьей Французской республики. Ну а так, как я был там уже после того, как ограбил Великобританию и рассовав куда только можно украденное золото, заскочил сюда мимоходом… Короче. Попали мы сразу же в начало мая. Ну а нам-то какая разница. В мае и погода получше, и улицы почище. Ещё не хватало ногами месить местную грязь вперемешку со свежим навозом. И, да, тут пахнет отнюдь не фиалками. Амбре свежего конского навоза преследует нас везде. Но, как-то уже принюхались, и уже почти его не замечаем. Человек такая скотина… Ко всему привыкает.

В первый же день мы прошлись по магазинам, по самым лучшим, конечно. По тем, что расположены на центральных улицах. Ну и наши красавицы, естественно, скупили всё, что им понравилось. Я же заранее сказал им, что сумма покупки для нас значения не имеет. Зря я, наверное, это сделал…

Ну а мы с Олегом прогулялись совсем по другим магазинам. И в первую очередь, по оружейным. В одном неплохом таком магазинчике на улице Ришелье мы и зависли надолго. Пожилой старичок, выступающий тут в роли продавца, за короткое время уже успел проинформировать нас, что раньше этим магазинчиком владел Эмиль Анри Форе Ле Паж, но год назад его приобрёл производитель оружия Дюмон, хотя и дом, и магазин, по-прежнему называются «Ле Паж».

Нам эта информация была нужна, как эскимосу холодильник. Но пришлось выслушать этого говорливого старичка. И лишь только после того, как он рассказал нам историю этого дома до самого последнего кирпичика, нам удалось всё-таки объяснить ему, что мы не туристы, интересующиеся стариной, а покупатели, пришедшие прикупить себе всякого стреляющегося железа.

Наш интерес ему понравился, и он решил переключиться на демонстрацию подходящего нам товара. И вот тут я понял, что он нас совершенно не понял. В чём дело? Сейчас поясню.

Те охотничьи ружья, которые он стал выкладывать на прилавок и расхваливать, сообщая подробные характеристики, нам были на фиг не нужны. Но прервать поток его речей было практически невозможно. Тем более, что щебетал и чирикал он по-французски, а я ни в зуб ногой в этом языке. Ну разве что кроме слов «мерси», «месье» и «пардон». Так что я откровенно скучал, пока Олег пытался вставить хоть слово, чтобы остановить говорливого француза.

Разглядывая витрины с шикарными охотничьими ружьями, я заметил ещё одну, более скромную витрину в дальнем углу зала, возле которой скучал ещё один продавец. Этот был помоложе. Он, похоже, тоже скучал, но при этом даже не пытался сунуться поперёк действий своего более опытного коллеги.

А меня, как раз, его витрина заинтересовала гораздо больше, чем украшенные затейливой резьбой двустволки и трёхстволки. Потому что это было именно то, что нам и было нужно.

Чего тут только не было… Карманные браунинги и бульдоги, длинноствольные кольты и громоздкие маузеры. А ещё куча такого, чего я и представить себе не мог.

Вот как можно создать такой убогий револьвер? Как бы его словами получше описать… Нет. Это неописуемо, сказал Бобик, глядя на баобаб… Вот именно так. Ну, ладно. Я попробую.

Представьте себе, например, трёхствольный револьвер, с охренительно большим барабаном, аж на восемнадцать патронов… Ну, или чего попроще. Двуствольный револьвер с барабаном, соответственно, на двенадцать патронов.

Да, блин… Карманным такое оружие не назовёшь. Да и даже не в этом дело. Я всегда считал, что любое оружие должно быть красивым и элегантным. Вот, если взять, например, наган… Хоть солдатский, хоть офицерский с самовзводом. Берёшь в руку… Вещь! А ещё есть вариант, что не производился в России. С откидным барабаном. Правда, по недоразумению, барабан у него откидывался не влево, как у кольта, а вправо… Не особо удобно, как по мне. Но всё же ускоряет перезарядку…

Да… Оружие должно быть красивым. Вот даже девяносто шестой маузер, хоть и громоздкий, но элегантен, как рояль. Хотя его, конечно портит рукоятка. Уж больно она напоминает ту фигню, что привязывали на цепочку, чтобы спускать воду в унитазе. В том самом, у которого бачок висел высоко на длинной трубе…

А вот младший братишка большого маузера, модель девятнадцать десять не так красив, но, чёрт возьми, удобен в скрытом ношении. Карманный вариант большого брата.

Кстати, а неплохо бы приобрести его для Машки. Хотя… Она такая оторва. Посмотрит на неё кто-нибудь косо, так она сгоряча пол-Парижа перестреляет. Нет. Не перестреляет. В этом маленьком маузере патронов маловато…

А вот ещё и револьверчик типа «бульдог». Хотя он более пузатый, чем маузер. Носить такой в кармане не так удобно. А вот в дамской сумочке самое то…

Дайте два! Иришке тоже пригодится.

Да. Два бульдога и два маузера. И нагана два… И патронов побольше… Всё, как в моём любимом анекдоте:

— Доктор! Дайте мне таблеток от жадности. И побольше, доктор, побольше…

Глава 7

Глава седьмая.

Обычно сперва кончаются нервы, и лишь только уже потом патроны.

Удача то дальше, то ближе,

Как человек-невидимка.

Глаза её цвета Парижа,

Серо-зелёные, с дымкой…

11 мая. 1914 год.

Французская республика. Париж.

Наверное, тот старичок-продавец на нас стопроцентно обиделся.

Ну, во-первых: Мы не стали покупать у него дорогущие охотничьи ружья.

А во-вторых: Вместо этого, накупили кучу всякого дешёвого стреляющего железа и боеприпасов совершенно не торгуясь.

Ну а в-третьих: Если уж у нас так много денег на покупку всякого ширпотреба, то почему тогда мы не купили себе оружия для охоты…

Ладно. Всё это мы как-нибудь переживём. Но набрали мы действительно до фига. Хорошо ещё, что у них тут в магазине всё для покупателей предусмотрено, поскольку в руках то, что мы приобрели, нам точно не унести. Светить свои способности я не планировал. Так что прятать всё это железо в магическое хранилище на глазах у персонала у меня и в мыслях не было. Наши покупки были отлично упакованы в деревянные ящики и холщовые сумки. Нам пообещали, что уже к вечеру всё будет доставлено по адресу нашего проживания.

Себе мы с Олегом только оставили по одному карманному маузеру. Я предлагал ещё и запасной магазин с собой прихватить, но князь отмахнулся, сказав, что мы не на войне. Да и что с нами может случится в Париже?

Наивный чукотский юноша. Проблемы начались, как только мы вернулись к нашим дамам, оставленным нами на одной из центральных улиц.

Они сидели за столиком в небольшом уличном бистро с видом на Эйфелеву башню. Но уже, к сожалению, не одни. Возле них уже вились, как шмели над цветником пара французских франтов.

Ещё издали я заметил, что Маша уже на взводе. Ну ещё бы. ведь Ирина кроме русского, другими языками не владеет. Ну а попытки Марии отвадить незваных ухажёров на хохдойче лишь вызвала раздражение у французиков. Но похоже, что адрес, куда Маша отправила незадачливого кавалера, тому не шибко понравился.

— Putain allemande! (фр. Шлюха германская!) — выругался один из приставал и даже уже замахнулся, чтобы отвесить Марии полноценную пощёчину.

Мы с Олегом явно уже не успевали к раздаче люлей, но расстановка сил на поле предстоящей битвы быстро сменилась с минуса на плюс.

Ирина среагировала так быстро, что даже меня это удивило. Левой рукой она перехватила руку француза, уже занесённую для удара, а правой стала наносить быстрые удары противнику. Очень быстрые удары… В лицо, в шею, в грудь. В лучах ласкового майского солнышка, я заметил, что в её сжатом кулачке что-то блеснуло.

Сразу вспомнилась история, когда Ира одного приставучего козла в девяностых чуть на зарезала ножичком. Но откуда у неё нож? На столике перед девушками стояли лишь по чашке с кофе, и тарелочки с каким-то пирожным. А пирожное вроде бы с ножа не едят…

Мы уже приблизились, и я успел отправить в нокаут второго француза. Ударил его по подлому, со спины. Ибо не фиг на наших девочек руки распускать.

А Ирочкин противник уже корчился на земле, пытаясь ладонями прикрыть кровоточащее горло.

— Чем это ты его? — только и спросил я.

Ну а когда увидел, чем она его так приголубила, то сам чуть не умер от смеха. Уж больно к месту вспомнился анекдот:

'Разводится француз с женою. Ну и его спрашивают:

— Почему ты с ней разводишься? Она же ведь у тебя такая интеллигентная, культурная и образованная.

— Да. Вот именно. Она всё… Абсолютно всё делает очень культурно и интеллигентно. И даже минет…

— Как это?

А он с такой обидой и болью, хныкая, отвечает:

— Вилочкой…'

Вот-вот. Десертной вилочкой, которой до этого Ира употребляла пирожное, она его и покоцала. Такой приём в ножевом бое, кажется, называется «швейная машинка». Это когда быстро-быстро наносится насколько ударов колюще-режущим предметом в наиболее уязвимые места потенциального трупа. От множественных ранений, жертва обычно истекает кровью очень скоро. Но надеюсь, что этот французишка доживёт до приезда доктора. Ведь не ножом же она в него тыкала?

Хотя, как говорится: «Нет ножа страшнее вилки. Один удар — четыре дырки.»

Я быстро огляделся по сторонам. Несмотря на светлый день народу поблизости не было. И даже гарсон, что обслуживал девочек, куда-то запропастился. Так что… Я быстро принял оптимальное в данной ситуации решение.

Один взмах рукой и оба тела нашли своё место в магическом хранилище. Жаль, что сразу это не сделал. Бил кого-то зачем-то…

Присев за столик рядом с нашими девочками, я спросил у Марии:

— Тебя одну оставить нельзя даже на минутку?

— Я же не виновата, что мы с Ирой такие красивые. — тут же ответила рыжая бестия.

— Да вас не было больше часа. — поддержала её старшая подруга.

— Но это же не повод в мужика вилкой тыкать, Ира. Ты же культурная, интеллигентная девушка. — улыбаясь про себя из-за вспомненного только что анекдота. — Кстати, дай-ка мне сюда эту вилочку. Надо её прибрать куда подальше. А то на ней остались следы крови этого негодяя.

— Извини, Макс! — кровожадно усмехнулась Иришка, протягивая мне совсем небольшую десертную вилочку, с тремя разнокалиберными зубчиками. — Ни ножа, ни топора с собой не оказалось.

— Ну, тогда у Олега есть для тебя подарок на такой случай.

— Максим! Но они же девушки. — тут же напрягся князь. — Зачем им оружие?

— Вот-вот, именно… Зачем людям оружие? Затем, чтобы защищать себя, когда нас не будет рядом. — апеллировал я Олегу, принимая из рук Иры трезубую вилку. — Выдай девушке пистолетик, и не забудь, показать, как им пользоваться. Ну а где пострелять, мы потом найдём.

Пока князь демонстрировал своей любимой карманный маузер, я стал разглядывать странную вилочку. Я таких раньше и не видел никогда. Мало того, что у неё было не четыре, а именно три зубца, так ещё и зубчики были разного размера. И один из зубцов сильно отличался от двух других. Более утолщённый, этот зубчик напоминал лезвие небольшого карманного ножичка. Не удивительно, что тот французик так сильно пострадал от нежных девичьих ударов вилочкой…

Я опять чуть не заржал, вспоминая тот дурацкий анекдот. Хорошо ещё, что мои спутники его не знают. Думаю, что я и не буду им его рассказывать. Ну его на фиг. А то не так поймут.

Прибрав окровавленную вилочку в хранилище, я присоединился к девчонкам, изучающим маленький изящный пистолетик.

— А почему только Ире пистолет подарили? — тут же насупилась Машка. — Я тоже такой хочу.

— Обойдёшься! — шутя ответил я. — А то ты сгоряча тут пол-Парижа перестреляешь… Если патронов будет хватать, конечно.

— Да ну тебя! — попыталась сделать обиженный вид Машка, но тут же хитро́ улыбнулась. — Я же тебя знаю. У тебя в кармане есть для меня такой же пистолетик, а может быть даже и лучше. Давай уже его сюда! Не тяни!

Вот ведь стерва. Всё уже знает. Похоже, что она читает меня, как открытую книгу. Ну, или по крайней мере, она так думает.

Я достал из кармана и протянул Маше маузер, не забыв предварительно поставить пистолет на предохранитель.

— Будь осторожна! Он заряжен.

— Не учи учёного. Я уже всё знаю. Пока ты там вилку разглядывал, нам Олег всё давно объяснил. А чем тебя так вилка заинтересовала?

— Никогда раньше такую не видел.

— Обычная десертная вилочка.

Я снова чуть не прыснул от смеха. Пытаясь сдержаться, снова спросил:

— А на фига у неё один зубец такой… Как маленький ножичек.

— Это специально, чтобы бисквит аккуратненько маленькими кусочками отламывать. Вот…

И Маша тут же мне продемонстрировала, как ловко она это делает.

А тем временем, возле нас нарисовался невесть откуда взявшийся гарсон. Его равнодушный вид говорил о том, что он ничего не видел и ничего не слышал. Ну или это у него профессиональное. Не замечать ничего лишнего, что не касается его работы.

Он что-то прочирикал по-французски. Но и без перевода было понятно, что гарсон интересуется, не хотим ли мы чего-нибудь ещё.

— Олег, заплати ему так щедро, чтобы он не заметил того, что одна из вилочек куда-то пропала! — посоветовал я князю.

— Хорошо. — согласился Олег.

Пока он рассчитывался за кофе с пирожными, я уже подхватил под ручку Марию, и вместе с Ирой мы двинулись в направлении Сены. Олег вскоре нас догнал.

— Думаешь он ничего не видел? — спросил князь у меня, намекая очевидно на гарсона.

— Да какая разница?

— Но он же может в полицию сообщить…

— Обязательно. В Европе так принято, стучать друг на друга в любых ситуациях. Или это только в Германии такая традиция?

— Но мы…

— Не переживай, княже! Ежели что, мы исчезнем, даже если нас запрут в самой крепко охраняемой камере Бастилии.

— Бастилию снесли больше ста лет назад.

— Какая разница. — отмахнулся я. — Никакая тюрьма нас не удержит. К тому же… А за что нас арестовывать?

— Но ты же… Ты ведь убил тех двоих? — поинтересовался князь.

— Я? — прижав правую руку к груди в районе сердца, я искренне сообщил великому князю. — Ни в коем случае. Я просто спрятал их тела… Но они при этом были живы.

— Но теперь-то они мертвы?

Я прикинул по времени, что прошло уже куда больше пяти минут.

— Да. Скорее всего, они уже не дышат.

— Их же будут искать…

— Ну а мы тут при чём? Как говорится: «Нет тела, нет дела». Выкину их вечером в Сену. Или вообще, куда-нибудь в Чёрное море. Хотя… Пусть лучше уж тут на родине гниют. Не фиг нам там в России экологию портить.

— Ты жестокий человек, Максим! — укоризненно посетовал Олег.

— А я что, говорил тебя когда-то, что я плюшевый мишка, такой же мягкий и пушистый? И, кстати, что-то ты своей любимой никаких претензий не высказываешь. А ведь она только что в живого человека тыкала вилочкой…

Нет… Надо точно ему рассказать этот анекдот. Хотя, хрен его знает, какие у них отношения с Ирой. Вдруг они оба высокоморальные молодые люди, не позволяющие себе всяких лишних телодвижения в интимной обстановке.

— Она защищалась. — попытался оправдать князь свою возлюбленную

— А кто спорит? Она всё правильно сделала. Ну а я только прибрал за ней, чтобы на поляне не осталось ничего лишнего. Вот и всё…

Мы уже дошли до реки. Но на набережной Сены было слишком уж людно. Поэтому избавляться тут сейчас от тех двух трупов я не стал. Потом их где-нибудь выкину.

Да и загостились мы тут что-то в этих Парижах. Пора бы и честь знать. Девочки насладились шопингом, ну а мы… На людей посмотрели, себя показали. Пора уже и на Родину. У нас там ещё много дел.

Хотя не скажу, что наш променад был таким уж бесполезным. В оружейном магазине, я понял одну маленькую вещь. Кроме пулемётов, нашим бойцам вполне себе могут пригодиться и пистолеты с револьверами. Винтовка — это, конечно, хорошо. Но на коротких дистанциях какой-нибудь наган может быть гораздо полезнее. Правда перезаряжать наган то ещё удовольствие, но на безрыбье и щуку раком. Зато к нему можно приспособить глушитель. Только за ними стоит смотаться в недалёкое будущее. Помнится в СССР где-то в сороковых годах сделали вполне себе нормальный глушитель БраМит для нагана. Только… Это должна быть та, наша реальность. Потому что не факт, что в реальности князя Олега будут, как и у нас, три революции, приведшие к развалу Российской империи и образованию СССР. Ведь тольчком для первой русской революции пятого года было позорное поражение в войне с Японией. А тут, вроде бы, япошек победили ещё раньше. Да и союзники с противниками у Росси тут совсем другие.

Бли-ин… Как всё сложно. Ну на фига я влез во всю эту бодягу? Я — обычный человек, а не политик со стратегическим мышлением мирового масштаба.

Ладно. Вот побьём турков, а там и поглядим. Может моей помощи после этого и не понадобится? Вдруг наглосаксы забоятся нападать на Россию, после того как Османская империя уйдёт в небытие?

Не-е… Это вряд ли. Эти не уймутся, хоть им кол на голове теши. Испокон веков строят козни против нашей державы. И им абсолютно плевать, империя у нас, федерация или союз республик. Вот же ведь неугомонные у нас враги. И, да… С Британией тоже надо что-то решить кардинально раз и навсегда. Может чуму на них напустить или ещё какую эпидемию им устроить? Надо бы на досуге подумать, как это можно будет сделать…

Только не надо мне тут втирать про то, что и среди англичан тоже есть хорошие люди. Как по мне, так пусть у хороших англичан будут хорошие гробы и красивые ухоженные могилки, а у плохих… У плохих пусть и вовсе могил не будет. пусть они сгинут, сгорая в горниле истории, не оставив после себя никаких следов.

* * *

Когда к нам вечером доставили нашу покупку из оружейного магазина, мы решили, что пора бы уже и честь знать, и стали собираться в обратный путь. Хватит шляться по Европам. Родина ждёт…

01 апреля. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Хотелось в полный голос пропеть, знакомые с детства слова известной песни: «Нас утро встречает прохладой…»

Поручик Воронович, предупреждённый мною заранее, вместе со мной уже стоял на поляне возле палаточного лагеря своего подразделения.

— Ну, что, поручик… — спросил я молодого офицера. — Пора?

— Так точно! — с улыбкой ответил он.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, и гаркнул по старой армейской привычке:

— Рота! Подъём! Боевая тревога!

Почему «рота»? Ведь у нас тут с поручиком прибыл всего лишь неполный взвод? Да я же говорю, что по привычке. Отложилось в памяти на уровне условного рефлекса, именно так будить личный состав по утрам. Правда, про боевую тревогу я слегка преувеличил, так сказать. Но как ещё мне было растормошить, не готовых к такой внезапной утренней побудке людей?

Палатки зашевелились и на поляне стали появляться неодетые и полуодетые люди. Они явно не знали и не понимали, что им надо делать…

Я чуть было не добавил следующую команду: «Построение по 'форме номер два», но вовремя вспомнил, что это понятие появилось лишь примерно в семидесятых годах двадцатого века, и сейчас меня тут никто не поймёт.

Ну, да… Как сейчас помню. «Форма номер раз» — часы, трусы, противогаз… Ладно. Об этом я подумаю потом. Ну а пока. Я приказал поручику дать его бойцам команду построиться в колонну. Он смог довольно-таки быстро организовать своих людей. Ну а потом, я скомандовал тоже мне вполне привычное:

— За мно-ой! Бего-ом! Марш!

* * *

Раз, два… Раз, два… Привычный ритм утренней пробежки. Ко мне почти сразу же присоединились оба-два князя и несколько казаков свободных от караульной службы. Чуть позади них пыхтит поручик. Он очень старается, но сразу видно, что привычки бегать по утрам по горам у него нет.

А следом за ним, растянувшись не несколько сот метров, топочут сапогами будущие стрелки пулемётной команды нашего сводного батальона.

Мне их откровенно жалко. Сразу видно, что бег раньше не входил в их спортивную подготовку. Да и была ли у них та самая спортивная подготовка? Вроде бы ещё Александр Васильевич Суворов вводил для своих чудо-богатырей упражнения усиливающие и закалку, и выносливость. Но это было давно. С тех пор много воды утекло. После него были и такие командиры, что больше внимания уделяли внешнему виду своих солдат и строевой подготовке. Ведь шагистика — есть самое главное для штабных и паркетных генералов. Показуха — это наше всё. Ведь пустить пыль в глаза приезжему начальству, продемонстрировав идеальный порядок в казармах и бравых солдатиков, синхронно топающих по плацу, что может быть лучше для продвижения по карьерной лестнице. Чтобы в следующий раз это уже ты с генеральскими погонами приезжал с инспекцией в воинскую часть. И это перед тобой будут маршировать роты и батальоны, чеканя шаг.

Ну, ничего. Может быть, хоть и в масштабах нашего сводного батальона, но мы это исправим. Как там говорил Пьер де Кубертен? «Быстрее! Выше! Сильнее!» А ещё можно добавить: Выносливее! Храбрее! И… И ещё никто не отменял в армии солдатскую смекалку.

— Олег! Игорь! — обратился я к своим друзьям. — Продолжайте бежать. На нашей полянке, как добежите, начинайте с солдатами разминку.

— А ты куда? — довольно-таки тяжело дыша на бегу, спросил меня Игорь.

— Мне кажется, что мы потеряли по дороге часть бойцов. Пойду посмотрю, что с ними случилось.

Развернувшись, я легко побежал в обратном направлении, уворачиваясь на узкой горной тропинке от топающих навстречу солдат. На их, красные от напряжения лица, было больно смотреть. Может зря мы с самого первого дня дали им такую нагрузку? Хотя, как там говорил наш великий генералиссимус? «Тяжело в ученье — легко в бою!» И скорее всего, он был прав. Ведь после того, как для тебя станет привычным бегать, прыгать и таскать тяжести во время тренировки, оказавшись в боевой обстановке, ты просто перестанешь даже и думать об этом. И это совсем неплохой способ, чтобы выжить самому и спасти много жизней в вверенном тебе подразделении.

* * *

Я не смог, конечно же, посчитать всех бегущих мне навстречу, но их явно было меньше, чем было на старте. Ну, что же. Пойдём поищем сегодняшних залётчиков…

Глава 8

Глава восьмая.

Не можешь кого-то убедить, сбей его с толку!

Все мы в жизни лишь авантюристы,

В океане необузданных идей.

Только вот проклятые марксисты

Задолбали агитацией своей.

01 апреля. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Заметив дымок из придорожных кустов, я чуть было не напрягся даже поначалу. Быстро-быстро в голове пронеслась мысль: «А не целится ли в меня кто-то из архаичного дульнозарядного ружья, с фитилём, типа фузеи или аркебузы какой?» Времена тут такие, что у какого-нибудь абрека может найтись старинное оружие от деда-прадеда.

Я чуть было не залёг на пыльной тропинке, уворачиваясь от пули… Но, дыма было многовато, а выстрела так и не последовало. Да и запах ароматного самосада дал мне понять, что нет в кустах никакого притаившегося киллера с древним мушкетом. Зато там скрывались от глаз людских сразу аж четверо отставших от взвода солдатиков.

Когда я, словно лось, вломился в эти кустики, то узрел вполне себе такую живописную картинку. Уютно развалившись на земле, солдатики отдыхали от дел праведных и неправедных, попыхивая самокрутками. По их довольным лицам было видно, что отстали они от бегущих не потому, что кто-то из них подвернул или натёр ногу. Уж больно рожи у них были довольные. И даже моё появление не вызвало у них особых позывов хотя бы встать.

— Та-ак… — начал я, стараясь сделать лицо построже. — Отлыниваем от физических упражнений?

Ноль внимания и фунт презрения мне в ответ. Хотя один из них, самый здоровый с виду, лениво сплюнув на землю, процедил сквозь зубы:

— Шёл бы ты, благородие, куда подальше! А то как бы чего не вышло.

Ну, ни фига себе заявочка? Мы тут, знаешь-понимаешь, собираемся Родину спасать, а тут такое… И мне ещё угрожают.

— А не боишься в зубы получить, морда наглая? — спросил я этого здоровяка.

— Свои зубы побереги! — угрожающе прорычал солдатик, резко подымаясь с земли.

Вот смотрю я на него, и понять не могу. С виду — бугай деревенский, косая сажень в плечах и кулаки с полпуда каждый. Да и морда у него та ещё… Детей пугать только. Но вот речь чистая, городская. Никаких там всяких местечковых словечек или заметного акцента. Так говорят вполне себе образованные люди из Москвы или Питера. Но явно не от сохи этот товарищ.

— А ты не боишься мне угрожать? За такое можно и на каторгу загреметь…

Он не ответил. Зато сходу нанёс резкий удар в мою сторону. И целился он мне кулаком прямо в лицо. Но я-то тоже не пальцем деланный. Я ждал от него удара или ещё какой подлянки. Жаль только, что он оказался левшой. Это для меня оказалось сюрпризом, и чуть сразу не окончило поединок не в мою пользу.

Чудом мне удалось уклониться. Но его кулак всё же с силой врезался мне в плечо. Я отшатнулся. Но тратить время на пустяки времени у меня уже не было. А вот ударить ногой ему прямо в пах, я смог. И что меня порадовало, попал я хорошо. Так что мой противник сложился вдвое, держась обеими руками за ушибленное место. Ну а я не раздумывая, вторым ударом ногой ему в лицо, отправил его в нокаут.

Ну а дальше… Дальше мне пришлось всё же извлечь из хранилища наган и выстрелить под ноги троим оставшимся. Так как они тоже попытались дёрнуться в мою сторону.

— Стоять! Кто ещё дёрнется, пулю получит в лоб.

— Не посмеешь. — вдруг уверенно проговорил один из оставшихся.

Он был самым худощавым из всех. И похоже, что постарше остальных. Лет ему, на первый взгляд, побольше сорока будет. К тому же, сросшиеся тёмные брови и выдающийся нос, явно выдавали в нём неславянское происхождение.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Всех не перестреляешь.

— Ну, почему же. Патронов у меня в барабане ещё достаточно. А если закончатся, то…

В моей левой руке появился второй револьвер.

— За нашу смерть отомстят наши товарищи.

А вот это уже что-то знакомое. «Товарищи»…

— Так ты, дядя, марксист что ли? Социал-демократ или эсер? Или даже может анархист? Ну тогда уж точно, вам всем недоделанным революционерам самое место на каторге.

— Всех не пересажаешь, сопляк!

Он сделал резкое движение правой рукой, и я в самый последний момент, еле-еле успел увернуться от острого лезвия ножа, просвистевшего почти у самого моего горла.

Выстрелил я тоже, чисто машинально. Нападавший на меня, тут же споткнулся по полушаге, а второй мой выстрел, похоже, упокоил его навсегда.

Ну а мне пришлось стрелять снова и снова, поскольку остальные не стали ждать у моря погоды и бросились на меня, практически одновременно. По крайней мере двое из них. Невзрачный солдатик, до этого скромно молчащий в сторонке и тот здоровенный бугай, которого я вырубил до этого. А быстро он оклемался. Но теперь уже всё… Обоих я завалил не раздумывая.

Резко развернувшись, я навёл оба револьвера на последнего оставшегося в живых, но выстрелить не успел. Молодой парнишка упал на колени и протянул в мою сторону обе руки с открытыми ладонями.

— Не стреляйте! Я не с ними. Они меня обманывали… Пожалуйста, не убивайте меня!

Ну, вот. Из глаз слёзы, из носа сопли, изо рта слюни… И с таким личным составом мы хотим воевать турка? Сразу вспомнился незабываемый спич Косого из кинофильма «Джентльмены удачи»:

— Да эта редиска расколется при первом же шухере!

Ну и что с ним теперь делать?

Додумать я уже ничего не успел. Послышался топот десятков сапог и в кусты с оружием в руках ввалился князь Олег, а следом за ним и казаки из его команды.

— Это ты тут стрелял, Макс? Что здесь произошло?

— Да, вот… Я-то думал, что тут в кустах сидят и курят отставшие от нас солдатики, а оказалось тут собрались на сходку бунтари революционеры. Марксисты-анархисты, или хрен его знает кто ещё…

— Но ты их убил. — запыхавшись спросил подбежавший князь Игорь.

— Не всех. Вон… Видишь? Один ещё жив. А эти… — я указал на трупы. — Они напали на меня. Вон у того до сих пор ещё нож зажат в руке. А этого здоровяка я бы в честном бою вряд ли завалил бы… Но тот, кто выжил, наверняка расскажет больше, чем я успел узнать про этих революционно настроенных солдатиков. Надо будет ещё поинтересоваться у поручика Вороновича, откуда он взял этих незаменимых специалистов.

— Что?

А вот и он, лёгок на помине. С красным после бега лицом, тяжело дыша, поручик смотрел на живописную картину, представшую перед ним. Три трупа в нелепых позах, и ещё один обмочившийся молодой солдатик, стоящий на коленях…

— Что тут… — начал было Воронович, но я его прервал.

— А это у тебя надо спросить, Николай Ефремович. Что за бойцы прибыли к нам в составе твоего подразделения? Где ты их набрал?

— Да… Их при командировали…

— Ну, ясно… Собрали с бору по сосенке. На тебе боже, что самим не гоже… Развёл ты в своём взводе революционный элемент, поручик. Видишь? Меня тут твои каторжане, чуть не прирезали, как курёнка.

На поручика было больно смотреть. Похоже, что он воспринял слишком близко к сердцу такой косяк от своих солдат. Но, оправдываться он не стал. И это тоже характеризовало его, как умного и образованного человека.

— Это не Ваша вина, Николай Ефремович. Как я понял, чисто ваших людей в вашем сборном полувзводе мал да маленько, а остальных Вы увидели лишь в самый последний момент. Те трое… — я указал на трупы. — Были уже вполне готовыми революционерами. Нас в любой момент мог ожидать бунт или ещё какой другой предательский удар в спину. Но, благодаря сегодняшней нелепой случайности, этого нам пока удалось избежать. Вот тот молодой солдатик, похоже, ещё не успел до конца проникнуться революционными идеями. Надо бы его допросить поподробнее. Вдруг у нас ещё есть подозрительные элементы в команде. Как мне кажется, он нам всё-всё расскажет.

Стоящий на коленях солдатик внимательно слушал, и после моих слов отчаянно закивал, словно китайский болванчик.

— Вот видите! — улыбнулся я. — Он готов к сотрудничеству. Скорее всего его действительно просто обманули хитромудрые революционеры. Наплели ему бог знает каких сказок про светлое будущее без всяких там эксплуататоров.

— Это мы что ли? — переспросил Игорь.

— А как же. — кивнул ему я. — Мы же кровопийцы. Эксплуатируем почём зря трудовой народ. Пьём кровь простых людей прям-таки вёдрами по утрам и вечерам…

Я сделал паузу, а потом глубокомысленно продолжил.

— А ещё иногда и днём…

— А ночью? — вдруг неожиданно спросил меня Олег.

— Ну а ночью мы спим. Должны же мы, кровопийцы, хоть когда-то отдыхать от трудов своих неправедных.

— Ладно. — подвёл итог князь. — На сегодня пора заканчивать физические упражнения. Поручик! Распорядитесь, чтобы прихватили с собой этих…

* * *

Да… Весёленькое выдалось утречко. Но зато удалось вскрыть этот нарыв заранее. Это гораздо лучше, чем если бы заговорщики-революционеры подняли бы голову в самый неподходящий момент. Ну, например, когда мы будем где-нибудь в турецком тылу.

Ладно. Это уже дело прошлое, а думать надо о будущем. Жаль, что нет у нас никаких комиссаров-замполитов, чтобы следить за моральным духом в подразделении. А батюшка для этого не особо подходит, ибо свято блюдёт тайну исповеди. Придётся, видимо, искать агентов внутри коллектива. Но у меня нет никакого опыта в этом. Это у каких-нибудь оперов из МУРа или у комитетчиков обучают, как вербовать тайных агентов и осведомителей среди нужного контингента. А я что? Я — мимо проходил. Сам никогда никого не закладывал, и стукачей не люблю жутко с самого раннего детства. Тогда, когда мы были детьми, их ещё называли ябедами. Но мы уже подсознательно не любили их и устраивали им тёмную при удобном случае.

Наши сонные девушки встретили нас после утренней пробежки. Может их будить пораньше и тоже брать с собой на зарядку. Интересно, станут ли солдатики бегать бодрее, если впереди будут бежать девочки, аппетитно виляя…

Стоп! Куда-то меня не туда занесло. Делом надо заниматься, а не представлять всякие соблазнительные картинки. А ещё жрать охота не по-детски. Хорошо, что сейчас будет завтрак, а то уже в животе кишка кишке кукиш кажет…

— Николай Ефремович! — обратился я к Вороновичу. — Ваших людей поставили на довольствие?

— Так точно! Всё в порядке.

— После завтрака надо бы собрать личный состав и провести лекцию о вреде революционной агитации. Они наверняка уже видели, что бунтовать в нашем сводном батальоне смертельно опасно. Не будет ни суда, ни следствия. Пуля в лоб — лучшее лекарство от вредных мыслей.

— Что Вы такое говорите, барон? Так же нельзя. Ведь существует закон…

— Закон должен защищать граждан страны от злодеев, а не злодеев от наказания. Либеральное общество старается защитить убийц, насильников и бунтовщиков. У них есть адвокаты, да и общественность с лёгкой руки журнашлюх всячески заботится о том, чтобы не дай бог волос не упал с головы жестокого убийцы. А то, что он резал и убивал… Это уже дело десятое. Его кормят, дают ему крышу над головой и даже лечат.

— Но преступников отправляют на каторгу.

— Не смешите мои тапочки, поручик! Это раньше каторжане редко выживали в неволе. Сейчас они там, как у Христа за пазухой. И даже там их не перевоспитывают, а наоборот учат, как лучше вести подрывную деятельность против существующего строя. Для них мы все — лишь объект для наживы. Жертвы… Не более того. А про закон они вспоминают лишь, когда попадают в руки правосудия. Ай-яй-яй. Побили при задержании. Не покормили вовремя. Прям как малые дети в сиротском приюте. Да что там. У сирот меньше прав, чем у этих ублюдков…

— Да что Вы так возмущаетесь, Максим Александрович? — попытался успокоить меня Олег.

— Сам не знаю. Наверное, проголодался. Давайте позавтракаем для начала, а потом уже и поговорим о наших делах.

* * *

То, что нам не удалось поговорить сразу после приёма пищи, было и хорошо, и плохо. Плохо то, что я не люблю откладывать задуманное на более поздний срок. А хорошо то, что к нам прибыло новое воинское подразделение. На это раз это была совсем небольшая группа из семи человек во главе с усатым унтером. Унтер в рапорте назвался Ивановым. Ну, что же… Хорошая фамилия. Правда редкой её не назовёшь. Но, что поделать.

Оказалось, что все вновь прибывшие были из Сибирского полка. Я так и не понял, но, кажется, тут их называют егерями. Но как по мне, то слово снайпер более ёмкое и понятное. Но, увы, слово «снайпер» — английское, а значит ныне не самое популярное. Так что пусть будут, хоть егеря, хоть охотники, да хотя бы просто меткие стрелки. Но это было именно то, что нужно.

Серьёзные дядьки. Совсем молодых нет. Все в возрасте. Но и не старики. И это даже хорошо. В этих головах вряд ли найдётся место для всякой революционной ерунды. Зато их легко можно заинтересовать военным трофеями и повышенным денежным довольствием.

Правда вот с оружием у них — полный расколбас. Кто во что горазд. Я не особо разбираюсь в винтовках, но мосинки и берданки опознал сразу. Ещё одна уж больно напоминала японскую арисаку, а её владелец обладал узкими глазами. Но не японец, точно. Скорее всего якут или ещё какой представитель северных народов нашей необъятной страны.

А вот унтер, с пышными усами, на плече держал девяносто восьмой маузер. К нему-то первому я и пристал с вопросами.

— Хорошая винтовка, Иванов? — спросил я у усатого унтер-офицера.

— Хорошая, вашбродь. — степенно пробасил он, налегая на букву «О». — Удобная.

— Я смотрю, тут у вас у всех разное оружие.

— Дак… Охотники. Кто к чему привык. Так сподручнее.

— А как же с патронами? У маузера одни, у трёхлинейки другие. А у берданки и арисаки…

— Дак. — замялся унтер. — Мы же стреляем редко, но метко… Каждый для себя патроны сам снаряжает.

— А оптических прицелов я что-то ни у кого у вас не наблюдаю.

— Баловство это всё. От лукавого. У кого глаз меткий, тому энто и не надоть. А у кого руки кривые, никакая прибора не поможет.

Ну, что я могу сказать. В сущности, он прав. Но всё же какая-никакая унификация оружия и боеприпасов — вещь полезная. Ладно. Позже разберёмся.

Да… Несмотря на то, что император Михаил отнёсся с недоверием к идее создания сводного батальона для выполнения спецопераций, но слово своё императорское он держит. Обещал прислать артиллеристов, прислал. Попросили снайперов, и вот они. Солидные коренастые дядьки. И по ним сразу видно, что к строевой подготовке у них нет ни привычки, ни желания заниматься этим ногоблудием. Но, думаю, что в лесу они дадут фору всяким супер спецназёрам-диверсантам. Ладно. Поглядим, посмотрим, постреляем, проверим.

Кстати… Каких ещё специалистов мы попросили у императора? Моряков? Но это будет позже, когда у нас будет корабль. Корабль? Какой? Вот какой нам нужен корабль? Тихоходный броненосец с кучей пушек, дымящий чёрным дымом из всех труб? Да ну на фиг! Мы же не собираемся устраивать баталии на море в классическом виде. Мне в этом нет никакой надобности. Тогда какой кораблик лучше взять? Неприметную фелюгу, как у рыбаков или контрабандистов? Или как там в песне? «Шаланды полные кефали…» Нет. Боюсь, что этого нам маловато. Нам надо что-то побольше. Жаль, что нельзя притащить из будущего что-нибудь быстроходное и вместительное…

Я даже глаза закрыл, представляя всякие яхты, теплоходы и десантные суда на воздушной подушке…

А, кстати… Бог с ним, с судном, или как там его, с кораблём. Некоторые ништяки из будущего вполне я мог бы притащить сюда, и они нам были бы вполне полезны… Наганов побольше. Ведь не всё же время мы будем стрелять во врагов издали. А в ближнем бою или в чужих окопах с винтовкой не особо-то и развернёшься. Тут либо пистолеты, либо револьверы. А ещё лучше какие-нибудь укороченные гладкоствольные ружья по типу ремингтона. Да чтобы с картечью… Очень хорошо помогает.

Но для диверсионных операций наган с БраМитом бы пригодился… И оптику я бы этим сибирским охотникам с удовольствием дал бы попробовать. Может им и понравится такой гаджет?

Нет. Надо бы смотаться ненадолго в недалёкое будущее, да пройтись там по всяким оружейным складам. Только желательно, чтобы на оружии не было бы клейма с годом выпуска или ещё какой другой информацией. А то не дай бог…

Так. Это всё надо очень хорошо обмозговать. И надо подумать с чего бы мне начать?

Глава 9

Глава девятая.

Все мы умные. Пока не начали творить всякие глупости…

Откуда ветер знает, куда сегодня дуть?

Он путь не выбирает. Зачем ему всё это?

В любую точку света открыт для ветра путь.

И нет преград для ветра. И нет преград для света.

01 апреля. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Все книги на Земле прочесть невозможно. Их столько понаписали со времён она, что и не сосчитать даже. С тех пор, как люди научились писать буквы, руны и всякие иероглифы, они всё пишут, пишут и продолжают что-то писать. Пишут где попало, на камнях и на скалах, на деревьях и заборах, на древесной коре, на бумаге… Хотя бумагу тоже вроде бы из древесных опилок делают. Хотя и не только из дерева. А ещё из тряпок, травы и всякого другого подходящего материала. Я слышал, что даже из слоновьего дерьма азиаты делают бумагу, чтобы писать на ней важные письма.

Но книги… Книги занимают в жизни людей важное место. Сперва букварь, по которому несмышлёные дети осваивают азбуку. А потом учебники с буквами, цифрами, формулами и картинками. Ну а потом, каждый сам выбирает для себя. Кто-то останавливается на картинках и на заморачивается углублением в чтение. Бог ему судья, а не я. Я всегда с самого детства любил книжки потолще, где много-много букв…

Вот и сегодня, уединившись в каретном сарае, я копался в той макулатуре, что мы притащили из будущего. В основном это были справочники и всякие пособия по стрелковому делу. Мне надо было в этой куче бумажной массы найти нужные мне материалы.

Вот когда пожалеешь, что нет под рукой компьютера с поисковыми системами типа Гугла и Яндекса. Сразу вспомнился рекламный слоган: «Яндекс. Найдётся всё!» Да… Я бы сейчас не отказался бы от самого слабенького и дешёвого компа, лишь бы была возможность выйти на просторы интернета, да задать пару тройку наводящих вопросов.

А скажи-ка, Гугл, где и когда придумали глушитель для нагана? И где его хранили перед войной? Перед той самой, что мы называем Великой Отечественной, а европейцы — Второй Мировой. А где расположены склады РККА, чтобы были практически без боя захвачены вермахтом в ходе стремительного наступления в июне сорок первого? Уж лучше я их основательно почищу, чем немцам достанется. Осталось их только найти…

А что мне надо? Прицелы на мосинку, а заодно и патронов побольше. Глушители для наганов и не только. Да много чего ещё. всего и не упомнишь. Стоит записать для памяти на бумаге. Чтобы потом в нужный момент, как в фильме Гайдая: «Огласите весь список. Пожалуйста!»

Ясно одно. Я хочу смотаться куда-нибудь в будущее. Года так примерно с тридцатого по сороковые… Вроде бы всё уже тогда было придумано и сделано. Найти бы только. Ведь не будешь же ходить и спрашивать у прохожих: «Не подскажете, где тут секретный склад с оружием и боеприпасами?» Причём. Местные прекрасно знают, где расположены все эти суперсекретные склады. Но кто же мне скажет-то? Скорее всего окажусь я быстренько в застенках кровавой гэбни. Хотя и КГБ тогда ещё не было. Было НКВД или ГПУ. Да бог с ними. Те же яйца, только вид в профиль. И я совершенно не хочу даже знакомиться с ними. Так что мне и знать-то незачем, как они называются и называться будут.

Война войной, а обед по распорядку. Обед — это святое. На голодный желудок и мысли в голове тоже все голодные.

И вот сижу я после обеда возле крылечка, сытый, довольный, курю… А компанию мне на этот раз составляет вовсе не князь. Причём ни тот ни другой. Сегодня рядом со мною поручик Воронович собственной персоной. Возможно я допустил ошибку, угостив его сигаретой. Ладно бы это была простая сигарета типа Марлборо или Винстона. Но, как назло, сегодня мне под руку попалась пачка ментолового Салема.

После первой же затяжки, поручик удивился приятному вкусу заморской цигарки. Потом он стал внимательно разглядывать сигарету, заинтересовался фильтром.

Да… Кажется я совершил ошибку, а поручик в недоумении от табачной продукции конца двадцатого века.

— Забавные у Вас папиросы, барон. — проговорил поручик.

Ну, да. Конечно… Слышал я такой анекдот раньше, когда встретились двое, ну о-очень крутых мэна. Один из них долго рассказывал про свои успехи в бизнесе и всяческие миллионные перспективы. А потом вдруг ни с того ни с сего говорит:

— Слушай! Дай мне полсотни баксов взаймы, а то мелочи нет с таксистом рассчитаться.

На что получил странный ответ:

— Поцелуй меня в плечо!

— Зачем???

— Ну, ты тоже издали начал…

Вот и поручик, уж больно издали начал свои подкаты. «Забавная папироса и всё такое…»

— Это не папироса, а сигарета, Николай Ефремович.

— И где же такие делают? — снова задал вопрос Воронович.

— Ну, Вы же в курсе уже, что я прибыл из Североамериканских Соединённых Штатов.

— Да. А можно коробочку от этих сигарет посмотреть?

— Извольте.

Я протянул ему полупустую распечатанную пачку. Поручик стал внимательно разглядывать бледно-зелёную пачку. И даже, как я заметил, он пристально изучал весь текст на ней. Ну, знаете, как обычно, никотин, смола и всё такое…

— Вы владеете английским языком поручик?

— Да, барон. Я окончил офицерские курсы восточных языков.

— И с каких пор у нас английский язык является восточным?

— С тех пор, как у них появились колонии в Индии, Персии и Афганистане.

— А-аа… Понятно. А ещё каким языками владеете, Николай Ефремович?

— Персидским, афганским…

— А турецким, случайно, не довелось овладеть?

— Увы. А зачем Вам турецкий?

— Это уже и не секрет практически. Скоро война начнётся.

— С османами?

— И с ними тоже… Жаль, что вы не владеете турецким языком.

— Это такая проблема?

— Да, нет, в сущности. У меня уже есть один толмач среди местных горцев. Так что если будет особая нужда, то есть к кому обратиться. Просто… Хорошо, когда свои переводят, а то мало ли что.

— Если это так необходимо, то я мог бы попробовать заняться и турецким языком. Я хоть и не полиглот, но у меня есть определённые способности. Я, знаете ли, легко осваиваю чужие языки, особенно, если общаться приходится с теми, кто им владеет, как родным.

— И за какой срок вы сможете освоить незнакомый для вас турецкий, если появится такой вот носитель языка?

— Носитель языка… — посмаковал незнакомое словосочетание поручик. — Максим Александрович! Разрешите говорить откровенно.

— Какие проблемы, Николай Ефремович… Я только «За».

— Кто Вы на самом деле?

— Человек, в первую очередь. — попытался отшутиться я.

— Господин барон! Я всё понимаю… Нас сюда прислали по приказу самого императора, и создание сводного батальона под командованием Великого князя Олега Константиновича… Но даже он сам и его брат подчиняются исключительно Вам.

— Это так заметно со стороны?

— Очень. А ещё… Вы странно говорить. Вроде бы и по-русски и без акцента, но как иностранец.

— Я родился и вырос на Аляске.

— Простите, Максим Александрович, но это же неправда…

— И что навело Вас на эти мысли?

— Множество различных деталей, ничего не значащих по отдельности.

— Мы знакомы всего пару дней, а у Вас уже сложилось такое мнение обо мне.

— Я, знаете ли, очень наблюдателен.

— Не из-за этого ли Вас, простого поручика, направили на специальные курсы по изучению восточных языков? Не откроете ли и мне Ваши тайны, господин Воронович? Вас готовили, как разведчика для работы в тылу врага.

— Нет. Просто…

— Не оправдывайтесь! Я всё понимаю… Присяга и подписка о неразглашении.

— Да нет же. Я…

— У всех у нас есть свои тайны, поручик. Но Вы хотели задать мне какой-то вопрос до этого. Не чинитесь! Задавайте! Если я смогу, то обязательно отвечу Вам честно и откровенно.

— Кто Вы, Максим Александрович?

Ну, вот и как мне с ним разговаривать? Что ему ответить? Знать бы хотя бы за кого он меня принимает… За какого-нибудь тайного агента самого государя-императора? Ну не рассказывать же ему, что я маг и колдун, способный вот так вот, просто запросто, телепортироваться через пространство и время? Не поверит. Да ещё и обидится на то, что с ним разговаривают, как с ребёнком, рассказывая сказки. Да и надо ли мне его просвещать об этом? Ведь пока об этом знает только Олег, да брат его Игорь. Ну а то, что частично об этом знают пара горцев, так это ерунда. Мало ли что им показалось да привиделось… Но ответить мне сейчас что-то надо. Мне с этим офицером ещё в бой идти плечом к плечу. А как идти в бой с человеком, которые тебе не верит?

— Сперва Вы, Николай Ефремович, скажите мне за кого Вы меня принимаете. Ну а я потом уже соглашусь или не соглашусь с Вашим предположением.

— Мне это сложно объяснить. Но, как мне кажется, что Вы не тот, за кого себя выдаёте.

— Думаете, что я какой-то иностранный агент, втёршийся в доверие к императору?

— Нет. Но вот к примеру… Когда Вы разговариваете с нижними чинами, такое ощущение, что разговариваете не как офицер и дворянин…

— Считаете меня простолюдином, выдающим себя за какого-то заморского фон-барона?

— Тоже нет. Когда Вы общаетесь с князем, то ощущение такое, что старший по чину и происхождению общается с более юным и неопытным отроком. Причём Вы, Максим Александрович выступаете в роли старшего.

— Ничего не понял. Что не так то?

— Я понять хочу. Но не могу… — задумчиво проговорил поручик.

— Ну, хорошо. — собрался с мыслями я. — Вы умеете хранить тайны?

— Я…

— Сразу хочу сказать, что я действую не во вред, а во благо России.

— Если это не вредит моей стране… Ваши тайны умрут вместе со мной, барон!

— Вы случайно не читали книжку английского писателя-фантаста Герберта Уэллса?

Воронович усмехнулся.

— Его книжки мы использовали как учебный материал при изучении английского языка. А ещё Диккенса…

— Диккенса не надо. Достаточно Уэллса. Какие книги у него Вы читали?

— «Войну миров», «Человека-невидимку»…

— А «Машину времени»?

— Да… Но к чему все эти вопросы?

— Понимаете, Николай Ефремович… — я сделал значительную паузу, глядя прямо в глаза поручику. — Я прибыл из будущего, чтобы помочь России победить в будущей войне…

Ни один мускул не дрогнул на лице офицера, лишь погас в его глазах огонёк интереса, горящий до этого.

— Зачем Вы так, господин барон? Я с Вами говорил открыто, а Вы меня за дурачка держите…

— Я так и знал, что Вы мне не поверите, господин поручик.

— Как же я могу поверить в эти сказки. Я же образованный человек…

— Вам нужны доказательства?

— И чем же Вы мне хотите подтвердить Вашу сказку?

Я задумался… А потом махнул рукой и решительно встал.

— Идёмте, поручик!

— Куда?

— Будем путешествовать во времени…

Я в последний раз затянулся вкусной ментоловой сигареткой и щелчком отбросил окурок в сторону.

— Куда Вы хотите отправиться, поручик? В будущее или в прошлое?

— Вы это серьёзно?

— Но Вы же посчитали меня лжецом, как я понял. Так что мне надо как-то реабилитировать себя.

— Не шутите, господин барон!

— А я и не шучу. Но вижу, что Вы по-прежнему сомневаетесь… Так что я, пожалуй, сам выберу направление. Пойдёмте!

— Но, куда?

— Помните утреннюю историю с теми бунтовщиками?

— Как я могу забыть? Вы же просто взяли и без суда и следствия застрелили троих солдат из моей команды.

— Значит, Вы не поверили, что они первыми на меня напали?

— Ну…

— Так вот, давайте пойдём и сами поглядим, что там было на самом деле.

* * *

Опыта в открытии порталов мне было не занимать. А с некоторых пор мне уже не требовались дополнительные «костыли» в виде старого зеркала. Достаточно было представить нужную картинку и вуаля. Всё получается как бы само собой.

Правда мне приходится периодически подпитывать свои магические силы, поглощая всякие кристаллы. Но я уже к этому так привык, что практически не замечаю этого. Примерно так же. Как и не замечаю, что хочется курить. Всё просто. Захотелось — достал и закурил. Так же и с камнями…

Ну а мы с поручиком дошли примерно до того места, где в придорожных кустах у меня сегодняшним утром произошла стычка с недоделанными доморощенные революционерами.

— Так… — задумчиво проговорил я, выбирая место, с которого нам бы было удобно наблюдать со стороны, не привлекая особого внимания. — Думаю, что вот здесь будет вполне удобно.

Поручик всё это время смотрел на меня недоверчиво. Весь его вид так и говорил: «Ну, ладно. Пошутили, и будет…»

Я посмотрел на положение солнца, и сразу же вспомнил, что утром оно как раз светило нам в спину, когда мы всем скопом бежали по горной тропе.

— Да. Вот здесь…

Я настроился и сразу же прямо перед нами появилась еле-еле мерцающая пелена в виде большого круга, стоящего перед нами, как полупрозрачное зеркало.

— Ну, же, поручик! Шагайте вперёд! Смелее!

Воронович смотрел во все глаза, но не торопился сделать даже маленький шажок вперёд. Так что мне пришлось его слегка подтолкнуть, взяв под локоток. А то мало ли что. Останется там пол-поручика и тут будет пол-поручика. А мне этот поручик пока ещё нужен целый.

В общем, переход прошёл успешно. Поручик оглядывался по сторонам. Он явно понимал, что что-то изменилось, но, кажется, не мог никак поверить в это.

— Где мы?

— А Вы разве не видите? Там же где и были до этого.

— Но, судя по положению Солнца… Сейчас утро.

— А Вы наблюдательны, Николай Ефремович. Сейчас именно утро. И мне бы очень хотелось, чтобы это было уже прошедшее для нас однажды утро сегодняшнего дня.

— То есть Вы не уверенны в чём-то?

— Да. Иногда случаются промашки. То на месяц вперёд, то на сто лет назад…

— Вы снова шутите?

— Тс-сс. Поручик, говорите потише! А лучше и вовсе какое-то время соблюдать тишину. Слышите топот? Это мы с Вами бежим там по тропе. А за нами топают ваши солдатики… Давайте спрячемся! И, пока не забыл… Ни в коем случае не приближайтесь к самому себе ближе, чем на десять шагов

— А что будет?

— Я потом расскажу. А сейчас: Тсс-с!

* * *

Мы скрылись в густых колючих кустах. Но не в тех, где потом будут расслабляться революционеры, а на противоположной стороне. Тропа просматривалась довольно-таки хорошо. И надеюсь, что нас с тропы не видно.

Поручик смотрел на всё с таким видом, что я стал даже сомневаться, не поедет ли крыша у неподготовленного аборигена. Но вот мимо нас пробежали мы сами… Следом князья… Ну а потом и целая толпа солдат, растянувшись метров на пятьдесят.

Последними плелась как раз та четвёрка бунтарей. Вот они притормозили и нырнули в кусты на противоположной стороне дороги.

— Это… Это невозможно. — прошептал поручик.

— Тс-сс! — снова приложил я палец к губам. — Смотрите дальше!

— Вы их снова убьёте? — взволновано спросил Воронович.

— Если они снова нападут на меня, то да.

Поручик решительно, с треском и шумом вышел из кустов на тропу. Он сделал это так быстро, что я даже не успел ему помешать.

— Карпенко! Гофман! Кто там с вами ещё. Хватит отлынивать! А ну вылезайте из кусов!

Я остался наблюдать там же где и был, а на тропе появились с виноватым видом четверо солдат.

— Бегом марш! — скомандовал поручик! — Догоняйте остальных!

Солдатики почему-то совсем не стали спорить с офицером и потрусили вверх по тропе. Воронович было дёрнулся бежать вслед за ними, но я зашипел по змеиному из кустов:

— Стой! Куда ты? Да стой же!

Кажется мне удалось до него достучаться. Поручик притормозил и вернулся ко мне. Вид его был немного ошарашенный.

— И что это было? — спросил он у меня.

— А ты что, сам не понял? Ты только что изменил историю. Те трое не стали с тобой спорить и поэтому остались в живых. Но это только исключительно в этой реальности. Если мы вернёмся сейчас обратно туда, откуда прибыли, то не факт, что это так и будет.

— Как это?

— А так. Фифти-фифти, как говорят наши враги, наглосаксы. Пятьдесят на пятьдесят.

— Не понимаю.

А чего тут непонятного? Если мы останемся здесь, слившись со своими двойниками из этой реальности, то эти трое будут живы и здоровы, пока не попробуют напасть на кого-нибудь в следующий раз. А если мы вернёмся отсюда туда в послеобеденное время, в момент, когда мы сюда шагнули, не факт, что они будут живы.

— Я как-то не могу понять, о чём ты мне говоришь… Ты сказал: «Слившись»?

— Ну, да. Помнишь я предупреждал тебя, чтобы ты не подходил близко, если увидишь самого себя?

— Да. Помню.

— Так вот. Два одинаковых тела не могут занимать одно и то же место в пространстве одной и той же реальности. Мы уже делали так несколько раз, поэтому появился кое-какой опыт.

— Мы?

— Да… Великий князь Олег Константинович, вернувшись из будущего, занял своё собственное тело, которое было примерно на полгода моложе. Мария, та и вовсе побывала в своём детском теле и прожила так шесть лет, прежде чем снова присоединиться к нам.

— Вы такое странные вещи рассказываете, барон…

— По-моему, мы уже перешли на «ты». Или мне это показалось?

— Я не знаю, но…

— Николай… Ефремович. Кажется, что для этого нет никаких препятствий. Можешь называть меня просто Максим, или даже Макс.

— Ну, тогда… — поручик протянул мне руку. — Я для тебя просто Николай, или даже Коля. Только если рядом нет подчинённых, конечно.

— Само собой. Я это понимаю. С великими князьями мы это уже проходили.

— С ними Вы… ты тоже на «Ты»?

— Когда нас больше никто не слышит, да. Ну, так что? Возвращаемся обратно или останемся здесь?

— А как же эти трое? — поручик кивнул в ту сторону, куда убежали его солдаты.

— Вот и проверим, изменил ты историю глобально, или только в одном ответвлении от реальности…

— Не хотелось бы. Ведь они же — живые люди.

— Слушай! Я тебе честно скажу. От таких людей нам стоит держаться подальше. Эти революционеры в любой момент могут воткнуть нам нож в спину. А у нас впереди столько важных дел. Не хотелось бы держать в команде ненадёжных людей.

— Но, может проще будет отослать их куда-подальше?

— То есть, ты хочешь остаться здесь?

— Не знаю, Максим. Я пока ещё не всё понял из того, что сегодня произошло…

— Тогда, давай лучше останемся здесь. Только надо выбрать момент, когда рядом с тобой и тобой-здешним не будет никого посторонних.

— А ты?

— Ну и я тоже постараюсь найти такой момент.

— И как это сделать?

— Вспоминай, Коля! Постарайся вспомнить то место и время с утра и до обеда, когда ты оставался один.

— Что-то не могу припомнить… Всё время кто-то был рядом со мной. Ну, только если…

— Что? Вспомнил?

— Но это…

— В туалете, что ли?

— Н-да. Именно так.

— Да-а… Не слишком подходящее место.

— Другого момента, я что-то не могу припомнить. Хотя…

— Что? Не томи!

— После того, как мы вернулись с пробежки, я отдал приказ про трупы и переоделся к завтраку. Но ведь сейчас не будет никаких трупов?

— Но переодеваться к завтраку ты же будешь?

— Конечно.

— Вот и нашёлся самый подходящий момент. И лучше тебе заранее подождать самого себя в своей комнате.

— Звучит как-то странно.

— Привыкай! Ещё и не такое услышишь. Так что старайся теперь не удивляться ничему.

— Попробую. А ты как?

— В смысле?

— Как ты вернёшься?

— Не переживай! Придумаю чего-нибудь. Скорее всего сделаю так же, как и ты. Подожду сам себя у себя. Давай уж тогда поспешим! Скоро все обратно побегут, а нам надо ещё проникнуть в наши комнаты, постаравшись сделать так, чтобы никто на это не обратил особого внимания.

Глава 10

Глава десятая.

Если нельзя остановить безобразие — возглавь.

— Ну, что? Давай поговорим?

— О чём?

— О самом главном.

Мы верность Родине храним,

С врагом воюя славно.

Готовы жизнь свою отдать,

Чтобы страна родная

Могла и дальше процветать,

Вовек войны не зная.

Всё ещё 01 апреля. 1914 год.

Российская империя. Крым. Ореанда.

Всё у нас прошло гладко. Я дождался самого себя в своей же комнате. И как только я-утренний вошёл в комнату, шагнул навстречу сам себе. Лишь на долю секунды я увидел удивление в глазах своего двойника, как тут же произошло слияние. После чего я по-быстрому переоделся и вышел к завтраку. А через пару минут появился и Воронович. Мы с ним обменялись взглядами, и он почти незаметно кивнул мне.

Мне стало ясно, что и у него тоже всё прошло нормально. Ну и ладно. Мы с ним потом ещё об этом поговорим. А заодно и решим, что нам делать со случайно выжившими революционерами. Ибо терпеть таких ненадёжных кадров в своей команде я не намерен. Кому охота получать нож в спину?

Зная заранее о том, что скоро к нам присоединятся стрелки-сибиряки, я уже стал планировать куда бы мне «сходить» за оптическим прицелами и прочими полезными вещами для наших новых снайперов.

Поручик ел молча, но вид у него был очень задумчивый. Что не отнять у хорошо воспитанных Константиновичей, они тоже вкушали завтрак элегантно и культурно. Зато наши девчонки даже за едой умудрялись весело щебетать о каких-то своих женских пустяках.

Ну а я уже был весь в своих мыслях, что уносили меня далеко-далеко… И, пожалуй даже, что слишком уж далеко. Прыгать сломя голову абы куда мне совершенно не хотелось. А что тридцатые, что сороковые года двадцатого века для меня terra incognita. То, что мы с Машкой уже побывали в зимнем лесу сорок второго года, это совсем не то. Ну побил я волков, а потом и полицаев заодно… Это всё ерунда. А вот общаться с обычными людьми нам не пришлось. Меня же там сразу же примут за постороннего человека. Не смогу я выдать себя за местного. Не получится у меня. Рожей не вышел… Ну и как тогда искать там то, что мне надо я просто не представляю. Ясен пень, что я не особо боюсь попасться представителям власти. Сразу не расстреляют. А потом я сбегу через портал. Но на фига мне все эти качели? Так что нужна информация. Причём информация конкретная и точная. Чтобы я сразу пришёл, нашёл, забрал, ушёл…

В семидесятых-восьмидесятых я вроде бы нормально ориентировался, но с доступом к нужной информации там тоже не так чтобы хорошо. Всё под грифом «Секретно», или на крайний случай «Для служебного пользования».

Можно, конечно, особо не заморачиваться, и сразу рвануть в знакомые нулевые. Там и с информацией всё в порядке, да и достать можно всё что угодно, были бы только деньги. А уж где взять эти бумажки с циферками я прекрасно знаю. Научился, руководствуясь заветами Ильича, экспроприировать у эксплуататоров нужные мне суммы.

И, кстати, это вроде бы более-менее подходящий вариант: Метнуться в начало двадцать первого века, накопать в интернете нужной информации, где и что плохо лежало во времена Советской власти, чтобы потом не блуждать как в потёмках, собирая нужные ништяки.

Решено. Так я и сделаю. Осталось только решить: Один я туда отправлюсь или возьму кого-нибудь с собой.

Машке, конечно, будет интересно там побывать, но от неё будет слишком много лишнего шума и суеты.

Олег? Нет уж. Пусть тут командует своим новым подразделением. Сегодня сибиряки подтянутся, а потом ещё может кого чёрт принесёт… Иришка и Игорь туда же. Не фиг им шляться по всяким будущим годам.

Ну, разве что пригласить поручика Вороновича составить мне компанию… Но нет. После того, как он, не посоветовавшись со мной, стал на свой лад исправлять прошлое, спасая от неминуемой расправы революционеров-бунтовщиков… Нет, нет и ещё раз нет. Слишком уж импульсивный. А в команде все должны соблюдать правила. А правила у нас такие: «Командир всегда прав!» Ну а в случае, если командир не прав, смотри пункт первый: «Командир всегда прав!»

А ещё, уж больно внешность у поручика типичная «офицерская». Сразу чувствуется «белая кость». Если мы с ним попадём в тридцатые годы двадцатого века, то его моментально примут за «контру недобитую». Тогда большевики особо не разбирались, кто перед ними, боевой офицер или эксплуататор трудового народа. А в знаменитом фразеологическом обороте, отлично описывающем настоящего боевого командира «слуга царю, отец солдатам», замечали лишь первую половину фразы. Шлёпнут без разговоров… А оно нам надо? Я, конечно же выкручусь. Но опять все эти прыжки туда-сюда. А это уже начинает надоедать. Это ведь только дураки учатся на своих ошибках. Умные учатся уже на чужих. А мудрые стараются вообще ошибок не совершать. Ну и кто я после этого? Дурак и есть. Пока на грабли не наступлю в очередной раз, так и не догадываюсь посмотреть себе под ноги, хотя бы на метр вперёд. Зазнался. Нос задрал… То одно, то другое. Тьфу…

Да, кстати, и у меня тоже интерфейс не подходящий для экскурсий в СССР в его предвоенные годы. Уж больно рожа сытая и довольная. И что самое главное — во взгляде нет веры в светлое будущее коммунизма. Слишком уж самоуверенный и независимый облик получается. А таких что-то на кадрах кинохроники тех времён я и не видел. Юноши бледные, со взором горящим, попадались, работяги со впалыми щеками тоже были. А вот таких, как я что-то не завезли… Это уже потом, в шестидесятых, семидесятых, а ещё лучше в восьмидесятых годах, молодёжь стала такой, да и то не везде. Ну, да ладно. Поглядим, посмотрим…

Ну а пока что, вывод однозначный. Пойду один. А заодно и посмотрю там, может ещё чего интересного смогу с собой прихватить. Главное — это не светить в прошлом артефактами из будущего особо сильно. Или маскировать их подо что-то похожее на поделки местного производства. Как, например, при сьёмках фильма «Белое солнце пустыни», запихнули более продвинутый пулемёт Дегтярёва в трубу, сымитировав пулемёт Льюиса. А что? Если не приглядываться, то издали сойдёт.

И чего я тяну? Прибытие сибирских стрелков я уже видел. Что у них за «фузеи» я уже знаю. Так что, как говорил незабвенный Пятачок: «До следующей пятницы я совершенно свободен». Ну, ладно, ладно… Не до пятницы, а хотя бы до обеда, это уж точно.

* * *

Предупредив всех остальных, чтобы меня до обеда не тревожили ни в коем случае и уединившись в своей комнате, я решил всё же построить портал с помощью своего походного «алтаря». Извлёк из хранилища старую тумбу с зеркалом и уселся напротив, всё ещё не зная, «куда пойти, куда податься»…

Двадцать первый век. А что я там видел? Работа, дом, работа… От получки до зарплаты очень голодно, ребята… Вот какой год мне и какое место выбрать для «десантирования»? Может в свою квартиру сразу поселиться? Не-ет… Не пойдёт. Там уже другой «я» живёт. А мы с ним уже совершенно разные люди. Даже, если выбрать время, когда меня тамошнего в тюрьму закрыли. Ну, припрусь я туда. А соседи сразу же ментам стуканут. Что посторонний молодой человек поселился на квартире того хмыря, что девочку-наркоманку убил. Та же самая соседка, старая чувырла, меня и сдаст с потрохами. А у меня и документов никаких нет.

Документы? В принципе они мне особо и не нужны. Хотя с ними было бы попроще. Снять номер в гостинице или квартиру какую-нибудь…

Стоп! Я что там надолго что ли жить собираюсь? Максимум на день другой. Дорваться до интернета накопать нужной информации и обратно. Но сколько по времени я буду искать в глобальной сети нужную мне информацию. Я к тому же не хакер-шмакер, чтобы ткнув пару раз по клавиатуре, тут же найти нужное… Мне проще сразу же зайти на какой-нибудь военный склад и забрать всё что понравится. Но я хотел, чтобы всё было хотя бы приблизительно соответствовало эпохе первой мировой войны и не носило на себе всяких там «Сделано в СССР» или год выпуска.

Блин. Как всё сложно. Вон в книжках так всё просто люди делают: Раздал аборигенам автоматы Калашникова и победил всех разом. И Наполеона, и Гитлера, и хана Батыя с Чингиз-ханом в придачу…

А может и в самом деле особо не заморачиваться? Обобрать какой-нибудь военный склад прямо перед развалом СССР. И лучше всего в какой-нибудь республике. Среднеазиатской или Прибалтийской… Без разницы. Всё одно и там, и там всё разворовали по большому счёту.

Набрать пулемётов да гранатомётов… Боеприпасов побольше взять. Обучить личный состав, как пользоваться. А после разгрома Османской империи изъять всё это или утилизировать в мартеновской печи, как терминатора из жидкой стали.

Но, нет. Что-то меня останавливает. Как у того маленького человечка в футляре: «Как бы чего не вышло…»

И ведь может произойти именно так. Наши-то долго запрягают, а вот агенты британской разведки, завладев таким дивайсом из будущего, быстро сообразят, что это за вундервафля такая, и пустят в производство, пока наши будут репу чесать.

А наглосаксы, обнаружив через некоторое время недостачу в своей казне, забегают повсюду, как тараканы по кухне. Этого у них не отнять, они умеют искать и находить.

Ладно. Хватит рефлексировать. Решил смотаться в будущее? Так чего же зазря время терять? Вперёд и с песнями!

Я постарался одеться более-менее нейтрально, чтобы не выглядеть «белой вороной» ни в восьмидесятых, ни в нулевых. Потёртые джинсы, футболка, куртка ветровка. После чего сел поудобнее напротив зеркала и на секунду задумался. А потом, выбрав практически наугад место и время, открыл портал и решительно шагнул сквозь него…

Хрен знает когда…

Хрен знает где…

Первым моим инстинктивным желанием было шагнуть назад… Что я и попытался сделать. Но хрен я угадал. Портал тут же захлопнулся, а создать новый у меня не получилось от слова «совсем».

Вокруг меня… Ни хрена нет вокруг меня… Куда не кинешь взгляд, повсюду уходящая в даль серая мгла… Пол подо мной плоский и шершавый, как грубо обработанный камень. Гранит, не гранит… Я не разбираюсь. Но уж точно не бетон…

Стою, как тополь на Плющихе. По сторонам озираюсь. В попытке зацепиться взглядом хоть за что-то, все глаза сломал. Нет ни хрена кругом. Только серая-серая дымка, что сгущалась по мере удаления от меня. Видимость… Метров тридцать, не больше. А потом — туман…

«Где я?» Похоже, что сегодня это самый глупый вопрос из всех вопросов на свете. И ответить хочется исключительно в рифму. «Где, где?»… «В Караганде.»

Хотя до Караганды мне отсюда, как до Китая раком. Потому что тут. Похоже, вообще нет ничего. Ни людей, ни городов. Нет тут ничего из того, что создано человеком. Даже камень под ногами, и тот, скорее всего первозданный. Такое ощущение, что до меня тут и вовсе не ступала нога человека.

Но как? Я же ведь выбрал для перемещения вполне разумную точку. Подобрал место и время, когда там не могло быть никого. Да, как и планировал, свою квартиру. В то время, когда меня не было дома. Всего лишь для того, чтобы появиться незаметно, а потом выйти наружу и уже в спокойной обстановке искать всё остальное. Временное жильё, деньги, компьютер и прочее, прочее, прочее…

Но это совсем не было похоже на мою старую квартиру. Если бы под ногами было бетонное покрытие. Я бы мог, конечно, решить, что нахожусь на большом складе, в каком-то ангаре. Куда какие-то умники напустили дыму, правда без запаха дыма.

Я глянул наверх… Всё то же самое. Серая дымка, сгущающаяся где-то на высоте метров двадцати… Ни проблесков света, ни дуновение ветра не обнаружил. Хотя видимость до границ туманного газа была вполне себе приличная. Только вот как это может быть, я понятия не имею.

Единственным более-менее ярким пятном во всей этой серости был я. Хотя нет. Ещё ярче светился камень в перстне на моей руке. Я прекрасно помню, что мой перстень светился жёлтым. Когда рядом находилось что-то ценное и драгоценное. Клад, зарытый в земле, или корона Британской империи. Красным камень светился рядом с порталами. А вот синим или ярко-голубым, как сейчас, как говорила мне ведьма-недоучка Ма-и-йя, только когда рядом есть что-то магической. Ну или кто-то магический.

Оглядевшись по сторонам, но так никого и не обнаружив, я снова посмотрел на свой перстень. Камень в нём, казалось, пылал изнутри, источая небесный свет…

— Нельзя нарушать равновесие…

Голос раздавался одновременно со всех сторон и сразу внутри моей головы. Без каких-либо эмоций или интонаций, абсолютно механический. Причём нельзя было понять, это мужской голос или женский. Хотя с некоторой определённостью могу заявить, что голос точно не детский. Нет в нём той звонкости и чистоты, свойственной только детям. Но больше ничего понять я не смог. Я стоял как дурак, озираясь по сторонам в поисках того, кому мог бы принадлежать голос, но так никого и не смог увидеть.

— Нарушившие равновесие будут наказаны…

Нет. Всё-таки голос скорее мужской, нежели женский.

— Кто ты? — крикнул я в пустоту, не надеясь, впрочем, на хоть какой-то вразумительный ответ.

Но голос мне всё же ответил. Правда не совсем то, чего я ожидал, но всё-таки хоть какое-то интерактивное действие.

— Наказание неизбежно…

— Но, что я сделал такого? Чем я нарушил равновесие?

Но дальше невидимый голос понёс какую-то ерунду. Я даже не все слова понимал. «Сумма… коэффициент… баланс…» Вроде бы нормальные слова, но в той мешанине слов, что я услышал, их смысл терялся напрочь.

— Я ничего не понимаю. Может объяснишь мне поподробнее, за что ты меня хочешь наказать? За то, что я убил кучу народа? Так большинство из них были не самыми лучшими представителями человечества. А теперь, когда я знаю, что существует множество миров и всяких дополнительных альтернативных реальностей, так это и вовсе теряет всякий смысл. Трое убиты, а потом оказалось, что они снова живы. Получается, что смерти и вовсе нет, если её можно отменить, исправив историю…

Выпалив всё это, я стоял, тяжело дыша. Но ответом на мою пламенную речь была абсолютная тишина. Только в ушах был слышен некий стук, как будто кто-то изнутри по вискам долбит молоточками. Ту-тук… ту-тук…

Я-то знал, что это шум моей же собственной крови, пульсирующий в венах и артериях. Но это просто показывало мне, что место, где я нахожусь, изолированно настолько, что посторонних звуков извне не проникает внутрь.

— Эй! Ты где? Куда ты делся?

Я кричал в пустоту, хотя уже понимал, что и голос, и его хозяин куда-то делись. Ощущение полного одиночества нахлынуло со всех сторон. Некая безысходная грусть словно вязкий кисель окружила меня, и я тонул в ней, как в топком болоте, без шанса на спасение…

Неужели мне до конца моих дней придётся провести одному в этом сером мареве? Я что, умру тут от голода и жажды?

Прислушавшись к себе, понял. Ни есть, ни пить мне почему-то не хочется. Но это пока. Сколько времени я уже здесь? Час? Два? Или несколько минут? А может несколько лет? После того, как я шастал через порталы туда-сюда, возвращаясь в прошлое и заглядывая в будущее, я уже не считаю время чем-то постоянным. Оно в общем-то понятие субъективное. И лишь люди поделили его на секунды, минуты, часы, дни и года… Что такое век? Сто лет? А для мотылька, что появляется на свет и проживает лишь только один единственный день, что значит «век»? Абстрактное понятие не имеющее смысла? Только у мотылька и мозгов-то нет, чтобы обдумать такие понятия, как век, жизнь, смерть… Все эти понятия придумали люди. Как там писал Грибоедов? «Горе от ума»? Вот-вот. Все беды от умников, что придумывают ненужные слова и философствуют почём зря. Вспомнить только всяких содомитов типа Сократа и Платона, или того немытого бомжа Диогена, что жил в бочке и бегал голый по городу с криком: «Ищу человека!»

Блин! О чём я только думаю? Меня похитили, заперли хрен знает где. Из реального — только каменный пол под ногами, а всё остальное — серый беспросветный туман.

Я сорвался и побежал. Куда? Да какая разница. Куда глаза глядят. Смотрю вперёд, значит и бегу вперёд…

Ничего не поменялось. Остановившись отдышаться, я понял, что ничего вокруг не поменялось. Тот же пол под ногами, и всё тот же серый туман со всех сторон.

Правильно гласит армейская пословица: «Не бегай от снайпера! Умрёшь усталым…»

А я? Моя ситуация под эту пословицу попадает, как пуля в яблочко. И скрыться некуда, и прицел стрелка кожей чувствую, аж спина чешется. Так бывает, если кто-то пристально глядит тебе в спину, как будто целится. А может и в само деле целится…

Резко обернувшись, я сделал одно очень неожиданное для себя открытие: «Я здесь больше не один…»

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Смелость это не бравада и не отсутствие страха, а просто полное понимание того, что есть на этом свете что-то более важное, чем твой сиюминутный страх.

Солнце нам дарит любовь и тепло,

Ярко, бесплатно и щедро.

Зеркало — это всего лишь стекло,

Но с амальгамой в недрах.

Свет, отражаясь под нужным углом,

Падает мне в ладони.

Жизнь — бесконечная битва со злом.

Зло — это тьма. Ты понял?

И снова хрен знает где и когда.

Я-то, дурак необразованный, раньше считал, что «собака сутулая» — это просто такое образное выражение. Некое, почти приличное ругательство, созданное для того, чтобы оскорбить и принизить собеседника. Да, не спорю, в нашем «великом и могучем» есть много таких фраз. Но я совершенно не ожидал, что когда-то в реале увижу эту, ту самую собаку сутулую…

На полном серьёзе, не вру ни грамма. Зуб даю! Хотите верьте, хотите нет, но в паре метре от меня сидела, прикованная к полу толстыми цепями именно она. Та самая пресловутая собака сутулая. Ну, или по крайней мере, существо максимально на эту собаку похожее. И других слов просто и подобрать невозможно для описания эдакого чуда-юда.

Видел я как-то собаку, на которую без слёз и не взглянешь. Худая, аж все рёбра видно. Ноги длинные, морда узкая, спину выгнутая… То ли гончая, то ли борза́я, хрен поймёшь. Я в сортах собачек не разбираюсь.

Овчарку от ротвейлера ещё смогу отличить, а всякие там чихуа-хау и прочая живность у меня проходят под брендом «собака» и всё. Хотя, нет, соврамши я. Колли ещё помню. Потому что в детстве видел кино про собачку по имени Лесси. Блин, а ведь ещё и Бетховен был. Но он под вопросом. То ли водолаз, то ли ньюфаундленд.

Но я отвлёкся… А передо мной, сидело на цепи, и вовсе не пойми что. Но уж больно похоже именно на тощую собаку с длинными-длинными худыми лапами и выгнутой на манер горба спиной. Правда с некоторыми дополнениями. Вот если с худой собаки содрать всю шкуру, оставив только немного клочков на лысой башке промеж ушей, а на лапах вместо когтей сделать пальцы, как у обезьян… Только не пойму, сколько у неё там пальцев, пять или больше…

А вот морда, была совсем не похожа на собачью, и больше всего напоминала какую-то злую игрушку с острыми зубами, торчащими из пасти. Или изо рта? Ведь глаза этой твари, глядящие на меня, были вполне себе разумными и совсем не агрессивными. И почему я посчитал эту тварь злой? То, что она немного, мягко выражаясь, уродлива, как чёрт его знает кто, не делает её злой. Она… Ну, да… По всем признакам, эта тварь роду женского, не иначе как. И, кстати, по поводу содранной шкуры, я тоже слегка погорячился. Тонкая, почти прозрачная бледная кожа присутствовала, но сквозь неё просвечивали и мышцы, и всякие голубоватые вены или что там у неё было… Бр-ррр. Без слёз на такое убожество и не взглянешь. Богатая фантазия у местной фауны…

— Господи… Это кто ж тебя так? Ты кто?

— А ты не узнаёшь меня? — оскалилась тварь.

Но голос прозвучал как-то грустно, а оскал вышел совсем не вызывающим, а как-то наоборот…

Я посмотрел в упор прямо в глаза этой «сутулой собаченции». Обычно животные не выносят вот такого пристального взгляда. Хищники отвечают не это агрессией, а более трусливые отводят глаза в сторону. Но моя визави смотрела на меня грустными глазами и взгляда отводить совсем не собиралась.

Учитывая, что у меня не было обширного круга знакомств со всякими не-пойми-какими тварями, то я сделал самое разумное предположение и спросил:

— Ты Ма-и-йа?

— Догадался? — раздался грустный голос в ответ.

— Ну… Я тебя такой раньше ещё не видел.

— Я же тебе говорила, что выгляжу иначе, чем вы, люди… Теперь ты понимаешь, Макс, почему я предпочитала использовать тела твоих соплеменниц? Если бы ты увидел тогда на дороге такую меня, что бы ты сделал?

— Охренел бы. — честно сознался я. — Подумал бы, что это просто какая-то…

— Собака сутулая? — грустно произнесла Ма-и-йа.

— Мысли мои читаешь?

— Мы же всегда так общались. Или забыл?

А я и в самом деле, только сейчас понял, что слова не вылетают из её рта, а сразу появляются в моей голове.

Испытал ли я радость от встречи со старой знакомой? И да, и нет. Зато теперь мне стало более понятна вся сложившаяся ситуация. Ма-и-йа и в прошлый раз предупреждала меня о неких сущностях, которые контролируют всякие магические процессы во всех существующих мирах. Помнится она советовала мне долго не задерживаться на одном и том же месте, и особо не светиться. А я вот, расслабился. Но, как меня поймали? И почему меня взяли тогда, когда я переместился именно сюда, в своё бывшее время? Похоже, что ждали именно здесь, а я, как дурак, попёрся туда, куда соваться было совсем не обязательно. А я ведь выбрал как точку перемещения своё бывшее место жительства… Только вот оказался хрен знает где и хрен знает когда.

— А где мы сейчас? Что это за место?

— Туман.

— Да я вижу, что туман тут со всех сторон…

— Это место можно так назвать — туман. Потому что здесь больше ничего нет…

— А зачем тебя приковали к полу?

— Это чтобы я не смогла снова убежать от них. Они не такие уж и быстрые.

— Но кто они? Охотники?

— Ву-ли-а-ша…

— Чего? — не понял я.

— Это не важно. Но они те, кто ставят ловушки таким, как я беглецам.

— А почему тогда они меня не посадили на цепь, как и тебя?

— Ты не опасен для них.

— А ты?

— Эта цепь не позволяет мне воспользоваться всеми моими способностями. К тому же я тут уже так долго, что скоро мои силы закончатся.

— И ты тогда умрёшь?

— Да. Я перестану существовать и просто исчезну.

— А почему они сразу не убили тебя?

— У них так не принято.

— Пацифисты что ли?

— У них свои законы. Они их соблюдают, сохраняя равновесие.

— Да я уже слышал про это грёбанное равновесие. Чёртовы догматики. Знаю я таких. Любят соблюдать правила и закону. Шаг в право, шаг влево у них считается преступлением. А прыжки на месте — попыткой к бегству.

Ма-и-йа грустно смотрела на меня. Я уже, кажется, стал привыкатьк её такой внешности и уже не испытывал отвращения. Хотя струйка слюны из уголка её рта не вызывала у меня никакого эстетического наслаждения…

— А где они, эти твои валюшата?

— Ты их не видишь. Поэтому ты и не опасен для них.

— И сколько их тут сейчас прячется, в этом тумане?

— Сейчас здесь только один.

— И где он?

— Прямо перед тобой.

* * *

Вглядываясь в туман, я так и не смог ничего разглядеть. Да и туман этот был совсем не похож на тот туман, с которым я сталкивался до этого. Не было сгустков белёсой ваты и каких-то просветов между ними. И на облака тоже было не похоже. этот туман был каким-то более однородным, а не состоящим из отдельных сгустков. Просто какой-то кисель, равномерно покрывающий всё пространство кругом. Там, где находились мы с ведьмой-недоучкой, видимость была вполне себе нормальной, но по мере удаления от нас марево сгущалось, но так постепенно и равномерно, что трудно было понять разницу между тем и этим…

Вспомнив, что я когда-то уже манипулировал со своим зрением, настраивая его на манер бинокля, чтобы видеть на дальнем расстоянии, попробовал настроиться и в этот раз.

Сперва у меня ничего не получалось. Туман и туман, никаких проблесков света. Но потом, мне показалось… Да, нет, блин, не показалось…

Действительно, прямо передо мной, на расстоянии каких-то двенадцати-пятнадцати метров, туман как-то неуловимо сгущался, становясь более плотным. Рассмотреть очертание этого сгущения я не смог, но примерное место нахождения неизвестного мне существа я понял. Если и это создание будет выглядеть такк же, как и моя старая знакомая ведьма, то хрен ли мне его разглядывать. Я никогда не любил всякие шоу уродов. И даже в Питере, при посещении Кунсткамеры, все эти изуродованные младенцы заставляли меня брезгливо передёргиваться.

Но долго раздумывать я не стал. Машинально, совсем не просчитывая последствий моего импульсивного поступка, я в одно движение извлёк револьвер из своего магического хранилища, и прямо от бедра, как тот грёбанный ковбой в вестерне, всадил штук пять пуль в сгусток серого марева перед собой. Пятнадцать метров, дистанция вполне себе нормальная, как для прицельной, так и для неприцельной стрельбы. Так, что скорее всего, я попал.

Но на что я рассчитывал, начиная стрельбу в существо, явно превосходящее меня по всем параметрам? Да ни на что. Я вообще в тот момент ни о чём не думал. Просто достал наган и стал палить куда ни попадя… Звук от выстрелов был какой-то глухой, совсем не такой, как обычно бывает от выстрела. И пусть даже наган не самое громкое ручное оружие, но всё-таки. Стрелял я как-то из Макара в закрытом помещении. Аж уши заложило… А тут. Ничего подобного… И никакого эха, как бывает обычно. Грёбанный туман, его мать!

Блин горелый! Кажется… Кажется, что я даже всё-таки куда-то попал. Тот туманный сгусток, в направлении которого я стрелял, внезапно лопнул, как воздушный шарик, расплескавшись в разные стороны. Сквозь серую туманную дымку не было видно, что там конкретно так расплескалось. Да и что можно разглядеть в эдаком тумане.

— Что ты сделал? — послышался в голове удивлённый голос ведьмы. — Как ты это сделал?

— А хрен его знает, подруга. — ответил я, сам не понимая ещё, что произошло. — Чёрт меня дёрнул. Вот достал револьвер и стал стрелять куда-то вперёд. Мне показалось, что там туман более густой. А потом… Кажется, я куда-то даже попал.

— Его больше нет. Я это чувствую. Но как у тебя это получилось? Я чего только не пробовала, но у меня так и не получилось воспользоваться своими способностями…

— Сам не знаю. Я просто извлёк из своего хранилища револьвер. Ну, это та штука, что стреляет маленькими свинцовыми пульками.

— Я знаю, что такое оружие. Но как ты смог воспользоваться своим хранилищем.

— Хрен его знает. Просто попробовал, и получилось… Попробуй и ты что-нибудь сделать, вдруг и у тебя всё получится. Тем более теперь, когда этого не стало… А я точно его убил?

— Его больше нет. Но я не представляю, как тебе удалось поразить его магический источник.

— Да я и сам не понимаю… Наверное, случайно…

— Тебе повезло.

— Ма-и-йа! Неужели ты сама не пробовала воспользоваться своей магической силой? — спросил я, машинально убирая револьвер в хранилище.

— Пробовала. Но у меня ничего не получалось. И я уже давно здесь нахожусь и чувствую, как со временем слабею всё сильнее. К тому же эта цепь… Возможно она не даёт мне воспользоваться…

— Цепь? — задумчиво проговорил я, и протянув руку вперёд, представил, что забираю и цепь, и железный ошейник в своё магическое хранилище.

В одно мгновение всё это исчезло. Осталась лишь большая металлическая петля, вмонтированная в пол, да абсолютно голая «сутулая собака» Ма-и-йа, сидящая на каменном полу. Её нагота не вызывала у меня, впрочем, ничего, кроме чисто научного интереса. Ну, совсем на нас не похоже устроена была эта инопланетная самка. А то, что она не относится к земным видам фауны я уже понял. Её саму отсутствие какого-либо одеяния тоже не смущало. Ну и ладно. Мне с ней, как говорится, детей не крестить.

Я снова извлёк наружу железные кандалы. Звякнув, они упали на каменный пол. Никакой магии от них я не почувствовал. И даже мой перстень больше реагировал на ведьму, чем на снятые оковы.

— Нет в этой железяке ничего магического. Может ты просто внушила себе, что они зачарованы? Или эти цепи с ошейником работали, пока тот твой Валоешта был жив?

— Ву-ли-а-ша…

— Да какая на хрен разница… Ты как? — спросил я у неё. — Подкрепиться не желаешь?

Я извлёк из хранилища пару не особо крупных камней. Один из них, кусок того подводного валуна с кристаллами внутри, а другой, так и вовсе кусок янтаря.

— Выбирай! Что тебе больше придётся по вкусу?

Она смотрела на меня с удивлением. По крайней мере, именно так я понял выражение её лица… Или морды? Нет. Скорее всего лицо. Морда у животных, а она… Тоже, конечно, не человек, но существо ведь разумное… Хотя тот, кто держал нас тут в плену, тоже был разумным, но что-то ни морды, ни лица у него я так и не увидел.

— Это… Это очень много… Для одного раза. Сразу столько магической силы поглотить невозможно…

— Правда? — на этот раз удивился я. — А у меня получалось и больше за один раз поглощать…

Правда я тут же вспомнил, как меня торкнуло и накрыло волной оргазма, когда я впитал в себя тот большой кусок прибалтийского янтаря.

— И часто ты подпитывал себя такими большими древними камнями?

— Ну… Случалось иногда. Несколько раз было. Но были и побольше этого кристаллики…

— Это невозможно. Или… Или ты просто перешёл на другой уровень. Максим! А ты часто пользовался порталами?

— Да… Теперь у меня это получается легко. Хотя, когда я попал сюда, то не смог шагнуть обратно.

— Это потому, что он… — ведьма кивнула в ту сторону, где совсем недавно был сгусток непонятного разума неизвестного происхождения. — Потому что он блокировал твои способности.

— Но как же тогда я смог воспользоваться хранилищем? Это ведь тоже магия?

— Этого я не могу понять, Максим.

Между делом, ведьма всё-таки взяла в руки кусок камня с кристаллами и прикрыла глаза… Со сторону было видно сквозь её полупрозрачную кожу, как по телу Ма-и-йи пробегают радужные волны…

Я не стал её отвлекать от этого приятного занятия, и чтобы не скучать, решил снова попробовать воспользоваться порталом…

Наверное, зря я это сделал…

* * *

Красное свечение на мгновение окружило меня со всех сторон. Яркая вспышка… И нет больше никакого тумана вокруг. Нет собаки сутулой рядом. А я стою посреди своей бывшей квартиры и медленно офигеваю.

И что это сейчас было? И было ли всё это на самом деле? Голая ведьма? Инопланетные маги? Чушь какая… Жаль, что я не засёк время. Как теперь определить, сколько времени всё это длилось. Полчаса или одно мгновение? Слышал я краем глаза, что сны, которые нам сняться по ночам, на самом деле очень быстрые, и длятся они от одного мгновения до нескольких секунд. А приснится может вполне себе длинная история с приключениями, погонями и всякими искушениями… А потом просыпаешься, и вспомнить не можешь, с чего там всё началось…

Я достал револьвер и сразу понял, что ничего мне не приснилось. Запах сожжённого пороха и пять стреляных гильз в барабане нагана являлись прямым и неоспоримым доказательством, что я реально куда-то стрелял. Жаль, что цепь я там бросил на каменный пол. Было бы ещё одно доказательство, что я не спал и не сошёл с ума…

Значит, всё это было на самом деле? И Ма-и-ЙА, и тот, кто держан нас в плену? Как там его звали? Валиешта? Да и хрен с ним! Помер Максим, да и хрен с ним…

Хотя, нет. Врёшь! Не возьмёшь! Максим жив, и как вождь мирового пролетариата — живее всех живых.

Осталось только понять, как они меня вычислили… Может, они просто вычислили место, откуда я начал свой магический путь? Не сходится пока что. Впервые я узнал про магию и прочие штуки не в своей квартире, а после того, как ведьма вытащила меня из тюрьмы. Тогда… Может следили не за мной, а за ней. И в тех местах, где она засветилась расставили маячки, раскинув свою паутину. А в паутину попалась не только она, но и я? Помнится она говорила, что нельзя долго сидеть на одном месте. Только я не понял, что она под этим подразумевала и на что намекала. Вот, к примеру, если я буду колесить по Российской империи, там в прошлом? Это будет одно место или разные? Или если я буду всё время жить в Крыму, но прыгать из одного года в другой туда-сюда? Это будет одно место или разные временные реальности?

Ладно. Теперь я хотя бы знаю, что даже этих супер-пупер продвинутых магов можно убить. Особенно, если попасть удачно и сразу же уничтожить их магический источник. Знать бы ещё, где он у них спрятан… Блин. Да я даже не знаю, как выглядят они сами. Тот туманный сгусток — это и был он сам, или всего лишь марево в котором он прятал свой истинный облик. После того, как я увидел истинное обличье Ма-и-Йи, я уже вряд ли чему удивлюсь. Пусть там буде сиреневая жаба, размером с корову или даже медуза на ножках. Хотя, не зарекайся… Найдётся ещё то, что сможет меня сильно удивить и поразить.

Попытка настроить и активировать портал обратно в тот туман, где осталась моя знакомая ведьма, ни к чему не привела. Я пытался представить то место, но тщетно. Туман, он и в Африке туман. Да и ладно. Ма-и-йа — девочка взрослая, надеюсь, сама теперь справится. Кристаллов я ей подкинул, и кусок янтаря оставил. Выберется как-нибудь. Чай не маленькая…

Интересно, а сколько ей лет на самом деле? И как вообще у них там возраст отсчитывается, в каких единицах измерения? А-а… Не важно. Делом надо заниматься. Я в очередной раз выбрался из очередной западни и справился с неожиданными проблемами. Значит, ещё не все свои дела на этом свете я завершил.

И, кстати, револьверчик после стрельбы надо бы обслужить. Нельзя его оставлять в таком виде. Оружие любит ласку, чистку и смазку… Относиться к оружию надо так же бережно, как к любимой женщине, чтобы не подвело в самый неподходящий момент.

Я с уважением посмотрел на наган, удобно устроившийся в моей руке. Спасибо, братишка! Выручил ты меня сегодня. Я тебя обязательно почищу и смажу, но не сейчас, а чуть попозже…

Глава 12

Глава двенадцатая.

Простота — залог успеха. Чем сложнее план, тем чаще что-то срывается.

У нас есть пушки, топоры, ножи и даже сабли.

Ну сколько можно наступать опять на те же грабли?

Опять какая-то война. И снова нет спасения.

Когда же кончится она — эпоха невезения?

Январь. 2022 год.

Российская Федерация. Москва.

Я огляделся по сторонам. Знакомая картинка. Дежавю. Я такое уже где-то, когда-то видел. Помнится, когда я первый раз вышел из тюрьмы, моя квартиры выглядела примерно так же. Пыль на окнах и запах испортившихся продуктов из отключённого от сети холодильника. Но сейчас вроде бы получше, чем тогда. Ведь меня здесь не было… А сколько времени прошло с того момента, как меня забрали менты? И какое сегодня число?

Бардак, конечно, здесь у меня знатный. Похоже, что и обыск был. Только я что-то не помню, чтобы меня приглашали для эдаких следственных мероприятий. А ведь должны были. Хотя… Может это тогда, как говорится, по горячим следам, когда обнаружили в этой квартире труп умершей не здесь наркоманки.

Я на всякий случай дёрнулся проверить свою заначку. Правда без особой надежды на то, что там хоть что-то осталось. Денег там было не так уж и много… Но, ключевое слово — «было». Было, но сплыло… Ничего не хочу говорить, чтобы никого не обидеть, но и среди ментов есть честные и порядочные люди… Наверное… Где-нибудь, обязательно есть. Но объяснить, куда исчезли мои скромные накопления, я вам не смогу. Может мыши съели, может ветром унесло, но факт есть факт. Да и не нужны мне сейчас деньги-то. Надо будет, зайду в банк и возьму сколько надо.

Слава богу хоть компьютер мой старенький на месте. Никто не польстился на этого древнего старичка. Моему старичку лет десять, наверное. Я же не хакер и не игроман какой-нибудь. Мне комп был нужен поскольку-постольку. В интернет залезть, погоду посмотреть, да аудиокнижку какую-нибудь скачать себе на диск. Интернет у меня халявный. В соседнем подъезде у одного кекса вай-фай не запаролен. Вот и пользуюсь помаленьку.

А именно сейчас он мне может очень как пригодиться.

* * *

Судя по всему, в моём компьютере кто-то покопался всё-таки. Интересно, чего там могли менты искать? А больше-то и некому. Только они изрядно порылись в моей квартире. Чего искали? Хрен их знает. Но сейчас меня это уже не волнует. Эта квартира. Этот дом и этот мир для меня уже чужие. Ничего меня тут особо и раньше-то не держало, как оказалось, а уж теперь…

Теперь и я стал чужим для этого мира. Был Максим Камлаев, да весь вышел. И лицо у меня теперь другое, и даже отпечатки пальцев. Лучше уж я вернусь в прошлое и продолжу свой путь как Максимилиан фон Шварц. Там-то у меня и перспектив побольше, и Машка там к тому же. У неё тоже нет теперь возможности вернуться обратно. Она уже попробовала один раз, но ничего хорошего из этого не вышло. Так что нам теперь придётся искать себя в новой жизни и в новом мире.

Как-то грустно сразу стало. Скитальцы, мать его за ногу… Без роду, без племени. Ирка вон неплохо так устроилась. Любоффф… Мечта всех романтично устроенных девушек — принц на белом коне. А чем Олег Константинович Романов не принц? Великий князь Российской Империи. Правнук самого императора. Прав на Российский престол у него нет, но белого коня я ему обязательно подарю. А то какой же это принц без белого коня?

Итак. Сегодня пятнадцатое января двадцать второго года. Лента новостей выдаёт кучу бесполезного. Всемирная организация здравоохранения паникует из-за какого-то антирекорда заболеваемости коронавирусом. Почти четыре миллиона новых случаев за сутки. На земле восемь миллиардов проживает вроде бы, а может уже и больше. Четыре миллиона это всего лишь ноль целых пять сотых процента земного населения. То есть, если так прикинуть… Было в муравейнике две тысячи муравьёв, один из них заболел. Не умер, а только лишь заболел… И не факт, что это был ковид. А учитывая, что антисанитария во всяких там Индиях и других азиатских странах прогрессирует со страшной силой, то не удивительно, что они там болеют оптом и в розницу. Помнится, что в самом начале так называемой пандемии КОВИД девятнадцать, нас по телевизору учили мыть руки и носить маски. Странно. Меня мыть руки научили ещё в раннем детстве. А насчёт масок… Я носил её с собой только для того, чтобы по магазинам ходит. Потому что без маски не пускали. Помнится даже чуть не поругался в заведении одного известного фастфуда. Сделал заказ, а мне его не отдают. Говорят: «Маску наденьте!». Я только одного не понял. В паре метров стоит стол, на котором я эти грёбанные нагетсы буду есть, макая в соус, а мне их не дают, потому что я без маски. А жрать я что тоже через маску буду…

Я не спорю. Кто-то может и болел, а кто-то даже и умер. Но по мне, так это была очередная, ежегодная волна гриппа. Каждый год, весной и осенью, мы болеем. А кто-то даже и серьёзно. Но всё это повторяется вновь и вновь каждый год. Просто раздули из ничего волну паники, продали народу миллиарды масок и столько же всяких таблеток и вакцин… Фармацевтические компании заработали кучу бабла. И даже если кто-то умирал от инфаркта, то писали, что последствие ковида… Я вот не лечился и даже не болел вроде бы. Некогда было. Работать надо. А маску я носил в кармане, чтобы надевать при случае там, куда без маски не пускали…

Так, ладно… Что-то меня опять занесло не туда. К чёрту ковид и пандемию!

Что там ещё нового? Кого-то посадили за коррупцию, наши фигуристы опять что-то выиграли… Извержение вулкана на острове Хунга-Тонга-Хунга-Хаапай в архипелаге Тонга.

Блии-ин… Даже не знаю где это, и зачем мне эта ценная информация. Боже! И как же я жил столько времени без всех этих «полезных» новостей. Не представляю…

Ладно… Проехали.

Щёлкаю мышкой, листаю страницы поисковика в интернете. Это так кажется, что легко «найдётся всё». Надо ещё правильные запросы в интернете составлять, чтобы получить правильные ответы.

Боевые действия красной армии в первые дни войны… Карты наступления вермахта… Гудериан… Павлов… «Двадцать второго июня. Ровно в четыре часа… Киев бомбили, нам объявили, что началася война…»

Сводки, справки, много всего, но нужного маловато. Всё как-то расплывчато и без точной привязки к местности. Чёрные копатели и отряды «Поиск»… Раскопки на местах боёв… Захоронения… И почти ничего про брошенные склады отступающих советских войск.

Ан нет. Вот мне удалось наткнуться на откровения одного украинского паренька родом со Львовской области. Он хвастался тем, что с друзьями исследовал старую заброшку времён СССР. Его рассказ изобиловал очень колоритными терминами, типа «кляти москали», «червоноармиэць» и прочая русофобская фигня. Но его рассказ меня заинтересовал. Он поведал, что про этот склад ему поведал его дед. Что встретил вторую мировую войну подростком. Не буду вдаваться в подробности, но его дед не только выдал немцам, где расположен советский склад с оружием, но и помог им без боя захватить его… Наши войска, хоть и бились крепко, но отступали довольно-таки стремительно, этого не отнять и не вычеркнуть из истории. Так что многое досталось врагу практически даром. В том числе и этот склад пехотной дивизии…

Хвастливый рассказ этого украинского паренька был довольно-таки подробным и был дополнен фотографиями и даже точкой на карте. Дело в том, что отступая, немцы всё там подорвали, так что после войны всё лесом да травой заросло…

Интересный рассказ. А особенно меня порадовало то, что парень подробно пересказал историю того, как его дед помог немцам. Когда началась война и в войска была некая неразбериха, то караул склада вовремя не сменили. И те, кто ушли за подмогой не вернулись. Двое солдат, оставшихся до последнего на посту, на третий день уже остались без продовольствия. Но местный парень «по доброте душевной» через неделю принёс им и еды, и даже горилки… Не надо объяснять, что снотворное подействовало быстро на изголодавшихся бойцов. Во сне их и прирезал подросток пятнадцати лет от роду…

Сперва он хотел всё оставить себе, но немцы, захватив местечко, сразу же объявили, чтобы местные сдали всё имеющееся оружие. А кто не сдаст, будет повешен.

Паренёк смекнул, что висеть ему неохота. И тут же показал немецким оккупантам склад, рассказав, как он лично прирезал «червоноармийцив». За это его поощрили, и позже он даже служил полицаем…

Повезло его дедуле. Он смог выжить, отсидев немного в лагерях. А потом Никита Хрущёв помиловал его и многих других, воевавших на стороне фашистов бандеровцев и всяких там лесных братьев. Так что бывший полицай смог вернуться на родину вполне себе ещё молодым. Завёл семью и воспитал детей и внуков. Как воспитал? Да, как умел. Привил им всем с детства ненависть к Советскому союзу и всему русскому… Это просто сквозило в рассказе его внука, который явно гордился своим дедом и его прошлыми заслугами перед вермахтом.

Но мне было плевать на откровения юного бандеровца. Зато привязки к карте и фотографии, позволяли легко найти этот склад. А подробный рассказ про «геройство» его деда, давали возможность попасть туда в нужное время…

Ну, что же? Как пелось в одной фронтовой песенке: «Значит, нам туда дорога…»

* * *

Листая страницы интернета, я накопал ещё немало интересного для себя. Очень меня заинтересовали Виллисы, поставляемые в СССР по лендлизу. Правда, это было уже ближе к концу войны, но выглядели машинки вполне себе неплохо. Я почитал отзывы фронтовиков про них, и убедился, что машинка вполне себе подходящая для наших нужд. Починить можно, практически на коленке, имея необходимые запчасти и расходники. Кормить этот джип можно обычным семьдесят шестым бензином.

Ну а внешний вид у него довольно-таки неказистый, и не будет особо выделяться среди автомобилей того прошлого, в котором я собрался повоевать. Хотя, какой-нибудь опытный инженер сможет разобраться в том, что машина, довольно-таки продвинутая по сравнению с Фиатами и Роллс-Ройсами времён первой мировой… Но это лишь в том случае, если я разрешу кому-то изучать устройство наших Виллисов.

Узнав, когда и куда поставлялись эти небольшие, но вполне себе всепроходимые машинки, я сделал себе зарубку в памяти. Надо будет не забыть заскочить в сорок четвёртый год за «вторым фронтом». Судя по рассказам моряков одного из британских конвоев, несколько кораблей было потоплено немцами, а грузом на них были как раз такие вот машинки, вполне компактно упакованные для транспортировки в деревянные ящики.

Я даже, кажется, кино такое видел документально. Дымя трубами, по морю двигались корабли, а сверху их атаковали немецкие самолёты… Учитывая, что всё равно груз пойдёт ко дну, можно будет легко приватизировать часть груза в свою пользу, чтобы добро зазря не пропадало.

Эти неказистые внедорожники потребляли практически любое топливо с октановым числом выше семидесяти. Ну а семьдесят шестого бензина в семидесятых-восьмидесятых годах в СССР было, хоть залейся. Водители грузовиков его даже налево частникам сливали за денежку малую. Много чего в Советском союзе было до фига, а мы не ценили такое изобилие. Был, конечно, и дефицит кое-какого ширпотреба и продуктов, но вроде бы особо не голодали. И одежда была у всех. Неказистая, но была же. С голым задом не бегали, как туземцы в Африке. Климат у нас не тот для этого.

Я ещё пару часов пошарил по интернету в поисках полезных ништяков. Нашлось немало интересного и полезного в будущих битвах с османами и бриттами. Я тщательно помечал себе для памяти, где и когда чем можно разжиться…

* * *

Ну, да ладно. Война войной — обед по распорядку. Чего-то мне так кушать захотелось. Готов слона сожрать. Исключительно маленькими кусочками… Так что неплохо бы было выйти из дома до пройтись по двадцать первому веку. На людей посмотреть, себя показать. А то, что-то давно я тут не был. То в СССР гостил, то в Российской империи. Пора бы вспомнить, что тут у нас творится в Российской Федерации.

Помнится тут недалеко был ресторанчик. То ли грузинский, то ли армянский. Я не помню, потому что никогда туда не заходил. Мне это было дорого. Я покупал продукты в Ашане, искал, что подешевле да со скидкой. В соседнюю Пятёрочку максимум за хлебом заходил. Там цены выше. А учитывая, что у меня почти всегда была машина, то мне было проще один раз в неделю заехать в какой-нибудь гипермаркет и затарится там. «Экономика должна быть экономной». Так что ли говорил в своё время генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев? Но сейчас мне экономить нечего. Я сперва денег прихвачу в сбербанке, что по пути к ресторану будет… Да. И неплохо бы по сезону одеться. А то моя ветровка в январе не самый тёплый пуховик.

Я порылся в шкафу… Ничего из того, что бы мне сейчас подошло. Всё какое-то не новое и потёртое что ли… Ну, да. Не от хорошей жизни. Кто я был? Престарелый холостяк. Как сейчас говорят: «предпенсионер». Жил по правилам трёх «Д». Донашиваю, доедаю, доживаю. Аж передёрнуло всего от отвращения к самому себе. К тому, вчерашнему…

Вот вроде бы, жили мы нормально в Советском союзе. Миру-мир и всё такое. А теперь что? Человек человеку волк? Но уж точно, что не друг, не товарищ и не брат. Куда всё это делось? Понятия не имею.

Я устроился поудобнее и прикрыл глаза. Перед тем, как выйти из дома, мне надо для начала приодеться и надыбать немного денег, чтобы какое-то время побыть в этом времени и ни в чём себе не отказывать…

Отделившись от тела, я сразу рванул в сторону центра Москвы. Лететь не особо далеко, а в центре всегда есть чем поживиться.

15 января. 2022 год

Российская Федерация. Москва.

Москва ещё была украшена новогодними инсталляциями. А особенно, центральная её часть.

Тверская просто сияла иллюминацией. Цифры две тысячи двадцать два торчали тут и там. Такое ощущение, что люди должны искренне радоваться наступлению нового года. Хотя я помню ещё из своего прошлого, что в воздухе витал стойкий запах предстоящей войны… Только что отшумевшая истерия по поводу пандемии прошла так быстро, как будто кто-то где-то отключил невидимый выключатель. Типа, «щёлк», и все тут же забыли, что ещё вчера боялись выйти из дома, не надев на морду дебильную маску. А тут вдруг на маски все внезапно забили большой и толстый болт. Зато запахло порохом предстоящих событий. Боевые действия на Донбассе и так шли с четырнадцатого года, но это были лишь первые сполохи будущих событий. Ну а что будет дальше я не знаю. Можно, конечно, нырнуть в недалёкое будущее, да и посмотреть, что там и как. Но я этого делать не хочу. Мне достаточно того четырнадцатого года, в котором я ввязался в предстоящую первую мировую войну. Но там всё проще. Хотя и своих сложностей вполне хватает. Ладно. Закончу тут по-быстрому все свои дела и вернусь туда, воевать с османами.

Сегодня суббота. И, несмотря на лёгкий морозец, народу в центре толкалось достаточно много. Я решил, что мелочиться не стоит. Поэтому у меня было сразу два варианта. Либо ЦУМ, либо ГУМ.

На Красной площади располагалась какая-то ярмарка.

Но я, с разгона, нырнул в раскрашенный яркими лампочками ГУМ.

Когда-то в прошлом, я не раз бывал в этом магазине. И тогда, как мне помнится, тут для любого покупателя мог сыскаться подходящий товар. Но теперь это явно был набор бутиков для людей с большим количеством денег и завышенными амбициями. Так что, как говорится, чужакам тут не место. Дорого, богато… Но сегодня это было как раз то, что мне нужно.

Перемещаясь по торговым рядам, я быстро подобрал себе пару комплектов одежды, чтобы при посещении ресторана любой категории не выглядеть нищебродом. У нас, как известно, по одёжке встречают. Слишком уж вызывающие и экстравагантные вещи меня не интересовали, конечно же. Но строгое, солидное одеяние, признак уважающего себя человека. «Как дэнди лондонский одет, он наконец, увидел свет…» Так что ли писал классик в своё время?

В Лондоне я уже недавно побывал. Правда в четырнадцатом году двадцатого века. Насмотрелся там всякого и всяких там встречал ледей и джентльменов. Не впечатлили они меня. Пафосу и апломбу много, а моются редко… Пованивают у них там в туманном Альбионе, что леди, что джентльмены…

Вот смотрю я сейчас на покупательниц ГУМа. Тоже с претензией на высшее общество. Не знаю, как насчёт запаха у местных ледей, что с интересом выбирают товары, но они у меня даже инстинктивного мужского желания не вызывают. Куклы надменные. И, наверняка, большинство из них, чтобы достичь своего уровня, прошли не через одну постель и совершили не одну подлость и измену. А я в людях больше ценю честность и порядочность. Взять бы хотя бы моих знакомых князей. Уж куда выше уровень, чем у этих надутых куриц с рыбьими губами. Но ведут себя оба брата и Олег, и Игорь, как вполне себе достойные и порядочные люди.

А как по мне, что богатые, что бедные, что дворяне, что пролетарии с крестьянами — всё одно. Люди болеют и умирают и те, и другие. Только вот богатые болеют с комфортом, и унитаз у них золотой, да гроб потом будет подороже, да покрасивше. Но некоторые могут прожить всю жизнь… Всю свою долгую долбанную жизнь и не оставить после себя ничего на земле, кроме двух цифр, разделённых чёрточкой, на могильном камне. Неужели кроме этой чёрточки и не было ничего важного за всю прожитую жизнь человека…

* * *

Совершая «шопинг», ну, то есть изымая всё, что понравится и может подойти по размеру, я попутно проводил лёгкую «инкассацию» дорогих ГУМовских бутиков. Судя по их заоблачным ценам, они особо и не разорятся из-за меня. Хотя большинство покупок нынче совершается при помощи пластиковых карт и телефонов, но и наличности в кассах тоже хватало, и в основном, в красных пятитысячных купюрах.

Я так увлёкся своим промыслом, что даже и не понял поначалу что случилось…

Глава 13

Глава тринадцатая.

«Хьюстон, у нас проблема.»

Мы жили спокойно в огромной стране

И с нами считался весь свет.

Врагов победили в великой войне,

Но больше страны той нет.

В эпоху глобальных больших перемен,

Разрушили всё, что могли.

Сломали… Но что получили взамен?

Из прошлого что сберегли?

Построить страну на руинах страны

Так трудно, что не описать.

Но всё же поверить мы в это должны.

Ведь строить трудней, чем ломать.

15 января. 2022 год.

Российская Федерация. Москва.

Я вдруг осознал, что каким-то образом, внезапно вернулся в своё тело. А моё тело, при этом, уже валялось на полу, прижатое к нему несколькими тяжёлыми индивидуумами в тяжёлых бронежилетах и массивных и шлемах. Руки мои были скованны за спиной наручниками, а на шею похоже давило чьё-то мощное колено. Шум в моей маленькой квартирке стоял такой непривычный. Все эти выкрики: «Лежать! Не двигаться!» и всё такое… И в кино, и в криминальной хронике такое я не раз видел. «Всем оставаться на месте! Работает ОМОН!» Ну, не обязательно, конечно, ОМОН. Иногда это бывают и совершенно другие правоохранительные структуры. Но это и не важно сейчас. Получив, вполне себе чувствительный пинок по рёбрам, я «включил» магическую защиту, чтобы меня ненароком не поломали эти, неизвестно откуда взявшиеся, упыри. Но на самом деле я реально был в шоке…

Кто все эти люди? Какого хрена они вломились в мою бывшую квартирку? И, вообще, какого хрена они тут забыли и чего им надо?

То, что меня так резко выдернуло из астрала и вернуло в своё тело, меня почему-то совершенно не удивило. Раньше, когда Машка или кто-то другой трогали мою бесчувственную тушку, я тут же возвращался, где бы до этого не летал, в виде невидимого призрака. Вот и сейчас, когда эти мутанты выбили входную дверь и произвели задержание моего сонного тела, я и вернулся обратно. Но сейчас, валяться на полу и нюхать пыль, мне было абсолютно не интересно. Поэтому я снова покинул сам себя и вспорхнул под потолок, чтобы с высоты наблюдать за тем, что происходит в квартире.

А в квартирке стало ну очень тесновато. С десяток камуфлированных бойцов в тяжёлом снаряжении. И что меня очень удивило, это нашивки на их спинах. Жёлтым на чёрном виднелись буквы «Ф. С. Б.»

Ну ни фига ж себе… А этим-то я где дорогу перешёл? Вроде бы с врагами не общался, Родину не предавал и всегда был патриотом…

Ладно. Поглядим, увидим.

— Ты что сделал-то? — послышался голос одного из шлемоносцев.

— Да я…

— Головка от буя! На хрена ты его ударил? — задал ещё один персонаж, появившийся в комнате.

Этот человек, в отличие от остального «маски-шоу», лица своего не прятал и был по гражданке одет. Лёгкое пальто, поверх строгого серого костюма. И судя по сердитой морде этого «гражданина», звание у него было не меньше, чем полковник. Видал я таких. И плевать, что в форме, что по гражданке, но по морде-лица сразу видно, что это матёрый зубр в высоком звании.

— Он отключился? Проверь! Он хоть дышит? — тут же стал командовать вновь прибывший.

Мою тушку стали ворочать, щупать шею и всё такое.

— Пульс есть, но слабый…

— Скорую! Быстро! — распорядился командир. — Дуболомы! Сказано же было… Живым и невредимым.

— Да он…. — попытался оправдаться шлемоносец.

— Наполеон, мля… Он что, оказывал сопротивление?

— Нет.

— Пытался сбежать?

— Никак нет.

— Так какого хера? — стал метать громы и молнии большой начальник.

А мне вдруг стало очень интересно. Кому это ни с того ни с сего понадобилась моя персона? Я тут вообще-то в первый раз в этом теле с этой мордой. Откуда такой интерес к моей тушке? И этот приказ, взять меня живым и невредимым, тоже наводил на всякие мысли. Так что я решил пока что понаблюдать со стороны за всем, что происходит. Ведь так у меня будет больше возможности увидеть и услышать много чего лишнего, но уж о-очень интересного.

Обидно лишь то, что я не подкрепился вовремя. Да и подпитаться магическими кристаллами не помешало бы. всякие фокусы мне сегодня могут пригодиться. Ну да ладно. Ещё немного поваляюсь без сознания, а там поглядим. Война план покажет.

* * *

Лежу… В потолок гляжу…

Я в машине «скорой помощи». Всё, что меня интересовало, я уже узнал. Много времени это не заняло. Пока я валялся в отключке, на меня никто внимания особо и обращал. Грозный полковник матерился, как сапожник, не стесняясь в выражениях, распекая своих подчинённых. А потом ещё долго общался по телефону с кем-то ещё, докладывая о сложившейся ситуации.

Ну а я за это время много чего интересного для себя услышал. Оказалось, что на моей бывшей квартире была установлена видеокамера с датчиком движения. Когда я неизвестно откуда появился там, маячок сработал, и тут же туда была послана группа захвата. Пока собрались, пока доехали, пока решили вломиться, выбив дверь, я как раз успел полазить по интернету, а потом ещё, покинув своё тело, слетать по магазинам на шоппинг.

Ну а теперь, как в телешоу «Что? Где? Когда?», самый главный вопрос: «Какого хрена они вообще заинтересовались мною?»

Оказалось, что интересовались не конкретно мною, а тем, кем я был дальше, то есть, Максимом Камлаевым. Побег из Матросской Тишины наделал много шуму. А потом, когда стали прослеживать весь мой дальнейший путь по видеокамерам, натыканным там и тут, то и вовсе выпали в осадок. Столько странного увидели стражи закона, что дело тут же забрал себе какой-то особый отдел ФСБ, расследующий дела, связанные со всякой чертовщиной. Наверняка они опросили кучу народу, с кем я успел пообщаться. Но все эти люди, в кого тогда подселялась Ма-и-йа, вряд ли чего могли вспомнить вразумительного. Зато у меня там был ещё эпизод с угоном такси и ограблением банка… А потом скупка ювелирных украшений… Эпизод с блондиночкой в кроссовере…

Стоп! Но если всё было так, как было, то моё тело должно было остаться валяться мёртвым возле ТЭЦ на западе Москвы? Не понятно… Либо тело пропало каким-то образом, либо я вообще ничего не понимаю в этом зоопарке.

Ладно. Хватит валяться. Пора просыпаться!

Врачи скорой помощи обкололи меня какими-то сильнодействующими препаратами. Чувствую, как во всём теле образовалась некая бодрость… Даже захотелось побегать и размяться, как следует. Но побегать сейчас у меня никак не получится. В машине, кроме врачей, сидит ещё боец спецназа. Уже без броника и шлема, но всё ещё при оружии. Ну а я, как и положено, пристёгнут наручниками к носилкам. Но спешить мне некогда. Уйти я всегда успею. Надо только дождаться подходящего момента. Интересно. Куда это меня везут? На Лубянку или ещё куда? Отсюда мне не видно. Но это не беда. После разберёмся. Ну а пока меня особо никто не трогает и лишних вопросов не задаёт, я полежу, да в потолок погляжу…

* * *

— Как Вы себя чувствуете? — врач светит мне фонариком прямо в глаза.

— Не знаю. А что это было? — мой голос хриплый и глухой. — Где я?

Разыгрываю «самого больного в мире Карлсона». Думаю, что какое-то время смогу изобразить полную потерю памяти. Хотя я где-то слышал, что иногда спецслужбы применяют всякие «сыворотки правды». Вот не знаю, что будет, если мне такой препарат вколют в задницу… Или куда там они колют?

Возможно, я им и расскажу всю правду. Не скрывая ни на йоту никаких мелочей. И про ведьму расскажу, и про порталы. Про умершую и воскресшую Машку, про баварских баронов и остров людоедов. А потом про зимний лес сорок второго года и труп, найденный рядом с железным ящиком, набитым золотом. Про князя Олега Константиновича и подготовку к первой мировой войне…

Интересно, они сразу меня в психушку отправят или сперва изобьют, чтобы не притворялся сумасшедшим дебилом?

Ладно. Я думаю, что до этого не дойдёт. И, кстати, мы уже куда-то приехали.

* * *

Странная какая-то больница. Решётки на окнах и много людей в форме. Я всё ещё на каталке, по-прежнему, пристёгнутый к ней за руку наручниками. Завезли в какой-то кабинет… Камуфлированный гоблин остался за дверью.

Зато грозный полковник зашёл следом. Откуда он здесь взялся? Ведь в машине скорой помощи его не было. Наверное, на другой приехал…

— Он может говорить? — тут же интересуется полкан.

— Да! — отвечает врач. — Но похоже, у него сотрясение мозга.

— Откуда? Его вроде бы по голове не били.

— Я уж не знаю, как Вы там его били или не били… Но судя по реакции зрачков…

— Это неважно. Он может говорить?

— Ну… Он отвечал на мои вопросы.

— Какое вопросы? Вопросы ему буду задавать я. — рявкнул полковник.

— Но только после того, как мы его обследуем на предмет травм и повреждений…

— Но я… — не унимался грозный начальник.

— После… Всё будет после. А пока, обождите в коридоре!

Полковника вежливо, но настойчиво выдворяют в коридор. В кабинете остаются только медики. Двое мужчин и женщина. Но не миловидная медсестричка в коротеньком халатике, а здоровенная тётка килограмм за сто с одутловатым красным лицом.

— Что у Вас болит? — спрашивает меня врач в очках.

— Не знаю… Правый бок… Голова… А где я? — включаю дурака.

Врач переглядывается с медсестрой. Они расстёгивают на мне ветровку, задирают футболку…

— Гематома. — констатирует врач.

Он прощупывает мой бок. Никакой боли я не чувствую, так как ещё раньше включил защиту.

— Рёбра не сломаны. — сообщает врач, обращаясь к коллегам.

— Дышать тяжело… — жалуюсь я.

— Не надо симулировать. — жёстко и безапелляционно заявляет тётка, глядя мне прямо в глаза. — У Вас нет серьёзных повреждений.

Я в ответ только молчу. Ну а что я ей могу сказать. Что бы я не ответил, игра тут идёт не по моим правилам. Думаю, что пора мне отсюда валить потихоньку. Только как бы это половчее сделать?

Вопрос, конечно, интересный. У меня есть несколько вариантов. Вот, например, взять, да и убить по-тихому этих врачей, убрать наручник, открыть портал, и будь здоров… Только вот убивать мне никого не хочется. Хотя ни эта тётка, ни тот грозный полковник мне совершенно не нравятся. А вот врач совсем не вызывает никакого негатива. Может просто отключить их? А пока они спят уйти… Но эта тётка создаст много шума при падении, а за дверью полкан и его волкодавы… Без крови не обойтись. Да и к тому же, я не уверен, что моя магическая защита сможет сдержать пулю из ПМ, или чем они там вооружены…

Ладно… Обожду пока. Устроить тут резню невидимой магической «бензопилой» никогда не поздно. А пока… Устрою-ка я тут пока своё шоу.

Покидаю своё тело, взмывая под потолок. Тушка моя обмякла, а врачи засуетились. Но я, наблюдая со стороны, как они возятся со мной, возвращаться в себя пока не собираюсь.

Вылетел в коридор, чтобы разведать обстановку. Полкан и четверо его бойцов стоят прямо за дверями. Уже без броников и масок. Расслабились ребятки. Ну я сейчас вам тут устрою…

Видел я как-то по видаку, ещё в девяностых, один дурацкий голливудский фильм про полтергейст. Там вещи сами собой падали и летали по комнате. А почему бы мне сейчас не устроить тут нечто похожее?

На стене висел за стеклом какой-то плакат, времён пандемии, призывающий мыть руки и носить маски. На долю секунды прячу его к себе в хранилище, и тут же роняю на пол. Стекло со звоном разбивается о кафельный пол и разлетается тысячей мелких осколков. Это тут же привлекает внимание всех присутствующих, в том числе и полковника с его костоломами.

Но я на этом не останавливаюсь. Окно, вместе с рамой и решёткой, непонятным образом выпадает наружу. Где-то там, со стороны улицы снова слышен звон разбитого стекла, а в помещение врывается свежий и холодный январский ветерок. А что такого? Чай на улице не май месяц…

Лампа дневного света под потолком недолго там провисела. Искрят провода, в коридоре становится темнее, а светильник уже весело валяется на полу.

Попутно у одного из бойцов исчез автомат, висящий на плече. Странно. Я его даже и пальцем не тронул, но боец среагировал мгновенно. Наверное, почувствовал, что привычная тяжесть оружия куда-то делась. Он стал озираться и как-то смешно задёргался, щупая себя за плечо, где только что был его автоматик.

Скажи спасибо, боец, что я у тебя только оружие забрал. А ведь мог бы и без штанов оставить посреди больничного коридора.

Оба врача выскочили из кабинета, озадаченные шумом, возникшим за дверью. А рядом с моим телом осталась только тётка. И я понял… Пора! Лучше момента и не выбрать. Резко возвращаюсь в себя. Тыкаю в тётку пальцем, и она тут же валится на пол. Нет. Не убил я её. Она просто спит…

Наручник спрятался в хранилище. Я соскочил с каталки на пол и тут же активировал портал.

В самый последний момент, я краем глаза заметил, что в распахнутую дверь ломится грозный полковник, но уже поздно…

Я шагаю сквозь красную пелену портала… И тут же проваливаюсь по колено в глубокий снежный сугроб.

* * *

Похоже, что тут тоже январь. Хотя может быть и декабрь ещё… Хрен его знает. Но место оказалось мне очень знакомым. Тем более совсем недавно я его вспоминал. Может поэтому я и открыл портал именно сюда. Хотя, хрен его магическую маму знает, как всё происходит…

Но я здесь уже был. И не один. В прошлый раз мы здесь с Машкой в землянке жили какое-то время. Волчатину ели и полицаев убивали…

Самое начало зимы сорок второго года. Глухой лес, где-то под Смоленском… И полянка знакомая. А вон и вход в землянку, занесённый снегом…

Судя по всему, мы уже покинули это место с Марией. Иначе бы вход так не занесло. Да и снегопада сильного не было, пока мы тут зимовали тогда. Сугробы были, но небо было чистое и морозное…

— Стой! Стрелять буду! — послышался позади меня грозный рык. — Руки вверх!

Январь. 1942 год.

Где-то под Смоленском.

Знакомый голос… А я что. Я ничего… Я замер на месте и ответил вполне себе спокойным голосом:

— Стою…

— Руки подними!

Я медленно поднял руки с раскрытыми ладонями, демонстрируя, что ничего там у меня нет.

— Повернись! — командует всё тот же голос. — Только медленно…

— Не стреляй! Поворачиваюсь…

ПМ направленный на меня. Ствол пистолета смотрит мне прямо в лицо. А на расстоянии метров трёх от меня, всё в том же сером костюмчике, хотя уже и без пальто, тот самый полковник из ФСБ. Только что он делает тут, в сорок втором году?

Мои ладони обращены прямо на моего противника. Он напряжён, но по-прежнему целится в меня. А я очень не люблю, когда в меня тыкают всякими острыми или стреляющими железками. Я делаю лёгкое движение указательным пальцем правой руки, и пистолет исчезает из руки полковника, попадая прямиком в моё магическое хранилище. А потом снова появляется, но вот только уже в моей руке. Я сразу же слегка оттягиваю затворную раму, проверяя наличие патрона.

— Ну, что же ты, полковник, даже и с предохранителя пистолетик не снял? — укоризненно говорю я, приводя пистолет в боевое положение.

На лице полкана выражение полного недоумения и абсолютного недопонимания сложившейся ситуации. Он дёргается в мою сторону, но я стреляю в снег у него под ногами. По лесу разносится эхо от выстрела.

— Ты не дёргайся! Я шутить не люблю. И в воздух стрелять не буду. Следующий выстрел получишь в живот…

— Где мы? — наконец-то мужик начинает соображать, что что-то пошло не так. — Как мы сюда попали?

— Военный! — обращаюсь я к эфэсбэшнику. — Ты Родину любишь?

— Верни пистолет! — снова включает он суровый командный голос.

— Не-а… Ты с ним плохо умеешь обращаться.

— Тебе это так даром не пройдёт. — продолжает наезжать на меня полковник, делая, как ему кажется, незаметный полушаг в мою сторону.

Я снова стреляю ему под ноги.

— Назад! На десять шагов. Больше предупреждать не буду. Следующий выстрел твой.

Нехотя, но полковник всё же отступает на десять шагов назад. Хотя его шаги довольно-таки короткие. Да и шагать по глубокому снегу в полуботиночках не слишком-то комфортно.

— Ты не ответил мне. Ты Родину любишь? — снова задаю вопрос.

— Люблю! — коротко отвечает полковник.

— Ну, тогда у тебя есть реальный шанс защитить её, не щадя своей жизни…

— Лучше сдавайся! — не унимается эфэсбэшник.

— Русские не сдаются. — пафосно отвечаю я. — Надеюсь, что ты тоже разделяешь мои убеждения.

— О чём ты?

— Сейчас зима тысяча девятьсот сорок второго года. Мы в лесу, где-то под Смоленском. Извини, но более точного места я не смогу тебе назвать. Сам не знаю. И дата сегодняшняя мне тоже не известно. Но ты человек опытный, разберёшься как-нибудь и сам.

— Что ты несёшь? Какой Смоленск.

— Не перебивай! Времени у нас не так много. Мы сейчас в тылу врага. Здесь рядом есть и немцы и полицаи. Думаю, что они уже заинтересовались, кто тут стреляет в лесу. Запасная обойма у тебя есть?

— Нет. В сейфе осталась. — погрустнел полковник.

— Ну, ничего. Шесть патронов — это лучше, чем ничего. Я сейчас уйду, а пистолетик тебе оставлю. И не вздумай дёргаться вслед за мной. Жалеть тебя не буду. Мне уже терять нечего.

— А как же я? — вдруг вымолвил полковник потускневшим голосом.

— А что ты? Останешься здесь. Доберёшься до наших. Поможешь им Гитлера бить. Только не рассказывай никому, что ты из будущего! Попадёшь к своим коллегам из НКВД. А они с тобой долго разговаривать не будут. Сам, небось, знаешь?

Я снова открыл портал, но помня, что он «работает» около минуты, шагать через него не спешил.

— Не оставляй меня здесь! — взмолился полковник.

— Не трусь! Ты же офицер. — сказал ему на прощание я.

Забросив пистолет подальше в сторону, я шагнул через портал, который тут же захлопнулся за моей спиной.

Глава 14

Глава четырнадцатая.

В этой жизни всегда, пока сам не возьмёшь, никто тебе подарка не сделает.

Не ленись! За упавшей монеткой нагнись!

Пусть копейка мала по размеру,

Но стакан газировки спасёт твою жизнь,

Если жажда наступит, к примеру…

Можно спички купить и костёр развести.

Позвонить, если есть две копейки.

И газету в киоске приобрести,

Чтоб потом почитать на скамейке…

01 сентября. 1982 года.

СССР. Москва. «Круглый дом» на Нежинской улице.

Такое ощущение, что моё любимое занятие — это гулять по старым граблям. Очередной портал перебросил меня на крышу круглого дома на Нежинской улице. Солнышко светит, птички поют… Идиллия.

Я перегнулся через край и посмотрел вниз. Тихо, спокойно, никаких тебе ментов и комитетчиков. Старушки у подъезда сидят. Девочка с цветами в руке и большим белым бантом на голове. Значит, я всё правильно рассчитал. Сегодня первое сентября. Дети идут в школу. А мы с Машкой уже должны были покинуть эту реальность, попав через портал в сочинском Дендрарии в другой мир.

Здесь меня точно никто искать не будет, раз уж удалось переместиться сюда незаметно для всех. Тут, может быть всё ещё ищут мальчика лет четырнадцати, но я уже не он. Я уже достаточно взрослый, хотя мои отпечатки пальцев могут совпасть с папиллярными узорами на пальцах моего малолетнего двойника.

Да. И неплохо бы что-нибудь поесть наконец-то. А то там не дали как следует набить брюхо. Может тут получится.

На всякий случай, я достал кусок камня с кристаллами. Небольшой такой, с кулак размером, не больше. Положил его на ладонь, и впитал магическую силу древнего камня. Волна удовольствия прокатилась по телу.

Помнится, одна знакомая ведьма что-то там говорила про то, что нельзя пользоваться слишком большими кристаллами… Жаль, что она не успела договорить. Вернее, она-то договорила, наверное. Но я не дослушал. Сам виноват. Не вовремя решил проверить свою работоспособность по открытию порталов. Портальеро хренов…

Интересно… Как она там? Смогла выбраться из серого тумана? Надеюсь, что всё-таки смогла. Цепи я с неё снял, мага убил, кристаллами поделился. Буду думать, что ей удалось оттуда слинять без проблем.

Ладно. Надо местных денег приватизировать немного, чтобы на ресторан хватило… Думаю, что самое время посетить что-нибудь знаменитое в прошлом… Ну, то есть, для меня того из будущего, это было в прошлом. А сейчас это всё в настоящем. Надо только выбрать куда пойти… В Арагви? Или в Прагу? А может быть в Славянский базар? Или сразу в Останкино, в ресторан «Седьмое небо»? Нет. На телебашню не пойду. Был я там как-то раз. Там паспорт проверяют и кормят плохо.

Сдаётся мне, что с рестораном у нас сегодня что-то не срастается пока. Моя попытка проникнуть в подъезд через чердачную дверь не увенчалась успехом. Кто-то запер его с той стороны.

Ну. Не знаю. Всегда было открыто, а теперь… Может из-за того, что тут недавно кто-то с крыши спрыгнул, или в честь первого сентября… Плевать. Не буду даже ломать. Пойду попробую выход из соседнего подъезда. Но и там не получилось. Оказалось, что тоже заперто. Похоже кто-то всерьёз озаботился закрыванием чердачных дверей.

Ладно. Хватит искать. Быстро удаляю дверь, спускаюсь вниз, и аккуратно оставляю дверь стоять у стены возле лифта.

О счастливые советские времена! Никаких тебе железных дверей и видеокамер на каждом шагу. Пока никто не видит, можно делать всё что угодно. И ещё мне вдвойне повезло, что я вышел через соседний подъезд, а не через тот, в который попытался попасть изначально. Поскольку, именно там сидели «те, кто видят». Вездесущие старушки, что перемывают косточки всем мимо проходящим. Уж они-то точно знали, кто проститутка, а кто наркоман… Хотя, в это время наркоманов не видно и не слышно было. Ну, тогда значит, старушки прекрасно разбирались, кто проститутка, а кто алкаш.

Но у соседнего подъезда лавочки не было, поэтому я покинул дом без свидетелей, чему был безмерно рад. Раз меня никто не видел, значит и не было меня тут никогда.

Народу во дворе уже немного. Дети уже все убежали в школу. Туда же, судя по всему, отправилась и остальные взрослые. Конечно же, кроме тех, кто на работе. Ведь не у всех есть маленькие дети, которых надо за ручку провожать в школу. Помнится, что в эти советские времена только первоклассников провожали в школу, да и то, только в самом начале сентября. А потом, ключ на шею, и обед в холодильнике. Раз школьник, значит самостоятельный.

Тут же вспомнились дети из двадцать первого века, которых опекают, как маленьких, до окончания школы. А некоторых и дальше… Порой и тридцатилетние ведут себя как маленькие несмышлёные детки. Онижедети… Устойчивое выражение про современных оболтусов, не умеющих ничего, кроме как залипать в своём айфоне, разглядывая смешные картинки с котиками.

Так… В животе заурчало. Пора бы его слегка подкормить. А то я уже в третьей реальности нахожусь, а поесть всё никак не удаётся. Но сперва… Деньги! Куда же без них. У меня с собой есть в хранилище российские деньги разных номиналов. И тысячные, и пятитысячные. Но в Советском Союзе вряд ли они в ходу. Есть у меня в запасе даже золотые слитки. Но что с ними тут делать? Есть и оружие, и кристаллы. Но советских дензнаков, как назло, не оказалось. Я всё лишнее выложил там, в прошлом. Ведь планировал я побывать в капиталистическом будущем Российской Федерации, а потом в самом предвоенном СССР времён Сталина и Берии. Но ни там, ни там казначейские билеты образца шестьдесят первого года не употребляются для оплаты за еду, услуги и промтовары…

Я стал вспоминать, где тут на районе ближайший сбербанк… Ну, то есть, сберкасса. Угрызений совести от того, что мне предстоит украсть деньги из сберкассы, у меня не было от слова «совсем». Ибо, как аукнется. Так и кукукнется. Сколько раз любимое государство обнулило наши сбережения в этом банке? Причём начиная с царских времён… Денежные реформы, деноминации и прочие инфляции… Сколько умных слов придумано лишь для того, чтобы оправдать узаконенный грабёж накоплений обычных людей, пожелавших всего лишь сохранить свои денежки.

Помнится, мой отец копил всю жизнь. А государство заставляло его покупать облигации, обещая, что вернут всё потом с процентами… Когда он умер в девяносто третьем, на счету было больше тридцати тысяч, ещё тех, советских рублей… Через полгода, когда наступил срок вступления в наследство, на эти деньги можно было купить лишь блок не самых дорогих сигарет… Ладно. Чего сейчас старое ворошить? Я уже несколько раз вернул то, что потеряли мои родители.

Вот у китайцев есть одно проклятие, которое звучит: «Чтоб ты жил в эпоху перемен!»

Обидно, что история нашей страны состоит постоянно именно из таких вот перемен… Или это нам так повезло, родиться и жить в эту самую ненавистную эпоху перемен?

* * *

В поисках сберкассы, я шёл в направлении автобусной остановки. Моё внимание привлёк тусклый блеск монетки, лежащей возле газетного киоска. Как там говорилось в детской считалочке: «Три копейки — медный грош. Выбирай кого ты хош!»

Три копейки. Небольшая жёлтая монетка. Раньше, в стародавние временя, её ещё называли алтын. Сейчас на неё можно купить три коробка спичек, стакан газированной воды с сиропом, ну или свежую газету, что я тут же и сделал. Я не мелочился, и взял «Правду». Она как раз стоила три копейки. Ну и что? Гулять, так гулять! Ну а заодно я приметил, что на другой стороне улицы, метрах в пятидесяти от меня, прямо напротив автобусной остановки стоит здание, на котором видны уже привычные для этого периода времени буквы: «Почта», «Телефон», ну а рядом с ними — «Сберкасса».

Сразу туда я, конечно же, не попёрся. Чего мне там делать? У меня нет ни паспорта, ни денег на счету, да и счёта никакого нет. Я присел на лавочку, развернул газету. Не то чтобы я сделал вид, что читаю… Я просто стал быстро просматривать купленную газету. Ничего нового я там не нашёл. Передовица была озаглавлена «Здравствуй, школа!». Я рядом скромненькая статья на первой полосе: «Возвращение товарища Л. И. Брежнева в Москву».

Летал наш старичок недалеко. Всего лишь в Крым. Лечился, наверное… Он ведь совсем уже плох. Я-то знаю, что он умрёт уже в этом году. И даже знаю точную дату — десятого ноября…

Настроение сразу испортилось, когда я прочитал фамилии тех, кто встречал генерального секретаря во Внуковском аэропорту. Ю. В. Андропов, М. С. Горбачёв и другие члены Политбюро. Там много ещё было знакомых фамилий. Но что показательно, первым в списке стоял Андропов. Да, именно Юрий Владимирович и возглавит страну после смерти Леонида Ильича. Правда в силу своего возраста и слабого здоровья, недолго будет править. Ну а сменит его на посту генерального секретаря Константин Устинович Черненко. Только вот в списке встречающих Брежнева в аэропорту Черненко был в самом конце списка. А вторым, после Андропова, значился Михал Сергеич Горбачёв, тот самый Мишка Меченный, что развалил в итоге нашу великую страну, гадёныш… Может мимоходом проредить тут состав политбюро? Я же легко смогу это сделать…

Да ну на фиг. Развал Союза — закономерный итог длительной подрывной деятельности нескольких враждебно настроенных государств и внутренней оппозиции. И даже если я всё политбюро отправлю к праотцам, то СССР всё равно развалится на неравномерные части. Не было б хуже после моего вмешательства. Так что, пусть всё идёт, как идёт. А я уж как-нибудь без них обойдусь.

* * *

Свернув пролистанную газету в трубочку, я откинулся на спинку лавочки и прикрыл глаза. Наверняка, со стороны буду выглядеть, как человек придремавший на тёплом осеннем солнышке. Ну а то, что я не выгляжу пьяным и одет прилично, не будет вызывать излишнего внимания у прохожих. Да и немного их тут, прохожих этих…

Быстро отделившись от тела, я нырнул в здание, хранящее народные денежки. Ну а раз тут в СССР всё вокруг народное, а я, как ни крути, часть этого народа, значит… Значит, и я имею полное право на малую часть этого пирога. Отщипну немножко, авось у них не убудет…

В сберкассе было немноголюдно. Пара старушек и пара сотрудниц за прозрачной перегородкой. Так… Посмотрим, куда они тут прячут деньги.

* * *

Много брать я и не стал. Да и не было у них много, по моим-то меркам. Зря только я у них тут сейф раскурочил. Правда, ломал железный ящик я тихо. Убрал переднюю стенку, поставил её аккуратно рядом. Взял несколько пачек разного цвета, да и был таков. Брал только двадцатипятирублёвки, десятки и пятёрки. Стольники и полтинники мне ни к чему. Машину покупать я не собирался. А на расходы мне этого за глаза хватит.

Так как курочил сейф я в закрытой на замок комнате кассы, то моих действий никто не заметил. Я уже было собирался покинуть помещение сберкассы, как меня заставили это сделать.

В своё тело я попал мгновенно.

* * *

Сижу на лавочке, а меня за плечо трогает одна из тех старушек, что посещала сберкассу.

— Молодой человек! Вам плохо? С Вами всё в порядке?

— А? Что? Простите! Нет. Всё нормально. Задремал… Солнышко такое тёплое…

— Да. — согласилась старушка. — Бабье лето.

Было видно, что она хочет поговорить с кем-то. Но у меня не было желания болтать тут с незнакомой старушкой, и я сделал вид, что мне надо идти. Ну а тем более, как раз и автобус подкатывал к остановке.

— Извините! Мой автобус…

Я подскочил с лавочки и поспешил в сторону подъехавшего общественного транспорта.

Только заскочив в распахнутые двери автобуса, я сообразил, что у меня совсем нет мелочи, чтобы заплатить за проезд. Недолго думая, я протиснулся к кабине водителя и воспользовавшись тем, что автобус всё ещё стоит на остановке, приобрёл единый проездной на все виды транспорта сразу. Обошлось мне это в шесть рублей. Зато я сразу же получил у водителя сдачу в виде зелёной трёшки и рубля мелочью. Вот и хорошо… Сунув сдачу в карман, я уселся на свободное место, даже не поинтересовавшись, куда идёт автобус этого маршрута.

* * *

Еду в автобусе. Гляжу в окно. Всё такое знакомое, и в то же время какое-то подзабытое. А ведь хорошо было. Жили не тужили. Работали, зарабатывали, получали квартиры и ездили в Минеральные Волы и Сочи. Были, конечно, и те, кто жил лучше, но зависть — грех неимоверный. Кто хотел, тот находил способ зарабатывать больше. Не буду даже обсуждать партийную элиту и их «золотых» деток. Рыба, как известно, гниёт с головы…

Подумалось вдруг, а куда я сейчас, собственно, еду? В центр? Что там делать? Сегодня первое сентября. Ещё часа через два три повалят домой довольные первоклассники, избавившись наконец-то от белых бантов и букетов с гладиолусами. Рестораны начнут свою работу немного попозже, а фастфуда с разными импортными названиями на каждом шагу в Москве пока ещё не понастроили.

Блинные, пельменные и пирожковые? Увольте… Душе хочется праздника, а там просто утоление голода. Может ещё в какую столовую зайти и поесть за рубль, или даже за тридцать копеек, как в школе кормили?

Что-то меня выбило из колеи последние несколько часов моей жизни. То какой-то инопланетный маг прерывает мой портальный переход, взяв меня, а в придачу и ведьму-недоучку Ма-и-Йю в плен, то эфэсбэшники руки крутят ни за что ни про что… Да пошло́ оно всё к чертям собачьим!

Я вышел из автобуса на ближайшей остановке. Какие-то дома в отдалении, деревья. Судя по всему, посаженные здесь совсем недавно… А самое главное, людей почти нет рядом. Пора мне отсюда свалить уже. Я и портал-то сюда открыл лишь потому, что мне пришло на ум безлюдное и очень знакомое место — крыша моего бывшего дома. А уходить надо было быстро. Устраивать перестрелку с бравыми бойцами из спецназа желания не было никакого. Я хоть и маг, какой-никакой, но голова у меня одна. И я не уверен, что с пулей в башке буду чувствовать себя комфортно.

А тут, в восемьдесят втором мне уже и неинтересно как-то. Но и в двадцать второй год тоже больше не хочу. Это и вовсе была не самая удачная мысль, изначально обречённая на провал, как оказалось. И инопланетяне меня поджидали по дороге, а по прибытию и вовсе ФСБ засаду устроили.

Но, куда я сейчас тогда рвану? Я задумался… Но лишь на пару секунд. А потом открыл портал и решительно шагнул вперёд. Надеюсь, что там меня никто не поджидает с распростёртыми объятиями и автоматом нацеленным мне в голову.

20 мая. 2004 год.

Российская Федерация. Москва.

Я выбрал тихое место за гаражами, недалеко от своего бывшего дома. Время дневное, май месяц… Школьники ещё грызут гранит науки и готовятся к экзаменам, студенты тоже учатся, а работяги ещё пашут, как папа Карло. Так что здесь тихо и пусто… Надеюсь на это…

Ну, что же… Мои надежды оправдались. Я вышел на улицу никем не замеченный. Извлёк из хранилища деньги, соответствующие времени. И завис с пачкой тысячных купюр в руке.…

Стоп! А точно ли они соответствуют времени? И как в этом разобраться, блин горелый? Пятитысячные я и вовсе не стал доставать. Кажется их ввели в обращение гораздо позже. Но эти привычные зелёненькие тысячи, они ведь тоже, сука, разные… Я стал быстренько перебирать деньги. Ну, да… Вот одна тысяча девяносто седьмого года…

И эта тоже вроде бы помечена девяносто седьмым годом…

Да и на этой тысчонке тоже знакомые циферки в углу…

И на обороте тоже есть различия кое-какие ощутимые… Гербы на них с медведем разного цвета, да и полосочки всякие с циферками на просвет, тоже отличаются…

Да. Скорее всего та, что попроще, безо всяких полосочек, и есть самая древняя, что и сейчас в ходу и позже будет. Но, хрен его знает, товарищ майор, как фишка ляжет. Ну его на фиг! Ещё чуть-чуть и я мог бы засветиться по полной программе, всучив кому-нибудь неправильную купюру, не соответствующую сегодняшнему году.

А год-то у нас нынче две тысячи четвёртый. На календаре — двадцатое мая. На небе солнышко. Ну а я опять как витязь на распутье. Мне что, снова в банк? А убрал все деньги обратно в хранилище.

Вспомнился фильм «Назад в будущее», где у доктора Брауна был кейс с долларами, разложены по разным годам. Может и мне завести такой же?

Хотя… Чего уж проще. Вон и отделение какого-то банка недалеко. Правда не Сбер, а какой-то другой. Но мне-то какая разница?

Где бы мы присесть? Куда же вы, суки, подевали все лавочки? Нормальному попаданцу и присесть-то негде. Козлы!

* * *

Как пошутил однажды мой знакомый водитель: «МакДоналдс! Это сеть бесплатных комфортабельных туалетов.»

Не-ет… Жрать я тут ничего не буду. Я себя не на помойке нашёл. Хотя раньше я не брезговал перехватить тут гамбургер с картошкой-фри. Но потом понял, что я лучше доеду до дома, пожарю картошечку, и с котлеткой собственноручного производства наверну с бо́льшим удовольствием, чем этот не пойми из чего сделанный бифштекс внутри сладковатой булки, со вкусом жёванной бумаги…

Но туалеты тут комфортные. И дверца в кабинку закрывается.

Сел я внутри, устроившись поудобнее, чтобы не упасть случайно на кафельный пол. Ну а сам, отправился в банк, скользя над миром в виде невидимого призрака…

Глава 15

Глава пятнадцатая.

Радуйся, что ты не оказался в Древнем Египте. Там тебя могли бы заставить строить пирамиды.

Остановись на миг и оглянись.

Зачем ты прожигаешь свою жизнь?

Наступит день, уйдёшь ты навсегда,

И не оставишь даже и следа,

На той планете, где ты ел и пил,

И так бездарно жизнь свою прожил…

20 мая. 2004 год.

Российская Федерация. Москва.

Сижу… На Москву гляжу. В руках палочки, мимо меня проезжают тарелочки со всякими изысками японской кухни в местном исполнении. Беру на выбор любое блюдо. А потом следующее… Чередую суши и всякие ролы с кусочками имбиря и ананаса. Говорят, что так полезнее.

Но, обо всём по порядку…

* * *

В банке я надолго не задержался почистил кассу, пока никто не видел. А потом вышел из «МакДоналдса», как порядочный человек, и поймав такси, поехал в центр. Я как-то раз посетил там интересный ресторанчик в японском стиле. Жаль, что его потом закрыли…

Назывался он просто: «Рис и Рыба». Куда уж проще и лаконичнее… Да и ели там в основном то, что по идее едят японцы. А что они обычно едят? По большей части, именно рис и морепродукты. Хотя были там блюда и из курицы, но преобладали всё же всякие ролы и суши. А что мне там понравилось, так это то, что заплатив фиксированную сумму, можно было сесть у конвейера, по которому бесконечной вереницей мимо тебя проезжали тарелочки со всякими ролами, и прочей японской белибердой. Тарелочки, правда, были малюсенькие. Да и еды на них было на пару укусов, но зато есть их можно было без ограничений. Жри, пока не лопнешь! Вот такой вот, звериный оскал капитализма. Хотя, за напитки надо было платить отдельно. А в сухомятку особо и не поешь всего этого. Но мне понравилось тогда, в том моём прошлом. Да и было это примерно в этом же самом году, в который я и телепортировался на этот раз. Надеюсь, что и сегодня я смогу, подкрепившись как следует, двинуться дальше, заниматься своими делами.

Обслуживают посетителей тут исключительно азиаты. Типа под японцев косят. Но я уверен на все триста процентов, что ни одного японца тут нет и быть не может. Но это и не важно. Какая разница, киргизы, казахи или узбеки… Лишь бы они руки мыли, перед тем как еду готовить.

А располагался этот ресторанчик на втором этаже бывшего кинотеатра «Ударник». Того самого, что примыкает к знаменитому «дому на набережной». В этом доме жила практически вся элита Советского союза. Ну, ещё бы. До работы недалеко. Кремль-то вон, напротив, через речку. Отсюда даже прямо в окно видно.

Вот сижу, суши палочками жру и на Московский Кремль гляжу. Хорошо… Тепло, светло и мухи не кусают, как говорится.

Я уже придумал себе занятие на сегодняшний день. Знаю я тут одно интересное местечко. Думаю, что там я смогу найти практически всё, что может пригодиться в предстоящей охоте на османов. Главное не зарываться и не набрать всякой ненужной ерунды. Но место прикольное. Поэтому потом расскажу поподробнее. Но сперва я поем. Ладно?

Первого червячка я уже заморил, так что теперь ем не спеша, выбирая то, что ещё не пробовал. Это тоже такой вид спорта — попробовать побольше всякого разного, чтобы после иметь представление «что почём, хоккей с мячом». Лет через десять этих японских едален разведётся столько, что народу надоест, и в ход пойдут всякие пиццы и другие представители фастфуда. Но сейчас это пока ещё экзотика, и люди с удовольствием наворачивают незнакомые блюда. Не все даже умеют с палочками обращаться, но таким обычно выдают вилку.

Я-то уже освоил эти нехитрые приспособления для еды, которыми больше трети населения земного шара потребляют пищу. Мне даже удобно. Хотя котлету с картофельным пюре, я бы не стал есть палочками. А вот всякие ролы можно. Хватаешь, макаешь в соевый соус, добавив туда васаби, и вперёд, летит кусочек в рот. У нас есть поговорка, что большому куску и рот радуется. А вот япошки решили, что мелкими кусочками удобнее. Но и такую поговорку я тоже слышал. Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор застрат…

Всё! Больше не могу. Хоть и говорят, что на халяву и уксус сладкий, и хлорка — сахар. Но всё одно. В меня больше не влезет. Да и незачем слишком уж сильно набивать живот. Вдруг приспичит где. А у меня тут в Москве ни кола, ни двора. Опять придётся МакДональдс искать…

* * *

Край географии, куда я приехал, назывался торговый центр «Экстрим». Вроде бы он совсем недавно открылся, и тут есть практически всё для человека, который решил сбежать подальше от городского шума и заняться чем-нибудь, ну о-очень экстремальным. А я как раз и собираюсь это сделать. Хотя если я тут скажу кому-нибудь, что закупаю снаряжение, чтобы воевать с Турцией, а потом может быть ещё и с Англией… Вряд ли кто мне поверить. Поэтому и говорить об этом я никому и не буду.

А в этом торговом центре реально есть на что посмотреть. И не только посмотреть. Я практически сразу купил несколько «лохматок» различных моделей.

С имитацией листьев, травы и просто не пойми каких лоскутков…

После будем разбираться какие лохматки больше подойдут нашим стрелкам, чтобы маскироваться не незнакомой местности.

Выйдя с двумя большими камуфлированными сумками, я свернул на лестницу, якобы поднимаясь на другой этаж. Убедившись, что рядом никого, спрятал сумки в хранилище и снова вернулся обратно.

В следующем магазинчике тоже всё было для охоты. Арбалеты, луки, и даже пневматическое оружие. Но не те пневматические винтовки, из которых стреляют в тире по жестяным мишеням, а помощнее чуток. И, кстати, оптические прицелы тут тоже в наличие присутствовали. Но я не уверен, что они подойдут моим сибирякам на их берданки. Да и крепиться они должны были на какую-то планку. Хотя и планки тут в продаже тоже разные присутствуют. Много тут всего было интересного и непонятного для меня.

И тут я совершил ошибку, спросив у продавца как можно приделать планку к тому оружию, на котором не было предусмотрено такого изначально.

В результате, мне пришлось выслушать почти получасовую лекцию про то, как и куда можно присобачить планку для крепления прицела. И про то, что планки бывают разные. Планка пикатини, ласточкин хвост и какие-то ещё. А что? Мне было интересно. Я иногда задавал наводящие вопросы, и получал на это развёрнутые ответы.

Короче… Я приобрёл у него сразу с десяток разных планок и примерно столько же оптических прицелов. Но я старался брать исключительно те, что попроще, безо всяких там наворотов, пытаясь выбрать те, на которых было поменьше надписей на разных языках. Чтобы сложить все мои покупки, продавец достал из подсобки большую картонную коробку, и в конце концов даже перемотал её скотчем.

Какое-то время я шёл с этой объёмистой поклажей в руках, но за ближайшим поворотом, оставшись один, прибрал в хранилище и её.

Перейдя в другой ряд, я посетил ещё один интересный бутик. Хотя тут можно было заходить в любой магазин, чтобы найти хоть что-то интересное. Но в этом я завис надолго. Прицелы прицелами, но и другую оптику никто не отменял. А тут были бинокли различных моделей и размеров.

А ещё ножи и много чего всякого разного…

Светодиодные фонари, топоры и даже средства связи типа раций и уоки-токи. Причём были, как разноцветные говорилки попроще, так и серьёзные чёрные модели известных брендов.

И мне хотелось скупить почти всё. Тем более деньги у меня были, а полезные ништяки в прошлом мне пригодятся. Правда некоторые гаджеты работали не на батарейках, а на аккумуляторах, но и эту проблему легко решить, купив пару бензогенераторов. Я всё равно собирался приобрести себе парочку на всякий случай. Хотя и батареек всевозможных тоже прикреплю оптом.

В общем, я с ужасом глядел, как большие картонные коробки наполняются моими покупками. Но расплатившись, я отказался от помощи продавцов в транспортировке моих коробок до машины, отговорившись, что сам отнесу по одной.

Естественно, что никакой машины у меня не было, а уходя вниз по лестнице в сторону парковки, я прятал покупки в хранилище и возвращался обратно. Минут через десять я наконец-то покинул опустошённый мною магазинчик.

На ум пришла мысль, что я могу вернуться сюда вечером после закрытия и забрать бесплатно всё, что мне понравится. Но я же всё-таки не гопник какой-то. А деньги… Да. Я их украл. Украл из банка. Но зная о том, что банки и сами являются грабителями, и не стесняются обирать всех подряд, совесть моя чиста, как слеза младенца.

Первый азарт покупателя у меня уже иссяк, и дальше я по большей части просто гулял по торговому центру, как в музее. Хотя ассортимент товаров в магазинах с разными названиями, периодически повторялся. Камуфлированная одежда. Спальные мешки и палатки, и снова ножи, фонари, уоки-токи…

Тормознулся я немного лишь один раз. Ну не мог я пройти мимо настолько полезных для войны вещей.

Разгрузки и бронежилеты. В общем, всякая сбруя для воинов. Плюс дополнительные бронепластины к броникам. А в придачу, подсумки. Рюкзаки, аптечки и прочее, прочее, прочее…

Кстати, об аптечках. Надо бы прошерстить какую-нибудь аптеку. Наберу, как минимум, побольше стерильного перевязочного материала, антибиотиков и шприцов для инъекций. Ох и устрою же я шухер среди медиков начала двадцатого века, если они смогут увидеть всё это. Помнится у Ирки есть начальное медицинское образование. Я же хотел сделать её изобретателем антибиотиков и средства от туберкулёза. Вот и будет повод использовать сразу готовый препарат. Только вот придётся вручную перетирать таблетки в порошок, чтобы не возникало никаких лишних вопросов. Ладно. Про лекарства подумаю потом. А сейчас, пора бы и заканчивать тут. Вот только ещё в пару магазинчиков зайду напоследок.

Металлодетекторы, тепловизоры и мощные лазерные указки пополнили мою коллекцию. Ножей различных накупил столько, что еле вынес из магазина. Слава богу, что идти мне с ними пришлось недалеко. Выходил я на улицу усталый, но налегке…

* * *

И что дальше? Куда пойти? Куда податься? Есть пока не хочу. Утреннее обжорство японской кухней ещё не переварилось. Так что я пока что в питании не нуждаюсь… Только вот отдохнуть бы где-нибудь немного не помешало бы, а то ноги уже гудят помаленьку.

Я шёл пешком вдоль по Смольной улице в сторону метро… Пользоваться автобусом или даже такси мне не хотелось. Закурить что ли? Но, странное дело… Курить тоже не хотелось.

И в этот момент я поймал себя на мысли, что меня что-то беспокоит. Даже и испугаться не успел, как рядом со мной остановилась милицейская машина и из неё, перегораживая мне дорогу, вышли двое в серой форме, вооружённые укороченными автоматами.

— Документы! — строго потребовал у меня сержант.

Я демонстративно похлопал по карманам и виновато сказал:

— Извини, командир, дома забыл…

— Где живёшь? — грубовато перейдя на «ты» спросил второй сотрудник.

— В Бирюлёво.

— Адрес какой?

— Булатниковская дом пять…

— Болотниковская?

— Не-е… Болотниковская это, кажется, где-то возле метро Варшавская. А Булатниковская это в Западном Бирюлёво.

— А тут что делаешь?

— Да, заезжал в «Экстрим»…

— Что-то купил? — не унимался мент.

Да, блин… Любопытство — не порок, а такое хобби, как пелось в какой-то песенке… Но мне ругаться с ментами было неохота, поэтому я криво улыбнулся и ответил с грустью в голосе:

— Не-е… Как в музее побывал. Там всё дорого. Только ноги зря стирал пока по этажам ходил.

Но мены меня уже не слушали. Потеряв ко мне всякий интерес, они погрузились в машину, которая тут же двинулась дальше вдоль по улице.

Уф-ф… А я уж было стал по сторонам озираться. Если бы менты стали меня к себе в отделение зазывать, с целью установить мою личность и всё такое… Я бы по-быстрому их уконтропупил и слинял бы куда подальше. Но обошлось…

Да. У нас, как всегда: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек.» Причём, что в будущем, что в прошлом, суть одна, что мандат, что паспорт, но ты обязан носить его с собой, чтобы предъявить по первому требованию. Вспомнилась шутка, что если альбомчик у тебя маленький и тонкий, а фотография там плохонькая, то это твой паспорт. Я всегда на документах получался сам на себя не похожий. Но нынче у меня и вовсе никакого документа нет.

Я свернул с тротуара, и теперь двигался через дворы. Так и к метро будет ближе, и…

Блин, да что я зациклился на этом метро? Я же уже всё решил. Снаряги у меня уже хватает, а оружие… Оружие я возьму на том складе, про который я в интернете узнал. Я даже знаю точное место и время, когда бойкий украинский хлопец принесёт двум оставшимся караульным поесть-попить, предварительно подсыпав снотворного.

Сразу туда соваться не стоит. А вот хотя бы за день до этого события мне уже надо быть там, чтобы не допустить жестокого убийства двух молодых бойцов рабоче-крестьянской красной армии.

Я оглянулся… Во дворе никого. Присев на лавочке, я прикрыл глаза и стал мысленно пытаться попасть в ранее незнакомое мне место. Фотографии я видел, конечно. Но это были фотографии из двадцать первого века. А мне нужен конец июня сорок первого года. Я стал вспоминать подробности виденной в интернете фотографии. Голова слегка закружилась, а я вдруг, потерял равновесие и чувствительно шмякнулся задницей о землю.

Выругавшись, я открыл глаза. Вокруг меня только лес. Еле-еле просматривается колея, заросшая травой. А впереди как раз то самое место, куда я хотел попасть. Только что-то мне подсказывает, что на дворе отнюдь не сорок первый год. Поскольку два пацана одеты явно не по моде сороковых. Кроссовки, джинсы — это уже конец двадцатого века, а может и начало двадцать первого.

И, кстати, морда у одного их парней уж больно знакомая. Тот самый гарный хлопец, что хвастался в интернете подвигами своего деда-бандеровца. Второго я не видел. На фотках его не было. Вроде бы постарше первого, да и с виду покрепче.

Смотрят на меня насторожено. Наверное, не ожидали здесь никого встретить.

— Привет, парни! — здороваюсь с ними первый.

Я же человек культурный. А поздороваться со случайно встреченными в лесу людьми — это проявление вежливости.

— А ти хто такий?

Слышу я вместо ответного приветствия. Ну, вот тебе и здрасте. Хамите парниша. Но пока не буду нагнетать. Посмотрим, что дальше будет.

— Я человек. Просто прохожий.

— Москаль чи що?

— Не москаль, а москвич.

— І що ти тут винюхуєш, падлюка?

Да-аа… Ребятки явно уже берега попутали. Хамят. Обзываются. Ну и ладно. Мне сразу вспомнился фильм «Брат-два». Ну, блин. Я тебя сейчас спровоцирую, собака страшная.

— Ты бы не хамил незнакомым людям, земляк!

Ответ не заставляет себя ждать. Парень отвечает точно так же, как и тот бугай в аэропорту.

— Москаль мені не земляк.

— Бандеровец что ли?

— Чого?

Ну, прямо сцена из фильма. Только вот дальше всё пошло не по сценарию Балабанова. Оба двое достали ножи и попёрли на меня.

«Ой, боюсь, боюсь, боюсь…» — как сказала бы девочка с голубыми волосами. Но я вам не Мальвина, парни.

— Что? — вызывающе спрашиваю я. — Москаляку на гиляку? А порезаться не боитесь, парни?

— Сечі його, Степан! — рычит бандерлог, бросаясь на меня.

Вот уж хрен ты угадал, утырок. Я резко выдернул наган и сделал несколько выстрелов. Всё по заветам Леона-киллера. Одну пулю в ту́шку, другую в бо́шку. Делов-то…

Два тела упали, как подкошенные, завалившись друг на друга. Я сплюнул на труп хлопца и сказал на прощание прямо в удивлённо раскрытые мёртвые глаза.

— Деду привет можешь не передавать. Я скоро сам его навещу.

Выщелкнув из нагана стрелянные гильзы прямо на землю, я перезарядил револьвер. Надо бы его всё-таки почистить. А то я уже второй раз им пользуюсь, а оружие, как известно в чистке нуждается так же часто, как и сапоги лейб-гвардейца. Но не сейчас. Вот доберусь до склада, а там… А там поглядим.

Судя по всему, еле заметная лесная колея вела меня прямо туда, куда мне было нужно. Так и вышло. Минут через пять я уже созерцал заросшие травой и мхом развалины. Похоже, что немцы, отступая взорвали тут всё на хрен, чтобы нашим не досталось. А может быть и наши потом разворошили тут всё, в поисках того, что там могло остаться после взрыва… Но выглядело всё довольно-таки уныло. И если бы не подробные фотографии из интернета, то я бы это место никогда не нашёл бы.

Ладно. Внутрь я сейчас не полезу. Делать мне там сейчас нечего. А вот выбрать удобное место для наблюдения за входом я могу хоть сейчас. Хотя хрен его знает, какие деревья за прошедшие семьдесят лет тут выросли, а какие упали, высохнув на корню. Но мне удалось всё же присмотреть себе уютную ложбинку, из которой мне отлично был виден вход на бывший склад, а меня оттуда вряд ли бы кто увидел. Тем более, что я уже натянул на себя одну из лохматок, подобрав ту, что больше подходила для данной местности.

А теперь… Время, назад! Я снова попытался настроиться, но поначалу у меня даже ничего и не вышло. Тогда я решил, что раз так не получается, попробуем по-другому…

Пришлось мне извлечь из хранилища своё походный прибор для сотворения порталов. То самое старое зеркало на деревянной тумбе. Глупо, конечно, оно смотрелось здесь в лесу. Но, что поделать, если без таких вот «костылей» не получается отмотать назад лет семьдесят с гаком.

Поставил зеркало так. Чтобы оно отражало вход и стал мысленно прокручивать помаленьку назад… Когда лето в зеркале превратилось в зиму, а потом в осень, я ускорил перемотку. Быстрее! Ещё быстрее! Белое и зелёное мелькало, сменяя друг друга, пока я не увидел какую-то вспышку. Стоп. Тормози! Кажется уже пора…

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Кто к нам с ножом придёт, того наша пуля и найдёт.

Пропитан воздух предстоящею войною.

Рука не дрогнет если враг передо мною.

Жалеть врага не буду я. Мы их не звали.

Воюем за страну, не за медали.

Конец июня 1941 года.

СССР. Где-то на Западной Украине.

После того, как я увидел взрыв, разнёсший вдребезги разграбленный немцами воинский склад, я притормозил «воспроизведение» на магическом зеркале. Ну а дальше я уже смотрел более внимательно. Поэтому момент, когда украинские подростки зарезали последних оставшихся караульных, мне удалось разглядеть очень подробно. Да. Именно, подростки. Ибо был там тот украинский хлопчик не один. Но, обо всём по порядку.

Чуть промахнувшись, я застал пару дней до начала войны. Служба тут шла тихо, мирно, спокойно. Караул сменялся вовремя. Пищу привозили. А однажды даже подъехали пара небольших грузовичков, и с десяток красноармейцев шустро разгрузили довольно-таки большое количество зелёных армейских ящиков. После того, как полуторки укатили, служба опять потекла по накатанной…

Начало войны внесло кое-какую суету в этом небольшом подразделении. Когда в небе появились стаи самолётов с крестами, а издалека стала доноситься канонада, то командир тут же отправил куда-то пару бойцов. Похоже, что телефонная связь уже не работала. А нас следующий день, когда никто не вернулся, а канонада стала слышна гораздо ближе, то в путь отправился и сам командир, взяв с собой сразу двоих красноармейцев.

Вот так вот и осталось на охране склада всего лишь двое молоденьких, явно, не слишком опытных бойцов. Они по очереди маячили у входа, нося на плече винтовку с пристёгнутым к ней штыком. Похоже, что это были парни свежего весеннего призыва этого года. Но они исправно несли службу по уставу ещё пару дней. Не курили на посту, и не спали, сменяя друг друга.

А потом… Потом появились дети. Парнишка лет двенадцати, и девочка лет десяти.

Часовой, поначалу напрягшись, быстро понял, что дети не представляют для него опасности. Но всё равно, держал трёхлинейку с пристёгнутым штыком в руках.

Они какое-то время разговаривали, стоя на значительном расстоянии друг от друга. Потом дети ушли, а к часовому подошёл, вышедший из караульного помещения второй боец.

Блин. Тут никаких хитростей не надо, чтобы помножить весь оставшийся караул на ноль. Пара выстрелов, пара трупов. Дистанция вполне подходящая для прямого выстрела с близкого расстояния. Да-а… А часовые-то явно стали расслабляться в отсутствие командира.

Ну а через некоторое время, снова пришли дети. Парень тащил, тяжёлую с виду, корзинку, а в руках у девочки было что-то, завёрнутое в белёную ткань. Как потом оказалось, там был каравай хлеба, или как тут говорят «паляныця». Говорят, что русским не удаётся правильно выговорить это слово, так что это даже является неким маркером при определении «свой-чужой».

Увидев еду, бойцы оживились и расслабились. Похоже, что сказались три или четыре дня без пищи. Правда к бутылке с мутноватой жидкостью, принесённой парнем, красноармейцы поначалу прикладываться не спешили.

Оставив продукты, дети ушли. А я понял, что мне уже пора действовать. Перейдя через портал, я занял свою позицию и начал наблюдать, что же будет дальше.

* * *

Я сразу заметил, что не я один этим занимаюсь. Не так далеко от меня. в зарослях сидели те же милые детишки, глядя, как бойцы трапезничают. Странно только, что красноармейцы, занятые приёмом пищи этого не замечали… Расслабились солдатики. Вон уже и к бутылочке стали прикладываться по очереди. Да, по глоточку. Но не один раз… Сало и огурчики с лучком. Свежий хлебушек… Благодать. Только вот долго ли жить осталось этим, забытым всеми, красноармейцам?

Моя лохматка позволяла мне оставаться невидимым, несмотря на то что местные подростки находились не так уж и далеко от меня. И я сделал новое открытие. Их уже было не двое, а трое. Парнишка чуть постарше, видимо давно уже тут сидел в засаде. Я пригляделся к нему и понял, что уж больно он похож на того, кого я совсем недавно пристрелил там, в будущем, в этом же лесу.

Скорее всего это и есть дед того бандерлога, что хвастался подвигами своего предка на просторах интернета. А дед-то оказывается и не один был, а в составе преступной группы. И плевать, что преступниками были всего лишь дети. Это пусть толерасты из будущего закатывают глаза и заламывают руки и причитают, что #онижедети. Нет у врага, ни возраста, ни национальности. С того момента, как ты взял в руки оружие и направил его в нашу сторону… Всё. Ты — враг. А врагов, как сказал во всеуслышание один человек, надо мочить. Мочить, где бы мы его не застали. Застали в сортире? Мочите в сортире. Какая разница где мочить врага. А тот, кто втыкает или пытается воткнуть нож нам в спину, снисхождения не заслуживает. Лично я так думаю…

* * *

Ну а действие перед входом на воинский склад начало разворачиваться по уже известному мне сценарию. Сомлевшие после обеда бойцы стали помаленьку клевать носом. А может доза снотворного была лошадиной. Но буквально минут через пять, один уже привалился спиной к стене караулки, закатив глаза, а другой, глядя на него, так и вовсе упал лицом вперёд. Может там и не снотворное было в горилке, а крысиный яд. Кто их знает, этих гарных хлопчиков…

Когда из кустов осторожно появились подростки, держа в руках что-то типа ножей, я понял, что пора уже и мне начинать действовать.

Хлопчики даже и не заметили, как поднявшаяся у них за спиной куча травы и листьев сделала движение в их сторону. Зато девочка это увидела и успела вскрикнуть что-то неразборчивое.

Оба парня обернулись в мою сторону, но я уже был готов и произвёл ровно два выстрела. А так как стрелял практически в упор, то целился исключительно в голову. И я не промахнулся. Практически также, как и их далёкие потомку в будущем, они завалились прямо друг на друга, по-прежнему сжимая в руках, явно самодельные ножи.

Ну а я повернулся к девочке. Увидев то, что произошло она завизжала. Да так, что казалось уши заложило от такого ультразвука. Я скинул с головы капюшон, наставил на девчонку револьвер и прикрикнул:

— Заткнись!

Думаете она замолчала. Нет. Но визжать перестала. Зато стала быстро-быстро говорить, упав передо мною на колени:

— Не вбивай, дядечко! Ми ж тільки хотіли пограбувати червонопузих…

— Сюда иди! — скомандовал я.

Девчонка прямо на коленках поползла в мою сторону.

— Встань!

Она послушно встала, мелко дрожа.

Я взял её за ухо и потащил в сторону лежащих красноармейцев. Как мне показалось, те вовсе не подавали признаков жизни.

— Чем вы их напоили? — спросил я у совсем побелевшей девочки.

— Грицько сказав, що це отрута від мишей.

Ну, да. Я так и думал, что это крысиный яд. Странно, что бойцы не мучились умирая. Я пощупал пульс на шее у того из них, что лежал лицом в землю. Ничего… А остекленевшие глаза другого, отражающие синее небо, говорили сами за себя. Повернувшись к девчонке, я так на неё посмотрел, что она снова бухнулась на колени и запричитала:

— Не вбивай, дядечко! Що хочеш тобі зроблю. Тільки не вбивай!

— Чего? — не понял я.

А она стала быстро-быстро расстёгивать пуговки у себя на груди. Приглядевшись, я понял, что не такая уж она и маленькая. Просто ростом мелковата, но, судя по всему, лет тринадцати, четырнадцати не меньше.

— Мне этого от тебя не надо. — сказал, как отрезал я.

Подняв с земли, выроненную перед смертью красноармейцем бутылку с остатками мутной жидкости, я протянул девчонке и приказал:

— Пей! — приказал я.

— Не буду! Вона ж отруєна. — отстранилась она.

— Пей! Или я тебя пристрелю.

Девчонка взяла в руки бутылку, но потом внезапно швырнула её мне прямо в лицо, а сама подскочив с земли, попыталась убежать. Я сумел увернуться от летящего мне в лицо предмета, и выстрелил в направлении убегающей фигурки. Пуля попала ей в спину. Девочка как будто споткнувшись, упала на землю. Я подошёл поближе и перевернул её лицом к себе. На груди у неё расплывалось кровавое пятно, а глаза смотрели на меня не с испугом, а с ненавистью.

— Ви все здохнете, кляті москалі!

— Ты этого уже не увидишь. — ответил я и выстрелил ей в голову.

Лишь на долю секунды в душе́ что-то ёкнуло. Но тут же отпустило. Больше не глядя на неё, я пошёл в сторону склада.

* * *

Не знаю, слышал ли кто тот шум, что произвёл я, расстреливая этих малолетних злыдней. Но мне было наплевать на это по большому счёту. Я занялся своим делом. Ведь не зря же я добирался сюда, преодолевая пространство и время.

Въездные ворота преодолевать мне не было никакой необходимости. Я прошёл через караульное помещение и сразу же оказался с той стороны ворот. Но дальше мне путь перекрывали другие, более мощные врата из толстого железа. Ключей в караулке не оказалось, а замки были настолько хитромудрыми, что мне оказалось проще изъять их, спрятав в магическое хранилище…

Мне стало интересно, вот те, расстрелянные мною хлопчики, как попадали на склад, после убийства красноармейцев? Или они тоже не смогли попасть туда, и только после этого сдали немцам расположение воинского склада в лесу. Теперь этого уже никто не узнает.

* * *

На складе было темно. Мои попытки покрутить выключатель на стене, ни к чему не привели. Не исключено, что вместе с телефонной связью, враги перерезали и электроснабжение, даже не разбираясь. Какие провода куда идут и что питают. Не похоже это на немцев. У них же во всём должен быть орднунг, как мне казалось. Или это всё очередные штампы, навязанные нам иностранной пропагандой. Ну как же. Всем же известно, что у немцев орднунг, англичане чопорные, итальянцы и французы любвеобильные, а русские поголовно пьяницы. Как-то мне уже в это мало верится. Всякое я повидал. И мой жизненный опыт подсказывает мне, что это опять, как всегда «англичанка гадит». Распускает слухи и сплетни, а все остальные верят. Ну ещё бы, ведь леди и джентльмены врать не могут. А вот вам хрен. Могут. Ещё как могут.

Тьфу на них! Не о них сейчас разговор. Делом надо заниматься, делом…

Фонариков различных моделей и батареек к ним у меня был изрядный запас. Не зря я их столько набрал в торговом центре «Экстрим». Потому что то, чем я сейчас занимаюсь и есть натуральный экстрим. Я напялил на голову налобный светодиодный фонарь, но его света мне показалось недостаточно. Так что в придачу к нему я достал ещё один фонарь, что-то типа мощной фары, который давал довольно-таки яркий луч света, позволяющий разглядеть, что скрывается в темноте на большом расстоянии.

Забыл сказать, что местность тут была слегка неровная, так сказать, холмистая. И вход на склад располагался как раз в одном из таких холмов. Но войдя внутрь, я сразу понял, что склад внутри гораздо больше, чем снаружи. Не знаю уж, когда и какие гномы выкопали это подземные лабиринты, но чувствую, что за день я их все не обойду. Вправо-влево по длинному коридору ящики, ящики, ящики… Маркировка на них присутствует, но я в этом ни фига не специалист. Тем более, что знакомых циферок типа «семь, шестьдесят два» или «девять мм» что-то не заметно.

Зато других ящиков с непонятной маркировкой хватало в избытке. Достав из своего хранилища, один из приобретённых в будущем времени топоров, я стал вскрывать заинтересовавшие меня ящики.

В одном из них оказались, похожие на патроны-переростки, снаряды для всем известной сорокопятки. Помнится, в девяностых её хаяли все кому не лень. Ссылаясь на воспоминания неизвестно каких ветеранов артиллеристов, называли «Прощай Родина». Говорили, что дескать, танки немецкие она не пробивала, а артиллерийский расчёт погибал буквально после одного двух выстрелов по врагу. Спорить не буду, меня там не было. Но, судя по кадрам кинохроники, сорокопятки и при штурме Берлина себя проявили. Бойцы умудрялись их даже в дома затаскивать на верхние этажи, чтобы стрелять по рейхстагу… Так что, каждый пусть сам для себя решает, кому верить, а кому нет.

А неплохо бы приватизировать к нам в четырнадцатый год пару-тройку сорокопяток. Думаю, что для них и там дело найдётся. Да и при транспортировке, помнится, лошадок использовали. получается некая прокачанная артиллерийская тачанка. Хотя, конечно, я не особо специалист в артиллерии, но, думаю, что разберёмся коллективным разумом. Тем более, как мне помнится, среди военной литературы, набранной нами с Олегом в восьмидесятых, было и руководство по этой пушке, с картинками…

Решено. Возьму пока снарядов побольше, а пушку можно поискать тут неподалёку, на полях сражений. Пока немецкие трофейщики их себе не приватизировали, может удастся найти исправный экземпляр.

Осталось только выбрать какого типа снаряды брать. Вроде бы были бронебойные и осколочные… А ещё какие? Фугасные? Но это не точно… Блин… Из меня артиллерист, как из курицы математик. И как мне с этим всем разобраться? Что делать? Стал изучать маркировку на ящиках. А в результате взял, как говорится, каждой твари по паре. Ну, не по паре, конечно же. Побольше старался взять, ибо мой внутренний хомяк зудел. Как навязчивая реклама по телевизору: «Бери, пока дают!», «Боеприпасов бывает очень мало. Мало. Всё ещё мало, но больше уже не унести…»

Поначалу думал, что не влезет всё, до чего дотянулись мои руки загребущие… Но всё прошло нормально, и по моим ощущениям, ещё столько же влезет легко. Но, хватит уже. Я ещё до винтовочных патронов не добрался. А ещё винтовки хотел посмотреть… И пулемёты, если найду… Бли-иин… Как же мне быть-то?

В общем, мимо снарядных ящиков с другой маркировки я уже проходил спокойно. Хотя их тут было дофигища и даже больше. Но я себя убедил, что это мне не нужно, и даже мой внутренний хомяк перестал зудеть и ездить мне по ушам. Ведь правильно в своё время было сказано: «Нельзя объять необъятное!» Правда в будущем эту поговорку слегка переделали на новый лад, и звучала она, что «Нельзя впихнуть невпихуемое». Хотя русский народ на выдумки всегда был горазд, и периодически опровергал и то, и другое утверждение. И необъятное обнимали, и невпихуемое впихивали.

Винтовочно-пулемётные патроны калибра «семь, шестьдесят два» я нашёл. И было их… До фига, короче их тут было. Но я не стал сразу хапать все, до чего мог бы дотянуться. Я решил сперва дойти до конца склада и посмотреть остальное… Ну а дойдя до последнего отсека понял, что всё отсюда мне никогда не унести, если только я не хочу посвятить этому неделю или больше.

Тогда я решил, что неплохо бы было освободить часть хранилища, чтобы поместить туда остальное найденное. Но для этого надо куда-то всё это сгрузить. Но, куда? В Ореанду? Там уже и складывать некуда мои полезные ништяки. Три каретных сарая уже забиты ими под завязку. И тут же меня посетила гениальная мысль, подсвеченная тусклым жёлтым светом презренного металла.

* * *

Крымская пещера, куда я сгрузил остатки британского золота, как живая встала перед моими глазами, и я немедленно попытался открыть портал прямо туда. Ну, что же. У меня сразу же всё получилось. Перейдя из одного подземелья в другое, я выдохнул. Если так пойдёт, то проблем с ограблением воинского склада у меня больше нет. Возьму всё, на что взгляд упадёт. И совесть моя при этом была чиста, как слеза младенца. Ведь, если я не заберу оттуда винтовки, пулемёты и боеприпасы к ним, то всё достанется немцам. «Бездвоздмездно, то есть даром!» как говорила мудрая сова из мультика. А вот хрен им всем! Как там говорил в анекдоте не в меру жадный украинец: «Що не з’їм то понадкусиваю.» Хорошая идея. Так я и сделаю…

В общем, я занялся делом. Сперва по полной программе разгрузился в «своей» пещере. А потом, вернувшись обратно на склад, забрал все ящики с патронами, чтобы через некоторое время выгрузить и их, но уже в лабиринтах крымского подземелья. А потом так же поступил с трёхлинейными винтовками… Забрал всё. А потом в ход пошли ящики с пулемётами. Причём это были почему-то не пулемёты Дегтярёва с диском, а Льюисы. Похоже, что трофейные, ещё времён первой моровой или с гражданской войны. Я ещё сомневался. Брать их, или не брать? Но хомяк наложил свою лапку на чашу весов. Пришлось взять. Тем более их не так уж много и было. Зато много было станковых пулемётов Максима. Но их я тоже не стал забирать все… Поначалу. А потом решил, что лучше пусть они в пещере ржавеют, чем фрицам достанутся.

Нашлись и гранаты. Я забрал все гранаты Эф-один. Правда мне показалось, что у этих с виду таких же привычных лимонок, запал не такой, который мне попадался раньше. Но решил, что потом с этим разберусь. Были и другие гранаты, похожие на те, с каким бегали революционные матросы в фильмах про Ленина. А ещё, вроде бы такой же, но не заряженной гранатой, старшина Васьков, в фильме «А зори здесь тихие», взял в плен сразу пять немецких диверсантов. Ну, что же. Возьму и их. Пусть вахмистр с ними разбирается.

Ящики с наганами и патроны к ним… ТТ брать не стал. Помнится они мне не особо понравились. Наган надёжнее и привычнее для аборигенов их начала века. Потом я вернулся к снарядам для сорокопяток и забрал все оставшиеся…

Снаряды других калибров, я брать не стал. Решил с их помощью устроить напоследок небольшой фейерверк на почти опустошённом складе. Кстати, и тротил, и огнепроводный шнур с детонаторами, нашлись тут же на складе. Я заминировал оставшиеся ящики со снарядами и патронами, а излишки взрывчатки забрал себе.

Наконец-то я закончил свою мародёрку, вынес всё, что можно через портал, и снова вернулся на склад.

Я окинул взглядом полуопустошённый склад, и решил, что пора уходить. Шнур я оставил достаточно длинный. Поджёг кончик шнура и глядя, как дымок побежал по нему, поспешил покинуть склад.

Взрыв произошёл лишь тогда, когда я удалился уже примерно на полкилометра. Рвануло так сильно, что, казалось, и земля содрогнулась. А потом начались новые взрывы. Но уж не такие громкие… В общем, пошла веселуха. Ну а я решил прогуляться тут неподалёку. Я помнил карту и примерно представлял, где шли бои совсем ещё недавно… Что я хотел там увидеть? Да хрен его знает. Просто решил посмотреть. Ведь я ещё ни разу не был в сорок первом году. В кино я видел, конечно. Но кино на то и кино, чтобы показывать красивую картинку. Я мне было бы интересно глянуть на то, как всё было на самом деле.

Глава 17

Глава семнадцатая.

«Война — дело молодых. Лекарство против морщин.»

Виктор Цой

Будь ты спасатель или спаситель, всех не удастся спасти.

Время — единственный в жизни учитель. Плохо учился? Прости!

Эти уроки политы кровью, по́том, и всяким дерьмом.

Делай что должно, сейчас и сегодня! Не оставляй на пото́м.

Конец июня 1941 года.

СССР. Где-то на Западной Украине.

Трупы были везде. Стоило мне только выйти из леса как я тут же наткнулся на перекапанное окопами поле. И это поле было буквально усеяно трупами. Хотя отдельные тела или части тел попадались мне и в лесу. Воронки от взрывов, поваленные деревья и трупы. Очень много трупов.

А совсем недалеко от сюда проходила какая-то дорога. Не хайвей и не четырёхполосное шоссе, а так… хорошая грунтовка не более. Видимо её-то и охраняло когда-то это подразделение, что лежит сейчас на земле. Не исключено, что при отступлении оставили тут роту или даже батальон… По ту сторону дороги тоже надо посмотреть. Наверняка и там тоже лежат наши солдаты. Только вот что-то я немцев не вижу. Да и оружия маловато как-то… Разбитые и поломанные винтовки валяются на земле, а целых-то и нема. Неужели стервятники трофейщики тут уже поработали? Или местные жители собрали всё ценное?

Я стал более внимательно разглядывать трупы. В знаках различия РККА я не разбираюсь вроде бы.

Хотя нет. Что-то ещё помню. У старшины — «пила». Несколько треугольников подряд. У младших командиров типа лейтенанта — «кубари», а от майора и выше — «шпалы». Или у капитана тоже вроде бы «шпала» на петлице? Нет. Не помню.

Ладно. Если найду кого живого, поинтересуюсь. Или лучше не надо. Таким вопросом я сразу же себя выдам с потрохами. Да и вряд ли я тут кого живого найду… Хоронить убитых бойцов никто пока похоже и не собирался. Мухи роятся тучами. Вороны уже кружат по-над полем… Запашок тут стоит тот ещё. Лето. Жарко. Да… Безрадостная картина…

Мои планы найти целую сорокопятку идут мимо кассы. Хрен тут чего целого есть… А что было, небось, немцы уже прибрали. Они всегда были охочи до трофеев…

Легки на помине… Помяни фашистов, и они тут как тут. Вдалеке показались клубы пыли на дороге и послышался рокот моторов. Я по-быстрому метнулся под тень деревьев. И хотя я всё ещё щеголяю в своей лохматке, но посреди поля я выглядел бы, как прыщ на ровном месте… А вот среди деревьев присел, и хрен меня тут разглядишь.

А картинка, ну, прям, как в кино. Впереди «байкеры» на трёх мотоциклах с колясками. Я не разбираюсь в марках, но судя по фильмам и книгам, кажется, они называются «Цундап» или как-то похоже. Ну а следом за «байкерами» ехали пара грузовиков и какая-то легковушка в армейской расцветке. Вот что с моей памятью? Откуда-то стали всплывать полузабытые слова «Кюбельваген» и «Опель-Блитц». Но «Блитц» это, кажется, грузовик. Блин. Если бы я раньше знал, что мне вся эта информация когда-нибудь да пригодится, то наверняка бы озаботился заранее изучением всех этих наименований. А так… Грузовик и грузовик.

Я следил за колонной. И если верить фильмам, то через некоторое время должны появиться и большие немецкие танки. Я ведь в детстве столько фильмов про войну видел. Помнится танки у немцев были не такие как наши. Т-34 я видел много раз. А ещё был по моему Т-26. Этот был даже поменьше, но он врод бы даже ещё и плавал. Или это был другой танк. И… Ещё КВ. с такой круглой толстой башней и толстым коротким стволом. Что-то я такое читал про КВ. Кажется немцы не могли пробить его броню и один наш танк сдерживал атаку немцев чуть ли не целый день.

Хотя у фашистов, кажется, все танки были как на подбор большие с прямоугольным башнями и стволами с мощным набалдашником…

Танки я увидел. Но такого убожества я ещё не видел. И с этими танкетками Гудериан начал наступление на СССР? Да была бы у меня под рукой сейчас тут в кустах хотя бы одна сорокопятка, я бы смог парочку этих панцеров подстрелить. Тут же можно было бить прямой наводкой. Даже я с этим разобраться бы. Но, увы. Пушку себе я так не нашёл, а даже если бы и нашёл… Снаряды-то я все уже в Крым переправил и в пещере спрятал.

Колонна, пыля по грунтовке, прошла мимо меня, а я только и мог, что проводить её взглядом. Стрелять из нагана по колонне не было смысла. А другого ничего я себе не оставил. Думал, что если найду себе сорокапятку, пусть в хранилище будет под неё место. Ну и на всякий случай. Мало ли чего полезного попадётся…

* * *

Я понял, что могу так тут ходить бесконечно и ничего нового для себя не найти без основательной разведки или точных данных о том, где и когда тут конкретно что-то происходило. Фронт сейчас раскинулся на сотни километров, от Прибалтики и до Украины… Больше всего, как я помню, пострадала Белоруссия. Там нацисты сущий геноцид устроили, сжигая деревни вместе с людьми. Не жалели гады ни стариков, ни женщин, ни детей…

Кулаки сами собой сжались так, что костяшки пальцев побелели. И что мне делать? Что я смогу сделать?

Я не могу в одиночку воевать с целой страной… Или могу?

Я не смогу один предотвратить войну с фашистской Германией… Или смогу?

В каком году там у германцев был Пивной путч, после которого Гитлер и стал тем самым бесноватым фюрером, каким его запомнил весь мир. Разве я не могу, узнав в будущем, в интернете, все подробности событий тех дней и грохнуть Адольфа пивной кружкой по башке. А заодно помножить на ноль всяких там Гиммлеров, Геббельсов и Герингов. А заодно и всех тех, кто носил коричневые рубашки и нарукавную повязку со свастикой.

Вот интересно. Изменится что-то в истории или нет? Или всё-таки война неизбежна? Найдётся другой фюрер и другой Геббельс. Кто финансировал германских нацистов? Крупп? Или ещё кто-то из промышленников? А может быть Великобритания. Англичанка, сучка, всегда гадит. Это уже давно всем известный факт. Натравить Наполеона на Александра, а Вильгельма на Николая Второго… Помню, что историки пришли к выводу, что отовсюду торчали английские уши. Да и революции в Российской империи тоже делали руками местных революционеров, но на деньги Британии.

Да и в реальности моего друга Олега Константиновича, с немцами вроде бы мир, дружба и всё такое… Может, если мне удастся слегка потрепать Блистательную Порту, или как там она у них сейчас называется… Османская империя, кажется. Да хоть и Турецкая республика. Мне-то какое дело…

И вот ещё какой вопрос меня всё время беспокоит и мучает… Сколько существует реальностей? Каждый раз, когда я что-то менял в одном мире, он тут же становился другим. Даже мы с Машкой уже побывали в десятках разных миров. И каждый раз, уходя, мы попадали на развилку, как тот витязь на распутье: «Налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — себя не найдёшь…»

А может мне просто не стоит распыляться, и растекаться мыслью по древу. По древу истории, мля… Сколько у этого древа ветвей? Тысяча? Миллион? Миллиард? Или это, как в геометрической прогрессии? Чем дальше, тем всё больше и больше. От ноля до грёбанной бесконечности…

Если подумать, то все мои потуги — это Сизифов труд. Спасая кого-то, я открываю новую альтернативную ветвь истории, а предыдущая реальность продолжает идти себе дальше. Как та корова, что отмахнувшись хвостом от надоедливого мелкого насекомого, продолжает жрать своё сено и производить навоз, даже не думая о том что произошло. Прихлопнула она этого кусачего слепня или просто отогнала. Какая ей разница?

Тьфу! Очень не хочется думать, что я всего лишь вшивая букашка на поверхности земного шарика, и от меня, в этом многоликом мире, совсем ничего не зависит.

* * *

Удалившись в лес, подальше от случайных глаз, я нашёл небольшую ложбинку под елью, и накинув капюшон лохматки, устроился у корней. Тут меня вряд ли кто заметить сумеет. Прикрыв глаза, и настроившись на магическую волну, я покинул свою бренную тушку. Сразу же поднявшись как можно выше.

Так как я был не так далеко от края леса, то мне удалось сориентироваться почти сразу. Тем более. Что и карту этой местности я когда-то хоть и мельком, но смотрел. Да и наличие ближайших поселений само собой подразумевалось. Иначе бы откуда взялись кровожадные подростки?

В общем, полетел я в сторону наших новых границ. С детства я считал всё это, конечно, нашей, советской территорией. Но местные жители, как оказалось, не все так считали. Вот как не ковыряйся в истории наших отношений с ближайшими соседями, но Польша, как бы она во все века не называлась и Россия, как бы она во все времена не именовалась, завсегда были заклятыми друзьями. То бравые паны до Москвы доходили, то мы Варшаву к себе присоединяли. И хрен его знает, где проходит настоящая граница между нашими странами и нашими народами? Она ведь частенько проходит через сердца и судьбы людей. И невозможно провести чёткую демаркационную линию, чтоб не резать по живому, и чтобы потом не было взаимных обид.

* * *

Всё-таки педантичные люди эти германцы. Война всего лишь неделю идёт, а они уже стащили в одно место все трофеи и даже пытаются наладить ремонтную работу, чтобы заставить наше бывшее оружие против нас же и воевать… Ну, ничего. Это мы сейчас постараемся исправить. Буду действовать, як тот хохол из анекдота: «Що не з’їм, то понадкусиваю.»

И ведь, черти немецкие, всё по разным сторонам разложили. Танки у них отдельно стоят, бронемашины отдельно, а пушки… тоже отдельно. Это я удачно зашёл. Вон как раз и стоит то, что мне надо. Две, с виду целые, сорокопятки, да ещё с каким-то прицепом. Ну ни фига ж себе. Немец в серой робе копался как раз в том прицепчике. Да это же какой-то склад железных чемоданов, а не прицеп. Не… Это как раз металлический кейс на пять снарядов… И таких в этом прицепе помещалось с десяток. Та-ак… А пушка-то цела. Может не хватает чего. Затвора там типа, или прицела какого? Да, нет. Вроде бы всё на месте. И даже снаряды в одном из чемоданчиков нашли. Если бы у наших кончились снаряды, то они, конечно же, прибрали к рукам и унесли бы с собой и прицел и всё такое. Помню было такое распоряжение. Если нельзя утащить с собой, то привести в небоеспособное состояние. А может и не было такого приказа? Скорее всего был приказ: «Ни шагу назад!». Ну а за утрату оружие трибунал полагался… Но вроде бы из рассказов фронтовиков, я что-то слышал про затворы и всякие полезные штучки, без которых оружие превращается в кусок бессмысленного железа…

Судя по пробоине в бронещитке и следах крови на орудии, батарея погибла, но не сдалась врагу. Оттого и снаряды не все успели расстрелять, наверное…

Кстати, а некоторые сдавались немцам в плен. Особенно много пленных было как раз в начале войны. Из-за неожиданного нападения и неготовности наших к войне, говорят… Читал я что-то и про приказы «На провокации не реагировать! Огонь не открывать!» Да и много было слухов, что некоторые части и вовсе были на полевых учениях без боеприпасов… Много чего говорили. И во времена Советского союза, и во времена перестройки… После развала СССР так и вовсе много гадостей озвучили дерьмократы и либерастры всратые… Их бы засунуть сюда на передовую в конец июня сорок первого. Трёхлинейку в руки, пять патронов и вперёд, в атаку на немецкие танки…

Хотя я уже видел эти танки… без слёз не взглянешь… Стоп. А это там что за гробики на колёсах? Ну, то есть на гусеницах, конечно, но…

Как там внутри кто-то вообще мог помещаться? Это что, тоже наша боевая техника? Танкетка какая-то. Вон там чуть подальше стояли танки покрупнее, которые хоть как-то были похожи на то, что я видел в кинохрониках и на всяких фото военных лет. Один из них, кажется, назывался Т-двадцать шесть. Но точно на все сто процентов я не уверен…

А вот другой был больше похож издали на ранние модели тридцатьчетвёрок, но кажется, всё-таки не он…

Да я танки-то я раньше представлял как-то побольше, да помассивнее. А вон и немцы какие-то, явно офицеры, обступили, гады, один из наших танков, смеются…

Один из них, так и вовсе на Гитлера похож. Усики у него такие-же… Может поубивать их тут всех?

Нет. Не сейчас. Чуть позже. А для начала…

* * *

Сорокопятки стояли чуть поодаль. Я ещё раз со всех сторон осмотрел орудия, но, как мне показалось, они были в порядке…

Когда пушки исчезли в никуда, никто этого поначалу и не заметил. И я решил посмотреть, чем тут ещё можно поживиться. На танки я даже и не смотрел. Помнится, что и горючки они жрали много, и не было у нас в прошлом нужных специалистов, способных оживить этих монстров и заставить их хотя бы двигаться…

А вот бронированные автомобили меня заинтересовали. Не БэТээРы, конечно, но за неимением гербовой бумаги, порой приходится и на бересте писать.

Машина, как машина… Наверняка на базе копии одной из машин Форда, типа ГАЗ-АА или что-то в этом роде… Автомобили в четырнадцатом году хоть какие-то, но уже есть. Так что найти готовых шофёров или научить более-менее смекалистых ребят водить это чуда можно будет.

А я смотрю, немцы ещё даже и пулемёт не сняли. Интересно что там за машинка стоит. Дегтярь, наверное… После разберёмся. Ежели чего, поменяем. Я обернулся, и убедившись, что все увлечены танками, приватизировал бронированную машинку…

Не повезло. Один из техников заметил, что только что стоявшая на площадке машина бесследно пропала, словно испарившись в воздухе. Это его так ошарашило, что он застыл, как в ступоре, ловя воздух ртом, не в силах ничего вымолвить… Жаль, что это длилось недолго.

— Алярм! — заверещал фашист, указывая пальцем на то место, где только что стояла бронемашина.

Но похоже, что его «алярм», остальные немцы не поняли. Ни выстрелов, ни взрывов не прозвучало. Ну а то, что какой-то немолодой техник стоит и тычет пальцем в пустое место, это явно не «алярм», а какая-то хрень непонятная.

Решив, что одной машины мне будет маловато, для транспортировки сразу двух пушек, я присмотрел ещё одну бронированную тачку. Правда стояла она возле какого-то здания, и вокруг было сразу несколько немецких офицеров… Но терять мне уже было нечего. Скоро остальные обнаружат отсутствие машин и пушек, и у них вместо хвалёного немецго «орднунга», начнётся натуральный такой «алярм».

В общем… Исчезла и эта машинка в никуда. Я ещё боялся, что места в магическом хранилище не хватит. Но, нет… Всё получилось как надо.

Что тут началось… Исчезновение этой бронемашины заметили уже сразу все. Стали за оружие хвататься, кобуру лапать… А толку-то? Врагов не видно, как и бронемашин. Фельдфебель-техник продолжает верещать чего-то невнятное. Все забегали…

Ну а я смотрел на всю эту катавасию, напоминающую пожар в борделе во время наводнения, и откровенно ржал про себя… Уж больно смешно суетились эти херренменши. А что толку? Ну, пропала пара броневиков и пара пушек. Привыкайте! На войне и не такое бывает…

Только вот длилось это всё недолго. Вернее, недолго я за этим наблюдал У меня возникло какое-то непонятное и неприятное чувство, что пора бы мне и возвращаться к своему телу, спрятанному под ёлочкой… Что я немедленно и сделал. И, как оказалось, очень даже вовремя, так как в лесу стало что-то слишком многолюдно…

* * *

Хорошо ещё, что меня в моей лохматке, да под ёлочкой, вряд ли кто смог бы разглядеть. Тем более, что была уже вторая половина дня, и лиловые тени проникли в лес на правах хозяев до самого утра…

А люди-то в лесочке были наши… Оборванные и окровавленные. Кто-то даже и перебинтован чем попало. Одни шли с оружием, а кто-то и без… В основном, вооружены отступающие бойцы были обычными трёхлинейками. Но кое у кого я приглядел и немецкие карабины. Никаких автоматов и никаких пулемётов в руках у красноармейцев я не заметил.

Даже командиры среди них были. Они отличались от рядовых бойцов шароварами и фуражками. Но куда они все шли? Да хрен его знает. То ли отступали, пытаясь добраться до наших, то ли планировали напасть на немцев с тыла… Сколько было таких окруженцев в первые дни войны? Кому-то повезёт, а кому-то и нет. И это независимо от того, перейдут они линию фронта или станут партизанить в этих лесах.

Они прошагали нестройной толпой мимо моей ёлочки и через некоторое время уже ничего не напоминало о том, что тут только что прошло небольшое воинское подразделение… Сколько их было? тридцать? Сорок или больше? Да и не считал я их вовсе. Просто следил, как они уныло проходят мимо меня куда-то на восток…

* * *

Но, нет. Просто так отсюда уйти я не мог. Сам себе потом не прощу этого. Я должен хоть немного, но помочь нашим. Иначе за что воевал мой дед, что ушёл на войну в первый же день? За что воевал мой отец, заставший войну семнадцатилетним пацаном? И я должен отомстить. Отомстить за маминого брата Вовку, что погиб отбивая танковую атаку со своей ротой где-то под Ленинградом. За всех тех, кто полёг на полях страны за нашу Советскую Родину.

* * *

Я временно избавился от трофеев, оставив их тут же в лесу на поляне. Постоят недолго без присмотра. Ничего с ними не случится. Я немного подпитал свои магические силы, схомячив пару кристаллов. А потом, снова «полетел» обратно на рембазу вермахта… Там ведь осталось ещё немало немцев. Так пусть они все там и останутся, херренменши хреновы. Навсегда…

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Нажать на спусковой крючок и пристрелить врага — это просто. А вот сделать так, чтобы никто не догадался кто и откуда стрелял — это уже высший пилотаж.

Создавая новые миры,

Отправляя в ад чужие души,

Оглянись назад и посмотри,

Что построил ты и что разрушил.

Конец июня. 1941 год.

СССР. Где-то на Западной Украине.

Покинутое мною совсем недавно место, напоминало встревоженный муравейник. Суета стояла неимоверная. Кто-то занимал оборону, кто-то бегал туда-сюда, а офицеры, чинами постарше, укрылись в здании. Похоже, что это когда-то было школой, но сейчас с фашистскими знамёнами перед крыльцом, и часовыми у входа, всё говорило о том, что это здание теперь облюбовали немцы для своего то ли штаба, то ли ещё какой канцелярии…

Вспомнилась почему-то поговорка, что рыба гниёт с головы. Вот и я решил начать экзекуцию с командного состава. С головы, так сказать. Посмотрим, как работает немецкий орднунг без офицеров.

Я в немецких погонах особо не разбираюсь так что отличить полковника от лейтенанта смогу только по возрасту. И хотя немолодой лейтенант может попасться, но вот молодой полковник вряд ли. И от пожилого унтер-офицера полковника легко отличить по не такой мятой форме и наглой морде.

Хрен его знает, полковник это был у них или майор… Хотя хрен его знает, может и капитан… Как там это будет по-немецки? Гауптман, кажется. Уже не важно. В общем я ему голову снёс, напрочь, прибрав в хранилище ненадолго. А потом аккуратно так выложил на стол, как памятник отрезанной голове. Колоритно так получилось. Стоит на столе голова в фуражке, а на полу ещё продолжает дёргаться тело в форме цвета фельдграу, суча ногами по полу.

Ну, вот… На шум, созданный ногами дохлого фрица, прибежали ещё парочка званием пониже. Вот это были глаза! И я не про отрезанную голову фашиста в фуражке, что тоже глядела на вбежавших в дверь. Я про их глаза, что глядели на созданную мною картину.

Впрочем, глядели они на это не так уж и долго, так как я тут же сотворил с ними тоже самое, что и с их командиром. Теперь на столе стояло уже три головы. Жаль, что больше на нём нет места, чтобы добавить в эту экспозицию новых головастиков с выпученными от удивления глазами.

Ну а дальше, я просто прошёлся вихрем по коридорам и кабинетам, неся смерть фашистским оккупантам. Убивал всех без разбору. Некомбатантов тут не было.

Из-за того, что я убивал тихо и бесшумно, то только звуки падающих на пол в агонии тел раздавался внутри здания. Так что, когда я закончил, снаружи так никто и не пришёл посмотреть, что тут творится. Не заметили что ли? Ну, мы это сейчас исправим.

Все головы, кроме тех трёх, что я оставил там на столе, я сложил в фойе перед входными дверями. Получилось очень похоже на картину Верещагина «Апофеоз войны».

Только у него там голые черепушки были нарисованы, а у меня пока всё ещё целые головы с кожей, глазами и волосами. Ну это ненадолго…

Мне почему-то вспомнился диснеевский мультик из девяностых: «Я — Чёрный плащ! Я — ужас, летящий на крыльях ночи!»

Вот-вот. Я — что-то типа того… Летал в сумраке подступающего вечера и сносил головы направо и налево. А самое главное, тихо так, и почти незаметно. Пальба, конечно, была. Но это стреляли сами немцы. Куда они палили? Да хрен его маму знает. Во все стороны сразу. Не исключено, что они и своих мимоходом постреляли. Лично я тех, кто уже валялся на земле не трогал. Не то что бы мне было лень нагибаться… Просто я посчитал, что либо они уже мертвы, либо так напуганы, что опасности особой уже не представляют. После моей магической атаки, вряд ли они смогут потом нормально воевать. Лично я так думаю. Одно дело, когда враг виден. Ты в него стреляешь, он в тебя стреляет. Ты его рубишь, колешь, режешь, он тоже тебе отвечает. А тут, когда что-то невидимое у тебя на глазах сносит головы твоим камрадам направо и налево, остаётся только упасть на землю и молиться, что эта невидимая коса смерти пройдёт мимо тебя.

Уф-фф… Не то что бы я упарился и устал. Просто надоело гоняться за разбегающимися солдатиками вермахта. Где они только не пытались спрятаться от меня. Даже внутри таков запирались изнутри. Ну, что же? Того, кто потом сможет открыть эту боевую машину, тщательно закрытую изнутри на все запоры, будет ждать офигительный сюрприз.

Долго ли, коротко ли. Всё кончается рано или поздно. Кончились и немцы. Я ещё какое-то время любовался картиной, а потом перед входом в бывшую школу соорудил ещё одну пирамиду из отрезанных голов. Напоминание тем, кто придёт сюда на смену этим оккупантам. Правильно говорил князь Александр Невский: «Кто к нам с мечом придёт, того мы тут и похороним…» Земли у нас много. Хватит на всех.

* * *

Вернувшись на свою лесную полянку, я понял, что никого тут с тех пор и не было. Бронемашины и пушки стояли там же, где я их и оставил какое-то время назад. Блин. А сколько же времени прошло? Уже совсем стемнело. Да и жрать уже охота не по-детски. Я последний раз питался в две тысячи четвёртом, в японском ресторане. Может туда опять рвануть? Или, нет. Не хочу ни ролов, ни суши. Хочется чего-нибудь посерьёзнее. Борщ, шашлык и ещё чего-нибудь вкусного и калорийного. Лишний вес мне не грозит, так что есть можно всё, на заморачиваясь на всяком правильном и сбалансированном рационе, обеспечивающем организм всеми необходимыми питательными веществами, типа белков, жиров, углеводов и минералов. Кстати, о минералах…

Я извлёк из хранилища осколок камня, с порослью разнокалиберных аметистов на нём и прикрыв глаза впитал в себя такие полезные кристаллы. Что там ведьма говорила? Нельзя так много за один раз принимать? Ну, не знаю. Может она на диете? Эдакий МЗОЖ на ведьминский манер. Магически-здоровый образ жизни… Солидно звучит. Но я уже привык употреблять камни по мере необходимости и сразу сколько есть, а не мелкими порциями в строго определённые промежутки времени. Да и как его считать-то время это? Я помнится из первого апреля четырнадцатого года попал сперва в две тысячи двадцать второй, потом в сорок втором высадил полковника ФСБ и махнул в восемьдесят второй, затем в две тысячи четвёртый, и лишь только после этого сюда, в конец июня сорок первого. А ведь когда я вернусь обратно в девятьсот четырнадцатый. Никто даже не поймёт, что меня долго не было. Для них это может превратиться в одно мгновение. Вот зашёл я в свою комнату, а вот я из неё вышел…

Не-ет. Так не пойдёт. Я же сразу после завтрака стал перемещаться. Прыгая по разным годам. И если я попаду обратно в то же самое время, но мне придётся ещё и обеда ждать. А вот уж нет. Я лучше появлюсь перед самым обедом, усталый и голодный. Значит надо будет так рассчитать время перемещения, чтобы…

* * *

Додумать я не успел. Мою лёгкую эйфорию, после впитывания в себя магической энергии древних кристаллов, прервали голоса, раздавшиеся на поляне возле оставленных мною броневиков и пушек.

То, что меня со стороны не видно, я не сомневался. И при свете дня в моей лохматке, да под ёлочкой, хрен бы меня кто смог заметить. А сейчас, когда сумерки уже укрыли сизыми тенями и лес, и всё что он скрывал в себе. В общем, за то, что заметят меня, я не переживал. Но вот техника… Надо было снова её упрятать в хранилище, а то устроил тут «выставку достижения военного хозяйства».

Говорили вполголоса, но явно по-русски. Я это определил легко, хотя даже и не слышал о чём говорят. Но, видимо, кто-то из пришельцев споткнулся в темноте… Ну русский мат, он и в Африке русский. Иностранцы так выражаться не смогут, даже если освоят великий и могучий в совершенстве.

Надо бы вылезти и посмотреть, кто там шарится, но я пока не хотел выдавать себя и своё месторасположение. Так что я решил, что лучше воспользоваться своим магическим преимуществом и воспарил над полянкой в своём невидимом обличье.

Оказалось, что это снова наши… Ну, в смысле красноармейцы. Не дезертиры вроде бы. Но и не такое бодроотступающее подразделение, что прошло мимо меня по лесу некоторое время назад. Тут было очень много раненых. Кто-то ковылял, опираясь на самодельный костыль из палки, а одного, так и вовсе несли на носилках. Оружие в виде трёхлинеек было не у всех. А всего их шло человек сорок… Ан нет. Вон ещё двое показались. А следом ещё…

Да растянулись они метров на полста с лишним. Первые двое, что наткнулись на мои трофеи, уже копались в моих ништяках, а раненные всё подходили и подходили.

На носилках явно лежал командир званием постарше, чем Ванька-взводный или Сашка-ротный. Я не помню, что означали две звезды на петлицах в эти времена, но явно это какое-то генеральское звание. А генерал-майор он там или генерал-лейтенант, мне по барабану. У командира и голова была в бинтах, да и рука на груди тоже в окровавленных тряпках замотана. Думаю, что если эти вот бойцы несут своего раненого командира, да ещё и пытаются выйти из окружения, то это точно не дезертиры.

Только мне от этого всего не легче. Технику-то свою я прямо здесь у них на глазах забрать не смогу, чтобы не вызвать ненужного интереса. Вот только и им она тоже вряд ли пригодится. Я же броневики и пушки тут просто оставил на поляне и всё. А выехать с неё не так-то просто будет, даже если им удастся завести эти агрегаты…

Блин. Один броневик они уже даже завели. Тот самый, что я прямо от штаба немецкого умыкнул. Небось немчура тоже себе выбирала исправный бронеавтомобиль, чтобы потом, намалевав на него свастику использовать против наших.

И вот как теперь объяснить этим вот красноармейцам, что мои броневики им совсем не помогут. Шума-то от них будет много, а толку мало. Ведь вот внимание наши бронемашины в тылу врага точно привлекут. Да и хватит ли им горючки хотя бы на то, чтобы просто выехать из этого леса?

Ладно. Пора бы мне и разрулить данную ситуацию. Я вернулся в своё тело, и незаметно, чтобы своим шевелением не привлечь внимание, размял затёкшие от долгого лежания мышцы. Ну а потом, не высовываясь из-под ёлочки, я не громко, но так, чтобы меня услышали произнёс:

— Эй, славяне! Не стреляйте! Свои…

Это я правильно сделал. Люди нынче напряжённые. Пальнут сдуру и не посмотрят на то, что я тут под ёлочкой так хорошо замаскировался, укрывшись лохмткой.

— Стой! Стрелять буду!

Послышалось сразу же несколько голосов. А в сторону моей ёлочки нацелилось сразу несколько винтовок и один наган. Лично мне это очень не понравилось. С детства не люблю, когда в меня тыкают всякими острыми и стреляющими железяками.

— А вот стрелять я вам не советую! Немцы отсюда не так уж и далеко расположились.

Это я блефую, конечно. Немцев по соседству я уже давно уконтропупил. Так что, вряд ли кто-то кроме лесных зверей услышал бы выстрелы. Да и зверей тут я что-то не заметил. Война их прогнала с насиженных мест. Хотя для хищников типа волков или пусть даже и собак, нынче пищи хватает. Сколько незахороненных трупов лежит сейчас по лесам, да по полям…

Но мои слова всё же подействовали. Стволы винтовок, кажется, опустились. И только ствол нагана по-прежнему был направлен в моём направлении. Наган был в руках младшего командира. Только вот я никак не мог понять его звания. То ли лейтенант пехотный, то ли сержант НКВД. Хрен их разберёт в лесном полусумраке. И у того, и у другого красные петлиц с двумя кубарями. А краповые они или малиновые? Угадай с трёх раз!

Но, мне показалось, что всё-таки этот кадр относится к так называемой «кровавой гэбне». У обычного лейтенанта и взгляд не такой наглый, да и форма у этого краскома неуловимо отличается от обычной.

— Товарищ сержант госбезопасности! — начал я неторопливо, но уверено. — Опустите револьверчик! Врагов кругом без счёта, а вы в своих целитесь…

— А ты выходи на свет, и мы посмотрим, свой ты или не свой! — заверещал гэбэшник.

Голос у него был солидный, почти как у Левитана, что озвучивал Сводки ИНФОРМБЮРО. Но это было единственное, что было солидного в нём. Тщедушный и невысокий. Тонкая шея с острым кадыком и глаза навыкате. Такие недомерки очень часто идут служить в органы внутренних дел, чтобы хоть как-то получить хоть какую-то власть над людьми. И похоже, что этот был именно таким.

Я сделал небольшой финт, чтобы исключить всякие неприятности со стороны этого ретивого вояки. Поднимаясь из своего укрытия, я одновременно в одно движение изъял револьвер из руки ГБэшника.

Бойцы с винтовками сильно напряглись, когда с земли поднялась куча травы и листьев, но я уже откинул капюшон и смотрел на них, слегка улыбаясь.

— Оружие своё чистить надо, хотя бы иногда. — укоризненно выговаривал я сержанту ГБ, разглядывая револьвер в своих руках. — У тебя тут скоро мох вырастет.

Тот стоял, недоумевая по поводу того, каким образом он оказался обезоружен. Слова и гонор у него где-то потерялись. Покрутив револьверчик в руках, я вернул оружие его хозяину, уже не опасаясь, что он начнёт стрелять без повода. Собака, которая громко лает, обычно не кусает, хотя исключения иногда бывают.

Впрочем, сержант ГБ сдаваться не собирался.

— Кто Вы такой? Предъявите документы!

Я посмотрел на него так, как, наверное, смотрят на неразумное дитя самого юного возраста, и представился:

— Лейтенант госбезопасности Камлаев. Отряд особого назначения при разведуправлении НКВД. А документы, сержант, находясь в тылу врага, нам ни к чему.

Задавать вопросы о том, кто старший я не стал, и сделал шаг к носилкам, на которых лежал генерал. Я заметил, что он в сознании и внимательно наблюдает за всем происходящим на поляне.

— Товарищ генерал! В десяти километрах на северо-запад отсюда, немцы собрали советскую технику, оставленную нашими войсками. Хотели, видимо, восстановить её, чтобы наши танки воевали против нас. Личный состав ремонтной базы, штаб и подразделение охраны уничтожены нашей группой. Так что там вы сможете найти всё, что необходимо. Продукты питания, технику и оружие с боеприпасами. К сожалению, наш отряд выполняет особое задание, так что больше ничем посодействовать вам не сможем.

— Спасибо, лейтенант! — слабым голосом, проговорил генерал.

— Не за что. — по-простому ответил я. — Поторопитесь. А то не то что немцы, местные могут устроить мародёрку. Они в этих местах не гнушаются ничем.

Развернувшись, я прошёл к стоящим броневикам и пушкам. Орудующие там бойцы, смотрели на меня с нескрываемым интересом.

— Грузите раненых в броневик. При выезде из леса, будьте осторожны. Дорог тут и вовсе нет, но выехать можно.

И больше ни с кем не разговаривая, я обошёл технику и скрылся в кустах. Через несколько десятков метров, я снова накинул капюшон и скрылся в зарослях. Сделав небольшую дугу по лесу, я снова вернулся, чтобы понаблюдать за действиями окруженцев. Но, похоже, что мои слова всё-таки произвели нужное впечатление. Генерала уже грузили в броневичок. Рулил процессом тот самый сержант ГБ. Может ещё и выйдет толк из этого командира. Война иногда делает героев и из не самых хороших людей. Ну, дай-то бог, чтобы хоть этим удалось выйти из окружения. В первые месяцы войны наши по много-много раз попадали во всевозможные котлы, создаваемые немцами. И понадобилось без малого два года, чтобы развернуть ситуацию в обратную сторону. Сотни тысяч пленных и миллионы погибших… Слишком большая жертва, принесённая нашей страной. Споры о том, кто виноват, затянутся на десятилетия, но так и не остановятся.

А бойцы тем временем завели и второй бронеавтомобиль. Ну и ладно. Обойдусь и без этих монструозных агрегатов. Или другие себе найду. Вон их сколько валяется на полях страны, да по обочинам дорог. Некоторые просто брошены из-за отсутствия топлива.

Или можно у немцев подрезать их бронемашинки. Как там их звали? Кюбельваген? Ганномаг? Не помню… Да, какая разница. И, кстати, я же хотел у союзничков американцев подрезать пару джипов, что поставляют по ленд-лизу…

Так… Надо вспомнить место и время, когда их уже загрузили на корабли, но подводная лодка кригсмарине ещё не пустила их на дно.

Когда последние бойцы отступающей Красной армии скрылись из виду, я вышел из своего укрытия, и забрав обе пушки, снова растворился в подступающих сумерках…

Глава 19

Глава девятнадцатая.

Полундра…

Ветер сырой до костей пробирает. Не видно ни зги. Туман.

Молча кровавую дань собирает Мировой океан.

А всем кораблям, что на дне океана обрели покой,

Песни сирены поют в тумане, и зовут за собой…

27 июня. 1942 год.

Исландия. Рейкьявик.

Хорошо, что я заранее озаботился сбором информации про все эти северные конвои, что возили грузы в СССР по ленд-лизу из Штатов и Канады. Именно поэтому я сразу же стал пытаться настроить портал в конец июня сорок второго года в столицу Исландии Рейкьявик. Потому что после выхода в море, искать корабли конвоя в море бесполезно. По крайней мере для меня это было бы довольно-таки трудной и почти неразрешимой задачей. Хотя немцы-то всё равно выслеживали британские и американские корабли и топили их во всех северных морях. Да-а… Не все моряки тогда вернулись домой, не все… Но на то и война, чтобы кто-то погибал, а кто-то выживал. Ведь везение — это нечто такое, что трудно объяснить с научной точки зрения. Впрочем, как и невезение…

Хотя порой трудно понять: где везение, а где невезение. Вот помню читал я где-то про судьбу одной девушки. Кажется, её потом даже назвали «Непотопляемая леди». Долго рассказывать про неё не буду, но всё равно без предыстории не обойтись. В общем, построили в самом начале двадцатого века три практически одинаковых корабля. Три ну о-очень больших корабля. Один из них назвали «Олимпик», другой — «Титаник», а третий — «Британик».

Про Титаник-то все слышали небось, и кино даже смотрели. А вот про два остальных знают не все, наверное…

И вот в чём парадокс. В одиннадцатом году девушка по имени Виолетта служила стюардессой на трансатлантическом лайнере «Олимпик». Командовал судном Эдвард Джон Смит. Судно столкнулось с каким-то крейсером, но осталось на плаву, и никто не погиб.

В апреле двенадцатого года Девушка вошла на борт «Титаника». Причём командовал «Титаником» всё тот же Джон Смит, по случайному, наверное, совпадению.

Как всем известно, «Титаник», столкнувшись с айсбергом затонул. Но среди тех, кто спасся, оказалась и Виолетта. Правда капитан Смит в этот раз погиб вместе с кораблём.

А через несколько лет, уже во время Первой мировой войны, Виолетта служила медсестрой, и в ноябре шестнадцатого года находилась на борту «Британика», когда тот напоролся на немецкую мину.

Причём Виолетта, вместе с другими медработниками, пересела в шлюпку. Но шлюпку затянуло под винты, и все, кто в ней были, погибли… Все, кроме Виолетты.

И вот как это можно назвать? Везение? Ну, да. Девушка спаслась несколько раз во время различных кораблекрушений. Но с другой стороны… С упорством лемминга, бегущего к пропасти, она раз за разом поднималась на борт огромного корабля, обречённого на катастрофу.

Хрен его знает, хочу я для себя такого везения или нет…

* * *

В Рейкьявике было туманно, сыро и прохладно, несмотря на лето. Но какое это к чертям собачьим лето? Прямо, как в том старом анекдоте: «Какое же это лето, если снег идёт? А вот такое хреновое лето…»

Хорошо ещё, что у меня в запасе была вполне себе утеплённая одежда. Тут, в этом небольшом городке, который в будущем станет столицей независимой Исландии, царила такая неразбериха, что на меня в десантной форме образца девяностых годов двадцатого века и бушлате с меховым воротником, никто не обращал никакого внимания. Кого тут только не было. Американцы, британцы, канадцы. Лётчики, артиллеристы, водители и моряки… Только вот корабли конвоя, как оказалось, собирались не здесь, а километрах в тридцати в каком-то фьорде, названия которого я так и не запомнил.

Да… И что мне теперь делать? Я сюда-то кое-как портал настроил. Но Рейкьявик, он и в двадцать первом веке Рейкьявик. А какой-то неизвестный мне фьорд… Я могу туда, конечно, слетать в своём призрачном обличье, но для этого мне нужно где-то тут бросить свою тушку. А погода не особо способствует отдыху на природе. И сырость туманная до костей пробирает, и ветерок поддувает…

Мне повезло. Блуждая по городку, я наткнулся на скромное заведение, что по всем приметам являлось обычной пивнушкой. Ну а по-местному — паб, кажется. Не то, что бы я решил нажраться с горя. Но, во-первых: Погода шепчет, а во-вторых: Где ещё, как не в пивнушке можно найти не в меру трезвого собеседника, чтобы он помог сориентироваться на незнакомой местности.

* * *

Дым стоял коромыслом. О вреде курения тут явно никто не слышал. А вот с алкоголизацией населения не всё так просто обстояло. Как оказалось, тут в Исландии ещё во время первой мировой войны, в пятнадцатом году, был принят сухой закон. То есть, абсолютно сухой. Но потом, по каким-то экономическим причинам в двадцать втором, разрешили вино. Ещё лет через пятнадцать отменили запрет и на все крепкие напитки.

Но, вот ведь незадача. В том постановлении об отмене сухого закона. Забыли упомянуть самый популярный напиток — пиво. То есть, любое пиво крепче двух с половиной градусов осталось под строжайшим запретом. А что такое два градуса? Это слабый эль, типа нашего кваса или лёгонькой медовухи, что даже и детям можно… Для себя, конечно же, варили на дому и покрепче пивасик. Но на продажу — ни-ни. И вот с таким перегибом этот запрет будет действовать ещё до девяностых годов.

Так что местные и неместные любители крепкого пивка, употребляли что-то типа нашего ерша, добавляя в слабенькое пиво напитки покрепче. Я попробовал. Бурда редкостная. Но на безрыбье, и щуку раком, как говорится. А для разговора — самое то.

Мне попался в собеседники обычный парень из Чикаго. Судя по рыжим волосам — ирландец. Вот на него-то я и направил всё своё обаяние, чтобы добиться нужного мне результата.

В самом начале нашего разговора он предупредил, что через пару часов они уже должны плыть в Хвальфорд, чтобы отправляться к факинг рашн комми с ценным грузом. И он очень опасается, что германские факинг нацы потопят его факинг шип.

Продираясь через все его факи, я прикинул, что лучшего варианта мне и искать не надо. В общем, я обратился к Патрику с огромной просьбой — взять меня с собой.

Даже будучи пьяным, ирландец посмотрел на меня как на полного дурака. Но я пояснил ему, что сам по происхождению русский, с Аляски, и хочу попасть в Рашу, чтобы с оружием в руках сражаться с врагами Родины моих предков. За что мы тут же и выпили.

В общем, через пару часов на небольшой шхуне или как тут называется этот кораблик, мы уже двигались в тот самый фьорд, где собирался конвой ПэКю-семнадцать.

Воскресенье. 05 июля. 1942 год.

Где-то в Баренцевом море.

Да. Что-то я не так прочитал в интернете. Или там было что-то не так написано. В общем, я за эти дни прошерстил почти все суда конвоя, но желанных Виллисов так и не нашёл. Самолёты были, кургузые и нелепые английские танки были. Много всего везли полезного и ценного. А вот Виллисов не было. Может позже будут поставки этих небольших военных машин. Ну а я уже передумал их брать. Что толку в паре маленьких внедорожников, если у меня там в прошлом подразделение уже разрослось до сотни человек. То ли ещё будет.

Так вот. Английские грузовички Остин, как я подумал, могут вполне себе быть и тягачами для моих пушек, и транспортом для личного состава. Тем более, как я уже проверил, грузовички были заранее под завязку загружены всяким полезным грузом. Помимо пороха, взрывчатки и медикаментов, было много продуктов для воюющей Страны Советов. Яичный порошок и сухое молоко, бульонные кубики и овощные концентраты, фасоль, горох, мука…

Ну а потом я реально так повеселился, нарвавшись на спам. Так вот ты какой, северный олень?

Помимо консервированных сосисок и знаменитой американской тушёнки, попались мне именно такие банки с колбасным фаршем и крупной надписью «SPAM». Я помню историю про возникновение интернет термина «спам». Уж больно назойливо проводили свою рекламу маркетологи этой мясной фирмы. И во всех почтовых ящиках лежали рекламные листовки с этим словом. Так что понятно, почему потом ненужную рекламу в электронной почте тоже окрестили спамом. Но сейчас, во время войны, когда вся промышленность СССР работала на пределе мощностей, мясные консервы, в том числе и эти с надписью «SPAM», многим голодающим людям спасли жизнь.

Я это, конечно же, всё заберу. Пригодится в моей будущей войне с османами. И совесть моя при этом чиста, как слеза младенца. Всё равно ведь этот корабль вскоре будет потоплен немцами и пойдёт на дно, так и не доставив ценный груз до берегов СССР.

Прибрав от жадности сразу аж три грузовика, забитых всякой всячиной, я уже было собирался навострить лыжи в прошлое, воспользовавшись порталом, когда в небе появился самолёт с характерными крестами на крыльях.

* * *

Звонко простучала пулемётная очередь, прочертив по палубе две пунктирные дорожки. Похоже, что калибр был крупный, так как следы от попаданий были впечатляющие. Я почему-то замер на месте, и смотрел на всё происходящее, как на кадры документальной хроники. Почему-то чувство самосохранения не включилось у меня. Я не пытался хоть как-то укрыться, и по неизвестной причине совершенно не боялся этих пуль, летящих с небес. И лишь только разрыв бомбы, упавшей довольно-таки далеко от меня, привёл меня в чувство. Нет. Меня не задело осколками, и на оттолкнуло взрывной волной, но взрыв, сотрясший корпус судна, был настолько сильным, что я с трудом устоял на ногах.

Было такое ощущение, что застывшие кадры киноленты, вдруг снова закрутились перед глазами. Снова появились звуки и крики. А запахи… Всё вперемешку. Солёный запах моря, кисловатый запах пороха, и примешивающаяся ко всему этому вонь дерьма и крови…

А крови уже на палубу пролилось немало. Пулемётный расчёт у спаренного Эрликона был помножен на ноль очередью немецкого лётчика. Один из пулемётчиков висел, удерживаемый только лишь специальным ремнём, а рядом лежал другой, почти разорванный надвое крупнокалиберными пулями.

Что меня дёрнуло в тот момент, я до сих пор понять не могу. Но я рванул вперёд, и освободив от ремня труп моряка, встал за Эрликон. Эта система пулемёта мне была не знакома и если бы он оказался не заряжен, то я бы ничего не смог сделать. Но, похоже, убитый уже зарядил Эрликон, и лишь немецкая пуля, прервавшая его жизнь, не дала ему возможности открыть огонь.

Мне повезло. Я почти сразу же поймал в перекрестье прицела один из заходящих на нас самолётов и нажал на спусковой крючок. Эрликон выплюнул несколько выстрелов, а я лишь смог понять, почему предыдущий стрелок был пристёгнут ремнём. Не пристегнувшись, стрелять по самолётам было довольно-таки проблематично. Но мне было некогда это делать, и я снова стал выцеливать Мессер.

Хотелось бы мне соврать, что я прям-таки сразу же сбил один, второй, а после и третий самолёт врага. Но, нет. Врать не буду. Я никуда не попал. Это вам не из мелкашки на даче по бутылкам стрелять с расстояния метров десять-пятнадцать.

Кто-то подбежал ко мне сзади, и хлопнув меня по плечу, практически отодвинул от Эрликона с задранными вверх стволами.

— Рашн! Бек офф! Фак!

Я узнал Патрика. Того самого, кто всего лишь за пару царских золотых червонцев помог мне попасть на этот корабль. Он же и раздобыл для меня матросскую робу, чтобы я не выделялся на общем фоне. Остальным почему-то было по фигу. Ну, ещё один член команды… Ну и что? Им до меня не было никакого дела. Со мной даже за эти несколько дней никто не лез знакомиться. Только вот с Патриком и общался…

Ирландец, отодвинув меня, ловко пристегнулся к Эрликону, и припал к прицелу. Почти сразу же он начал стрелять в сторону небу. И о чудо! Заходящий со стороны солнца мессершмитт дёрнулся, задымил, и стал заваливаться в море.

Патрик что-то заорал, я тоже что-то кричал… Но наша победа была кратковременной, а радость преждевременной.

Практически сразу, в море, перед самым бортом нашего корабля, что-то сильно взорвалось. И вот на этот раз меня подняло в воздух и отбросило взрывной волной. Я отлетел назад, ударившись затылком обо что-то твёрдое.

Перед тем, как потерять сознание, я успел выдохнуть что-то матерное, и тьма поглотила меня…

* * *

Сколько я так пролежал, я понятия не имею. Сперва вернулось зрение. Я как-будто смотрел немое кино про войну. Что-то горело, что-то дымило. Кто-то пробежал мимо. Но ни криков, ни других каких звуков и на слышал. Ощущение было такое, как будто уши мои забили ватой, а потом ещё закапали горячим воском. С трудом приподняв руку, я протрогал правое ухо. Откуда там вода? Я посмотрел на свои пальцы и понял, что не вода это, а кровь. Моя кровь… Может быть из-за этого я ничего не слышу?

А потом ко мне пришла боль. И не просто боль, а бо-о-о-оль! Мою голову словно пронзило электрическим током. Я даже, кажется, что-то кричал куда-то в пустоту неба, зажимая окровавленные уши руками. Но даже своего собственного крика я в тот момент не услышал. Боль из резкой и яркой, превратилась в тупую и монотонную. Но человек такая тварь, что может привыкнуть практически ко всему. Вот и я, буквально в несколько секунд, прошёл стадию от невыносимой боли к более-менее терпимой.

Я по-прежнему сидел, прислонившись спиной к железной стенке палубной надстройки, когда передо мной возникло окровавленное лицо, какого-то человека. Он что-то кричал мне прямо в лицо, но я по-прежнему не слышал никаких звуков. Я не сразу понял, что это тот самый Патрик, с кем мы совсем недавно стреляли по немецким самолётам. Трудно было поверить, что это мой знакомый ирландец. Его рыжей шевелюры больше не существовало. Да и сами волосы вместе со скальпом, были содраны с головы и нелепо свисали на правое ухо.

Звук возвращался как будто издалека, надвигаясь на меня, как паровоз подходящий к станции. И вот я уже слышу, сквозь гул в ушах, как Патрик кричит мне в лицо:

— Go away, Russian, get out, fuck! Fuck…

Он тряс меня за грудки, но потом вдруг застыл на месте, и завалился набок не подавая никаких признаков жизни. Я машинально попытался нащупать пульс у него на шее, но лишь перемазался в крови, так ничего и не услышав. Похоже, что ирландский моряк отдал богу свою душу. Да хранит его Святой Патрик!

А вокруг всё шумело, гудело, и кричало… Кричало десятками глоток. Я мог лишь воспринимать отдельные слова, среди которых были и «Help me!», и «Fuck!», и даже «Мать твою за ногу!».

Я знал, что на нашем корабле есть несколько советских моряков. Их британцы не так давно сняли с затонувшего «Киева», и теперь ребята возвращались на Родину. Общаться с ними я не стал. Зачем? Вдруг не так что подумают о русском парне, который по непонятной причине стремится попасть в воюющую страну. Шпиономания в это время витала в воздухе. Да и имела под собой реальные обоснования. Германцы засылали к нам в тыл своих агентов, и частенько это были русские, украинцы, прибалты… Ведь ещё совсем недавно, лет двадцать назад, закончилась гражданская война в России. Так что хватало тех, кто ненавидел Советский Союз всеми фибрами души. И недаром же в сорок третьем году в СССР создали легендарную контрразведку «СМЕРШ», для борьбы со всевозможными шпионами и предателями. Именно поэтому я и не торопился общаться с советскими моряками. И даже Патрику об этом сказал. Ирландец меня не выдал. Для всех я был Макс Шварц, парень с Аляски. И вот теперь, никто на этом корабле и вовсе не знает, кто я и откуда.

Я попытался встать, но мне это не очень-то и удалось. На моих ногах, прижимая меня к палубе, лежало мёртвое тело Патрика ОʹКинни, американского гражданина ирландского происхождения. С трудом, но мне всё же удалось выползти из под его тела. Я пытался «включить» внутреннюю диагностику своего организма, чтобы определить количество и тяжесть повреждений. Но мне это почему-то не удалось. Тогда я решил, что неплохо бы было уже и свалить с этого судна, которое вскоре может пойти ко дну. Но попытка создать портал не вызвала ничего, кроме сильной головной боли, вновь пронзившей насквозь мою многострадальную черепушку.

Это меня очень обеспокоило и насторожило. Решив, что мне просто-напросто не хватает магических сил, я попробовал достать из хранилища пару камней, чтобы подпитать свой источник маной древних кристаллов. Но вот хрен я угадал. Никакого отзыва от хранилища я не получил, кроме новой порции головной боли. Я посмотрел на свои пальцы, но как не пытался, так и не смог ни увидеть, ни нащупать тот самый перстень с камнем, с помощью которого мог определить и наличие магии рядом, и зарытый клад, и близость портала…

Отчаяние, которое меня охватило в тот момент было настолько глубоко, что…

Да что вы вообще знаете об отчаянии? Я был в таком состоянии, что мне было проще пустить себе пулю в лоб, чем окончательно убедиться в том, что я лишился навсегда своих магических способностей. И дело было даже не в том, что я могу тут просто погибнуть вместе с этим кораблём. Я же не сдержал своего слова… Не помог Российской империи в войне с османами и британцами. И Олегу и Игорю уже не стать героями той войны…

А Машка? Я же бросил её одну в том далёком прошлом времени. Она ведь будет ждать меня и надеяться. Даже не смотря на то, что она такая взбалмошная и стервозная, она всё равно самая родная и близкая… Ирка-то устроится как-нибудь там. У неё есть Великий князь Олег Константинович. А вот у Марии…

Я снова попытался встать, опираясь на железную стенку надстройки. Чьи-то руки подхватили меня, и помогли подняться.

— Ты как, парень?

Услышал я вопрос, и не сразу понял, что спрашивают-то меня на чисто русском языке.

Глава 20

Глава двадцатая.

И дым Отечества нам сладок и приятен…

Я открою окно на рассвете,

Улыбнусь восходящему свету,

А холодный порывистый ветер,

Охладит все ночные сюжеты.

Дважды два не всегда ведь — четыре…

Поиграю с опасностью в прятки.

Я чужой в этом призрачном мире.

Будь, что будет! Рискну без оглядки.

16 июля. 1942 год.

СССР. Архангельск.

Тогда, на палубе тонущего корабля, я не успел толком сообразить, что ответить тому советскому моряку, и на каком языке отвечать. Сознание моё померкло, и я снова потерял его. Причём, судя по всему, надолго. Несколько раз я приходил в себя, порой не понимая даже, где нахожусь. Но находясь в пограничном состоянии, я мог лишь только сделать глоток воды, чтобы снова погрузиться в долину снов.

А снов было вагон и маленькая тележка. Это я точно помню. Но на грани сна и яви, я перестал вообще что-то понимать. В редкие секунды прояснения, я ощущал запах морской воды и мерное покачивания на волнах того плавсредства, на котором теснились несколько десятков моряков. Судя по всему, тут были и англичане, и американцы, и наши. Обо мне заботился тот самый моряк, что подобрал меня на палубе. Он даже попытался говорить со мной на смеси ломанного английского и матерного русского. Причём русские выражения служили артиклями там, где он не знал, какое слово вставить… Но своего он добился. Сообщил мне, что он доктор, и что у меня контузия. Но про доктора я и так понял, а про контузию догадался и без помощи медика.

Лицо моё ссохлось, оно зудело и приносило мне кучу негативных ощущений. Чесалось буквально во всех местах. И я бы с удовольствием почесался, но мои руки были перебинтованы. Мало того, правая ещё были туго привязана к груди. Так обычно делают при переломе ключицы. Не исключено, что у меня есть и другие травмы. Но какие ещё у меня на теле повреждения, я не знал, так как не мог задействовать магическое сканирование организма. Так что по большей части я валялся без сознания, а приходя в себя я ощущал себя сморщенным яблоком, валяющимся на солнцепёке. Когда вода попадала мне в рот, то потрескавшиеся сухие губы щипало немилосердно. Но эта боль уже не вызывала особых эмоций, на фоне постоянно зудящего остального тела. Ну а когда напоминала о себе голова, простреливающей насквозь болью, то я снова терял сознания на долгое время.

А ещё… В краткие минуты прояснения, я заметил, что, обращаясь ко мне, русский военврач назвал меня Патриком. Я не успевал даже понять, как можно было меня спутать с рыжим ирландцем, как снова провалился в глубокое забытьё.

* * *

Окончательно я пришёл в себя уже на белых простынях. Условно белых, конечно. Видно было, что они уже по много-много раз стираны перестираны. Да и краска на стенах местами облупилась, а трещины, на крашенном извёсткой потолке, сплетались в причудливые узоры.

Но сознание ко мне вернулось, и я даже получил из рук санитара первую порцию пищи, жидкий бульончик даже без хлеба.

Уже знакомый мне военврач осведомился у меня по-английски «Как я себя чувствую?»

Еле-еле шевеля пересохшими губами, так же по-английски, я ему ответил: «Хреново, док. Я чувствую себя как чёртова рыба, которую живьём бросили на раскалённую сковороду.»

Естественно, вместо всяких артиклей я использовал любимые междометия моего покойного соседа по кубрику — Патрика ОʹКинни. А именно «Фак, фак и ещё раз фак».

Я сперва не понял, почему никто меня не спрашивает: «Как меня зовут?» И мне было совершенно непонятно, почему меня называют Патриком.

Но из разговора с врачом, я всё-таки сумел понять что произошло на самом деле. И теперь всё окончательно встало на свои места.

Пока меня беспомощного тащили по палубе в сторону шлюпок, произошёл ещё один взрыв, которого я совсем не помню, так как был без сознания. Русского моряка, который меня спасал, к сожалению, поразило десятком осколков, и выжить ему не удалось. Ну а мне, так сказать, повезло. Если, конечно, это можно считать везением. Осколок мне тоже достался. Правда только один, но зато в голову. А вот волосы и лицо мне так сильно опалило огнём, что можно было считать чудом хотя бы то, что я остался жив, сохранив при этом ещё и глаза. Зато морда лица моя теперь, наверное, напоминала, хорошо прожаренный бифштекс. А так как на остатках старой робы, что дал мне Патрик, сохранилась нашивка с фамилией «ОʹКинни», то все остальные решили, что я и есть чудом выживший Патрик.

А сейчас, в военно-морском госпитале в Архангельске, рядом со мной уже не было никого, кто мог бы понять, что я не ирландский парень Патрик ОʹКинни.

Разумеется, в палате я был не один. Но лежащие на соседних койках были русскими, и с разговорами ко мне не лезли, ибо иностранными языками не владели. Санитар общался со мной жестами, а доктор, что не слишком хорошо говорил по-английски, заходил лишь пару раз в день.

Так что время подумать у меня было вполне достаточно. И мысли эти меня совсем-совсем не радовали. Я чувствовал себя полнейшим инвалидом, так как не мог воспользоваться уже привычными для себя магическими способностями, чтобы излечить себя. А ещё я чувствовал себя грёбанным Робинзоном, что сидит на своём острове без малейшей возможности свалить со своего чёртова острова.

Все мои попытки хоть как-то использовать магию были обречены на провал. И если раньше, ещё до встречи с ведьмой, когда я про магию только в сказках и читал, это было нормально, то сейчас… Сейчас я чувствовал себя так, словно мне отрезали руки и ноги, выкололи глаза, вырвали язык и набили в уши ваты. Так что я сейчас три в одном, как те обезьяны. Ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу.

Да и что я могу кому-то рассказать-то. Правду? Не смешите мои тапочки! В мою правдивую, но совершенно фантастическую историю никто не поверит. И скорее всего меня прямо из этой больницы запихнут в другую более закрытую больничку, где меня будут пичкать сильнодействующими препаратами, далеко ушедшими от простого анальгина и аспирина.

Любая моя попытка, хоть как-то пошевелить магический источник, что запрятан где-то внутри меня, была обречена на неудачу. И лишь только новые импульсы головной боли свидетельствовали о том, что я хоть что-то пытаюсь сделать. Но, кроме боли больше никаких последствий все мои действия не возымели.

К боли я уже почти привык, так как болело у меня практически всё тело. Каждая клеточка кожи напоминала мне о том, что я чудом выжил там, на том злосчастном корабле «Эмпайр Байрон».

Я думал о Машке, оставленной мною, практически брошенной на произвол судьбы там, в прошлом. Безусловно мои друзья, великие князья позаботятся о ней. По крайней мере, постараются это сделать. Но Олег, наверняка, в силу своего характера, опять бросится в первом же бою, в неоправданную и напрасную атаку, с шашкой наголо. И не исключено, что снова погибнет, как и в прошлый раз. А если большевики смогут снова взять власть в свои руки, то и князю Игорю предстоит погибнуть от рук революционно настроенных пролетариев. А я? Я не сдержал своего слова

Да. Я корил себя за то, что расслабился там на корабле, и не предпринял попытку свалить через портал со всеми своими новоприобретениями до того, как на нас напали фрицы. Ну что мне стоило сделать это чуть раньше того, чем меня отбросило взрывом от того пулемёта? Какая муха меня укусила? Что меня заставило встать к «Эрликону», и начать пулять в сторону немецких самолётов? Я же ведь всё равно никуда не попал в результате. Слабоумие и отвага! Вот мой девиз теперь. Ладно бы я ещё чего-то добился бы своими действиями. Но я же даже ничего путного так и не сделал. Только лишь подставлялся под пули и снаряды, как дурак. А в итоге что? Травма головы и невозможность воспользоваться магией.

Я лежал и мысленно матерился про себя. Я материл себя, свою дурость, а особенно почему-то проклятую ведьму-недоучку. Но учитывая, что я тут играю роль Патрика ОʹКинни, то даже мысленно я матерился исключительно по-английски. «Fuck! Fuck! Fuck!»

17 июля. 1942 год.

СССР. Архангельск.

На завтрак мне дали очень жиденькую овсяную кашку. Но это была первая твёрдая пища, за последнюю декаду. Права присутствовал привкус вонючей мази, которой щедро было измазано моё обгоревшее лицо. Но мне было всё равно. Я с наслаждением проглотил все те несколько ложек каши, коими меня накормил угрюмый санитар. А потом ещё и воспользовался судном, подложенным под меня всё тем же парнем.

Кажется, жизнь моя понемногу налаживается. Но как же противно ощущать себя овощем, хорошенько поджаренным на гриле.

* * *

— Как Вы себя чувствуете? — спросил меня всё тот же военврач, во время утреннего обхода.

— Уже лучше, док! — ответил я. — Вот сегодня даже овсянкой накормили.

— Да? — удивился доктор. — Это они поторопились. Сегодня Вам предстоит небольшая операция. Тот осколок в голове…

— Это очень опасно, док? — с тревогой спросил я. — Надеюсь мои мозги при этом не пострадают?

— Я тоже на это надеюсь. — с грустной улыбкой ответил мне врач. — Но у нас тут отличные врачи с большим опытом полевой хирургии.

— Это когда ампутируют ноги без наркоза? — пошутил я.

Впрочем, военврач не оценил мою шутку.

— Сейчас, во время войны, иногда ампутация спасает жизни людей.

— Но я не хочу, чтобы мне ампутировали голову без наркоза. — снова пошутил я.

— Не беспокойтесь, Патрик! Наркоз мы Вам дадим. — то ли пошутил, то ли на полном серьёзе сказал врач.

* * *

Не соврал советский эскулап. Не прошло и часа, как двое дюжих санитаров, перекинули меня на носилки и потащили куда-то по коридору. Как я сразу же понял, по прибытию на место, в операционную. Хотя выглядела она скорее всего, как разделочная для мяса на каком-нибудь московском рынке. Стены были отделаны не слишком крупной кафельной плиткой когда-то белого цвета. Но сейчас это были немного пожелтевшие, покрытые мелкими трещинками плитки с частично выщербленными краями. И хотя свежих следов крови на стенах не было, но затёртые пятна на полу и стенах, говорили о том, что здесь периодически проливается кровь. В принципе, я доверяю советским врачам. Медицина у нас всегда была на высоте. Честная такая медицина, безо всяких прикрас. Ну а то, что детям зубы лечили без наркоза во времена моего далёкого детства, так это только шло на пользу в воспитании силы воли будущих защитников Отечества…

Но в этот раз для меня нашли более-менее приемлемое средство для наркоза. Мне на лицо положили марлю, сложенную в несколько слоёв, а потом стали капать эфир, кажется…

Мой знакомый доктор по-английски предложил мне посчитать до ста. Это он, конечно же, погорячился. После того, как я произнёс «seventeen», сознание совершенно незаметно покинуло меня. но это было даже приятно. Я куда-то поплыл, поплыл… Далеко-далеко…

* * *

Я не уверен, что всем, кто находится под наркозом, снятся сны. Но мне почему-то приснился очень долгий и очень красочный сон.

Ну и что совершенно предсказуемо, первым делом я увидел Машку. Её лицо было обрамлено Рыжими волосами, а взгляд зелёных глаз был таким укоризненным, что я сразу же почувствовал себя виноватым.

— Ну? И чего ты добился? Хотел стать героем? Дурак безмозглый.

— Ну почему же сразу дурак? — попытался хоть как-то реабилитироваться я.

— Потому что ты так до сих пор и не понял, что для меня ты и так уже герой. Воин света в ослепительных доспехах. Ты спас меня. Ты вытащил меня оттуда, откуда не возвращаются…

Её глаза заблестели, а по щекам покатились просто огромные слёзы, оставляя за собой влажные следы.

— И вот. В тот момент, когда я только-только начала новую жизнь, которую до самого конца решила провести с тобой, ты… Ты… Ты просто бросил меня и сбежал.

Изображение милого заплаканного лица как будто подёрнулось рябью, словно было отражением в воде… И вот уже вместо Машки я вижу лицо Великого князя Олега Константиновича Романова.

— Куда ты пропал, Макс? Нам без тебя будет трудно. Не представляю, как без твоей помощи мы сможем победить в предстоящей войне. А ведь мы на тебя так рассчитывали.

— Прости, княже! Я виноват перед тобой. — попытался повиниться я.

— Я-то пойму. Но вот история нам не простит. Родина в опасности.

— Я старался, Олег. Но у меня ничего не получилось. Я почти смог, но…

* * *

На этом месте мой сон оборвался. Он оборвался так внезапно, что я даже не могу теперь вспомнить, закончил ли я свой ответ, и что на это мне сказал князь…

Ближе к вечеру, но всё ещё того же самого дня.

17 июля. 1942 год.

СССР. Архангельск.

Пробуждение не было болезненным. Скорее всего оно было слегка продолжительным по времени… Я как будто возвращался на поверхность с некоей глубины. Свет был сперва очень далеко, а потом становился всё ближе… Меня кто-то потеребил за щёки и посветив фонариком в глаза спросил по-английски:

— Hey! How are you? Do you remember your name?

Голос был знакомым, но я почему-то никак не мог вспомнить кому он принадлежал. Но имя-то своё я помнил, конечно же. Поэтому не задумываясь ответил:

— Макс…

— Странно. — высказался всё тот же голос, но уже по-русски. И обращаясь не ко мне, а к кому-то ещё, кого я не мог видеть. — Неужели мы что-то повредили, задев его мозг?

— Или он не тот, за кого себя выдаёт. — высказал своё резюме кто-то, находящийся вне зоны моей видимости.

А я уже мысленно материл себя за то, что назвал своё настоящее имя. Я уже всё вспомнил. И то, что я в СССР, и то, что сейчас июль сорок второго года, и то, что меня тут все считают ирландским парнем по имени Патрик. Хорошо ещё, что я не успел наговорить много чего лишнего, да не успел воспользоваться при этом великим и могучим русским языком со всеми его матерными междометиями. Но положение пора было исправлять. Поэтому я громко и отчётливо спросил:

— Where’s Max?

— Какой Макс? — тут же переспросил меня доктор.

— Max Smith. My friend, Maximilian Smith.

— Я не знаю. — ответил врач. — Но, как мне кажется, в списках спасённых моряков с Вашего корабля его не было… Он был Вашим другом?

Хорошо ещё, что я вовремя вспомнил имя и фамилию нашего кока. Это был улыбчивый негр с пухлыми губами и белыми, как снег зубами. Жаль, что он погиб. Талантливый был повар. Готовил он классно. Из обычных консервов творил чудеса кулинарии.

— Да. Он был моим другом. Мне жаль, если он погиб.

— А почему Вы его вспомнили именно сейчас?

— Он был коком на нашем корабле. А мне сейчас очень хочется есть…

Не знаю, поверили они мне или нет. Но примерно через час меня всё же накормили жидким бульоном с маленькими кусочками разваренной картошки.

* * *

Судя по всему, пока я был без сознания из-за наркоза, мне не только удалили осколок из головы, но и сделали перевязку. Не в смысле наложили новую повязку на голову, но и руки тоже перебинтовали. Так что теперь моя правая рука была более свободна чем с утра. Значит с ключицей у меня всё нормально. Иначе бы вряд ли её освободили так быстро.

Я приподнял руку и попытался сквозь слой бинтов рассмотреть свою кисть. Меня по-прежнему беспокоило то, что пропал мой магический перстень. Вот если бы он снова оказался на месте, то мои шансы вновь использовать магию имели бы хоть какой-то шанс. Ну а так… А так, я буду вынужден продолжить свою жизнь в этом времени, имея множественные ожоги на теле и изуродованное огнём лицо.

Я реально, почти не чувствовал и не ощущал своего лица. Сильно же обгорела моя морда. Небось, когда отвалятся всякие корочки с ожогов. Я буду тот ещё красавчик. Из тех, что краше в гроб кладут. И этот постоянный зуд… Несмотря на всякие вонючие мази, кажется, что мне на лицо надели железную маску. Причём, прежде чем надеть её на меня, эту железяку очень сильно нагрели. Докрасна, а может даже и добела. И всё для того, чтобы она получше прилипла к коже лица… Так хочется почесать нос, но увы… Он тоже забинтован. Свободным остаётся только рот с потрескавшимися губами. Эдакая топка. Как у печки, куда периодически ложками подбрасывают еду, как топливо для моего многострадального организма… Да будь проклят тот фашист, что сбросил бомбу на наш корабль, мать его за ногу!

Чёрт! И зеркала никакого нет, чтобы посмотреть со стороны на то, как я сейчас выгляжу. Небось, похож на глупую мумию. Только вот открытые участки кожи возле глаз и рта вымазаны вонючей мазью. Интересно, какого цвета эта противная мазь? Зелёного, как болотная жижа, или коричневого, как жидкое дерьмо?

Неведомая сила выбросила меня из моего тела. Забинтованная мумия беспомощной тушкой валялась на кровати. И, да, я не ошибся. Мазь была мутного коричневого цвета… Омерзительное зрелище. Словно бы лицо, измазанное жидким дерьмом.

«Fuck!». Как сказал бы по этому поводу покойный Патрик ОʹКинни. Да трижды «фак, твою мать!».

Я смог покинуть своё тело и теперь парю тут под потолком, разглядывая себя самого сверху. И это значит… Это значит, что магия снова работает, мать её, перемать…

* * *

Я плавно вернулся в своё тело. Сердце моё колотилось, как бешеная белка в колесе. Магия работает… Я снова в деле… Я…

Торопиться я не стал. Первым делом попробовал извлечь из хранилища пару кристаллов. Слава Патрику! Всё получилось. Камни, лёжа на моей забинтованной ладони, медленно таяли прямо на глазах. А я всеми клеточками моего истерзанного организма ощущал, как магические силы растекаются по моему телу. Когда камни окончательно исчезли, я включил диагностику организма и дал установку на восстановление…

Да ну на фиг! Как это больно-о-о… Надо было чинить себя частями, а не сразу…

Извиваясь, как насекомое, избавляющееся от кокона, я корячился на кровати. Мои движения заметили мои соседи по палате. Хорошо ещё, что они все были лежачими и никто не поднялся, чтобы помочь мне. Но один из них стал громко звать санитара. А мне это совсем было не нужно.

Я попробовал встать с постели, и у меня это получилось…

Ну, всё. Хватит. Засиделся я тут в сорок втором…

Я прикинул синус к косинусу, и решил, что для начала я попробую нырнуть в то место, которое уже давно стало мне привычным. И я точно знаю, что там сейчас никого нет.

Портал открылся сразу, сверкая алыми сполохами магического круга. Я сделал шаг… Другой… И кольцо ярко-красного пламени с лёгким хлопком схлопнулось за моей спиной.

Глава 21

Глава двадцать первая.

Объять необъятное и впихнуть невпихуемое. В общем: «Хьюстон! У нас проблемы!»

Мы все умрём, кто раньше, а кто позже.

Конец один и всё предрешено.

С годами мы, не становясь моложе,

Бодаемся с Фортуной всё равно.

Чем дальше, тем труднее почему-то

Вести за жизнь свою незримый бой.

За каждый день, за каждую минуту,

Идёт война с безжалостной судьбой.

А хрен его знает какое сегодня число и месяц, но год похоже всё же 1914.

Российская Империя Крым.

Да. Я смог переместиться туда куда и хотел, в крымскую пещеру, которую я выбрал для своего временного склада всяких полезных ништяков. И поначалу мне даже показалось, что всё идёт нормально и проблемы, возникшие по причине моего легкомысленного поведения, уже позади. Но не тут-то было.

Да. Пещера оказалась той же самой. И куча золотых слитков была на месте. И ящики с боеприпасами, винтовками, револьверами и прочим военным барахлом, изъятые мною из склада РККА, тоже оказались тут же. Вот только мне ещё бы вернуть свои способности обратно. И тогда вообще настал бы полный кайф.

Но, увы… Стоило мне сделать шаг через портал, как только-только появившиеся силы покинули меня, и я грохнулся ничком прямо на каменный пол. Мало того, брякнулся лицом вперёд. Хорошо ещё, что частично моя обожжённая морда была забинтована. Но это мало помогло. Сознание в очередной раз покинуло меня, причём надолго.

Сколько длился мой обморок, я понятия не имею. Когда я в следующий раз открыл глаза, то лучше бы я их и не открывал. Темно было, как у афромамериканца в неприличном отверстии. В прошлый-то раз, на какое-то время всё кругом осветилось от алых сполохов открытого портала. Но сейчас, без всякого источника света, не видно было ни зги. Никаких фосфоресцирующих жучков или светящегося в темноте мха тут, как я понял, не водилось. Так что срочно надо бы озаботиться созданием хоть какого-то источника света.

Но создать при помощи магии светящийся огненный шарик, как я с лёгкостью это делал раньше, не получилось. Кроме головной боли ничего не появилось. Зато в рту появился кислый медный привкус и очень захотелось промочить чем-нибудь горло. Но воды и еды у меня нет. У меня вообще ничего сейчас нет. Я валяюсь обессиленный в кромешной темноте. Я забинтован, как мумия, с ног до головы. И если я не смогу вырваться из этого состояния, то в конце концов всё закончится лишь тем, что найдут мою безжизненную мумию через много-много лет. Вот ведь радость будет для тех, кто наткнётся в глубокой пещере на кучу золота и оружия. А ведь я ещё не успел выложить из магического хранилища пару сорокопяток и грузовики с припасами…

Стоп. Еда там есть. По крайней мере, есть консервы, а ещё… Кажется там было несколько ящиков с алкоголем. То ли виски, то ли коньяк. Я и не разбирался толком. Но точно помню, что ящики с бутылками в кузове одного из грузовиков были.

Вот только тут снова возникает одна, ещё не решённая мною проблема. Я снова не могу пользоваться своими магическими силами. Видимо того, что вернулось тогда ко мне там, в военном госпитале Архангельска, хватило лишь на небольшое подлечивание организма и открытие портала. И это при том, что я пару кристаллов достал из хранилища и впитал их силу.

Но сейчас я снова, как выброшенная на берег рыба, только и могу что открывать рот и пытаться вдохнуть поглубже.

Там-то в госпитале меня хоть кормили и поили. Рожу мазью вонючей мазали… А тут. Засохну и высохну. Так что те, кто меня найдут, точно примут за мумию.

Ну и что мне теперь делать?

Кое-как я перевернулся и теперь лежу на спине. Подо мной каменное ложе, и сверху похоже тоже. Лежу. В потолок гляжу. Только не вижу ни хрена. Так что я даже не могу сделать вывод о высоте местных потолков. Но память подсказывает, что тут достаточно высоко, чтобы сидя в седле не задевать башкой за свисающие с потолка сталактиты… Или сталагмиты? Вот, хоть убейте, не помню, которые из них растут снизу, а которые сверху. Да это и не важно сейчас. Всё равно же ни хрена не видно. Хотя…

Я протянул вперёд свою правую руку и камень в моём перстне сверкнул желтоватым светом. Поводив рукой вправо-влево, я нашёл направление, где он светился ярче всего. Следовательно бывший золотой запас Британской империи находится там.

Ну что же. Теперь хотя бы на местности кое-как сориентировался. Золото в той стороне… А, следовательно, вон там правее сложены ящики с патронами и снарядами. Жаль, что это никак не поможет мне в решении квеста «выберись из пещеры».

Хорошо ещё, что в голове немного прояснилось. И несмотря на то, что пить и есть хотелось по-прежнему не по-детски, но почему-то я почувствовал себя немного лучше. Ещё бы магические силы хотя бы чуть-чуть восстановились, чтобы я смог воспользоваться своим хранилищем. Достал бы для начала пару кристаллов, потом свет в пещере наладил бы. На у после этого я уже занялся бы грузовиками с продуктами. Заморил бы червячка. Может после этого и жизнь наладится?

Но, тщетно. Все мои попытки так ни к чему и не привели. Никакого отклика от моего магического источника на все мои усилия так и не поступило. Печалька…

Интерлюдия.

— И куда подевался этот ваш американец?

Сердитый мужчина в форме НКВД нависал над врачом.

— Он… Исчез…

— Это и так понятно. Только вот куда он исчез? Как он мог покинуть охраняемый госпиталь? У вас тут что, совсем все расслабились? Война идёт, а вы тут… Под трибунал пойдёте все до одного…

— Он не выходил из госпиталя…

— Тогда где он? Госпиталь весь обыскали?

— Он и палату не покидал…

— Поясни!

— Соседи по палате все в один голос утверждают, что произошла какая-то ярко-красная вспышка, а когда они проморгались, этого ирландца уже не было в палате.

— А откуда известно, что он ирландец?

— Ну, как же… Патрик ОʹКинни…

— А ты уверен, что он был именно тот, за кого себя выдавал? Ведь из показаний следует, что у него было сильно обожжено лицо, отсутствовал волосяной покров и… Да как он вообще мог двигаться после тех повреждений? В его медицинской карте написано столько, что хватит на целый взвод. Как он вообще смог выжить?

— Это и для нас большая загадка. По всем признакам он должен был умереть ещё по дороге… Просто чудо, что его смогли до госпиталя довезти…

— Это вам даром не пройдёт. Чудес не бывает.

— Я тоже так раньше думал…

В темноте. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Темнота окружала со всех сторон. Она давила и лишала последних сил. Пытаясь вглядываться в темноту, чтобы хоть что-то разглядеть, я только напрасно напрягал глаза. А тот жёлтый светлячок, что поблёскивал в камне моего перстня, только лишь делал остальное пространство более тёмным.

Звуков тоже никаких не было. практически ощущение полного космического вакуума. И только лишь каменный пол подо мной напоминал о том, что я не провалился в тёмную бездну.

Чтобы окончательно не поехать кукушкой, я решил хоть чем-то себя занять. Не придумав ничего более умного, я стал разматывать бинты на своём теле. Подсохшие корочки на местах ожогов трескались, лопались и кровоточили. Но эта боль была мне лишь помощником, подсказывая мне, что я, несмотря ни на что, всё ещё жив.

Начал я с рук. Похоже, что тогда, на корабле, я машинально закрыл лицо ладонями перед взрывом. Тем самым я смог спасти свои глаза. Но пальцы мои представляли жалкое зрелище. Кожа лоскутами сходила вслед за бинтами…

Боль не была резкой, боль не была даже сильной. Боль была постоянной и, сука, очень-очень сильной, просто всепроникающей, и пронизывающей насквозь все нервные окончания на моих руках. Я, конечно, не мазохист, но почему-то эта боль мне приносила ещё и некое облегчение. Подсознательно, я пытался послать импульс излечение к своим изуродованным рукам, но… Магический источник не откликался на мои призывы. Тогда почему мне становилось немного легче? Эффект плацебо? Делаю вид, что лечу сам себя, и мне становится от этого легче?

Не особо-то легче мне и стало. В теле снова образовалась какая-то слабость. Нет. Я не упал в обморок и не потерял сознание. Я просто опустился на каменный пол и заснул от усталости…

* * *

Сколько я спал? А хрен его знает. В полной темноте и при полной тишине время не ощущается вовсе. Только, как оказалось, возможности человеческого организма ещё не до конца изучены. И я сейчас не говорю про доставшиеся мне совершенно случайно магические способности. Я про то, что лиши человека зрения и он начнёт чувствовать пальцами малейшие точки на шрифте Брайля. А слух слепого усилится так, что он сможет расслышать звук от падения капель воды на довольно-таки большом расстоянии.

Странно. Именно этот звук и привлёк моё внимание. Сперва я подумал, что мне это только кажется. А ещё, этот методичный звук я принял всего лишь за шум в ушах. Так бывает иногда. Наглядный пример тому — шум моря в поднесённой к уху раковине.

Но, прислушавшись, я понял, что мне это не кажется, и где-то вдали я слышу методичное: «Кап… Кап… Кап…»

Учитывая то, что пить мне хотелось так сильно, что я готов был пить собственную кровь, лишь бы утолить свою жажду, игнорировать эти «кап, кап» я не мог.

Я знаю, что в основном карстовые пещеры были промыты водой. Так что то, что в пещере может быть вода, это факт. Но как я смогу в полной темноте найти то место, где вода, пройдя сквозь толщу земли проникает сюда? Наощупь? В каменной пещере? Не смешите мои тапочки. Я своей многострадальной головой соберу все шишки мира, натыкаясь на эти, как их там… сталактиты.

Попытка подсвечивать себе путь вытянутой рукой с перстнем тоже не увенчалась успехом. Тем более что камень еле-еле светился лишь только в направлении золотых залежей, а капало совершенно в другой стороне.

Ну и ладно. Слабоумие и отвага — лучший девиз для таких идиотов, как я. Тем более, что пить хочется так, что кажется во рту облегчилась сухим песком целая орава бездомных кошек…

* * *

Ползу. А что ещё делать. Идти я уже пробовал… Несмотря на выставленные вперёд руки, я влетел башкой о какую-то свисающую с потолка каменюку, да так сильно, что искры из глаз посыпались. Жаль, что этими искрами нельзя дорогу подсветить…

Ну, что? Отлежался немного. Погладил новую шишку на башке. Снова прислушался, определил направление к водокапу и пополз. И вот ползу теперь по каменному полу. А он, сука, неровный и шершавый, местами с острыми осколками камня, режущими в кровь и так уже изуродованные мои ладони.

Я полз… Иногда теряя сознание от усталости. Потом, снова просыпаясь, я прислушивался, ловил направление и снова полз, полз, полз…

Сколько я так полз? Час? День? Год? Не-е… Год вряд ли. Я бы сдох уже давно. Скорее всего час или два. Но мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я ощутил, что моя вытянутая ладонь наткнулась не на сухие камни, а вляпалась в какую-то влажную жижу. Я воспрянул духом, дёрнулся вперёд и…

И тут же так сильно жахнулся своей многострадальной башкой о какой-то невидимый мне каменный выступ, что снова впал в небытие и словил ослепительные глюки в виде палящих перед глазами разноцветных звёздочек.

* * *

Кап… Кап… Кап…

Эти звуки раздражали не хуже, чем дребезг и звон советского будильника. Тот самый, пузатый, с двумя блестящими колокольчиками.

Помнится от его перезвона, напоминающего дребезжание металлолома, сброшенного с каменной лестницы, даже мёртвые вставали, чтобы пойти на работу. Ну, не совсем мёртвые, а скорее всего вусмерть пьяные. Но ведь вставали же. Примером тому мог бы быть эпизод из фильма «Бриллиантовая рука». Помнится жена Семён Семёновича Горбункова только так смогла поднять хоть ненадолго пьяного мужа после его загула в ресторане «Плакучая ива».

Вот-вот… И сейчас мне все эти «кап, кап…» так сильно били по ушам, что я проснулся практически сразу. Ощутив при этом жгучее желание: найти этот проклятый «будильник», чтобы вдребезги его расколошматить.

Конечно же, никакого будильника я не нашёл в этой кромешной тьме, но аккуратно ощупывая камни перед собой, я нашёл-таки впадину в камнях, наполненную живительной влагой.

Я был готов нырнуть туда с головой, но, увы… «Вход» в маленький бассейн, выдолбленный в каменной тверди каплями воды за долгие годы, а может даже и за века, перегораживал тот самый каменный выступ, о который я чуть не размозжил окончательно свою бестолковку.

Но мне удалось, просунув под камень ладони, набрать полные пригоршни пленительной влаги, и я наконец-то смог сделать свой первый глоток за этот день. Слишком надолго затянулся он, этот мой день.

Вода оказалась настолько «вкусной», что я не мог остановится. Я черпал снова и снова и пил, вновь и вновь глотая эту живительную влагу. В воде чувствовался привкус всей таблицы Менделеева, а запах у неё был… В общем, вода в этом источнике немилосердно воняла всеми оттенками сероводорода.

Может быть поэтому, как только я смог утолить жажду, я тут же прекратил водопой, сидя, прислонившись спиной к каменной стене, урча от удовольствия, и морщась от запаха тухлых яиц.

Помнится в сказке Алёнушка всё время твердила своему бестолковому братцу Иванушке: «Не пей из козьего копытца!»

Бли-ин. Да Ванюшка, окажись он здесь, точно бы не стал пить из той каменной лужи, из которой я только что напился… Не смог бы он вытерпеть этой нестерпимой вони. А я смог. Я вообще ничего не почуял поначалу, кроме жажды. И я стал ощущать эту вонь только лишь тогда, когда жажда перестала скрести шершавыми граблями по пересохшему горлу.

Интересно, сколько всяких ненужных микробов и бактерий я проглотил, пока пил эту бурду? Миллион? Миллиард?

Хотя… Вроде бы говорят, что вода, прошедшая через толщу земли, очищается, а запах сероводорода и привкус минералов, говорит лишь о том, что эта вода, чуть ли не лечебная. Вон на курортах, люди денежки платят, чтобы попить лечебной воды из какого-нибудь вонючего горного источника.

Ну и пусть. Буду думать, что эта дурнопахнущая вода мне не повредит.

Я отвалился спиной к стене и прикрыл глаза. Прислушиваясь к себе, я понимал, что часть проблемы отступила. Пусть это и временный эффект, но я и этому был рад безумно. Да… Ключевое слово тут как всегда — безумно.

Сижу, от жажды отхожу. При этом выдыхаю чисто конкретную отрыжку с выхлопом тухлых яиц. Но на душе словно весна. Пить уже не хочется, значит и день прошёл не зря.

Ну а то, что я сижу тут под землёй на голых камнях в полной темноте, и не могу выбраться отсюда… Так это уже мелочи. Главное, что меня больше не мучает эта ужасная жажда.

Как мало надо человеку для счастья… Смешно.

Но, похоже, что мой организм был не слишком со мною солидарен. Насытившись живительной влагой, он захотел чего-нибудь посущественнее минеральной воды. И как примета этого желания, в животе что-то утробно заурчало, заворчало.

Да-а… Одной водичкой сыт не будешь. Я приоткрыл глаза, и о чудо… Жизнь заиграла новыми красками.

* * *

Меня сможет понять лишь инвалид, что снова обрёл возможность ходить. Или, как вот в моём случае… Незрячий вновь смог увидеть все яркие краски этого мира.

Ну-у… Насчёт ярких красок, это я слегка загнул, конечно. Краски были тусклые и блеклые. Но я видел. Видел всё, что меня окружает. Каменные своды, сталактиты и, мать их за ногу, сталагмиты. Ящики с боеприпасами, сложенные довольно-таки далеко от места моего водопоя, а за ними ещё и золотые слитки…

Кстати, напиться можно было бы и безо всяких приключений с ударением своей головы о каменные выступы. Стоило мне чуть обойти эти камни, как доступ к подземному озерцу в виде небольшой каменной лужицы был вполне нормальный. Я снова подошёл к воде и зачерпнул там, где в воде было поменьше мути. Понюхал… Ну, да. Пахнет. Снова выпил пару глотков.

Так вот ты какая, вода живая. Помнится, в сказках Иванушке дурачку всегда попадались на пути источники с живой и мёртвой водой. Только там почему-то не упоминалось, что живая вода так мерзко воняет.

* * *

Я прислушался к себе… А потом взял, да и извлёк из хранилища пару древних камешков с вросшими кристаллами. Медлить не стал. Тут же впитал их, отбросив в сторону уже ненужную каменную оболочку. А потом выбрав в пещере место попросторнее, достал наконец-то из магического хранилища свои трофеи — грузовики и пушки.

Ну, что… Война войной, обед по распорядку. Я полез в кузов, где хранились ящики с консервами, и стал искать, чем бы мне поживиться…

Глава 22

Глава двадцать вторая.

Новые события в прошлых временах.

Светило над землёй светило,

Когда я выбрался на свет.

Я вылез, словно из могилы,

Пробыв там сотни тысяч лет…

В день какой неведомо в четырнадцатом году.

Российская империя. Крым.

Говорят, что сытое брюхо к учению глухо. Ага… А ещё художник, кажется, должен быть голодным. Только вот к магии это никакого отношения не имеет, как я понял. Зато хорошо покушавший и не испытывающий жажды организм очень даже может пользоваться своими магическими способностями.

Но, увы, не всеми, как оказалось… Потому что, как я не пытался, так и не смог наладить портал куда бы то ни было.

Всё вроде бы получается.

Наладить ночное зрение? Без проблем.

Зажечь файербольчик на ладошке? Не вопрос.

Убрать грузовик в магическое хранилище и вынуть его оттуда снова? Как два пальца об асфальт.

Мне даже удалось подлечить самого себя. Было больно, но я потерпел немного. Так что теперь и кожа у меня чистая без ожогов, и даже волосы на голове снова колосятся, как и прежде. В общем, и тут магия работает. Как часы.

А вот соорудить хоть какой-нибудь портал? Хренушки. Никак не получается.

Ни тпру, ни ну. Ни бэ, ни мэ…

И что мне теперь делать?

Сидеть, как Робинзон Крузо на своём необитаемом острове и ждать у моря погоды? Помнится, что на это у него ушло двадцать восемь лет с гаком…

О! Есть ещё один вариант из мировой литературы. Метод Эдмона Дантеса. Сколько там лет он копал подземный ход, чтобы выбраться из тюрьмы? Лет четырнадцать, кажется. Только он так и не докопался до конца и свалил, подменив труп своего соседа по заключению.

Нет. И такой вариант мне тоже не подходит. Во-первых: У меня нет никакого соседа. Во-вторых: Дантес сидел не в десятках метрах под землёй, а как раз наоборот. Ну а в-третьих: Нет у меня этих четырнадцати лет в запасе.

Да и как копать-то? Вынимать камень за камнем, чтобы… Чтобы что? Сделать лестницу в вертикальной скале?

Я подошёл к тому месту, откуда начинался подъём на поверхность. Блин. Я даже не помню какая здесь глубина была, когда я проник сюда в первый раз. Кажется, что тогда я искал место для хранилища украденного золота. Ну и разумеется, что я тогда выбрал более труднодоступное место, чтобы никакие любопытные аборигены не смогли случайно обнаружить мой схрон. Вот и выбрал глубокую полость в земле с вертикальным входом. Сколько там было метров? Вспоминай! Вспоминай! Ну, хотя бы приблизительно… Хоть на глазок…

И как определить глубину? Я вспоминаю, как однажды в детстве забрался на крышу пятиэтажной хрущёвки. Лёжа на краю крыши, я смотрел вниз, и мне казалось, что подо мной офигенно глубокая пропасть. А ведь высота обычной хрущёбы всего-то метров пятнадцать.

Потом, лет через несколько я уже залезал на подъёмный кран, и высота была куда как больше… И мне уже не было страшно. Да и дома со временем стали выше. Так что и двенадцать этажей и больше, уже не казались слишком высокими.

Так какая же глубина была у этой пещеры, когда я заглядывал внутрь в первый раз? Двадцать метров? Пятьдесят? Сто?

Да, нет. Вряд ли глубина была сто метров. Двадцать? Ну, может чуть больше… Потом был горизонтальный коридор и ещё немного вниз. Так… Выходит, что мне и надо-то всего-то метров тридцать сорок ступенек наладить и я наверху.

Ага… Если, конечно, не навернусь с высоты. А этого мне не очень-то и хотелось.

Несмотря на то, что я считал идею построения лестницы в камне бессмысленной, а всю возню по выемке каменных ступеней на такую большую высоту утомительной и трудновыполнимой, но делать было нечего… И я принялся за этот Сизифов труд с энтузиазмом.

Монотонная работа только на первый взгляд утомительная. Трудно вынуть только первые несколько ступенек из скального массива. А потом…

А потом, как на конвейере.

Вынуть каменный блок из стены, спрятав его в хранилище. Отойти подальше и извлечь камень.

Я решил складывать вынутые блоки так, чтобы из них потом получилась стенка, перекрывающая проход к золоту. Раз уж я сейчас строю «лестницу в небо», то, следовательно, доступ в пещеру скоро станет проще. И любопытные горцы, наткнувшись на пещеру с такими удобными ступеньками, уходящими вниз, непременно попытаются посмотреть, что там внутри… А то, что я сделаю удобные для спуска и подъёма ступени, это к гадалке не ходи. Мне же самому по этим ступенькам ползать вверх-вниз придётся и не раз, не два. Раз уж я решил не просто сбрасывать вынутые из стены блоки вниз, а складывать в стенку, то мне придётся ползать туда-сюда без остановки. Я как представил весь этот процесс, то мне аж поплохело. Может зря я задумал строить эту стенку? Ведь если я просто буду идти вверх ез остановки…

Ага. Я в скором времени лишусь последних сил и выпав в осадок, свалюсь вниз, прямо на валяющиеся в хаотичном порядке сброшенные мною каменные блоки. Это в том случае, если я просто буду сбрасывать камни вниз. Но если там не будет камней, а я устану и упаду, то я просто разобьюсь о плоский каменный пол пещеры.

Я сделал всего-то семь… нет, вот уже восемь ступенек, а устал, как будто разгрузил пару вагонов с углём. Мне надо отдохнуть. Поесть. Попить. Может даже пару кристаллов впитать.

Кстати, надо посмотреть сколько их там у меня в запасе осталось. Зря я сокровища, изъятые у британцев, оставил в каретном сарае. Золото-то тут, а все драгоценные камни там. Я бы ту диадему с изумрудами, которую Машке подарил, сейчас бы с удовольствием захавал для поддержания магического ресурса. Но, за неимением гербовой пишут на чём попало.

Посчитал и прослезился. В моих закромах осталось не так уж и много камней с кристаллами. В основном те, что я надыбал в сочинском Дендрарии. Или в Ривьере… Не помню уже. Боже, как давно это было? Всего лишь с полгода назад, если считать по внутренним часам одного бестолкового мага-недоучки.

Эх! Куда я влез? Когда-то давно мне попалась на глаза книжка известного барда Булата Окуджавы. Называлась она «Путешествие дилетантов». Название его книги полностью описывает и мои приключения. Приключения, мать его, грёбанного дилетанта. Ну или даже дебила. Кто ещё может не зная броду соваться в магическую воду. Только такой дебил как я. Вон у меня даже были в руках книги по магии. Те самые, что мы приватизировали у какого-то баварского барона в альтернативной реальности. Правда они были на немецком языке. Но ведь Машка по-немецки шарит могла бы и перевести для меня фолиант. Но я же сам с усам. На фиг учиться, давай веселиться!

Бли-иин… Если прокручивать все наши приключения, то получится неплохая подборка случайных и идиотских поступков, которые я совершал с упрямой периодичностью. Или с периодическим упрямством… Да. Отныне и навсегда, мой девиз — «Слабоумие и отвага!»

* * *

Несмотря на все эти мрачные мысли, аппетит у меня никуда не делся. И прокручивая в голове свои прошлые ошибки, я с неменьшим энтузиазмом перемалывал американскую тушёнку, черпая её прямо из банки сухой галетой. А когда я запил всё это каким-то виски, отхлёбывая прямо из горлышка, то мрачные мысли и вовсе улетели куда-то вверх. Туда, куда я обязательно доберусь. Скоро доберусь. Только вот надо немного вздремнуть, чтобы набраться сил…

Я прилёг прямо тут, на камушках, возле грузовика с продуктами. Веки мои потяжелели, и я заснул, даже не заметив, как сон спеленал меня в своих объятиях. И мне было глубоко плевать на то, что я не знаю какое сегодня число… И на то, что я не знаю когда и как я смогу выбраться из этой грёбанной пещеры…

* * *

Сон это был или я просто впал в беспамятство? Хрен его знает. Снов я не видел в этот раз, хотя они частенько меня посещают. Но сегодня явно был не их день. Провалившись в темноту, я парил там как сферический конь в вакууме. Ну или болтался, как дерьмо в проруби. Как хочешь можно назвать. Ни хрена не помню. Черноту помню, темноту помню. А больше ничего не могу вспомнить. Вот такие вот пироги с котятами.

Глаза открыл. На каменном полу лежу, в потолок гляжу. Но на этот раз хотя бы всё вижу. Прислушался к себе. Нормально всё. Чувствую, что и силы появились и отлить срочно надо. Похоже, что я реально так выспался. Сейчас вот приведу себя в порядок и пойду снова копать ступени наверх. А то я в прошлый раз только семь ступенек вырубил… Или восемь. Не помню уже. Что-то с памятью моей в последнее время творится. Как у того Доцента: «Тут помню, тут не помню…»

Блин. Меня там люди на поверхности ждут. А я тут предаюсь всяким философским самокопанием. Пора приниматься за работу. Вот только слегка поем… Да и магические силы тоже стоит подпитать.

Пить хочется. Только вот я никак не могу решить одну дилемму. Имеет ли смысл начинать свой день с глотка виски, или всё-таки удовольствоваться той лечебной водой, которая пахнет настолько противно, что… Что глоток виски натощак уже не кажется плохой идеей.

Я решительно встал и направился… К той каменной чаше, куда капает вода, пройдя сквозь толщу земли и всяких камней. Сейчас, когда я всё вижу, у меня уже не возникает необходимости биться башкой о каменный выступ. Зайдя с более удобной стороны, я зачерпнул ладонями холодную, почти ледяную воду. Сегодня, когда я не поднял со дна всякую муть, вода уже не имела такой сильный запах. Поэтому я с удовольствием напился, а потом…

Не знаю, что меня натолкнуло на очередную идиотскую мысль, но я попытался открыть портал, причём, конечной точкой, почему-то выбрал вовсе не имение Романовых в Ореанде. Перед глазами, как-то неосознанно возникла освещённая заходящим солнцем крыша круглого дома на Нежинской улице.

Ярко-алая вспышка возникла передо мной настолько неожиданно, что я ничего не успел сообразить, как оказался за пределами пещеры, ставшей мне ловушкой.

И вот я стою на крыше своего бывшего дома и громко так думаю: «Какого чёрта?»

Очень похоже на конец августа или начало сентября 1982 года.

СССР. Москва. Круглый дом на Нежинской улице.

А ведь, действительно, какого чёрта я здесь делаю.

Практически без сил я опустился на тёплое покрытие крыши. Что вообще происходит? Одна ошибка за другой, начиная с моего глупого желания пострелять по немецким самолётам с английского, мать его, корабля… как бы не добавить ещё чего в рифму.

Потом потеря магических способностей, ожоги по всему телу, случайный портал в пещеру… Хотя, нет. В пещеру я портал строил намеренно, как только появились первые проблески магии. А вот в пещере я немного погорячился. На фига я сюда-то прыгнул. Надо было… А что мне надо было делать? Недолеченный, чуть не умерший от жажды и голода, при первой же возможности, я взял да и открыл портал в первую пришедшую на ум локацию.

И вот я на крыше своего бывшего дома. Из одежды на мне лишь больничные пижамные штаны на завязках и много разных грязных бинтов. Ну… Ещё тапочки с дыркой для большого пальца на левой ноге. Если кто меня увидит тут в таком виде… Интересно, что он подумает? Что я сбежал из ближайшей больницы? Надеюсь, что не из психиатрической…

Я попытался почувствовать внутренние силы, но никакого отклика от магического источника снова не произошло. Перстень на руке тоже молчал камень был каким-то серым и тусклым. Даже не чёрным, а именно серым, как уголёк, покрытый тонкой корочкой пепла.

Я снова оказался в глубокой заднице… И мне срочно надо что-то делать, чтобы выйти из этого крутого пике. Надо первым делом провести ревизию запасов древних камней. Иначе весь мой план пойдёт насмарку. А потом… Потом видно будет. Пока до меня ещё не добрались жажда и голод, я должен…

* * *

Что может быть привычнее для русского человека, чем положившись на извечный русский «авось», начать творить всякие глупости. А ещё там кто-то что-то говорил про «слабоумие и отвагу». Вот-вот…

Я вытряхнул из хранилища все оставшиеся там камушки. Не так уж и много, но… Ладно. На первое время хватит. Схомячу их все, а потом раздобуду новые. Правда ведьма-недоучка что-то там говорила про то, что нельзя потреблять сразу много кристаллов. Но я же уже делал это и не раз. Тогда, с большим куском янтаря в Прибалтике, или когда я нашёл крупный валун внутри которого была куча аметистов. Правда ощущения тогда были неимоверно крутые, как цветные глюки от мощного всплеска адреналина.

Но сейчас. Мне точно нужно много магической энергии. Я должен найти себе одежду, потом раздобыть запас древних кристаллов, а потом… А потом мне лучше воспользоваться каким-нибудь старинным зеркалом, с помощью которого указать точное место и время для открытия портала.

Плёвая задачка вроде бы. Если бы не несколько «но».

Не исключено, что даже после употребления всех имеющихся в запасе кристаллов я не смогу восстановить полностью все свои способности, хотя бы на том самом уровне, которые были раньше. И это одно из главных опасений.

Ну а потом, остальное, это уже по мелочи. Ведь за одеждой я хотел слетать в виде призрака. Ну не идти же мне в тапочках и бинтах по улице… И тут есть нюанс. Вдруг кто-то залезет на крышу, а тут валяюсь я такой красивый?

Ладно. Допустим мне удастся раздобыть одежду, чтобы перемещаться по городу не привлекая внимания. Не факт, что мне удастся найти нужное количество кристаллов. Ну не грабить же мне алмазный фонд в самом-то деле. Снова идти в многострадальный музей имени Ферсмана? Осталось только вспомнить, когда я там был в прошлый раз? Не встретить бы самого себя. Ведь в этом восемьдесят втором я столько раз уже бывал. И я даже не знаю какое сегодня число.

Ну, ладно… У меня всё получилось. Я переоделся и раздобыл кристаллы. После всякого магического дуракаваляния у меня всегда просыпается зверский аппетит. Так что мне нужно будет ещё и как следует перекусить здесь. А для этого понадобятся деньги. Придётся снова кого-то грабить. Сберкассу или магазин какой-нибудь. Но это уже мелочи, по сравнению с тем, что после всего этого надо найти старинное зеркало и…

И самое главное, чтобы ко мне снова вернулись мои способности по открыванию нужных порталов в нужное место.

Всё. Круг замкнулся. Хватит размышлять и философствовать. Пора действовать!

05 августа. 1982 год.

СССР. Москва.

Первый пункт моего безнадёжного плана получился вполне успешным. Истратив без остатка все имеющиеся в запасе кристаллы, я получил такой заряд энергии, что даже испугался, не переборщил ли… И вот уже моя бесчувственная тушка лежит на тёплой крыше, пуская слюни, а я уже лечу на шоппинг.

Правда первым делом я подлетел к знакомому газетному киоску, чтобы уточнить сегодняшнюю дату. В итоге, я теперь хотя бы знаю не только где я, но и когда я. Сегодня воскресенье, пятое сентября восемьдесят второго года.

Жаль, что у меня нет такого магического дисплея, на котором бы чётко указывалась дата прибытия, а заодно и дата отправления. А ещё… Как бы это выразить словами? А хрен его знает. Я уже побывал в нескольких ответвлениях от своей обычной реальности. И как различать, например, реальность Олега и мою бывшую? Какая из них более верная и прямая, а какая считается альтернативной. Я попытался представить древо из которого в разные стороны торчат сотни, тысяч, а может быть и сотни тысяч различных ответвлений. Но быстро понял, что это даже представить невозможно. Так что я решил просто не заморачиваться на эту тему, а тем более вон уже и магазин прямо по курсу.

Я не стал изобретать велосипед и творить новые сущности. Ближайший к моему дому крупный магазин под названием «Лейпциг» меня вполне устраивает. Там, по крайней мере я смогу быстро найти всё необходимое.

Оказалось, что я не ошибся в своих предположениях мне удалось всё сделать быстро. Я взял сразу же несколько комплектов одежды и обуви. Так, на всякий случай. А заодно слегка почистил кассу. Не корысти ради. Мне просто нужны были наличные для свободного перемещения в этом времени.

Вернулся на крышу я практически мгновенно. Глядя на своё жалкое тело в бинтах и тапочках, я готов был плакать от сострадания. Я столько сил вложил в своё время в то, чтобы выглядеть симпатично. У меня было спортивное тело, ростом выше среднего, приятное лицо, густая шевелюра блондинистого цвета. В общем, красавчик, хоть на обложку глянцевого журнала. А теперь…

На голове чёрт знает что. Торчащие в разные стороны редкие кустики волосиков. Вместо мускулистого тела, полуживой скелет обтянутый кожей. Ну а кожа имела местами пятна розоватого цвета. Следы бывших ожогов. Хорошо ещё, что все переломы, вывихи и растяжения я уже подлечил. Осталось только… всего ничего. Подмазать, подкрасить, подкачать кое-где. Но как и в обычной медицине, пластическая хирургия всегда намного дороже обычной.

Я задумался… А надо ли мне восстанавливаться в полном объёме именно сейчас. может оставить это на потом? Ведь, к сожалению, я сейчас даже не имею возможности полностью подлечить себя. Ну а если я истрачу всю или часть магии на «косметический ремонт» своего тела, хватит ли мне остатков, чтобы найти способ пополнить ману и вернуться туда, где меня ждут. Надеюсь, что меня там всё ещё ждут…

Глава 23

Глава двадцать третья.

Наполеоновские планы волшебника-недоучки.

Он не такой, как сотни миллионов,

Идущих к свету, ищущих тепла.

Он — нарушитель всех земных законов.

Он словно ангел… Только без крыла.

Он словно демон, только не рогатый,

Не злой и не коварный чародей.

Он тоже человеком был когда-то,

Но не нашедшим счастья средь людей.

Он не герой и не судьбы избранник.

Он не волшебник. Просто он другой.

Вернувшийся с небес, усталый странник,

Искал приют, но не обрёл покой.

05 сентября. 1982 год.

СССР. Москва.

Содрав с себя поднадоевшие уже бинты и пижамные штаны, я переоделся. Одежду я подбирал себе по размеру, но сейчас она сидела на мне мешковато. Ещё бы. Я как минимум потерял килограмм пятнадцать, а то и двадцать от своего обычного веса. Ладно. Были бы кости, а мясо нарастёт. А сейчас пора идти вперёд. Воплощать свои наполеоновские планы.

Я спустился вниз, воспользовавшись лифтом, и вышел во двор. Светило солнышко. Несмотря на начало осени, грело оно вполне по-летнему. Лёгкий ветерок обдувал моё лицо. Идти было легко, и к тому же недалеко.

Дойдя до улицы, я поднял руку, и уже через несколько минут ехал на такси. Пароль «два счётчика» сработал как надо, и таксист с удовольствием распахнул передо мною двери кислотно-лимонной «Волги».

Не прошло и получаса, как я уже сидел за столиком ресторана при гостинице «Академическая». Деньги у меня были. А с деньгами, любой советский ресторан гостеприимно распахивает свои двери практически любому человеку, даже несмотря на то, что выглядит он неважнецки. Тем более что одет я был вполне прилично по нынешним временам. Ну а то, что у меня видок измождённый… Ну, так может я и есть тот самый академик, что тушкой своей закрывал ядерный реактор в Чернобыле… Хотя до аварии на Чернобыльской АЭС ещё года четыре, но мало ли в СССР всяких реакторов.

Мне достался столик на двоих в уголке зала. Я попросил у официанта, чтобы ко мне никого не подсаживали и заказал всё самое лучшее и дорогое из меню. И побольше, побольше…

Простимулированный парой купюр официант, шустро стал подавать заказанное. Правда горячего пришлось слегка подождать, но зато салатики, мясная и рыбная нарезка, алкоголь и сок на столе появились, как по мановению волшебной палочки.

Утолив первый приступ голода, заморив, так сказать, червячка, я поинтересовался у халдея, где тут у них удобства.

Запёршись в кабинке, я пристроился на унитазе, и прикрыл глаза. Музей Ферсмана тут был недалеко. Мне хватило буквально нескольких минут, чтобы долететь туда. На этот раз я не мелочился. Просто приватизировал всё, что было. И не только с красивых витрин, но и из запасников. Прости меня, советская минералогия! Но мне сейчас очень нужно.

Я быстро переместился обратно в туалет ресторана и помыв как следует руки, вернулся за свой столик. Как раз к тому времени официант подавал горячее. Накрыв руку салфеткой, я положил на ладонь довольно-таки крупную друзу с аметистами и прикрыв глаза с удовольствием впитал их в себя.

Вот так я и провёл ближайшие полчаса. Вкусно кушал и попутно разгонял по телу импульс на излечение, подпитывая себя периодически парой-тройкой кристаллов. Только лишь «косметический ремонт» я оставил на потом. А то могло бы неудобно получится. Пришёл в ресторан облезлый доходяга, а покинул его мускулистый красавчик с румяным лицом. Так что лечение было чисто профилактическим, и со сторону совсем незаметным.

Щедро расплатившись за обед, я вышел на улицу. По Ленинскому проспекту с шумом проносились машины, но их количество не шло ни в какое сравнение с тем траффиком, который здесь будет лет через двадцать-тридцать.

Хотелось курить, но я посчитал сейчас это лишним. Не хочется травить никотином свой организм, только-только вышедший из глубокого пике. Мне сейчас могут понадобиться все силы, чтобы вернуться обратно в девятьсот четырнадцатый год. Там меня уже заждались, наверное. Хотя… Я же ведь могу вернуться в ту же минуту и даже в ту же секунду, когда покинул Ореанду.

Хм… Раньше мог. это точно. А вот сейчас даже и не знаю. А пробовать свои силы здесь и сейчас я не хочу. Во-первых: надо поберечь силы. А во-вторых: кругом люди. Незачем тут устраивать магик-шоу со всем вытекающими световыми и звуковыми эффектами.

Снова поймав такси, я назвал адрес. Не хочу показаться банальным, но я решил повторить опыт из своих прошлых путешествий в пространстве и времени. Так что путь мой лежал опять в Останкино. По крайней мере, там точно есть куча старых зеркал, способных помочь мне в моём деле.

Воскресенье. В этот день даже в будущем машин на дорогах гораздо меньше, чем в будние дни. Так что, доехал до ВДНХ я быстро. Мог бы, конечно, и не метро доехать. От Октябрьской по прямой до ВДНХ ветка метро идёт. Так что можно было просто сесть в вагон и без пересадок… Но, нет. Гулять так гулять.

* * *

Вышел я из такси недалеко от останкинской башни. Решил прогуляться. Погода хорошая. Да и растрясти калории немного надо. Накормили меня в ресторане, так сказать, от пуза.

Хорошие нынче времена. Тихие, спокойные. Зря их в будущем окрестили застойными. Но если придерживаться этой терминологии, то будущие времена, что наступили после воцарения на престол Мишки-Меченного, можно назвать отстойными. Мы смеялись над стареющим шепелявым и шамкающим Брежневым, а шустро говорящий Горбачёв наговорил столько такого, что потом и не разгрести было. Ну да бог им всем судья, а не я. Я всегда был человеком маленьким и никогда не лез выше того уровня, что был мне дарован в силу рождения и происхождения. Ну а в будущем всякие мои попытки заняться бизнесом, окончились не слишком хорошо. Как, впрочем, и сейчас… Блин. На фига я полез во все эти авантюры с помощью одному из великих князей Романовых. Ну с какого боку меня должна интересовать история Российской империи? Да не просто история, а альтернативная история. Меня там нет и не должно быть.

Ну, да… Появились у меня совершенно случайно магические способности. Так живи и радуйся! Хапай в три горла сколько проглотишь. Купи себе остров в тропиках и, как в той детской песенке: «Жуй кокосы! Ешь бананы! Чунга-чанга.» Но, нет же. Потянуло дурака на приключения.

* * *

Я сидел на лавочке в тенистом парке возле Шереметевской усадьбы. Дав установку своему организму на излечение, я предавался мрачным мыслям и самобичеванию. Периодически подпитывал себя кристаллами. Как в той поговорке, что лучше сорок раз по разу, чем ни разу сорок раз.

Я уже зарёкся сразу впитывать большое количество маны. Да и ведьма-недоучка что-то говорила на эту тему. А ещё мне вспомнился один знакомый медик, что объяснял правильный порядок употребления антибиотиков. Дескать, не надо сразу всю пачку глотать. По одной таблеточке один раз в день, и так целую неделю. Лекарство должно присутствовать постоянно в организме какое-то продолжительное время. А вот ударная доза не принесёт пользы, и может даже во вред пойти.

К сожалению, мышечную массу до прежнего уровня нарастить не удастся. Это надо хорошо кушать несколько дней подряд. Ну а пока, буду наслаждаться тем, что есть. Эдакий «сушёный Геракл», худой, но крепкий…

* * *

Вечерело. Народ постепенно рассасывался. Вот я и решил, что можно уже и попробовать забраться в деревянный дворец графа Шереметева. Я уже присмотрел неприметную дверцу с тыльной стороны здания. Думаю, что никто и не обратит внимания, когда я зайду через неё.

Встаю и иду. Чувствую себя здоровым и сильным. Всё-таки хорошее питание и подпитка магических сил кристаллами сделали своё дело. И хотя я ещё не пробовал магичить, но уверен, что сегодня у меня всё получится.

Неожиданно, навстречу мне попадается сгорбленная фигура старухи в чёрных одеяниях. Я с удивлением узнаю старую Агафью. В последний раз я видел её в семьдесят восьмом, когда мы жили тут неподалёку. Вглядываюсь повнимательнее. Она или не она? Нет… Точно она.

Кстати, старушка тоже меня узнала. Она бросила на меня пронзительный, почти прожигающий взгляд и бросила вполголоса:

— Опять ты… Неугомонный.

Сплюнув на землю, она просто прошла мимо, больше не обращая на меня никакого внимания.

Ну а я что? Я ничего. Иду себе дальше, делая вид, что так и надо. Ещё когда я сидел на лавочке, я уже заранее снял замки и запоры со всех дверей, которые были у меня на пути. А заодно и разведал, что в здании музея крепостного искусства нет никаких посторонних. Поэтому проникнуть внутрь старинного особняка мне удалось без каких-то проблем.

Внутри было прохладно и тихо. Учитывая мою скрытую разведку, я уже знал, что в музее никого нет, поэтому шёл не таясь. Мои шаги по столетнему паркету гулко раздавались в этой гнетущей тишине. Но я знал, куда идти. А самое главное, я знал, зачем я сюда пришёл.

Старое зеркало… Самое старое в этом большом зале. По краям, амальгама потускнела, а местами и осыпалась. Но холодное стекло по-прежнему отражало всё, что было перед ним. Картины на стенах, позолоченные рамы, помпезную обстановку и меня, такого худого, тщедушного и серого, на фоне всего этого великолепия.

Времени тратить я не стал и сразу же попытался представить имение Романовых в Ореанде. Минута… Другая… Несмотря на все мои попытки, зеркало оставалось безжизненным, стекло мутным, а изображение вполне обычным.

Я достал, и растворил на ладони сразу четыре камешка с кристаллами. Волну удовольствия, пробежавшую по телу, я уловил, но больше ничего не произошло. Ореанда по-прежнему оставалась лишь в моей голове, а не на этом мутном экране зеркала…

Что-то по-прежнему идёт не так. Магические силы вернулись. Я это уже проверил. Файербол легко появляется на ладони. Да и по всем ощущениям, сил хватит и не на один портал. Но вот не идёт и всё…

Теряюсь в догадках. Что же я делаю не так?

Зеркало есть. Причём то же самое, через которое в прошлый раз у меня легко получилось сотворить портал. Силы есть, аж из ушей капает… А вот портал как не шёл, так и не идёт.

Но расстраиваться рано. Я пробую открыть портал в другое место и совершенно случайно выбираю для этого заснеженный лес под Смоленском, где мы с Машкой пытались выжить, отбиваясь от волков. Зеркало мутнеет, за тонкой преградой из холодного стекла возникает нужная картинка, такая же холодная, как я её себе и представлял. Между мной и зеркалом, алым вихрем, начинает формироваться круг портала… Но я тут же сбрасываю все «установки». Ибо не фиг мне там делать. Машки там нет, а спасать ФСБэшника, которого я там оставил в прошлый раз у меня нет никакого желания.

Та-ак… Что-то тут не так. То есть портал я открыть могу, а портал в нужную точку пространства и времени не могу. Типа: Тут помню, тут не помню… Непорядок.

Так что же не так?

* * *

Время тратится бестолково и бесполезно. А ведь меня в любой момент тут могут застукать. И как я буду оправдываться? Сказать, что попал сюда случайно, дверь была открыта, а я зашёл в музей погреться… Глупо. Да и погода нынче стоит не по-осеннему тёплая, и дождя никакого нет. Так что разумно и достоверно соврать у меня тоже не получится. Ну и как же мне снова вернуться туда, где я оставил Машку? Интересно, как она там без меня?

Тьфу! Что за мысли? Я же могу вернуться день в день, минута в минуту. Она даже и не заметит, что я где-то отсутствовал. Но это только в том случае, если мне вообще удастся вернуться туда, в девятьсот четырнадцатый года, в Российскую импеерию альтернативной реальности. Туда, где нет никакого Николая Второго, а есть император Михаил. Туда, где немцы наши союзники, а англичане и турки настоящие враги. Я должен туда вернуться. Я обещал великому князю Олегу Константиновичу Романову…

Погружённый в свои мысли, я не сразу заметил, как на стеклянной глади зеркала стала проступать новая картинка. И уже не заснеженный лес сорок второго года, а морской пейзаж.

Картинка становилась всё отчётливее. И я даже узнал это место. То самое место на Крымском побережье, где мы впервые ступили на земли Российской империи. Разница только в том, что тогда всё кругом было каким-то серым и пасмурным, а сейчас вокруг было море, море зелени и море цветов.

А ещё я сразу же узнал ту, о ком только что думал. Машка. Моя Машка. Я любовался её так, что даже не сразу заметил стоящих рядом Олега и Ирину.

Больше раздумывать было некогда и незачем. Я тут же активировал портал. И как только ярко-алый вихрь нарисовал между мной и зеркалом отчётливый круг, я не стал медлить и тут же шагнул через него.

23 мая. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Моего появления на полянке никто поначалу не заметил. Но потом… Потом раздался оглушительный визг. И маленькое рыжее чудо бросилось в мою сторону. Машка даже умудрилась споткнуться и упасть на коленки, но тут же вновь вскочила. И вот она уже висит у меня на шее, крепко-крепко меня обняв.

Визг, конечно же, прекратился. Но я всё равно был оглушён, поскольку Маша без умолку что-то говорила, почти кричала, при этом целуя меня куда попало:

— Дурак! Какой же ты дурак! Ну, где ты был? Куда ты пропал так надолго? Я тут… А ты… Дурак!

— Маша! Успокойся! Я уже здесь. Всё нормально.

Попытался я хоть как-то унять этот фонтан её причитаний, но куда там…

— Дурак! Я же уже почти… А ты…

Тем временем Олег и Ира тоже приблизились к нам.

— Тебя так долго не было. — заметил Олег Константнович.

— Мы уж не знали что и подумать. — тут же добавила Ирина.

Я по-прежнему обнимал Марию, прижимая её к себе. Она уже ничего не говорила, только тихонько плакала, уткнувшись мне в грудь.

— Долго? — тут же зацепился я за слова, сказанные великим князем. — Как долго? Какое сегодня число? А какой год?

— Год всё тот же. — спокойно ответила Ира. — Четырнадцатый.

Ирина была самая спокойная из всей компании. Машка продолжала плакать. В глазах Олега читалось тысяча разных вопросов. А вот Ира была спокойна, как танк.

— Сегодня суббота. Двадцать третье мая. — ответил мне Олег. — А год действительно всё тот же. Тысяча девятьсот четырнадцатый от Рождества Христова.

— Тебя не было два месяца. — всхлипнула Машка у меня на груди. — Дурак!

— Да. — добавил великий князь. — Подзадержался ты.

— Возникли проблемы с возвращением. — ответил я.

— Судя по твоему внешнему виду, проблемы со здоровьем. — вставила свои пять копеек Ира.

— Угу. — подтвердил я.

— И очень похоже, что проблемы были очень серьёзные. — снова включился в разговор Олег.

— Ты прав. — согласился я.

— Расскажешь?

— Долго рассказывать. Я бы для начала с удовольствием поел бы чего.

— Да, да… Тебе бы только брюхо набить. — буркнула Ира.

— Мадемуазель! — укоризненно посетовал я. — Что за манеры? Набить брюхо… Ты не права. Я бы с удовольствием откушал бы что-нибудь более приличное и изысканное.

— Вы тут пешком гуляете? — поинтересовался я. — Далеко же от имения.

— Нет, конечно. — отмахнулась Ира. — Коляска там, на дороге.

— Тогда пошли уже! А то так кушать хочется, что и переночевать негде.

Мы все двинулись туда, где было слышно ржание лошадей. Машка вцепилась в мою руку и не выпускала меня от себя далеко. А я был настолько счастлив, что мне в конце концов удалось вернуться сюда, что мне уже плевать было, что прошло уже почти два месяца с того момента, как я отправился в короткое, как мне тогда казалось, путешествие.

* * *

Несмотря на то, что я видел и чувствовал, что Машка готова сдохнуть от любопытства, но я тщательно выдерживал дли-и-инную театральную паузу. И к разговору о своих приключениях я не приступил до тех пор, пока не доел последнюю плюшку с чаем и не выкурил после этого очень вкусную сигарету.

Машка уже пришла в свою обычную норму. Она сделал вид, что обиделась на меня. за что? Да за всё сразу…

Но обиженный вид-то она сделала, однако в свою комнату не ушла, а терпеливо ждала, когда же наконец я начну рассказывать. Я курил, демонстративно затягиваясь, выпуская сизые колечки дыма в сторону лазурного неба. Машка продолжала демонстративно злиться. Ира с Олегом, хоть и хотели поскорее услышать мою историю, но с усмешкой в глазах наблюдали на нашу милую сценку.

Я уже было собирался затушить окурок и начать с чувством, с толком, с расстановкой вещать о своих приключениях в разных годах двадцатого века, но тут к нам присоединился Игорь.

И всё было бы ничего, если бы не напрягшаяся Машка, не зависшие как на стоп-кадре, держащие друг друга за руки Олег и Ирина, и не смутившийся при виде меня сам Игорь Константинович.

Оба-на… А что это тут за тайны Мадридского двора? Ведь все эти гляделки не спроста.

Да что у них тут произошло, чёрт возьми, пока меня не было?

Глава 24

Глава двадцать четвёртая.

Порою оказывается, что в действительности все не так, как на самом деле.

Месть — это чувство злобы и гнева.

Чувство опасности справа и слева.

Глупость и тут же явление чуда.

Месть — это выстрел из ниоткуда.

Взять и убить вымещая обиду…

Просто, конечно. Но только лишь с виду.

Месть — это нож обоюдоострый.

Только лишь с виду выглядит просто…

23 мая. 1914 год.

Российская империя. Крым. Ореанда.

Я рассказывал почти во всех подробностях про свои приключения. Я играл, как актёр разговорного жанра, порой даже размахивая руками. Но при этом продолжал внимательно следить за моими слушателями. Именно поэтому от меня не укрылись все эти немые преглядывания, опущенные глаза и всё остальное. Ей богу, если бы Игорь не появился бы так вовремя, или бы пришёл уже после того, как я начал свой рассказ, я бы, возможно, и не заметил бы ничего этого. Но хорошо, что всё в этой жизни происходит вовремя.

Моё повествование длилось довольно-таки длительное время, поскольку я старался не пропускать никаких, даже самых мелких деталей. У меня ведь нет практически никаких секретов от этих людей. А вот у них секреты от меня, кажется, появились за время моего отсутствия. Слишком долго, как оказалось, я скитался по разным временам вдали отсюда.

Я всё говорил и говорил. Голос мой был спокойным. Как обычно. Но вот внутри у меня всё кипело. Я с детства не люблю, когда происходит что-то, чего я не понимаю. Фантазия у меня богатая, и я могу такого напридумывать. Мозг выдаёт кучу вполне достоверных версий и гипотез. И чем меньше исходных данных, тем более фантастические варианты приходят на ум.

Так что же тут без меня произошло?

* * *

Когда мой рассказ приближался к финалу и я уже озвучил, что у меня возникли проблемы с открытием портала… Я внезапно остановился, и пристально в упор глядя на Игоря, спросил:

— А что тут произошло, пока меня не было?

Да-а… Я застал его врасплох. Он и до этого был какой-то смущённый, а тут просто выпал в осадок. Щёки его залило красной краской, и он, пытаясь что-то ответить, поперхнулся и закашлялся…

Немая сцена. Прямо как в последнем акте пьесы «Ревизор». Все застыли в нелепых позах, пойманные на чём-то горячем. Знать бы только, отчего они так напряглись?

Неужели…

Я посмотрел на Машку. Она, в отличие от Игоря, была белее мела, что очень контрастировало с её рыжей шевелюрой.

— Маша! — сверлил я её взглядом. — Может быть ты тогда мне ответишь, что тут произошло?

* * *

Непредсказуема бывает погода в Прибалтике. С утра может лежать снег, к обеду всё растает и будет ярко светить солнышко, к вечеру небо затянется тучами и хлынет ливень, смывая всё и вся.

А ещё непредсказуемой может быть цена на бензин в двадцать первом веке. Нефть подорожала на мировых товарно-сырьевых биржах, а следом и бензин с солярой подорожали на заправках. Упала цена на нефть… А следом и бензин с солярой опять подорожали на автозаправках.

Но ещё более непредсказуемым может быть ход мыслей в женской голове и реакция женщины на вполне себе безобидный вопрос. После моих слов, Машка как будто взорвалась изнутри.

— Да! Ты пропал! Тебя не было почти два месяца. Я тебя ждала. Я переживала. Я почти всё время плакала. А ты…

Тем временем великий князь Игорь Константинович перестал кукситься и краснеть лицом. Он шагнул вперёд, и как бы загораживая от меня Машку, заслонил её своим плечом.

— Что, Игорь Константинович? — тут же спросил я его. — Решил пожалеть и обогреть безутешную девушку, в то время, когда её жених на поле боя добывал трофеи дли будущей войны?

— Вы забываетесь, барон! — тут же вспылил великий князь из боковой ветви рода Романовых.

— Да, неужели. — удивлённо произнёс я.

— Мария Николаевна страдала по Вашей вине, а я…

— Ага… Тут же подставил своё крепкое плечо безутешной вдовушке.

— Мария Николаевна не вдова…

— Я свободная женщина! — тут же встряла в разговор уже пришедшая в себя Машка.

— А я разве против.

Спокойно сказал я, глядя ей прямо в глаза. Глядя в эти знакомые глаза изумрудно-зелёного цвета. Такие родные и в то же время какие-то чужие глаза моей… Хм. Теперь уже моей бывшей девушки.

— Я не против, Машенька. Ты свободна. И я не собираюсь тебя удерживать каким-то образом.

Переведя свой взгляд на князя Игоря, я продолжил:

— А Вам, молодой человек, я могу лишь пожелать терпения. Ведь при общении с данной особой оно Вам понадобится.

— Да, как Вы смеете? — снова начал краснеть лицом княжеский отпрыск.

— Успокойся, брат!

Подошедший Олег встал между нами.

— Максим Александрович прав. Мария иногда бывает вспыльчива.

Я не стал слушать продолжение их разговора. Просто развернулся и пошёл в сторону моря, закуривая на ходу.

— Максим!

Услышал я вслед, знакомый до боли Машкин голос. Хотя, какая он мне теперь Машка? Мария Николаевна Кнопке. Будущая невеста, а может быть и жена великого князя Игоря Константиновича Романова.

Шагая в сторону моря, я не стал оборачиваться. Обидно ли мне было? Конечно, обидно. Но что я могу поделать? Опять прокрутить время назад и всё исправить? Да ну на фиг! Я уже не смогу быть с ней как и прежде, всё время вспоминая, как она смотрела глазами котёнка из Шрека на этого задохлика князя.

Нет уж. Всё. Расставлены все точки над всеми буквами. Отныне я — волк одиночка. Мне так даже будет проще. Жаль, что сразу отсюда свалить не удастся. Раз слово дал, то надо его держать. Вот выполню своё обещание перед Олегом Константиновичем и свалю отсюда на хрен.

— Добрый день, господин барон! — раздался голос за спиной.

— Давайте уж без чинов и званий, Николай Ефремович! — узнал я поручика Вороновича.

— Вас так долго не было.

— Николай! Давай, когда нет рядом никого из подчинённых перейдём на «ты».

Поручик протянул мне раскрытую ладонь и улыбнувшись продолжил:

— Тогда просто Коля.

— Ну а я Макс.

— Такое ощущение, что ты не ел последние пару месяцев, Максим.

— Приболел малость. Но сейчас уже всё в норме. А как у тебя проходит обучение подразделения?

— Вот об этом я и хотел с тобой посоветоваться, Макс. Великий князь Олег много чего рассказал, но, увы, этого мало. Мои бойцы с казаками занимаются, но толку от этого мал да маленько.

Я посмотрел на поручика. Ну видно же сразу, что горит человек на работе. Радеет за своё дело. Ну, что же. Поможем, чем можем.

24 — 31 мая. 1914 год.

Российская империя. Крым.

За время моего отсутствия в имении князей Романовых много чего изменилось. По соседству уже появился целый военный городок. Олег действительно постарался от души. Только вот, будучи человеком своего времени, он делал всё так обстоятельно и не спеша, словно у него в запасе была такая уйма времени, которой, как я знаю, у него и не было. А времени у нас осталось всего ничего. Если всё пойдёт примерно так, как и в моей реальности, то уже к середине июля война будет греметь во всех концах Европы.

Переговорив с великим князем Олегом, я решил, что дальнейшую работу по обучению личного состава нашего недобатальона возьму на себя. Так будет гораздо быстрее. И хоть я не боец спецназа, и даже не бравый десантщик-тире-парашютист, но по крайней мере имею хоть какую-то военную подготовку, пройдя срочную службу в мотострелковых подразделениях Вооружённых сил СССР. Ну а поручик Воронович и казачий вахмистр будут мне в помощь. Вахмистр уже смирился с тем, что я не враг, а лучший друг Великого князя Олега Константиновича, и хоть и со скрипом принимал моё старшинство. Ну а сам Олег, занялся организацией нашего морского сопровождения. Ведь без хоть какого-то даже самого завалящего кораблика, нам всем не добраться до турецких берегов, а воевать отсюда, как-то несподручно.

Игоря с Марией я больше не видел. Они куда-то отъехали. Я даже и не стал интересоваться куда. Мне это уже не интересно. Бог им судья, а не я. Я вплотную с головой влез в обучение наших бойцов, будущих победителей Османской империи.

Я извлёк из пещеры свои трофеи и сейчас артиллеристы осваивали сорокопятки, благо снарядов для тренировки у нас хватало. Сибиряки, несмотря на все свои старые привычки, все поголовно перевооружились, и сейчас, используя невиданную импортную оптику, поражали мишени на таком далёком расстоянии, что сами удивлялись. А уж как Олег был удивлён, когда я ему продемонстрировал успехи своих снайперов.

— Это невероятно.

— Это ещё не предел. — отмахнулся я. — Но нам большего и не надо. А как тебе наши артиллеристы?

— Калибр у пушек небольшой. — тут же посетовал князь.

— Зато солдатики их могут на поле боя легко перемещать с места на место. Да и лошадкам полегче таскать за собой такие пушечки, чем громадную мортиру или какую-нибудь гаубицу.

— Но у тебя же там в трофеях есть автомобили американские. Грузовики, кажется…

— А сколько у нас в запасе топлива для них, князь?

— Тогда зачем ты их брал?

— Ну, во-первых: Груз на них уже был полезный загружен…

— А во-вторых?

— Скоро и у вас тут наладят производство топлива. Так что пригодятся они тебе ещё, но позже.

— Максим! А почему ты сказал, что они пригодятся мне, а не нам? Ты собираешься уйти?

— Конечно. Я обещал тебе помочь воевать с турками? Слово я свою сдержу. Ну а потом, я снова буду свободен от всех своих обещаний…

— Уйдёшь?

— Уйду.

— Ты так расстроился из-за Марии.

— Да не то что бы прям так уж и расстроился, но как-то не очень…

— Я тебя понимаю, Макс. Но и ты их пойми. Ты пропал. Мария переживала…

— Так сильно переживала, что сразу же запрыгнула в койку к другому?

— Да ты что? У них ничего такого не было. Просто он утешал её…

— Ага. Я понимаю. Утешитель страдающих девушек. Юноша бледный со взором горящим, да ещё в придачу и великий князь всея Руси. Кто он, а кто я?

— Максим! Ты не прав. Он тоже переживает.

— Ладно, князь. Замяли дело. Нам надо к войне готовиться. Недели через три, как минимум, мы уже должны начать действовать. Что там твои моряки? Есть для нас уже подходящий кораблик, что доставит нас к берегам Османской империи?

— Есть.

— Военный корабль-то?

— Конечно.

— Не думаю, что нам такое подойдёт.

— Почему?

— Сейчас поясню. — начал я. — Вот представь, князь! Твоя страна готовится к войне, а тут вдруг на горизонте появляется военный корабль вражеской страны и идёт под всеми парами прямо к твоим берегам. Что ты будешь делать?

Я сделал небольшую паузу, а потом продолжил:

— Можешь не отвечать. У любого нормального военнослужащего будет только одна реакция: Принять все меры для противодействия вражеской агрессии. Ты бы ведь так же поступил бы, если бы турки на нас попёрли?

— Конечно.

— Вот и они, как я думаю, поступят именно так.

— И что ты предлагаешь?

— Нам нужен купец… Какой-нибудь торговый корабль. Достаточно вместительный, и даже может не слишком быстроходный.

— Но как же…

— А вот для защиты у нас есть пара пушек. Одну поставим на носу, другую на корме. А если вражеских кораблей нам навстречу приплывёт слишком много, то тут уж я помогу отправить их на дно.

— Как-то у тебя всё просто, Максим.

— А чего усложнять-то? Нам нужно мобильное подразделение, способное навести небольшой шухер в тылу врага. Если флот турецкий нам мешает, то на дно его и всех делов. Хотя, нет… России пригодятся турецкие военные корабли? Их же англичане строили, не так ли?

— Да, по большей части. Хотя есть и германские…

— Но немцы вроде бы наши союзники.

— Но это не мешает Германской империи продавать корабли за полноценную золотую монету разным странам.

— Ясно-понятно. Ладно. Мне это до фонаря. В общем, нему нужны три-четыре команды моряков, способных довести трофейный кораблик до наших портов.

— Это называется призовая команда.

— Да мне-то какая разница, как они называются. Главное, что ты понял, о чём речь.

— Я понял. Но как ты собираешься захватывать военные корабли? На абордаж возьмёшь?

— Что-то типа этого.

Я вдруг вспомнил, какие пирамиды из отрезанных голов фашистов я оставил на месте ремонтного батальона Вермахта в сорок первом году. Если я на турецких кораблях так же повеселюсь, то…

— Только пусть призовые команды будут не слишком брезгливые и впечатлительные, князь.

— Они же военные моряки, Максим.

— Ну, мало ли. Вдруг им не понравится пустой корабль, слегка испачканный вражеской кровью.

Олег странно на меня посмотрел.

— Ты всё ещё злишься на Игоря и Марию?

— А это-то тут при чём? Просто у меня сейчас отличное настроение, чтобы повоевать.

22 июня. 1914 год.

Российская империя. Крым. Севастополь.

Три недели пролетели, как один день. Когда есть чем заняться и ничего иное не отвлекает, то всё идёт, как по маслу. А меня теперь уже ничто не отвлекает от выполнения главной задачи.

Вот сегодня ночью, под прикрытием темноты мы грузимся на торговое судно. Мудрить мы особо не стали просто арендовали достаточно большой пароход в РОПиТ. Это так называемое «Русское Общество Пароходства и Торговли». А зафрахтовали кораблик мы якобы под видом паломников из России в Палестину. Так сказать, несколько десятков пилигримов, желающих побродить по Святым местам. Ну а то, что пилигримы вооружены, так это лишь для собственной безопасности. Естественно, и капитан корабля и все остальные знают про реальную нашу задачу. Не во всех подробностях, конечно, а так в общих чертах. Но заплатили за фрахт мы сами. А что? Золота у нас, как у дурака фантиков, даже несмотря на то, что мы некую часть отсыпали императору Михаилу на всякие военные расходы будущих периодов. К тому же мы теперь не часть вооружённых сил Российской империи, а всего лишь частная военная компания. Почти, как у Аркадия Гайдара: «Великий князь Олег Константинович и его друзья». И если мы там в Турции обгадимся, то и отвечать будем сами. Ну а если победим… У победы, как известно. всегда много отцов, а поражение — всегда сирота.

И да, в Великобритании всё-таки случился большой шухер из-за моих мартовских похождений. Но так, как мы сидим тут на попе ровно и никуда не высовываемся, то к нам и нет никаких претензий. Мы же тут не при чём.

Конечно, наглосаксы не кричат на весь мир, что у них там украли всю казну и королевскую сокровищницу в придачу. Но слухи о том, что не всё так ладно в Британском королевстве уже расползлись по белу свету. Так что сидят бритты на своём островке и не жужжат.

* * *

Одну из пушек мы закрепили на носу судна, замаскировав на всякий случай всяким брезентом и прочими ящиками. Вторая сорокопятка неплохо примостилась на корме. Всё лишнее, включая грузовики и боеприпасы, уже в трюме. Кстати, Олег где-то раздобыл немалое количества вполне себе приличного бензина для наших машин. Вот умеют же, когда хотят…

Я помогал в погрузке. Брал груз в хранилище, а выгружал уже в трюме. Так что портовые краны мы даже и не задействовали, чтобы не привлекать лишнего внимания. И даже если кто и наблюдал за нами со стороны, то не увидел ничего, кроме как вошедших на судно людей.

Игоря с Марией с тех пор я так и не видел, а Олег ничего не рассказывает про них. Да и я особо не интересуюсь их дальнейшей судьбой. Ирина почему-то смотрела на меня волком первое время. Потом, конечно, подобрела слегка, но всё же некий холодок в наших отношениях появился. Олег оставил Иру в Ореанде. Ну и правильно. Женщина на корабле — плохая примета.

Ну, что же… Как там в песне поётся? «Прощай любимый город! Уходим завтра в море…»

Даже не завтра, а сегодня в ночь и пойдём. Мне самое главное до турецких берегов добраться, а там уж я развернусь, как следует. Я буду не я, если не воплощу извечную мечту всех православных людей и снова вознесётся крест над Святой Софией… А потом может быть и проливами займёмся. Только вот тогда нам без помощи Российской империи не обойтись. Слишком мало у нас народу в подразделении. Да ещё и половина из них, это моряки из тех, что станут призовыми командами на захваченных нами военных судах.

Ой. Чегой-то я разговорился на ночь глядя. Это же плохая примета рассказывать про свои будущие хотелки. Загад — не бывает богат. Вот доберёмся до противоположного берега, а там и поглядим у кого калибр ствола толще и длиньше.

Глава 25

Глава двадцать пятая.

Не нужен нам берег турецкий… Но всё же Царьград мы возьмём.

Над Босфором тучи ходят хмуро,

Край турецкий тишиной объят.

Говорил Суворов: «Пуля — дура!»

Нынче так уже не говорят.

Мы врагов сразим из пулемётов,

Пушки тоже не зазря палят.

Батальон наш сводный — меньше роты.

Наш десантный княжеский отряд.

Но в бою османов победили,

Разобьём и бриттов. А пока…

Крест мы над Софией водрузили,

И на этот раз уж на века.

24 июня. 1914 год.

Чёрное море. Где-то у берегов Османской империи…

Сижу, курю на палубе… Пускаю коечки сизого дыма в лазурное небо. Погода сегодня хорошая. Безветренно. На небе не облачка.

Устал я за эти два дня. Думал и вовсе сдохну. Но обошлось пока. Хотя работал, так сказать, не покладая рук… И ног… Да и вообще, даже присесть-то только времени не было, хотя по большей части я провёл время сидя в своей каюте под охраной молодого казака. Ему был отдан приказ не тревожить меня и не подпускать к моей бренной тушке никого. Вообще никого не подпускать до тех пор, пока я сам не выйду из своей каюты.

А дело было так…

Раннее утро 23 июня. 1914 год.

Где-то в Чёрном море…

Под покровом ночи пересечь Чёрное море нам не удалось. Хоть и шли мы на всех парах, но скорости у нынешних пароходов всё же не такие, как у кораблей из будущего. Но, что поделать? Такова «се ля ви», как говорят французы.

Да ещё ночи в июне короткие и светлые. Как тут незаметно прокрасться «на кошачьих лапах»? Ну а на рассвете дым из наших труб виден хрен знает откуда. Правда и от нас никто не спрячется. Увидел дым на горизонте — значит кто-то там шпарит по морям, по волнам…

Я — сухопутная крыса. И сыпать морской терминологией не могу. Так что кто там плавает, а кто ходит по морю, это уж пусть сами мореманы и разбираются. Слава богу, у меня нет морской болезни, и на том спасибо. А то вон некоторые из солдатиков слоняются по палубе, как привидения с лицами сине-зелёного цвета. Все борта снаружи облевали. Хорошо ещё, что море за ними исправно подчищает.

Под утро, на рассвете двадцать третьего июня, мне всё же удалось захватить одно турецкое судно. Ну или корабль. В общем, не самый большой крейсер. Кто-то из морских волков опознал его как британский лёгкий крейсер-скаут. Но флаг на нём был красный, турецкий.

Увидели мы его издалека, впрочем, как и он нас, наверное. Олег дал команду к бою, ну а я укрывшись в своей каюте, взлетел, отделившись от тела и устремился навстречу вражескому кораблику. Я ещё только подлетал к туркам. Когда с их корабля прозвучал предупредительный выстрел в нашу сторону.

Это хорошо. Значит, не мы первыми начали.

* * *

Ох и намаялся я с ними… Хорошо ещё сразу догадался обезглавить команду этого корабля в прямом и переносном смысле.

В общем, залив кровью капитанскую рубку, я вихрем носился по палубе и всем отсекам, как тот вездесущий «Чёрный плащ» в мультике, неся смерть на крыльях ночи…

Их там было человек триста не меньше. Правда не всех пришлось убивать лично. Только тех, кто стоял у штурвала или подносил заряды к орудиям… Остальные, увидев, что начался какой-то мор, что-то типа эпидемии, в виде обезглавливания всех и вся. Так что многие из тех, до кого я не успел дотянуться своими загребущими руками. Кто-то бухался на колени, упираясь башкой в палубу, отклячивая зад. Таких я не трогал даже. Пусть молятся! Кто-то с криками ужаса тупо выпрыгивал за борт. Пусть Аллах им поможет добраться до берега! Расскажут там, на берегу о том. Что тут произошло.

Единственное, что я не мог сделать, так это сразу застопорить ход крейсера. Так что, пока я не добрался до машинного отделения, я ничего и сделать то не мог. Только там, сильно проредив количество всяких кочегаров, машинистов и прочих, не знаю уж, каких, специалистов, мне удалось добиться того, что судно стало заметно замедляться.

Я вернулся на палубу и продолжил кровавую жатву. Жалко ли мне было этих турецких военнослужащих? Не думаю… Я прекрасно помню, что творили османы с армянскими детьми и стариками. Да и не только с армянами. Грекам и болгарам тоже досталось. Ну а про то, что они могут сделать с русским солдатом или казаком, попавшим в плен, я промолчу. Даже в далёком будущем их братья по вере на Балканах и на Кавказе продолжали творить такие зверства, что обычному цивилизованному человеку и на ум-то не придёт. Хотя, нет. Цивилизованные германцы и примкнувшие к ним всякие националисты в середине двадцатого века тоже были мастерами на всякие изощрённые зверства. Так что и те и другие у меня на одной чаше весов. В общем, я не комплексовал и рубил головы басурманам направо и налево. «Круши, кромсай! Мы здесь проездом…»

Пройдясь ещё пару раз туда-сюда по палубе и внутренним помещениям турецкого корабля, я понял, что больше мне тут особо делать нечего и пора вызывать «кавалерию».

Вернувшись в своё тело, я тут же рванул к великому князю и доложил о своих успехах.

— В общем, пора брать на абордаж. Вряд ли там осталось хоть сколько-то вояк, способных оказать сопротивление. Высылай команду моряков, а усилить можно и пластунами. У них это получится. Ну а я ещё поддержу, чем смогу.

Я возвратился в свою каюту, и снова полетел в сторону турецкого крейсера. Пока не прибыла группа поддержки, надо будет по-прежнему сеять панику и хаос среди оставшихся в живых.

Много работать не пришлось. Так… Пару голов смахнул походя, и на этом всё. Две большие шлюпки пристали к кораблю с двух сторон. По палубе в разные стороны разбежались моряки с казаками. Одни стали разбираться с управлением корабля, а другие сгоняли выживших османов в одно место на палубе.

Через некоторое время на палубе появился и Олег с группой поддержки. Олег озирался по сторонам, а стоящий возле него поручик Воронович застыл на месте, глядя на разбросанные тут и там головы в красных фесках.

Жаль, что я не могу сейчас с ними поболтать. Наверняка ведь начнутся разговоры про негуманность и всё такое. А то ещё и пиратом обзовут ненароком. Нет уж. На фиг, на фиг… Отложим разговор на потом. А сейчас мне пора уже и подкрепиться.

Мгновенно очутившись в своей каюте, я потянулся и позвал Митьку, молодого казака, что охранял мою бесчувственную тушку.

— Братец! — обратился я к нему. — Распорядись чтобы мне в каюту обед подали. И побольше, побольше… А то что-то я проголодался.

— Будет исполнено, вашбродь! — убежал исполнять распоряжение казак.

Оставшись один, я достал несколько кристаллов, чтобы восполнить истраченные силы. Много растворять не стал. Лучше понемногу, но почаще. Не стоит злоупотреблять…

Полусидя, полулёжа, отдыхаю. Мысленно прокручиваю в голове свои действия. И сразу же нахожу кучу ошибок. Хотя. кто не ошибается? Наверное, тот, кто ничего и не делает. Ладно. Для первого раза нормально всё. Первый блик комом, так сказать. А на будущее…

А на будущее я понял, что брать вот так, в одиночку большие корабли довольно-таки проблематично. На этом, не самом большом крейсере оказалось народу больше трёхсот человек. И все они, как тараканы по щелям на коммунальной кухне рассредоточились. Ну ладно, на капитанском мостике в кучу собрались те, кто принимает решения и рулит кораблём. Это плюс, конечно. В машинном отделении и возле корабельных орудий те, кому там положено быть. Но остальные… Как муравьи по всему кораблю разбежались. Поди найди их всех быстро. Замучаешься.

Я столько сил потратил сегодня, что хватило бы на то, чтобы без особых проблем тупо потопить с десяток таких же, или даже раза в два побольше. Там, как я слышал, экипажа может быть по пятьсот, а то и по восемьсот душ на каждом. Сколько там в турецком флоте всего единиц? Десять? Двадцать или больше? Да я задоблаюсь всех линчевать. Никаких моих магических сил на это не хватит. Да и сдались нам все эти бронированные лоханки? Я слышал, что в начале двадцатого века, все корабли, сходящие со стапелей в первый раз, уже морально устаревшими считались. Просто пока их строили, уже было много чего нового придумано. Только я не помню точно, это у всех было или только у нас, в Российской империи. Ну да бог с ним. Какая разница…

В общем, так мы до ишачьей пасхи будем возиться только с военно-морским флотом Османской империи. А нам ещё Царьград штурмовать…

Надо будет, как Олег вернётся с ним это всё обсудить. Иначе вся наша «молниеносная» операция будет обречена на провал. Правильно говорят, что гладко было на бумаге, да забыли про овраги…

Вернулся Митька с подносом. Молодец. Умудрился принести это по шатающейся палубе и ничего не пролить. Хотя море сегодня спокойное. Но всё же…

Я даже не ел, а просто жрал, не чувствуя вкуса. Хорошо ещё, что меня никто не видит. Казак на страже моей каюты стоит там, за дверью. Ну а я пополняю запас жизненной энергии. Да… С магической силой попроще будет. Впитал камушек и вуаля. Тру-ля-ля… Мля.

Голод постепенно уходит, а вот мысли в голове никуда не делись. Похоже, что я вписался в авантюру, переоценив свои силы. Один корабль, доставшийся нам в качестве трофея, заставил меня потратить столько сил, что я чуть не потерял сознание от истощения. А я ведь только-только недавно привёл себя в норму, набрав прежнюю форму. Я не железный и не бессмертный. Я всего лишь человек. Обычный человек… Ну, может не совсем обычный, но человек же.

Доев весь обед до последней крошки, я прислушался к себе и понял, что голод больше не подаёт о себе никаких сигналов. Значит можно немного расслабиться и подумать о том, как действовать дальше.

Машинально я извлёк из хранилища ещё один кристалл и впитал его. Настроение стало ещё лучше. Захотелось выкурить сигаретку, и я вышел на палубу.

Стою, курю, на море смотрю…

От захваченного турецкого корабля отделилась шлюпка и направилась в нашу сторону. А за ней следом и ещё две…

Мне не нужно пользоваться биноклем, чтобы разглядеть, кто там плывёт к нам. На первой шлюпке Олег Константинович со своими казаками, а на остальных… Поручик Воронович и все те, кто принимал участие в абордаже. Но шлюпки полупустые. Следовательно все моряки остались на захваченном корабле. Значит там всё в порядке. Зачистили посудину, и сейчас двинут в сторону России.

А нам пора бы подумать, как дальше будем действовать. Потому что делать так, как сегодня, я больше не буду. Слишком уж это энергозатратно. Да и сдались мне эти старые бронированные лоханки. Проще всё-таки пускать их на дно. А там уж, как фишка ляжет.

* * *

Олег был одновременно и обрадован, и расстроен. Обрадован тем, что нам всё-таки удалось захватить свой первый трофейный корабль. Ну а расстроен, конечно же тем, что это возможно наш первый и последний трофей такого типа.

— Но, почему, Макс?

— Во-первых: На захват корабля я затратил слишком много сил. И если бы кораблей было три или четыре, то у меня бы ничего не получилось. Извини! Я не всесильный…

Олег молча слушал меня.

— Ну а во-вторых: Скажи мне, Олег, какова наша главная цель? Неужели это только желание просто ограбить Османскую империю. Может быть будет проще забрать кораблики у Великобритании? Там их и больше в разы… Да и к тому же, английские моряки кораблей не жалеют обычно. Знаешь, какая у них там есть поговорка? «У короля много…»

— И что ты предлагаешь?

— Давай я буду просто топить их броненосцы. Мне так будет проще. А вот в Стамбуле я уж постараюсь на всю катушку.

— Но, как мы туда попадём?

— Вот потопим все турецкие корабли, тогда и подумаем об этом. У нас есть чем их удивить.

— Но у них там войска, пушки… Одни береговые батареи чего стоят. Нам просто не дадут высадиться на берег.

— С береговыми батареями я разберусь как-нибудь.

— Ну а дальше… А дальше видно будет. Война план покажет.

— Я не понимаю тебя, Макс.

— На заморачивайся по пустякам, дружище! Давай лучше пообедаем. А то я что-то снова слегка проголодался.

23 июня. 1914 год.

Чёрное море. Где-то вблизи от турецких берегов.

В общем, князь в конце концов со мною согласился. Естественно, когда я ему в красках обрисовал всю картинку. Если я после захвата одного небольшого кораблика вымотался так, что чуть не сдох то, что со мною будет, когда я попробую сделать то же самое, только в двойном размере. Я сразу на пальцах Олегу объяснил, что разница между триста человек экипажа и пятьсот-восемьсот — это очень большая разница.

— Так что мне проще потопить весь турецкий флот, чем захватить два-три крейсера, князь.

— И как ты это сделаешь?

— Ну, Олег… Я не буду тебе в подробностях разъяснять всю технологию моих диверсий. Но, если в двух словах, то самое простое, это проделать большую пробоину, а лучше даже две, ниже ватерлинии, и экипаж огромного корабля тут же потеряет всякий интерес к дальнейшим приключениям и займётся исключительно воплями в стиле: «Спасите наши души!»

— А мы их будем спасать?

— Зачем? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Ибо сказано в одной умной книге: «Помоги себе сам!»

— Там про другое написано, вроде бы…

— Какая разница?

— А ещё какие варианты есть?

— Ну есть ещё мой любимый вариант — взорвать пороховой погреб. Ну, или как там у них, у моряков называется… Крюйт-камера, кажется? Но это тоже не важно. Мне всё равно чего взрывать.

— Если всё получится так, как ты говоришь, Максим, то нам останется только высадиться на берег и победить всю турецкую армию… И там, как мне кажется, мы обломаем себе зубы.

— А ты уже предупредил императора?

— Да. Я заранее обговорил с ним наши действия. Но, как мне показалось, он мне не поверил.

— Это нормально. Я бы тоже не поверил, если бы ко мне пришёл «юноша бледный, со взглядом горящим», и стал бы мне втирать по ушам всякую пургу, что, дескать, он один с ротой солдат захватит Царьград. Но он хотя бы в курсе, что мы уже вышли на тропу войны?

— Да. На том корабле, что ты захватил, я оставил послание для Михаила.

— И что он пообещал, в случае наших успехов на фронте?

— Говорил, что готов отправить войска. Но только в том случае, если у нас всё получится.

— Получится. — попытался я успокоить князя.

— Ты в этом так уверен?

— А у нас просто нет другого выхода. Тут, как говорят наши заклятые друзья наглосаксы: Фифти-фифти. Либо получится, либо нет.

* * *

Наш разговор был прерван, прибежавшим казаком, который сообщил, что на горизонте показались дымы.

Мы поднялись на палубу. Князь вооружился морским биноклем, ну а я просто напряг своё магическое зрение. Кораблей ещё не было видно, но из-за горизонта в небо поднимались множество чёрных дымков. Двух мнений тут быть не может. Такое шоу может устроить только большое скопление кораблей.

Ну, что же… Похоже, что скоро наступит момент истины. Прислушавшись к себе, я убедился, что мне удалось восстановить силы после удачной, но крайне утомительной операции по захвату крейсера-скаута. Может это даже был разведчик, что шёл впереди основной эскадры, а может он успел телеграфировать о нападении на него. Кто знает… Но пройти мимо уже не получится. Истанбул, Стамбул, Константинополь или Царьград… Хоть как его назови, но чтобы нам попасть туда, придётся перешагнуть через эту армаду, что дымит километрах в двадцати прямо по курсу.

— Ну, что, Олег Константинович? — начал я, сделав театральную паузу. — Окропим Чёрное море красненьким?

— Ты справишься? — с тревогой в голосе спросил князь.

Ну, хоть кто-то в этом мире беспокоится обо мне.

— Он постарается. — шутя ответил я.

Хотя вряд ли Олег сможет оценить мою шутку. Не помню, чтобы мы с ним в будущем вместе смотрели замечательный фильм с Юрием Никулиным в главной роли «Ко мне, Мухтар!».

— Кстати, а куда мы убрали ящики с гранатами?

Некоторое время назад.

Российская империя. Крым.

Ещё там в Крыму, после моего эпического возвращения, в перерыве между тренировками своих головорезов из сборного батальона, я испытал кое-какое ноу-хау с гранатами.

Дело в том, что некоторые функции моего организма недоступны мне в тот момент, когда я летаю в виде бестелесного призрака покидая своё тело. Да, я могу сносить головы и прятать в хранилище целиком крупные предметы, включая людей, лошадей и прочий транспорт… Доставать из хранилища я тоже всё могу. Вот только остальная мелкая моторика мне не подчиняется. То есть, вынуть гранату из магического пространственного хранилища я могу, а вот выдернуть чеку… Упс.

Вот и придумал я один фокус-покус. Уйдя подальше ото всех, на берегу моря, я провёл довольно-таки опасный эксперимент. Причём опасный для меня самого в первую очередь.

Выдернув чеку из лимонки, я тут же, продолжая зажимать спусковой рычаг, убрал гранату в магическое хранилище, и стал вслух считать секунды, холодея от страха.

— Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три…

Помнится, что замедление у запала эфки всего-то три-четыре секунды. Этого времени вполне достаточно для того, чтобы выдернув кольцо, предварительно разогнув усики, кинуть гранату во врагов. Причём и кидать надо куда подальше от себя, да и укрыться не помешает при этом. Это у наступательных гранат поражающее действие до пятидесяти метров, не больше. У лимонки разлёт осколков возможен и до двухсот метров. Потому и называется она оборонительной.

У меня же был сейчас только один шанс выжить. Это надеяться на то, что граната не рванёт прямо сейчас внутри моего магического хранилища. Хрен его маму знает, где он вообще находится это пространственное хранилище? Внутри перстня, который я ношу на руке или внутри меня самого? Поэтому я продолжаю считать дальше:

— Пятьсот четыре, пятьсот пять…

Вот он — момент истины. Я даже зажмурил глаза, но продолжаю считать:

— Пятьсот шесть, пятьсот семь…

Секунды тянуться, как резиновые изделия, но всё же идут куда-то…

— Пятьсот девять, пятьсот десять…

Глаза я уже открыл, потому что досчитав до двадцати и далее, понял лишь одно — граната взрываться пока передумала и можно спокойно выдохнуть. Но только слегка. Так как это только первая часть Марлезонского балета, ну а если по-русски, то: «Это только присказка, а сказка впереди».

Теперь мне предстоит вторая часть испытания. И это уже не какой-то там Марлезонский балет. И даже не танец с саблями композитора Хачатуряна. Это, блин, пляска смертника на ядрёной бомбе.

Вот достану я сейчас из хранилища гранату… А вдруг она возьмёт, да и рванёт прямо тут в моей руке. Писец котёнку, не будет гадить в тапки… Если оторвёт только руку, то можно это будет посчитать за счастье. Худо-бедно, если моя магия не пропадёт, руку-то я себе отрастить постараюсь… Но вряд ли эта смертоносная железяка ограничится только одной рукой. Так что, сейчас всё и решится… И тут уж шансы снова — пятьдесят на пятьдесят. Либо сдохну, либо нет.

Во рту стало сухо, а потом… Я решительно взял, да и вынул гранату из хранилища.

Барабанная дробь… Рекламная пауза и всё остальное… Господи! Какие только дурацкие мысли не лезут в голову в самый неподходящий момент… В самый решающий момент…

Стою у моря в огнях заката…

В руке сжимаю свою гранату…

Осторожно открываю один глаз… Другой… А ничего страшного не происходит. В руке граната? Ну и что? Чеки нет, но рычаг зажат. Так что держать её так можно бесконечно долго. И никакой опасности для меня, пока рука совсем не устанет держать этот смертоносный кусок чугуна.

Хорошо, что я стою над обрывом. Внизу точно никого нет. Я это знаю. Там только камни, о которые разбиваются волны Чёрного моря. Поэтому смело кидаю гранату вниз, а сам, на всякий случай, всё-таки залёг на землю.

— Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три…

Где-то внизу раздаётся довольно-таки громкий звук, который не перепутаешь ни с чем. Граната сработала как надо, в чётко отсчитанное время.

Я встал, отряхнулся… Закурил. Всё нормально. Всё хорошо. Всё получилось. Только почему-то пальцы, держащие сигарету, мелко-мелко дрожат.

Да… Надо бы нервишки подлечить чем-нибудь покрепче чем квас или пиво. Но сейчас мне пока ещё не до этого. Впереди у меня остался последний эксперимент.

Я сел на землю, устроившись поудобнее. Выкинув недокуренную сигарету, достал новую гранату. И хотя волнение меня всё ещё не покинуло, но мои действия снова чёткие и просчитанные.

Разжимаю усики и выдёргиваю чеку. Прячу в хранилище, а потом… Покидаю сам себя и лечу в сторону моря. Взлетаю повыше и отлетаю подальше от своей бесчувственной тушки. Вон она там, на полянке сидит. Сколько до неё? Маловато будет. Надо ещё подальше отлететь.

А теперь… Извлекаю гранату из хранилища. Чугунный лимончик летит прямо вниз под действием всемирного тяготения…

Даже считать не стал. Через несколько секунд где-то внизу вспенилась изумрудная вода, распустившись красивым невиданным цветком.

Вуаля. Всё получилось. Я могу использовать гранаты даже находясь вне своего тела. А это уже офигительный плюс в моих будущих делах.

Я вернулся сам в себя, поднялся с земли и снова закурил. Как я заметил, мои пальцы больше не трясутся.

Йес! Да! Да! Да! Я теперь супер-пупер магический бомбардировщик. Правда гранатами, кидая их сверху, броненосцы не потопишь, но у меня ведь есть в запасе и другие фокусы…

Глава 26

Глава двадцать шестая.

Раны на теле в конце концов всё-таки заживают. Жаль, что душевные раны не заживают никогда.

Вновь наступаю на старые грабли,

Хмель наливая на старые дрожжи…

Смерть затаилась на кончике сабли.

Блеск от клинка напрягает до дрожи.

Демоны в церкви все свечи задули.

Гибель близка. Ничего не попишешь.

Но мимо проносятся ядра и пули.

Свист своей пули ты не услышишь.

Снова удача милость проявит.

Но на неё уповать не спешу я.

Время все точки на место расставит.

А запятые я сам нарисую.

23 июня. 1914 год.

Чёрное море.

Снова я, как та лягушка в детской сказке… Не помните? Она решила путешествовать вместе с перелётными птицами, но помнится её полёт закончился неудачно. Но, несмотря на это. Она хвасталась всем на своём болоте, рассказывая про свои приключения:

— Лечу это я, лечу…

Вот-вот. Примерно так и у меня. Лечу это я, лечу…

Правда лететь мне пришлось не так уж и долго. Всего-то каких-то километров тридцать. По сравнению с тихоходными кораблями этого времени, я так и вовсе — человек-молния. Вжик. И тама… Ну, в смысле, там, где надо.

* * *

Подкрепившись несколькими кристаллами, на дорожку, я покинул своё тело и полетел на встречу вражеской эскадре. Первым делом я закинул одну гранату в топку самого большого флагманского корабля. Ну а потом поднялся вверх, примерно метров на пятьдесят, и стал наблюдать за той суетой, что началась там внизу.

Совсем небольшой ба-бах там внизу произошёл, но через одну из труб вырвалось сразу такое большое облако дыма и пара, что я даже на пару мгновений потерял из виду этот корабль. Хрен его знает, как он правильно называется. Я же не мореман. Может это крейсер, а может и дредноут. Я только в кроссворде могу правильно слово подобрать, отвечая на вопрос: «Военный корабль». А как они в натуре выглядят, я понятия не имею. Вот такой у меня пробел в образовании… Но зато могу смело сказать, кто проблемы у этого кораблика начались сразу же после того, как его паровой котёл рванул по неизвестной причине. Я-то эту причину знаю, а они пусть сами голову ломают.

Остальные корабли замедлились и стали слегка маневрировать. До этого они двигались, соблюдая какой-то строй. Жаль, что я в этом ни хрена не разбираюсь… Но теперь это уже всё равно. Операция началась.

Ныряю вниз, подлетая к одному из кораблей поменьше. Ну а потом, опустившись ниже ватерлинии убрал в хранилище небольшой кусок обшивки. Так… Совсем небольшой, примерно метр на метр для начала. Но через эту небольшую, по сравнению с размерами всего корабля дырочку, в трюм сразу же стала поступать солёненькая такая водичка. А чтобы она лучше наполняла трюм, я ещё одну такую же сотворил с другой стороны.

Куски изъятого железа, я не стал таскать с собой. На фига мне этот лишний груз? Я сразу же вырезанные куски пускаю на дно. Не исключено, что и корабль, наполнившись водой, скоро присоединится к ним.

Всего я насчитал четырнадцать разнокалиберных кораблей. Ну или четырнадцать вымпелов, как говорят моряки. Слышал это слово от наших водоплавающих. Теперь, когда два вымпела уже слегка пострадали, пришло время заняться и остальными.

Время для меня почти застыло. Я метался от одного борта к другому, вырывая куски железа тут и там. Но я же не айсберг, и большие куски сразу вырывать у меня не получалось. Да и там, когда Титаник протаранил ледяную глыбу. Он тоже не сразу затонул. Вот и тут такая же картина получается. Корабли, конечно, сбавляют ход, а на палубах начинается беготня и суета.

Но мне этого всего мало. Поэтому я возвращаюсь к флагманскому кораблю. И теперь моя цель, исключительно то самое место, где хранятся пороховые картузы, для орудий главного калибра. Они на этих бронированных лоханках находятся глубоко. И прикрыты несколькими слоями бронезащиты со всех сторон. К орудиям ведут какие-то тоннели, по которым подаются снаряды. Но там, внизу есть очень много очень больших-пребольших пороховых цилиндров с очень взрывоопасным кордитом.

Бросив рядом с зарядными картузами сразу пару гранат, с уже выдернутой чекой, я тут же покинул внутренности корабля.

Несмотря на то, что я уже не раз проверял себя на неуязвимость в этом призрачном состоянии, проходя сквозь пламя и даже находясь в эпицентре взрыва, но всё же решил лишний раз не рисковать. Поэтому, забрасывая гранаты во чрево турецких кораблей, я старался побыстрее сваливать куда подальше… Так и метался туда-сюда, как неприкаянный.

Мне показалось, что я боролся с этими кораблями целую вечность, но, как оказалось, прошло всего лишь несколько минут, как я уже вернулся обратно в своё тело.

Олег по-прежнему стоял с биноклем на палубе, вглядываясь в дымы на горизонте. Правда теперь они выглядели немного по-другому. Да и пара поприбавилось…

— И чего там видно? — спросил я князя, подойдя к нему со спины.

— А? Что? — удивился Олег моему внезапному появлению. — Ты уже здесь? Вернулся?

— Ага — ответил я. — А что, ещё корабли появились на горизонте?

Олег снова стал разглядывать дымы на горизонте.

— Нет. Да и эти, кажется, кончаются.

— Угу. — согласился с ним я. — Удивительно живучие лоханки, еле-еле тонут. Ну, разве кроме тех, которые взорвавшись, сразу развалились напополам.

Тем временем наш корабль двигался, придерживаясь первоначального курса, и мы уже приблизились к тому месту, где уходили под воду последние корабли.

— Ну, вот и всё. — прокомментировал я. — А с этими чего делать будем?

Повсюду в воде барахтались те, кому удалось спастись с тонущих кораблей. Кто-то держался за всякий деревянный мусор и обломки. А ещё было несколько переполненных испуганными людьми шлюпок.

— А ля гер ком а ля гер. — процитировал я расхожую поговорку лягушатников. — Может их добить, чтобы не мучились. Дашь команду? Пусть их из пулемётов что ли перестреляют.

— Зачем? — удивился Олег. — Они нам больше ничем не угрожают. Если повезёт, доберутся до берега, ну а если нет…

— Хороший индеец — это мёртвый индеец! — процитировал я поговорку белых цивилизаторов Дикого Запада. — Тогда прикажи обед подать, дружище!

— Мы же совсем недавно ели.

— Прости. Я слишком много энергии истратил. Организм требует пищи. Да и передохнуть мне немного не помешает. Так что если ты кушать не хочешь, то пусть мне пожрать принесут. Я буду в своей каюте. Если что, зови!

Уединившись у себя, я сделал ещё одну вылазку в виде призрака. На этот раз я просто-напросто поломал туркам шлюпки. Так что теперь им придётся рассчитывать только на свои силы, чтобы выжить. А никто и не обещал, что всё будет легко. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, как говорится.

Впитав энергию из пары очередных кристаллов, я прилёг на своей койке и в ожидании своего третьего за сегодня обеда, слегка задремал. Да… Магия-шмагия. А силы-то тратятся на это всё колдовство вполне себе физические.

Веки потяжелели, и я провалился в темноту беспокойного сна. Мне даже успел присниться один небольшой сон. Но, когда меня разбудил казак, принёсший на подносе мой обед, я так потом ничего и не смог вспомнить из того, что снилось.

* * *

Олег посетил меня примерно через час. Я уже был сыт и снова полон сил. Прям как будто не человек какой-то, а механизм, работающий на продуктах питания и древних камнях с кристаллами. Кончилось топливо, остановился или упал без сил, а как заправили снова — встал и пошёл себе дальше. Чувствую, что это до добра меня не доведёт.

— До Истанбула осталось меньше часа… Капитан сказал, что опасается подходить близко из-за береговых батарей.

Я потянулся, разминая слегка затёкшее тело, и лениво ответил, позёвывая:

— Сейчас… Пойдём, выкурим по сигаретке! А потом я решу проблему с турецкой артиллерией.

— Я удивляюсь тебе. Максим. Ты так просто ко всему относишься.

— А чего усложнять-то? Цель вижу, не вижу препятствий. И всё пучком.

— Это не игрушки, Макс.

— А поздно уже об этом думать, Олег Константинович. Мы сделали свой первый ход и назад уже дороги нет. Так что либо мы прём вперёд, снося всё на своём пути, либо… Думаю, что о другом варианте даже и думать не стоит.

— Я иногда жалею, что ввязался в эту авантюру.

— Не поверишь. Я тоже порой жалею об этом. Но с тех пор, как я несколько раз исправлял прошлое, возвращаясь обратно, понял одну важную вещь… Исправляя одни ошибки, совершаешь другие. Эта цепочка не прерывается. Вся жизнь состоит из больших и маленьких ошибок.

— Ты меня пугаешь, Максим. Раньше ты был настолько уверен в себе, что хотелось тебе верить и идти за тобой в бой…

— А что теперь изменилось, князь?

— Ты изменился, Макс. Ты стал другим.

— Хуже? Лучше?

— Не знаю даже… Просто другим.

— Ладно. — подвёл я итог беседе. — Хватит болтать! Пора уже и делом заниматься…

* * *

Разобраться с береговыми батареями мне удалось довольно-таки быстро. Я просто выводил орудия из строя, попутно взрывая запасы боеприпасов.

Не могу не отдать должное османам. Он не были трусами и до последнего пытались отбиваться, только вот не видели от кого. Я наблюдал за ними, периодически обезглавливая того, кто пытался командовать. Поэтому командиры закончились первыми. Ну а оставшись без командования, эти бравые воины стали больше похожи на отару овец. Те тоже, при первой опасности сбиваются в кучу. Наверное, считают, что так им безопаснее. Но, как и все бараны, а также им подобные, лишившись пастуха, не понимают, куда идти. Ну, что же. Я вернул им их «пастухов», то есть командиров. Правда, частично.

Когда сверху на выживших вояк стали падать отрезанные головы их бывших командиров, разум покинул их окончательно. Побросав оружие и что-то крича, они стали разбегаться в разные стороны.

* * *

Вернувшись на корабль, я посоветовал Олегу дать команду на продвижение по проливу в сторону храма Святой Софии. А там, где-то поблизости и дворец султана есть. Как там в песне поётся, то есть пелось… «Значит нам туда дорога. Значит нам туда дорога…»

Ну а пока корабли медленно продвигался по проливу, я снова пустился во все тяжкие. Сеял по пути разрушения и смерть. Причём старался делать это напоказ, чтобы впечатлить тех немногих, кто пытался хоть как-то проявлять смелость. Но смелость османов быстро таяла, когда рядом с ними падали их обезглавленные сотоварищи. Всё-таки впечатлительные они люди и верят во всякую чертовщину. Или как у них тут это называется? Шайтанщину? Но это уже неважно… Панику в городе я навёл знатную.

Со стороны наблюдаю, как наш корабль не спеша продвигается по Босфору, а по берегам, то башня какая-то, то маяк с крепостью. Снова башня. На этот раз с другого берега. Кажется, тут он называется Азиатский. То ли башня, то ли маяк. Стоит прямо в проливе. Быстро зачищаю и её. Продолжаю рыскать то тут, то там, еле успеваю. Народу тут многовато для меня одного. Но я стараюсь устраивать такое шоу, прямо на глазах остальных. У меня вроде бы получается. Так как остальные разбегаются, бросая оружие, крича при этом разные слова. Шайтан! Иблис! Алла! Больше ничего не разобрать… Но мне это не особо и интересно. У меня ещё куча дел впереди.

* * *

Святая София возвышается вдали, а недалеко от неё ещё и дворец султана. Думаю, что мне стоит сперва посетить его. Там, кроме самого султана должна ещё быть и сокровищница. Мне пофиг на деньги и золото, но всякие камешки не помешают.

Интересно, сам султан ещё не сбежал? Да мне уже и это тоже по фигу по большому счёту. Что-то я начинаю выдыхаться. Пора, наверное, вернуться в своё тело.

И что? Снова устроить обед с двойной порцией, или наглотаться сразу драгоценных камней для усиления эффекта…

В этом Стамбуле дел оказалось больше, чем я себе представлял. Да и солдат у султана уж слишком как-то много. Плевать на то, что они плохо вооружены, но их слишком уж многовато для меня одного…

Всё… Пора возвращаться. Минут пять погоду не сделают, а мне уже надо…

Додумать не успеваю. Меня каким-то образом и неведомой силой забрасывает обратно в моё тело. Я хочу открыть глаза, но не могу.

Бли-ин. Эдак я всё веселье пропущу… А без меня Олег со своим недобатальоном не справится…

Я должен восстановиться. Кровь из носу, а должен восстановиться… Да, кстати, кровь из носа уже течёт в два ручья.

С трудом разлепляю глаза и извлекаю несколько кристаллов из хранилища. Перед глазами летают невидимые мошки. Смешно… Они невидимые, а я их вижу. Яркие такие, как маленькие разноцветные искорки. Радуга, мать её за ногу.

Первый камень растворяется на ладони. По глазам словно бьёт яркая вспышка. Жмурюсь, но остановиться не могу. Впитываю остальные камни один за одним. Один за другим…

Боже, как мне хорошо!

Откидываюсь на своей койке, как наркоман во время прихода….

Никогда не пробовал наркотики, но видел однажды, как в нашем подъезде молодой нарик подыхал от передоза. Пока скорая с ментами приехали, он уже сдох. Но умер, сука, с улыбкой на губах.

Интересно, у меня сейчас такое же глупое и довольное лицо?

Я куда-то плыву, плыву… Нет… Кажется, что уже лечу… Я этого не хочу, но лечу. Лечу… Лечу…

* * *

Возвращение к реальности было довольно-таки болезненным. Голову пронзало как будто электротоком. Нет, я слышал, конечно, что в мозгу у человека происходит какая-то шибко умная биоэлектрическая активность, и там бегают нейроны, электроны и всякие протоны… Но почему это так бо-ольно?

Я потряс головой, как бы пытаясь вытряхнуть всё лишнее из черепушки. Вроде бы полегчало.

Сижу… На дверь гляжу… Постепенно в себя прихожу.

Сколько я был в отключке? Час или больше?

Выхожу на палубу… А тут всё по-прежнему. Кораблю ползёт по проливу. Впереди вдалеке виднеется Храм Святой Софии, что нынче временно служит мечетью.

Выходит, что я не так уж и долго провалялся у себя в каюте. Ко мне подбегает поручик Воронович. Лицо его обеспокоенное.

— Что с Вами, барон?

— Коля. Мы же договорились… Макс. Просто Макс.

— На тебе лица нет. Весь бледный, как труп.

— Коля! Есть что-нибудь попить? А ещё лучше выпить…

Воронович быстро отдаёт распоряжение и вот уже через пару минут у него в руках две бутылки. Одна с коньяком, другая с шампанским.

— Ты издеваешься, Коль? Какое к чёрту шампанское? Хотя… Ладно. Открой эту шипучку!

Пенная струя проливается на палубу из открытой бутылки. Бутыль пустеет почти на треть.

— Давай её сюда, пока всё не вылилось.

Забираю у него шампусик и пытаюсь пить прямо из горлышка. Пузырики ударяют в нос, я весь обливаюсь, но всё же мне становится полегче.

— Спасибо! Коньяк не нужен. У меня ещё много дел.

— Да куда тебе? Ты бы себя со стороны видел. Вурдалак какой-то. Сам бледный, а глаза красные.

— А я и есть вурдалак, после того, что я там устроил… Николай! Ты должен мне помочь!

— Что надо сделать?

— Пойдём ко мне в каюту! Я присяду на кровать и закрою в глаза. А минут через десять ты меня растолкай. Но не раньше. А до этого лучше, чтобы меня вообще никто не трогал. Поможешь?

— Ты уверен, что справишься?

— Я постараюсь…

* * *

И вот я снова в деле. Отделившись от тела, лечу в сторону дворца султана. Святую Софию оставим на потом. А пока, нам надо обезглавить местное руководство. Иначе у нас ничего не получится. Надеюсь, что Михаил сработает как надо. Мы своё дело уже сделали. Береговые батареи выведены из строя. Сильного флота в Черном море у османов больше нет. А к тому времени, как они хоть что-то смогут подтянуть, мы должны уже встать в оборону. Всё-таки обороняться лучше, чем штурмовать.

Ну а мне пока ещё надо много чего сделать. Время не ждёт. Надо успеть пока турки не опомнились.

Странно. В бестелесном состоянии мне даже как-то полегчало. Думаю, что справлюсь. Про десять минут я Вороновичу не зря сказал. Думаю, что на большее меня не хватит. Но за эти десять минут я должен выложиться по полной программе.

Вперёд!

Глава 27

Глава двадцать седьмая.

Вселенная и время бесконечны. Значит, случиться может абсолютно всё. Любое событие неизбежно произойдёт, пусть даже самое невозможное.

Зачем? Зачем всё это было?

Всё суета и всё напрасно.

Любовь горячая остыла.

А ну и чёрт с ней! Жизнь прекрасна.

Обиды, горечь расставаний,

Я больше вспоминать не буду.

Осадок от переживаний…

Я всем простил. Я всё забуду.

15 июля. 1914 год.

Территория бывшей Османской империи.

Константинополь. Он же Царьград. Бывший Истанбул.

Прошло недели три, прежде чем я окончательно оклемался. Нет, Николай вовремя, ровно через десять минут попытался меня растолкать, и я вернулся в своё тело. Но разбудить меня он так и не смог. Как не смог и вызванный им доктор.

Похоже, что я впал в какое-то состояние похожее и на летаргию, и на кому. И провалялся я так больше двух суток.

Хорошо ещё, что я успел доделать все запланированные дела до того, как провалился в сон. Похоже, что у меня произошло полное выгорание всех моральных, физических и всяких там магических сил. Да и то, что я выжил после всего этого, уже можно воспринимать, как счастье.

Откармливали меня сперва бульончиком куриным, так как я за эти дни усох и высох. И лишь только на третий день я уже смог без посторонней помощи выйти на палубу, жмурясь от яркого солнца.

За время моего «отсутствия» много чего произошло. Ну, во-первых, император Михаил нас не подвёл. Подкрепление пришло вовремя и все наши действия не оказались напрасными. Да и к тому же, мы нехило так подкинули дерьма на вентилятор истории.

Когда суеверные турки стали разбегаться в ужасе от моих магических зачисток, поминая при этом и шайтана и аллаха одновременно, активизировались, дремавшие до этого народные массы. А они в Османской империи оказались ну очень неоднородные. Евреи, армяне, греки, болгары и прочие нетитульные национальности воспрянули духом и решили, что хватит томиться под пятой османского ига. Ну а в придачу ещё и арабы, которые тоже были недовольны турецкими начальниками. Так что знатная каша тут у нас заварилась.

Но если бы русские войска не подсуетились и не надавили с разных сторон, то вряд ли бы что путного получилось. А так…

В общем, несмотря на активное сопротивление всяких младотурков, пазл, под названием Османская империя, рассыпался на кучу маленьких кусочков. Болгары оттяпали себе немного своего с одной стороны, русская армия значительно продвинулась с другой, вернув наконец-то армянам Арарат и другие земли бывшей великой Армении. Хотя теперь это всё и находилось под рукой Российской империи, но армяне с воодушевлением вступали в ряды ополчения и помогали нашим.

Правда арабы с евреями, оттяпав себе земли Палестины, так и не пришли к общему консенсусу. Но я помню, что они к согласию так никогда и не придут. Эта тема вечная и бесконечная.

Младотурки создали-таки свою республику, но её размеры несопоставимы были с размерами бывшей империи.

Ну а нам досталась в основном центральная часть с Константинополем и проливами. Те самые, бывшие земли с греческими поселениями, что принадлежали Византии до её развала. Греция промедлила немного, а потом уже было поздно. Так что теперь на политической карте мира появилась Свободная Византия со столицей в виде Константинополя. Ну а великий князь Олег Константинович теперь утвердился в бывшем дворце султана. Решено было не присоединять новоприобретённые византийские владения к Российской империи. Но военный и прочие союзы с Россией будут гарантировать мир и стабильность на этой земле.

Всё это я узнал уже по факту, так как даже придя в себя, ничем более-менее осмысленным заниматься ещё долго не мог. Пока я восстановился, пока в себя пришёл, по улицам Царьграда маршировали русские войска, распевая заново сочинённую песню, прославляющую деяний славного князя Олега.

Когда я в первый раз услышал, то чуть в осадок не выпал. Нечто похожее пели и в моей реальности, только вот слова были немного другие. Ай, да Пушкин! Ай, да сукин сын! Его «Песнь о вещем Олеге», как только не переделывали. Но теперь она звучала примерно так:

Как ныне сбирается славный наш князь

Побить неразумных османов.

Он войско собрал и пошёл не таясь

На бой супротив басурманов.

Ну и, конечно же, куда без бравого припева:

Так громче, музыка, играй победу!

Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит!

За князя нашего, за славного Олега,

Мы грянем громкое: Ура! Ура! Ура!

Интересно, Михаил Романов, император всероссийский, не ревнует к такой славе своего родственника. Да. Он разрешил как бы нам проявить инициативу, но сам открещивался от этого, до тех пор, пока не понял, что у нас всё получается. Чего он боялся? Поражения от турок или осуждения от зарубежных стран, но факт остаётся фактом. Ведь если бы он сам послал войска, то и вся слава досталась бы ему. Ну а так, как говорится, кто первым встал, того и тапки. И хотя народная мудрость гласит о том, что лишь поражение всегда сирота, а у победы много отцов, но Михаил проявил благородство и не стал претендовать на лавры. Так что вся слава досталась нашему князю Олегу Константиновичу. Вот и песню уже успел кто-то сложить.

Ударил по туркам небесным огнём

Князь в ночь на Ивана Купала.

И стало светло в Цареграде, как днём,

А флота у турок не стало.

Пели солдаты, заканчивая каждый припев троекратным русским «Ура!».

Немало османов наш князь погубил,

Проливы забрав, как награду.

И лично рукою своею прибил

Он щит на врата Цареграда.

А тут и вовсе отсылка к Вещему Олегу получилась. Но название Царьград, хоть и применялось в быту, но всё же официальное название город теперь носит всё-таки Константинополь. Оно и правильно. Красиво и звучно. Да и Олег наш тоже Константинович по паспорту.

Затихая где-то вдали, доносились последние слова из песни:

Бойцы поминают минувшие дни,

Погибших товарищей лики.

И битвы, где вместе рубились они…

Бок о бок с Олегом Великим

Так громче музыка играй победу!

Мы победили. И враг бежит, бежит, бежит!

За Родину, за Славного Олега!

Мы грянем громкое: Ура! Ура! Ура!

* * *

Как я узнал чуть позже, на других фронтах тоже всё пошло не по плану Первой мировой войны, которая была в нашей реальности. Германцы, совместно с нашим Балтийским флотом так вдарили по британцам, сунувшимся было к нашим берегам, что те вылетели, как пробка из бутылки, и сейчас сидят на своих островах и не отсвечивают. Тоже мне, Владычица морей нашлась… Постарались морячки Российской и Германской империи на славу. Теперь бритты зализывают раны и строят оборонительные сооружения на своих островах. Только не на всех теперь уже. Ирландцы, не будь дураками, сразу же, заручившись помощью русско-немецких союзников отделились от Англии окончательно. До и шотландцы там что-то мутят уже.

Только меня это уже не касается. Я окончательно решил покинуть это время. Не моё это, так что и нечего тут мне делать.

Краем уха я слышал, что князь Игорь с Марией в Париж укатили, ну и пусть им будет скатертью дорога, мать их за ногу.

Олег очень расстроился, когда я ему объявил о своём решении. Но, что он может сделать? Своё обещание я выполнил, так что теперь он сам по себе, а я как перекати-поле отправлюсь в дальний путь.

Куда? Да я и сам ещё не решил толком. Устал я от слишком уж активных приключений. Да и здоровье надо бы, не то чтобы подлечить, а хотя бы укрепить. А то я сейчас выгляжу как недавно освободившийся узник концлагеря. Несмотря на усиленное питание — кожа да кости. Да и бледность с лица никак не проходит. Я даже загорать пытался. Нос облез на солнце, а щёки так и не зарумянились. Хорошо ещё, что полопавшиеся сосуды в глазах прошли. А то я на вампира уж больно был похож. Меня даже казаки сторониться начали. Только с поручиком и общался последнее время. Олег у нас теперь птица важная, без доклада к нему не сунешься. Так что с Колей Вороновичем я проводил большую часть времени. Только он у нас теперь не поручик, а целый штабс-капитан, награждённый Георгиевским оружием. Меня Олег тоже пытался какими-то орденами облагодетельствовать, но я отказался. Ни к чему мне это. Форму я не ношу, а цеплять боевые ордена на мою повседневную одежду пошло. К тому же, я скоро покину и это место, и это время. А доказывать кому-то, что Георгия мне вручили за взятие Стамбула будучи где-нибудь в Советском Союзе году эдак в семидесятом-восьмидесятом — это повод обратить на себя внимание психиатров и спецслужб. Комитетчики будут интересоваться, где я украл ордена, а врачи сразу же закроют меня в психбольницу для дальнейшего изучения.

Я оставил Олегу все свои трофеи из сороковых. На фига мне этот арсенал. У меня есть несколько пистолетов и мой любимый ручной пулемёт Калашникова, этого и достаточно. Всё золото, что я выгреб из казны Великобритании, так и осталось в крымской пещере. Олегу я объяснил, как найти её. Захочет, найдёт. В прошлый-то раз я водил их через портал и привязки на поверхности он не знает. Но я думаю, что он просто так не оставит валяться под землёй несколько десятков тонн золота. Хотя у него сейчас прибавилась казна турецкого султана, но там, по сравнению с тем, что в пещере осталось, кошкины слёзки.

Себе я забрал только все драгоценные камни, безжалостно выдирая их из старинных ювелирных украшений. Мне они нужнее, а Олегу и так хватит.

В общем, в один обычный день, в середине июля одна тысяча девятьсот четырнадцатого года, я просто исчез, шагнув через портал. Вот удивятся те, кто зайдут меня навестить.

Куда я ушёл? Да какая вам разница? В этом мире много миров. Затерявшись во времени и пространстве, я найду для себя тихий спокойный уголок, чтобы отдохнуть, собраться с мыслями, да и подумать на досуге, как дальше жить.

Какое-то время я попытаюсь вести обычный образ жизни самого заурядного обывателя. Может даже я буду жить где-то рядом с вами, или раньше жил по соседству. Как говорил в своё время Михаил Жванецкий, «Не ищите меня! Я буду сообщать где я.»

Хотя это тоже вряд ли. Зачем мне афишировать свои способности и свои возможности, границ которых я до сих пор не знаю. Вот и займусь самообразованием и самокопанием. Это же так прекрасно, покопаться в себе, чтобы понять где, когда и какие ошибки ты совершил в своей жизни. Ведь на ошибках учатся. Только вот умные учатся на чужих ошибках. А такие дураки как я, исключительно на своих.

* * *

Сидя в шезлонге на песчаном пляже, я смотрю и вижу, как из моря не спеша поднимается ярко-апельсиновый диск Солнца. Наступает новый день. Может быть он принесёт мне что-то новое. А может быть я принесу что-то новое в этот мой новый мир. Кто знает?