"Фантастика 2026-32". Компиляция. Книги 1-33

Глава 1

Черный служебный автомобиль резко затормозил у мрачного здания из красного кирпича. Меня грубо вытолкнули на прохладный ночной асфальт. Ночка будет веселой, уже тогда я это понял.

— Поаккуратнее, дядя, помнёшь ещё меня! — сквозь зубы процедил я полицейскому, который с силой держал меня за локоть.

Он лишь ехидно ухмыльнулся, обнажив желтые от никотина и времени зубы, и толкнул меня в спину, направляя к тяжелой двери с выцветшей табличкой «Отделение полиции номер три». Адреналин все еще гудел в крови, но его уже сменяла леденящая душу ясность: все идет не по плану, вот только полиции мне сейчас не хватало.

В прошлой жизни по молодости меня пару раз задерживали за мелкие драки, и процедура была знакомой: оформление у дежурного, протокол, звонок, возможно, штраф, ну или максимум пятнадцать суток, это если прям как-то сильно накосячил… Но на этот раз все было иначе.

Меня сразу же провели мимо дежурной части, даже не взглянув в мою сторону, и поволокли вглубь здания. Ага, значит, пока они не хотят оформлять меня официально, получается, у них на меня ничего нет! Я слегка выдохнул, это делало ситуацию немного проще.

Ключ с лязгом повернулся в замке, и дверь одного из кабинетов открылась. Меня с силой втолкнули внутрь. Комната была практически пустой. Ни окон, ни каких-либо предметов, кроме массивного металлического стола, прикрученного к полу, и двух стульев по разные стороны. Дышалось тяжело, видимо, воздух с трудом поступал в помещение.

Я сразу понял — это комната для допросов с «пристрастием». Место, где законы остаются за дверью, а правду добывают кулаками, пытками и электрическим током. Ситуация была как на американских горках, только я слегка выдохнул, как уже снова напрягся.

«Ну что, попал ты, Алеша, — безрадостно констатировал я сам себе. — Попал по полной программе, из этого кабинета без потерь вряд ли получится выйти…»

Меня посадили на стул, и один из конвоиров с глухим лязгом защелкнул наручники на моих запястьях, приковав их к толстой ножке стола. Затем они вышли, и дверь с грохотом захлопнулась, окунув меня в гробовую тишину. Я остался наедине со своими мыслями, которые неслись со скоростью света, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, хоть какой-то шанс на спасение.

Прошло минут десять, может быть, двадцать. Время в такой камере теряет всякий смысл, и тяжело следить за его ходом. Наконец дверь снова открылась. Вошел тот самый мужчина, что надевал на меня наручники на улице. Высокий, сутулый, с лицом, на котором вечная усталость боролась с завышенной самооценкой и презрением к каждому, кто сидел напротив.

— Ну что, готов поговорить, Алексей? — его голос был достаточно спокойным.

Я заставил себя улыбнуться, изображая нагловатое безразличие.

— Да, почему бы и не поговорить? Хотя бы пойму, за что нынче полицейские простых честных граждан останавливают и в отделы волокут. Нарушил что? Дорогу на красный сигнал светофора перешел или не по зебре? Ну выпишите штраф, да я пойду.

— Честных граждан? — мужчина усмехнулся, и в его глазах мелькнула искорка от предстоящего развлечения. — А у вас там, видимо, свои критерии честности, у бандитов. Меня зовут Сергей Александрович Петров. Я — майор полиции и начальник отдела по борьбе с организованной преступностью нашего района, и знаешь, чем я занимаюсь последние несколько месяцев? Догадаешься? — он сделал паузу для драматизма, естественно, ему не нужен был мой ответ. — Работаю над бандой твоего босса. Севера.

Внутри все похолодело, но на лице я сохранил маску непонимания.

— А кто такой Север? Какой босс? Нет у меня никакого босса! — я даже слегка возмутился. — Я вообще только вот школу закончил! Вы, наверное, с кем-то перепутали меня, и это большая ошибка.

Петров медленно покачал головой, словно жалея нерадивого ученика, швырнул на стол толстую картонную папку и сказал:

— А ты открой-ка ее, парнишка! Давай вместе посмотрим!

Я щелкнул замком. Внутри лежали фотографии. Четкие, сделанные с большого расстояния, но не оставляющие сомнений. Вот я подхожу к знакомой двери на Думской, здороваюсь за руку с охранником-бугаем и захожу внутрь. Вот я выхожу оттуда через пару часов. А вот — самый неприятный кадр: мы с Севером стоим в порту, я что-то активно ему рассказываю, а он слушает, затягиваясь сигарой. Снимок был сделан через окно какого-то соседнего здания. Видимо, они отслеживали каждый его шаг. Теперь мне стало понятно, почему Север так много времени проводит в своем офисе и так редко выбирается на улицу. Только там все его действия скрыты от посторонних глаз.

Отпираться от знакомства с Севером теперь было бессмысленно, но следовало понять, насколько глубоко они копнули? Что про меня знают?

— Так что, будешь и дальше отрицать свою работу на Севера? Есть ли дальше в этом смысл? — спросил Петров, присаживаясь на стул напротив.

— А, вот про какого Севера вы говорите! — я сделал вид, что только сейчас понял. — Ну, «работаешь» — это слишком громко сказано! Дядя Север… Он в детстве помогал моей семье. А сейчас я иногда прихожу к нему после школы, изучаю, как работает его клуб. Хочу в будущем стать там управляющим и, может, даже тоже что-то такое открыть. Господин майор, это разве незаконно? Хотеть стать предпринимателем? Разве незаконно желание вылезти из этих спальных районов?

Петров внезапно ударил кулаком по столу. Грохот оглушительно прокатился по пустой комнате.

— ТЫ МНЕ ДАВАЙ НЕ СВИСТИ ТУТ! — его голос сорвался на крик, и маска безразличия мгновенно спала, обнажив злобную решимость. — Мы прекрасно знаем, каким «бизнесом» занимается твой дядя Север! И знаем, что его клубы и прочее — это дерьмо, прикрытие для отмывания денег! Но это мелочи! У этого чудовища на счету десятки жестоких преступлений! Убийства, похищения, вымогательство! Недавно он своему же сотруднику так сломал ноги, что тот, скорее всего, больше ходить не сможет! Мы хотим накрыть эту мразоту, и ты нам в этом поможешь!

Мужчина тяжело дышал, уставившись на меня горящим взглядом хищника.

— Что вы от меня хотите, майор? — спросил я тихо и спокойно. Нужно было побыстрее перейти к сути вопроса, без прелюдий.

— Ты же парень неглупый, Алексей! — его тон снова стал наставническим. — Сам, наверное, уже прекрасно понял, что зря с этим ублюдком связался. И понимаешь, что просто так из его пасти не выпрыгнешь. Мы предлагаем тебе сделку! Отличную сделку, парень! Стань нашим информатором и помоги его закрыть. Нам нужны весомые, железные доказательства, чтобы посадить этого гада далеко и надолго. — он сделал многозначительную паузу, после чего продолжил, — Планы, имена клиентов, схемы отмывания, записи разговоров, куда они прячут тела своих врагов, нужна вся информация!. Для этого нам необходим свой человек внутри, иначе ничего не получится. А так как твои руки, судя по всему, пока не запачканы кровью, мы гарантируем тебе, что пройдешь по делу максимум как свидетель. Выйдешь сухим из воды и дальше откроешь свой клуб или что ты там хотел.

— А что если я скажу «нет»? — осторожно спросил я. Нужно было понимать последствия от обоих вариантов развития событий.

Петров как-то мерзко усмехнулся, и это было самое неприятное, что я видел за весь вечер.

— Если скажешь «нет»… Ну, для начала побудешь тут до утра, подумаешь. А дальше… Мы тебя выпустим и разнесем слушок, что ты ночью все-таки согласился с нами сотрудничать. Думаешь, Север долго будет разбираться? Он своих стукачей на органы пускает, сынок. Поэтому прибежишь назад за спасением от этого ублюдка! Все пути так или иначе ведут к тому, что ты будешь с нами работать. Другого выхода у тебя просто нет. Ну, так что скажешь? Готов?

Я затих, анализируя ситуацию. Моя метка, внутренний детектор лжи, молчала. Петров не блефовал. Он говорил холодные, жесткие факты, но согласиться сейчас — значит подписать себе смертный приговор, если Север про это узнает, а он рано или поздно точно узнает. В нашем бизнесе такая утечка информации почти неизбежна, всегда где-то найдется продажный коп. Отказаться — и полиция станет моим злейшим врагом. Даже если мне каким-то образом получится доказать Северу, что я не сука, дела точно будет вести намного тяжелее.

— Мне нужно подумать над вашим предложением, это слишком серьезный вопрос… — выдавил я наконец.

— Отлично! — Петров хлопнул себя по коленям и встал. — Вот до утра посидишь тогда в камере. Подумаешь. В тишине и уединении, лучшие условия!

— Вы не получите от меня ответа так быстро, — сказал я, глядя ему в спину. — Что бы вы со мной ни делали!

Мужчина обернулся на пороге, и его лицо исказила злобная усмешка.

— Это мы еще посмотрим! В камеру его! Немедленно! — приказал он.

В комнату снова вошли два рослых полицейских. Они отстегнули наручники от стола, но не сняли их, и, грубо взяв под руки, поволокли меня дальше по лабиринту коридоров. В конце концов они открыли тяжелую дверь с решетчатым окошком и буквально втолкнули меня внутрь. Дверь захлопнулась с оглушительным металлическим лязгом.

Камера. Одиночная. Крошечное помещение без окон. В углу — дырка в полу, исполняющая роль унитаза. Больше ничего. Ни кровати, ни матраса, ни даже стула. Стены были покрыты какими-то пятнами, которые даже не хотелось разглядывать. Воздух был густым и затхлым.

«Ну что, отличные, мать твою, условия, Алеша… — с горькой иронией подумал я, опускаясь на холодный бетонный пол. — Считай, на пятизвездочном курорте нахожусь. Наконец-то отдохну! Все прям как хотел…»

Я свернулся калачиком, пытаясь сохранить тепло, и закрыл глаза. Мысли крутились вокруг одного: как выбраться из этой ловушки, не раздавив себя между молотом полиции и наковальней Севера. Постепенно усталость взяла верх, и я провалился в тревожный, прерывистый сон.

— Вставай, давай! Эй, слышишь⁈ Смотрите, развалился он тут, как в санатории! ПОДЪЁМ!!!

Резкий крик и яркий свет из коридора вырвали меня из состояния покоя. Я открыл глаза, зажмурившись от боли. В проеме открытой двери, залитый светом сзади, стоял силуэт майора Петрова.

— Ну что, парень, надумал? — его голос был хриплым от утренней сигареты или недосыпа.

Я с трудом поднялся, опираясь на холодную стену.

— Я вам вчера все сказал. Нет, не надумал.

Петров тяжело вздохнул, и его силуэт покачал головой.

— Ну смотри же, потом не говори, что я тебе не давал шанса. Тогда мне придется играть по-другому. Сам прибежишь ко мне, если, конечно, успеешь. Выпускайте его, и пусть убирается отсюда.

Меня снова взяли под руки те же два полицейских. Они провели меня к дежурной части, где я, не глядя, расписался в двух журналах. Потом — толчок в спину, и я оказался на свободе. Наконец-то.

Я вышел на пустынную утреннюю улицу. Было еще очень рано, город только просыпался. Воздух был чистым и холодным, он обжигал легкие. Мой магофон уже давно сел, такси вызвать было невозможно. Пришлось топать пешком в сторону дома, выбора-то особо больше не было. В такую рань даже попутку не поймать.

Я шел, и в голове одна за другой проходили разные мысли. Теперь нужно быть втройне осторожнее. Полиция будет следить за мной, я у них на крючке. Любой неверный шаг — и меня либо прижмут они, либо Север получит повод для расправы.

И тут, в самый разгар этих размышлений, я снова услышал резкий, визгливый звук тормозов. Рядом со мной остановился черный микроавтобус без опознавательных знаков. Задние двери распахнулись, и оттуда высыпали трое в черных балаклавах. У меня не было ни единого шанса даже сообразить, что же такое происходит…

Они молча, отработанными движениями схватили меня. Один зажал рот ладонью, двое других скрутили руки. Меня затолкали внутрь, надели на голову плотный мешок, пахнущий пылью и потом, и туго связали запястья за спиной. А мне становится как-то опасно гулять по улицам города. Почему каждый так и норовит скрутить меня и запихнуть в машину?

Я попытался кричать, но, быстро поняв бесполезность сопротивления, замолчал, экономя силы. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Когда же это все закончится?

«Неужели снова полиция? — пронеслось в голове. — Решили продолжить давление? Куда они меня везут? В лес, копать себе могилу? Неужели эти мудаки думают, что смогут вот так вот сломать мой характер?»

Машина ехала недолго, минут пятнадцать. Потом я услышал, как открываются какие-то тяжелые, вероятно, железные ворота на автоматическом приводе. Мы проехали еще немного, и автобус остановился. Двери машины снова открылись.

Меня вытащили наружу и силой поставили на колени. Бетонный пол был холодным и неровным. Сорвали мешок с головы, наконец-то.

Свет поначалу резал глаза, но, когда зрение адаптировалось, я понял, где нахожусь. Это был склад. Тот самый склад, где мы с Севером когда-то разгружали первые ящики с кристаллами. Вокруг мрачными тенями стояли его люди. А прямо передо мной, дымя своей сигарой, стоял он сам… Север…

Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. Он медленно подошел ко мне, наклонился и взял меня за подбородок, грубо приподняв голову.

— Ну что, Алеша, доигрался! — его голос был тихим, шипящим, как у змеи перед атакой. — Давай рассказывай дяде Северу, что ты делал в отделении полиции всю ночь? Только не надо врать, — он сжал мою челюсть так, что кости слегка затрещали, — мол, приняли за мелкое хулиганство или еще что-то в этом роде. Рассказывай правду! А я пока… Инструмент подготовлю, вдруг пригодится…

Он отпустил меня и неспешно прошел к одному из ящиков. Со скрипом открыл его и достал оттуда длинный кожаный рулон. Развернул его на соседнем столе. Внутри, поблескивая в тусклом свете, лежал набор мясника. Ножи разной длины и формы, небольшой, но увесистый топорик, тесак. Все лезвия были идеально наточены.

После увиденного я понял, что врать — это подписать себе смертный приговор здесь и сейчас. Но и правда могла оказаться для меня не менее опасной, однако я выбрал именно этот путь.

— Север… — начал я, стараясь говорить настолько уверенно, насколько позволяла ситуация. — Полиция… Они под тебя копают….

Север взял в руки длинный тонкий нож, похожий на обвалочный, и повертел его в правой руке.

— Малой, ты что, думаешь, Америку для меня открыл? — он фыркнул. — Я что, по-твоему, совсем тупой? Я прекрасно это знаю и прекрасно знаю, что ты там делал. Но я хочу услышать от тебя подробности, собственными ушами! Давай не трать зря время!

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Этот майор Петров… Он предложил мне… Быть их информатором. Помочь им… Посадить тебя.

Север медленно кивнул, его лицо не выражало никаких эмоций.

— Ну и что же ты им сказал, Алексей?

Время замедлилось. Я видел каждую зазубринку на лезвии ножа, каждую пору на его лице. Ложь была бы подобна самоубийству, но правда звучала не лучше.

— Я… Отказался! Сразу же!

Север снова подошел ко мне, поднес лезвие ножа к лицу, и я почувствовал холод металла на коже.

— А вот я тебе не верю, — прошептал он. — Ты говоришь как-то… Неискренне, парень. Как думаешь, будет ли так же симпатично смотреться твоя мордашка, когда я отрежу тебе уши и нос? А вот сейчас мы узнаем.

Он отвел руку с ножом назад, делая четкий, короткий замах. Инстинкт самосохранения пересилил все.

— Я СКАЗАЛ ИМ, ЧТО ПОДУМАЮ! — крикнул я, и мой голос сорвался. — ЧТО МНЕ НУЖНО ВРЕМЯ!

Север замер, его рука все еще была занесена для удара. Он молчал, и я продолжил:

— Я не собирался сдавать тебя, Север! — торопливо выпалил, видя, что он слушает. — Я хотел получить немного времени! Чтобы понять, что мне дальше делать! Это же… Это же может работать и по-другому! Иметь своего человека в полиции — это же тоже хорошо! Я мог бы быть твоими ушами там! Ты согласен, Север? Это же отличная идея!

Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Потом медленно, не опуская ножа, обошел меня со спины. Я не видел Севера, только чувствовал его присутствие, слышал ровное дыхание. Я зажмурился, готовясь к удару… Услышал, как он делает замах… Видимо, сейчас все и закончится…

Глава 2

Я услышал за своей спиной свист рассекаемого воздуха, а после — сухой щелчок: лезвие ножа с одного удара перерубило веревки, сковывающие мои запястья. Острая, пронзительная боль прошла по всему телу через онемевшие руки, когда кровь хлынула обратно в сосуды, но это была боль освобождения.

— Ай! Черт… Как же, сука, руки затекли! — не удержался я, растирая запястья, на которых проступили багровые полосы.

Север снова появился в поле моего зрения, медленно вращая в пальцах тот самый нож. Он вынул изо рта сигару, стряхнул пепел прямо на пол и выпустил струйку едкого дыма мне прямо в лицо. Я закашлялся, слезы выступили на глазах.

— Умно… — произнес он, его голос был низким и задумчивым. — Очень умно, малой, то, что ты придумал. Рисково до чертиков, конечно, но чертовски умно, — он сделал паузу, изучая мое лицо. — Знаешь, Леша, ты либо гениальный стратег, либо отчаянный идиот. И я, честно говоря, пока не решил, кто ты, но очень рассчитываю, что первое!

Он повернулся к своим людям, которые стояли по периметру, как мрачные статуи.

— Ну что стоите? Помогите уже человеку подняться и принесите ему стул. А ещё водки тащите! Похоже, у нас с ним есть о чем поговорить. Серьезная беседа предстоит.

Через пару минут из нескольких деревянных поддонов соорудили импровизированный стол. Двое бугаев притащили старый потертый ящик, откуда Север извлек бутылку водки без этикетки и два граненых стакана.

— На, держи! — один из охранников грубо сунул мне стул.

— Эй, полегче будь! Я тебя запомнил, горилла ты бестолковая! — ответил я, чем вызвал у него порыв злости, но сделать мне он нихрена не мог.

Я сел, все еще чувствуя дрожь в затекших ногах. Север одной рукой открыл бутылку, а после налил два полных до краев стакана. Жидкость была абсолютно прозрачной.

— Пей давай, малой! — он протянул мне один из стаканов с улыбкой на лице. — Только резко, залпом, не растягивай удовольствие!

Я с тоской посмотрел на эту, как мне показалось, порцию чистого спирта. В голове пронеслись воспоминания о вечеринке в Москве с сакэ и сегодняшней бессонной ночи в камере.

— Север, может, не надо? Еще утро же на дворе, — попытался я увильнуть, — солнце только встало… А у меня дела еще сегодня… Неловко как-то… С утра пить — весь день насмарку…

— Парень! — резко оборвал меня Север. — Мы здесь не празднуем твое возвращение из увлекательного путешествия в отделение полиции! — он встал и наклонился ко мне через стол. — Тебе надо слегка прийти в себя после вчерашних приключений. Нервы успокоить. Поэтому пей! Без разговоров! Считай, что это лекарство от всех болезней!

Я и в прошлой жизни не был фанатом беленькой, а уж тем более натощак и в девять утра. В этом же теле я водку не пил ни разу! Да и вообще не напивался, если не считать того сакэ в Москве. Но, глядя в его глаза, я понял — отказываться в этой ситуации не самое верное решение.

Я взял стакан. Рука предательски дрожала, заставляя жидкость плескаться. Собрав всю свою волю в кулак, я поднес его к губам, зажмурился и залпом опрокинул. Огонь прожег горло, спустился в пищевод и устроил там адский пожар. Я закашлялся и почувствовал, как земля уплывает из-под ног.

— Дыши, малой, дыши! — усмехнулся Север, с удовольствием наблюдая за моими мучениями. — Первая стопка всегда тяжело идет. Особенно, когда это штрафная, как у тебя!

Он протянул мне кусок черного хлеба. Я с жадностью вдохнул его запах, пытаясь «закусить» этот адский жгучий коктейль. Вроде отпустило. Фух… Нелегко мне дался этот стакан.

Повезло, что Север не стал наливать еще. Он опрокинул свой стакан, не моргнув глазом, как будто выпил воды, и тут же налил себе новый.

— Север, — сказал я, чувствуя, как алкоголь начинает медленно, но верно затуманивать сознание. — Слушай, что забыл рассказать… У меня еще новость есть… Важная! Мой клиент… Вчера звонил перед тем, как менты меня скрутили. Официально запросил еще партию кристаллов, а у нас склады-то пустые!

Север ухмыльнулся, и его лицо впервые за этот день приняло почти доброжелательное выражение. Он откинулся на стуле, закинув ногу на ногу.

— Да это не такая уж большая проблема, парень. Пустяки, решаемый вопрос! Короче, слушай сюда внимательно, что делать. Тебе надо будет завтра, с утра пораньше, отправиться в порт и найти там Альфреда. Он как раз приплывает, должен привезти какие-то там изделия из шелка, хотел мне их продать, но на кой-дяде Северу это? Пока у него будет идти отгрузка товара, пообщаетесь обо всем, договоритесь. Ты только мне скажи, я ему все оплачу, а дальше по старой, проверенной схеме действуем. Ты точно справишься, не маленький уже мальчик! Вон, в полиции впервые ночь провел.

Он рассмеялся, а после сделал глоток из своего стакана и прищурился на один глаз.

— А теперь дальше пойдем, Лёшка, это важно. Ты пока к этим полицаям не ходи. Ни звонков, ни встреч, НИ-ЧЕ-ГО! Выжди немного, дай им понервничать. А вот попозже начнем рыбалку! Мы им кинем наживку. Сдашь им, что мне какая-то партия товара должна прийти. Найдем подставную мелочь, пару ящиков с поддельными магофонами или еще какую-нибудь ерунду. А сами в этот момент кристаллы отгрузим по-тихому, другим маршрутом. И ты, получается, у них бонусы заработаешь за «выслугу», доверие к тебе вырастет, и под шумок свои дела сделаем без лишнего палева.

Он снова усмехнулся, довольный своей хитростью, потирая руки.

— Я подозревал, что они в какой-то момент на тебя попробуют надавить. Ты думаешь, в первый раз, что ли, в моей жизни такое? — его улыбка вдруг стала ещё больше. — В прошлом году я двух крыс среди своих обнаружил… — он сделал паузу, оглядев людей, стоящих по периметру склада, — … покойтесь с миром. Очень рассчитывал на то, что ты не сломаешься. Не хотелось с тобой так рано прощаться. Нравится мне с тобой работать, малой. Деньги приносишь, значит, польза есть. Но запомни, — он внезапно наклонился ко мне, дыша табаком и алкоголем, — только попробуй меня кинуть, и сразу же отправишься кормить рыб на дно Невы!

— Понял, — кивнул я. Ага, значит, вот куда он прячет тела своих врагов, запомним. Возможно, эта информация мне когда-нибудь пригодится.

— Отлично! Теперь по технической части. Смотри, за тобой теперь слежку могут организовать. Квартиру тебе менять надо срочно, думаю, твою уже прослушивают. Также — посмотри, есть ли за тобой хвост, когда гуляешь. Короче, займись на днях решением всех этих вопросов и постарайся без палева! И сюда лишний раз не ходи, пусть думают, что я тебе не доверяю!

— Хорошо, Север, — сказал я, чувствуя, как водка развязывает мой язык больше, чем следовало. — Спасибо, что поверил!

— Ладно, проехали! Ну а теперь, малой, куда там тебе надо…

Я поднялся со стула и немного закачался.

«Неплохо так опьянел с одного стакана…» — подумал я про себя. По моим расчетам, экзамен у Ирины и Артемия должен был скоро начаться.

— Вась, отвези парня, куда скажет, — бросил Север одному из своих людей.

— Да не надо, я дойду! Спасибо! — вклинился я.

— Я сказал: отвези! Парень и так натерпелся, нечего тебе! Ноги беречь надо! — ответил Север. Мы пожали руки и разошлись.

Я выбрался со склада, поблагодарив удачу за то, что остался жив и относительно цел. Меня довезли до моего района, до дома оставалось идти минут пять. Я, все еще чувствуя последствия утренней водки, решил зайти домой. Поставить магофон на зарядку, сходить в душ, переодеться, после — заехать перекусить в кафе и идти их встречать.

Дорога до дома прошла в тумане. Я шел пешком, и в голове не было мыслей, абсолютно. Ни страха, ни планов. Просто белый шум и приятная тяжесть в конечностях. Видимо, организм слишком устал от последних потрясений и просто отключил все лишнее. Это было странное, почти медитативное состояние.

Я дошел до дома, с трудом вставил ключ в замок. В квартире было пусто и тихо. Лена, видимо, куда-то ушла. Я скинул одежду, которая пахла потом, прямо на пол и пошел в душ. Сделал воду похолоднее, чтобы хоть немного протрезветь и смыть липкий налет прошедшей ночи. Перед этим, конечно, поставил магофон на зарядку. Теперь без связи в этом городе я был как без рук.

Стоя под ледяными струями, я пытался осмыслить произошедшее. Полиция предлагает сделку. Я оказался между молотом и наковальней, но каким-то чудом сохранил голову. Теперь нужно действовать без ошибок. Не сказал бы, что я и раньше мог себе позволить такую роскошь, как ошибки, но теперь шанса на оплошность у меня не было вовсе.

Сходил в душ, побрился, почистил зубы мятной пастой. Переоделся в свежую, чистую одежду — черные джинсы, простую белую футболку, — протер тряпкой белые кеды. Все это заняло у меня около часа, не больше. Наконец вызвал такси до ближайшего к лицею кафе. Оно приехало достаточно быстро. Я спустился, плюхнулся на заднее сиденье и отправил сообщение Ирине:

«Удачи тебе, моя княгиня! Ты все знаешь! Твои результаты будут лучшими!»

Она ничего не ответила. Видимо, экзамен уже начался. Я представил ее сосредоточенное личико, изящные пальцы, сжимающие стилус для планшета, легкую морщинку на лбу, которая появлялась, когда она о чем-то глубоко задумывалась… И невольно улыбнулся.

Доехав до кафе, я зашел внутрь. Место было довольно пафосным, с мягкими кожаными креслами, деревянными панелями на стенах и приглушенным светом. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и дорогого парфюма. Я сразу же приметил для себя столик в самом дальнем углу, откуда был хороший обзор на вход.

Ко мне быстро подошел молодой официант в очках и с юношескими прыщами на лице. Он выглядел таким же невыспавшимся, как и я, но старался сохранять профессиональный вид.

— Добрый день! Меня зовут Игнат, и на сегодня я — ваш официант! Вы уже знаете, что будете заказывать или вам нужно время, чтобы ознакомиться с меню? — вежливо спросил он.

Я вспомнил, что в прошлом мире после бурных гулянок меня всегда приводил в чувство горячий наваристый суп.

— Борщ с пампушками, пожалуйста. И двойной эспрессо, и можно воды?

Парень кивнул, сделал пометку в своем планшете.

— Конечно. Время подачи порядка двадцати минут, если я понадоблюсь, можете нажать кнопку на столе. Могу забрать у вас меню?

— Да, спасибо, — кивнул я, и он удалился.

Я остался один и решил пока заняться изучением мира. А точнее — его обитателей. Это был не самый дешевый район Санкт-Петербурга, и вокруг сидели либо мелкие аристократы, либо те, кто на них работал. Я, со своим простоватым лицом и немного развязанной после водки походкой, явно выделялся среди этой публики. Но мне было все равно, я хотел быстрее получить свой суп, а пока немного развлечься.

Я решил послушать, о чем говорят люди вокруг. Не то чтобы я был большим любителем сплетен, но в моем положении любая информация могла оказаться ценной. Как говорится, кто владеет информацией — тот владеет миром.

Сидящая через столик компания молодых людей привлекла мое внимание. Две девушки: одна — блондинка с идеальной укладкой, в платье от какого-то дорогого бренда, другая — брюнетка с большими ресницами и слишком яркой помадой и молодой человек в дорогом, но безвкусном оранжевом пиджаке с блестящими пуговицами.

В какой-то момент блондинка, отхлебнув кофе из фарфоровой чашки, сказала своим сладким, мелодичным голосом:

— А вы слышали последние новости? Те, что произошли на закрытом приеме у самого Императора? Просто скандал! Я бы даже сказала, СКАНДАЛИЩЕ!

— Слушай, я читала, что там что-то произошло, но без подробностей… — ответила брюнетка, сразу было видно, что ей дико интересно каждое слово своей подруги.

— Ты про ту историю, что произошла с сыном князя Волкова? — вклинился молодой человек, явно желая блеснуть осведомленностью. — Очень интересно, что же после этого будет!

«Ого, — мысленно поднял я бровь. — Волков? Это они что, про Тони говорят? Про моего клиента? Вот это уже интересно. Очень интересно. Так-так-так, слушаем дальше!»

— Да, именно! — подтвердила блондинка. — Говорят, что в какой-то момент он о чем-то очень горячо спорил в личном диалоге с самим Императором. И его Величество, обычно такой сдержанный, стал разговаривать с ним на повышенных тонах! А Тони… Представьте!.. Собрал вещи и ушел прямо с приема! Бросил все и ушел! Его пытался остановить отец, но он был ярости!

— Да и потом, ходят слухи, он вообще покинул страну, представляете! — добавил молодой человек, с важным видом застегивая пуговицы на рукавах рубашки. — Срочно укатил куда-то в Европу. Говорят, его отец, старый князь, теперь в страшной ярости.

«Ого, — снова подумал я, медленно помешивая свой эспрессо, который только что принесли. — Интересно, связано ли это со вчерашним звонком от Бориса? Если их босс в опале или в бегах, это могло стать как проблемой — вдруг вся их структура рухнет? — так и возможностью. Посмотрим, что будет дальше».

В этот момент мне принесли мой борщ. Настоящий, густой, с дымком, с огромным куском мяса и с двумя пухлыми пампушками, намазанными чесночным маслом. Аромат был божественным и моментально переключил все мое внимание на себя.

Я набросился на еду с аппетитом, которого сам от себя не ожидал. Жирный, наваристый суп делал свое дело, протрезвление наступало с каждой ложкой. Я быстро расправился с обедом, чувствуя, как силы возвращаются ко мне. Расплатился по счету, оставил щедрые чаевые прыщавому официанту, который от удивления даже просиял и пробормотал:

— Благодарю, господин! — и отправился дальше по своим делам.

По пути к лицею мне попался магазин игрушек. В его витрине на меня смотрел огромный плюшевый медведь. Белый, с большими черными глазами, он был почти с меня ростом.

Я вспомнил, как сияло лицо Ирины каждый раз, когда я дарил ей цветы, и решил, что она заслуживает небольшого праздника сегодня. Я зашел внутрь, звякнув колокольчиком над дверью.

— Мне вот того медведя, в витрине, — сказал я продавщице.

— О, это наш самый большой! — обрадовалась она. — Отличный выбор! В подарок?

— Да, — улыбнулся я. — Одной очень важной персоне.

Через пять минут я уже выходил из магазина, неся под мышкой гигантского белого медведя, который вызывал умиленные взгляды прохожих. Я не особо любил лишнее внимание, но вот такое вызывало у меня улыбку.

«Вот мы и снова в пути!» — подумал я, когда мы с медведем уже вдвоем шли до места.

Я встал около лицея, в тени большого дуба, чтобы меня не было сразу видно. По моим расчетам, до конца экзамена оставалось минут десять. Взгляд сам по себе скользнул по парковке, и я увидел тот самый строгий черный автомобиль, а рядом — личного водителя Ирины.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на вход в лицей с каменным лицом телохранителя. Его поза выражала полную готовность к действию. Думаю он до сих пор сильно нервничает каждый раз, когда приезжает за Ириной, после того дня, когда мы с ней ходили в кафе. Бедняга тогда, думаю, сильно нанервничался, но ничего. Все, что нас не убивает, делает только сильнее.

«Хм, снова он тут. Что, нам сегодня опять придется убегать от него вместе с Ириной? — с тоской подумал я. — Хватит! Сегодня обойдемся без этих детских игр в прятки. Пора решать вопросы по-взрослому, по-мужски. Надеюсь, она не будет против».

И в этот момент раздался долгожданный звонок, сообщающий всем об окончании экзаменов. Я понял, что за мной может следить полиция, и встретиться у главного входа, у всех на виду, с дочкой министра внутренних дел — не самая лучшая затея. Я написал Ирине и Артемию, что жду их за углом, где нет лишних глаз.

Глава 3

Тяжелые дубовые двери лицея номер тринадцать распахнулись, выпуская наружу живой поток из учеников. Эмоции на их лицах были совершенно разные — от безудержного восторга на одних и до горького отчаяния на других… Кто-то кричал от счастья, подбрасывая в воздух свой планшет, кто-то тихо плакал, прямо там садясь на лестницу или прислонившись к холодной стене, а кто-то с каменным лицом пробивался через толпу, не глядя по сторонам. Если честно, мне кажется, что у нас в школе все проходило менее эмоционально.

Хотя от нашего экзамена у многих зависели жизни, а тут что? Что они теряют? Стыдно будет смотреть мамочке и папочке в глаза? Зная, какой уровень коррупции в империи, я точно понимал, что пара нужных встреч, и каждый из них в любом случае поступит в академию, куда они денутся. Забавные они, дети аристократов.

Я стоял за углом в тени лицея, сжимая в руке лапу огромного белого медведя, и вглядывался в пеструю толпу, пытаясь разглядеть знакомые лица. В очередной раз, когда я выглянул из-за угла, наши взгляды встретились.

Ирина стояла на верхней ступеньке мраморной лестницы, ее глаза сияли ярче солнца. Увидев меня, лицо девушки озарила такая радость и улыбка, что я сразу понял: она все сдала. Ирина побежала за угол ко мне и, только завернув, закричала:

— Леша-а-а!!! — ее голос, чистый и звонкий, прорезал гул толпы. Он был намного громче всех остальных звуков. — Лешка-а-а!!! Я сдала!!! Сдала!!!

Она не бежала, нет! Она летела как ласточка, стремительная и невесомая, и буквально запрыгнула ко мне на шею, обвив ее руками. Я инстинктивно обнял Ирину одной рукой, другой удерживая огромного плюшевого медведя. Это было неожиданно для меня, обычно она всегда старалась контролировать эмоции, но сегодня была максимально открытой.

— Я сдала на сто пятьдесят баллов из ста пятидесяти! Максимальный результат! Представляешь? Все было не зря! Я не зря готовилась! Наконец-то! Как груз с плеч! Фух! — выдохнула она мне прямо в ухо.

— А ты что, сомневалась? Я вот никогда в тебе не сомневался! С первого дня, как мы встретились, знал, что ты — самая умная девушка! — сказал я искренне, чувствуя, как ее волосы пахнут чем-то цветочным. — Ты у меня молодец, княгиня! Лучшая из лучших!

Она наконец отпустила меня, отступив на шаг, но ее глаза все еще сияли. Щеки покрыл легкий румянец. Я чувствовал, что ей очень приятно, когда я называю ее «моя княжна» или «моя княгиня». Не важно, думаю, главным тут было слово «моя»…

Вспомнил про игрушку, которую все это время держал в своей левой руке.

— Вот, познакомься, — я протянул ей медведя. — Твой новый телохранитель. Будешь с ним готовиться к следующим экзаменам, и он всегда будет оберегать тебя в те моменты, когда меня нет рядом. Надеюсь, в будущим эти моменты станут очень редкими.

— Ой! Что это у нас тут такое! — ее глаза округлились от восторга. — А слона-то я и не заметила! Какой он огромный! Спасибо тебе большое! — Ирина прижала к себе игрушку, и ее лицо утонуло в белом меху. — Я назову его… Лешка! В твою честь! Ты же не против?

— Могу ли я, простой торговец, перечить княгине? Конечно же, я согласен! — сказал ей.

Я не мог сдержать улыбку, глядя на ее детскую, неподдельную радость. В этот момент все проблемы — и Север, и полиция, и подпольный бизнес — отступили на второй план. Я в очередной раз осознал, что такого, как с Ириной, я не чувствовал больше ни с кем. Да, с Настей Ли была страсть! Просто Безумная страсть! Она умная девушка, целеустремленная, с сильным характером, но только рядом с Ириной я могу расслабиться настолько, что все проблемы отходят на второй план. Такого у меня точно не было в те моменты, когда я был вместе с Настей Ли, например. Это были совершенно другие чувства и именно это меня так сильно тянуло к Ирине.

И тут из-за спины раздался знакомый голос. Мерзкий, высокомерный. Именно он разом разрушил всю идиллию, которая царила в этот момент. Как же не вовремя был это поганый уродец.

— Ирина, а что ты тут делаешь с ним? Эй, ты! Кажется, я говорил тебе, чтобы ты тут больше не появлялся. Оборванец! Что ты тут забыл? Тем более — с княжной? — Раздался голос сзади меня.

Я медленно обернулся, с трудом сохраняя внешнее спокойствие, но в душе у меня горело пламя от ярости. Сука, ты пожалеешь, что оказался сейчас тут. Ну конечно же, это бы он. Чертов Николя Третьяков! Этот мелкий, ядовитый ублюдок! Этот мелкий барончик с огромным комплексом неполноценности. Честно говоря, я уже успел забыть о его существовании в этом мире. Он вызывал интерес только в тот момент, когда были нужны его деньги и все. Дальше он был мне абсолютно бесполезен, но всегда появлялся и жужжал, как надоедливый комар над ухом. Скажите, вот зачем он мне нужен? Не нужен от слова совсем! Последние недели вывели меня на уровень повыше, и такие, как Николя, были просто фоном, не иначе. А теперь он в очередной раз пытается меня задеть, да еще и при Ирине. Такое нельзя было пропускать мимо ушей. Ох, сейчас будет весело, мать твою!

— Эй, и что ты смотришь? Почему молчишь? — продолжал он со злобной усмешкой, подходя ближе. — Язык тебе, что ли, отрезали за то время, что мы не виделись? Я еще раз спрашиваю: что ты тут делаешь? Ты вообще понимаешь, где находишься? Я тебе что непонятного сказал?

Ну, сукин сын, ты сам напросился! Давно пора было показать, где твое место! Готовься!

— Ирина, подожди пожалуйста меня тут две минутки, — тихо сказал я, не отводя взгляда от Николя. Он стал для меня целью номер один.

— Алексей, может, лучше не надо? Давай просто отойдем подальше от него? Пожалуйста! — ее голос прозвучал немного тревожно. — Не обращай на него внимания! Он не стоит этого, нам же не составит труда отступить… Алексей…

— Ирина, все хорошо, ты чего! Не переживай ты так. Просто мужской разговор. Ничего серьезного, честно. — Успокоил я книжну Никулину.

Я медленно, не спеша, направился к Николя. Он был чуть выше меня, но в его лице легко читалась неуверенность, которую он пытался скрыть напускной бравадой. Когда между нами остался всего шаг, я остановился. Посмотрел ему прямо в глаза. Долго. Ждал пока он отведет взгляд в сторону. Так и вышло. Слабак!

— Ну и? Чего ты смотришь так на меня? — фыркнул он. — Готов извиняться за то, что не послушал моего указа и снова пришел сюда? Да и что ты забыл рядом с той, кого я хочу позвать на выпускной? Как тебя там зовут, Саша? Миша?

Вместо ответа моя рука молнией метнулась в его сторону и сжала горло юного аристократа. Не с целью задушить, нет, а чтобы продемонстрировать силу и полный контроль ситуации. Его глаза округлились от шока и мгновенно налились страхом. Нужно было показать, с кем этот ублюдок имеет дело.

— Слушай сюда, черт ты глупый… — мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что он замер. — Я тут со своей девушкой стою, если ты не заметил! Шансов у тебя пойти с ней на выпускной просто ноль! Мы празднуем ее победу, она сдала экзамен на максимальный балл, что тебе точно никогда бы не удалось, баклан! А ты лезешь в мою жизнь как гребаный таракан. Да как такой, как ты, может вообще мне указывать? Что ты хочешь? Чтобы я снял ботинок и прихлопнул тебя одним ударом? А? Ты только скажи, и я сразу же это сделаю, мелкий урод!

Я наклонился ближе к его уху, так, чтобы меня слышал только он и никто больше.

— Слушай меня внимательно и запоминай, дважды повторять не собираюсь… — прошипел я. — Еще хотя бы раз ты посмеешь что-то подобное сказать в мой адрес или просто посмотреть в нашу сторону, я лично увезу тебя в багажнике на свой район и закопаю в одном из подвалов, где тебя никто и никогда не найдет. Ты меня понял, баронишка? Надеюсь, на близком тебе языке объяснил? А?

Николя пытался что-то сказать, но издавал только хриплые, задыхающиеся звуки. Его лицо начало синеть. Я чувствовал, что он может потерять сознание. В его глазах был животный, панический ужас. Это был уже не просто страх. Он понял, что это не блеф. Что я говорю абсолютно серьезно и, в случае чего, обязательно выполню обещание.

Думаю, на сегодня с него достаточно. Я разжал пальцы. Николя рухнул на одно колено, давясь кашлем и жадно хватая ртом воздух. Где-то две-три минуты он приходил в себя.

— Я… Я этого… Не оставлю… — прохрипел он, поднимаясь и пятясь назад. — Это теперь… Вопрос чести… Мы еще встретимся с тобой, Алексей…

— Ну вот, видишь! Оказывается, ты не такой тупой, как я думал, даже имя мое запомнил. Только вот твоя честь — вещь сомнительная… — холодно парировал я. — Стоит она дешевле грязи под моими ботинками. Так что невелика цена вопроса.

Он, не сказав больше ни слова, развернулся и быстро зашагал прочь за угол, а дальше растворился в толпе как призрак. Хорошо, что никто не видел эту сцену. Все были заняты обсуждением итогов экзамена. Обычно если что-то знает пара учащихся, завтра про это узнают все.

Я глубоко вздохнул, разминая пальцы, и вернулся к Ирине. Она стояла все с тем же медведем в руках, и на ее лице читалась смесь небольшой тревоги и воодушевления.

— Все хорошо, Алексей? Прошло именно так, как ты хотел? — тихо спросила она.

— Да, все просто отлично! Просто объяснил одному человеку правила приличия. Удивительно, что родители-аристократы не смогли воспитать этого мальчишку. О, смотри, кто там идет!

Из-за угла появился Артемий Кайзер. Он шел неспешно, с характерной для него аристократической грацией, и на его лице играла легкая, узнаваемая улыбка. Артемий был доволен собой, я уже знал это выражение лица. Он точно сдал экзамен и, видимо, на приличный балл.

— Вижу, ты продолжаешь заводить тут новых интересных друзей, Алексей? Только что отсюда вышел Третьяков с красным хлебалом. У тебя прямо талант на это! — произнес он, подходя к нам ближе. Его взгляд скользнул в ту сторону, куда недавно сбежал Николя.

— О, Артемий, — я рассмеялся. — Это была просто встреча старых знакомых. Обменялись парой теплых слов, не более. Дружить с ним я точно не собираюсь. У меня уже есть друг в этом лицее, не переживай, я не ищу тебе замену. Ну, давай рассказывай! Как экзамен?

— Прекрасно! Сто тридцать баллов из ста пятидесяти, — ответил он, пожимая мне руку, а затем с изящным поклоном приветствуя Ирину. — Вполне достойно, чтобы не опозорить фамилию. Поздравляю и вас, княгиня, с блестящим результатом. Я поражен, максимальный балл, очень достойный результат, браво!

— Мерси, Артемий, — улыбнулась ему Ирина. — Ваш результат тоже весьма впечатляет! Думаю, вы точно вошли в топ-десять лучших!

— Ну что, — обвел я их взглядом, — раз вы оба сдали этот интеллектуальный марафон, у меня есть подходящее предложение. Сходим вместе в кафе? Отметим как следует ваш успех? Что скажете? Как вам моя блестящая идея?

Артемий вежливо, но твердо покачал головой.

— Ох, спасибо большое за приглашение, друзья, но я прекрасно понимаю, насколько редки и драгоценны моменты, когда вы можете спокойно увидеться. Не хочу вам мешать и быть лишним на этой вечеринке. Вы празднуйте, наслаждайтесь обществом друг друга, а я, пожалуй, поеду отмечать с родными. Отец уже ждет с открытой бутылкой красного испанского вина.

— Спасибо, Артемий, что понимаешь, — я с искренней благодарностью пожал ему руку. — На связи, я тебе позвоню завтра!

— Непременно буду ждать твоего звонка, Алексей, — кивнул он и, еще раз поклонившись девушке, направился к ожидавшему его автомобилю.

Я повернулся к Ирине, которая смотрела на меня с легким смущением.

— Ну что, княгиня, с тобой-то мы в кафе сходим? Может, в ту же кофейню, где были в прошлый раз? Мне там понравилось и, по моему, тебе тоже.

— Ой, да, совсем забыла, Алексей… — она вздохнула, и ее взгляд беспокойно скользнул в сторону парковки. — Дай мне пару минут, хорошо?

— Пару минут для чего?

— Мне нужно дойти до водителя….

— Так давай вместе это сделаем? Я готов пообщаться с твоим водителем.

Она улыбнулась, посмотрела мне в глаза, потом взяла за руку и сказала:

— Я безумно рада, что ты готов помогать мне в решении таких вопросов. Это правда мило, но сегодня я хочу побыть самостоятельной девочкой, ты мне позволишь? — спросила она.

Я посмотрел на нее и понял, что у княжны все под контролем.

— Хорошо, Ирина… Я тогда буду ждать тебя тут…

— Мерси! Скоро буду! — с небольшим поклоном сказала она и пошла в сторону автомобиля.

Я стоял и смотрел, как Ирина что-то говорит водителю, и его лицо с каждой секундой становится все краснее, а глаза — все шире. В какой-то момент он даже снял свою фуражку, и были видны капли пота на его лбу. Потом Ирина помахала мне рукой и позвала к себе, я подошел.

— Куда вы пойдете? — наконец спросил он.

— Тут рядом, в паре кварталов, есть хорошая кофейня, — сказал я. — Мы пойдем туда. Посидим, выпьем кофе, покушаем, поговорим. Не больше двух часов, и я ее верну.

Мужчина кивнул, приняв верное решение.

— Хорошо! Я буду ждать вас там, на улице. У машины. Только, пожалуйста, не больше двух часов. Иначе отец княгини начнет задавать вопросы, и мне придется все рассказать.

— Спаисбо вас! — я с искренней благодарностью пожал руку водителя. — Честное слово, все пройдет по плану, только один момент… — я взял у Ирины медведя. — Мы можем оставить нашего пушистого друга в машине? А то таскать его с собой не очень удобно.

— Да, конечно, положите на заднее сидение, — сказал мужчина, и в уголках его глаз появились едва заметные морщинки — подобие улыбки. Он открыл заднюю дверь, и я усадил медведя на сиденье, пристегнув его ремнем безопасности для солидности.

— Кстати, как вас зовут? — спросил я, закрывая дверь.

— Просто Игорь! Так и зовите…

— Приятно познакомиться, Игорь! А меня Алексей зовут!

— Взаимно… — ответил водитель, но в его голосе не было воодушевления.

Я повернулся к Ирине и снова взял ее за руку. Ее ладонь была теплой и немного дрожала.

— Ну что, пошли, княгиня? — сказал я.

Она смотрела на меня влюбленными глазами. Даже слегка непривычно. Больше не надо скрываться и прятаться. В этом, конечно, была какая-то романтика, но только не на постоянной основе.

— Пошли, Алексей, — прошептала она, и ее пальцы сжали мои.

— Ирина, а как у тебя получилось сделать так, что он так легко нас отпустил? — спросил я у княжны. — Что такое ты ему сказала? Подкупила? Если да, то я готов оплатить нужную сумму.

Она сильно рассмеялась, а потом ответила:

— Нет, Алексей, тут дело не в деньгах совсем. Это чисто вопрос чести и совести. Недавно я заметила, что мой водитель Игорь завел роман на стороне с моим репетитором по английскому — Сюзанной. Милая девушка, красивая. Мне она нравится. И все бы ничего, если у двух взрослых людей есть чувства, только вот есть одно но… У него есть жена и двое маленьких детей… Я это совсем не одобряю… Неправильно это все! Ну вот и пришлось его этим слегка шантажировать, так что у него не было выбора, кроме как согласиться.

— А с вами опасно иметь дело, княгиня Никулина! Благодарен судьбе, что я являюсь вашим союзником, а не врагом! — сказал я, улыбнувшись и посмотрев в ее голубые бездонные глаза.

— Только если вы поступаете не по совести! А во все остальных случаях я — белая и пушистая! — поставила она финальную точку в нашем диалоге.

Мы пошли по улице, и впервые за время общения между нами воцарилась тишина. Но это была не неловкая тишина, а спокойная, наполненная пониманием. Мы просто шли, держась за руки, периодически переглядывались и улыбались. Солнце светило нам в спину, создавая впереди забавные тени…

Глава 4

Мы вошли в уже знакомое нам кафе и снова окунулись в уютную атмосферу. Запах свежемолотого кофе, сладкой выпечки витал в помещении. Я повел Ирину к «нашему» столику — тому самому, в дальнем углу у окна, который уже успел стать для нас чем-то родным.

В прошлый раз мы сидели напротив друг друга и очень много разговаривали. Но сегодня что-то изменилось. Что-то сломалось в невидимом барьере между нами после моего разговора с Игорем. Ирина, не говоря ни слова, прошла к дивану у стены и села, отодвинувшись к окну, оставив мне место рядом с собой и постучав по нему ладошкой. Я, стараясь не показывать своего удивления, просто опустился рядом. Наши бедра почти соприкоснулись.

— Ну что, княгиня — повернулся я к ней, — в этот раз ты что-нибудь будешь кушать? Голодная?

— В это раз буду, я и правда голодна! Не отказалась бы от какого-нибудь легкого салатика… — начала она, и я, поймав ее взгляд, закончил за нее:

— … и от латте на кокосовом молоке?

Она улыбнулась и кивнула. В ее глазах читалось: «Как хорошо, что ты помнишь. Ты меня понимаешь, и это главное!»

— Ваш заказ принят, милая леди, — сказал я, поднимаясь с дивана. — Минутку, княгиня, и все будет!

Я подошел к стойке, где молодой бариста с видимым усилием занимался чисткой кофемашины.

— День добрый, друг!

— Здравствуйте, рад вас видеть! Что будете сегодня? — он не отрывал взгляда от техники, продолжая работать.

— Нам два латте на кокосовом молоке, побольше пенки, и еще два салата. Что у вас сегодня особенно удачное?

Парень наконец поднял глаза, оценивающе посмотрел на меня.

— Берите цезарь. Он у нас действительно бомбический! Причем всегда! С курицей-гриль и самодельными гренками. Обещаю, не пожалеете.

— Два цезаря, значит, — кивнул я. — Через сколько будет готово?

— Минут через пятнадцать, не больше.

— Отлично, спасибо! Позовите тогда, чтобы я забрал.

Бармен кивнул.

Я вернулся к столику и, садясь, мельком глянул в окно. На противоположной стороне улицы, в идеальной позиции для наблюдения за входом, припарковался знакомый черный автомобиль. Игорь вышел из машины, прислонился к бамперу, закурил и начал с невозмутимым видом изучать улицу. Наш взгляд встретился на секунду. Он едва заметно кивнул. Я ответил тем же. Мужской кодекс был соблюден, как я и обещал, он знает, где она, и может не переживать за свою работу и свое будущее.

— Алексей, — Ирина прервала мое наблюдение, ее голос прозвучал немного неуверенно — А ты можешь кое-что сделать для меня? Пожалуйста?

Я повернулся к спутнице.

— Для тебя — все, что угодно! Можно и без «пожалуйста»!

— Никто не тянул тебя за язык, — она рассмеялась, но потом ее лицо стало серьезным. — Я хотела бы… Пригласить тебя к нам в гости. Через неделю у нас в особняке будет проходить благотворительный прием. В пользу одного детского дома, и я могла бы внести тебя в список гостей. Мы бы снова увиделись, и я бы познакомила тебя с моими близкими.

Мой внутренний голос тут же поднял небольшую тревогу. Картинки вспыхивали в голове одна за другой: Север, считающий деньги в своем кабинете, майор Петров с его хищной улыбкой, возможная слежка за моей квартирой, не самое кристальное прошлое… И, имея вот такое вот резюме, встретиться лицом к лицу с министром внутренних дел, отцом Ирины? Это точно не самая лучшая идея, но я посмотрел в глаза девушк. Она ждала от меня поддержки, и я не мог поступить по-другому.

— Да, конечно! — выдохнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Вноси меня в список. Я… Я буду рад каждой нашей встрече.

Ее лицо озарила такая яркая, счастливая улыбка, что все мои тревоги показались мелкими и незначительными.

— Спасибо большое… — прошептала она. — Ты не представляешь, как я этого хотела. Обычно на приемах очень скучно, и я чувствую себя некомфортно. А я рядом с тобой все иначе. С тобой рядом мне хорошо… Спокойно…

В этот момент бариста оповестил звонков колокольчика нас о готовности заказа. Я забрал поднос с двумя чашками латте и двумя салатами, которые действительно пахли божественно.

Мы ели, пили вкуснейший кофе и разговаривали обо всем на свете. О ее экзаменах по магии, о моих «скучных» бизнес-планах, о книгах, о музыке, о том, каким мы видим Питер в разную погоду. Оказалось, что у нас совершенно разные представления, интересно, связано ли это с тем, что мы из разных слоев общества? Время летело незаметно.

В какой-то момент, когда небо за окном начало окрашиваться в нежные персиковые и сиреневые тона сигнализирующие начало заката, Ирина тихо вздохнула и опустила голову мне на плечо. В тот момент гормоны сделали свое дело, и мое сердце стало биться в несколько раз быстрее. Меня это даже слегка улыбнуло, головой-то я трезво соображал, несмотря на возраст моего тела, все таки разум у меня был уже взрослого мужика, хоть и местами забывал про это.

— Как же тут хорошо… — прошептала она.

— Ага, — согласился я, чувствуя, как по телу разливается странное тепло.

Она тихо рассмеялась, и ее смех отозвался приятной вибрацией в моем плече. Мы сидели так дальше, только уже молча, наблюдая, как город медленно погружается в сумерки. Огни зажигались в окнах, и Санкт-Петербург преображался. По ночам он был ещё красивее, по крайней мере для меня.

Я опустил голову, чтобы посмотреть на нее. Ирина подняла свои огромные голубые глаза, в которых теперь отражались огни города. Расстояние между нашими лицами сократилось до сантиметров. Я почувствовал: ее губы были так близко…

Я медленно, давая ей время отстраниться, наклонился и коснулся ее губ своими. Они были мягкими и слегка сладковатыми от латте. Она не отстранилась. Наоборот, ее рука легла мне на шею, и она ответила на поцелуй с нежностью. Это был не страстный, а какой-то очень чистый поцелуй, который казался логичным продолжением всего, что происходило между нами все это время.

Когда мы наконец разомкнули губы, она прошептала:

— Алексей… Спасибо, я давно этого ждала…

Мы сидели, прижавшись друг к другу, и я чувствовал, как бьется ее сердце. Оно стучало так же часто, как и мое.

— Леша, — снова начала она, уже серьезнее. — А ты правда решил никуда не идти учиться после школы? Мне кажется, что с твоими баллами ты мог бы поступить в хороший техникум. Там же учат каким-то важным и интересным профессиям? Или ты считаешь, что образование не нужно в современном мире?

Я вздохнул. Пришла пора хоть немного приоткрыть завесу.

— Нет, Ирин, все не совсем так. У меня сейчас… Намечается один очень важный проект. Очень выгодный контракт, и, если все пойдет как надо, а я сделаю все, чтобы пошло, то на учебу времени особо не будет. Придется погрузиться с головой в свое дело. Но, если думать глобально, я считаю, что учеба очень важна и каждый обязательно должен получить образование. Просто иногда бывают такие исключения, как я.

— Эх, Леша, мне так интересно, — она посмотрела на меня с большим любопытством. — Как работает твое дело? Чем ты там именно занимаешься? Может, как-нибудь покажешь мне?

Я мысленно хохотнул, представив, каким стало бы ее лицо, если бы я привез ее на склад к Северу или того хуже — на одну из наших «логистических операций» по дороге в Москву.

— Может, когда-нибудь покажу… — уклончиво ответил я. — Но это не самое эффектное зрелище. Бумаги, переговоры, цифры… Ничего интересного, тебе было бы скучно. Практически никакой магии, обыденность.

Незаметно два наших условленных часа истекли. Я заметил, как Игорь на улице демонстративно посмотрел на свои часы, затем — на вход в кафе, и сделал несколько шагов в нашу сторону.

Ирина, поймав его взгляд, вздохнула и посмотрела на свои изящные золотые часики.

— Как же быстро летит время… Мне пора… — в ее голосе прозвучала такая тоска, которая даже слегка передалась мне. — Так не хочется уходить…

— Мне бы тоже хотелось, чтобы ты осталась со мной, — сказал я, гладя ее по руке. — Хотя бы до утра. Чтобы вместе посмотреть, как всходит солнце над Невой.

Она улыбнулась романтической картине, которую я обрисовал, и мы снова поцеловались.

Я расплатился, оставив на столе щедрые чаевые для молодого бариста, и мы вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Я поднес руку Ирины к своим губам и поцеловал.

— До свидания, Алексей… — прошептала она.

— До скорого, княгиня! — сказал я, улыбнувшись. — До встречи на балу, принцесса!

— Только, пожалуйста, не опоздай, мой друг! Без тебя мне будет очень скучно! Адрес, время и место я пришлю сообщением!

Она пошла к машине, обернувшись несколько раз и послав мне воздушный поцелуй. Я стоял и смотрел, как она садится в салон, как Игорь закрывает за ней дверь, как машина плавно трогается и скрывается в вечернем потоке автомобилей.

Я еще немного постоял на улице, пытаясь удержать в памяти это приятное остаточное чувство. Потом вызвал такси и поехал домой.

Дорога заняла не больше двадцати минут. Когда я вышел из машины у своего подъезда, то сразу почувствовал неладное. Во дворе, в тени, стояла незнакомая машина — темный седан с тонированными стеклами. Она была заведена, и из выхлопной трубы шел легкий дым. Именно это и привлекло мое внимание, раньше не видел этот автомобиль здесь. Кто-то сидел внутри и ждал. Но кого? Явно не своего друга.

Я остановился, делая вид, что ищу ключи в кармане, но краем глаза наблюдал за машиной. Прошло секунд тридцать, и тут водитель, видимо, поняв, что я его заметил и изучаю, резко включил передачу, нажал на газ, и машина с визгом шин вырвалась из тени и умчалась прочь, быстро скрывшись за поворотом.

«Ага, понятно… — безрадостно подумал я. — Значит, Петров не шутил. Слежку за мной все-таки установили, суки. Надо будет теперь уезжать отсюда каждый раз на двух такси, чтобы нормально сбросить хвост… И Север был прав, квартиру надо менять срочно».

Я поднялся домой. В прихожей было темно и тихо. Но, когда я прислушался, то услышал странные, приглушенные звуки, доносящиеся из ванной. Что-то похожее на всхлипы.

— Лена? — тихо позвал я.

Ответа не последовало. Я подошел к двери ванной и приоткрыл ее.

Лена сидела на краю ванны, уткнувшись лицом в полотенце. Ее плечи вздрагивали.

— Сестренка? — я подошел и сел рядом, обняв ее за плечи. — Что случилось? Почему ты плачешь? Кто тебя обидел?

Она молчала, ее тело содрогалось от беззвучных рыданий. Я притянул ее к себе и начал гладить по волосам, как когда-то в детстве, когда она приходила домой в слезах после того, как получала четверки в школе. Она у меня была отличницей.

— Тихо, тихо, все хорошо, — бормотал я. — Все наладится. Я же с тобой, а это самое важное.

Через несколько минут рыдания пошли на убыль. Она вытерла лицо и, глотая воздух, прошептала:

— Ох, Лешик… Да все из-за этой гребаной работы! Ничего не могу найти! Ни-че-го! — она ударила кулаком по стиральной машине. — Да что мне, в дворники, что ли, уже идти? Я устала! Устала бегать по этим сраным собеседованиям и получать везде отказы! У меня же диплом с отличием, а меня везде тыкают носом: то опыта нет! То еще что-то! А где его взять-то, скажи⁈

— Не переживай так, сестренка, — я продолжал гладить ее по голове. — Деньги-то у нас есть! У тебя осталось еще что-то из тех, что я тебе давал?

— Да, есть… Чуть-чуть… — она всхлипнула. — Я экономно трачу, не переживай…

— Так вот, смотри, у меня для тебя новость. Большая, уверен, тебе понравится! Мы с тобой… ПЕРЕЕЗЖАЕМ! — я стоял, с улыбкой ожидая ее реакцию.

Она отстранилась и посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Что? Переезжаем? — удивленно спросила она.

— Переезжаем! — повторил я твердо. — Меняем жилье. Что делать с этой квартирой — решим потом, может, сдадим, может, еще что-то. А пока у тебя есть первая и очень важная задача, — я достал из кармана пачку денег и протянул ей. — Вот, держи, тут достаточно! Этого вполне хватит, тебе нужно будет найти нам квартиру.

Лена испуганно уставилась на деньги.

— Лешик, да ты чего! — выдохнула она. — За такие деньги у нас на районе можно три квартиры снять!

— В том-то и дело, Ленок, — я улыбнулся. — Что не у нас на районе мы будем жить теперь. Я хочу, чтобы ты нашла хорошую двухкомнатную квартиру. В районе тринадцатого лицея, справишься?

Ее глаза стали еще больше.

— Леша, но там же… Там же живут либо аристократы, либо те, кто на них работает! — прошептала она. — Куда мы-то там? Мы же… Мы не их круга.

— Лен, — я взял ее за руки. — Я же знаю, что ты всегда мечтала уехать отсюда. Уехать от этих серых стен, от этого двора, от этой вечной борьбы за выживание. И я тоже! Так что давай просто сделаем это. Возьмем и сделаем. А то, что мы «не их круга»… — я махнул рукой, — … это неважно. Мы свой круг сами создадим.

Она смотрела на меня, и в ее глазах читался страх перед неизвестностью и давняя надежда на лучшую жизнь. Наконец она медленно кивнула.

— Хорошо, Лешик… — прошептала сестра. — Я поищу.

— Молодец, — я похлопал ее по плечу. — А теперь я пойду отдыхать. День был… Очень насыщенный.

— Как это «пойду отдыхать»? — Лена внезапно всплеснула руками. — А покушать? Ты же, наверное, голодный!

— Ой, извини, а я кушал, — улыбнулся я, вспомнив сегодняшний вечер. — У меня сегодня было типа… Свидание.

Ее лицо мгновенно преобразилось. Слезы как рукой сняло.

— ОГО! И ты мне ничего не рассказываешь! — сестра ткнула меня пальцем в грудь. — Кто она такая? Из школы? Или кто-то с твоей… Работы? Как зовут? Когда ты нас познакомишь? Она красивая?

— Всему свое время, сестренка, — я засмеялся, поднимаясь. — Сначала найди нам квартиру в районе аристократов. Там, глядишь, и до знакомств дело дойдет. А теперь — спать. Мне завтра рано вставать. Спокойной ночи!

На следующее утро я проснулся от назойливого сигнала будильника, который завел еще вчера вечером. В голове сразу же всплыла задача от Севера — встреча с Альфредом в порту. Но во сколько? Конкретного времени он не назвал.

Я сходил в душ, смывая с себя остатки сна, почистил зубы, побрился и вызвал такси. По дороге заехал в знакомую кофейню и взял большой стакан американо с собой. Горький бодрящий напиток помогал привести мысли в порядок. То, что нужно.

Когда я приехал в порт, жизнь там уже кипела как гигантский муравейник. Гудки кранов, скрежет металла, крики докеров, рокот двигателей — все это сливалось в один непрерывный, мощный гул.

Я нашел отличное место наблюдения: верхнюю площадку широкой бетонной лестницы, откуда открывался вид почти на всю акваторию порта. Устроился поудобнее, прислонившись к перилам, и начал свою вахту, попивая еще горячий кофе.

Время текло медленно. Я наблюдал за ритмичной работой порта. Один корабль разгружали, другой загружали, третий медленно входил в гавань. Я видел, как грузчики, сгибаясь под тяжестью ящиков, перетаскивали товары; как матросы на палубах занимались своими делами; как какие-то люди в костюмах, явно начальники, что-то проверяли в планшетах и на табличках ящиков.

Прошло около четырех часов. Я несколько раз переминался с ноги на ногу, делал небольшую разминку, чтобы не затекли конечности, и уже начал серьезно подумывать о том, чтобы сходить пообедать. Мысль, что я могу пропустить появление Альфреда именно в этот момент, не давала мне покоя.

«Надеюсь, я ничего не пропущу», — размышлял я, глядя на пустой стакан из-под кофе.

Я уже развернулся и начал уходить, как вдруг мой внутренний монолог прервал знакомый глубокий гудок, разносящийся над водой. Я инстинктивно развернулся к воде и увидел его. Знакомый силуэт медленно входил в акваторию порта, рассекая воду. Это был корабль Альфреда.

Глава 5

Я стремительно, как пуля, спустился по широкой бетонной лестнице, проходя мимо матросов и грузчиков, перевозящих громадные ящики с различными товарами легального и не особо происхождения. Внизу, у причала, во всю кипела работа. И в эпицентре всей этой суматохи стоял он, Альфред, собственной персоной. Пока его команда сновала вокруг, словно муравьи, разгружая ящики с каким-то легальным и не очень товаром, он сверкал своей идеально выбритой лысиной и улыбался по все зубы, что у него ещё остались. Этот чертяга чувствовал себя хозяином мира в этот момент, отчасти так оно и было. В этом небольшом мирке, для своих людей, он был отцом, матерью, царем и богом в одном лице.

Я подошел, стараясь выглядеть максимально уверенно. Иначе никто не станет вести незаконные дела с молодым парнем, даже если я пришел от такого уважаемого человека, как Север.

— Добрый день, Альфред! Как добрался? Дорога была спокойной? — сказал я громко, стараясь перекричать шум порта. — Помнишь меня? Мы уже виделись тут, прямо на этом самом месте.

Он медленно, нехотя повернулся. Его лицо сначала выражало лишь полное непонимание. Альфред вглядывался в меня несколько секунд, его хищные глаза сканировали мое лицо. И вдруг его взгляд прояснился, а губы тронула едва заметная кривая улыбка. Узнал. Ну что ж, так будет проще, не нужно будет пытаться объяснить, кто я и откуда.

— Ах, да… Кажется, припоминаю… — протянул он хриплым, прокуренным голосом. — Ты же тот самый юный предприниматель, что работает с нашим общим товарищем, Севером. Приветствую тебя! Добрались отлично, погода так и шепчет. Что, как дела у твоего босса? Все еще на плаву?

— Да, все отлично, — парировал я, стараясь сохранять деловой тон. — Что с ним сделается-то, сам понимаешь. Он не из тех, кого легко списать со счетов. Север еще всех нас переживет, иногда мне кажется, что он бессмертный.

— Ха-ха-ха! Ну да, — Альфред хмыкнул, доставая из кармана плаща короткую толстую трубку. — Север тот еще волчара. Старый, матерый и голодный, все так и есть. А ты что тут забыл? Неужели Север помимо нашего скромного товара еще какие-то делишки с другими партнерами в порту мутит? Что привезли вам? Какие-то артефакты из Азии? М-м?

— Да нет, ни с кем больше пока не работаем, — я покачал головой, давая ему время раскурить трубку. — Я именно по твою душу тут, Альфред. Исключительно ради наших деловых отношения приехал сегодня. Будет минутка обсудить?

Капитан поднял бровь, выпуская струйку едкого дыма.

— Ого? Чем же я удостоен такого внезапного и пристального внимания? Какие-то вопросы по тем… «Сувенирам», что я вам в прошлый раз отгрузил? Некачественные оказались? Давай обсудим, пока я без дела стою.

— В чем-то ты прав, почти попал в точку! — кивнул я. — Дело как раз в них, но к качеству вопросов нет. Мы бы хотели приобрести еще. Есть такая возможность? Вообще хотелось бы организовать доставку на постоянной основе.

Альфред задумался, постукивая пальцем по черенку трубки. Его взгляд стал оценивающим, в голове наверняка проносились цифры.

— Хм… А это интересно… Слушай, парень, с этими кристаллами история особая, если честно. Со мной ими расплатились в счет одного старого долга. Есть ли там еще, я даже не интересовался, я не особо люблю перевозить оружие… Это не мой основной профиль. А что, вам много надо? Чтобы я понимал, о каких объемах идет речь.

— Мы хотели бы приобрести партию, аналогичную прошлой, — сказал я четко. — У тебя будет возможность организовать это, или нам искать другого поставщика?

Альфред расхохотался. Я знал, что последняя фраза заденет его.

— Другого поставщика? Слушай, нет в этой империи такого товара, который бы не смог достать Альфред, а если я не справился, значит, никто другой этого сделать также не смог бы! — он посерьезнел. — Я сейчас разгружаюсь тут и сегодня же, примерно через пару часов, отплываю. По другим делам, у меня еще несколько отгрузок сегодня, и дальше снова в путь. Но… Я могу сделать крюк, если вам очень надо. Могу заехать в то гиблое место, где их нашел, поспрашивать у людей. Однако, — он ткнул трубкой мне в грудь, — будет одно железное условие, готов услышать, какое?

Предчувствие чего-то неприятного не покидало меня. Всегда ненавидел, когда люди начинают говорить что-то подобное. Все эти условия всегда оказывались кабалой.

— Готов, — сказал я, хотя уже догадывался, что вопрос будет касаться денег или цены.

— Вы платите мне всю сумму. Прямо сегодня, авансом. На других условиях ни ты, ни Север не заставите мою старую задницу отправиться туда на поиски ваших кристаллов.

Я сделал вид, что возмущен, и решил начать торговаться.

— Альфред, ты же прекрасно понимаешь, что Север на такое никогда в жизни не пойдет! — воскликнул я. — Предоплата? В сто процентов? Это же просто смешно! Да он тебя самого в качестве балласта на дно отправит за такие предложения, ты уверен, что хочешь, чтобы я донес до него твое предложение?

— Ну и что ты мне предлагаешь? — Альфред развел руками, и его лицо выразило недоумение. — Чтобы я из доброты душевной ехал за тридевять земель, в места, куда я даже не собирался, и за свой счет закупал там товар? Рисковал своим кораблем, командой, шеей? Мне это, прости, абсолютно не интересно. Так ему и передай, — он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и развернулся ко мне, — Ладно, давай так, я согласен на пятьдесят процентов, но не меньше! Вообще у тебя есть примерно три часа, пока я тут. Если привезешь деньги — возможно, я скатаюсь и узнаю. Ну а если нет… — он бросил через плечо, — … то, как бы, был рад еще раз увидеться. До свиданья, парень!

Я знал, что согласится на подобные условия очень опасно. Но мне нужно было выиграть время.

— Хорошо, — сказал я громко и уверенно, хотя внутри понимал всю тяготу будущих переговоров с Севером. — Я вернусь с деньгами, дождись меня!

— Ну, тогда жду, — бросил он, не оборачиваясь, и снова погрузился в наблюдение за разгрузкой своего товара.

Я развернулся и почти побежал к выходу из порта. Времени было критически мало. Я понимал, что Север взбесится, услышав его предложение. Но и терять канал с кристаллами было нельзя. Особенно теперь, когда у меня был постоянный клиент в видео Тони Волкова. Бросить сейчас всю эту идею означало сделать несколько шагов назад, а мне очень сильно были нужны эти деньги.

Вызвав такси, я помчался на Думскую, прокручивая в голове возможные аргументы. Нужно было продать Северу эту авантюру так, чтобы он не разнес вдребезги сначала мой череп, а потом весь свой кабинет, а дальше не сжег бы Альфреда вместе с его кораблем прямо там, в порту.

Доехав до места, я, не тратя времени на приветственные ритуалы с охранником, влетел в кабинет Севера. Дверь, как часто бывало, была приоткрыта.

Картина была уже вполне привычной. Север восседал в своем кресле-троне с сигарой в зубах. Иногда мне казалось, что он даже душ принимает с ней, да что там, он даже во сне курит. Представил эту картину и посмеялся про себя. Сегодня его вечерний «досуг» снова был украшен присутствием молоденькой блондинки в ультракоротком платье, которая сидела у него на коленях и что-то игриво нашептывала на ухо. Еще один интересный факт. Никогда не видел его с одной и той же девушкой дважды. Каждый раз это была незнакомая мне красотка.

— О, Леха, здарова! — Север широко улыбнулся, увидев меня в дверях кабинета. Его настроение казалось прекрасным. Пока что. — Ну что? Был в порту? Нашел Альфреда? Давай рассказывай.

— Привет, Север, — кивнул я, стараясь держаться спокойно. — Да, был, нашел. Успел даже переговорить о бизнесе.

— И? Какой итог? — Север отодвинул от себя девушку, его взгляд стал цепким и деловым. — Не тяни, малой. Он привезет нам кристаллы?

— Именно для этого я и приехал сюда, Север, — начал я, чувствуя, как мне не хочется сейчас участвовать в этом диалоге, но хер ли делать. — Он готов помочь. Но… Выдвинул одно маленькое условие. Альфред готов работать с нами только за предоплату. В размере пятидесяти процентов от всей суммы, и заплатить нужно сегодня. Даже прямо сейчас.

Наступила тишина. Блондинка замерла, почуяв смену атмосферы. Мы встретились с ней глазами, и она покачала головой. Даже девушка понимала, что сейчас в этом кабинете случится армагеддон. Лицо Севера начало медленно, но верно менять цвет с нормального на багрово-красный.

— Чего⁈ — его рев оглушил даже меня, привыкшего к его вспышкам гнева. — Он что, вообще там охренел⁈ Какая нафиг предоплата в пятьдесят процентов⁈ Але! — он встал, скинув с колен испуганную девушку, которая с визгом отскочила в сторону. — Надеюсь, ты тут же послал его ко всем чертям, малой? Сказал, чтобы он не смел даже заикаться о таком? Давай поедем туда и сломаем ему ноги за подобные выходки.

Я понимал, что следующими моими словами я либо спасу ситуацию, либо подпишу себе приговор. Я сделал глубокий вдох.

— Север, я понимаю все риски. Знаю, что ты так не работаешь, и поэтому у меня есть встречное предложение. Ты готов его выслушать?

Он уже схватил со стола тяжелую хрустальную пепельницу, и его рука сжалась для броска, а глаза налились яростью.

— Какое еще предложение⁈ Ты уже испортил мою репутацию! Со мной так не договариваются! Я тебе сейчас бошку снесу прямо тут!

Я понял, что нужно быстрее озвучить предложение, пока пепельница еще в его руке.

— Давай будем считать, что ты дал эти деньги не ему, а мне! — выпалил я быстро. — В долг! Личный заем, так сказать. Если по каким-то причинам что-то пойдет не так, я верну тебе всю сумму! Естественно, с процентами! А если все пройдет как надо, — я посмотрел ему прямо в глаза, — то ты просто доплатишь остаток Альфреду и получишь свою долю после продажи, как в прошлый раз. Ты в любом случае в плюсе, Север. Твои деньги в любом случае вернутся с процентом. Двести тысяч сверху! Согласен?

Эффект был мгновенным, как удар током. Ярость на лице Севера не исчезла, но сменилась холодным, хищным расчетом. Он медленно опустил пепельницу на место. Это был хороший знак.

— Вот это… — протянул Север, и его губы растянулись в улыбке. — Вот это уже совсем другой разговор, парень! Совсем другой разговор! — он громко рассмеялся. — Обожаю сделки, где я рискую чужими деньгами, а в случае провала получаю их обратно с прибылью! Молодец, Леха! — он хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не кашлянул. — Только что спас свою башку от близкого знакомства с тупым предметом. Ну конечно же, на такие условия согласен, только дурак бы отказался! А Север не дурак! Север, сука, умный! Так… Сколько там? Пятьсот тысяч же, я правильно понимаю?

— Да, все верно, именно такая сумма мне нужна, — кивнул я, с облегчением чувствуя, что адреналин начинает отступать. — Ты сможешь выдать мне ее прямо сейчас? А то я очень тороплюсь.

— Окей, присаживайся, — мотнул он головой на стул.

— Да я постою, Север, времени не очень много. Всего три часа на все про все было. Уже меньше.

— Ну ладно, пока молодой, постоишь! Но на будущее знай, в ногах правды нет, — снисходительно согласился он.

Север снова уселся в кресло, с грохотом открыл нижний ящик стола и начал доставать оттуда пачки денег. Его толстые пальцы пересчитывали купюры с гипнотической быстротой.

— Пятьдесят… Сто… Сто пятьдесят… — голос был размеренным, как тиканье часов. — Пятьсот. Вот, пожалуйста, твои пятьсот тысяч имперских рублей. Забирай.

Он сгреб всю стопку и протянул мне. Я взял одну пачку. Они были тяжелыми и пахли… Севером…. Едким запахом его сигар, видимо, они пролежали слишком долго в этом ящике.

— Север, а есть сумка какая-нибудь? — спросил я, оглядываясь. — Нести так не очень удобно.

— Ну вот дела, Леха! — он снова рассмеялся. — Что ты за человек? Ни говна, ни ложки, как говорится! Посмотри вон там, в углу, вроде парни недавно приносили деньги и бросили туда.

Я посмотрел. На полу валялась старая, темно-синяя спортивная сумка. Я подошел и поднял ее. Ткань была сильно грязной, а на дне и с одного бока виднелись темно-коричневые, почти черные пятна. Кровь. Еще свежа. Мда, история у этой сумки была явно богатая и очень мрачная, но сейчас это было не особо важно.

Я, стараясь не показывать брезгливости, аккуратно сложил внутрь пачки денег, одну за одной.

— Ну что, вроде бы все, я поехал, — сказал я, застегивая молнию на сумке. — Потом свяжусь, доложу, как все прошло. Удачи тебе, Север!

— Давай, Алексей! — кивнул Север. — Удачи тебе. И смотри… — он указал на сумку, — … возвращай и ее тоже. Она у меня счастливая, видишь, какие выгодные сделки мне приносит, — после этих слов он рассмеялся.

Я кивнул и вышел, оставив его с той самой блондинкой.

— Эй, красотка, а ты давай садись назад, на чем мы там остановились? — донеслось мне вслед.

Я покинул здание, чувствуя вес сумки в руке и тяжесть ответственности на плечах. Прошло около полутора часов. Я снова вызвал такси и помчался обратно в порт, надеясь успеть и надеясь, все это сейчас было не зря. В противном случае мне придется доплачивать Северу двести тысяч, деньги-то я уже взял, а возвратов он не принимал.

Добравшись до места, я с облегчением убедился, что корабль Альфреда еще у причала. Я уверенной походкой, стараясь не выдать внутреннего напряжения, направился к нему. Альфред был уже на палубе. Увидев меня, он неспешно спустился по трапу и двинулся навстречу.

— Ну что, привез деньги? — спросил он без предисловий.

— Да, конечно! Я человек слова! — я похлопал по сумке. — Все тут, как и договаривались. Пятьсот тысяч имперских рублей.

Глаза Альфреда расширились от неподдельного удивления. Он взял сумку, расстегнул молнию, заглянул внутрь и свистнул.

— Вот это да… Как же у тебя это получилось? Не узнаю старика Севера. Неужели слабину дал? Впервые за все годы знакомства вижу, чтобы он свои деньги кому-то вручил заранее за товар.

— Как я их достал, уже не имеет значения, — парировал я, переходя к сути. — Когда мне ждать кристаллы?

Альфред улыбнулся своей хитрой улыбкой и закинул сумку с деньгами себе на плечо.

— Смотри, парень, я буду в Санкт-Петербурге ровно через три дня. Встретимся тут же, на этом причале. И уже будет понятно, смогу я привезти твои кристаллы… Или нет.

Я кивнул, но он не закончил.

— Кстати, парень, забыл сказать… Есть еще одно небольшое условие. Оно стандартное, но ты так торопился, что не успел его выслушать.

Внутри у меня все сжалось в комок. Опять? Сука, да я сейчас сам ему ноги сломаю.

— Какое еще условие? — озлобленно спросил я.

— Если кристаллов там не окажется или их будет недостаточно… Я не верну всю сумму, — сказал он спокойным голосом. — Сто тысяч уйдут на дорогу, топливо, взятки и мои личные неудобства. За свои кровные я оплачивать ваши прихоти не готов. Таковы правила, парень.

Это была уже откровенная наглость. Ситуация была хуже некуда — спорить сейчас значило сорвать сделку, но и соглашаться на такой грабеж я не мог. Я посмотрел ему прямо в глаза, и мой взгляд должен был выражать все, что я думаю. Я промолчал, но знал: если кристаллов не будет, я в любом случае заберу свои деньги. Все до последней копейки! Он еще узнает, что Север — не самый страшный волк в этом лесу.

Мы попрощались. Он развернулся и поднялся на борт своего корабля. Я стоял и смотрел, как трап убирают, как швартовы отдают и как корабль Альфреда медленно отходит от причала, чтобы исчезнуть где-то там, за горизонтом.

В этот момент, словно по заказу, в кармане завибрировал мой магофон.

Глава 6

На экране горело имя: «Лена». Хм, странно. Сестра звонила мне крайне редко, обычно ограничиваясь краткими сообщениями или живым общением. Если уж она решила набрать мой номер — значит, случилось что-то серьезное. Вот только этого мне сейчас не хватало. Ладно в любом случае нужно решать проблемы по мере поступления.

Я, все еще стоя у причала и провожая взглядом удаляющийся корабль Альфреда, нажал «принять вызов».

— Да, алло? — поднес я трубку к уху. — Что случилось, Лен? Все в порядке?

— Что значит «что случилось⁈» — ее голос звучал возмущенно, но сквозь возмущение явно пробивалась некая радость. — Я что, не могу позвонить своему любимому братику просто так? Без какой-либо причины? Может быть, я соскучилась!

Я невольно улыбнулся. Ее тон был таким беззаботным, что мое внутреннее напряжение, вызванное решением текущих вопросов, сразу немного ослабло.

— Да, конечно, можешь, извини! — ответил я. — Просто ты редко это делаешь, вот я и удивился. Ну ладно, давай рассказывай, что звонила-то? По какому-то делу или реально просто так, поболтать?

— Ну вы же ставили мне задачу, Алексей! — она произнесла это с такой гордостью, будто только что выполнила просьбу самого императора. — Думаю, я с ней справилась! Вот и звоню!

Я на мгновение завис. Мозг, забитый мыслями о сделке с Альфредом, слежкой полиции и предстоящим балом, отказывался работать так быстро.

— Какую задачу? Я что-то не соображу, — признался я.

На том конце провода повисла театральная пауза.

— То есть ты ЗАБЫЛ⁈ ТЫ ПРАВДА ЗАБЫЛ⁈ — ее голос был очень громким от удивления. — А как же наш великий переезд? Наша новая жизнь? Ты мне вручил целых сто тысяч и отправил в свободный полет на поиски нового жилья! Лешик, давай вспоминай!

— Ах, да! Квартира! — до меня наконец дошло. — Извини, сестренка, просто забегался. Ну что, ты нашла нам что-то? Достойный вариант?

— Лешик, она просто идеально нам подходит! — затараторила Лена. — Я уже посмотрела фото, поговорила с риэлтором! Приедешь посмотреть через пару часиков вместе со мной? Тогда на месте и договорились бы обо всем.

— Да, конечно, — согласился я, в целом это были достаточно приятные хлопоты. — Скидывай адрес, и я приеду!

Не прошло и минуты, как мы закончили наш разговор, а Лена уже скинула мне сообщение. Пока я изучал адрес, присланный сестренкой, краем глаза заметил какое-то движение в мою сторону. К обочине дороги медленно, почти бесшумно подкатила та самая затонированная машина, которую я видел возле своего подъезда. На этот раз наблюдатели не скрывались, а действовали максимально открыто. Окно со стороны пассажира плавно опустилось, и я увидел внутри небритое лицо майора Петрова. Выглядел он довольным. Знаете, такая неприятная улыбка, от которой воротит. Примерно так я могу охарактеризовать его лицо в тот момент.

«Вот только тебя мне сейчас не хватало!» — подумал я.

— Добрый день, Алексей! — его голос прозвучал достаточно приветливо, но в этой приветливости была некая наигранность. — Я даже, можно сказать, соскучился по тебе за все время, что мы не виделись. Присядешь? Поговорим? Уделишь мне минутку в своем плотном графике? А?

В отличие от прошлой нашей встречи, на этот раз я был морально к ней готов. Паники не было, лишь хладнокровная расчетливость и легкое раздражение. Я молча обошел машину, открыл дверь и устроился на заднем сиденье. Салон пах дешевым ароматизатором в виде елочки, который висел на зеркале заднего вида, и еще более дешевым табаком. Блин, как они тут вообще ездят? Я уже не говорю о тех моментах, когда часы проводят в слежке.

— Алексей, ну как твое настроение? Давай рассказывай! — Петров повернулся ко мне, положив локоть на спинку сиденья. — Смотрю, тебе как-то удалось выбраться сухим из воды после встречи с Севером. Что ты ему такое сказал? Он ведь, насколько я знаю, не из тех, кто легко прощает чужие визиты в полицию. Босс рассказал тебе, что вычислял наших информаторов? Вот только проблема есть, мы их после этого до сих пор найти не можем.

— Господин майор, — я сделал наивное лицо, — я всем и всегда говорю только правду и ничего, кроме правды! Она — мой главный козырь. Именно поэтому я и топчу своими кедами асфальт Санкт-Петербурга до сих пор. Вот что отличает меня от ваших прошлых информаторов.

Петров фыркнул, и его лицо исказила гримаса, похожая на улыбку.

— Ладно-ладно, давай без этой лирики! — он резко сменил тон. — Ты тогда в отделении сказал, что тебе нужно время на размышление. Ну так вот, его прошло вполне достаточно! Давай делись, что ты там надумал в своей светлой голове? Наконец-то принял первое правильное решение в своей жизни?

Я посмотрел ему прямо в глаза. Ты даже не представляешь, насколько, сука, сейчас прав.

— Да, подумал… — сделал небольшую паузу, чтобы он уверился, что это решение мне далось с большим трудом. — Я готов сотрудничать! Очень надеюсь, что вы поможете мне выбраться из этой смертельной игры в кошки-мышки с Севером.

Лицо Петрова озарила широкая, почти искренняя улыбка. Наверное, вырос в своих глазах в этот момент. Смотрите на него, смог молодого парня заставить стучать на своего старшего. Каков герой! Только вот он не знал, что в этот самый момент заглотил наживку.

— Молодец, Леха! Умный парень! Я так и знал, что ты не из этих упрямых ослов! — он похлопал по спинке сиденья. — Вот и отлично! В следующий раз дадим тебе «мушку», магическую, незаметную. Ты ее прилепишь где-нибудь в кабинете у Севера, мы будем все слышать и подберемся поближе к этому ублюдку.

Я резко покачал головой. Ага, конечно, что еще придумали.

— Нет-нет-нет, господин майор! Никаких магических прослушек я ставить не буду! Даже не думайте! Я не готов рисковать своей жизнью настолько открыто. Север почует магию за версту. Но… — я поднял глаза, видя, что его лицо снова начинает хмуриться, — … кое-что для вас я уже разрабатываю.

Петров насторожился, но заинтересовался.

— И что же? У тебя есть какой-то гениальный план?

— Именно так! У Севера в ближайшее время планируется поставка каких-то нелегальных артефактов. Что именно везут, пока не знаю, информация уточняется. Но как только будут детали — время, место, маршрут, — я вам все солью, и вы его прихлопнете. Пойдет такой вариант для начала?

Петров почесал подбородок, размышляя.

— Для начала… Слушай, ну пойдет. Конечно, с наскока мы его не посадим, старый черт хитер, тут нужно что-то более громкое. Но если сорвем ему сделку, он выйдет из себя. А когда Север теряет самообладание, он начинает делать ошибки. И вот тут мы его за это и накажем. Ладно, парень, на сегодня свободен, — взгляд Петрова снова стал жестким. — Но давай там без шуток! Стоит мне только захотеть, и получишь срок на много-много лет! Статейку мы тебе быстро придумаем!

— Ага, господин майор! — я широко улыбнулся. — Я прямо чувствую вашу отеческую заботу. Так и хотите запереть меня в комнате с парой десятков мужиков, чтобы я перестал чувствовать себя одиноким в этом жестоком мире.

— Шутки еще шутит… — проворчал Петров. — Давай, выходи быстрее. У меня дела еще есть! Ты же не думаешь, что мир только вокруг тебя и Севера крутится?

Я вышел из машины, и она тут же тронулась с места, растворившись в потоке других автомобилей. Я глубоко вздохнул, снова оставшись наедине с собой и своими мыслями. Вспомнив о встрече с сестрой, я достал магофон, вызвал такси. Время ожидания — десять минут. Пока ждал, набрал номер Ирины.

— Привет, моя княжна!

— Привет, Алеша! Рада тебя слышать!

— Я тоже рад тебя слышать, Ирина, — я чувствовал, как улыбка сама появляется на моем лице. — У меня такой вопрос тут, только отнесись к нему серьезно! Какого цвета у тебя будет платье на вашем благотворительном вечере?

— А… Эм… Красное, — ответила она с легким удивлением. — А что такое? Алексей, ты решил в модельеры переквалифицироваться?

— А вот сюрприз! — загадочно сказал я. — Узнаешь потом. Ты, кстати, внесла меня в списки? Все хорошо?

— Да, конечно! В тот же день, как вернулась с нашего свидания. Отец удивился, увидев твою фамилию. Спросил, мол, кто это? Я сказала, что мой друг.

Вот он «обрадуется», когда узнает, откуда именно этот друг.

— Какие у тебя на сегодня планы? — спросил я.

— Да сегодня едем с отцом в Академию на День открытых дверей, — вздохнула она. — Нудно, но надо.

— Понял… — думал встретиться, но — увы. — Значит, сегодня опять мимо проходит свидание. Ну ладно… Безумно жду того момента, когда снова увижу тебя. Ладненько, Ирина, машина подъехала. Хорошего тебе дня, княжна.

— И тебе, Алеша. До свидания! Звони почаще!

Я сел в такси и отправился по адресу, который прислала Лена. Район был действительно престижным. Видимо, данный ЖК был не так давно построен. Ухоженные улицы, дорогие машины у подъездов, люди в деловых костюмах. Дом был высотным и одноподъездным.

На первом этаже сидел вахтер — пожилой, лет семидесяти, дед с орлиным профилем и внимательными глазами в очках с большими линзами. Он молча кивнул мне, я ответил тем же и прошел прямо к лифтам. Зачем он тут, если даже не спросил, кто я и куда отправляюсь? Видимо, он уже давно стал просто частью интерьера, не больше.

Лифта было два, и оба — грузовые, огромные и светлые. Я зашел в один, нажал кнопку двадцать второго этажа, и кабина рванула вверх с такой скоростью, что на мгновение заложило уши.

Двери открылись, и я увидел Лену. Она переминалась с ноги на ногу у одной из дверей, ее лицо сияло от нетерпения.

— Лешик, привет! Ну наконец-то ты приехал! Я уже устала ждать! — она бросилась ко мне и схватила за руку. — Пошли быстрее, я тебе покажу! Ты просто обалдеешь!

Мы подошли к квартире. У массивной металлической двери нас уже ждал риэлтор. Молодой человек лет двадцати пяти с идеально уложенными белокурыми волосами, в дорогом, на первый взгляд, костюме. Он пытался выглядеть солидно и успешно, но в его глазах читалась неуверенность.

— О, Алексей! — он протянул мне руку со слащавой улыбкой. — Владлен. Елена мне очень много о вас рассказывала. Проходите, пожалуйста, не стесняйтесь. Можете уже чувствовать себя, как дома!

Мы вошли внутрь, и я действительно чуть не обалдел. Квартира была шикарной. Стиль «лофт» — открытое пространство, высокие потолки, кирпичная кладка на одной из стен, панорамные окна от пола до потолка, открывающие вид на Санкт-Петербург с высоты птичьего полета. В огромной кухне-гостиной стоял огромный диван.

Я мельком заглянул в ванную — там красовалась просторная душевая кабина и, МАТЬ ЕГО, ДЖАКУЗИ!!! Большая лоджия была обставлена как отдельная зона отдыха, там висели два кресла-груши с креплением на потолке. Две просторные спальни, в каждой из которых — кровать размера king-size. Квартира и правда была идеальной. Особенно после того места, где мы жили до этого.

— Ну как? — сияла Лена. — Правда же — сказка?

— Да, впечатляет, — согласился я, оглядываясь. — Владлен, а сколько она стоит? Ну, точнее, ее аренда?

— Пятьдесят тысяч в месяц, — отрапортовал он, — и тридцать тысяч за мои скромные услуги. И знаете, что самое приятное? Она сдается даже без депозита! Такой вариант — просто подарок судьбы!

Но что-то было не так. Слишком хорошо, чтобы быть правдой за немаленькую, но все же низкую для этого района сумму. Я решил проверить Владлена на прочность и задать парочку вопросов.

— А кто хозяин квартиры? — поинтересовался я задумчиво рассматривая урбанистический пейзаж за окном.

Но, когда обернулся, увидел, как лицо Владлена на мгновение дрогнуло. Его уверенность дала трещину.

— Да… Знаете, он дипломат. Работает за границей. Сейчас, по-моему, где-то в Африке. Вот и решил, чтобы квартира не простаивала, сдавать ее.

И тут она сработала. Метка, что была у меня в груди с самого рождения в этом мире, тихо, но отчетливо пульсировала. Ложь!!! Этот зализанный тип врет!!! Ненавижу, когда мне врут в лицо. Особенно с такой наглой улыбкой, как у этого мерзавца!

— Слушай сюда, Владленчик! — мой голос прозвучал тихо, но достаточно враждебно. Я подошел к нему вплотную.

Он попытался сохранить улыбку на своем лице.

— Да, Алексей? Что-то не так? — настороженно спросил риэлтор.

Вместо ответа я дружески хлопнул его по плечу и одновременно мой кулак слегка ударил его в солнечное сплетение. Надо было вышибить из из него всю ложь. И помогло. Несмотря на слабый удар, он больше от неожиданности чем от боли согнулся пополам с глухим стоном.

— Лешик! Что ты делаешь⁈ — вскрикнула Лена, хватая меня за руку.

— Сестренка, спокойно, — я не отводил взгляда от согнувшегося риэлтора. — Просто кто-то нас как последних лохов развести решил, — я наклонился к Владлену. — Это тебе за вранье. А теперь, дружище, есть два варианта. Первый: мы разворачиваемся и уходим, а ты дальше врешь следующим наивным клиентам. Второй: ты рассказываешь нам правду, всю, без прикрас, про хозяина этой шикарной норки. И тогда, возможно, мы еще пообщаемся. Выбирай! Только быстро, не трать наше время!

Владлен, все еще давясь и хватая ртом воздух, поднял руку в знак того, что сдается.

— Хо-ро-шо… — прохрипел он. — Только… Дайте отдышаться… Я все расскажу… Правду… Только правду…

Мы дали ему пару минут, чтобы прийти в себя. Он прислонился к стене, бледный и растерянный.

— Ладно, Алексей, — начал он, наконец выпрямившись. — Дело… Дело такое. Хозяин этой квартиры… Он сейчас не в Африке. Он… В «Крестах-2».

Лена ахнула. Я просто улыбнулся, был почти уверен, что дело пахнет криминалом, и так оно и вышло.

— И что же он такого натворил? — спросил я.

— Он… Занимался тем, что печатал фальшивые имперские рубли. Очень качественные, один в один как оригиналы. Его взяли с поличным прямо в городе, когда он печатал очередную партию. Квартира — это единственное, что у него осталось. Ее не смогли изъять, не доказали, что куплена на нелегальные деньги. А в тюрьме, сами понимаете, жить трудно, да еще и штрафы гигантские по суду нужно оплачивать. Вот его адвокат и договорился сдавать ее. На ближайшие шесть лет, пока он не выйдет, она будет ваша.

Я внимательно слушал, следя за реакцией своей внутренней метки. На этот раз она молчала. Наконец-то он говорил правду.

— Владлен, — я посмотрел на него пристально. — А я правильно понимаю, что именно из-за этого «особого статуса» хозяина ты ее и не можешь сдать? Да? Никто из местных аристократов не хочет жить в квартире зека. А те, кто не из местных, не могут себе такое позволить. Так? Все верно?

Владлен снова занервничал, его глаза забегали.

— Да вы что, Алексей! На нее такой спрос, просто бешеный! Вы у меня… Двадцать третьи в очереди!

Пульсация. Снова ложь.

— Владлен, с тобой все ясно… — я развернулся к выходу. — Мы уходим, немедленно! Врать ты так и не перестал.

— Ладно, ладно! Постойте! — он бросился за нами, хватая меня за локоть. — Извините! Просто… Ну, вы же понимаете, трудно сдать такое…

— Конечно же, понимаю! — кивнул я. — Поэтому давай без фокусов. Предлагаю новый вариант, сделаешь нам скидочку за попытку соврать. Скажем так, тридцать тысяч в месяц — аренда, двадцать тысяч — твоя комиссия. И… — я сделал паузу. — Могу предложить хорошие перспективы на будущее. Мне в ближайшее время может понадобиться толковый риэлтор в команду. Искать именно такие помещения по низкой цене, но, так скажем, с интересной историей и по низкой цене. Если готов, то жмем руки, и мы заселяемся. Ну а если нет… — я показал пальцем на дверь. — Мы пошли, а ты оставайся. Так что давай, решай, дружище.

Глава 7

Конечно же, он согласился! Ну а что? Будто у него вообще был какой-то выбор? Конечно же нет! Что он мог сделать? Сдать квартиру зека какому-нибудь аристократу? Пффф! Нет!!! Или богатому бизнесмену, который, так же как и я, за версту почуял бы подвох? Нетушки, ничего бы из этого не вышло. Владлен понял, что я и Лена — его единственный шанс на какой-то успех, но сделку он заключил с таким видом, будто только что продал душу дьяволу. От части это было похоже на правду. Можно ли назвать мое перерождение от части дьявольской проделкой? Не знаю почему, но такие мысли периодически вызывали у меня улыбку.

Мы пожали руки, и шикарнейшая двухкомнатная квартира стала нашим новым домом. Чему я был безумно рад и Лена тоже.

Следующие три дня прошли в сумасшедшем, но удивительно слаженном хаосе переезда. Мы с Леной решили не тащить за собой старую, видавшую виды мебель и технику — все это осталось в предыдущей квартире, так как новая была уже полностью всем обустроена. Мы упаковывали только личные вещи, одежду, несколько коробок с книгами и мелочами, которые были дороги памятью. Очень сильно при переезде мне помог мой верный богатырь, Сашка.

— Леха, братишка! Что говоришь? Переезжаете? Я скоро буду!

Пока Лена таскала по одной коробке, а я — максимум по две, Сашка брал три, а то и четыре. Мощный, чертяка!

Он носил коробки на своих крепких плечах, закидывал их в грузовик, который мы наняли, словно это были подушечки. Лена только ахала, глядя на него:

— Саш, да ты осторожнее! Там хрустальные вазы бабушкины! Мы не торопимся, можешь не брать сразу по несколько за раз! Будь аккуратнее!

— Да не волнуйся, Леночка! — он сиял, довольный своей полезностью. — У меня все под контролем! Ни одна драгоценная чашка не пострадает!

Я наблюдал за этой картиной, чувствуя странное умиротворение. Огромный плюс был в том, что я успел сообщить сержанту Петрову о своем «сотрудничестве». Слежка с нашей старой квартиры была снята. Мы смогли спокойно, без лишних глаз и хвостов, собрать вещи и исчезнуть.

Они не знали, где мы теперь живем, и эта мысль немного согревала душу. В случае чего добраться до меня, а главное, до Лены, им будет куда сложнее. Я создал себе небольшой, но важный плацдарм безопасности. Теперь нужно было его сохранить.

И вот настал тот самый день. День, когда должен был приехать Альфред с кристаллами. Я настраивал себя исключительно на положительный исход. Любые другие варианты, опоздание на несколько дней, обман, пустой трюм, я напрочь отметал. Мысли материальны, черт возьми!

Я собрался уже на рассвете, настолько велико было мое ожидание. Вызвал такси, заехал в любимую кофейню по пути, где взял большой стакан капучино с двойной порцией эспрессо, и к восьми утра был уже в порту. Я устроился на своем привычном наблюдательном пункте — на высоких бетонных ступенях, откуда открывался вид на весь порт, как на амфитеатр.

В один из дней переезда раздался звонок от Бориса, человека Тони Волкова.

— Алексей, ну что с поставкой? Хозяин уже вопросы задает, что-то все как-то долго. Если вы не сможете осуществить сделку, мы найдем, куда деньги инвестировать.

— Борис, все по плану! — уверенно заявил я, хотя сам еще не был ни в чем уверен. — Ожидаем поставку буквально со дня на день. Как только товар будет у меня, сразу свяжусь для согласования даты доставки. Не переживайте, все пройдет идеально.

Я снова шел ва-банк! Еще не зная, придут ли кристаллы, я уже обещал их привезти. Но я усвоил железное правило любой продажи и бизнеса в целом, особенно нашего, полукриминального: нужно играть на опережение. Если ты будешь колебаться, кто-то другой окажется быстрее, наглее и убедительнее. Никого не волнуют твои внутренние терзания и проблемы. Все хотят, чтобы их потребность была закрыта. Быстро, качественно и без лишних вопросов. Остальное — твои личные трудности, и ничего больше.

Вот я сидел, допивая свой уже остывающий капучино, и вглядывался в горизонт, где вода сливалась с небом в единое большое синее пятно. Часы пробили одиннадцать, а корабля Альфреда все еще не было.

И тут зазвонил магофон, на экране было написано: «Север». Я вздохнул, предчувствуя бурю. Вот только тебя мне сейчас не хватало.

— Ну что там? — раздался его хриплый голос без всяких приветствий. — Товар приехал? Все нормально?

Он нервничал. Даже несмотря на то, что дал свои деньги под мою ответственность, ожидание выводило его из себя. Он ненавидел неконтролируемые ситуации. Чем-то мы с ним в этом похожи, правда, я был не такой нервный.

— Привет, Север. Нет, пока еще не приехал. Жду…

— Леха, как только появится — сразу же мне сообщи! — его голос стал жестче. — И помни: если что-то пойдет не так, я лично напомню тебе о долге. И ты вернешь мне все до копейки в тот срок, который я назову. Ты понял меня?

— Север, у меня с памятью все в порядке, я все прекрасно помню, — парировал я, стараясь скрыть раздражение. — Он приедет, и я обязательно дам тебе знать, когда. Потому что мне понадобится оставшаяся сумма и машина, чтобы отвезти все на склад.

Он что-то буркнул и бросил трубку. Просто бросил. Я с силой зашвырнул пустой стакан в ближайшую урну.

— Заманал! — прошипел я сквозь зубы.

Север бесил меня невероятно. И без давления было тошно, а он еще и накалял обстановку. Хорошо хоть, что с логистикой у меня все более-менее налажено. Артемий и Сашка были на низком старте, готовые по моей команде включиться в работу. С железнодорожниками тоже был достигнут предварительный договор — они ждали только конкретной даты. Казалось, все пазлы сходятся. Оставался один, но самый главный. Кристаллы.

И тут, словно отвечая на мои мысли, на горизонте показалась знакомая точка. Она медленно, но верно увеличивалась, приобретая очертания судна. Это был он. Корабль Альфреда.

Я вскочил на ноги, отряхнул брюки и быстрым шагом направился к тому месту у причала, где он обычно швартовался. Судно приближалось, разрезая свинцовую воду, и мое внутреннее напряжение росло с каждой минутой.

Наконец, после долгих, кажущихся вечностью маневров, корабль пришвартовался. Я увидел Альфреда на палубе. Его лицо было невозмутимым, каменным. Ни тени улыбки, ни намека на приветствие. Плохой знак, не нравится мне такой его настрой.

Он спустился по трапу на причал. Я, не в силах сдержать нетерпение, почти подбежал к нему.

— Приветствую! Ну что там? Привез? — выпалил я, забыв о всяких условностях. Хорошо, что сообразил поздороваться, настолько высоко было напряжение.

Он посмотрел на меня с легким раздражением.

— А где «как добрались»? «Как дорога»? Кофе выпить предложить?

— Альфред, мне сейчас не до светских бесед! — я едва сдерживался, чтобы не схватить его за грудки. — Я три дня как на иголках! Что с товаром? Все получилось? Ответь уже, как есть!

— Пошли, парень, переговорим. Есть у меня кое-что интересное для тебя, — он мотнул головой в сторону, подальше от ушей его матросов.

Фраза «переговорим» мне сразу же не понравилась. Обычно после этого ничего хорошего ждать не приходится. А у меня, между прочим, с одной стороны — бешеный Север, жаждущий своих денег и товара, а с другой — крупный клиент в лице важного аристократа, который ждет поставку, которую я ему уже обещал. Между молотом и наковальней! Именно так я себя ощущал в тот момент.

Мы отошли в тень огромного портового крана.

— Короче, парень, слушай сюда… — начал Альфред, доставая свою потертую временем курительную трубку. — Есть две новости. Первая — кристаллы я привез. Они уже ждут разгрузки в моем корабле,

Облегчение! По крайней мере, товар уже в Санкт-Петербурге, остальное казалось мне не таким важным.

— Ну отлично же! — я уже было потянулся в карман за магофоном. — Сейчас позвоню Северу, пусть люди начинают разгрузку!

— Не торопись, а, парень! Придержи коней! — рука Альфреда легла мне на плечо. — Я же сказал — есть вторая новость. Выслушай для начала.

Я замер, чувствуя, как эйфория сменяется леденящим душу предчувствием каких-то дерьмовых вестей.

— Какая Не тяни резину!

— Я привез не двадцать ящиков, как ты просил. Я привез сорок!

Я уставился на него, не понимая. Зачем?

— Сорок? Но это же в два раза больше, чем я заказывал… — я действительно не понял, зачем он привез так много.

— Именно, — усмехнулся Альфред, и в его глазах блеснул знакомый хищный огонек. — Есть нюанс, как говорится. Мне их отдали только такой партией. Все или ничего, и никак иначе! Леха, знаешь, что самое интересное?

— Ну и что же? — выдавил я, хотя осознавал — мне не понравится то, что я сейчас услышу.

— Я тебе их тоже не отдам в меньшем количестве! — объявил он с деланной важностью. — Так что с тебя, дорогой мой партнер, еще полтора миллиона имперских рублей. И привезти их нужно прямо сейчас, либо… — он сделал небольшую паузу, — … я возвращаю тебе твои пятьсот тысяч, за вычетом моих расходов, естественно, и уплываю искать другого покупателя. Раз уж вы с Севером так лихо нашли, куда это все с накруткой перепродать, я уж как-нибудь справлюсь.

Я почувствовал, как кровь забурлила внутри меня. Гнев, горячий и слепой, затуманил разум.

— Альфред, а ты не охренел ли часом⁈ Ты что вообще за дичь мне выдал сейчас⁈ — прошипел я, подходя к нему вплотную. — Мы с тобой совсем по-другому договаривались! Я сейчас позвоню Северу! Всего один звонок, и он сожжет тебя вместе с твоим ржавым корытом заживо! Он из тебя факел сделает!

— А вот угрожать мне не надо, пацан! — Альфред и глазом не моргнул. — Я сейчас же разверну корабль, и не увидите вы меня тут лет эдак десять. А Северу скажу, что это ты и заказывал сорок ящиков, а двадцать хотел провести мимо него! Как сука кинуть своего же босса. Как думаешь, он тебе поверит или мне?

— Да он тебе не поверит! — попытался я перебить его, но он не особо слушал.

— Алексей, ты что, мало Севера знаешь? — Альфред покачал головой. — Он что, будет вдаваться в тонкости наших с тобой разборок? Ему это надо? Нет. Он просто уничтожит тебя, как назойливого комара. А я… Я, так уж и быть, продам ему его двадцать ящиков, может быть, с небольшой скидкой. А на остальные найду другого покупателя, и все дела. Уверен, именно так и будет. Не сомневайся.

Он помолчал, давая мне прочувствовать всю глубину жопы, в которой я оказался.

— Только мне вот, честно говоря, лень этим всем заниматься. Возни много — искать кого-то. Поэтому я даю тебе шанс выйти из этой ситуации на коне. Звони своему Северу, дружище. Прямо сейчас. И договаривайся. Я пока постою, подожду, но времени у тебя не так много.

Я отступил на шаг, прогоняя в голове всю ситуацию. А ведь этот лысый морской волк был чертовски прав. Север — конченный психопат, и предсказать его реакцию было невозможно. Этот ублюдок Альфред придумал идеальную ловушку.

Я закрыл глаза на секунду, пытаясь включить анализ и заставить мозг работать. Тут, словно вспышка, в голове родилась мысль. А что если… Что если это не ловушка, а возможность? Огромная, авантюрная, безумная возможность!

Мне нужно всего лишь договориться с двумя людьми. С Борисом — чтобы он взял весь объем, все сорок ящиков разом. И с Севером — чтобы он прямо сейчас, не мешкая, дал еще полтора миллиона. По сути, два звонка — и вопрос решен. Да я же в итоге заработаю в два раза больше! И для Севера, и для себя! Это же гениально! Идеальная возможность быстро подняться на пару уровней выше.

Эйфория от осознания этого плана ударила в голову как крепкий алкоголь. Да, это было рискованно, но игра точно стоила свеч.

— Хорошо, — выдохнул я, открывая глаза и повернувшись к Альфреду. — Жди, сейчас все будет!

Первым я набрал номер Бориса. Сердце бешено колотилось. Прозвучали гудки… Один раз, два, три… Он не брал….

— Ало? — наконец ответил его хриплый бас.

— Борис, это Алексей. Слушай, по поводу поставки. У нас есть одно классное предложение…

— Я занят… — после чего раздались гудки.

Он сбросил. Я почувствовал, как начал злиться. Набрал снова. Опять гудки, но никто не принимал вызов. Еще раз… Трубку так и не брали. На четвертый раз автоответчик вежливо сообщил, что абонент недоступен.

— Сука! — выругался я.

Ко мне подошел Альфред, наблюдавший за этой пантомимой с каменным лицом.

— Ну что там, парень? Давай быстрее, что-то мне не нравится твое лицо. У тебя проблема? — он сделал вид, что поворачивается к кораблю. — Я, пожалуй, разворачиваю корабль и уплываю. Видимо, ты не способен разрешить ситуацию.

— Альфред, дай мне еще три минуты! — попросил я. — Если я сказал, что решу вопрос, значит, так и будет!

Он пожал плечами и отошел, дав мне пространство. Я видел, как он смотрит на часы.

Как говорится, а хер ли делать: набрал номер Севера. Мне нужны были его деньги.

— Алло, — мне кажется, впервые в жизни я был безумно рад его слышать. Если бы он не взял трубку, как Борис, это было бы фиаско, братан. — Ну что, Леха? Ты звонишь меня обрадовать?

Я заставил себя улыбнуться, чтобы в голосе слышалась радость.

— Да, Север, Альфред приехал! И у меня для тебя отличная, просто шикарная новость!

— Ого. Что, он решил сделать нам скидку за ожидание? Или бесплатную доставку до склада по акции?

— Лучше! — воскликнул я с наигранным энтузиазмом. — Он привез не двадцать ящиков, как мы договаривались. Он привез сорок! Представляешь? Мы заработаем в два раза больше денег!

На том конце провода повисла пауза. Я слышал лишь его тяжелое дыхание.

— Сорок? — наконец произнес он. — И ты хочешь, чтобы я сейчас же прислал тебе еще полтора ляма и машину?

— Именно! — подтвердил я. — Потому что товар первоклассный, ты же знаешь, и мы можем сорвать настоящий куш!

И тут Север задал самый главный вопрос:

— Леха, я правильно понимаю, что перед тем, как позвонить мне… Ты уже звонил нашему покупателю? И договорился, что он возьмет у нас весь объем? Все сорок ящиков? Все тип-топ? Верно?

Я замер. Это был момент истины. Нужно было рисковать. Другого выхода в этой ситуации на тот момент я не видел. Да и не уверен, что он вообще был, поэтому поступил именно так…

— Да, конечно же, Север! — прозвучали мои слова, и я сам почти поверил в их искренность. — Все решено! Все схвачено! Клиент ждет! Только давай быстрее, пока Альфред не передумал!

На той стороне снова наступила тишина. Мне показалось, я слышу, как скрипят его зубы. И вдруг он громко, от души рассмеялся. Это был смех человека, который только что сорвал джекпот.

— Ну ты и красавчик, Леха! — прокричал он в трубку. — Обожаю такие сюрпризы! Жди меня на причале. Я сейчас сам приеду с пацанами! Хочу увидеть такую партию своими собственными глазами.

Он бросил трубку. Я опустил руку с магофоном, чувствуя, что легче вообще не стало. Первая часть плана сработала. Но самая сложная была еще впереди. Теперь мне нужно было найти Бориса и уговорить его купить в два раза больше, чем он планировал. И сделать это нужно было так, чтобы Север ничего про это не узнал.

Я обернулся к Альфреду, который все так же стоял, куря свою трубку и наблюдая за мной.

— Ну что? — спросил он.

— Север едет сюда, — коротко сообщил я. — С деньгами, так что можешь расслабить свои старые булки.

Альфред медленно кивнул, и на его лице впервые за этот день появилось подобие уважения.

— Ну что ж, парень, если честно, я сразу понял, что с тобой можно делать большие дела. Поэтому и принял решение везти всю партию.

Я не стал ничего отвечать. Просто смотрел на его корабль, в трюмах которого лежали сорок ящиков, способных сделать меня или богатым, или мертвым…

Глава 8

Я отошел немного в сторону от корабля Альфреда, прислонился к холодному борту контейнера, в очередной раз набирая номер Бориса. В трубке опять раздавались короткие, безжизненные гудки, за которыми следовал отточенный до автоматизма записанный на диктофон женский голос: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».

Я чуть не разбил свой магофон ударом о землю, но сдержался, лишь с силой сжал аппарат в руке, да так, что слегка треснул пластиковый корпус. Эта фраза стала звучать в моих мыслях снова и снова. В голове всплывали обрывки разговора в кафе, который я случайно подслушал неделю назад. Те ребята спокойно обсуждали дела, которые были напрямую связаны с самыми важными людьми нашей Империи. И они касались человека, от которого на прямую зависть сов бизнес.

Тогда я не придал этому значения. Слухов в Империи ходило больше, чем диких крыс бегало в в этом старом, вонючес порту. Но теперь, глядя на бездушный экран магофона, я понимал: слухи оказались правдой. Самой ужасной из всех возможных правд. Тони Волков, мой счастливый билет в новую жизнь и покупатель кристаллов, был в опале. А его опала тянула за собой на дно и таких, как я. Тех, чей финансовый интерес тем или иным образом завязан на этом аристократе и его деньгах. Черт! Почему всегда какая-то задница!

А может, отправиться напрямую в лагерь? Хотя так себе идея. Во-первых, они могут ждать врагов и без разбора стрелять по незваным гостям. Во-вторых, если Волкову перекрыли кислород, финансирование, то лагерь ликвидировали бы в считанные часы. Без следов, чтобы никто не мог докопаться до истины и задать лишние неудобные вопросы. А наша сделка превращалась в пыль.

Ладно, хватит размышлять о том, на что не могу повлиять. Нужно было действовать, проверить каждую зацепку и разработать план Б. Я пролистал контакты и нажал на имя «Артемий».

Он ответил почти сразу, голос был бодрым и деловым. Явно ждал этого звонка.

— Алексей, приветствую! Ну что, кристаллы приехали? Мы действуем? Я уже все подготовил, машины и корабль на низком старте, ждут команды.

Конечно, прекрасно, что логистика в режиме боеготовности, только вот не все так гладко, как в прошлый раз.

— Кристаллы приехали, Артемий. Но я не по этому поводу звоню. Точнее, не совсем по этому.

На том конце наступила короткая пауза. Я представлял его лицо: брови поползли вверх, исчезла деловая улыбка. Артемий хоть и жил в семье купцов, которые за счет денег смогли получить аристократическое положение. Но, в отличие от родителей, он тяжело вывозил ситуации, когда что-то шло не по плану.

— Слушаю тебя, Леша. Что-то не так? Верно?

— Брат, вспомни, пожалуйста, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Когда ты искал покупателей кристаллов, были ли у тебя еще какие-то варианты? Любые! Хоть один, кроме Насти и Волкова?

Артемий фыркнул, и в этом звуке слышалось разочарование.

— Да ты что, Алексей! Где там! Я веерную рассылку сделал по всем своим каналам. Тишина была гробовая, я даже начал терять надежду на успех этого дела. Только Настя отозвалась, сказала, что есть один серьезный клиент. А что такое? Проблемы с Волковым? Он же вроде сам звонил и просил еще партию.

Я уже представил, как после моих слов у Артемия начнет дергаться глаз. В моменте я даже улыбнулся.

— Проблемы есть, Артемий, да, — выдохнул я. — Их даже несколько. Ящиков привезли не двадцать, как мы договаривались, а в два раза больше — сорок! И я их купил за деньги моего партнера, сказав ему, что клиент готов забрать всю партию.

На той стороне повисла такая тишина, что я на секунду подумал, не разорвалось ли соединение. Потом раздался резкий, громкий выдох, а за ним — взрыв энтузиазма.

— Сорок⁈ Леха! Да ты гений! Вот это работа! Удвоили объемы! Это же… Это же вдвое больше денег! Да мы купаться в них будем!

Его радость была такой искренней и такой неуместной, что, как бы горько ни было это делать, пришлось его оборвать.

— Все бы ничего, Артемий, — перебил я его, стараясь говорить максимально четко и холодно. — Но есть один нюанс, очень важный. Клиент об этом еще не знает. Потому что трубку не берет. Сначала сбрасывал, а теперь абонент недоступен. И это все на фоне новостей, что Тони Волков поругался с самим императором. Понимаешь теперь весь масштаб возможной трагедии, дружище?

Кто-то словно выключил звук. Радостные возгласы Артемия оборвались, сменившись тяжелым молчанием. Я слышал лишь его прерывистое дыхание. Он все понял и так же, как и я, не знал, что делать в этой ситуации…

— Артемий? Ты там как? Надеюсь, не паспорт готовишь, чтобы из страны уехать? — тихо спросил я.

Послышался звук зажигалки, глубокий затяг.

— Сложно ответить, Леха, — наконец выдавил он. Голос его стал глухим, осипшим. — Дело, брат, дрянь. Полная и абсолютная дрянь. Слушай! Ты… Ты пробовал набрать Насте?

— Нет, конечно! Сначала тебе позвонил, не особо хочу, чтобы слухи про наши проблемы распространялись.

— Звони ей срочно! — посоветовал Артемий, и в его тоне появилась отчаянная надежда. — Она всегда в курсе всех сплетен и движений. Может, она хоть что-то знает. Где Волков, что с его людьми. Хотя бы намек даст, и мы подумаем, что дальше делать.

— Хорошо, попробую. Ладно, на связи, Артемий.

Я отключился и, так и не успев набрать Насте, увидел движение у ворот порта. С ревом и лязгом, разгоняя стайку крикливых чаек, въехала грузовая машина, вся в потеках грязи и ржавчины. В кабине, рядом с водителем, сидел Север собственной персоной.

Машина, скрипя тормозами, остановилась в паре десятков метров от меня. Дверь распахнулась, и оттуда, словно джинн из бутылки, выпрыгнул он, Север, в своем вечном потрепанном кожаном плаще. Интересно, летом он тоже в нем будет щеголять? В его зубах как неотъемлемая часть образа тлела сигара, и едкий дым вел за ним шлейф.

— Ну что, соскучились по папочке Северу, а? — прогремел его пробивной голос, обращаясь, казалось, ко всему порту разом. По крайней мере, взоры сразу же устремились на него.

Он неспешной, развалистой походкой направился к Альфреду, который, завидев его, засуетился, как мальчишка. Сейчас он не такой смелый, пес. Север грубо потрепал его за плечо, чуть не сбив с ног.

— Альфред, крыса ты лысая! — рявкнул он. — Как знал, что нам надо больше ящиков с игрушками, молодец! И не побоялся такое количество везти через моря. Совсем озверел, старый? Жадность, я смотрю, тебя окончательно сгубила!

Ага, знал бы ты, что этот баклан еще полчаса назад пытался тут свои условия прогнуть. Хорошо, что я в них увидел собственную перспективу, но в любом случае я запомнил это, и Альфред еще пожалеет о своей выходке.

— Леха! — Север резко обернулся ко мне. — Будь добр, сходи возьми мою сумку из кабины машины. Как-то я совсем забыл про нее.

Я молча кивнул и направился к авто. Забравшись в кабину, пахнущую табаком, бензином и потом, я увидел на пассажирском сиденье кожаную сумку, старую, потертую, с отполированными до блеска ручками. Она была приоткрыта. Я машинально заглянул внутрь и на мгновение застыл.

Деньги. Крупные пачки, небрежно раскиданные внутри сумки. Целое состояние, которое просто валялось на сиденье старого грузовика, как будто это была пачка дешевых сигарет.

Схватив тяжелую сумку, я выпрыгнул из кабины и отнес ее Северу.

— Вот, держи. Лично приехал вручить, — Север взял сумку, не глядя, и с размаху швырнул ее к ногам Альфреда. Тот вздрогнул и отпрыгнул, словно под ним взорвалась граната. Хотя в целом и такое могло быть, зная Севера.

— За это скидочку не сделаешь нам, Альфред? — с мертвым, невозмутимым лицом поинтересовался Север. — А? За скорость и качество доставки денег? Мы ведь не подводим.

Альфред замер. Его лицо перекосилось. Он открыл рот, начал что-то бессвязно бормотать, путаясь в словах, о честных условиях, о долгом партнерстве, о том, что он и так все сделал по-справедливости, чуть ли не в убыток себе… Тот еще балабол! Никто и никогда не будет работать в этом бизнесе себе в убыток. Да никто даже задницу не поднимет, если нет финансовой мотивации.

Север смотрел на него несколько секунд, а потом громко, от души рассмеялся. Его смех эхом прокатился по всему порту.

— Да ладно, шучу я, успокойся, старая ты рухлядь! — он хлопнул Альфреда по спине так, что тот едва устоял на ногах и схватился за сердце. — Не нужны мне от тебя подачки. Деньги твои, получай и радуйся. Давай быстрее команду, пусть машину грузят, пока еще светло на дворе.

Альфред, все еще трясясь, но с выражением бесконечного облегчения на лице, закивал и закричал что-то своим матросам на неизвестном мне языке. У него в команде в основном были какие-то азиаты. Те, словно муравьи, бросились к кораблю, начиная выгрузку ящиков.

Я подошел к Северу, пока тот с наслаждением затягивался своей вонючей сигарой.

— Север, я еще тут тебе нужен? — спросил я: мне хотелось как можно скорее покинуть порт и заняться решением насущных вопросов.

Он медленно повернул ко мне голову, приподняв одну седую густую бровь.

— А что, тебе надоела наша с Альфредом компания? — спросил он, выпуская струйку дыма. — Не нравятся наши душевные беседы? Иль воздух здесь для тебя слишком густой?

— Дело не в этом, — пожал я плечами, игнорируя дым. — Ты же знаешь, не люблю стоять без дела. Руки чешутся, начинаю нервничать.

— Так возьми ящики да потаскай, — усмехнулся он. — Будет тебе дело. Разомнешься, вспомнишь молодость, хотя какой, младенчество!

Он снова засмеялся, видя мое недовольно лицо.

— Ладно, понял, — я осознал бессмысленность этого диалога. — Остаюсь и наслаждаюсь великолепной компанией.

— Молодежь вечно куда-то спешит, — покачал головой Север. — Ну, что встал-то? Беги давай! Делами займись. И скажи мне заранее, когда отгрузка со склада будет, чтобы я машину подготовил. Слышишь?

— Слышу, — кивнул я. — Все, до встречи!

Я попрощался с ним и с Альфредом и быстрым шагом направился к выходу из порта. За спиной оставался лязг лебедок, крики матросов и хриплый смех Севера. А передо мной была стена нерешенных проблем, которая с каждым часом становилась все выше и неприступнее.

Достав магофон, я набрал номер Насти Ли. Она подняла трубку достаточно быстро, после второго гудка. Ее голос был сладким и игривым, как всегда.

— Алло, Леша? Какими судьбами? Уже соскучился?

— Привет, Настена! — ответил я, стараясь вложить в свой голос как можно больше легкости. — Рад тебя слышать! Очень!

— Ого, смотрите-ка, сам Алексей Леонидович решил своей малышке из Москвы позвонить да рассказать, как же он рад ее слышать! — воскликнула она с притворным, театральным удивлением. — А я уж подумала, ты там, на краю земли, совсем про меня позабыл, зазнался после первой успешной крупной сделки. Чем обязана такому счастью?

Я заставил себя рассмеяться, хотя смеяться мне совсем не хотелось.

— Насть, да брось. Еще раз скажу, я тоже безумно рад тебя слышать. Нет, конечно же, не забыл. Ты же сама знаешь, такую, как ты, сложно забыть. Просто, понимаешь, дела, делишки… Все в движении, в разъездах, иногда поесть-то забываешь, не говоря уже об остальном. Ты уж прости, буду исправляться в будущем!

— Лешка, — голос ее мгновенно стал серьезным, деловым. — Я девочка неглупая, если ты еще этого не понял. И времени на лирику у нас с тобой нет. Отлично понимаю, что ты не просто так звонишь. Что случилось? Давай ближе к делу. В бизнесе, как и в сексе, не нужны слишком длинные прелюдии.

Я вздохнул. С ней действительно не было смысла играть в кошки-мышки. Лучше напрямую рассказать суть вопроса.

— Вот за это я тебя и люблю, Настя. За прямоту! Переходя к сути: у меня небольшие проблемы. Не могу связаться с Тони Волковым и его людьми, с этим его Борисом. Трубку никто не берет. Абоненты недоступны. Не знаешь, может, у них там какие-то… Ну, проблемы? Ты что-нибудь слышала?

На той стороне повисла пауза. Не такая долгая, как с Артемием, но достаточно красноречивая. Когда она заговорила снова, ее голос понизился, стал конфиденциальным шепотом.

— Алексей, вообще-то я не должна про это говорить. Это не мое дело… Но ради тебя… Ради тебя я сделаю исключение. Да, проблемы есть. ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНЫЕ!!! У Тони сейчас… Не самая лучшая позиция на политической карте Российской Империи.

— Я так понимаю, это мягко сказано, — пробормотал я.

— Очень мягко, — подтвердила она. — Конкретики не знаю, не мой уровень, но слухи ходят разные. Он вступил в конфликт с самой верхушкой. С теми, с кем конфликтовать — себе дороже….

— С Императором? — прямо спросил я.

Настя снова помолчала, а потом вздохнула:

— Говорят, что да. Сначала пытался продвинуть свои идеи, потом оппозицию какую-то создать внутри Совета. Неудачно, как ты понимаешь… Где он сейчас, никто не знает. Ходят слухи, что уехал из страны. Что с его людьми, с его командой… Я тоже не знаю. Поэтому, Леш, ничем больше помочь не могу… Прости…

В голове у меня что-то щелкнуло. Все было еще хуже, чем я предполагал. Не просто опала, а бегство из страны…

— Жопа… — прошептал я, уже не в силах сдерживаться. — Полная жопа…

— Что? — переспросила Настя.

— Ничего, Насть, спасибо за информацию, которой поделилась, очень выручила. Тогда у меня второй вопрос, деловой. Есть желание денег заработать? Больших денег? — я попытался вложить в голос всю уверенность, что у меня была.

— Всегда есть такое желание, милый. Что предлагаешь? — спросила она.

— У меня есть партия кристаллов. В два раза больше, чем та, первая. Качество то же, артефакты высшей пробы! Может, у тебя есть еще богатые клиенты, которым понравился бы наш… Специфичный товар? Может, кто-то из знакомых Насти Ли хочет стать очень могущественным? — задал я ей самый важный вопрос.

— Леша, — сказала она с сожалением. — И тут я тебе ничем не помогу. То, что я тогда нашла Волкова, это была не просто удача. Это была фантастическая, невероятная удача! По всем остальным направлениям, по всем моим каналам был и остается полный штиль. Увы, у тебя очень, даже слишком специфичный товар. Для него нужен… Особый покупатель. А такие, как Волков, просто так на дороге не валяются. Прости… Тут как-нибудь без меня…

— Ладно, я понял тебя, Настя. В любом случае спасибо большое. Твоя информация мне точно пригодится.

— Да не за что, милый. Будешь в Москве — заезжай, выпьем чаю, поболтаем. Адрес помнишь?

— Адрес твоей квартиры? Конечно же, помню! — на самом деле нет, но, думаю, в приложении заказа такси он сохранился. — Обязательно, как окажусь в столице — позвоню первым делом. Пока, Насть.

— Пока, Леш. И… Удачи. Она тебе сейчас очень пригодится!..

Я положил магофон в карман. Ситуация была критическая. Я даже двадцать ящиков не знал куда деть, а теперь мне нужно было найти покупателя на сорок! Сорок, Карл! И ладно бы это был товар народного потребления, но это было оружие…

Я вышел за ворота порта и остановился, глядя на грязную, замусоренную обочину. В голове не было ни одной светлой мысли, ни одного готового решения. Я увидел проходящего мимо курящего мужика, стрельнул у него сигарету. Покрутил ее в руках, потом вспомнил, что много-много лет назад, еще в прошлой жизни, отказался от этой вредной привычки. Я сжал ее в кулаке.

И тут, словно в ответ на мое потерянное состояние, в кармане зазвонил магофон, резко и пронзительно разрезав тишину. Я достал аппарат, на дисплее горел незнакомый номер. Не из Питера, даже не из имперской сети. Какой-то международный код. Я смотрел на мигающий экран, и палец непроизвольно потянулся к кнопке приема вызова.

Глава 9

Я нажал кнопку «принять вызов» и сразу же поднес аппарат к своему правому уху.

— Алло! Кто это? — Спросил я.

— И я тебя тоже приветствую, Алексей. Это Тони Волков звонит, узнал? — послышалось на том конце.

Небольшая пауза. Я не выдохнул с облегчением. Вроде бы я наконец-то нашел того самого покупателя, которого лишился. Но когда я услышал его голос, каждый мускул напрягся. Если Волков звонит сам, лично, минуя всех своих Борисов и прочих слуг, значит, дела хуже некуда. Значит, уровень угрозы зашкаливает. Звонок от него в такой момент был не спасением, а подтверждением всех самых худших опасений.

— Приветствую, Тони! Да, конечно же, я узнал, — у него была такая аристократичная манера речи, что ни с кем не перепутаешь. — Как ваши дела, князь? Чем обязан личному звонку?

— Я решил набрать, чтобы внести ясность в сложившуюся ситуацию. Думаю, ты там весь на иголках из-за того, что не можешь дозвониться до Бориса, — сказал Волков. В его тоне не было ни извинений, ни оправданий. Еще бы, кем я был в его глазах? Обычным торговцем. Поэтому его речь была просто сухой констатацией фактов. — Вот поэтому поводу я тебе и звоню, Алексей. Ты, наверное, уже знаешь, какие обо мне ходят слухи? Верно? Они всегда на несколько шагов впереди.

Он ждал от меня ответа, и я решил, что не буду сейчас отыгрывать дурачка. Задавать дурацкие вопросы типа: «Какие новости?», «Что еще за слухи?». Скажу все, как есть.

— Врать не буду, кое-что слышал, — ответил я, но в любом случае старался подбирать слова. — Однако я не придаю слухам особого значения. Знаю, что в них девяносто процентов неправды. Я привык верить либо своим собственным глазам, либо информации от людей, которым я доверяю.

Волков коротко усмехнулся.

— Умная позиция. Прагматичная, мне нравится. Но, увы, я не буду тебе сейчас что-то рассказывать, ты уж извини. Тем более это не имеет никакого значения для наших с тобой дел, верно? — спросил он.

— Да конечно! Я это понимаю, Тони. Просто, может быть, ты хотел поделиться ситуацией? Или нужна какая-то помощь? — мне хотелось проявить заинтересованность в нем, как в партнере на долгосрочную перспективу.

— «Помощь», а это забавно! Благодарю, Алексей, но нет. — усмехнулся он. — Хорошо, если ты все понимаешь, тогда слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты знал: наши рыночные отношения не поменялись. Изменились только некоторые, скажем так, обстоятельства. Мне так же нужен твой товар, Алексей. Его качество меня полностью утраивает, как и твоя работа. Но есть новые вводные, которые слегка корректируют условия.

Я стиснул магофон так, что пальцы заболели. В последнее время все пытаются поменять условия наших сделок, а я этого терпеть не мог. Если ты подал руку, то будь добр выполнить все условия.

— Первое, — продолжил он четко, как будто диктовал юридические условия контракта. — Доставка в Москву больше не актуальна, там опасно для меня и моих людей. Логистика теперь другая. У меня на Урале, под Екатеринбургом, есть небольшой частный аэродром на один самолет. Там живет и работает мой надежный человек. Ваша задача — доставить груз туда, человек будет вас ждать. Вы грузите все в самолет, а он доставляет товар ко мне. Извини, конечную точку говорить не буду. Надеюсь, ты понимаешь, что это вопрос безопасности?

— Да, конечно! В целом, понял, — подтвердил я. — Место передачи товара изменилось. Координаты будут? Или карта?

— Да, естественно! Сразу после нашего разговора, если ты будешь согласен по итогу. Второе озвучиваю? — спросил меня князь.

— Да, Тони! Я внимательно слушаю.

— Второе касается оплаты, — его голос стал чуть более напряженным. — Пока я решаю вопросы с наличными, которые остались в банках, и с некоторыми замороженными счетами, я не могу заплатить купюрами или переводом. Поэтому за ближайшую поставку я готов рассчитаться необычным способом, а именно — золотыми слитками. Сто граммов — вес каждого. Высшая проба. По текущему рынку один такой слиток стоит около миллиона имперских рублей с небольшим. Но мы будем рассчитываться, как будто это ровно миллион. Считай, комиссия за доставленные неудобства. Если ты согласен, — голос Волкова пн не кончился на максимально официальный лад. — я скину тебе геолокацию аэродрома. Через три дня, ровно через трое суток мы проводим сделку там, на месте, с моим человеком. Ну так что, Алексей? Готов?

Мысли неслись вихрем. Еще несколько минут назад у меня не было ничего, кроме сорока ящиков смертельного груза и возможного долга в пару миллионов, это в лучшем случае. А сейчас… Сейчас был шанс прилично заработать. Семь миллионов в золотых слитках, даже с учетом комиссии Севера, это был выход на совершенно другой уровень.

— В целом, условия довольно рабочие, Тони, — сказал я медленно, взвешивая каждое слово. — Но у меня тоже есть новости и изменения, которые я бы хотел внести в нашу в сделку. Могу озвучить? Не против?

На той стороне повисла короткая пауза. Его, кажется, мое заявление удивило.

— Ого, а вот это уже интересно. Да, конечно, Алексей! Говори, я внимательно слушаю!

Я глубоко вдохнул; в целом, мяч сейчас был на моей стороне. Тони понимал, что я — именно тот человек, который не только согласен на его условия, но и может спокойно довести любую операцию до финиша.

— Так получилось, что на данный момент у меня на руках не двадцать ящиков, как изначально мы с вами договаривались, а больше! — начал я переходить к сути.

— Насколько больше? — спросил меня князь.

— В два раза, сорок ящиков с кристаллами ждут на складе своего нового хозяина, и я хотел бы продать их все. Одной поставкой, без остатков. Именно такая сделка мне сейчас интересна, — сказал я и стал ждать его реакцию.

— Сорок, я правильно расслышал? — Волков сделал вид, что не понимал, о каком числе идет речь, но это была просто игра.

— Да, Тони, все верно! Именно так! — уверенно произнес я.

— Нравится мне твоя хватка, Алексей. Слушай, а это даже как раз кстати будет. У меня и нужная сумма есть в плиточном эквиваленте, ровно семь штук… — ну конечно, давай рассказывай, что у тебя именно подходящее количество слитков. За кого ты меня держишь? — Ну давай, Алексей, по рукам! Жаль, что не могу сделать этого физически, но, я думаю, моего слова будет достаточно?

Бинго!!! Я снова это сделал, снова договорился о сделке на много-много миллионов. Наконец-то я стал возвращаться на тот уровень, который был у меня в прошлой жизни. Я кайфовал в такие моменты! Когда ты только начинаешь зарабатывать большие деньги, тебя мотивируют именно они. Начинаешь думать, куда потратишь и что себе купишь. Закрываешь гештальты типа классной машины, дорогих часов…

Со временем деньги уже не так радуют. Мотивирует именно то, что достигаешь новой ступени. Помню, когда-то в прошлой жизни я поставил себе цель заработать в один год двенадцать миллионов, чтобы закрыть банальную хотелку зарабатывать в среднем по миллиону в месяц, а дальше — больше.

— Договорились, Тони. Я считаю, что в нашем бизнесе слово — это даже намного больше, чем подписанные документы! — ответил я после небольшой паузы.

— Прекрасно, потому что я считаю так же! — в его голосе вновь появились деловые нотки. — На будущее… Скорее всего, следующие платежи я смогу проводить через офшорные счета, осталось решить буквально пару вопросов. Поэтому подумай на тему того, чтобы найти нужного банкира. Который сможет помогать тебе с проведением подобных операций и оставлять их незаметными для налоговой и спецслужб.

— Хорошо, Тони. Я займусь этим вопросом, — пообещал я, уже представляя, с какими людьми придется иметь дело, и, если честно, мне это не особо нравилось.

— Отлично! Тогда, Алексей, жди координаты. В течение часа придет смс, после чего можете начать готовить логистику. Хорошего дня тебе, — попрощался Тони.

— Взаимно, князь! — я положил трубку.

Связь прервалась. Я медленно опустил магофон, только сейчас, позволил себе выдохнуть. Я прислонился лбом к холодному металлу контейнера. Семь миллионов в золотых слитках. Дело оставалось за малым — доставить груз за тысячу километров, не угодив в засаду от полицейских, в немилость к врагам Тони Волкова, в числе которых — сам император, и не сгореть по дороге в случае неправильной транспортировки кристаллов. Херня делов.

Конечно же, это был сарказм, на самом деле предстояло еще много работы. Эйфория довольно быстро прошла, сменившись приливом энергии. Нужно было начинать действовать прямо сейчас.

В голове я тут же крикнул приблизительный план, что за чем и когда предстояло делать и начал его реализацию.

Первым делом нужно было сообщить обо всем этом Артемию. Я тут же набрал его номер. Он ответил на первом же гудке, как будто сидел все это время у магофона в судорожном ожидании моего звонка.

— Приветствую еще раз, дружище! — мой голос был бодрым.

— Ого, Леха, а ты какой-то… Воодушевленный. Неужели хорошие новости? Или ты уже начал бухать от горя с утречка пораньше? Называй адрес, я приеду, а то пить одному — не самое лучшее решение.

— Я трезв как стекло, Артемий! Новости есть, коллега! — не сдержал я улыбки, глядя на заходящее над портом солнце. — Мне только что звонил сам Тони Волков, представляешь?

На той стороне наступила мертвая тишина. Потом раздался резкий эмоциональный взрыв:

— Что⁈ Ты сейчас серьезно? Сам? И… Что он сказал?

— Стоп-стоп! Артемий, друг мой, успокойся! Слишком много вопросов, давай сам тебе расскажу. Вовсе нет, все как раз-таки наоборот. Сделка в силе, и он даже готов забрать сорок ящиков, но есть несколько изменений. Серьезных, так что слушай внимательно.

— Я слушаю. Говори, не томи. Какие изменения? Я не особо люблю, когда что-то меняется в наших планах не по моей воле.

— Первое: доставка теперь не в Москву. Слишком опасно! Нужно будет везти ящики на Урал. Куда-то под Екатеринбург, он мне скинет локацию. Там у него частный аэродром, груз примет его человек, пилот, и сразу отправится дальше в то место, где сейчас скрывается Тони.

— На Урал… — Артемий задумался на секунду. Я слышал, как он постукивает ручкой по столу, оценивая ситуацию. — Логистика усложняется, дороже, дольше… Но в целом не смертельно, ладно, выполнимо. Машины я могу отправить сегодня же, они уже готовы. Пусть выдвигаются и ждут нас на месте. Так, с этим мы разобрались, а что еще? Второе изменение? Неужели он цену сбросил?

— В чем-то ты прав, второе — оплата, — сказал я, понизив голос, хотя вокруг никого не было, но я все равно считал, что о таком нужно говорить тише. — Он не может сейчас платить деньгами. Ни налом, ни по счету, и там и там есть свои трудности. Будет с нами рассчитываться золотыми слитками. По сто граммов в одном. За всю партию — семь штук, что скажешь?

На том конце воцарилась тишина. Глубокая и слегка напряженная. Я даже услышал, как Артемий отодвинул стул.

— Артемий? Ты как? Связь не прервалась? — спросил я.

— Нет-нет, я тут! Связь на месте, — наконец ответил он. Его голос стал серьезным, оценивающим перспективы данной сделки, все следы веселья полностью исчезли. — Слушай, Леха… В целом, золото — это лучше, чем ничего. Наша ситуация намного лучше, чем была несколько часов назад, но могут возникнуть проблемы.

— Какие? Можешь рассказать подробнее?

— Скорее всего, это у него не банковское золото, которые можно просто так взять и обменять на имперские рубли. Не те слитки, что ты покупаешь в отделении магобанка, если захотел, например, инвестировать. Скорее всего, это родовое золото, старинное. С фамильными клеймами, гербами. Ты вообще слышал когда-нибудь про такое? Имеешь представление, какте перспективы? Давай я тебе сейчас расскажу. Так как наш дорогой князь Волков сейчас в опале, и за ним, наверное, идет слежка со стороны службы безопасности самого императора, такие слитки — очень заметные образцы на рынке. Их невозможно легально обналичить. При попытке продажи или обмена через любого официального менялу, могут возникнуть… Так сказать, вопросики. Очень неприятные вопросики, на которые у нас не будет ответов… «Откуда взял? Знаешь ли ты, чье это золото? Почему на слитке герб такого-то дворянского рода, который связан с Волковым?» Понимаешь? Это не просто деньги. Это вещественное доказательство того, что мы как-то взаимодействуем с ним.

Я об этом не подумал. В пылу от возможной сделки упустил такую очевидную деталь. Золото Волкова было не валютой, а меткой. Клеймом, от которого нужно будет избавиться перед тем, как обналичить.

— Но в целом вопрос решаем? Мы же можем избавиться от этого герба? — переспросил я, уже с уверенностью в успешности операции.

— Решаем, да! — после недолгой паузы ответил Артемий. — Найдем кого-то, кто перельет их в другой формат. Можно даже и в другом размере сделать. Это влетит нам в копеечку, но в целом расходы покроются за счет того, что каждый из слитков можно будет продать дороже одного миллиона имперских рублей за штуку. Но это уже потом, в самом конце, когда слитки будут у нас.

— Да, Артемий! — согласился я со своим бизнес-партнером. — Сейчас важно, чтобы все прошло идеально, а потом уже будем думать, что делать с нашим золотом. Тогда отправляй машины, в идеале сейчас же дать им задачу. Локацию, куда ехать, скинем чуть позже, когда получу ее от Тони и когда поймем, как все правильно провернуть. Я тогда пока поеду договариваться с машинистами на вокзал. Надо будет еще Сашке набрать. Соберу команду для сопровождения, как в прошлый раз. Мы снова будем как три, мать его, мушкетера. Чур я буду д'Артаньян! Выдвигаемся через два дня, чтобы на третий быть на месте. И, самое главное, никаких опозданий. Если подведем, Волков не даст нам второго шанса. В его ситуации я бы работал только с самыми надежными людьми.

— Да, Алексей, я с тобой согласен на все сто процентов. Сейчас все организую со своей стороны, свяжусь с водителями. Большой плюс, что в этот раз не нужно задействовать корабль, — он говорил быстро, деловито. — Жди от меня сообщения по машинам.

— Ну отлично, Артемий! И никому ничего не рассказывай про эту сделку.

— И ты будь осторожен, Алексей. Ставки в нашей игре растут, а вместе с ними и риск, что ты поставил не на ту лошадь, — ответил Артемий.

Мы собирались заканчивать разговор. Все обсудили. План был предельно ясен, как и то, кто и за что несет ответственность. Огромная, рискованная операция сдвигалась с мертвой точки. Оставалось только начать действовать, и вот тут, в эту самую секунду, в мою голову, словно обухом, ударила простая, бытовая мысль. Она была такой идиотской в контексте миллионов имперских рублей, бандитов, слитков золота и беглого аристократа…

— Сука… Да как так-то… — прошептал я, не в силах сдержаться.

— Что? Что такое, Алексей? — тут же встревожился Артемий, приняв это за новую проблему. — Волков отменил сделку? Кто-то вышел на наш след? Что-то с кристаллами?

— Знаешь, Артемий, лучше бы верным оказался один из тех вариантов, что ты перечислил. Вот честно! Я хотя бы понимаю, что в одном из этих случаев делать и как поступить… — с огорчением произнес я.

— Алексей, говори, что случилось⁈ Я уже начинаю нервничать! Он что, просит привезти их в горы, куда не ходит железная дорога? Да что же произошло? — любопытство сжирало Артемия изнутри.

— Нет… Просто только сейчас кое-что понял… Я обещал Ирине. В этот самый день мы должны были вместе идти на одно благотворительное мероприятие у нее в поместье… По моему, что-то там про детей-сирот… Она уже меня в списки внесла…

Глава 10

Я взял паузу прямо во время нашего разговора по магофону. Мысли об обещании Ирине и о золоте Волкова крутились в голове, сменяя одна другую. Но сейчас нельзя было распыляться, надо делать дела.

— Ладно, Артемий, решим все это потом, по мере поступления проблем, — сказал я твердо, отсекая лишнее. — Сейчас есть более срочные дела. Я поеду тогда на вокзал, нужно понять, что там с железнодорожниками с учетом новых реалий. Ты отправляй транспорт в Екатеринбург, ближе к делу получат от нас точную локацию.

— Хорошо, Алексей, сегодня же поедут! Жду от тебя дальнейшую информацию по нашему плану действий, — ответил мне он.

— Информация обязательно будет, но, наверное, уже завтра. Сегодня я только на вокзал успею доехать и договориться, потом отдыхать поеду. Давай, до связи, — я отключился и вызвал такси до пункта назначения.

Вокзал был никогда неумирающим местом. Даже поздним вечером, а иногда и глубокой ночью, когда пассажирский поток спадал, здесь кипела своя, скрытая от посторонних глаз жизнь. Я шел мимо темных замерших составов. Мне нужна была платформа номер семь, откуда обычно отправлялся мой поезд.

Я увидел железнодорожников вдалеке, они стояли на краю платформы и, видимо, ждали меня. Их было, как всегда, трое. Степан, высокий, сутулый, с вечной пятидневной щетиной, и двое его кочегаров — один постарше и молодой парень. Они курили, опершись на холодный металл вагона.

— Приветствую, товарищи! — крикнул я, подходя ближе.

Степан обернулся, прищурился и кивнул.

— И тебе привет, Алексей. Что, скучал по нашей железнодорожной романтике? Ну рассказывай давай, когда отправляемся? — Степан сразу же решил перейти к делу.

— Парни, я поэтому и приехал, такая ситуация, — начал я без предисловий, — Кое-что изменилось, скажите, ваш маршрут завтра идет через Екатеринбург?

Трудяги сильно удивились. Один из них, старший, переглянулся со Степаном.

— Идет, — сказал Степан. — А тебе зачем? Уж не в гости ли собрался к кому-то?

— Все меняется, мужики. Теперь мне нужна доставка именно туда. Точнее, под Екатеринбург. Это не будет проблемой? Сработаем по старой схеме? Отцепим вагон на запасном пути? — спросил я с надеждой услышать положительный ответ.

Степан затянулся, выпустил дым в холодный ночной воздух. Его лицо стало серьезным.

— Проблема существует, Алексей. По старой схеме — не получится.

— Почему? — спросил я, чувствуя, что не готов сейчас придумывать какой-то новый гениальный план.

— География, — пояснил он, бросая окурок под откос. — Если к Москве ведет куча запасных путей и объездов, то на участке под Екатеринбургом — одна главная ветка. Горная местность, тоннели. Если мы там бросим вагон, даже на полчаса, все встанет. И нас потом не то что по головке не погладят — нас в расход пустят. Это вообще не шутки.

Я задумался, стискивая зубы. Значит, план А не катит.

— Мужики, а может, есть какой-то другой вариант? Вы же опытные! Мастера! Точно же найдете лазейку! — не терял я надежды.

Степан почесал свою колючую бороду, глядя куда-то поверх моей головы, будто в уме прокручивал расписание и карту путей.

— Есть один вариант, — сказал он наконец. — Как по мне, так единственный. У нас переключение путей в одном месте, как раз перед въездом в сортировочный узел под Екатеринбургом. Там поезд останавливается всегда. Обязательно! Нужно выйти и передвинуть стрелку вручную, и там есть окно. Примерно в четыре минуты. Может, простоять можно до шести-семи, если диспетчеру мозги запудрить, но это максимум.

— Четыре минуты? — переспросил я. — Как думаешь, за это время можно выгрузить сорок ящиков из вагона?

— Если ящики стандартные, грузчики шустрые и машины подъедут максимально близко — можно управиться, — кивнул Степан. — Но это прям на грани. Одна заминка — и все. Поезд тронется, твой товар останется внутри, а после прибудет в Екатеринбург на всеобщее обозрение. Риск огромный, но в целом это не сложнее Московской операции, как по мне. В чем-то даже проще!

Я быстро прикинул в уме. Четыре человека от Артемия, плюс мы с ним, плюс еще Сашка, здоровая детина. Семь человек. Мне кажется, даже мешаться друг другу будем, может, и шестерых бы хватило. Надо только все отрепетировать до автоматизма.

— Слушай, конечно, справимся! — сказал я, вкладывая в голос уверенность. — Вы, главное, нам возможность дайте, а дальше мы сделаем красиво. Я беру всю ответственность на себя, как всегда.

Степан посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, потом перевел глаза на кочегаров. Те молча кивнули.

— Окей, — буркнул Степан. — Тогда завтра вечером приезжайте на погрузку. Вагон будет готов. А послезавтра будем уже на месте. Сейчас я тебе данные точки перешлю, где остановимся.

— Ну все, договорились. Завтра вечером приедем. И, Степан… Спасибо еще раз! — поблагодарил я человека, который так сильно мне помог.

— Не за что, дружище! Только смотри, Леха, чтобы все чисто было. Мне семью кормить еще, и лишние проблемы не нужны! — напомнил Степан.

Мы пожали руки, было уже глубоко за полночь. Я выбрался с вокзала и вызвал такси до нашей новой квартиры Слишком много событий для одного дня. Я даже не поужинал, просто скинул куртку, разделся и рухнул на кровать, проваливаясь в черную, бездонную яму сна.

На следующее утро я проснулся по сигналу будильника. Солнце било через окно прямо мне в глаза.

Первое и самое сильное желание — сварить себе чашку крепкого черного кофе. Пока он медленно стекал из кофемашины в кружку, я продумал все дела на сегодня. Выделил три основных, и каждое было очень важным.

Одно из них — рассказать Артемию о договоренности с машинистами, передать координаты локации и решить вопрос с командой.

Следующее — позвонить Ирине и сказать, что я не смогу прийти. Сделать это надо было еще вчера, но было уже очень поздно.

Потом — встретиться с Севером. Сегодня вечером отгрузка кристаллов, плюс нужно было отвлечь полицейский хвост, слить им приманку, как мы и договаривались.

Кофе был готов. Я выпил его залпом, почти не чувствуя вкуса, зато ощущая, как по венам разливается бодрящий заряд. Взял магофон и набрал Артемию.

— Приветствую, друг. Ну что, отправил машины? — спросил я у него.

— День добрый! Все верно, Алексей, отправил еще вчера. Уже в пути, ждут точную локацию. Как с машинистами? Пробил? Они доедут в Екатеринбург? — Артемий сразу же начал задавать уточняющие вопросы.

— Слушай, все решил, — сказал я. — Но вопрос в одном, отцепить вагон, как в прошлый раз, не получится. Зато у нас будет остановка, всего на шесть-семь минут. За это время нужно будет перегрузить сорок ящиков из вагона в машины.

На том конце стало тихо, затем Артемий рассмеялся.

— Шесть минут? Драйв! Ну, не вопрос, Алексей. У меня там четверо ребят, плюс мы с тобой, плюс можно Сашку позвать. Итого семь человек. Я думаю, управимся даже быстрее

— Ну, отлично! Я так же подумал! — вздохнул я с облегчением. — Тогда встречаемся вечером на вокзале, на той же платформе, как в прошлый раз. Хоть бы тут все прошло гладко, а то мне сейчас еще… Ирине звонить. Говорить, что не приеду. Сам понимаешь, не самый приятный разговор ожидает.

— Слушай, Леха, я про это как раз думал, — неожиданно сказал Артемий. Почему он про это думал? — Ты же Сашку тоже подключишь к делу?

— Да, планировал, а что? — мне стало интересно, к чему такие вопросы.

— Да я подумал, если ты уже все организовал, маршрут знаешь, люди на месте будут, то мы вполне справимся и без тебя. Не переживай! Съезди ты на свое мероприятие, это же важно! А мы с Сашкой и моими ребятами доставим товар. Дело-то нехитрое — перегрузить ящики из одного места в другое, а потом — в третье.

Я замер. Предложение было неожиданным и безумно заманчивым.

— Артемий, ты уверен, что справитесь без меня? — спросил я, стараясь, чтобы в голосе не звучало слишком много неуверенности в них.

— Алексей, ты, конечно, главный мозг операции, — усмехнулся он. — Но с такими делами мы точно справимся, а ты нас потом уже встретишь, когда назад вернемся.

Я почувствовал, как с плеч спадает гиря. Слегка улыбнулся.

— Артемий… Спасибо тебе. Ты меня очень выручил! — поблагодарил я своего бизнес-партнера и друга.

— Ну вот и все, Алексей, не за что. Готовься к своему светскому рауту. Только не забудь сказать Северу, чтобы нам товар привезли на вокзал вовремя, — напомнил Артемий.

— Обязательно! Ну все, я в любом случае на связи, если что — звони.

Мы попрощались.

Первым делом я набрал Сашке. Он ответил почти сразу.

— Леха! Привет! Какие вести?.

— Приветствую, Сашка! Вести пока только рабочие. Нужно груз перевезти в Екатеринбург, ты готов?

— Ура! — он искренне обрадовался, даже не спросив деталей. Для него главное — занять себя делом, вырваться из рутины. А если за это еще и платили — было вдвойне приятно. — Во сколько? Я готов! Всегда готов!

Я объяснил ему примерный план, сказал, что возглавлять операцию будет Артемий. Сашка со всем соглашался, его в принципе всегда все устраивало.

И вот тогда, положив магофон, я осознал главное: звонок Ирине отменяется. Я не любил менять договоренности. И сегодня, кажется, удавалось соблюсти все.

Теперь дело за Севером. Я быстро собрался, вызвал такси и направился в «офис» Севера на Думской. Такси высадило меня у нужного здания. Я вышел почти сразу и заметил: на другой стороне улицы, в тени разлапистого каштана, стояла знакомая невзрачная машина. Стекла были тонированы, но я знал — внутри сидят люди Петрова. Хвост. Они не скрывались, демонстрируя присутствие.

Я прошел мимо охранника на входе, кивнул ему, поднялся и без стука вошел в кабинет Севера. Он сидел за своим огромным столом и курил сигару.

— Приветствую тебя, Север! — сказал я, закрывая дверь. — Заскочил дела обсудить! Будет минутка?

Север поднял на меня глаза, не переставая курить.

— Опа, Леха. Вот так сразу — и к делам? — он сделал вид, будто слегка удивился. — Может, по вискарику?

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — Я бы только за, но сегодня еще много дел.

— Ну епрст, — проворчал он, доставая бутылку из стола. — Смотрите, какой деловой стал, а вот я буду! Ну, давай, рассказывай, что за дела такие горящие?

— У нас сегодня доставка товара планируется. Нужно его привезти вечером на вокзал, как в прошлый раз, — сказал я.

— Ага, — Север открыл бутылку и налил себе. — Это организуем. Ты, получается, деньги привез? Предоплату?

— Нет, Север. В этот раз сделка без предоплаты, — я сразу же понял, что сейчас придется отрабатывать его возражения.

В кабинете повисла ледяная тишина. Север медленно откинулся в кресле, заложил руки за голову. Его лицо ничего не выражало, но в глазах вспыхнули хищные огоньки.

— Это здорово ты придумал, — сказал он тихим, сиплым голосом. — Но какого хрена меня должно это вообще хоть как-то касаться? Ты хочешь, чтобы я отдал товар и сидел ждал свои деньги? Парень, ты вообще попутал? Или думаешь, я благотворительностью занялся?

Я стоял прямо, не отводя взгляда.

— Север, я все прекрасно понимаю. Но и мы условия сделки изменили, надеюсь, ты помнишь? Увеличили количество товара в два раза! Твоя прибыль тоже удваивается! В любом случае эта сделка — под мою ответственность, и ты же знаешь, я тебя еще ни разу не подводил, — я ждал его реакции.

— Те, кто меня подводили, — Север произнес эти слова отчетливо, — давно уже мертвы, Леха, надеюсь, ты это понимаешь…

— Понимаю! Север, подумай, сколько денег ты сейчас заработаешь, просто доверившись мне на пару дней! Это даже не о доверии, это скорее о выгоде, — я кинул еще один аргумент.

— Я никому не доверяю в этом мире, — прошипел он, наклоняясь вперед через стол. — Ни-ко-му. Даже собственной матери, пацан! Поэтому не думай, что это доверие! — он сделал небольшую паузу и продолжил. — Но я отдам тебе товар под залог твоей жизни. И всех, кто с тобой связан. Если через три дня денег не будет или если я почую хоть какой-то запах двойной игры… Думаю ты сам понимаешь. Договорились?

Он не протягивал руку. Он просто смотрел. Взгляд у него был тяжелый. В этот момент я не был уверен ни в чем. Ни в Волкове, ни в золоте, ни в том, что удастся провернуть эту аферу с выгрузкой за шесть минут, но другого выхода не было… Отступать было поздно…

Я шагнул к столу и протянул руку.

— Договорились! — сказал с максимальной уверенностью.

Север медленно, нехотя пожал ее.

— Отлично, — сказал я, отпуская руку. — Тогда еще момент. Ты же знаешь, да, что за офисом и складами следят? Машина копов дежурит на улице.

Север усмехнулся, и на его лице впервые за этот разговор появилось что-то похожее на улыбку.

— Леха, я знаю гораздо больше тебя, и если ты владеешь информацией, знай, что и я тоже. Эта ржавая тачка дежурит тут каждый день. Уже неделю примерно. Они даже водителя не меняют, идиоты. Тот, наверное, уже воняет, как уличная собака, — Север не упустил возможность оскорбить служителей закона.

— Ну так вот, Север, помнишь, мы общались на тему того, чтобы скормить им наживку? Отвлечь внимание? Мне кажется, сегодня как раз подходящий случай. Мы отвлечем их и спокойно вывезем кристаллы на вокзал, — напомнил я нашу идею.

— План уже готов, парень! — неожиданно оживился Север, и его глаза загорелись азартом. — Я все придумал, слушай. Ты сейчас выйдешь из офиса и сделаешь вид, будто сливаешь им секретную информацию… Скажешь, что у меня сегодня давно запланированная поставка в порту ночью. Они клюнут и приедут туда. Знаешь, что их будет там ждать?

— Что же? — спросил я, вообще не догадывался, что можно от него ожидать.

— А там сегодня должна прийти партия… Нелегальных фабричных фаллосов! — Север расхохотался, хлопнув себя по колену. — Представь их лица, когда они ящики с пластмассовыми письками будут грузить в свои машины как конфискованный стратегический товар! Ха-ха!

Это было гениально и по-северовски извращенно. У него и правда было чувство юмора. Черное, как смола, и иногда понятное только ему. Но сейчас оно было как нельзя кстати.

— Идеально, — сказал я, не сдерживая улыбки. — Они будут заняты всю ночь.

— Всю ночь и еще полдня, пока разберутся, что к чему! — с удовольствием подтвердил Север. — Ну что, Леха, готов сыграть свою роль?

— Готов, конечно же! — подтвердил я.

— Тогда давай, красавец, действуй! И не забудь — три дня. Я буду ждать тебя тут с деньгами.

Мы еще раз пожали руки, на этот раз с каким-то странным боевым товариществом. Я вышел на улицу. Солнце светило ярко, машина по-прежнему стояла на своем месте.

Я пошел по тротуару в сторону перекрестка, намеренно замедляя шаг. Проходя мимо машины, я сделал вид, что у меня развязался шнурок. Присел на корточки прямо напротив водительского окна. Я видел, как в тонировке шевельнулась тень — человек внутри наблюдал за мной.

Пока возился со шнурком, поднял глаза и жестом показал — мол, откройте окно, есть, что сказать. Секунду ничего не происходило, потом стекло медленно, с легким жужжанием опустилось сантиметров на десять.

Не смотрел в щель, делая вид, что просто бормочу что-то под нос, поправляя обувь.

— Передайте Петрову, — прошептал я. — Сегодня у Севера большая поставка нелегальных артефактов в порту ночью.

Я встал, отряхнул колени и пошел дальше, не ускоряя шага..

«Идеально отыграно, — подумал я, сворачивая за угол. — Мне кажется, я заслуживаю как минимум номинацию на „Оскар“ за лучшую актерскую игру».

Теперь нужно было ждать, а я пока приготовлюсь и отправлюсь с Ириной на тот самый, благотворительный вечер. Есть у меня одна идея, которую нужно реализовать.

Глава 11

Я посмотрел на время. До мероприятия оставалось чуть больше двух часов. Времени было не так много в запасе, а я еще не был на сто процентов готов. Мне требовался костюм, да такой, чтобы соответствовал обществу, в которое я направлюсь. Подумав, я понял, что у меня есть тот, кто хорошо в этом разбирается. Артемий. Я набрал его номер.

— Дружище, привет еще раз! А ты сильно занят?

— Слушай, Лешка, да не сказал бы, — раздался его голос, слегка сонный. — В целом, я просто вечера жду, вот думал, может, поспать, так как ночка будет явно бессонная. А что такое?

— Артемий, ты же по-любому частенько бывал на подобных мероприятиях? На тех, куда меня сегодня пригласила Ирина? — спросил я у него.

— Ну… Допустим, бывал иногда. И? — он пока не понимал, к чему я виду.

— Ты можешь мне помочь? Подобрать подходящий… Ну, костюм? Я в целом понимаю, что должен быть смокинг, но не особо в них разбираюсь. Так что от консультации не откажусь, — попросил я помощи у своего товарища.

Артемий засмеялся в трубку.

— О! Слушай, а это даже будет интересно. Ты прямо сейчас хочешь этим заняться? — как будто бы у меня было другое время.

— Ну да. Хочу решить вопрос, потом перекусить и выезжать. Времени в обрез. Ты готов? — задал я финальный вопрос.

— Окей, Алексей. Я тебе сейчас скину название и адрес нужного места. Там свои люди. Встретимся примерно через тридцать минут, ты успеешь? — спросил Артемий.

— Успею. От души, братишка, до встречи! — я отключился и практически сразу получил на магофон сообщение с адресом в центре города. Вызвал такси, и через тридцать минут уже вышел на тихой, вымощенной брусчаткой улице. Я увидел световую вывеску с названием «Стиль» и высокие стеклянные двери.

Понял, что мне сюда, и вошел внутрь. Навстречу мне сразу же вышла девушка, одетая в идеально сидящий черный костюм. Она улыбнулась, и в ее улыбке не было навязчивости, только профессиональная приветливость.

— Добрый день, вы — Алексей? — спросила она.

— Да, это я, — ответил девушке.

— Артемий вас уже ждет. Пойдемте, я вас провожу, — после этих слов она повернулась и пошла вперед по коридору.

Меня это слегка удивило — как она узнала? Видимо, Артемий меня описал. Я последовал за ней по длинному, слегка затемненному коридору. Она приоткрыла дверь, и я вошел в просторную, приватную комнату для примерок. Вдоль одной стены тянулся кожаный диван. Напротив — большая примерочная с раздвижными дверцами. И везде — огромные, в пол, зеркала, в которых отражалось все.

На диване развалился Артемий с бокалом чего-то игристого в руке.

— Ну, наконец-то! — воскликнул он, увидев меня. — Давай, раздевайся, времени в обрез. Сейчас с тобя мерки снимут.

— А для чего это? — спросил я, снимая куртку. — Я думал, просто подберем готовое.

— Чтобы подобрать идеальный вариант, а не просто «подходящий»! Давай без лишних вопросов! — с легким пренебрежением в голосе ответил Артемий. — Здесь так не работают. Давай, не стесняйся, снимай все до пояса.

Едва я расстегнул рубашку, как в комнату бесшумно вошли две девушки, одетые так же безупречно, как и встречающая администратор. Они молча, с сосредоточенными лицами, принялись снимать мерки: обхват груди, талии, бедер, длина рукава, ширина плеч. Их движения были быстрыми, точными. Я стоял, разведя руки в стороны, чувствуя себя немного глупо, но и понимая, что попал в место, где к одежде относятся как к высокому искусству. Интересный опыт.

— Ну ни хрена себе обслуживание, — пробормотал я, когда девушки, закончив, отступили на шаг.

Артемий усмехнулся.

— Ты еще ничего не видел. Ладно, — он обратился к одной из девушек. — Под его размеры есть в наличии классика, только с приталенным верхом и низом скинни? И еще ботинки лакированные, но с классическими носами. Не эти ваши заостренные штуки, которые любят носить колхозники.

Одна из девушек кивнула, не задавая лишних вопросов, и они вдвоем вышли из комнаты. Я ничего не понял из этой терминологии, но решил полностью довериться Артемию в этом вопросе.

Пока мы ждали, в комнату вернулась первая девушка.

— Алексей, чай, кофе? Может, что-то покрепче? — спросила она.

— Кофе, пожалуйста. Черный, без всего, — ответил я.

— А мне повторите шампанское, дорогая! — сказал Артемий.

Буквально через три минуты нам принесли серебряный поднос: маленькую чашку эспрессо для меня и бокал с игристым для Артемия. Я выпил кофе залпом, чувствуя, как бодрость разливается по телу, и как раз в этот момент вернулись те две девушки. В их руках висел на широкой вешалке костюм. Цвет — глубокий, космический черный. Рядом — белоснежная рубашка и пара ботинок из лакированной кожи.

— Ну, давай, примеряй, — Артемий махнул рукой в сторону примерочной.

Я взял одежду и скрылся за раздвижными дверцами. Материал костюма был невесомым и в то же время плотным. Я надел его. Он сел… Он сел так, будто был сшит именно для меня. Ни одной лишней складки, нигде не жал, не топорщился. Рубашка мягко облегала торс. Ботинки, к моему удивлению, оказались идеальны по размеру.

Я вышел и встал перед зеркалом. Артемий захлопал в ладоши:

— Вот это да! Красавчик! Девочки, вы, как всегда, волшебницы! Браво!

Девушки скромно улыбнулись. Я же смотрел на свое отражение и не мог отвести взгляд. Это было нечто. Даже в прошлой жизни, когда я покупал дорогие брендовые костюмы, я никогда не выглядел настолько… Собранным, мощным, уверенным. Костюм не просто сидел хорошо — он менял осанку, манеру держаться. Он был той самой броней.

— Так, финальный штрих, — сказал Артемий, прервав мои мысли. — Принесите ему бабочку. Черную, из бархата.

Одна из девушек уже двинулась было к двери, но я ее остановил:

— Девушка, стойте! Давайте лучше красную.

Артемий поднял бровь и сказал:

— Алексей, ну черный — это же классика. Безупречная классика, ну какая к черту красная!

— Дружище, на ней будет красное платье, — мягко напомнил я.

Артемий на секунду задумался, потом лицо его озарила улыбка.

— А-а-а! Все, понял! Да, это… Это красиво. Эффектно. Не спорю, смысл в этом есть. Красную бархатную бабочку для джентльмена!

Девушка кивнула и исчезла, вернувшись через мгновение с небольшой коробочкой. В ней лежала бабочка цвета спелой вишни из мягкого бархата. Я закрепил ее под воротником. Эффект был мгновенным. Черно-белая строгость костюма получила дерзкий, страстный акцент. Это была просто вишенка на торте.

— Ну, вот теперь все, — с удовлетворением констатировал Артемий. — Ты готов покорять высший свет.

Тут до меня дошла прозаичная мысль.

— Сколько это все стоит? — спросил я у девушки, стоявшей рядом.

Она открыла рот, чтобы ответить, но Артемий ее опередил.

— Запишите на мой счет, — сказал он легко. — Алексей, это будет мой тебе подарок. На удачу в наших будущих больших делах. Тем более в итоге за все заплатит мой отец, — он подмигнул и засмеялся.

Я хотел было возразить, но посмотрел на время и понял, что спорить некогда.

— Спасибо, брат. Очень выручил. От всего сердца, — поблагодарил я Артемия.

— Да брось. Теперь ты выглядишь как свой среди этих павлинов. О! И еще один совет от друга-аристократа, — он поднял палец. — Леша, такси вызывай бизнес-класса или даже «люкс». Не экономь на этом сегодня. Это часть твоего образа.

Мне в целом было не особо важно, какая машина меня везет, главное — быстро. Но сегодня ситуация была подобающая. Я поблагодарил друга еще раз, пожал ему руку, вызвал такси и вышел на улицу.

Заказал машину класса «бизнес». Она приехала почти мгновенно — черный седан с тонированными стеклами. Водитель в черном костюме и перчатках вышел, открыл мне заднюю дверь, и я погрузился в прохладный, тихий салон, пахнущий новой кожей.

Мы поехали по адресу, который мне прислала Ирина. Чем ближе мы подъезжали к правительственному кварталу, тем более явным становилось ощущение, что я еду не просто на вечеринку, а в другое измерение. И, когда машина свернула на широкую, охраняемую аллею, ведущую к резиденции, я это понял окончательно.

Резиденция министра внутренних дел — отца Ирины — напоминала не дом, а небольшой дворец в неоклассическом стиле. Ослепительно-белый фасад, колонны, высокие витражные окна, из которых лился свет. По слухам, она выдавалась чиновникам такого ранга вместе с должностью, но масштаб все равно ошеломлял.

На подъезде выстроилась небольшая очередь из машин: длинные лимузины, роскошные иномарки, несколько старинных ретро-автомобилей. Все вокруг было блестящее, дорогое.

Я смотрел на эту картину из окна своего уже казавшегося скромным седана и внутренне напрягался. Нужно было не подавать вида. Ни капли сомнения, ни тени неуверенности. Иначе я буду выглядеть чужаком, воробьем среди павлинов, и это заметят все.

Наконец мы подъехали к парадному входу — широкой мраморной лестнице, ведущей к резным дубовым дверям. У их подножия стоял молодой человек в безупречном фраке, со списком на планшете в руках. Мой водитель открыл мне дверь. Я вышел, поправил рукава пиджака и поднялся по ступеням.

— Добрый вечер, — сказал молодой человек, его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий. — Вы в списках? Ваше имя?

— Алексей Милованов. Я по приглашению Ирины Никулиной, — уверенно ответил я ему.

Он провел пальцем по экрану планшета, нашел, кивнул.

— Проходите, господин Милованов. Приятного вечера, — сказал мне парень, и я отправился вверх по лестнице.

Швейцары в костюмах одновременно открыли передо мной массивные двери, и я пересек порог.

Внутри было… Грандиозно. Огромный беломраморный зал. Сводчатый потолок, с которого свисали хрустальные люстры размером с автомобиль. Гул приглушенных голосов, смеха, звон бокалов. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, цветов и изысканной еды. Людей было много. Очень много. Мужчины во фраках и смокингах, женщины в вечерних платьях, которые стоили, наверное, больше, чем все мои сделки за последний год. Бриллианты сверкали на шеях и в ушах, холодным, безразличным блеском.

Никто не обернулся, когда я вошел. Никто не бросил на меня любопытного взгляда. Здесь каждый был слишком занят собой и своим положением в этой сложной социальной иерархии. Я сделал несколько шагов вглубь зала, взял с подноса бокал шампанского у пронесшегося мимо официанта и начал медленно оглядываться, по сторонам ища Ирину. И нашел.

Она стояла у одной из колонн, окруженная небольшой группой людей. И на ее фоне все остальное потускнело. Платье… Оно было алым. Длинное, с открытыми плечами и глубоким, но элегантным вырезом. Ткань мягко спадала по фигуре, подчеркивая каждый изгиб тела. Волосы были убраны в сложную прическу, открывающую шею. На губах — помада точно в тон платью. Она смеялась, что-то говорила, и в этот момент она была не просто красива. Она была совершенна. Богиня, сошедшая с картины. Что все больше мне нравилось в этой ситуации, так это то, что она была моя.

Она почувствовала взгляд. Ее глаза медленно оторвались от собеседника и встретились с моими. В них мелькнуло удивление. Она что-то сказала своим спутникам и направилась ко мне, плавно скользя в своем алом платье по мраморному полу. Все взгляды в ее окружении невольно последовали за ней, а затем — переключились на меня.

— А, вот зачем ты спрашивал, какого цвета будет платье, — тихо сказала она, остановившись передо мной. Ее взгляд скользнул по моей красной бабочке, и в глазах вспыхнули веселые искорки.

— Да, я хотел, чтобы мы сочетались, — ответил я.

— Я безумно рада тебя видеть, Алексей, — она положила руку мне на запястье. Ее прикосновение было легким. — И ты выглядишь… Потрясающе.

— Рядом с тобой любой потускнеет, княжна, — ответил я так же тихо, наклоняясь к ней.

Она улыбнулась, слегка покраснев.

— Пойдем. Хочу познакомить тебя с родителями. Ты не против?.

«Против» было бы верным ответом, учитывая обстановку и то, кто ее отец. Знакомство с министром внутренних дел, когда у тебя в кармане магофон с координатами нелегального аэродрома опального аристократа, а твои люди готовятся к рискованной контрабанде кристаллов, — не самая блестящая идея. Однако выбора не было.

— Конечно, мне было бы очень приятно! — сказал я, вкладывая в голос уверенность.

— Хорошо. Они, наверное, у буфета. Я пойду найду их. Подождешь меня тут? — спросила Ирина.

— Да, конечно. Буду ждать тебя тут, — ответил я.

Она кивнула и растворилась в толпе, оставив после себя лишь легкий шлейф духов. Я остался один, опираясь спиной о колонну, делая вид, что с интересом наблюдаю за происходящим. И тут ко мне подошел тот, с кем я меньше всего хотел общаться в этот вечер.

Николя Третьяков. Высокомерный, самовлюбленный тип, который с первого дня нашей встречи считал меня кем-то недостойными этого общества. Он был во фраке, но сидел тот на нем мешковато.

— Ну, ты и сюда добрался, выскочка, — прошипел он, подходя близко. — Нашел лазейку в высший свет?

Я медленно перевел на него взгляд, полный холодного безразличия.

— Если уж даже ты здесь находишься, Николя, то это точно не такое уж и элитное общество, как все думают.

Он покраснел от злости.

— Я не знаю, как у тебя это получается, какими уловками ты втираешься в доверие, но я за тобой слежу. Тут точно что-то нечисто, — пробубнил он.

Я сделал небольшой глоток шампанского, не сводя с него глаз.

— Следи дальше, Коля. Только вот следилка у тебя до сих пор не выросла, — улыбнувшись, сказал ему.

Я повернулся к нему спиной, демонстративно прекратив разговор. Он что-то проворчал себе под нос и отошел, но я почувствовал его ненавидящий взгляд.

— А вот и он! — раздался веселый голос Ирины. Она вернулась, и с ней были двое людей.

Ее родители. Владимир Николаевич и Светлана Владимировна Никулины. Они не просто выглядели аристократично — они были воплощением статусности. Он — высокий, подтянутый, с седыми висками и пронзительным, изучающим взглядом холодных серых глаз. Смокинг сидел так, будто он родился в нем. На лице — вежливая, но отстраненная полуулыбка политика. Она — элегантная, стройная женщина в темно-синем платье до пола. Ее лицо было красивым. Дочь явно пошла в маму. На ней почти не было украшений, кроме небольшой броши с сапфиром и жемчужных серег, но даже я понимал, что эти «почти ничего» стоили целое состояние.

Ирина взяла меня под руку и мягко развернула к ним.

— Мама, папа, это Алексей. Алексей, мои родители, — представила нас Ирина.

Я сделал небольшой почтительный поклон головой.

— Добрый вечер, Владимир Николаевич, Светлана Владимировна. Очень приятно с вами познакомиться. У вас просто замечательная дочь, — благородно произнес я.

— Благодарю, — ответил отец, и его голос был ровным, но без тепла. Он пожал мою руку — крепко, коротко. — Ирина рассказывала о вас… Но как-то совсем немного. Напомните, чем вы занимаетесь, Алексей?

Вопрос, которого ждал и был готов. Я встретил его взгляд.

— В настоящее время я строю свою собственную торговую компанию, Владимир Николаевич. Пока масштабы, конечно, не имперские, — я позволил себе легкую улыбку, — но ведь и вы не сразу стали министром. Все начинается с малого.

Его бровь чуть дрогнула. Мой ответ, видимо, был нестандартным.

— И что же вы продаете? — спросила мать. Ее голос был мелодичным.

— Товары с высокой маржей, Светлана Владимировна, — ответил я. — Пока нет какого-то одного определенного направления — ищу свою нишу, изучаю рынок. В основном занимаюсь импортом и логистикой выгодных позиций.

— А чем занимаются ваши родители? — снова спросила она, и в ее глазах читалось естественное для матери желание узнать о корнях потенциального кавалера ее дочери.

Я сохранил спокойное выражение лица.

— К сожалению, они погибли давно, в аварии. Остались только мы с сестрой… — прошептал я.

На лицах родителей мелькнула тень. Светлана Викторовна кивнула, и в ее глазах появилось что-то похожее на сочувствие.

— Соболезную, — тихо сказала она.

— Спасибо… Это было давно, сейчас уже проще, — ответил я.

Владимир Николаевич смотрел на меня уже с другим, более пристальным интересом. Сирота, сам себе пробивающий дорогу — такой типаж мог вызывать либо подозрение, либо уважение.

— Что ж… Дети, нам нужно еще со многими пообщаться, — сказал он, взглянув на дочь, а затем снова на меня. — Приятного вам вечера.

Министр со своей женой отошли в сторону, потом он показал рукой жест одному из своих подчиненных, чтобы он подошел поближе.

Владимир Николаевич наклонил голову к его уху и прошептал:

— Семен, нужно узнать информацию про одного человечка. Алексей Милованов, вон он вместе с Ириной стоит. Мне нужна вся информация о нем: кто его родители и родственники? Где учился, характеристика из школы! Все его счета и вообще вся финансовая история за последние пять лет. Были ли приводы в полицию? Про адрес и все остальное я вообще молчу. Короче, хочу знать про него все, справишься? — спросил министр.

Семен качнул головой в знак согласия, отец Ирины ему кивнул, и вместе с матерью они пошли дальше.

Они растворились в толпе, направляясь к следующей группе важных гостей. Я почувствовал, как с плеч спадает легкое напряжение.

— Ты держался молодцом, — прошептала Ирина, сжимая мою руку. — Обычно перед моим отцом все трясутся и говорят какую-то ерунду. Ты был спокоен.

— Видимо, им есть что терять, — ответил я, глядя ей в глаза. — А мне, милая моя княжна, терять пока нечего. Кроме тебя.

Она улыбнулась, и в ее улыбке была настоящая, неподдельная нежность.

— Пошли, выйдем на балкон? — предложила она. — Здесь душно. Хочу подышать свежим воздухом. Хоть минуту побыть просто с тобой, а не на виду у всех.

— Да, я тоже. Пошли!

Мы прокрались вдоль стены к одной из высоких стеклянных дверей, ведущих на широкий, освещенный лишь луной и отблесками из зала балкон. За дверью никого не было. Ночь была прохладной и тихой. Звуки музыки и гул голосов доносились сюда приглушенно.

Как только дверь закрылась за нами, мы оказались в своем маленьком, отдельном мире. Я обернулся к Ирине, больше не мог сдерживаться. Я притянул ее к себе и поцеловал. Она ответила мне сразу, страстно, запустив руки в волосы. Этот поцелуй был как глоток живой воды в мире фальши и условностей, что остались за стеклянной дверью. Мы целовались, отрываясь лишь для того, чтобы смотреть друг другу в глаза. Время потеряло смысл. Могло пройти и пять минут, и двадцать.

И тут в кармане моих идеально сидящих брюк резко, настойчиво зазвонил магофон. Вибрация отозвалась у меня на бедре, как удар током. Я оторвался. Ирина смотрела на меня распахнутыми голубыми глазами.

— Извини, — прошептал я. — Это может быть… По работе… Очень срочно….

Она понимающе кивнула, хотя в ее взгляде мелькнула тень разочарования.

Я достал магофон. На дисплее горело имя: «Артемий». Он не стал бы звонить сейчас, если бы все шло по плану.

Я поднес аппарат к уху.

— Алло? Артемий, что такое? — спросил я у него.

На том конце несколько секунд были лишь помехи, шум ветра, а затем прозвучал голос Артемия:

— Алексей… У нас небольшая проблема…

Глава 12

— Какая еще проблема? — выдохнул я в трубку, отворачиваясь от Ирины, чтобы скрыть напряжение на лице, но не думаю, что это вообще было возможно в тот момент. Уверен, что очень сильно поменялся в лице, после того, как нажал принять вызов и приложил трубку к уху.

На фоне в аппарате я услышал какие-то неразборчивые крики. Шум, напоминающий какую-то борьбу, а потом чей-то грубый голос рявкнул прямо рядом с Артемием:

— Ну-ка, дай свой аппарат сюда, дебил! Немедленно я сказал! Херли ты мямлишь и дергаешься, добил!

Раздался глухой звук, похожий на удар, короткий вскрик Артемия Кайзера и тяжелое дыхание после. Потом в трубке заговорил совершенно другой голос. Хриплый, злой, налитый яростью. Север, я узнал его сразу же.

— Ну привет, Алёша! Слушай сюда, ты, кусок, это что вообще за херня⁈ Ты где сейчас находишься⁈ — прошипел он так, будто пытался проткнуть меня голосом сквозь километры.

Холодная струя пота пробежала по спине вдоль позвоночника. Ирина, чувствуя мою нервозность, встревоженно спросила:

— Алексей? Это по звонок работе? У тебя что-то случилось? Может, я могу тебе как-то помочь? Ты очень напряжен…

Я поднял палец, прося минуту, и шагнул к краю балкона, прижимая магофон к уху. Не хотел, чтобы что-то меня отвлекало, да и если так подумать, чем она могла мне помочь в этот момент, когда на другом конце провода психопат брызжет слюною.

— Что там происходит, Север? Ты что ты вообще делаешь? Почему ты срываешь погрузку товара? — спросил я.

— Что происходит⁈ Срываешь погрузку товара⁈ Ты что, совсем уже охренел такие вопросы мне задавать⁉ Это ты мне скажи, что происходит⁈ — заорал он так, что меня на миг оглушило. Настолько это было неожиданно. — Еще раз спрашиваю тебя и жду ответ: ты вообще где⁈ Почему я тебя тут не вижу⁈ Сидишь на толчке без штанов⁈ Если ты не умер, я больше ни одной причины твоего отсутствия тут не вижу!!! — он продолжал орать настолько сильно, что мне пришлось убавить громкость у магофона.

Я сжал кулак свободной руки.

— У меня свои дела есть, ими и занимаюсь, но все под контролем. Товар ждали мои люди, — я начал объяснять ему суть того, что он увидел на вокзале.

— Под каким еще, мать его, контролем⁈ Ты что вообще несешь, пацанчик⁈ — его крик перешел в какой-то животный рев. — Почему тебя тут, на сделке, НЕТ⁈ КАКОГО ХЕРА⁈ Я, значит, свои бабки вкладываю в это дело, рискую, не получаю даже сраной предоплаты… НИ КОПЕЙКИ! Опираюсь чисто на твое долбанное честное слово! Дядя Север добрый, поверил в рассказы, что все будет супер, и что в итоге? Несмотря на все это, ты даже не соизволил прийти! В натуре неадекватный, что ли⁈ Другие дела у него, да какие нахер дела⁈ Мама умерла? Да она как бы уже! С сестрой что-то случилось? Мне сходить проверить, как она поживает⁈ Мне вообще похеру!

— Дай я скажу… — попытался я вставить, но он был неудержим.

— Да ты уже договорился, хватит! Молчи и слушай меня! Теперь Север будет разговаривать! ВНИМАТЕЛЬНО С ЭТОГО МОМЕНТА! Какого хрена я должен отдавать товар твоему какому-то… имбицилу-здоровяку и этому стиляге-красавчику⁈ А? Хочешь сказать, что ты им доверяешь? Да мне насрать, кому ты там доверяешь! А если завтра ты скажешь, что доверяешь ослу или хромой собаке? Я им НЕ доверяю! Ты меня слышишь? Не-до-ве-ря-ю! СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ТЕБЯ ГОВОРЮ ПО СЛОГАМ! А то мне кажется, что ты сам уже нихера не понимаешь, Алеша! — он продолжал говорить и орать, как же он надоел мне.

Я закрыл глаза, чувствуя, как гнев и дикая ярость подступают к горлу. Ирина смотрела на меня с расширенными от тревоги глазами. Не хотел, чтобы она видела меня вот в таком свете, но ситуация была без особого выхода.

— Короче, слушай сюда, парень… — Север говорил уже со смертельным холодом в голосе. Видимо, наконец-то проорался. — У тебя есть полчаса, ровно! Ни секунды больше, даже не думай опаздывать… Тридцать минут, чтобы приехать сюда, на вокзал. На ту самую платформу, с которой планировалась погрузка кристаллов в поезд. Если через тридцать минут тебя тут не будет, я снесу бошки этим твоим дружкам-пирожкам, и наша сделка будет закрыта. Навсегда! Слышишь? Товар я тебе не отдам, а ты будешь мне должен деньги. По полной, за каждую позицию! Ты понял меня, Алешка?

Он не стал ждать ответа, просто бросил трубку. Связь прервалась. Я стоял, глядя на экран магофона, а потом со всей силы ударил кулаком по каменной стене.

— Сука!!! — крикнул я, и эхо разнеслось по ночному двору. Я повернулся и ударил еще раз. Боль, острая и резкая, пронзила руку. Я отдернул ее и увидел, как по сбитым костяшкам сочится темная кровь. Но это было наименьшее из всего, что в тот момент меня волновало.

Ирина вздрогнула от моих ударов, но не отпрянула. Наоборот, она быстро подошла ко мне, ее лицо было бледным, но решительным.

— Алексей… — сказала она, а после этого сразу же быстро подошла и обняла меня, прижавшись головой к моей груди.

Я достал из кармана пиджака свой красный носовой платок: помню, как Артемий сказал, что он просто для стиля. Вот и пригодился аксессуар. Грубо обмотал им рану. Ткань, пропитанная кровью, стала еще более красного цвета, чем была до этого. Мне не было больно за разбитые кулаки. Мне не нравилось, что какой-то человек в этом мире может позволить себе разговаривать со мной в таком тоне, да еще и когда я рядом с девушкой.

— Ирина… — начал я, глядя на нее. На ее испуганное лицо. — Прости… Мне нужно будет сейчас уехать…

— Не нужно ничего говорить, — тихо, но четко сказала она. — Я понимаю. Тебе нужно ехать… Прямо сейчас… Иди, я не обижаюсь! Ты же мужчина, и я понимаю, насколько тебе важно, чтобы в твоих мужских делах все было хорошо.

В ее глазах не было упрека. Было понимание, и в тот момент она стала мне еще ближе и роднее, чем даже после поцелуя.

— Спасибо… — выдавил я. — Спасибо тебе огромное за все! За этот вечер, за то, что позвала провести его вместе с тобой!

— Вызывай такси, — сказала она, аккуратно подхватывая меня за локоть здоровой руки. — Я провожу тебя до выхода.

Мы быстро прошли через зал. Я не обращал внимания на взгляды. Мой разбитый кулак, перемотанный окровавленным красным платком, мой взволнованный вид — все это привлекало внимание, но мне было плевать. Ирина шла рядом, гордо подняв голову, ее алое платье било в глаза, как сигнальный огонь.

У парадного входа я махнул рукой первому же свободному такси, дежурившему в очереди у богатых домов на таких мероприятиях. Водитель, пожилой мужчина, увидев нас, быстро открыл мне заднюю дверь, как будто чувствовал, что я не хочу сейчас с кем-то разговаривать.

Ирина, стоя на верхней ступеньке лестницы, на виду у всех, не стала меня целовать. Она сделала легкий, почтительный поклон, провожая важного гостя. И я, в своем безупречном, но теперь слегка испачканном кровью костюме, ответил ей тем же. Это был спектакль для зрителей. Прощальный взгляд, который мы бросили друг другу, был настоящим.

Я нырнул в машину.

— Центральный вокзал, только, пожалуйста, быстро! Очень быстро! Я доплачу за спешку и оплачу все штрафы! — бросил я водителю, сунув ему вперед крупную купюру.

— Понял, барин, все сделаю в лучшем виде! — только и сказал таксист, резко трогаясь с места.

Не сказал бы, что Николя завидовал этому выскочке Алексею, но точно ненавидел его всем своим нутром. И, он чувствовал что эта ненависть делает его. Он стоял в центре зала, но не видел ни блеска люстр, ни важных лиц. Взгляд, как прицел, был устремлен только на одну цель: на этого простолюдина и Ирину.

Когда они вышли на балкон, он стараясь не привлекать внимания, проскользнул к соседней стеклянной двери, ведущей на точно такой же балкон. Оттуда, из тени колонны видел все. Видел, как они мило беседовали и как слились в долгом поцелуе. Видел его белую рубашку на фоне ее алого платья. Ублюдские пальцы в ее волосах. Он сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. В ушах стоял гул собственной ярости.

Он ненавидел эту картину. Ненавидел его спокойную уверенность, ее счастливые глаза. «Выскочка… Грязь… Он не из нашего мира…» — мысли кружились в его голове как агрессивные осы.

Потом он увидел, как этот ублюдок оторвался от княжны и ответил на звонок магофона. Увидел, как изменилось его лицо. Как Алексей ударил в стену. Как Ирина обняла его с искренней заботой! Это было невыносимо, но Николя продолжал смотреть. Потом прислушался, но не мог разобрать слов — слишком далеко, мешал шум из зала. В протом они быстро ушли обратно в зал, а потом к лестнице.

Когда ублюдок выбежал из особняка и прыгнул в такси, Николя уже был готов. Метнулся к следующей в очереди машине, распахнул дверь и ввалился на заднее сиденье.

— За тем такси! — выдохнул он, указывая пальцем. — Не теряйте! Плачу втройне!

Водитель, удивленный, но подкупленный суммой и аристократическим видом авччвдмпв, резко рванул за уезжающей машиной.

Я сидел на заднем сиденье такси и смотрел в темное окно, на мелькающие огни города. Боль в руке была тупой, навязчивой. Только сейчас я ее почувствовал, но она меркла в сравнении с жгучим чувством ярости. Север, дикая собака! Он устроил этот публичный разнос специально. Я чувствую это! Хотел показать, кто здесь главный пахан. И вот я еду на вокзал в этом дурацком смокинге с бабочкой. Чувствовал себя мальчишкой, пойманным на прогуле уроков.

«Была бы возможность, я бы сейчас приехал туда и сходу ему челюсть снес!» — пронеслось в голове с горячей, слепой злостью. Но тут же пришло рациональное осознание: нельзя. Пока нельзя. Весь бизнес, вся афера с Волковым, все деньги висят на этом психопате. Нужно что-то окончательно и точно менять.

Машина резко затормозила у служебного входа на вокзал. Я выбросил водителю еще одну купюру, даже не смотря на номинал, и резко выпрыгнул наружу. Побежал через вокзал, по знакомым грязным переходам. Периодически ловил на себе чужие взгляды, но не придавал им никакого значения.

Выскочив на открытое пространство платформы, я остановился, переводя дыхание. Картина, открывшаяся мне, была выстроена, как сцена из плохого криминального фильма.

Посреди платформы стоял открытый грузовик. На сложенных рядом с ним ящиках с кристаллами, как на троне, сидел Север. Он курил свою вечную сигару, и дым струйкой поднимался в сыром ночном воздухе. Дурной даже и не подумал, что опасно курить рядом с кристаллами. Его лицо было каменным в тот момент.

Рядом, прямо на бетонном полу, сидели Артемий и Сашка. Артемий держался за щеку, из носа у него текла кровь. Сашка сидел, сгорбившись, обхватив руками живот, его лицо было бледным, на скуле краснел свежий синяк. Видимо, им сильно досталось. Вокруг них, образуя живое оцепление, стояли четверо здоровяков из личной охраны Севера. Безэмоциональные, массивные детины с пустыми глазами наемников.

Север медленно повернул голову в мою сторону. Глазами, сузившимися от дыма, он осмотрел меня с головы до ног.

— Ну вот это нихера себе! — произнес он громко, наигранно, чтобы все услышали. — Это ты так, епрст, одет к нашей с тобой деловой встрече, Лешка⁈ Я, сука, херею с тебя! У нас тут делюга на несколько лямов имперских рублей зреет, а ты по вечеринкам, по балам, по… — он сделал изящный жест рукой с сигарой, — … по модным магазинчикам, значит, похаживал? Это вот так, выходит, с тобой дела делаются? В смокинге? Красава, дружище! Ты прям умеешь удивлять.

Я шагнул вперед, сжимая здоровый кулак. Ярость колотила внутри, но голос мой был ровным:

— Это тебя не касается, Север. Где и как я провожу свое время!

— Меня не касается⁈ — он сорвался с ящиков и сделал несколько шагов ко мне. Охранники напряглись. — Парень, а ты что, забыл, на чьи, сука, деньги вы тут все свои пируэты свои устраиваете? Да если бы не я, не мои склады, не мой товар, ты бы что делал? А? Расскажите-ка мне! На завод бы пошел гайки крутить? Или в официанты, таких вот, — он ткнул сигарой в сторону Артемия, — мамкиных аристократов в красивеньких одежках обслуживать⁈

— Слушай, не надо делать вид, что тут все на тебе зациклено, Север! — мой голос наконец сорвался, зазвучал громко и резко в пустом пространстве платформы. — Я знаю свою работу! И делаю ее! Без косяков! Ты получишь свои деньги, как мы и договаривались с тобой! Все идет по плану!

— По какому плану? По плану «пусть другие рискуют, а я на балу потусуюсь»⁈ — заорал он в ответ, и слюна брызнула из его рта. — Я не знаю, зачем ты устроил весь этот цирк, но знаю одно — я теряю последние крохи того дерьма, которое когда-то называл доверием к тебе!

— Тогда, может, нам и не стоит работать вместе? — выпалил я, глядя ему прямо в глаза. — Раз у нас такое «недоверие» друг к другу⁈ Давай так и сделаем, Север!

Наступила мертвая тишина. Даже Артемий перестал дышать. Север смотрел на меня так, будто видел впервые. Его лицо побагровело. Казалось, еще секунда — и он прикажет своим амбалам размазать меня по шпалам, но я был к этому готов.

И в эту натянутую как струна тишину врезался громкий металлический лязг. Звук упавшей железной бочки, покатившейся по бетону. Он раздался из-за груды старых бочек и мусора в дальнем конце платформы.

Все, как один, повернули головы в ту сторону. Север мгновенно преобразился. Вся его истерическая ярость куда-то испарилась, сменившись холодной, хищной сосредоточенностью. Он медленно поднял руку, и его охранники бесшумно рассыпались в стороны, блокируя пути отхода.

Из-за бочек, пошатываясь и спотыкаясь о мусор, выплыла фигура. Николя Третьяков. Черт, вот только тебя сейчас тут не хватало. Он был бледен как смерть, его дорогой фрак — в пыли и мазуте. Видимо, он следил за мной, пробрался на платформу и, затаившись, подслушивал. А теперь, напуганный всем тем, что увидел, решил бежать и выдал себя… Какой же идиот…

— О-о-о… — протянул Север, и на его лице появилась широкая недобрая улыбка. — А у нас, выходит, еще один зритель тут присутствует. Из высшего общества, судя по внешнему виду. Интересно, что он тут забыл? Леха, ты с собой друга, что ли, взял с вечеринки?

Я покачал головой. Николя, увидев, что его обнаружили, замер, глаза забегали от меня к Северу и обратно, полные животного ужаса.

Север не спеша засунул руку во внутренний карман своего потрепанного плаща. И вытащил оттуда свой компактный магический арбалет. Я не первый раз видел этот артефакт, у которого вместо обычных стрел были огненные. Сделанные из чистого адского пламени.

Он плавно поднял арбалет, прицеливаясь в дрожащего Николая.

— Не люблю подслушивающих мои разговоры ублюдков! — яростно проговорил Север. — Особенно аристократов. Хотя иногда это забавно, у них такие смешные лица, когда понимают, что правила их мира тут не работают.

— Север, не надо!!! Прошу тебя!!! — закричал я, бросаясь вперед, но двое охранников мгновенно схватили меня за руки, сжали так, что кости слегка хрустнули.

Север не сводил прицела с Николя, который, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— А что «не надо», Леха? — спросил Север, не оборачиваясь. — Он же все слышал, все видел. Про кристаллы, про сделку, про наш милый семейный скандальчик. Он же побежит прямо к своему папочке-чинуше или к папочке твоей княжны. Да-да, и про это я знаю! И тогда… — он наконец повернул ко мне голову, и в его глазах горел огонь решимости. — Тогда всем нам полный трындец. По твоей вине, между прочим. Так что, считай, я подчищаю за тобой, сынок…

— Север, нет!!!

Его палец начал плавно нажимать спуск…

Глава 13

Каждый, кто находился на этой платформе, замер, ожидая, что же произойдет дальше…

— Ладно, Леха, уговорил ты меня. Сохраню жизнь твоему новому другу! — Север произнес эти слова с театральной легкостью. Кто-то другой, может, и поверил бы, но тут сработала моя метка. Я почувствовал, что он только что соврал. Он даже и не думал сохранять Николя жизнь… Это была просто игра хищника со своей жертвой. Так называемые «кошки-мышки»

Время замедлилось до невыносимой тягучести. Я увидел, как его рука с арбалетом, будто нехотя опускавшаяся буквально секунду назад, резко качнулась вверх. Увидел, как его палец, уже лежавший на спусковом крючке, делает финальное движение… Увидел едва заметную улыбку в уголках его губ… это был один из самых переломных моментов в моей новой жизни. Как раньше больше никогда не будет.

Я не успел даже вдохнуть, чтобы крикнуть. Не успел броситься вперед, чтобы хотя бы попытаться что-то сделать. Ничего не успел, абсолютно.

Короткий, сухой хлопок выстрела прозвучал еле слышно в полной тишине платформы. Стрела с огненным импульсом вырвалась из паза. Она летела не быстро, по крайней мере, мне так казалось в искаженном восприятии. Я видел ее траекторию — короткую, прямую, смертельную. Она шла точно в центр груди юного барона Николя Третьякова. Именно туда, куда и хотел Север.

Николя все еще смотрел на нас, его лицо было застывшей маской животного ужаса. Он, кажется, даже до конца и не понял, что произошло. Стрела вошла в него беззвучно, как нож в масло. Слышен был лишь глухой, влажный звук, когда наконечник пробил ткань фрака, кожу, ребра и остался где-то в груди, оставив после себя аккуратное дымящееся отверстие размером с монету.

Молодой барон судорожно вздрогнул. Его глаза округлились от боли. Он медленно, неестественно склонил голову, чтобы посмотреть на дыру в своей груди, из которой не хлынула кровь, а лишь валил тонкий струйкой едкий черный дым. Потом он снова поднял свой взгляд, нашел мой. В глазах Третьякова не было уже ни ненависти, ни страха, ничего такого. Только пустота — и все. Всепоглощающая пустота. Это был последний раз, когда мы смотрели друг другу в глаза и он очень сильно отличался от всех предыдущих таких моментов.

И в этот миг его тело вспыхнуло.

Это было не горение. Это было что-то похожее на мгновенное превращение. Яркая, ослепительная вспышка бело-голубого пламени окутала его с ног до головы. Ни крика, ни стона. Только резкий, шипящий звук, будто кто-то плеснул воду на раскаленную сковороду. Пламя бушевало не больше двух секунд. Потом так же внезапно погасло.

Там, где только что стоял живой человек, теперь была лишь груда темных, обугленных костей, уложенных в причудливую жуткую пирамидку. Они дымились в холодном ночном воздухе, издавая сладковато-приторный запах паленого мяса. От фрака, от плоти, от волос — не осталось ничего. Только пепел, осевший на шпалах, и этот скелет. Безумно ужасное зрелище, от увиденного через пару секунд Сашку вырвало прямо на платформу.

Север опустил арбалет. На его лице играла спокойная, почти удовлетворенная улыбка. Он посмотрел на дымящиеся останки, наслаждаясь своей очередной, как ему казалось, победой. Его охранники не дрогнули. Ни один мускул не дернулся на их каменных лицах. Ни удивления, ни отвращения, НИ-ЧЕ-ГО! Профессионалы своего дела, что сказать. Верные псы Севера, которые прошли с ним путь длиной не в один год. Видимо, такое зрелище было для них рутиной, не более.

Я стоял, не в силах пошевелиться. Воздух словно загустел и давил на легкие. Я посмотрел на Артемия и Сашку еще раз. Аристократ сидел на полу, куда его снова швырнули охранники, когда он пытался встать. Он оглядывал то место, где только что был Николя Третьяков, и его лицо было абсолютно белым, восковым. Он не моргал, не пытался закрыть глаза, чтобы не видеть весь этот ужас. Сашка же прижался спиной к колесу вагона. Он дышал часто, даже слишком часто, его глаза были широко раскрыты, полные такого чистого, детского страха, что становилось даже больно за него.

Он смотрел не на кости, а на Севера, будто видел впервые не человека, а какого-то жестокого демона, явившегося из кошмара к нам сюда. Они оба, всего неделю назад бывшие просто студентами, погруженными в свои относительно мирные заботы, теперь видели, как человека стирают с лица земли за секунду. Без суда, без разговоров, без шанса на спасение. Это знание осело как ледник, и я видел, как что-то в них ломается навсегда. Больше они никогда не будут такими, как до этого момента. Теперь это совершенно другие люди…

— Хм, — произнес Север, нарушая молчание. Он подошел поближе и ленивым движением ноги пнул ту самую железную бочку, которую уронил Николя. Бочка с глухим лязгом покатилась по бетону и остановилась прямо у моих ног.

— Что стоишь-то, как не родной? Надо поработать! Грузи остатки его тела сюда, — сказал он мне просто, без эмоций, как будто попросил вынести мусор.

Все, что копилось во мне последние минуты — шок, ужас, гнев, — вырвалось наружу одним яростным воплем:

— Да пошел ты нахер! Понял? Я ничего больше для тебя делать не буду! Ни-че-го! Хочешь, можешь меня тоже убить! Мне насрать!

Север медленно повернулся ко мне. Его улыбка не исчезла, она стала лишь шире.

— А вот тут ты ошибаешься, Алешенька, — прошипел он, делая шаг вперед. Его голос стал тихим, но не менее угрожающим. — Ой, как сильно ошибаешься, парнишка. Ты там что-то ляпнул про то, что нужно закончить наши отношения? Да? Было же такое? Так вот знай: только я решаю, когда они заканчиваются. Только я и никто, сука, кроме меня! Ни ты, ни министры, ни даже сам чертов император! И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше будет для нас обоих.

В этот момент на дальних путях послышался нарастающий грохот, и на соседний путь, освещая платформу фарами, медленно, словно гигантская змея, въехал грузовой состав. Это был наш поезд, состав Степана и его команды, на котором мы планировали отвезти кристаллы в Екатеринбург.

Шум, казалось, вернул Севера в режим деловой эффективности. Он махнул рукой.

— Ладно, короче, проехали. Вы, — кивнул он охранникам, — грузите кости в бочку и в кузов грузовика. Аккуратно, не растеряйте! Нужно забрать все до последней косточки! А вы трое, — его взгляд скользнул по нам, — грузите ящики в поезд. У вас еще долгая дорога впереди. И давайте без шуток и геройств, иначе всех троих ждет такая же участь, как и этого паренька. Считайте, что это последнее предупреждение было. Дальше уже буду спрашивать с вас, как со взрослых!

По факту, конечно же, мне не хотелось ничего делать. Я был на грани того, чтобы смачно харкнуть в рожу Северу и послать его на три советских буквы, но потом… Я посмотрел на Артемия и Сашку. На их испуганные, растерянные лица. Если бы я был один, то поступил бы именно так, как хотел. Но я не был один. Я втянул их в это, а значит, в данный момент нес ответственность за их жизни. Их жизни стоили даже дороже, чем моя собственная, и я не мог ими так беспечно распоряжаться. Рисковать, бросать вызов Северу сейчас — означало подписать друзьям смертный приговор.

Я посмотрел еще раз на Севера, потом на пацанов, и направился в сторону грузовика.

— Встаем, парни, — хрипло сказал я ребятам. — Нужно срочно поработать.

Мы молча поднялись. Молча подошли к грузовику. Молча начали выгружать ящики с кристаллами и переносить их к открытой двери товарного вагона. Каждый ящик казался невероятно тяжелым, не физически, а морально. Каждый шаг, каждое движение давались через силу. Мы были тремя молчаливыми тенями под пристальным, насмешливым взглядом Севера, который снова устроился поудобнее на своем импровизированном троне и закурил свежую сигару, с явным удовольствием наблюдая за нашей каторжной работой.

Краем глаза я видел, как охранники лопатой сгребли темные дымящиеся останки в железную бочку. Звук костей, стучащих о металл, отдавался в ушах. Потом они заколотили бочку крышкой и вдвоем загрузили ее в кузов грузовика, из которого мы грузили кристаллы. Они затолкали ее куда-то далеко. Интересно, куда они денут тело? Скорее всего, выкинут в Неву, и никто больше его никогда не найдет.

Мы закончили погрузку. Сорок ящиков заняли почти половину вагона. Мы стояли, обливаясь потом.

Север подошел к нам, по-доброму хлопнул меня по плечу, я не среагировал.

— Ладно, пацаны! — голос его снова стал мягким, братским, почти отеческим. — Не обижайтесь на старика Севера, а? Просто я, знаете ли, ненавижу, когда кто-то нарушает договоренности. А этот аристократ, который выпрыгнул неведома откуда… У него же, сука, прямо на хлебале написано, что он бы нас всех сдал, отвечаю. Первым делом бы побежал! Вы же понимаете? Не совсем дураки? Какой у меня был выбор? Я за вас всех беспокоюсь, ей богу! Вы мне уже как родные стали. Право слово, так и есть! Как собственные сыновья уже. Я хоть и тот папка, что может ремня отцовского прописать для профилактики, но в обиду не дам. Так что давайте, носы выше свои подымайте! Отправляйтесь в путь, делайте дело — и назад. Жду вас живыми, здоровыми и с деньгами, разумеется.

Он помолчал некоторое время, посмотрел на нас, мы тоже стояли молча и смотрели куда-то в пол. Никакого желания вести с ним беседу ни у кого не было. Он продолжил:

— И еще, чисто для протокола, если кто-то из вас, пацаны, вдруг вздумает сдать меня или про меня лишнего что-то где-то болтнуть… Помните: соучастие — такая же статья! А где-то даже и хуже! Мы теперь все в одной лодке. И плаваем мы далеко-далеко в океане, так что если выйти, то сразу утонешь. Поняли?

Мы молчали, но ему не нужны были наши ответы. Ему надо было только сказать то, что он хотел.

— В машину! — скомандовал он своим охранникам. Те беззвучно погрузились в грузовик. Сам Север, еще раз приветливо помахав нам рукой, как родственникам на вокзале, направился к кабине грузовика.

Из переднего вагона состава вышел Степан. Он выглядел усталым и настороженным. Естественно, он понимал, кто только что уехал, и именно поэтому не выходил из поезда раньше. Его взгляд скользнул по нашей потрепанной троице, но он ничего не спросил про всю эту ситуацию.

— Ну что, погрузку закончили? Можем трогаться? — перешел Степан сразу к делу.

Я посмотрел на Артемия, на Сашку, потом на Степана. Голос мой звучал довольно-таки сухо, но уже уверенно.

— Да, Степан. Все готово, можем трогаться, — оповестил я машиниста.

Мы втроем забрались в темный, холодный товарный вагон. Дверь с грохотом закатили снаружи, щелкнул тяжелый засов. Нас поглотила абсолютная, давящая темнота и тишина, нарушаемая лишь равномерным стуком колес, когда поезд с лязгом и скрипом тронулся с места.

Мы сидели, прислонившись спинами к холодным металлическим стенкам. Безмолвие между нами было совсем не давящим, хоть каждый и находился в своих мыслях. В этой тишине плавали образы: вспышка огня, дымящиеся кости, довольная улыбка Севера. Время тянулось мучительно медленно внутри этого вагона. А в тишине ждать прибытия было втройне сложно.

Первым не выдержал Артемий. Его голос звучал хрипло, срывался.

— Знаете, вот насколько бы херовым человеком ни был этот Третьяков… Насколько бы плохо я к нему ни относился… Он не заслужил такого. Такой… Кончины. И уж тем более не заслужил, чтобы его, как какой-то мусор, смели лопатой и засунули в ржавую бочку. Он аристократ! — в конце голос сорвался на крик.

— Я согласен с тобой, Артемий, — тихо отозвался я. — Но дело не в аристократе! Никто не заслуживает такой смерти и всего остального. Кем бы он ни был по своему происхождению.

Из темноты послышался голос Сашки, тихий, неуверенный:

— Ребят… Не подумайте, что я на его стороне. Но… Какой у Севера был выбор? Если бы тот все рассказал… Нам всем пришла бы крышка. Каждый из нас отправился бы либо в тюрьму, либо на плаху… — он смотрел на нас, ожидая какой-то поддержки, но не получил ее.

— Выбор есть всегда, Сашка! — мои слова громко прозвучали в замкнутом пространстве. Я не кричал, но источал всю накопленную ярость. — Всегда, слышишь! И свой я уже сделал. Как только мы эту делюгу с Волковым провернем, как только получим золото и деньги — с Севером все! Больше никаких дел иметь не будем! Никаких! Иначе каждый из нас рано или поздно закончит в точно такой же бочке. И я очень надеюсь, что вы со мной будете и дальше рядом.

Моя тирада повисла в воздухе. Никто не ответил. Снова наступила тишина. Прошел еще час, а может, больше.

И вдруг раздался смех. Короткий, нервный, переходящий в истерический хохот. Это смеялся Артемий.

«Ну все… — промелькнула у меня мысль. — Крыша совсем поехала на фоне стресса. Началась первая истерика. Надо это прекратить, пока не переросло в массовую истерию».

— Артемий? — осторожно позвал я. — Что случилось? Ты там как? Нормально все с тобой?

Он пытался говорить сквозь смех, задыхаясь.

— Да… Да как подумаю, что ты, Леха, в костюме за несколько десятков тысяч имперских рублей, весь такой вот модный, сначала ящики таскал как последний грузчик на причале, а теперь сидишь на жопе в грязном товарняке, прислонившись к стенке, в этих своих лакированных ботинках… Так сразу смешно становится, не могу удержаться! — Кайзер с трудом, но смог наконец-то сказать то, что хотел

Я замер на секунду, а потом неожиданно почувствовал, как уголки моих губ сами собой поползли вверх. Сдавленный смешок вырвался и у меня. Где-то рядом, в темноте, к нам присоединился и Сашка — сначала послышалось тихое хихиканье, потом — более уверенный смех.

— А знаете, что самое неудобное во всей этой истории, пацаны? — спросил я, уже смеясь вместе с ними.

— Что? — в один голос спросили они, все еще давясь смехом.

— Вот эти чертовы ботинки, — сказал я с искренним страданием в голосе. — Мне кажется, у меня уже вся нога — один сплошной кровавый мозоль. Я бы сейчас на любую другую обувь их поменял. Хоть на лапти, хоть на портянки. Кто-то хочет поменяться? Готов доплатить.

Желающих похоже не было

— Как хоть сходил-то на мероприятие? Удачно? — спросил Артемий, утирая, видимо, слезу. — Успел хоть что-то?

— Даже не знаю, — ответил я, прислоняясь головой к стенке. — Попил шампанского. Поздоровался с министром внутренних дел. Поцеловал княжну…

— Что, просто поцеловал? — с уже более живым удивлением спросил Артемий.

— Ну да, а что?

— Даже трусики не снял? — продолжал Артемий с наигранной клоунской грустью.

— Это, конечно, не твое дело, брат, но нет. Не снял.

— Э-э-эх… — с комическим вздохом протянул Артемий. — И вот ради чего я, получается, по лицу получал? Если ты в решающий момент решил, что снять с девушки трусики — это не твое! Сашка, я же прав? Да?

Сашка в темноте хмыкнул.

— В чем-то… Да, согласен. — поддержал его здоровяк.

И мы снова рассмеялись. Уже не истерически, а по-настоящему, хотя настроение было все еще горьким и усталым. Но мы уже смеялись. Знак того, что мы еще живы.

Я посмотрел на светящийся экран своего магофона. Нам оставалось ехать еще около четырех часов. Энергия от смеха быстро ушла, сменившись ватной, всепоглощающей усталостью.

— Ладно, — сказал я. — Попробуем поспать, друзья. Хоть немного, сколько получится. Впереди еще целый день и дел не меньше, чем сегодня.

Мы кое-как устроились на ящиках, подкладывая под головы свертки с собственной одеждой. В полной темноте, под монотонный, убаюкивающий стук колес трое людей, только что видевших смерть, попытались найти забвение во сне, пока поезд нес их на встречу с Екатеринбургом.

Глава 14

Я проснулся от резкого, жесткого рывка. Тело невольно дернулось вперед, плечо ударилось о стенку вагона. Больно, сука!

— Видимо, тормозим… наверное где-то рядом. — голос Артемия был первым, что я услышал после того, как открыл глаза.

Я протер лицо, пытаясь стряхнуть остатки сна. Потом достал из кармана магофон: экран осветил ящики с кристаллами и усталые лица моих партнеров. Открыл приложение «Карты» — геолокация показывала, что мы где-то в глуши, как раз на месте, где у нас спланирована разгрузка товара.

— Встаем, друзья, — сказал я, поднимаясь. Мозоли на ногах от этих дурацких ботинок горели огнем. — Мы почти на месте! Скоро будет наша остановка!

Сашка и Артемий зашевелились, с трудом расправляя затекшие конечности. Мы все старались размяться, так как шея затекла после длинной дороги в неудобном вагоне.

Я подошел к двери нашего, ставшим уже чем то родным, вагона, с усилием отодвинул ее на несколько сантиметров. В щель хлынул холодный, свежий воздух. Пахло хвоей, влажной землей и железом. Впереди, в паре сотен метров по ходу движения, рядом с путями уже стояли машины: темный грузовик с высокими бортами и внедорожник-пикап. Подходящий транспорт, Артемий был в этом вопросе крутым специалистом. Всегда находил лучшие решение в вопросах, когда дело касалось логистики.

— Твои ребята на месте, Артемий. Красавцы! Все строго по таймингам! — обернулся я к нему.

— Алексей, а ты что, во мне сомневался? Как так? — он попытался улыбнуться и отшутиться.

— Никогда, дружище! — ответил я честно. — Никогда! Еще с первой нашей встречи я понял, тебе можно доверить даже собственную жизнь!

Сашка, прислонившись к стенке, смотрел в щель на незнакомый пейзаж.

— Никогда еще не был так далеко от дома, — тихо пробормотал он, больше сам для себя.

Я подошел и хлопнул его по плечу.

— Это только начало, брат. Все еще впереди! Скоро выйдем на международный уровень! — сказал я, улыбнувшись.

В этот момент поезд дернулся так, будто машинист решил остановиться экстренно. Раздался оглушительный скрежет тормозов, из-под колес брызнули волны оранжевых искр. Нас всех швырнуло вперед. Я удержался, вцепившись в дверной косяк. Артемий и Сашка упали вперед. Наконец, с последним протяжным скрипом, состав замер. Приехали.

Сначала была тишина, а потом послышались голоса, хлопанье дверей машин. Я откатил тяжелую дверь вагона полностью. На улице светало.

Из грузовика и пикапа вышли четверо. Мужики крепкого телосложения, именно такие ребята нам сейчас и нужны. Они увидели нас и направились к вагону быстрым, уверенным шагом.

— Здорова, мужики! — крикнул я, спрыгивая с поезда на насыпь. Ноги неприятно подкосились, привыкая к твердой земле после долгой тряски. — Ну что, давайте накинемся на товар, по-быстрому раскидаем и поедем дальше. У нас еще одна локация впереди.

Я указал на ящики, теснившиеся в глубине вагона. Без лишних слов началась работа. Я запрыгнул назад, мы с Сашкой и Артемием стали подавать ящики с высоты вагона, а люди Кайзера принимали их внизу и тут же относили к грузовику.

Периодически я ловил на себе взгляды людей Артемия. Они старались не задерживаться, но я видел, как их губы подрагивают от сдерживаемого смеха. Еще бы, это было вообще неудивительно. Картина была сюрреалистичная: я, в своем безупречном, но теперь изрядно потрепанном смокинге, с красной бабочкой под грязным воротником, таскаю тяжелые ящики с контрабандой в какой-то уральской глухомани. Я выглядел как сумасшедший аристократ, случайно забредший на эту делюгу после какой-то безумной алко-вечеринки.

После того как один из мужиков, принимая у меня ящик, не выдержал и слегка хихикнул, я решил, что так дальше не может продолжаться. Не то, чтобы меня раздражали их взгляды, просто мне самому было некомфортно в таком виде.

— Мужики, а у вас, случайно, не найдется, во что переодеться? — крикнул я вниз, стараясь говорить как можно более буднично и обычно, стирая границы между нами. — А то, сами видите, я с дресс-кодом сегодня не угадал, вообще неудобно. Да и к тому же, если я не переоденусь, вы скоро своим смехом давиться будете, а если кто-то умрет еще ненароком?

Все вокруг, включая Артемия и Сашку, громко рассмеялись. Напряжение немного спало.

— Повезло тебе, барин, — крикнул в ответ парень с бородой, который водил пикап. — Я всегда второй комплект с собой вожу. Водительское дело — оно такое, то масло брызнет, то в грязи застрянешь. На, лови, надеюсь, подойдет тебе размерчик.

Он достал из-за сиденья пикапа свернутый в тугой рулон черный пакет и метким броском кинул его мне. Я поймал прямо на лету.

— Герой! Ты спас не только меня! — сказал я и скрылся в глубине вагона.

В пакете оказались простые, но крепкие вещи: штаны цвета хаки, поношенная, но чистая теплая ветровка того же цвета, черная майка и пара черных кроссовок в сеточку. Я с облегчением скинул смокинг. Ткань, которая еще вчера казалась второй кожей, теперь раздражала, напоминая о бале, о Севере, о смерти. Короче, воспоминания были не самые приятные, если честно. Я быстро переоделся. Это был как раз мой размерчик. Даже кроссовки оказались как раз впору и не жали. Я глубоко вздохнул, почувствовав себя наконец-то комфортно. Движения больше не скованы, обувь не жмет, даже мозоли стали меньше чувствоваться.

Свой костюм я аккуратно сложил в тот же пакет и отнес водителю.

— Вот, держи, дружище! Считай, что мы с тобой поменялись, — сказал я, протягивая ему пакет. — Спасибо, выручил!

Мужик взял пакет, заглянул внутрь, и его лицо выразило целую гамму эмоций: от шока до нескрываемого удовольствия.

— Да не за что… Барин… Тебе спасибо! — пробормотал он, явно не зная, как обращаться ко мне теперь.

Артемий, увидев меня в новом обличье, ухмыльнулся.

— Теперь ты в привычной одежде, да, Алексей? — подколол меня Артемий. Примерно в таком образе он впервые в жизни увидел меня. С тех пор многое поменялось.

Наконец последний ящик был погружен в грузовик. Я подошел к локомотиву, где в открытом окне курил Степан.

— Все, Степан, мы закончили. Спасибо! Вот, держи, в этот раз раньше оплачу ваши услуги… — я сунул ему в руку заранее приготовленную, туго скрученную пачку купюр.

— Ого, неожиданно! Не за что, Алексей! — кивнул он, быстро спрятав деньги. — Счастливо вам добраться дальше и поосторожней будьте, эти места так себе в плане безопасности.

Он дал гудок, и состав медленно тронулся, оставляя нас одних среди уральской глуши. Шум уходящего поезда быстро сменился полной тишиной, нарушаемой лишь карканьем вороны где-то в лесу. Обстановка была слегка жутковатая.

— Куда дальше едем, босс? Есть локация? — спросил водитель грузовика, подходя ко мне.

— Вот эти координаты нам нужны, — я показал ему экран магофона с сообщением от Тони Волкова. — Вводи в приложение.

Мужик достал свой навигатор, вбил данные и после этого удивленно присвистнул.

— Показывает полтора часа ехать. По грунтовкам еще часть дороги… Такое себе… — не особо довольно произнес он.

— Мда, не особо близко… — пробормотал я.

— Барин, ну а что вы хотели, — усмехнулся водитель. — Это же Урал, мать его за ногу! Тут такое расстояние считается — как в соседнем доме. Леса да горы — они расстояния растягивают на несколько десятков километров.

— Ладно, хватит лясы точить, — сказал я. — Поехали! Артемий, Сашка, а поедем в кузове пикапа? Так, с ветерком? А то у меня после этого вагона клаустрофобия разыгралась, мне кажется. Хочется чего-то более… Свободного. Погнали? С кайфом же!

— Полностью поддерживаю, — сказал Артемий, с наслаждением потягиваясь.

— Ну, куда я без вас… — вздохнул, но согласился Сашка.

Мы втроем забрались в кузов пикапа, прислонились к бортам. Остальные расселись по машинам — двое в кабину грузовика, двое в кабину пикапа. Двигатели рявкнули, и маленький караван тронулся по узкой, разбитой грунтовке, уходящей в чащу леса.

Холодный ветер бил в лицо, забирался под ветровку, но это было лучше, чем душный вагон. Я смотрел на проносящиеся мимо могучие, темные стволы сосен, на седой мох, свисающий с ветвей, на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь хвойные ветви. Красота была суровой, величественной. Я если и бывал в таких краях в прошлой жизни, то лишь проездом. Прилететь в какой-нибудь отель на переговоры, пообщаться, подписать бумаги в конференц-зале с видом на ту же тайгу и укатить обратно к себе в цивилизацию. Никогда не чувствовал себя чем-то целым с природой, но сегодня я получал от этого эстетическое удовольствие.

— Артемий, — крикнул я, пытаясь звучать громче, чем шум ветра и рев мотора. — А ты вопрос решил? М?

— Какой именно, Алексей? — крикнул он в ответ. — А то в последнее время их так много у нас, что я даже слегка запутался!

— Ну, ты же сам говорил, что слитки золота, скорее всего, с гербом рода Волковых и что нужно будет их переплавить, помнишь? Решил эту проблему?

— А, про это! — он кивнул. — Да, есть у меня одно хорошее решение. Через знакомых нашел одного крупного ювелира. Как раз работает в Екатеринбурге. Говорят, мужик серьезный, вопросы решает и нам поможет. Как доделаем свои дела тут, сразу поедем к нему.

— А ты чего раньше не рассказывал? — спросил я.

— Да когда, Лех? — он развел руками. — То одно, то другое. То аристократов кремируют, то в поездах трясемся. Некогда было совсем. Думал, скажу уже по факту, когда золото в руках будет.

— Ладно, молодец, что придумал решение! — сказал я и снова уставился на лес.

Дорога становилась все уже и хуже. Асфальт закончился еще полчаса назад. Теперь мы петляли по какой-то лесной тропе, колдобины и ухабы заставляли пикап подпрыгивать так, что мы едва удерживались в кузове. Признаков цивилизации не было видно уже давно. Ни линий электропередач, ни следов охотничьих избушек. Только лес и больше ничего, но вдруг он расступился…

Мы выехали на обширную поляну, посреди которой виднелось то, что с большой натяжкой можно было назвать аэродромом. Короткая, неровная взлетная полоса, посыпанная щебнем. Рядом — полуразрушенный ангар из ржавого профнастила. Один огромный лист обшивки был оторван и висел, скрипя на ветру. Внутри ангара стоял небольшой, облезлый грузовой самолет с пропеллером на носу. Машина выглядела древней, но ухоженной — колеса накачаны, стекла кабины чисто вымыты.

Из-за угла ангара вышел какой-то старик. Высокий, сухой, как щепка, в потрепанном ватнике и ушанке. В его руках был старый, но грозного вида охотничий карабин. Он неспешно подошел к середине полосы, встал прямо на пути нашего каравана, и поднял руку, требуя остановиться.

Водители резко затормозили. Пикап дернулся, и я с размаху ударился головой о кабину. В ушах зазвенело.

— Эй, вы чего, дрова везете, что ли? — прохрипел я, потирая место удара.

— Шеф, там вон что! — крикнул водитель, указывая на ружье.

Я выбрался из кузова, спрыгнул на землю и поднял руки, показывая, что мы безоружны.

— Отец, опускай оружие! — крикнул я громко и четко. — Мы тут по делу! От Тони Волкова! Нас должен ждать его человек!

Старик не опустил ружье, но палец с курка убрал. Его острый взгляд скользнул по мне, по машинам, по открытому кузову грузовика.

— А чего молчите-то? — проворчал он. — Я бы сейчас вам не глядя головы посносил!

Он махнул рукой и отошел к ангару. Мы медленно подъехали к самолету и вылезли из машин. Я направился к старику, который прислонил ружье к стене и теперь доставал из кармана махорку.

— Василий, — отрывисто представился он, прежде чем я успел заговорить. Руку он не протянул.

— Алексей, — сказал я, кивнув. — Ну что, Василий, открывай двери самолета, будем грузить товар.

Он молча кивнул, подошел к хвосту самолета и откинул небольшой грузовой люк. Внутри — тесно, но наши сорок ящиков должны были влезть.

— Пацаны, все туда! — скомандовал я, и наша бригада снова взялась за работу, теперь уже перегружая ящики из грузовика в самолет.

Пока шла погрузка, я подошел к Василию, который наблюдал за процессом, невозмутимо раскуривая самокрутку.

— Отец, насчет оплаты… Тони сказал, что ты должен нам ее отдать. Все в силе? — спросил я у старика.

Василий вынул изо рта цигарку, сплюнул.

— Естественно, в силе. Волковы всегда платят по счетам… Жди тут.

Он развернулся и зашел в темный проем ангара. Вернулся через пару минут, неся в каждой руке по небольшому, но массивному на вид металлическому кейсу. Он поставил их на землю у моих ног.

— Проверяй, все там, — сказал он коротко.

Я присел на корточки, отщелкнул замки на первом кейсе и приподнял крышку. То, что я увидел, заставило меня на секунду застыть. Даже в тусклом свете уральского утра золото слепило глаза. Слитки лежали ровными рядами, каждый весил те самые сто граммов. По крайней мере, так на них было выбито. Поверхность была слегка неровной, будто отлитой в кустарных условиях, но сама проба была высочайшей — у металла был глубокий, почти красноватый блеск. И на каждом слитке было четкое клеймо: стилизованный волчий оскал. Герб дома Волковых, как я догадался. Артемий был прав на все сто. Это было родовое, фамильное золото. Опасное и легко отслеживаемое. Но, сука, невероятно красивое. Я захлопнул кейс и поднялся.

— Василий, ящики будешь проверять? — спросил я, кивнув в сторону почти уже загруженного самолета.

Старик усмехнулся, обнажив редкие желтые зубы.

— Не-а, незачем. Барин вам доверяет, сказал, нет смысла смотреть. Надеюсь, вы не подорвете его доверие. Он не любит, когда его обманывают.

— И не думал так делать, — честно ответил я. — Это не мой стиль — так вести бизнес.

— Ну тогда все хорошо! — поставил точку Василий в нашем диалоге.

Мы стояли и наблюдали, как последние ящики исчезают в самолете. Когда работа была закончена, Василий потушил о ботинок самокрутку.

— Ну все, я полетел. Приятно было познакомиться, Алексей, — сказал он.

— И мне, Василий, — ответил я. — А куда хоть летите? — спросил я из любопытства.

Он снова усмехнулся, на этот раз с какой-то хитринкой.

— Не настолько сильно мы вам доверяем, парень, — он подмигнул мне и, повернувшись, направился к кабине самолета.

Мы отъехали на безопасное расстояние и стали наблюдать. Летчик забрался в кабину, и через минуту пропеллер дрогнул, закрутился, превратившись в прозрачный круг. Двигатель заревел, самолет затрясся. Он медленно выкатился из ангара и направился к началу полосы.

— Ставлю тысячу, что не взлетит, — вдруг сказал один из мужиков Артемия, хихикая.

— Я — пятьсот, что взлетит, но вон в ту сосну врежется, — поддержал другой.

— Пацаны, я на вас смотрю, и мне за наше поколение стыдно, — с пафосом сказал Артемий. — Я верю в русского человека и в русскую технику! Ставлю тысячу, что взлетит и улетит!

— Поддерживаю тебя, Артемий, — кивнул я, доставая кошелек. — Я тоже ставлю тысячу, что взлетит.

Самолет тем временем набрал скорость, подпрыгивая на кочках полосы. Казалось, он никогда не взлетит, но в самый последний момент, уже почти у кромки леса, его колеса оторвались от земли. Он тяжело, неохотно, но пополз вверх. Пропеллер выл натужно, самолет трясся, но набирал нужную высоту. Через минуту он был уже лишь темной точкой в сером небе, а затем и вовсе скрылся в облаках.

— Ну что, жду свой выигрыш, — сказал я, оборачиваясь к тем, кто ставил против.

Они поворчали, но все-таки отсчитали деньги.

— Артемий, погнали дальше, — скомандовал я, поднимая тяжелые кейсы. — Говори водителям адрес того ювелира. Нужно закончить со всем, и чем быстрее, тем лучше.

Мы загрузились в машины, и наш караван, теперь уже с другим ценными по-своему опасным грузом продолжил свой путь в Екатеринбург.

Глава 15

— Стоп! — скомандовал я громко, поднимая руку вверх. Машины, уже готовые двинуться в путь, замерли. Я вышел из пикапа и жестом показал всем выйти на улицу. — Мужики, слушайте, мысль одна есть. Ехать всем вместе в город — не самая лучшая идея.

Все повернулись ко мне, у некоторых глаза были большими от удивления, но все слушали внимательно.

— Слишком все это подозрительно. Семь мужиков, не местных, на машинах с питерскими номерами. Да еще и пикап, и грузовик, не самый рядовой транспорт. Можем вызвать ненужные вопросы у любого наряда ДПС или у местных, начнут панику нагонять. Уж больно мы выделяемся, не нужно нам это, — закончил я свою мысль.

Артемий, стоявший рядом, согласно кивнул, его взгляд стал более пронзительным. Он уже видел проблему в своей голове.

— Короче, давайте так, — продолжил я, окидывая взглядом команду. — Я, Артемий и водитель пикапа — втроем поедем в город. Там как раз три места в кабине. Артемий знает адрес, и человек там нас ждет от него. Сашка, — я повернулся к нему, — ты остаешься за старшего с грузовиком. Вы с ребятами подождете нас где-нибудь на трассе, на выезде из города. На заправке или в придорожной кафешке. Как только мы закончим свои дела — соединимся и вместе стартанем обратно. Что скажете? Как вам план?

Первым отозвался Артемий.

— По-моему, это вполне разумная идея. Меньше шума — это именно то, что нам сейчас нужно. Я за!

Сашка немного напрягся от ответственности, но потом кивнул достаточно уверенно.

— Да, я тоже так считаю, решение правильное. С поставленной задачей справлюсь. Где конкретно ждать?

— Выбери место сам, когда увидишь что-то подходящее, — сказал я. — Только не в самом городе, и держи связь! Мы позвоним, как выедем, чтобы потом встретится.

Остальные мужики молча согласились. Хотя как будто у них был выбор.

— Ну все, на этом и договорились, расходимся! — дал я команду.

Мы разошлись по машинам. Пикап тронулся первым, увозя нас и кейс с золотом. Грузовик с Сашкой и остальными остался на обочине, чтобы выждать время и выбрать место, куда отправиться.

Дорога в Екатеринбург заняла около сорока минут. Город сильно отличался от Санкт-Петербурга. Я бы сказал, прямо-таки заметно. Не было той имперской вычурности, помпезных фасадов, разводных мостов и позолоты. Архитектура была суровой, прагматичной. Здания — солидные, квадратные, часто — из темного кирпича или серого бетона, будто вырастающие прямо из уральской земли. Небо было не просто серым, а свинцово-тяжелым, будто от пепла от невидимых заводских труб, которых, судя по масштабам города, должно было быть множество.

Люди тоже бросались в глаза. Они казались крупнее Питерских, основательнее. Руки у многих прохожих, даже у тех, кто был в обычной городской одежде, были большими, с грубыми, натруженными пальцами. Лица — скуластые, часто с морщинами от ветра или работы. Я не видел тут изысканных аристократов в модных одеяниях и с тросточками, каких можно увидеть на Невском. Если они и были, то, видимо, умели мастерски растворяться в этой суровой среде, не выделяясь броской внешностью. Основной тон задавали рабочие, инженеры, крепкие хозяйки с сумками. Это был абсолютно другой мир. Даже в моей прошлой жизни он не был настолько суровым.

— Вот здесь, — сказал Артемий, и водитель притормозил у невзрачного здания в одной из промзон, недалеко от центра, но в стороне от основных улиц. На дверях висела простая, без изысков вывеска: «Ювелиръ». Никаких витрин, сверкающих золотом и бриллиантами. Так сразу и не сказал бы, что это ювелирный магазин в моем представлении.

Мы вышли из машины. Я взял кейс, он был невероятно тяжелым для своего размера.

— Жди здесь, — сказал я водителю. — Не отъезжай и будь на связи, если нам понадобится подмога.

Мы с Артемием подошли к магазину. Когда я толкнул дверь, звякнул маленький колокольчик, находившийся над ней.

Внутри было достаточно пыльно, что меня сильно удивило. Это не было похоже на ювелирный салон. Это была какая-то мастерская, причем явно не первого разряда по чистоте. Да и света тут было недостаточно. Я бы даже назвал это полумраком.

— День добрый! Тут кто-то есть? — громко крикнул Артемий, чтобы быть услышанным даже в самом дальнем углу мастерской. — Это Артемий Кайзер! Мы договаривались о встрече! Вот мы и приехали!

На несколько секунд воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем часов. Потом из-за угла, где была расположена дверь в какую-то комнату, раздался мужской голос:

— Сюда проходите…

Мы двинулись на голос. Перед нами предстала следующая картина: за верстаком, под лампой, сидел мужчина. Крупный, широкоплечий, с густой, рыжей, как медная проволока, бородой и такой же шевелюрой, собранной в небрежный хвост. Он был в синем рабочем халате, запачканном какими-то пятнами. В руках через мощную лупу он рассматривал кольцо, а другим инструментом, тонким, как игла, что-то выбивал на внутренней стороне. Он не поднял на нас глаз в процессе, сразу было видно, профессионал своего дела.

— День добрый, — начал было я, но он резко, не глядя, взмахнул свободной рукой. Мол, замолчи, не мешай, не видишь, я делом занят.

Мы замерли с Артемием, наблюдая за его работой. Движения его были точными, уверенными, без единого лишнего вздрагивания. Через минуту он отложил инструмент, снял лупу, положил кольцо в маленькую бархатную коробочку и только тогда поднял на нас глаза.

— Меня зовут Михаил Иванович, — произнес он, не протягивая руки. Голос был низким и, если честно, не особо заинтересованным в нас.

— Я Артемий, — отозвался мой друг. — А это мой партнер, Алексей.

— Ну, тогда можете и меня звать просто Михаил, раз вы так скромно представились, по именам, — он усмехнулся. — Ну, что вас, петербуржцев, привело в наши края? Мне передали, что вам нужно что-то… Переплавить… Или что-то в этом роде. Правильно? Ну, рассказывайте!

— Все верно, Михаил! — я перехватил инициативу, поставив кейс со слитками на край его верстака. Металлический стук прозвучал гулко в тишине мастерской. — Нам нужно переплавить несколько слитков золота. Для более удобной дальнейшей транспортировки, справитесь?

Михаил медленно кивнул, не спуская с меня своего холодного взгляда.

— Показывайте, что за слитки. Чтобы я понял фронт работы, — сказал он.

Я отщелкнул замки и открыл кейс. Яркий свет лампы упал на золото, заставив его вспыхнуть ослепительным, теплым блеском. Михаил не изменился в лице, но в его глазах мелькнуло что-то типа удивления. Он не стал брать лупу, просто вытащил один слиток из кейса, взвесил его на ладони, повертел, внимательно изучил клеймо с волчьим оскалом. Потом так же аккуратно положил его обратно. Поднял глаза на нас, в них читалось недовольство от того, что он только что увидел.

— Ну и откуда у вас это? — спросил он тихо, почти шепотом, но в тишине мастерской это прозвучало достаточно громко. — Вы же понимаете, что я знаю, кому принадлежат эти слитки?

Я почувствовал, что ситуация идет не по тому сценарию. Артемий даже слегка напрягся рядом со мной.

— А какое это вообще имеет значение? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы вам за работу хотим заплатить, а не за вопросы! Или у вас все такие болтуны тут, в Екатеринбурге? А я думал, что тут люди дела живут.

Михаил усмехнулся уже открыто. Его прям позабавило то, что я только что сказал.

— Тони Волков, — произнес он, растягивая имя, — часто бывал тут, в Екатеринбурге. Мы не знали, по каким он тут делам, так… Однажды я даже делал для него на заказ кольцо с тем самым волчьим оскалом, который изображен на этих слитках. Мы долго ломали голову — что аристократ из высшего общества забыл в нашей глухой дыре? — он сделал паузу, его холодные глаза сверлили меня. — А сейчас, когда по всей империи ползут слухи, что он из-за конфликта с самим Императором в опале, что его дела крушат, а сам он, возможно, уже за границей… Ко мне врываются два молодых, не пойми откуда взявшихся пацана и хотят, чтобы я переплавил им родовое, фамильное золото Волковых⁈ И вы еще спрашиваете, какое это имеет значение⁈ Сука, вы серьезно⁈

Его голос стал громче, грубее. В нем звучала не просто настороженность, а настоящая, глубокая враждебность. Этот человек видел угрозу для себя, для своего бизнеса. Он не хотел связываться с нами, оно и понятно. Дело было не самое безопасное.

Как же меня взбесил его тон. Но я сжал кулаки в карманах ветровки. Ответная агрессия сейчас только взорвет ситуацию. Нужно было говорить с ним на языке денег.

— Михаил, расскажу вам, как все есть… — сказал я спокойно и уверенно. — С нами расплатились этим золотом за поставленный товар, и мы, так же, как и вы, прекрасно понимаем, что в такое неспокойное время хранить капитал в узнаваемых слитках — не самая умная идея. Поэтому мы и обратились к вам. Вас рекомендовали как лучшего. Вы поможете, или нам стоит поискать другого ювелира? Мы примем любой ответ, просто не будем зря тратить время друг друга.

Слова «другого ювелира» подействовали на него, как красная тряпка на быка. Его лицо побагровело.

— Другого ювелира⁈ — он хлопнул ладонью по верстаку так, что задребезжали инструменты. — Да лучше меня в этом городе и на всем Урале нет! Михаил Иваныч, сука, — личность! И ювелир в пятом поколении! Мой прадед еще короны для императорской семьи делал, сука!

Он замолчал, тяжело дыша, смотря на нас глазами, налитыми яростью. Мы с Артемием стояли молча, выжидая, что же будет дальше. Пауза затянулась. Наконец он выдохнул, и взгляд его стал расчетливым, деловым.

— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Смотрите, какие варианты есть. Я могу вам переплавить это все в новые, чистые слитки. Без всяких гербов и прочих опознавательных знаков. Высшая проба, вес сохраню, все как надо. Но… Работа дорогая и достаточно опасная для меня. За такой риск возьму много. Очень много. Плюс вы потратите время, это не один день. Вы готовы ждать и платить?

Он выдержал паузу, глядя, как мы перевариваем информацию. Потом продолжил, и в его голосе появились новые, хитрые нотки:

— Или… У меня есть второй вариант.

— Какой такой второй вариант? — сразу спросил я.

— Я могу выкупить у вас эти слитки. Прямо сейчас. По миллиону за штуку. Это хорошее рыночное предложение. В деньгах, возможно, немного потеряете, но… Вам не придется ждать вообще, торчать здесь, в чужом городе, привлекая лишнее внимание. И главное — вопрос с реализацией будет решен моментально. Вы уедете с чистыми деньгами, а я… Ну, я найду, что с этим золотом сделать. Может, переплавить на украшения, а может, позже, когда шумиха уляжется, продам их. Для вас это уже не будет иметь никакого значения, вы уедете с бабками, довольные.

Мы с Артемием переглянулись. В его глазах я увидел то же, что думал сам. Ждать еще сколько дней в этом городе, с этими слитками, когда на Волкова, вероятно, уже открыта охота, не самое лучшее решение. Да и лишнее внимание нам здесь ни к чему. Север ждет денег, у нас вообще нет времени. Потеря пары сотен тысяч с учетом риска и скорости — приемлемая цена, в целом, мы и хотели минимум семь миллионов получить за товар.

Я кивнул Артемию. Он ответил тем же.

— Ладно, — сказал я, поворачиваясь к Михаилу. — На второй вариант мы согласны.

На лице ювелира промелькнуло удовлетворение.

— Отлично! Тогда подождете меня на улице? Такая сумма наличными… У меня не в сейфе лежит. Нужно сходить в банк, снять со счетов. Вернусь через час, ну, максимум — полтора.

— Хорошо, — сказал я. — Будем ждать.

Мы вышли на улицу. Холодный уральский ветер ударил в лицо, но было не до него.

— Не нравится мне этот тип, Артемий, — тихо сказал я, когда дверь мастерской закрылась за нами. — Какой-то он… Мутный. Слишком быстро переключился с угроз на сделку.

Артемий пожал плечами, закуривая.

— Да брось, Алексей, обычный барыга. Увидел шанс заработать и сыграл свою роль. Сначала припугнул, чтобы цену сбить или себя обезопасить, а потом предложил то, что ему выгодно. Но нам-то от этого легче. В деньгах мы, может, немного проиграли, но сколько геморроя сняли! Несколько дней тут торчать? С этим золотом? Да ни за что, — сказал он.

— Надеюсь, ты прав, — пробормотал я, но внутреннее напряжение не отпускало. Инстинкт шептал, что Михаил не так прост. Что за его грубой внешностью скрывается острый ум и, возможно, свои собственные интересы, далекие от простой переплавки драгоценного металла.

Мы вернулись в машину, отогнали ее чуть в сторону, в тень соседнего здания, и стали ждать. Час тянулся мучительно долго. Я нервно постукивал пальцами по кейсу на коленях. Артемий пытался шутить, но шутки были плоскими и несмешными. Водитель молча курил, глядя в лобовое стекло.

Ровно через час и десять минут на горизонте показалась знакомая фигура Михаила. Он шел быстро, уверенно, в руках у него была крупная спортивная сумка. Судя по его походке, явно тяжелая.

Увидев пикап, он направился к нам.

— Ну, пойдемте внутрь, что ли, — сказал он, не замедляя шага. — Такие дела на улице не делаются.

Мы снова вошли в мастерскую. Михаил запер дверь на ключ и щелкнул замком изнутри. Затем подошел к верстаку и с глухим стуком поставил на него сумку.

— Считайте, — коротко бросил он.

— Мы как бы доверяем, — начал было Артемий, но Михаил резко оборвал его.

— Нет! Считайте сейчас при мне. Чтобы потом без претензий! У нас на Урале дела только так и делаются. Честно и открыто!

Я вздохнул, расстегнул сумку. Внутри лежали пачки денег. Плотные, хрустящие, пахнущие краской. Имперские рубли. Мы с Артемием молча принялись считать, откладывая пачки в сторону. Михаил стоял в стороне, скрестив руки на груди, наблюдая за нами с невозмутимым видом. Процесс занял несколько минут. В сумке было ровно семьдесят пачек. Семь миллионов.

— Все, Михаил, тут ровно семь, — сказал я, закрывая сумку.

— Вот ваши слитки, друг, — Артемий отодвинул к нему открытый кейс.

Михаил взглянул на золото, кивнул, захлопнул крышку и спрятал кейс под верстак.

— С вами приятно иметь дело, петербуржцы, — сказал он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то отдаленно похожего на уважение. — Заезжайте еще, если понадобится лучший ювелир.

— Надеюсь, что не пригодится, — сухо ответил я. — Но если что… Будем знать, к кому обратиться.

Мы обменялись короткими, крепкими рукопожатиями. Его ладонь была шершавой и сильной. Затем мы прошли к выходу, он отпер дверь и выпустил нас на улицу.

Вернувшись в машину, я отдал сумку Артемию и сказал водителю:

— Дружище, выйди, пожалуйста, на минутку. Нам нужно обсудить кое-что

Водитель, понимающе кивнув, отошел в сторону, закуривая. Мы с Артемием остались в кабине.

— Короче, смотри, — начал я, понизив голос. — Раскидаем деньги прямо тут! Четыре миллиона идут Северу, это его доля с товара. Один миллион — твой. С водителями, с логистикой, с расходами… Сам разберешься, как разделить и так далее, это твоя зона ответственности. Два миллиона — мои. Я уже оплатил машинистов, и Сашке сверху сотку накину за работу и… За хорошую компанию. Все как в прошлый раз, только суммы другие.

Артемий кивнул, его лицо было серьезным.

— Да, согласен, Лех, все честно, как в прошлый раз. Тебе еще с Севером предстоит общаться, — он поморщился. — Я бы на твоем месте даже больше себе забирал, учитывая, с каким психопатом имеешь дело. Так что все хорошо, я доволен.

Я улыбнулся, но улыбка получилась напряженной. Мы пожали руки, крепко, потом позвали водителя.

— Поехали отсюда, дружище! Нужно соединиться с грузовиком и наконец-то поехать домой, — сказал я водителю.

Пикап тронулся, увозя нас из этого города в Санкт-Петербург… В этот момент у меня завибрировал в кармане магофон….

Глава 16

Я посмотрел на экран своего магафона, на нем было написано «Сашка». Интересно, что-то случилось или он просто решил позвонить и спросить, как дела? Оба варианты были возможны.

— Да, братишка, что такое? Что-то случилось? — спросил я, поднося трубку к уху. Голова немного гудела от длительного времени без сна.

— Леха, да я так, узнать, вы там долго еще? Есть понимание? А то мы думаем пообедать сходить, — раздался его голос из магофона. Сашка был настолько простым, что только он мог в такой напряженный момент сделки на несколько миллионов задать вопрос про еду. — Мы ждем вас на стоянке на выезде из города, и рядом кафе вроде неплохое. Вот думаем, вас дождаться или вы еще долго. Что скажешь? М?

Я посмотрел на Артемия, который сидел рядом и слышал разговор. Он кивнул.

— Мы как раз закончили, Саш. Выезжаем. Думаю, в течение часа будем у вас. Скидывай координаты, куда ехать, — попросил я своего друга.

— Ну все, тогда дождемся вас тут. Давай, до встречи! — сказал он, и связь прервалась.

Через несколько секунд пришло сообщение с нужным адресом. Я показал его водителю, тот вбил данные в свой навигатор и сказал:

— Знакомое место, я проезжал его несколько раз. Там еще дальнобойщики свои стоянки организуют.

Дорога заняла чуть больше часа с учетом городского трафика. Наконец мы вырвались на трассу, и вскоре на обочине показалась большая пыльная стоянка для дальнобойщиков. На ней разместилось с десяток фур разных мастей и размеров. Среди них, как родной, выделялся наш грузовик. А чуть в стороне, в отдалении от шума магистрали, стоял просторный бревенчатый дом с широким крыльцом. На крыше красовалась вывеска из покосившихся букв: «Кафе „У Ирины“».

«Ну, с таким названием я точно должен тут перекусить», — усмехнулся я про себя, но в душе что-то слегка кольнуло. Имя напомнило о ней. О красном платье, о балконе и о том, что было после.

Наш пикап подрулил поближе к грузовику. Сашка и двое ребят уже вышли навстречу. Я вышел из машины, потянулся, чувствуя, как каждая кость ноет от усталости и долгой тряски. Надоело мне уже вторые сутки проводить в положении сидя.

— Сашка, друг, подойди сюда на минуту, дело есть! — позвал я его за пикап, подальше от посторонних глаз и ушей.

Когда он подошел, я открыл сумку, достал две толстые, нераспечатанные пачки денег.

— Вот, дружище, держи! Это твоя доля, сто тысяч имперских рублей. В два раза больше, чем в прошлый раз. Надеюсь, не обидел?

Сашка посмотрел на деньги, потом на меня. В его глазах не было жадности или недовольства, только искреннее удивление и благодарность.

— Леха, да мне вообще… По кайфу такие поездки! — сказал он, взяв пачки и неловко пряча их внутрь куртки. — Где бы я еще столько за пару дней заработал? Нигде! Спасибо огромное. Я тебе буду вечно благодарен за то, что ты для меня сделал!

— Не за что, братишка! Ты держался молодцом, — я приобнял его за плечи, и мы вместе направились к кафе.

Внутри пахло домашней едой, дымом от печи, уютом и простотой, которых так нам всем не хватало в последние дни. Это была не совсем кафешка, а самая настоящая столовая для дальнобойщиков. У входа стояла высокая касса, а за ней — длинные стеклянные витрины-стеллажи. В них, как в музее, были выставлены простые, но такие манящие после дороги блюда.

Салаты: оливье с крупно нарезанными ингредиентами, «крабовый» с ярко-розовыми палочками, селедка под шубой слоями, самый простой винегрет. Гарниры: отварной картофель с маслом и укропом, рассыпчатая гречка, рис, макароны, все стандартно. Мясное: запеченные до румяной корочки куриные ножки, крупные сочные котлеты, тушеная говядина. В отдельной витрине — ленивые голубцы в томатном соусе и непонятный, но аппетитный кусок рыбы в кляре. У стены стояли два огромных алюминиевых котла с супами: в одном — борщ, в другом — густая, наваристая солянка с маслинами и лимоном. Обожаю ее, даже слюни потекли.

Я набрал себе полный поднос: двойную порцию оливье, гречку с котлетой, тарелку солянки, пару ломтей ржаного хлеба и стакан компота из сухофруктов. Не помню, когда последний раз посещал подобное место, но здесь было достаточно атмосферно. На кассе милая женщина лет пятидесяти с большой улыбкой, видимо, та самая Ирина, быстро пробежалась взглядом по моей горе еды.

— С вас сто девяносто шесть имперских, милок. — сказала она с улыбкой ожидая оплаты.

Я заплатил, даже не до конца понимая, как это может стоить столько. Цены были просто космически низкими после питерских и московских ресторанов. А если подумать, что сейчас у меня в руках сумка, в которой покоится несколько миллионов рублей, то выглядит ситуация особенно забавно.

Мы устроились за большим общим деревянным столом в углу. Остальные наши ребята, включая водителей, тоже набрали себе еды и присоединились.

— Приятного аппетита, мужчины, — сказал я, поднимая стакан компота. — И спасибо всем за работу. Без вас ничего бы не вышло!

Они ответили мне что-то типа «Спасибо!», «Взаимно!», и мы принялись есть. Еда была безумно, по-домашнему вкусной. Именно такой, какую готовила моя мама в той, прошлой жизни. Впервые за долгое время я получил удовольствие от такой простой вещи, как еда. Обед прошел в почти полном молчании, нарушаемом лишь звоном ложек и фразами типа «Передац соль, перец». Все были смертельно усталыми и, видимо, уже мысленно находились дома.

Покончив с едой, мы вышли на прохладный воздух. Сумерки уже сгущались над Екатеринбургом.

— Ну что, расходимся по машинам, пора уже отправиться дальше, — скомандовал я. — Домой, мужчины! Спасибо этой земле за гостеприимство, но, пожалуй, достаточно!

Мы с Артемием и водителем снова устроились в пикапе, остальные — в грузовике. И караван тронулся в сторону Санкт-Петербурга. Я даже в какой-то момент думал опять проехаться в кузове, но потом вспомнил, какой путь нам предстоит и эта идея отпала сама собой. Да и вообще хотелось уже немного какого-то комфорта. Сами подумайте, ещё недавно я проделал долгий путь в железном вагоне поезда, потом машине, в промежутках успевая заниматься погрузкой и разгрузкой ящиков с смертельно опасным кристаллами. Я конечно не спорю, оно того стоило в финансовом плане, но уже безумно хотелось попасть домой.

Одним из немногих преимуществ этой Российской Империи была развитая сеть скоростных магистралей, соединявших крупные города. Трасса «Урал — Нева» была одной из лучших их представительниц. Широкое, идеальное полотно, минимум заправок и постов, разрешенная скорость — сто пятьдесят километров в час. Расстояние в тысяча семьсот восемьдесят три километра при такой скорости должно было занять около двенадцати часов. Дорога не близкая, но терпимо.

Первые три часа я провел, глядя в темное окно на мелькающие огни встречных фур и редкие огоньки деревень вдалеке. И знаете, голова была реально пустой, мыслей вообще не было. Не хотелось думать про Севера, полицию и все остальное. В итоге меня укачало, и я уснул.

Проснулся я от толчка, когда пикап съезжал с магистрали на развязку. За окном уже светилось предрассветное небо, и дальше уже виднелись силуэты питерских крыш и шпилей. Часы показывали, что прошло около девяти часов. Мы были на окраине города и готовились въехать в Санкт-Петербург.

Я понимал, что нужно решать вопросы, ехать к Северу, отдавать долг и говорить, что на этом наше партнерство заканчивается. Но сначала в любом случае в планах заехать домой. Мне нужно было кое-что взять и принять душ.

— Ребята, можете меня домой закинуть? — попросил я. — Мне нужно подготовиться к одной важной встрече. Не проблема?

— Конечно, босс, — кивнул водитель и свернул в сторону центра.

У нашего с Леной нового дома я быстро попрощался с Артемием и водителем, пообещав связаться позже, и поднялся в квартиру. Внутри было тихо и пусто, Ленки не было. Я набрал ее номер, после долгих гудков она наконец-то взяла трубку.

— Алло? Лешик, ты что, уже приехал? — ее голос звучал сонно.

— Да, Ленок, вот домой зашел, а тебя нету. Где ты? Гуляешь с утра пораньше?

— Да какой гуляешь, братик, я на рынке с самого утра. За продуктами ушла, хотела тебя вкусным обедом с дороги накормить. Буду где-то через час. Дождешься? Все хорошо? — спросила она.

— Все нормально, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я ненадолго. Заскочил переодеться, скоро вернусь, и потом увидимся. Поужинаем сегодня вместе, так что до встречи.

— Хорошо, Лешик, тогда до вечера! Давай не задерживайся там нигде особо, буду ждать тебя, — сказала сестра.

— И ты нигде не задерживайся и долго не гуляй по рынку! До вечера, — я положил трубку магофона.

Ждать я ее не стал, так как у меня не было лишнего времени, хотелось как можно быстрее решить вопросы с Севером. Я прошел в спальню, снял грязную одежду, кинул ее на пол и после зашел в душ. Горячая вода смыла с кожи дорожную пыль, запах машинного масл, от одежды, которую мне дал водитель, и в целом освежила мою голову.

После душа я натянул чистые вещи — темные джинсы, черную водолазку. Погода хоть и была достаточно теплая, но я решил накинуть сверху легкую ветровку. Потом подошел к стене, где висела большая, ничем не примечательная репродукция какого-то морского пейзажа. Я снял ее. За картиной в стену был вмонтирован массивный стальной сейф, одно из главных преимуществ этой квартиры, Я быстро набрал код: 1703. Дверь открылась с тихим щелчком. Выложил из сумки свои деньги, оставив там только четыре миллиона для Севера, захлопнул сейф, повесил картину на место и вышел из квартиры.

На улице я вызвал такси: надоело постоянно ждать водителя, надо задуматься о покупке автомобиля. Так будет гораздо удобнее передвигаться по городу. Дорога до Думской заняла не больше двадцати минут. Я вышел у знакомого здания. Давненько я тут не был, но не сказал бы, что соскучился. Была бы моя воля, еще столько же тут не появился бы. А лучше — вообще больше никогда. Охранник на входе кивнул и пропустил без слов. Стандартный ритуал. Я прошел по длинному коридору, постучал в дверь и, открыв ее, зашел в кабинет.

Север сидел за своим столом, уставившись в одну точку, в его руках, как всегда, тлела толстая сигарета. Казалось, он ждал именно меня.

— О, Леха! Ну здравствуй, друг мой! Давно не виделись! — произнес он, не меняя позы, только поднял на меня глаза. — Я как раз тебя ждал, знаешь, прям чувствовал, что ты сегодня приедешь. Быстро ты управился. Ну, что ты мне принес? Давай сумочку сюда.

Я захлопнул дверь. Не подходя близко, кинул сумку, с глухим стуком она упала на середину стола прямо перед ним. Север довольно улыбнулся, его глаза загорелись.

— Я не только деньги тебе отдать приехал, — сказал я уверенным голосом, понимая, что сейчас будет истерика. — Надо поговорить и решить все вопросы.

Он посмотрел на спортивную сумку, потом на меня. Медленно, не торопясь, расстегнул молнию. Заглянул внутрь, достал пару пачек, посмотрел на них, кинул обратно. Потом он одной рукой смахнул сумку со стола на пол. Пачки денег высыпались на ковер с мягким шуршанием, но его это особо не заботило.

— Ну, и о чем же ты поговорить решил, пацанчик? А? — спросил он тихо. Его голос был спокоен, пока был спокоен. — Надеюсь, не о том аристократишке? Хочешь сказать, что я был неправ? Что я зверь? Ну, давай, выскажись и вали нахер от сюда! У меня сейчас хорошее настроение, и я дам тебе эту возможность.

— Дело не только в нем, Север. Даже совсем не в нем дело! — я сделал шаг вперед, но не слишком широкий. Моя правая рука была свободна, левую держал ближе к карману. — Я принял решение, обдуманное и взвешенное. Мы больше не будем работать вместе, это была наша последняя сделка. Теперь расходимся, и каждый сам по себе живет. Спасибо за ту возможность, что ты мне дал, но я уверен, что также оплатил свой долг перед тобой сполна.

В кабинете повисла тишина, я только и слышал, как тлеет его сигара в пепельнице. Север смотрел на меня, не моргая. Потом его губы медленно растянулись в широкую улыбку. В ней было столько презрения, сколько я еще не видел. Он взял в руку сигару и сделал большую затяжку, потом выпустил три кольца дыма в воздух.

— И кто же тебе сказал, Алешенька, — начал он, растягивая слова, словно смакуя их, — что ты можешь вот так сам решать — работать тебе на меня или нет? Ты хоть понимаешь, кому это говоришь? Кто дал тебе такое право? Четыре миллиона, которые ты принес? Или ты дохрена смелый стал? В себя, что ли, поверил, парнишка? А?

Он медленно, показательно лениво откинулся в кресле, я заметил, как его правая рука начала незаметно двигаться в сторону, ко внутреннему карману потрепанного пиджака. Туда, где всегда лежал его арбалет, заряженный магическими огненными стрелами. Тот самый, из которого он убил Николя Третьякова на вокзале.

— Я сам себе такое право дал, мне этого достаточно! Ты не замечал, но я всегда был смелым, иначе ты бы никогда не взял меня на работу, Север! — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал. — Я больше не хочу быть твоей собачкой на цепи. Не хочу видеть, как ты сжигаешь людей за неправильный взгляд или что-то в этом роде. Не хочу жить в постоянном страхе, что следующая бочка будет подготовлена для кого-то из моих людей. Сделка закрыта, я выполнил свои обязательства. Деньги твои, вон, лежат на полу. Мы квиты, и я тебе ничего не должен!

— Квиты? — Север фыркнул, и его рука скрылась в кармане. — Мы с тобой никогда не будем квиты, пацан. Ты в золотой клетке, и я выпущу тебя оттуда только тогда, когда захочу! Или… — он замолчал, и его глаза стали узкими, он напрягся. — Или когда тебя не станет, как того аристократика. Твоя жизнь теперь принадлежит мне!

Я видел, как его пальцы сжимают рукоять под тканью. Сердце заколотилось где-то в горле, но я не отступил. Время слов кончилось, пора было действовать!

— Положи руки на стол, Север, — сказал я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало отчетливо. — Вынь их из кармана. Медленно… Подними их вверх.

Он замер. Улыбка сползла с его лица.

— Что? — Север изобразил недоумение. — Ты мне приказываешь? В моем кабинете? Совсем уже охренел?

— Я не приказываю. Я предупреждаю… — моя левая рука уже была в кармане. Пальцы сомкнулись вокруг холодной, отполированной грани кристалла. Я чувствовал его пульсацию, едва уловимую. — Положи руки на стол. Сейчас же. Иначе я превращу тебя в такую же груду костей, в какую ты превратил Третьякова. Только будет намного больнее!

Я вытащил кристалл из кармана и высоко поднял, чтобы было хорошо видно. От него исходило странное свечение.

И вот тогда я увидел это. Впервые за все время нашего знакомства в глазах у Севера, непробиваемого преступного авторитета, циничного монстра, убийцы, промелькнул настоящий животный испуг. Это была не просто настороженность или удивление, лишь чистый, неконтролируемый страх перед неизвестным, перед силой, которой он не мог управлять. Он знал энергию кристаллов, видел, на что они способны, осознавал всю их потенциальную мощь.

И он понял, что я не блефую! Мои глаза были полны решительности, и я был готов пойти до самого конца! Если мне и суждено умереть сегодня, я заберу этого ублюдка на тот свет вместе с собой, чтобы он больше не смог никому причинить вреда. А я, сука, парень фартовый! Один раз мне уже повезло переродиться, может, будет и еще один. Кто знает…

Он застыл. Его рука так и осталась лежать в кармане, но он больше не двигался, лишь смотрел на кристалл, а потом перевел взгляд на мое лицо.

Глава 17

Еще некоторое время мы с Севером вот так вот стояли и смотрели друг на друга. В какой-то момент эмоции взяли надо мной вверх я крикнул ему прямо в лицо:

— Я сейчас сожгу тут все нахер, спалю к чертям собачьим, понял меня, мудак ты старый? Вместе с тобой, твоими деньгами и этим твоим кабинетом, складом и всем остальным! Ясно⁈ Быстро положи свои грязные руки на стол, сука! Ты меня понял⁈ — мой голос полнился твердостью, не присущей восемнадцатилетнему мальчишке. Говорило не моё тело. Говорил мой дух, который был намного сильнее, чем казалось визуально.

Кристалл в моей руке казался теперь не просто магическим артефактом, он стал продолжением гнева, который горел адским пламенем в моей груди. В тот момент я был готов на все. Главной задачей было сделать так, чтобы мне больше никогда в этой жизни или в какой-либо следующей не пришлось больше иметь ничего общего с Севером, и я решил добиться этого любой ценой.

Север не двигался. В какой-то момент мне показалось, что он даже перестал дышать. Он сидел и смотрел на меня. Его глаза, эти узкие хищные щелочки, изучали меня с головы до ног. Он искал слабину, пытался анализировать ситуацию и найти из нее выход. Реально ли я готов все сжечь? Малейший намек на сомнение, на блеф, на то, что это просто истерика, и он был готов действовать, но не мог пробить мою психологический оборону.

Он сканировал мое лицо, напряжение в плечах, искал легкую дрожь в руке. Но ее не было, совершенно не было. Только холодная, отточенная ярость в глазах и стопроцентная уверенность в том, что я сделаю это. Что я готов превратить кабинет в братскую могилу для нас обоих.

— Эй, давай поосторожнее, пацанчик! — прошипел он наконец, но в его голосе уже не было прежней властности. Была некая осторожность. — Ты же понимаешь, что у тебя в руках не просто игрушка… Тише-тише…

— Тише-тише? — передразнил я, делая крошечный шаг вперед. Я хотел показать ему свою решительность.

— Пацанчик, тормози! Ты что, реально думаешь, я тебя убить захотел сейчас? Прямо тут? Серьезно? Ты думаешь, я стал бы делать это вот так, в своем кабинете? — спросил меня Север.

Он слегка нахмурился, посмотрел на меня, потом — куда-то в сторону, потом — снова на меня.

— Зря вы все так думаете. Я много раз слышал фразы, что Север — маньяк, кровожадный психопат и прочее… — продолжал он. — Но это нихера не так, Алешенька! Север, сука, умный. Я — умный, и плохо, что никто этого не понимает! Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это где-нибудь в подъезде твоего нового дома или по дороге сюда. Или, на крайний случай, забил бы тебе стрелку в каком-нибудь ангаре, и там сжег бы в пепел! Но я этого не сделал, а значит и не было у меня такой цели.

Я видел, как он закурил новую сигару.

— Ты давай держи свой камушек покрепче, — сказал он, и его рука в кармане наконец зашевелилась, но не для того, чтобы достать арбалет. Он медленно, очень медленно стал вытаскивать ее оттуда. — А я… Я кое-что достану. Окей? Без резких движений. Договорились? Это не оружие, но кое-что безумно интересное для тебя, Леха.

Я кивнул, не опуская кристалл. Моя рука была так же высоко поднята, а его рука наконец-то появилась из кармана. В пальцах Север держал не оружие, а обычную фотографию: что на ней было изображено я пока что не видел. Он положил ее на стол и кончиками пальцев осторожно подтолкнул в мою сторону. Движение было уверенным. А после он опрокинулся назад в кресло и, улыбаясь, продолжал курить сигару.

— Что это? — спросил я, не отводя глаз от его лица.

— А ты посмотри повнимательней, Алешенька, родный! — в его голосе снова появились знакомые ядовитые нотки. — И все вопросы, думаю, сами собой пропадут. Надеюсь, эта фотография всю дурь из твоей головушки разом выбьет нахрен!

Я бросил быстрый взгляд на фотографию которую он мне дал, и мир вокруг на мгновение остановился. Холод резко пробежал по спине, я не ожидал такого поворота событий. На снимке, сделанном длиннофокусным объективом сквозь стекло машины, была Ирина. Она шла по Литейному проспекту, закутанная в легкое пальто, в руках — сумка с книгами. Рядом с ней, чуть сзади, шел ее личный водитель, Игорь. Снимок был явно не случайным. Его сделал профессионал, с задачей отслеживать каждый ее шаг.

Я медленно поднял свои глаза. Ярость во мне закипела, я сжал свободную руку в кулак…

— Откуда это у тебя это? — прошипел я тихо, сквозь зубы, но зная, что Север прекрасно меня слышит. — Да ты знаешь, что с тобой сделает ее отец, если ты хоть пальцем ее тронешь? Если хотя бы волос с ее головы упадет на землю? Он тебя вместе с этим офисом с землей сравняет, кретин! — закричал я.

Старый ублюдок улыбнулся. Широко, во все зубы. Искренне, как человек, который только что выиграл миллионы в уличной лотерее. Мерзкий черт.

— Пацанчик, ты что, до сих пор так ничего и не понял? — он с наслаждением растягивал каждое слово. — Я знаю все про тебя, мудак! В том числе — про твою милую княжну, Ирину Владимировну Никулину. Я все знаю про тебя, Алешенька, и про каждого, кто крутится рядом со мной. Так вот, Алеша, — он наклонился вперед через стол и выпустил струю дыма в мою сторону. — Ты как-то слишком примитивно мыслишь, думай шире! Ты же не глупый парень! — Север снова откинулся в кресле. — Зачем мне что-то делать с дочкой министра? Я что, дурак, что ли, по-твоему? Мне прямо-таки стало интересно, что же скажет ее папочка, министр внутренних дел самой Российской империи, когда узнает, что новый бойфренд его милой доченьки, этого невинного ангелочка, простой грязный барыга с нелегальными боевыми артефактами, который доставляет контрабанду опальному аристократу Тони Волкову в Екатеринбург на поезде. Мне кажется, он не обрадуется, а ты как считаешь? Будет ли он рад тебе? Нет, конечно! Даже ждать твоего ответа не буду. Он тебя в лучшем случае сдаст своим же людям, чтобы отмыть репутацию семьи, и ты сядешь. Надолго сядешь! В худшем… — он ехидно посмотрел на меня — Ну, у министра фантазия богатая, я думаю, и вариантов, как тебя наказать, найдет массу. Я за него соображать не собираюсь, мне за это никто денег не заплатит. Знаешь, Лешка, что меня в тебе бесит? Ты один из тех самоуверенных юнцов, что проведут пару успешных сделок и думают, что все, они как минимум короли мира! Только вот все ни хрена не так! И это будет очередной урок, который я бесплатно тебе предоставлю! Нужно просчитывать все на несколько шагов вперед! Каждый, мать твою, сценарий! И тогда ты не будешь попадать в такие вот ситуации.

Я сжал кристалл так, что его грани впились в ладонь. Боль была острой, и в какой-то момент мне показалось, что я услышал небольшой треск.

— Не пытайся запугать меня, Север. Ты думаешь, он тебе поверит? Ты свою рожу бандитскую видел? Да он как минимум за то, что ты за ней слежки устраивал, знаешь, что с тобой сделает⁈ — я пытался надавить на него в ответ.

— Если ты меня сейчас грохнешь — ничего, — парировал Север с ледяной логикой. — Мертвецы имеют иммунитет на все, знаешь ли, Алексей. Ну а если вдруг я каким-то чудом выживу… Представляешь, и тут у меня уже давно готов план Б. Ждет своей очереди. Я всю ситуацию выкручу так, виноват будешь ты, парнишка. Найдут тебя и закроют в одну из тюрем Сибири. Думаю, на пожизненное! Там ты и сдохнешь, Алеша! А я выйду сухим из воды. Как всегда! И знаешь, что самое смешное? Знаешь? — он выпустил струйку дыма практически мне в лицо. — Я слышал, что у твоей сестры проблемы с поиском работы. А у меня как раз в одном из барделей местечко освободилось… Пристрою! Девка она симпотная, много денег принесет. Может, и сам пару раз попробую на вкус малышку.

В этот момент я едва не сломался от перегруза злости. Картина была четкой и уже практически реальной. Я видел, как прыгаю через стол, вонзаю кристалл ему в глаз, в горло, в грудь. Видел, как его плоть обугливается, а кабинет наполняется адским пламенем. Я хотел бить Севера по лицу до тех пор, пока не увижу череп этого урода. Но далее следовали другие картины: Ирина в подвале, испуганная и беспомощная; моя сестра… Нет. Нельзя, нужно остановиться. Да, возможно, сейчас он переиграл меня. Но проиграна только битва, никак не война. Основные сражения еще далеко впереди.

Север наблюдал за борьбой эмоций на моем лице и, кажется, получал от этого удовольствие.

— Так что, пацанчик, — подвел он итог, выбивая пепел сигары прямо на ковер, — ты будешь работать на меня, пока мне это нужно, и никак иначе. Потому что я — твой единственный выход в тот мир, куда ты так стремишься, как же ты до сих пор не понял, Леха? И потому что у меня в руках все, что тебе дорого. И еще… — он сделал паузу для драматизма. — За твою сегодняшнюю… Попытку мятежа, скажем так, получаешь долгий приличный штраф. Отныне ты отдаешь мне не только мою долю, такой вариант останется в далеком прошлом. Ты помимо всего прочего процентов от каждого своего заработка. И это я еще благородно с тобой поступаю, ровно. Мог бы вообще бесплатно заставить тебя и твоих дружков работать. На благо империи, так сказать. Но я решил, что пожалею сироток, так уж и быть.

Он усмехнулся, глядя в мои налитые кровью от ярости глаза.

— А теперь, пацанчик, верни этот сраный камушек себе в задницу или откуда ты его достал, я не знаю. Развернулся и пошел отсюда думать над своим поведением. У меня дела еще есть, я и так уже практически полдня на тебя потратил, — сказал Север.

Я стоял, чувствуя, как злость сменяется обычным принятием ситуации. Сейчас я сыграю эту роль. Сделаю вид, что он победил, но, конечно же, я не смирюсь с поражением. Сейчас мне просто нужно время. Я медленно опустил руку с кристаллом, сунул его обратно во внутренний карман. Движения были аккуратными. Хотя еще несколько минут назад я был готов расхерачить его об пол, и гори оно все синем пламенем, но ситуация сильно изменилась.

— Молодец! Отличное решение, — одобрительно кивнул Север. — Умный мальчик. Не нарывайся на конфликт и больше никогда не забывай, кто помог тебе подняться! А теперь вали!

Я развернулся и молча вышел из кабинета. Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком. Я прошел по коридору, спустился по лестнице, вышел на улицу. Утренний воздух был свеж и прохладен, но внутри все горело. Он переиграл меня. Этот чертов ублюдочный паук с его паутиной нашел все мои слабые места и решил точно ударить в каждое из них. В любом случае считаю это полезным опытом. Я вспомнил правило из прошлой жизни. Чем выше ты собираешься забраться, тем лучше должен прятать от чужих глаз все уязвимые места. Повторил и запомнил.

Я шел по улице, не смотря на дорогу или себе под ноги. В голове роились различные мысли. Как вырваться из этой ловушки? Как защитить Ирину и сестру? Как сделать так, чтобы Север пропал из моей жизни раз и навсегда? Так много вопросов и пока так мало ответов.

Резкий, визгливый звук тормозов вырвал меня из раздумий и вернул обратно в реальность. Прямо передо мной, вплотную к тротуару, резко остановился автомобиль. Та самая машина с тонированными стеклами. Полицейская тачка. Вот только вас для полного счастья мне не хватало.

Заднее пассажирское стекло опустилось. Внутри, в полумраке салона, я увидел суровое лицо майора Петрова. Он даже не смотрел на меня.

— Садись, — произнес он коротко. Голос был хриплым и усталым.

Отказаться, сказать, что я спешу, было не самой лучшей идеей. Если сейчас начнутся еще и проблемы с полицией, наложившись на угрозы Севера, ситуация станет абсолютно безвыходной и тяжелой. Мне нужна была хоть какая-то передышка, и к новой войне я был не готов. Я молча обошел машину, открыл дверь и опустился на заднее сиденье. Салон уже давно пропах сигаретным дымом и кофе.

Машина тронулась с места, плавно вливаясь в поток других автомобилей.

— Ты думаешь, это было смешно? — спросил Петров, не оборачиваясь, глядя вперед сквозь лобовое стекло.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем он, и спросил в ответ:

— Что смешно, товарищ майор?

— Не надо включать дурака! — он резко обернулся, в глазах плескался холодный гнев. — Ты прекрасно знаешь, о чем я! О том, что мои люди полночи таскали ящики с пластмассовыми членами! По твоей, епрст, наводке! Ты понимаешь, что я выглядел идиотом в глазах всего отдела?

Я не смог сдержать легкую, нервную усмешку. Картина и правда была комичной. Представляю себе, как его сотрудники поднимают эти ящики, а Петров руководит процессом.

— Смешно тебе? Да? — Майор повысил голос. — Ну ничего! И я посмеюсь! Обязательно посмеюсь!

Он помолчал, выдыхая, потом успокоился и хотел продолжить, но я его перебил.

— Товарищ майор, а что у вас на меня есть официально, по бумагам? — я понимал, что отец Ирины будет наводить справки, он ведь министр внутренних дел, и мне нужно было понимать, какая информация поступит ему в руки.

Петров пока не до конца понимал, о чем я его спросил.

— В смысле? — он нахмурился.

— Ну, кем я у вас числюсь? Какие записи хранятся в личном деле? Я боюсь, что у Севера есть свои продажные люди в вашем отделении, и он сможет все про меня узнать, если уже не знает. Расскажете?

— А-а-а… Не ссы, Алеша! У нас все четко. Никаких официальных документов на тебя нет, нигде информатором не числишься. А ту ночь, что в отделе провел, записали как «за драку». На этом твое личное дело кончается. Я тебе еще раз говорю, у меня все под контролем! — ответил Петров.

— Ладно, хватит просто так как девки трещать! Короче, Милованов, я даю тебе неделю. Ровно семь дней. Либо ты приносишь мне что-то стоящее, не наводку на игрушки, а реальную, железобетонную информацию на Севера, что-то, за что можно взять его с поличным и не выпустить, либо… — он сделал паузу, — я тебя сдаю и нахожу, за что можно посадить в тюряжку. Потому что бесполезных информаторов я не держу. Алексей, я прекрасно знаю, что за игру ты затеял. На какой-то хер пытаешься тянуть время. Так не будет! На двух стульях не усидишь, парнишка! Поэтому уже пора выбрать сторону. Или ты с нами, или ты под нами, третьего не дано! Ты понял меня?

Я сидел, глядя в его каменное лицо, и понимал, что задница, в которой я оказался, не просто большая. Она безразмерная. Настоящая черная дыра, которая засасывала меня все больше и больше с каждой минутой. С одной стороны этот мудила Север с его угрозами близким, возможность раскрыть меня перед Ириной и её отцом и работа на него, которая меня безумно бесила. С другой — этот долбаный майор Петров, который поставил ультиматум и уже начал терять терпение. А над всем этим как вишенка на торте — интерес к моей персоне со стороны министра внутренних дел. Ну и в ситуацию ты попал, Алешенька.

— Я вас услышал, мне не нужно больше одного раза повторять. — тихо сказал я.

— Ну вот и отлично, парень ты не глупый, Алексей! — кивнул Петров. — Водитель, останови машину прямо сейчас.

Автомобиль притормозил на пустынном перекрестке в каком-то спальном районе.

— Ну давай тогда, шуруй по своим делам, Алешенька! — бросил Петров. — И не вздумай слинять из города или попытаться спрятаться! За тобой давно присматривают. Мои глаза повсюду.

Я вышел из машины. Дверь захлопнулась, и авто резко рвануло с места, оставив меня одного. Я стоял, смотря вслед уезжающим стоп-сигналам, а потом медленно повернулся и пошел, не зная куда… Мне нужно было слишком много решить и на все это у меня были максимально кратчайшие сроки. Придется работать в режиме жестких дедлайнов, но я и не из такой задницы выбирался…

Глава 18

Раздался звонок магофона. Сначала я почувствовал вибрацию, а после услышал знакомую мелодию. Я вытащил аппарат из кармана, на экране горело имя: ИРИНА.

— Да, алло! Ирина? Что-то случилось? — я пытался сделать так, чтобы мой голос прозвучал максимально спокойно.

На той стороне — пауза. Потом — ее голос, легкий, с какой-то ноткой удивления:

— Привет! Это я у тебя хотела спросить, что случилось? Ты тогда так резко сбежал и, судя из разговора по магофону, у тебя были какие-то проблемы. Я долго не звонила, думала, ты сам наберешь, но ты молчал, и вот я не выдержала! И у меня-то как раз ничего не случилось… Я просто позвонила узнать, как у тебя вообще дела. Ну, почти… — ответила мне княжна.

«Почти». Это слово зацепило. Значит, причина все-таки есть.

— У тебя все хорошо? Мне кажется, что я тебя слегка взбудоражила своим звонком, — сказала Ирина, и в ее тоне появилась некая забота.

Ладно, вроде бы все в норме. Значит, можно выдохнуть и продолжить диалог спокойно.

— Да нет, княжна, все хорошо! Все свои проблемы наконец-то решил. Я уезжал из города по делам и вот теперь вернулся. А то, что ты слышала, да, оказалось не такой уж и большой проблемой! — сказал я, стараясь вложить в голос уверенность, скрывая легкую усталость. — Я просто на пробежке сейчас, вот и запыхался. Сорвал голос, сама понимаешь. Кстати, ты же сказала «почти»… Значит, какой-то разговор у тебя ко мне есть? Давай рассказывай!

Она снова некоторое время помолчала, будто собираясь с мыслями.

— Ну ладно, да, — наконец призналась она. — Ты занят сегодня вечером, Алексей? Пожалуйста, скажи, что нет!

В голове пронеслась сумбурная, горькая мысль: «Даже не знаю, как тебе ответить. У меня проблемы с кровожадным маньяком, который несколько дней назад на моих глазах убил парня. Сейчас он грозится разрушить мой мир, плюс полицейские требуют сдать его, иначе меня посадят. Так что, да, я немного занят вопросами выживания».

Но вслух я сказал совсем другое. Спокойно, даже с легкой улыбкой в голосе:

— Нет, Ирина. Вообще никаких дел. Полностью свободен, а что такое? Мы сегодня можем встретиться? Снова сходить в нашу кофейню?

— Отлично! — в ее голосе была слышна неподдельная радость. — Папа хочет пригласить тебя сегодня к нам на ужин. Будут только родители и мы. Он… Хотел бы познакомиться с тобой поближе. Сможешь приехать к шести? Ты не против?

Мозг заработал на повышенных оборотах. Ужин с министром внутренних дел. С отцом девушки, в которую я влюблен. С человеком, сто процентов уже запустившим руки в мое личное дело. Это ловушка? Изощренный способ вытащить меня на чистую воду в неформальной обстановке? Или искреннее желание отца узнать человека, который находился рядом с его дочерью? Это какая-то игра, или мне просто кажется?

Я пытался выключить паранойю, так как рациональная часть понимала: если бы он нашел что-то серьезное, меня бы не приглашали на ужин, а везли бы в машине с мешком на голове в кабинет к министру. Да и к тому же майор Петров сказал, что ничего компрометирующего в моем личном деле нет. Так что, думаю, мне нечего бояться, но все равно нужно быть начеку.

Короче, точно надо идти, нельзя упускать подвернувшийся шанс. Завести такого товарища, как министр внутренних дел Российской Империи, было бы полезно для решения вопросов в будущем. Но это — не самая важная цель. Так, чисто приятное дополнение.

— Да, конечно же, смогу приехать, что за вопрос, — ответил я. — Есть какая-то форма одежды? Может быть, надо приехать в костюме Микки Мауса?

Она искренне рассмеялась, мне это позабавило.

— Нет-нет, ничего особенного. Все мы будем в повседневном, так что не заморачиватся!

— Хорошо, в общем, я обязательно приеду, — сказал я.

— Ну все, до встречи. Я тебе адрес пришлю.

Я опустил магофон и огляделся. Находился в каком-то безликом спальном районе, куда высадил меня Петров и его команда. Ветер гулял между панельными домами, гоняя по земле обертки от каких-то конфет и пыль. Нужно было думать и, по возможности, приходить в себя. Я заметил на углу вывеску «Кофе Книги». Небольшую, уютную на вид кофейню. Решил зайти и выпить чашечку, может, две.

Внутри пахло молотыми зернами, свежей выпечкой и слегка корицей. На стенах — стеллажи с подержанными книгами. За стойкой стоял парень-бариста лет восемнадцати, в фартуке с кофейными пятнами. Но он смотрел не на меня, а на старый телевизор, привинченный к стене под потолком. Звук был включен на полную. Громко, настолько, что заглушал даже фоновую музыку. Меня также привлек выпуск новостей.

«…Продолжается поиск исчезнувшего сына баронского рода Третьяковых, Николя Владимировича…»

Я замер на пороге: ага, значит, его ищут. Может ли это как-то привести полицию ко мне? Бариста даже не повернул голову, увлеченный новостями.

«…несколько дней назад во время благотворительного вечера в резиденции министра внутренних дел он вызвал такси и уехал в неизвестном направлении. Водителя нашли. Он рассказал, что привез молодого барона в район железнодорожного вокзала. Дальнейшие следы теряются. Полиция просит отозваться всех, кто что-либо видел или знает место нахождения Николя…»

На экране мелькнула фотография Николя — надменный вид, по-аристократически сощуренные глаза. Та самая, что могла располагаться на пропуске или в светской хронике. Видимо, у меня появилась еще одна проблема.

«Вот были бы эти копы чуточку поумнее, — с горькой усмешкой подумал я, подходя к стойке, — уже давно просмотрели бы камеры, выходящие на балкон. Там же по-любому отчетливо видно, как мы с Ириной разговариваем, как позже по магофону разгорается конфликт. Потом — камеры на выходе. Сначала уезжаю я. Через пару минут — Николя, явно следуя за мной. Потом… Камеры вокзала. Если на каких-то из них зафиксирован я, даже в стороне от той роковой платформы, то все, дело можно считать раскрытым. Алексей Милованов — последний, кто видел Третьякова живым в тот вечер. Мотив? Конфликт из-за женщины, что же еще. Идеальное преступление, дело закрыто. Хотя мало ли с кем он там разговаривал, этот Николя. Наверное, я просто нагоняю жути, или во мне играет чувство вины, хоть и не я был его убийцей».

— Уважаемый… — начал я, но бариста, уставившийся в телевизор, никак не реагировал. — Уважаемый! — повторил я громче.

Ничего. Вот же поколение, не может отвлечься от любого контента.

— Эй, дружок, я вообще-то к тебе обращаюсь! — рявкнул я уже без всяких церемоний. Я редко кричал, но сейчас он меня откровенно взбесил.

Парень вздрогнул и обернулся, смущенно хлопая своими большими глазами.

— Ой, извините пожалуйста, засмотрелся… Новости-то какие жуткие… — ответил он.

— Ничего. Сделай двойной эспрессо, пожалуйста, — попросил я.

— Да, конечно, минуточку.

Пока он возился с кофемашиной, я сел на высокий стул у стойки, положил перед собой магофон, но даже не смотрел на него. В ушах еще стоял голос диктора. Николя Третьяков. Пропавший барон. Потом я вспомнил ту страшную картину. Дымящиеся кости в бочке. Север с арбалетом, который стоял и улыбался, вот же сука.

Мой кофе уже был готов. Я выпил его залпом, почти не чувствуя вкуса, ощущая лишь горький, обжигающий поток, который должен был прочистить мозги. Заплатил по счету и вышел на улицу.

Раздался новый звонок. Номер был незнакомый, но код я узнал мгновенно — международный. Тони Волков. Я принял вызов.

— Приветствую тебя, Алексей, — раздался в трубке его ровный, спокойный голос. В нем не было ни тревоги, ни спешки. Удивительно для человека, который находится в бегах.

— И вам доброго дня, князь. Как ваши дела? — вежливо спросил я.

— Все лучше с каждым днем, Алексей, спасибо, — он слегка усмехнулся. — Сегодня получил ваш товар. Отменный, в целом, я в этом и не сомневался. Хотел позвонить и лично поблагодарить. Мой пилот отзывается о вас как о большом профессионале, а значит, я не ошибся в вас.

— Спасибо, хотел бы также отметить, что ваш человек сам является таковым. Иначе бы сделка сорвалась, так и не состоявшись. — сказал я.

— Ох, это я знаю, Алексей. Иначе бы не послал его на сделку, — пауза. — Я свяжусь с вами позднее. Поработаем еще, вы же не против? Кстати, вы завели счет? Помните, я вас просил?

— Нет, Тони, конечно же, не против. Что касается счета… Сейчас буду заниматься этим вопросом.

— Хорошо, только не тяните время. Вопрос важный. Я с вами скоро свяжусь! До связи, — попрощался князь.

— До связи, — присоединился я.

Он положил трубку. Я остался наедине с новой задачей. Оффшорный счет. Надежный банкир. Такие были вводные у этой миссии. В Санкт-Петербурге, в моем кругу, был только один человек, который мог знать о подобных тонкостях. Бывший начальник Ленки, Эдуард Черномырдин. Старый финансист с темным прошлым и связями в криминальном мире. Но он вел дела с Севером. Доверить ему свои финансовые потоки сейчас — все равно что отдать Северу второй ключ от своей жизни. Нет, увы, пока нельзя. Нужно искать другой вариант или временно отложить этот вопрос.

Пока я вызывал такси, чтобы доехать домой и забрать деньги, в голове проскользнула другая, более насущная мысль. Машина! Мне нужна была своя машина. Хватит уже передвигаться по городу на такси. Нужен железный конь. Деньги у меня были, как и возможность. Еще одна особенность системы этого мира. В обычных школах для юношей и девушек существовала программа: в шестнадцать лет можно было сдать на права, совершенно бесплатно получить пластиковую карточку, позволяющую управлять транспортным средством. Но вот действовала она только с восемнадцати лет. А некоторое время назад у меня как раз был день рождения. Все условия соблюдены. Права лежали дома, в верхнем ящике комода. Ни разу не использованные.

Такси приехало достаточно быстро. Я доехал до дома, поднялся в квартиру. Внутри было тихо и пусто. Лена, видимо, еще не вернулась со своих дел. Блин, нам вообще нужна эта квартира? Ни меня, ни ее никогда тут нет. Мне кажется, даже соседи не знают, что в этой квартире кто-то поселился. Я прошел в спальню, снял картину, открыл сейф. Достал пачку денег. Нашел в комоде права — простую пластиковую карточку с нелепой юношеской фотографией. Сунул и то, и другое во внутренний карман пиджака и вышел.

В следующий раз на такси я доехал до крупного автосалона в престижном районе, недалеко от набережной.

Автосалон «Имперский автодром» представлял собой огромное стеклянное здание, больше похожее на какой-то дворец, нежели на место продажи новых машин. Внутри царила стерильная, дорогая тишина, нарушаемая лишь тихой классической музыкой и шепотом консультантов. От салонов автомобилей пахло новой кожей. На полированных до зеркального блеска полу стояли машины — мощные, агрессивные, роскошные. Иномарок из моего прошлого мира тут не было. Только местные марки «Витязь» и «Богатырь», выглядевшие идеально. И знаете, в чем было главное преимущество этого мира перед прошлым? Тут наконец-то научились делать крутые русские машины, так еще и по доступным ценам! Просто фантастика!

Ко мне практически сразу направился молодой парень. Лет двадцати пяти. Стильный, даже чрезмерно, как по мне. Идеально уложенные волосы с филировкой, безупречный костюм, на запястье — массивные часы, которые, как я подозревал, стоили больше, чем машины на дальнем ряду, хотя, может, это была реплика, чтобы создать нужный образ. Он подошел с широкой тренированной улыбкой.

— Добрый день, уважаемый господин! Вам чем-то помочь? — спросил он.

— Я посмотрю сам… — сухо ответил я и, не дожидаясь его реакции, пошел вдоль ряда машин.

Мне нужно было что-то стильное, но не вычурное. Мощное, но не кричащее. То, на что не будут обращать внимание в потоке, но что даст чувство уверенности и контроля. Я прошел мимо ярко-красных спорткаров, мимо огромных черных внедорожников с тонировкой «в ноль», мимо представительских лимузинов. И тут мой взгляд упал на него.

Он стоял в стороне, на небольшом подиуме, освещенный отдельной мягкой подсветкой. «Витязь 3000». Черный. Абсолютно черный, матовый, поглощающий свет. Линии кузова были вычурными, но без лишней агрессии — длинный капот, покатая крыша, плавно переходящая в багажник. Решетка радиатора — широкая, но не кричащая, с матовым хромированием. Фары — узкие, «хищные», с LED-лампами. Диски — крупные, тоже матово-черные, с красными колодками тормозов, выглядывающими из-за спиц. Это была не просто машина. Это была сила. Сила, скрытая под сдержанной внешностью. Посмотрел на характеристики, они все были идеальны. Это лучшее решение!

Я подошел ближе к автомобилю. Консультант, почуяв возможную сделку, снова возник рядом со мной, будь он неладен.

— Отличный выбор, господин! «Витязь 3000» — это наш флагман. Объем двигателя —4.4 литра, турбонаддув, 420 лошадиных сил, полный привод, адаптивная подвеска, кожаный салон ручной работы, мультимедиа-система с проекционным дисплеем, возможность подключать магофон… — он готов был и дальше рассказывать то, что я до этого прочитал на табличке, но я перебил его, не отрывая взгляда от машины.

— Оформи мне ее…

— О, отлично! Цветовая гамма обширна! Есть графитовый металлик, вишневый, изумрудный, белый жемчуг, в каком цвете хотите заказать? — затараторил менеджер.

— Нет, — я повернулся к нему. — Ты не понял меня, дружище. Я беру ее. Именно эту. Сколько стоит?

Продавец замер, его улыбка на мгновение сползла.

— Э-э… Базовая комплектация данной модели начинается от одного миллиона имперских рублей. Но эта, в топовой комплектации, с матовой пленкой и дополнительным пакетом безопасности… — начал он рассказывать мне то, что я и так знал. Как же скучно.

— Даю миллион наличкой прямо сейчас и уезжаю на ней! — сказал я. Достал из внутреннего кармана деньги. Это были не аккуратные пачки из банка, а просто толстая стопка купюр, перетянутая резинкой. Я швырнул ее на крышу соседнего автомобиля. Звук был сочным, громким в тишине салона. — Вот, держи! Оформляй документы, только быстро, у меня не так много времени.

Лицо консультанта стало картиной. Шок, замешательство, а затем — чистая, неподдельная жадность и желание угодить. Он схватил деньги так, будто боялся, что они исчезнут.

— В целом, я могу сделать вам скидку на автомобиль, купленный за наличный расчет с в-витрины… С-сейчас! Сию минуту! Присаживайтесь, пожалуйста, в клиентскую зону! Кофе? Вода? Шампанское? — спросил консультант.

— Просто оформляй, и я поеду уже! — отрезал я и отвернулся, снова разглядывая своего будущего железного коня.

Процесс занял около часа. Подписывал бумаги, отдал права для копирования. Консультант бегал вокруг как ошпаренный, его прежняя напыщенность сменилась на лакейство. Наконец мне вручили ключи — два брелока с логотипом «Витязь», матово-черные, тяжелые. Мне они понравились.

— Машина заправлена, все системы проверены. Позвольте мне выехать на ней на улицу? — почтительно спросил продавец.

Я кивнул. Он провел меня через боковой выход на закрытую территорию, куда через некоторое время выехал. На улице автомобиль выглядел еще внушительнее. Матовая краска скрывала блики, делая его похожим на тень, на призрак среди улиц этого города.

Я сел в кресло водителя. Какой же классный запах нового автомобиля, в котором еще никто не ездил. Панель приборов — полностью цифровая, перед глазами — проекционный дисплей на лобовое стекло. Я вставил ключ, нажал кнопку запуска.

Двигатель завелся с низким, едва слышным в салоне рокотом. Это был не рев, а рычание хищника. Я переключил селектор АКПП в режим Drive, плавно отпустил тормоз. Машина тронулась с места абсолютно бесшумно. Я выехал за ворота салона, сразу же попав на оживленную улицу.

Нажал на газ. Мой «Витязь» рванул вперед с такой уверенной, сокрушительной силой, что меня слегка вдавило в кресло. Машина слушалась малейшего движения рук. Я мчался по питерским улицам и впервые за последние несколько дней почувствовал нечто, отдаленно напоминающее кайфовый адреналин, который получаешь от экстрима.

Я посмотрел на часы на проекционном дисплее. Половина шестого. Пора было отправляться на ужин к Ирине и ее семье. Пока я ехал на новой машине, в голове появились мысли по решению всех ситуациях, которые сложились в последнее время в моей новой жизни…

Глава 19

Я доехал до дома Ирины гораздо быстрее, чем ожидал. «Витязь» летел по вечерним улицам Питера как тень, мягко и бесшумно поглощая километры дороги. Но, когда я свернул на знакомую охраняемую аллею, ведущую к резиденции, обстановка оказалась иной, более спокойной, чем в прошлый раз, когда я приезжал на шумное благотворительное мероприятие.

Тогда ворота были распахнуты настежь, пропуская поток машин. Сейчас они — массивные, кованые, украшенные имперским гербом — были плотно закрыты. Я остановился перед ними, заглушил двигатель. Вышел из машины и подошел к панели с домофоном и камерой. Нажал кнопку вызова.

Мне показалось это нелепым контрастом. Мы находимся в мире, где существуют современные технологии, магические артефакты, огненные кристаллы и арбалеты, а чтобы попасть в гости на ужин к министру, нужно звонить в звонок, как доставщик пиццы. Ирония ситуации слегка разрядила мое внутреннее напряжение, и я улыбнулся.

Из решетки динамика раздался четкий, безэмоциональный мужской голос:

— Господин Алексей Милованов?

— Да, это я, — ответил я неизвестному.

— Проезжайте. Вас ожидают.

С легким скрипом массивные створки начали расходиться. Я вернулся в машину, завел мотор и медленно въехал на территорию резиденции. Дорога, выложенная брусчаткой, вилась через ухоженный парк. В свете фар мелькали силуэты старых деревьев, аккуратно подстриженные кусты, беседка в классическом стиле. Впереди за деревьями засветился фасад особняка.

Я подъехал к парадному подъезду и припарковался рядом с еще двумя машинами — на каменных ступенях, под светом фонаря, меня ждала Ирина.

Она была не в том огненном, сногсшибательном платье, что на балу. Но выглядела от этого не менее прекрасно. На ней было простое платье нежного кремового цвета из мягкой ткани, подчеркивающее ее хрупкую фигуру. Длинные светлые волосы были распущены по плечам, лишь с одной стороны украшенные небольшой заколкой с жемчужиной. Ее голубые глаза, казавшиеся в этот вечер особенно светлыми, смотрели на меня с уже привычной нежностью, но во всей ее позе, в сдержанной улыбке читалась легкая напряженность. Она вела себя как истинная аристократка, дочь высокопоставленного чиновника, в присутствии родителей. Не было того порывистого бега навстречу, как раньше. Она стояла, ожидая, когда я подойду.

Я вышел из машины и подошел к ней. На моем лице была спокойная, уверенная улыбка.

— Привет… — сказал я тихо.

— Привет! — ответила она, слегка кивнув.

Я взял ее руку, поднес к губам, поцеловал в самой строгой, почтительной манере.

— Ты безумно красиво выглядишь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Впрочем, как и всегда, княжна.

Легкий румянец проступил на ее щеках.

— Мерси… — прошептала она. Затем взяла меня под руку и повела внутрь дома. — Пойдем. Родители нас уже ждут.

Мы переступили порог. В небольшой прихожей нас встретили Владимир Николаевич и Светлана Владимировна Никулины. Он — в темном, но удобном на вид кардигане поверх рубашки, без галстука. Она — в элегантном шерстяном платье с высокой горловиной. Оба смотрели на меня оценивающе, но без открытой враждебности. В этот раз встреча была более располагающая. Ну или мне так просто показалось.

— Добрый вечер, — сказал я, делая небольшой почтительный поклон. — Огромное спасибо за приглашение. Вы прекрасно выглядите, Светлана Владимировна.

Она улыбнулась вежливой, сдержанной улыбкой.

— Добрый вечер, Алексей. Проходите, пожалуйста, — сказал папа Ирины.

Я протянул руку отцу. Он пожал ее. Рукопожатие было крепким, но коротким, я бы даже сказал — деловым.

— Спасибо, что нашли время и приехали.

— Для меня это большая честь, — ответил я министру.

Мы прошли в столовую. Посередине стоял длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе — хрустальные бокалы, столовое серебро, букет белых роз в центре. Как по волшебству, появились слуги — двое мужчин в черных одеяниях — и началась церемония ужина.

Подавали не быстро, но и не слишком медленно, соблюдая все тонкости. Начали с легкой закуски — тартара из тунца с авокадо и икрой летучей рыбы, что в этом мире считалось деликатесом. Потом подали суп-крем из белых грибов с трюфельным маслом — аромат стоял такой, что слюнки текли уже только от него. Основное блюдо — медленно тушенная в красном вине телячья щечка, тающая во рту, с воздушным картофельным пюре и молодыми овощами-гриль. Каждый кусок был произведением искусства, каждый вкус — откровением. Вот вроде бы известные блюда, но как будто пробуешь их впервые.

На столе стояли графины с водой и бутылка полусладкого красного вина. Когда слуга наклонился, чтобы налить мне его, я вежливо поднял ладонь.

— Благодарю, но я сегодня за рулем. Воды, пожалуйста, — попросил я.

Владимир Николаевич, сидевший во главе стола, слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Светлана Владимировна одобрительно кивнула.

Разговор за столом сначала вращался вокруг общих тем: погода — стояла непривычно теплая для Питера весна, последние культурные события, открытие новой выставки в Эрмитаже. Я не был особо в этом силен, но поддерживал беседу, стараясь быть естественным, вставляя уместные реплики, которые подсказывала мне начитанность из прошлой жизни и любознательность нынешней. Я чувствовал себя актером, играющим самую важную роль в своей жизни. Не ощущал себя настоящим.

На десерт подали легкий мусс из манго и маракуйи. Когда все закончили есть, Владимир Николаевич наконец перешел к сути. Он отодвинул тарелку, сложил руки на столе и посмотрел на меня прямо.

— Алексей, вы же знаете, кто я такой, верно? Не страшно общаться с дочкой министра внутренних дел? — спросил он.

Вопрос повис в воздухе. Ирина замерла с ложкой в руке. Светлана Владимировна внимательно наблюдала.

Я отложил свою ложку, вытер губы салфеткой, встретил его взгляд.

— Да, Владимир Николаевич, я знаю, кто вы такой. Но позвольте уточнить: сначала я узнал Ирину, а уже потом — что она ваша дочь. И мне, может быть, и было бы страшно, если бы я что-то скрывал от нее или хотел воспользоваться ее происхождением для своих целей, — я сделал небольшую паузу, давая словам осесть. — Но не сочтите за грубость, для меня не особо важно, кто ее родители. Важна она сама, и только.

— Вы же понимаете, что если бы я захотел, то узнал бы о вас все? — улыбаясь одними уголками губ, отец Ирины продолжал допрос, присущий министерству, которое он возглавлял.

В груди, где была метка, я почувствовал слабый, едва уловимый толчок — предупреждение о лжи. Но и без этого я знал — он врет. Он уже пытался пробить информацию, и, судя по тому, что мне сказал майор Петров, пока ничего из этого не вышло.

— Владимир Николаевич, — сказал я спокойно, — вы бы ничего и не нашли. Из незаконного у меня максимум один привод в полицию. И тот — за небольшую драку, а кто из нас без греха?.. Я считаю, что мужчина должен уметь отстаивать честь свою и своих близких. Именно с этим и связана та ситуация, а так… Больше ничего и нет.

Он кивнул, и я почувствовал что-то похоже на уважение в жесте.

— Да, Алексей, я тоже считаю, что семья важнее всего и в случае чего за нее нужно стоять горой, до последнего вздоха. В этом мы с вами, кажется, похожи, — он помолчал. — Скажите, а вы курите сигары? У меня товарищ как раз привез из Кубинской Империи элитные образцы. Со вкусом… Чего-то там экзотического, уже и не помню, чего.

Воспоминание о едком, удушливом дыме сигар Севера, о том, как он сидел на ящиках и курил, наблюдая за нашей каторжной работой, вызвало у меня почти физическое отвращение.

— Извините, но вынужден отказаться, — я постарался, чтобы в голосе звучала не брезгливость, а твердое решение. — Не сказал бы, что я борец с вредными привычками, нет. Могу иногда выпить, если настроение и ситуация подобающая. Но вот дым… Не переношу.

— Это тоже неплохо, — заметил он, и в его тоне не было разочарования. — Тогда, может, просто прогуляемся? Пообщаемся на свежем воздухе.

Наверное, любой отец хочет получше узнать человека, которому собирается доверить свою девочку. Я согласился. Мы извинились перед дамами и вышли через стеклянные двери в сад.

«Сад» было слишком скромным словом. Это был настоящий парк. Аккуратные дорожки вились между высокими живыми изгородями, вели к небольшому пруду с мостиком, за которым виднелся теннисный корт.

Мы шли молча первые несколько минут. Потом Владимир Николаевич заговорил, не глядя на меня:

— Алексей, признаюсь. Я все-таки немного пытался узнать о вас. Не из любопытства, нет. Чисто из отцовского долга.

Я приготовился к продолжению этого диалога.

— Вы говорите, что у вас свое дело. Но я не нашел открытого на ваше имя счета в банках любого уровня. Нет зарегистрированного юридического лица на ваше имя. Никакой коммерческой собственности в аренде. И, что самое интересное, никаких налоговых выплат. Хотя при этом, — он наконец посмотрел на меня, — я вижу вас на новом, недешевом автомобиле. И в прошлый раз вы были одеты… Очень достойно. Можете как-то это прокомментировать?

Вопрос был прямым. Я понимал, что он может возникнуть, и заранее продумал ответ. Нужно было смешать правду с вымыслом, сыграть на понимании простых человеческих мотивов.

— Вы правы, Владимир Николаевич. Место, откуда я родом… Оттуда не так просто выбраться. На данный момент мы с партнерами работаем только через наличный расчет. Но я уже решаю вопросы с открытием счета в надежном банке. Компания развивается, появляются солидные клиенты, и такой способ становится неудобным, — сказал я.

Он молча слушал, лицо было невозмутимым.

— Отсюда же и отсутствие аренды помещений. Мы действуем по принципу «купил-продал». Минимизируем издержки на хранение, логистику стараемся организовывать так, чтобы товар не залеживался. Что касается налогов и юридического лица… — я позволил себе смущенно усмехнуться, — да, грешен. На старте не был до конца уверен в деле. И не было лишних средств, чтобы сразу все оформить по всем правилам. Работали, как говорят, в черную. Но со следующего квартала — первое, что сделаю — оформлю фирму официально.

Я сделал паузу.

— Плохо ли это? Согласен, плохо. Незаконно. Но, думаю, вы как человек, прошедший путь наверх, должны понимать, насколько сложно стартовать в нашем мире. Особенно когда ты родом не из высшего света, а с окраины, и за спиной у тебя нет ни нужного происхождения, ни богатых родителей, которые могут дать стартовый капитал, — сказал я.

Владимир Николаевич остановился, повернулся ко мне. В его глазах что-то промелькнуло. Не гнев и даже не осуждение. Скорее понимание, что показалось мне удивительным.

— Знаете, Алексей, — сказал он тихо, — хоть я по долгу службы и должен быть на стороне буквы закона… Но я вас понимаю. Более того. Вы мне нравитесь.

Я не ожидал такого поворота событий.

— Вы мне нравитесь тем, как относитесь к Ирине. Я вижу, что вы с ней — не из-за меня, не из-за моего положения. Она светится, когда говорит о вас. И вы мне нравитесь тем, что сами строите свою жизнь. Не ждете милости, а берете. Это… Качество, редкое даже в нашем кругу, не говоря уже о местах, откуда вы родом, — сказал министр. — да я догадываюсь откуда.

Он помолчал, и его лицо снова стало строгим.

— Но… — это «но» стало предупреждающим выстрелом в воздух. — я все равно все о вас узнаю, хотите ли вы этого или нет! И если выяснится, что вы обманули нашу семью, подорвали ее доверие, если хотя бы один раз сделаете дочери больно… — его голос стал тихим, но жестким. — Я вас сгною в самой глубокой тюрьме Империи, и никакие связи, если они имеются, никакие деньги вас не спасут. Вы меня поняли, Алексей?

И знаете, в этой угрозе не было ни капли злобы. Была холодная отеческая решимость. Думаю, каждый из нас сделал бы то же самое для своего ребенка.

— Вполне! — ответил я так же тихо и твердо. — И ваша позиция мне не просто понятна — я ее уважаю.

Кажется, мой ответ удовлетворил министра. Хотя может он просто сделал вид, учитывая его слова про то что он обо мне все узнает.

— Тогда, Владимир Николаевич, позволю себе один вопрос, — осторожно начал я. — Могу ли я проводить с Ириной время, когда мы захотим? Без лишних формальностей?

— У нее сейчас полным ходом идет подготовка к поступлению в Императорскую академию магии. Занятия с репетиторами, тренировки. Но в свободное время… Можете заезжать. Но помните о моих словах молодой человек, — он строго посмотрел на меня после чего улыбнулся, — Ладно, давайте вернемся к нашим девочкам. А то Светлана начнет беспокоиться.

Мы вернулись в столовую. Десерт уже доели, слуги унесли посуду. Ирина встретила нас вопросительным взглядом.

— Папа, вы закончили? — спросила она, стараясь звучать беззаботно, но в голосе слышалась тревога.

— Да, малышка, — ответил ее отец, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная нежность. — Теперь он полностью твой. Бери своего кавалера, веди, куда хочешь…

— Отлично! — ее лицо озарила счастливая улыбка. Она подбежала ко мне и взяла за руку. — Леша, хочешь увидеть мою комнату? Она красивая!

— Конечно, если ты хочешь ее показать! Мне было бы очень интересно! — согласился я.

Мы поднялись по широкой дубовой лестнице на второй этаж. Она провела меня по длинному, застреленному толстым ковром коридору и открыла дверь.

Комната Ирины была непохожа на остальной дом. Она была светлой, уютной, полной жизни. Стены были окрашены в мягкий персиковый цвет. Огромное окно от пола до потолка выходило в парк. В комнате стояла не массивная, а изящная кованая кровать с горой подушек. Рядом — туалетный столик с трюмо, заваленный флакончиками, шкатулками и какими-то книгами. И книги были абсолютно везде.

Целые стеллажи были забиты томами в твердых и мягких переплетах: классическая литература, история, модные романы, учебники по основам магии и истории искусства. На полках стояли безделушки: фарфоровые статуэтки, ракушки с какого-то моря, засушенные цветы в рамках. На стене висели несколько акварельных пейзажей, подписанных ее именем. Воздух пах духами — легкими, цветочными. Я оглядел каждый уголок ее крепости.

— Ну как тебе? — спросила Ирина.

— Отражает твой характер, — искренне сказал я. — Безумно уютно и интересно…

Мы ходили по комнате, она показывала свои любимые книги, детские фотографии, рассказывала истории, связанные с той или иной безделушкой. В какой-то момент, когда я рассматривал старую карту звездного неба, она подошла сзади и обняла меня, прижавшись щекой к спине. Я обернулся. Она смотрела на меня своими огромными голубыми глазами, полными чувств и того же желания, что было на балконе.

Я наклонился и поцеловал ее. Сначала нежно, потом страстнее. Она ответила с такой же силой, запустив руки мне в волосы. Мы оторвались только для того, чтобы перевести дыхание, и снова слились в поцелуе. Я прижал ее к стеллажу с книгами, чувствуя, как бьется ее сердце. Моя рука скользнула под платье, ощутила шелк кожи на спине, а затем, будто повинуясь собственному импульсу, опустилась ниже, проникла под резинку ее шелковых трусиков…

Мы забыли обо всем. О моих проблемах, о ее будущих вступительных экзаменах, об отце внизу. Были только мы и жар поцелуев и… желание.

Прошло несколько минут, может, больше. Мы стояли, прижавшись друг к другу, дыша в унисон, когда тишину нарушил резкий, настойчивый стук в дверь.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Ирина поправила платье, я быстро привел в порядок свою рубашку.

— Кто там? — спросила она, и ее голос дрожал.

— Госпожа, это Марфа, — послышался голос служанки за дверью. — Барин спрашивает, не хотите ли вы и ваш гость чашечку кофе?

Ирина, все еще красная от смущения, но уже взявшая себя в руки, ответила:

— Да, конечно. Принесите, пожалуйста, две чашки… Спасибо…

Мы услышали, как шаги удаляются. Переглянулись и тихо рассмеялись.

— Боже, я думала, сердце выпрыгнет, — прошептала она, прикладывая руку к груди.

— Мое тоже! — признался я.

Через несколько минут служанка принесла поднос с двумя маленькими чашками ароматного кофе и пирожными «картошка». Мы сели на широкий подоконник, пили кофе, смотрели в темное окно на огни парка и говорили. О всяких пустяках. Эти минуты были глотком нормальной жизни, которой у меня почти не было.

И тут в кармане моей куртки резко, настойчиво зазвонил магофон. Вибрация была такой сильной, что даже чашка в моей руке дрогнула.

Я достал аппарат. Экран, светящийся ярче любой лампы, отображал лишь одно имя: СЕВЕР.

Легкая улыбка мгновенно сошла с моего лица. Ирина, увидев изменение, встревожилась.

— Что-то случилось, Алексей? — спросила она.

— Прости, — сказал я, поднимаясь. — Мне нужно ответить. Это… Снова по работе. Очень срочно.

Я вышел на балкончик, примыкавший к ее комнате, и закрыл за собой стеклянную дверь, чтобы не было слышно слов. Холодный ночной ветер слегка касался моего лица. Я принял вызов, поднес магофон к уху.

Глава 20

В трубке послышался его знакомый, хриплый и дико, сука, довольный голос:

— Алешенька! Я тут, короче, новые интересные игрушки присмотрел. Очень интересные. Блестящие такие, мне нравится. Нужен твой профессиональный взгляд. Приезжай завтра утром, посмотришь на моем отдельном складе, адрес я тебе в сообщении скину. Нужно будет их красиво упаковать и продать. Так что завтра, к полудню, жду, — он сделал небольшую паузу, чтобы дать мне ответить, но я молчал, и тогда он продолжил. — А то я, знаешь ли, беспокоюсь за твои отношения с дочкой министра… Вдруг она что-то лишнее узнает? Не с твоих, конечно, уст. Но слухи, знаешь, они такие… Ползучие. Понимаешь, о чем я?

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Я стоял, сжимая телефон в руке так, что пластик слегка затрещал. Холодный ночной воздух с балкона проникал под одежду, но внутри горел огонь ярости. Он напоминал, у кого на руке находились все козыри.

Я посмотрел на часы на экране своего магофона. Уже было достаточно поздно. Вздохнув, я развернулся и вошел обратно в теплую, пахнущую книгами и духами комнату.

Ирина сидела на подоконнике, обняв колени и смотрела на меня.

— Все хорошо? Снова послышался тот же голос, как и тогда… Наверное, это не мое дело, но я за тебя очень переживаю…

— Все в порядке, это просто мой партнер срочный вопрос хотел задать… — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не переживай, в бизнесе часто возникают такие рабочие вопросы. Кстати. Ирина, ты заметила, что уже достаточно поздно? Думаю, пора мне ехать домой. Проводишь меня до парковки?

— Я тоже как раз хотела тебе сказать, — она спрыгнула с подоконника. — Мне завтра очень рано вставать. Занятия с репетиторами в Академии магии начинаются в восемь утра.

— Тогда тем более не буду тебя задерживать. Спасибо за этот вечер, княжна, — я взял ее руку и поцеловал в ладонь. Это был уже не светский жест, а что-то более личное.

Она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы вышли из комнаты. Нужно было попрощаться с родителями. Мы спустились вниз, в большой каминный зал. Там, в кресле из темной кожи, под светом торшера, сидел Владимир Николаевич. Он читал свежий выпуск «Имперского вестника», газеты, которую я раньше видел только в руках очень важных людей. На диване напротив меня, укутавшись в шерстяной плед, Светлана Владимировна дочитывала какую-то неизвестную мне книгу в старинном переплете. Картина была настолько идеальной, настолько аристократичной, что мне даже казалась почти ненастоящей. Сама обложка была отдельным произведением искусства.

Мы вошли, и отец отложил газету, сняв очки для чтения.

— Спасибо вам огромное еще раз за приглашение и прекрасный вечер, — сказал я, обращаясь к обоим. — Уже довольно поздно, я, пожалуй, поеду домой.

Владимир Николаевич привстал, подошел ко мне и еще раз пожал руку. Его рукопожатие было твердым, но на этот раз в нем чувствовалось что-то вроде принятия, что ли. Наверное, это слово подойдет лучше всего.

— До свидания, Алексей, и хорошей дороги, — сказал министр, отпуская мою руку.

— Благодарю! — любезно ответил я.

— Заезжайте к нам еще, — мягко сказала Светлана Владимировна, не отрываясь полностью от книги, но кивнув мне.

— Обязательно заеду! Спасибо! — поблагодарил я маму княжны.

Ирина проводила меня до парадной двери. Она посмотрела на меня, и в ее голубых глазах плескалась целая буря чувств.

— Позвонишь мне завтра? — просто спросила она.

— Первым делом, как будет время! — пообещал я.

Я наклонился и слегка поцеловал ее в щечку. Она закрыла глаза на секунду, а потом улыбнулась той своей сокровенной улыбкой, которую дарила только мне.

— Спокойной ночи, Алексей.

— Спокойной, Ирина.

Я вышел в ночь, сел в свой автомобиль, черный силуэт которого казался частью темноты, завел двигатель. Выехал с территории, и ворота за мной медленно закрылись.

Ночной Питер проплывал за тонированными стеклами. Я ехал не спеша, просто наслаждаясь моментом. Меня всегда успокаивала езда за рулем.

Когда я подъехал к своему дому, то увидел знакомую машину… Она стояла в тени, в стороне от фонаря, но силуэт и характерные черты были узнаваемы. Люди Петрова, снова.

Парковаться прямо у подъезда — значит засветить свою новую машину полицейским хвостам. Это было бы верхом глупости. Они бы тут же внесли меня в свою базу, и меня бы узнавали на каждом посту, куда бы ни поехал.

Я спокойно проехал мимо своего дома, свернул за угол, проехал еще пару высокоэтажек и оставил машину на платной парковке у круглосуточного супермаркета. Оттуда пешком, темными переулками, я вернулся к своему дому. Машина полицейских все еще стояла на месте. Я подошел к ней не с той стороны, откуда ждали, а сзади. Стукнул костяшками пальцев по стеклу задней правой двери.

Стекло опустилось на пару сантиметров. Из темноты салона на меня уставилось недружелюбное лицо оперативника в штатском.

— Что? — буркнул он.

Я наклонился так, чтобы мои губы были рядом со щелью.

— Передайте Петрову, — сказал я тихо, — что на днях у меня будет кое-что для него, пусть ждет сигнала.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел к подъезду. За спиной не последовало ни окрика, ни звука открывающейся двери. Они получили сообщение, и этого им пока было достаточно.

Я зашел в подъезд, вызвал лифт, поднялся на этаж и открыл ключом дверь квартиры.

— Лена, привет! Я дома! — крикнул я.

Из своей комнаты выбежала сестра. Она бросилась ко мне и обняла, прижавшись щекой к груди.

— Лешик! Наконец-то! Ты где пропадаешь? Я уже начала волноваться! Ты весь в делах, да? Как ты? Все хорошо? — она осыпала меня кучей вопросов.

Я обнял ее, погладил по волосам. Ее искренняя забота была как никогда кстати.

— Да, все отлично, Ленок! Что со мной будет-то! А ты как? Что нового? — спросил я.

— Да ничего особенного, — она отступила на шаг. — Я тут… Пару дней назад на подработку устроилась. Помогала сводить квартальные отчеты для двух маленьких компаний. Денег не очень много, но уже что-то… — она смущенно замолчала.

— Это же круто, сестренка! Я горжусь тобой. А в целом как с деньгами? Еще есть? — я был горд за нее.

Она покраснела и опустила глаза.

— Заканчиваются, Лешик. Мне как-то даже стыдно было тебе говорить…

— Да ты чего! — я сделал шаг к ней и взял за плечи. — Все, что у меня есть — это и твое тоже. Ты это должна понять раз и навсегда!

Я подошел к стене, снял картину, открыл сейф. Достал одну из пачек денег, вернулся и вложил ее ей в руки.

— Вот, держи. И запомни: если будут нужны еще — говори сразу. Никакого стыда, слышишь! Тем более ты же большую часть тратишь на нас, на дом. Я, кстати, снова не голодный, поэтому без ужина. Но чаю бы попил, и еще кое что… — я сделал серьезное лицо, — … ты можешь пару дней особо никуда не выходить? Заняться делами дома?

Она насторожилась. Я сразу же узнал этот взгляд.

— Лешик, что опять случилось? — спросила она без предисловий.

— Да ничего серьезного. Просто слышал, на улицах какой-то вирус сейчас ходит. Гриппозный! Очень заразный! Не хочу, чтобы ты заболела, — начал я придумывать какую-то нелепую историю. Ну не мог же я сказать ей правду, что один психопат собирается отправить ее работать в бордель.

— Братик… — она вздохнула, и в ее голосе появилась легкая усталость от этих моих муток. — Ну какой, нафиг, вирус, что ты такое говоришь? Я же всегда знаю, когда ты пытаешься скрыть правду и отшутиться. Я правильно понимаю, что ты мне опять ничего не расскажешь? Верно?

Я посмотрел ей прямо в глаза, медленно покачал головой и сказал:

— Не сейчас, Лен… Извини, но не сейчас… Но я все контролирую и все будет хорошо, обещаю!

Она смотрела на меня еще несколько секунд, а потом ее лицо смягчилось. Она обняла меня снова, коротко и сильно.

— Хорошо. Пока что ты меня никогда не подводил. Я тебе верю, посижу пару дней почитаю книги, — согласилась она на мое предложение.

В последнее время сестра действительно стала задавать меньше вопросов.

Мы посидели на кухне, выпили по кружке крепкого черного чая с лимоном, разговаривая о каких-то общих темах, но было так тепло и уютно от этой посиделки. Потом разошлись по комнатам. Я лежал в темноте и прокручивал в голове завтрашний день, когда незаметно пришел сон.

На следующий день я проснулся раньше обычного. Рассвет только-только начинал появляться за окном. Спал я плохо в ожидании неизвестного.

Я встал, сделал короткую интенсивную зарядку — отжимания, приседания, упражнения на пресс. Потом — холодный, бодрящий душ. Оделся во что-то простое и темное: черные джинсы, темно-серую футболку. Позавтракал кофе и бутербродом, полистал газету за вчерашний и день, и пора было отправляться в путь.

Перед выходом я выглянул в окно. На улице было тихо, но машина Петрова сменила позицию — теперь она стояла чуть дальше. Хвост был мне не нужен. Особенно сегодня.

Я вспомнил, что в подъезде, на лестничной клетке между этажами, было одно, почти никогда не открываемое окно. Оно выходило не на парадную дверь, а во внутренний двор, идеально. Я тихо вышел из квартиры, спустился на второй этаж, подошел к этому окну. Оно было заперто на ржавую шпингалетку, но не на замок. Я с усилием, стараясь не шуметь, отодвинул его. Проем был узким, но для меня — в самый раз.

Я подтянулся на подоконнике, протиснулся наружу, аккуратно опустился на узкую бетонную полочку внизу, а оттуда во двор. Через пять минут, пройдя через две арки и обойдя свой квартал, я вышел на параллельную улицу. Моя машина ждала там, где я ее оставил. Я сел за руль и тронулся, не включая фары, пока не отъехал на приличное расстояние.

Адрес, который скинул Север, находился на самой окраине города, в промзоне, где старые заводские корпуса соседствовали с большими складами. Я ехал туда, и чувство опасности нарастало с каждым километром.

Наконец я увидел его. Огромный полуразрушенный ангар из ржавого профнастила. Ворота были закрыты. Вокруг — ни души, только ветер гонял по асфальту мусор и шелестел сухой травой. Я остановил машину в десятке метров и пошел пешком. Подойдя к воротам, я услышал за ними приглушенные голоса. Я постучал кулаком по ржавому листу. Звук был глухим, но слышно его было на весь ангар, уверен в этом на сто процентов.

Через несколько секунд раздался скрежет тяжелого засова, и одна из створок ворот с визгом отъехала в сторону. В проеме стояли двое — те самые безэмоциональные охранники Севера. Они узнали меня и молча отступили, пропуская внутрь.

Ангар внутри был огромным, пустым и мрачным. Свет скупо лился с нескольких ламп под потолком, окутанных многолетней паутиной. В центре, на деревянных поддонах, стояли два десятка одинаковых, некрашеных деревянных ящиков. И рядом с ними, как Кащей над своим златом, стоял Север. Он был в своей обычной потрепанной кожанке, с сигарой в зубах. Увидев меня, он широко улыбнулся.

— О, Леха! Друг ты мой ненаглядный! Проходи, проходи сюда, не стесняйся! — его голос гулко отдавался под сводами ангара.

Я медленно подошел к центру, оглядываясь. Кроме Севера и четырех охранников, здесь никого не было.

— Ну что, как дела? — Север слегка подмигнул. — Отдышался после вчерашнего? Ну-ка, смотри, что у дяди Севера для тебя припасено!

Он ловко поддел монтировкой крышку ближайшего ящика и оторвал ее. Внутри, уложенные в белый индустриальный пенопласт, лежали арбалеты. Точные копии того, что был у него. Компактные, с короткой, мощной рукояткой из темного матового металла. Те самые артефакты, что стреляли огненными, испепеляющими стрелами. Сейчас они были разряжены и разобраны, но от них все равно исходила аура смертоносной угрозы.

— Представляешь, Леха! — Север с наслаждением провел рукой по холодному металлу одного из арбалетов. — Мы тут смогли с одного полицейского арсенала… Выкупить вот эти вещдоки. Последние в своем роде. Их должны были утилизировать — слишком опасные игрушки. А я смог через своих людей договориться, чтобы их… Стыбзить, так сказать. Вот именно их тебе и надо будет продать. Что скажешь? Справимся?

Я смотрел на арбалеты, и в голове пролетел перечень статей Уголовного кодекса Империи: «Незаконный оборот оружия массового поражения (магического класса)», «Кража государственного имущества особой важности», «Создание организованного преступного сообщества с использованием служебного положения госслужащих». Это был не просто контрабандный товар. Это был смертный приговор для всех, кто к нему прикоснется. Север предлагал мне не просто сделку. Он предлагал войти в самое пекло, сжечь за собой все мосты и навечно приковать себя к нему цепями соучастия в преступлении, за которое не сажают — расстреливают.

Мне все это нахер не было нужно. Каждая клетка моего тела кричала: «Беги!». Но я видел его глаза. Он не принял бы от меня отказа.

— Да, Север, — сказал я. — Справлюсь, вполне!

— Ну вот и отлично! — он громко хлопнул меня по спине, чуть не сбив с ног. — Никогда в тебе не сомневался! Хоть ты и маленький бунтарь! — он крикнул охранникам: — Так, давайте их упакуйте аккуратно! А мы с Лехой пойдем, пообщаемся.

Он обхватил меня за плечи железной хваткой и поволок в сторону, в тень у стены, подальше от посторонних ушей.

— Слушай, Леха, — начал он, понизив голос до легкого шепота. От него сильно пахло табаком и вчерашним виски. — У нас тут с тобой непонятки произошли… Я думаю, ты парень неглупый и уже все осознал. Я на тебя, короче, зла не держу. Понимаю — молодой, горячий! Сам таким был когда-то давно! Это проходит с возрастом! Короче, смотри, какой расклад.

Он выдержал паузу, убедившись, что я весь во внимании.

— Я хочу за эту делягу четыре миллиона имперских рублей. По двести тысяч за штуку. Их двадцать. Цена, я понимаю, не маленькая, но это эксклюзив! Старик, который их когда-то клепал, давно умер, царствие ему небесное. Унес магический секрет наложения плазменного контура в могилу. Аналоги никто так и не смог сделать, — он прищурился. — Я понимаю, что накрутить тебе тут что-то вряд ли получится. Ты ж не лох, чтобы бесплатно работать. Поэтому предлагаю по-честному. С этой сделки ты ничего не заработаешь, деньги все мои, но… Те пятьдесят процентов, про которые я тебе вчера сказал… Их ты мне не должен. Те условия сгорают. Аннулируются. Дальше работаем как раньше, по старым схемам, и забываем все, что было между нами нехорошего. Ты согласен? Согласись, выгодное предложение?

Он смотрел на меня, и его глаза горели так, словно он предлагал мне самое выгодное предложение в моей жизни. Но под акту, он платил за это дело списанием долга, который сам же и навязал мне. Цинично. Гениально. По-северовски.

У меня не было выбора. Отказ означал бы немедленные санкции в мою сторону, а у меня еще не было полного плана, как вырвать у него из рук мою жизнь и жизнь моих близких.

Я кивнул один раз. Коротко, но достаточно твердотельно.

— Согласен! Мне этот вариант подходит! — добавил я к своему жесту.

На лице Севера расплылась широкая, довольная улыбка. Он снова хлопнул меня по плечу, уже почти дружески.

— Вот и молодец! Умный парень! Быстро соображаешь! Ну а теперь давай, мы тут свои дела доделаем, а ты — своими займись. Жду от тебя связи по поводу покупателей. И помни, Леха, — его голос снова стал ледяным, — я всегда слежу за тобой!

Я развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Спиной я чувствовал его тяжелый, но довольный взгляд. Чертов ублюдок.

Я сел в машину, завел ее и медленно поехал прочь от этого проклятого места. И что мне дальше делать со всеми этими новыми вводными в уравнении под названием «Свобода»…

Глава 21

Я ехал на машине по городу не превышая разрешенной скорости. Абсолютно без какой-то цели и смысла. Просто так где-то около часа кружил по различным улицам Санкт-Петербурга. Серые фасады, желтые пятна фонарей, редкие прохожие — все сливалось в один бесконечный поток. Питер в такие вечерние часы казался не столицей Российской Империи, а огромным, спящим механизмом, произведением искусства, которое рождало в голове нужную атмосферу для размышлений.

Именно это мне сейчас и было нужно, остаться один на один со своими мыслями. Мне нужно было подготовить идеальный план, который разом, как точный выстрел, закроет все мои вопросы и проблемы. Решать каждую задачу отдельно было бы слишком энерго- и времязатратно.

В какой-то момент, когда я уже почти машинально поворачивал на маршрут, который ведет в мою с Леной новую квартиру, в голове, как вспышка, возникла идея. Не готовый план, а скорее направление, первые наброски. Опасное, почти самоубийственное решение, но единственное, что давало хоть какую-то надежду на положительный исход и оставляло инициативу в моих собственных руках. Больше не нужно было бы просто плыть по течению. Для начала нужно заложить фундамент будущих дел. И для этого требовался надежный человек. Не какой-то наемник и даже не партнер по бизнесу вроде Артемия, а тот, кому можно доверить самое ценное, что у тебя есть, когда сам ты будешь бежать по острию ножа.

Я резко развернулся, вызвав визг тормозов такси, ехавшего позади меня, и направил своего «Витязя» в старый рабоче-заводской район, где я раньше сам жил, когда все только начиналось. К дому моего лучшего друга Сашки. Почему-то я на сто процентов был уверен, что он тусуется у себя в квартире. А что ему еще делать, спрашивается? Друзей, кроме меня, у него практически не было, так, еще пара чудаков, но ему не особо нравилось проводить с ними время.

И в отличие от меня, человека, который всю свою жизнь в новом мире прожил с единственной сестрой, Сашка жил совершенно в других условиях. У него были живы-здоровы и отец, и мать. Настоящие, не просто слово! Те, кто встречал его каждый день с учебы, кто беспокоился, если он задерживался, кто пек пироги с зеленым луком и яйцом, зная, что он их безумно любит. Я заметил с самого начала нашего общения, что у него настолько крепкие семейные отношения. Редкая, почти аномальная вещь в обоих мирах, которые я знал. Особенно в нашем, тут, где постоянная борьба за выживание, за гроши, слишком часто выжигала из людей простую человеческую теплоту, оставляя лишь озлобленность и вечную усталость. У Сашки в семье этого не произошло. Его дом был крепостью, и он любил там бывать все свое свободное время.

Я припарковался у знакомой пятиэтажки с облупившейся штукатуркой и слегка кривыми балконами с разбитыми окнами. Свет на третьем этаже в его комнате горел. Почему-то я даже не был удивлен. Я достал телефон, нашел его номер в списке своих контактов, которых было не так много, только те, которые действительно имели важное значение, и позвонил старому другу.

Он ответил на втором гудке.

— О, привет, Леха! — в его голосе была привычная, чуть взволнованная готовность ко всему. — Ну что, друг мой, мы снова отправляемся куда-то вершить великие дела? На этот раз в Антарктиду? Будем продавать пингвинам лазерные автоматы?

В конце он так заразительно рассмеялся, что я не смог сдержать легкой, слегка уставшей ухмылки. Его попытки шутить не всегда были уместны, но, что отличало его от многих в этом мире — они всегда были искренними.

— Нет, братишка, — сказал я, глядя на его окно, стоя посреди двора. — В этот раз нам с тобой никуда не надо ехать. Во всяком случае, не так далеко и не так срочно. Сегодня не работаем, дружище!

На той стороне наступила короткая пауза. Он уже отвык, что я звоню ему не только в моменты, когда он мне очень нужен для проведения какой-то сделки. Да я и сам уже стал ощущать, что мы с ним как-то отдалились. Но это касалось только бизнеса, по факту он так и оставался мне самым близким другом.

— А… Тогда что? Что-то случилось, Леха? — в его тоне появилось легкое замешательство.

— Да ничего такого, не думай. Братишка, ты готов просто выйти погулять? — спросил я. — Как в старые добрые. Без погрузки ящиков, без поездов дальнего следования, без этой всей… Нервотрепки и суеты. Просто поговорить по душам. Воздухом, так сказать, подышать. Мне нужно мозги проветрить, составишь компанию? М?

Я почти услышал, как он на том конце кивает. Для Сашки такие предложения были редкостью, и он инстинктивно чувствовал их ценность.

— Ого, я уже и забыл, когда мы в последний раз просто гуляли, Лешка. Да, конечно! Где встречаемся и через сколько? Называй время, место. и я буду! — воодушевленно сказал он.

— А я уже около твоего подъезда стою. Если ты, конечно, не занят чем-то сверхважным прямо сейчас, то и выходи, я подожду, сколько будет нужно! — ответил я Сашке.

— Я сейчас, братишка! Пулей! Ты даже не успеешь досчитать до ста! — крикнул он в трубку. Связь прервалась.

Я вышел из машины, прислонился к капоту и вдохнул в легкие прохладный вечерний воздух. Совсем недавно заметил, что он здесь пах иначе, чем в центре — сырой землей, жареной картошкой из открытых форточек и сладковатым дымом из местной котельной. Странное такое сочетание, но как есть. Через пять-семь минут скрипнула дверь подъезда, и на улицу выскочил Сашка собственной персоной. Он был в простых темно-синих спортивных штанах, потрепанной толстовке с капюшоном и видавших виды кедах. Даже несмотря на то, что я ему прилично платил, особенно по меркам нашего района, он все равно не тратил деньги на себя. За это я его и любил. Ему не были важны все вот эти визуальные понты. Не важно было, что подумают другие люди. Вернее те люди, которые не знают его лично. А своим близким он доказывал все своей верностью и преданностью. Думаю, он был самым добрым из всех людей мужского рода, кого я знал. Несмотря на свои богатырские размеры и силу, размеры которой он и сам не до конца осознавал.

Его лицо, обычно оживленное, сейчас выглядело спокойным, отдохнувшим, наверное, по той причине, что ему не предстояло ничего необычного. Он рассчитывал только на простую прогулку по району с старым другом.

Он подошел ко мне ближе, протянул руку, и его взгляд скользнул по машине, на капот которой я опирался. «Витязь 3000» стоял, сильно выделяясь на общей картине. Мне кажется, если бы сейчас сделали фотографию, то люди подумали бы, что машину сюда пририсовали при помощи фотошопа.

— Братишка, — сказал Сашка, понизив голос до тихого шепота и кивнув на машину. — Ты поаккуратнее бы с такими дорогими штуками. Сейчас выйдет хозяин этого зверя, и у нас будут большие проблемы. Это ж «Витязь 3000», да еще в самой последней комплектации! Это в центре такие на каждом шагу стоят, а здесь, у нас на районе — раз-два и обчелся. Явно не самый простой человек ее тут припарковал.

Я не ответил. Просто достал из кармана брелок, нажал кнопку. Раздался короткий, солидный звук открывающихся замков, и габаритные огни мигнули один раз.

Сашка замер. Его глаза тут же округлились. Он посмотрел на брелок в моей руке, потом на машину, потом снова на меня. Такого поворота событий он явно не ожидал.

— Охренеть… — выдохнул друг, и в его голосе было столько чистого, детского изумления, что мне снова захотелось улыбнуться. — Это… Это что, твоя⁈ ТВОЯ ТАЧКА⁈

Я лишь улыбнулся в ответ, широко и искренне. Его реакция была лучшим комплиментом для меня.

— Офигеть! — он сделал шаг вперед, осторожно, как будто боялся спугнуть сон, который ему только что приснился. — «Витязь 3000» прямо передо мной! Да еще и у моего лучшего друга! Полный привод, двигатель V8 с двойным турбонаддувом, адаптивная магнитная подвеска… — он начал сыпать техническими характеристиками, которые знал наизусть. Для Сашки машины были не просто средством передвижения, как для меня, и не статусом. Это была его искренняя страсть. Он мог часами говорить о моделях, двигателях, тюнинге и прочем. Больше половины того, что он говорил, я и не понимал. Думаю, эта любовь перешла ему от бати, тот был водителем автобуса и тоже любителем различных машин.

— А можно… За рулем посидеть? — спросил он почти робко, как мальчишка, выпрашивающий игрушку.

— Если ты взял с собой права, — сказал я, подбрасывая брелок в воздухе и ловя его, — то можно даже прокатиться.

— Серьезно⁈ Ты правда дашь мне сесть за руль этого красавца⁈ — его лицо озарилось восторгом. — Я сейчас же вернусь!

Он развернулся и рванул обратно в подъезд. Я слышал, как он влетает в квартиру, что-то быстро говорит родителям, хлопает дверью. Через две минуты он выскочил обратно, запыхавшийся, с правами в руке.

Мы сели: он — на место водителя, я — на пассажирское. Сашка осторожно вставил ключ в замок зажигания и повернул. Двигатель завелся с низким, бархатным рокотом, который отдавался вибрацией по всему кузову.

— Охренеть… — прошептал он снова, проводя ладонью по кожаному рулю. — Я реально сижу в Витязе… Никогда бы не подумал, что у меня это получится сразу после школы…

Я включил музыку. В моей голове само собой заиграл один из любимых мотивов из моей прошлой жизни. «Creep» британской группы Radiohead. Жаль, что в этом мире такого не существовало. Но настроение было тем же.

— Куда едем? Есть определенный адрес? — спросил Сашка, осторожно трогаясь с места.

— Да куда ты пожелаешь, дружище. Ты же за рулем, значит, сам и решай, куда мы поедем!

— Ну, если ты не против, знаю одно место, был там последний раз в детстве, — сказал он, и в его голосе появились нотки ностальгии. Он нажал на газ, и автомобиль послушно рванул вперед, прижимая нас к креслам.

Мы ехали минут сорок, петляя по ночному городу. Сашка вел машину уверенно, чувствуя каждый ее нюанс. Я даже и не знал, откуда у него такой навык, с учетом того, что опыта было не так много. Он вывез нас к выходу из города, потом свернул на какую-то неприметную дорожку, ведущую к воде. Вскоре асфальт закончился, началась грунтовка, и мы выехали на пустынную, поросшую чахлой травой площадку на самом берегу Финского залива. Вид открывался просто потрясающий. На закате вода сливалась с небом в одну сплошную бархатную даль. Это было именно то, что нужно в тот момент.

Сашка заглушил двигатель. Мы сидели в тишине, нарушаемой только шепотом волн где-то внизу и тихой музыкой из динамиков. Так прошло несколько минут. Каждый был погружен в свои мысли. Для меня это была передышка.

Я убавил громкость музыки до нуля. Тишина стала абсолютной, но мне пришлось ее нарушить. У меня было еще важное дело к моему лучшему другу.

— Знаешь, братик, — начал я, глядя в темнеющую даль залива, — я ведь не совсем просто так тебя позвал…

Сашка не повернул головы. Он смотрел в ту же точку, что и я.

— Я так и подумал, Лех. По тебе это видно, и именно поэтому я и поехал с тобой. Понял, что тебе нужна моя помощь, — сказал он.

— Реально видно? — удивился я.

— Ага. Прям с первых минут. Ты весь какой-то… Типа загадочный. Не такой собранный, как перед делом. А как перед… Ну, я не знаю даже, с чем сравнить. Как перед прыжком с очень высокой скалы, и я догадываюсь, с кем это связано…. — хоть он и был моим лучшим другом, но я не знал, что Сашка настолько меня чувствует.

— И правда так, братишка, — вздохнул я. — И правда так.

— Ну, давай, рассказывай, не томи! — Сашка был нетерпелив.

Я повернулся к нему лицом к лицу.

— Я не хочу тебя погружать в подробности, — сказал я честно. — Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее. Просто… Я решил получить свободу. Раз и навсегда. Но цена за эту попытку может быть очень высока. Жизнь.

Он молчал, ждал продолжения, и в итоге получил его:

— Мне нужно, чтобы кто-то позаботился о Ленке, если… Ну, если что-то пойдет не так. Я никому, кроме тебя, не могу доверить такое. Никому.

— Да хорош, Лешка! — его голос дрогнул. — Давай лучше все вместе! Вдвоем! Вместе справимся! Мы же всегда так вывозили любую проблему.

Я покачал головой.

— Саш, ну ты же понимаешь с кем я собрался решать вопрос! Что мы вдвоем сможем? Сбежим? Да куда мы с тобой сбежим? А твоя семья? Отец, мать? Они-то куда денутся? — мой голос звучал все громче и громче. — Если я пропаду, меня и всех, кто со мной хоть как-то связан, будут искать. И знаешь, что самое стремное? Они найдут. Обязательно. Поэтому я и прошу тебя о помощи, а не о совместном решении вопроса или побеге. Если завтра к вечеру я тебе не позвоню… Мне нужно, чтобы ты приехал ко мне в квартиру, я сделал тебе дубликат ключей… Там, за картиной в спальне, есть сейф. Код — дата рождения Ленки. Внутри — деньги, их хватит на первое время. Бери их, бери Ленку и увози ее. Подальше от Питера. В другой город, в другую губернию. Чтобы никто не нашел, а потом возвращайся. Я не думаю, что если со мной что-то случится, тебя будут искать. А вот она… Она может пострадать. Просто за то, что она моя сестра, — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Я могу на тебя рассчитывать?

Сашка сидел, сжав руль так, что костяшки пальцев побелели. Он долго молчал, глотая воздух. Потом заговорил, и в его голосе не было прежнего юношеского задора. Была тяжелая, взрослая решимость.

— Давай сделаем это вместе, Лех. Чем нас больше, тем больше шансов. Подключим Артемия. У него связи, ресурсы…

— Нет! — перебил я резко, но не зло. — Братик, я не готов рисковать вами. Это мой собственный выбор. Моя война! Вы в нее не втянуты до конца, и я хочу, чтобы так и оставалось. Я сделаю все сам, и это больше не обсуждается.

Он хотел что-то возразить, но увидел выражение моего лица и сдался. Его плечи опустились.

— Тогда… Тогда поехали назад? — спросил он глухо.

— Давай еще немного просто посидим, — попросил я. — Посмотрим на залив.

Он кивнул. Мы снова уставились в темноту. Каждый из нас думал о своем. Я — о завтрашнем дне, о складе, об арбалетах, о том, как провернуть аферу, которую придумал. Сашка, наверное, о том, как взять на себя ответственность за чужую жизнь, как стать взрослым за одну ночь.

Прошло минут тридцать. Мы поменялись местами, без слов я снова завел машину. Всю дорогу не разговаривали. Музыка не играла. Слышался только шум двигателя и шепот шин по асфальту. Эта тишина была нашим возможным прощанием. Мы оба это чувствовали.

Когда я довез его до дома, мы вышли из машины. Мы стояли друг напротив друга, и между нами висело неловкое молчание людей, которые, возможно, видятся в последний раз.

— Береги себя, Лешка, — наконец сказал Сашка, и его голос сорвался. Он протянул руку.

Я взял его руку, но не для рукопожатия. Я потянул его и обнял, крепко, по-братски. Он на мгновение замер, а потом обхватил меня в ответ.

— И ты себя береги, Сашка, — прошептал я ему в ухо.

Мы разошлись. Он, не оглядываясь, скрылся в подъезде. Я стоял еще минуту, глядя на закрывшуюся дверь, потом сел в машину.

Думаю, что именно в тот момент, я принял окончательное решение. Весь пазл в моей голове сложился. У меня была идея, которая могла либо чести нас всех, либо уничтожить. Но я привык решать сложившиеся проблемы, а не просто так плыть по течению, как бесполезный кусок дерева.

Я достал телефон. Экран осветил мое лицо в темноте. Я пролистал контакты, мимо — «Ирина», — мимо «Артемий», мимо — «Лена». Мой палец завис над именем, которое сейчас было ключом ко всему. СЕВЕР.

Я нажал на него и поднес телефон к уху. Гудки… Еще гудки… А затем он взял трубку…

Глава 22

— Ну, привет, Алеша! — хриплый голос в трубке звучал достаточно бодро для вечернего времени суток. — Ты что звонишь в такой поздний час? Соскучился? Иль хорошие новости какие хочешь донести? Давай, рассказывай.

Я сидел в машине, глядя на темный подъезд, где только что исчез Сашка.

— Второе, Север. Я много работал и наконец-то нашел нужного нам клиента. В чем его главное преимущество — он готов оплатить всю сумму сразу, наличкой. На месте при передаче артефактов, — сказал я Северу в трубку.

На той стороне воцарилась секундная тишина, которую я буквально видел: Север замирает, сигара останавливается на полпути ко рту, его маленькие, хищные глаза сужаются, подсчитывая предстоящую прибыль.

— О-о-о… — протянул он с легким свистом. — Это же прекрасные новости, мальчик мой. Я знал, что ты справишься. У тебя нюх на бабки, будь ты проклят! Как только я тебя увидел, сразу понял, ты гребаный талант!

— Да, но есть одно «но», Север… — продолжил я ровным, деловым тоном. Нельзя было показать ему даже на секунду какие-то сомнения. — Он хочет сам забрать товар со склада. И там же, на месте, отдать деньги. Не хочет рисковать с перевозками и прочим с нашей стороны. Хочет все сделать сам. Человек очень серьезный!

— Ну, это логично, — процедил Север. — Кто ж такие огромные деньжищи будет отдавать, не получив сразу же за них товара? Только полный кретин и лох!

— Для такой сделки мне точно понадобится охрана. Его люди будут вооружены, как мне кажется, и еще я хотел бы, чтобы ты тоже присутствовал на сделке… — я сделал небольшую паузу.

— А я-то тебе зачем? — в голосе Севера зазвучало искреннее удивление.

— Босс, у меня еще никогда не было переговоров такого уровня. Сделок на такие суммы я не проводил. Мне нужна будет поддержка, чтобы показать серьезность нашей компании. Чтобы они не подумали, что имеют дело с мальчишкой, и стали бы нашими клиентами и в будущем, — выдал я ему весь расклад

Я знал, что Север проглотит эту наживку. Когда речь шла о больших деньгах и, главное, о демонстрации его власти, он терял бдительность. Ему льстила роль патрона, который приедет и «покажет, как играют в игры взрослые дядьки».

— Конечно, Леха, — взбудоражено прикрикнул он, и в трубке послышался звук потирания ладоней. — Папочка Север покажет тебе мастер-класс! Когда и во сколько?

— Уже завтра! В двенадцать на складе, — ответил я.

— Ну все, тогда завтра там и увидимся. Молодец, Леха. Я в тебе не сомневался. Пойду откупорю шампанское! — он бросил трубку.

Я остался сидеть в машине с телефоном в руке. Первая часть сработала. Теперь нужно было подвести под удар вторую силу. Я сел в машину и поехал к своей новой квартире. На этот раз, увидев серую машину людей Петрова, притаившуюся в тени у подъезда, я не стал прятаться. Наоборот. Я аккуратно припарковал автомобиль прямо напротив. Пусть видят. Пусть думают, что я слишком глуп или слишком самоуверен. Теперь хвост мне был не помеха, он был частью моего плана.

Я вышел из машины, нарочито медленно, и направился к подъезду, чувствуя на спине пристальные взгляды из тонированных стекол. Пусть следят. Завтра им предстоит большая работа, только вот они пока не знают, что работать будут на меня.

В квартире пахло ужином. Лена, услышав мои шаги, выбежала из кухни.

— Лешик! Ты поужина… — она начала, но я резко перехватил инициативу.

— Привет, Лен. Мне что-то нездоровится, — сказал я, стараясь звучать устало. — Пойду сразу спать, извини…

— Что с тобой? — ее лицо исказилось беспокойством. Она потянулась ко мне, чтобы потрогать лоб. — Давай я температуру измерю, может, чаю с медом?

— Нет, спасибо, — мягко, но твердо отстранил я ее руку. — Я очень устал. Просто хочу выспаться. Все пройдет, когда я посплю.

Она хотела настаивать, ее материнский инстинкт бил тревогу, но, встретив мой непоколебимый, почти стеклянный взгляд, сдалась.

— Хорошо… — прошептала она. — Спокойной ночи. Если что — кричи, я тут же прибегу к тебе!

— Хорошо! Если мне станет прям очень плохо, я позову тебя… — пообещал я и прошел в свою комнату.

Я не хотел, чтобы она видела меня в таком состоянии. Она бы всю ночь не спала, думала бы, что случилось, а ей нужны были силы. На завтра. На всякий случай, если все пойдет не по плану.

Я лег на кровать, не раздеваясь. Сон не шел. За закрытыми веками проносились картинки: склад, Север со своим арбалетом, его громилы-охранники. Я пытался считать овец, думать о чем-то отвлеченном, о тихом заливе, на который мы смотрели с Сашкой, о милом лице Ирины. Ничего не помогало. Мозг отказывался отключаться, он продолжал проигрывать варианты, рассчитывать вероятности, искать слабые места в собственном плане. Адреналин в моей крови бурлил. Сон пришел только под утро.

Я проснулся в десять. Солнце уже било в окно. До встречи оставалось два часа. Я встал, чувствуя тяжесть в голове. Холодный душ окончательно прогнал остатки сна. Я оделся во все темное: черные джинсы, черная футболка, под цвет — кроссовки на толстой подошве. Совершенно не завтракая, только выпив стакан воды, я вышел на улицу.

Машина людей майора Петрова все еще дежурила на своем посту. Я сел в «Витязя», завел его, посмотрел в зеркало заднего вида. Через несколько секунд фары полицейской машины мигнули, и она тронулась с места, начиная нехитрую игру в преследование. Отлично. Все именно так, как я и запланировал. Вторая рыбка клюнула на наживку, дело оставалось за малым.

Дорога до промзоны заняла около получаса. Я ехал не спеша, давая хвосту возможность не потеряться. За полкилометра до склада, на повороте к заброшенному заводу, машина полицейских отстала и свернула в один из проездов между корпусами. Видимо, они решили не светиться и занять позицию для наблюдения.

«Надеюсь, место вы выбрали самое удачное, — подумал я. — Чтобы видно было все!».

Ровно в одиннадцать тридцать я подъехал к ангару. Вокруг была мертвая тишина, нарушаемая лишь воем ветра в щелях ржавого металла. Я припарковался в стороне, не блокируя двери машины, вышел. Стал ждать остальных участников сегодняшней «вечеринки».

Ровно в двенадцать, без опозданий, подъехал черный внедорожник Севера. Из него вышли он сам и четверо его охранников — те же каменные лица, что и всегда. Но сегодня они были на взводе. Я видел, как под футболками угадываются очертания оружия, как их глаза беспрестанно сканируют окрестности. Сам Север был в своем привычном кожаном плаще, несмотря на то, что сегодня было достаточно тепло. В зубах, как всегда, дымилась недокуренная сигара.

— Ну, приветствую тебя, Алешенька, — сказал он, подходя. Его охранники встали полукругом, держа меня в поле зрения. — Ты как всегда первый. Пунктуальность — вежливость королей, ага?

— Я люблю, когда все четко, — ответил я, не двигаясь с места.

Он кивнул, похлопал меня по плечу.

— Ну что, пацаны, открывайте ворота склада, пошли внутрь, постоим не у всех на виду. Где там твой покупатель? — спросил Север.

— Они издалека едут. Ждем, должны скоро быть.

Север хмыкнул и бросил окурок под ноги.

— Надеюсь, они не надолго опоздают. Меня в офисе ждет открытая бутылка шампанского и молоденькая сучка с крепкой задницей и буферами третьего размера. Не хочется заставлять ее ждать слишком долго, — он обернулся к своим людям, и те хором хмыкнули, изображая понимающее веселье.

Они открыли тяжелые ворота ангара, и мы вошли внутрь. Полумрак, запах ржавчины, масла и пыли. Двадцать ящиков на поддонах в центре. Охранники заняли позиции: двое у входа внутри, двое — у ящиков. Север расхаживал посередине, нервно помахивая новой закуренной сигарой. Я остался стоять ближе к стене, стараясь держаться в тени.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Север начал посматривать на часы. Двадцать минут…

— Парень, — сказал он наконец, голос его был достаточно нервным. — Что за херня? Где твои сучьи клиенты? Ты на сколько с ними договорился⁈

— Не могу сказать, где они, Север. Мы договорились ровно на двенадцать. Я сам их жду вместе с тобой, — попытался я успокоить старика.

— Ну так, епрст, позвони им! Что стоишь-то просто так! — он рявкнул последнее слово, и эхо прокатилось под сводами. — Я же тебе дорогой магофон дарил! Используй эту штуку по назначению, а не для селфи с княжной своей, придурок!

Север был явно не в настроении. Делать было нечего, нужно было действовать. Я достал аппарат. Сердце колотилось где-то в горле. План завис на волоске. Если полиция не сработала, если они меня потеряли или решили не лезть… Мне конец. Я пролистал контакты. Мои пальцы сами нашли имя «Сашка». Я набрал.

Он ответил почти сразу.

— Алло? Да, Леха, ну ты как? — его голос был полон неподдельной тревоги.

— Добрый день, — сказал я громко и четко, чтобы слышал Север. — А вы далеко? А то мы уже вас тут на месте ждем!

На той стороне — пауза. Сбитый с толку голос:

— В смысле «далеко»? Кто «вы»? Леха, ты о чем?

— Ага, уже скоро будете? Ну, хорошо. Мы ждем, — я говорил в пустоту, глядя прямо на Севера, который смотрел на меня с нарастающим подозрением.

Сашка что-то пробормотал, но я сбросил трубку.

— Скоро будут, Север, — сказал я, пряча магофон в карман. — Задерживаются в пробке на выезде…

— Ох, за то, что заставили меня ждать, пусть не о какой скидке даже не думают! — пробурчал он, но его взгляд стал холодным и оценивающим. Он что-то заподозрил.

Мы стояли дальше. Я начал невольно шагать из стороны в сторону, не отходя далеко от груды старых покрышек у стены, которую присмотрел заранее как возможное укрытие. Время тянулось мучительно. Охранники Севера уже не просто смотрели по сторонам — они смотрели на меня. Их руки все чаще нетерпеливо ложились на рукояти спрятанного оружия.

И вот, когда напряжение достигло точки кипения, раздался звук. Наконец-то!!! Это был громкоговоритель.

— ЭТО ПОЛИЦИЯ! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! БРОСАЙТЕ ОРУЖИЕ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!

Голос, усиленный до рева, обрушился снаружи, врываясь в ангар через щели и проломы в стенах.

Наступила секунда абсолютной тишины. Даже Север замер с открытым ртом.

Потом все взорвалось.

Снаружи, в ворота, ударили тараном. Металл прогнулся с оглушительным ревом. Одновременно в разных концах ангара со звоном вылетели несколько оконных проемов, и внутрь вкатились дымовые шашки. Ангар мгновенно заполнился едким, белым дымом.

— ПРЕДАТЕЛЬ! — заорал Север, и его лицо исказилось чистой, бешеной яростью. Он рванулся ко мне, но в этот момент раздались первые выстрелы. Не в воздух. Прицельные. Охранник у ворот дернулся как марионетка и рухнул на цементный пол, алая лужа быстро расползалась под ним.

Я бросился в сторону, к своим покрышкам. Мир сузился до вспышек огня в дыму, до оглушительной мелодии выстрелов, криков и лязга металла. Пули со свистом проносились мимо, впивались в стены, рикошетили от металлических балок с пронзительным визгом. Полиция штурмовала с нескольких сторон.

— ПАРНИ! — проревел Север, прячась за ящики. — ХВАТАЙТЕ АРБАЛЕТЫ! ТАК У НАС БОЛЬШЕ ШАНСОВ ОТБИТЬСЯ!

Один из охранников, пригнувшись, рванулся к поддонам, с силой сбросил верхние ящики. Дерево разлетелось щепками. Он схватил один из матово-черных арбалетов, другой его напарник — еще один. Они щелкнули взводами.

— НЕ ДАЙТЕ ИМ… — начал командовать кто-то из штурмовиков, но его голос оборвался.

Первый выстрел из арбалета был почти беззвучным — легкий хлопок. Синеватая, ослепительная вспышка прочертила дымный воздух и ударила в укрытие, за которым прятались двое полицейских. Не было грохота, только резкий, шипящий звук. Когда дым на мгновение рассеялся, на месте укрытия и людей осталась лишь груда дымящихся, оплавленных обломков и две небольшие кучи пепла. От тел — ничего.

— ЧТО ЗА ХЕРНЯ⁈ — крикнул кто-то из штурмовиков, и в его голосе впервые прозвучал чистый, животный ужас.

— БАЗА! БАЗА! — заорал другой, прижимаясь к стене. — ЭТО ШТУРМОВОЙ ОТРЯД! ПРОТИВНИК ВООРУЖЕН МАГИЧЕСКИМИ АРТЕФАКТАМИ! ПОВТОРЯЮ, МАГИЧЕСКИМИ АРТЕФАКТАМИ! НАМ СРОЧНО НУЖНА ПОДМОГА!

Ангар превратился в ад. Дым, огонь, вспышки синего и красного пламени. Охранники Севера, вооруженные арбалетами, стали смертоносной силой. Каждый их выстрел означал верную, мгновенную смерть. Но полиция не отступала. Они были профессионалами. Используя дым и хаос, они двигались, отстреливаясь. Пуля нашла второго охранника с арбалетом — он вскрикнул, уронил оружие и схватился за плечо. Третий охранник был сражен очередью из автомата, когда пытался перезарядить арбалет.

Но и полицейские несли потери. Еще одна вспышка синего огня — и двое превратились в пепел. Воздух стал густым от запаха гари, пороха, крови и чего-то еще — сладковатого и тошнотворного, запаха сожженной плоти.

Я прижался к покрышкам, стараясь стать как можно меньше. Моя задача была — выжить и сбежать. Но выходы были блокированы перестрелкой. Я увидел на полу, в луже крови, пистолет — видимо, выбитый у кого-то из первых упавших. Я рванулся вперед, кувыркнулся, схватил холодную рукоять. Пистолет был тяжелым. Я поднялся на колено, увидел мелькающую в дыму фигуру одного из охранников Севера, целящегося в группу полицейских. Не думая, нажал на спуск.

Выстрел оглушил. Отдача больно ударила в запястье. Я промахнулся, пуля срикошетила где-то выше. Но этого хватило. Охранник отпрянул, его выстрел из арбалета ушел в потолок, прожег в нем дыру. Полицейские воспользовались моментом — короткая очередь, и охранник рухнул.

Но я себя выдал. Да еще и патронов в этом пистолете больше не было, я отбросил его в сторону. Из дыма, как призрак, возник Север. Его лицо было черным от копоти, плащ порван, но в руках он сжимал свой личный арбалет. Он увидел меня. Его глаза горели холодной ненавистью.

Север продолжал отстреливаться от полицейских, не выпуская меня из виду. Выстрел, еще один выстрел. Я посмотрел на штурмовой отряд, там осталось два человека, Петров и еще один его подчиненный. Север сделал выстрел. Точный. Они с майором остались один на один.

— СЕВЕР! ЭТО МАЙОР ПЕТРОВ! ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО Я ТАКОЙ? — крикнул на весь ангар представитель закона, прячась за грудами металла.

— Конечно, знаю! Ты тот самый пес, который вот уже несколько лет под меня копает! Нашел мое слабое место в лице этого пацана, да? — крикнул он в ответ.

— СЕВЕР, МЫ ВЫЗВАЛИ ПОДМОГУ! ТЕБЕ ТОЧНО НЕ СБЕЖАТЬ! СДАВАЙСЯ И ОСТАНЕШЬСЯ ЖИВЫМ, Я ТЕБЕ ОБЕЩАЮ! — Петров продолжал пытаться вести переговоры.

— Кому сдаваться? Тебе, что ли, майор? Не смеши меня! Сейчас ты умрешь, а потом я убью этого пацана, и знаешь, что дальше? Я сожгу каждого мусора, который сюда приедет! Вот что тут будет, майор! — Север был не из тех, кто когда-либо в своей жизни давал заднюю. И эта ситуация не была исключением.

— ХОРОШО, СЕВЕР! Я ТЕБЯ УСЛЫШАЛ! ТОГДА Я ОБЪЯВЛЯЮ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ, РАЗ ТЫ ОТКАЗАЛСЯ ОТ ПЕРЕГОВОРОВ! — майор Петров решил сыграть последний козырь, что остался у него на руках.

— Майор! Это первое правильное решение с твоей стороны за сегодня! — крикнул Север и выпустил несколько огненных стрел в сторону полицейского.

После этого Север встал и направился в мою сторону, я спрятался за покрышками глубже. Оружия у меня не было, и я слышал, как приближаются его шаги. Ближе. Еще ближе. Уже совсем рядом. Потом — удар, он отбросил покрышки в сторону, и я предстал перед ним прямо как на ладони. У меня не было ни места, ни возможности для отступления.

— Ну вот и все, Алешенька, — прошипел он так тихо, что я едва расслышал. — Пришел твой конец, и скажи спасибо, что быстрый.

Он поднял арбалет. Я замер, понимая, что не успею увернуться. Палец Севера уже сжимал спуск.

Глава 23

И в этот момент раздался крик где-то за его спиной. Нечеловеческий, полный боли и ярости. Это орал Петров, который видел собственными глазами, как его люди превращаются в пепел.

— ОПУСТИ ОРУЖИЕ, СЕВЕР!

Север, ухмыляясь, на долю секунды отвернулся, его внимание привлекла новая угроза. Он выстрелил из арбалета, я не видел попал он в Петрова или нет. Это была моя возможность. Я не думал, понял, что надо действовать именно сейчас. Второго шанса не будет. Лежа на полу, я из последних сил рванулся вперед и ударил его ногой точно в боковую связку колена. Раздался неприятный, глухой хруст. Север закричал от боли и неожиданности, его нога подкосилась. Я тут же, не давая опомниться, сделал подсечку, и он тяжело рухнул на бетон, выронив арбалет, который с лязгом ударился об пол и отлетел в сторону.

Я вскочил и побежал куда-то в вглубь ангара, к груде старых, ржавых металлических листов, сваленных в дальнем углу. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. За спиной раздался выстрел из арбалета — синий сноп пламени прожег воздух в метре от меня, испепелив старую покрышку. Второй выстрел пролетел где-то над головой. Север встал и от ярости и боли стрелял не очень точно, но рано или поздно мог попасть.

Я нырнул за железные листы. Укрытие было ненадежным — тонкая сталь не остановила бы даже пулю, не то что плазменный заряд. И выхода отсюда не было. Тупик. Я тяжело дышал, пытаясь заглушить звук собственного сердца. И тут мой взгляд упал на пол. Среди осколков кирпича и мусора лежал большой осколок стекла, вероятно, от одного из выбитых окон. Он был толщиной в палец, с неровными, острыми как бритва краями. В нем тускло отражался свет от пожаров вокруг.

Я схватил его и крепко сжал. Ладонь тут же заныла от пореза, но я лишь сильнее сжал осколок, ощущая, как его грани впиваются в кожу. Это был шанс на продолжение моей жизни. Один шанс. Мне нужно было сделать смертельный удар.

Я услышал шаги. Тяжелые, неровные, хромающие. Они приближались. Дальше — его хриплое дыхание. Север шел за мной. Этот чертов ублюдок был уже рядом.

— Алешенька… — послышался его мерзкий шепот совсем близко. — Где же ты, паршивец? Вылезай… Давай по-хорошему поговорим… Я же просто хотел тебя слегка воспитать… Выходи…

Я прижался к холодному металлу, сжимая осколок в руке еще сильнее. Шаги остановились прямо по ту сторону моего укрытия. Он был здесь.

Я собрал всю волю, всю ненависть в один комок в груди. И выпрыгнул из-за угла.

Я видел его лицо крупным планом. Искаженное болью и злобой, с перекошенной в оскале улыбкой. Его рука с арбалетом была опущена — он не ожидал такой дерзости. Я занес руку с осколком, целясь в шею, и в этот миг он двинулся. Моя рука с осколком прошла по касательной, лишь рассекая кожу на его щеке. Он схватил меня за горло железной хваткой и толкнул в сторону.

— Прощай, Алеша, — прошипел он. Его пальцы сжимались на крупе арбалета.

И в этот момент раздался выстрел пистолета. Я увидел, как на плече Севера, прямо у ключицы, взорвался клочок кожи и ткани. Брызнула темная кровь. Он взревел от боли и неожиданности. Его прицел был убран с меня.

Север обернулся. В десяти метрах от нас, опираясь на разбитую бетонную колонну, стоял майор Петров. Его лицо было бледным, из-под бронежилета сочилась кровь, но в руке он твердо держал служебный пистолет. Петров выстрелил еще раз, прямо в грудь врага.

Север, не выпуская меня из поля зрения, рывком поднял свой арбалет и выстрелил. Синяя стрела пламени пронзила дымный воздух и ударила Петрова в район живота.

Не было ни крика, ни падения. Была лишь яркая, ослепительная вспышка и резкий звук испаряющейся материи. Когда свет погас, на месте майора осталась лишь небольшая груда дымящихся костей.

Север, тяжело дыша, обернулся ко мне снова. Но его лицо было уже не злобным, а… Уставшим. Смертельно уставшим. Кровь хлестала из новой раны.

— Вот и… Все, пацан… — пробормотал он и, сделав шаг ко мне, вдруг закачался. Его глаза закатились. Он рухнул на колени, а затем плашмя упал на пол, тяжело и нелепо. Его арбалет выскользнул из ослабевших пальцев и застыл рядом.

Я стоял, опираясь на лист металла, и не мог пошевелиться. Шок сковал все тело. Вокруг была картина настоящего апокалипсиса. Дым, огонь, разруха. Трупы охранников Севера. Темные пятна с костями на месте полицейских. Ящики со страшным оружием. И в центре этого ада — тело самого дьявола, неподвижное, в луже собственной крови.

И тут я услышал. Снаружи, все ближе и ближе, — рев сирен. Машины полицейской подмоги подъезжали к ангару.

Адреналин ударил в голову, сметая шок. Я не мог здесь оставаться. Я рванулся вперед, наступил на что-то хрустящее. Кости? Стекло? Я наклонился и схватил арбалет. Потом огляделся и увидел задний выход. Мне нужно было именно туда.

Я побежал, спотыкаясь, к маленькой, неприметной двери в противоположном конце ангара. Когда добрался до нее, дернул на себя: закрыто. Я ударил по двери ногой, что было силы. Замок, старый и ржавый, поддался с треском. Я выскочил в узкий грязный проулок между складами. И тут же увидел свою машину. Она стояла там, где я ее оставил, за углом, в тени, — часть моего плана «на всякий случай». Задний выезд из промзоны был свободен. У Севера на каждом его объекте всегда заранее был продуман путь на случай отхода.

Я влетел в автомобиль, завел его одним движением и, не включая фар, рванул с места. Я вырулил на пустынную дорогу, ведущую в сторону города, и лишь тогда дал полный газ. Двигатель взревел, прижимая меня к креслу. Я мчался, не думая ни о чем. Только бы прочь. Прочь от этого ада.

Отъехав на внушительное расстояние, когда в зеркале остались лишь огни промзоны, я начал соображать. Дрожь в руках не прекращалась. Мозг, освободившись от сиюминутной задачи выживания, начал лихорадочно работать. Север мертв? Он упал без сознания и истекал кровью. Полицейские уже прибыли на место.

«Пока еще идет суматоха, — пронеслась мысль. — Пока они разгребают это месиво, пока не навели порядок. Мне нужно было на Думскую. В кабинет Севера. Там точно остались документы, черновики, записи, что-то, что могло бы быть полезным. Или смертельно опасным для меня, если бы попало не в те руки». Времени было в обрез.

Я нажал на газ до упора. «Витязь» летел по ночным улицам как призрак. Страх гнал меня вперед. Страх, что я не успею раньше полицейских. Что в офисе уже кто-то есть. Что там снова ждет вооруженный конфликт, но я уже был готов ко всему.

Когда я подъехал к знакомому зданию на Думской, первое, что бросилось в глаза, — отсутствие привычного охранника у дверей. Дверь была закрыта. На улице царила зловещая тишина. Значит, новости еще не дошли сюда, или дошли, и все разбежались. Я подбежал к двери. Обычные замки не могли меня остановить. Я выхватил из-за пояса арбалет. Отступил на шаг, прицелился в область замка и нажал на спуск. Огненный заряд вылетел из него.

Раздался тихий хлопок, и синеватая вспышка прожгла массивную деревянную дверь, оставив после себя дымящуюся дыру размером с кулак. Я рванул на себя ручку — дверь подалась. Внутри было темно и пусто. Я бегом по знакомому коридору направился к кабинету Севера. Та же картина. Дверь заперта. Еще один выстрел из арбалета, и еще одна преграда пройдена. Я пнул дверь, и она распахнулась.

Кабинет был таким, каким я видел его в прошлый раз, только теперь он казался не местом силы, а склепом. Я не стал включать лампы, довольствуясь дневным светом из окна. Мои глаза выхватили в углу, у стола, большую потрепанную спортивную сумку из плотной ткани. Я схватил ее, швырнул на стол и расстегнул. Она была пустая, а это именно то, что мне сейчас было нужно…

Я начал сдирать со стола все: кипы бумаг, блокноты, папки с непонятными пометками. Все летело в сумку без разбора. Потом — ящики стола. Верхние — счета, какие-то контакты, телефонные номера и визитки. В нижнем, самом тяжелом ящике, под слоем пустых бланков, я наткнулся на деньги. Плотные пачки, нераспечатанные. Я даже не стал считать: на глаз — больше пятисот тысяч имперских рублей. Все это полетело в сумку поверх бумаг. Я захлопнул ее — она стала тяжелой и бесформенной. Потом я направил свой взор в тот ящик, где лежали документы, которые могли доказать мою причастность к делу. Те самые фотографии и компромат, которые север готовил на меня. Открыл ящик и взял все до последнего листка с собой.

Времени больше не было, пора валить. Я выскочил из кабинета, сбежал по лестнице, вылетел на улицу и прыгнул в машину. Через минуту автомобиль уже уносил меня прочь от Думской. Только тогда я достал свой магофон. Руки немного тряслись. Я набрал Сашке.

Он ответил сразу, его голос был немного нервным от ожидания.

— Ну что, Леха? Ты как там? Жив? Все хорошо? — из его уст посыпалось огромное количество вопросов.

— У меня все получилось, братишка! — сказал я, и впервые за этот вечер в моем голосе прозвучало что-то похожее на легкую эйфорию. — Получилось… Слышишь? Можно я сейчас до тебя доеду? Ты же дома?

— Да, конечно! Я жду тебя! — ответил мне он.

Я сбросил трубку и направился к его дому. Свободен? Неужели я правда свободен? Не только от Севера, а от всей этой паутины. В голове кружились мысли. Пока ехал, я свернул в безлюдный переулок, открыл багажник и швырнул туда сумку, подальше от чужих глаз. Она упала с глухим стуком.

Когда я подъехал к дому Сашки, я снова открыл багажник, достал сумку и, присев на корточки в темноте, быстро пересчитал деньги при свете фонарика в телефоне. Девятьсот пятьдесят тысяч имперских рублей. Черт побери. Нихреновый такой бонус за один вечер. Будем считать, это отпускные, которые мне выплатили при увольнении. Я вытащил несколько пачек на возможные расходы и компромат на себя, а остальные, вместе с бумагами, засунул обратно в сумку и кинул в багажник, захлопнул его. Я положил бумаги и фотографии на землю и выстрелил по ним из арбалета, они тут же превратились в пыль. Теперь у них на меня абсолютно ничего нет.

Подойдя к подъезду, я позвонил в домофон. Почти сразу послышался его взволнованный голос:

— Мама, папа, это ко мне! Проходи… — Сашка нажал на сигнал.

Дальше по лестнице я поднялся на нужный этаж. Дверь открылась, и на пороге возник Сашка. Он бросился на меня, обхватывая так сильно, что у меня затрещали ребра и перехватило дыхание.

— Братишка, — хрипло сказал я, — я выжил не для того, чтобы ты меня сейчас задушил.

Его хватка ослабла, но он не отпускал. В его глазах стояли слезы.

— Леха… Я думал… Думал, что больше тебя никогда не увижу, — прошептал он.

— Я знаю, тоже так думал. Все нормально. Давай не будем на весь подъезд рассказывать о наших делах? Лучше я зайду, — он отпустил меня.

Мы прошли по узкому коридору, пахнущему пирогами и домашним уютом, в его комнату. Она была маленькой, стены украшены постерами с машинами и красивыми девушками

— Включи телевизор, — попросил я, садясь на край кровати. — Первый магический канал. Думаю, там должны уже быть первые новости.

Сашка послушно схватил пульт. Шел экстренный выпуск новостей. На экране — знакомый ангар, оцепленный, залитый светом прожекторов. Суетятся люди в форме и белых халатах.

«…В результате спецоперации по задержанию опасного преступного сообщества в промзоне на выезде из города сегодня вечером погибли девять сотрудников полиции, в том числе начальник оперативного отдела майор Петров…»

Сашка присвистнул. Я сидел дальше, не двигаясь.

«…Все участники преступной группы были нейтрализованы на месте. Однако главарю банды, Марату Руслановичу Северову, известному в криминальных кругах по кличке „Север“, удалось выжить. Он был тяжело ранен и в бессознательном состоянии доставлен в Главный городской госпиталь. Состояние оценивается как крайне тяжелое, врачи борются за его жизнь. Преступник находится под круглосуточной усиленной охраной…»

«…На месте также обнаружены и незамедлительно утилизированы под контролем магического корпуса МВД двадцать единиц запрещенного магического оружия, ранее считавшегося утраченным со складов ведомства…»

— Он жив! — выдохнул я, и мой голос прозвучал слишком громко, так, что могли услышать Сашкины родители, которые находились в другой комнате. — Ты слышал, Сашка? Этот урод жив!

— Тише, Леха! — испуганно прошептал Сашка. — Он же в тяжелом состоянии! Под охраной! В любом случае ему уже до нас не добраться.

— Да ты что, не знаешь Севера⁈ Хотя откуда тебе его знать! — я вскочил с кровати и ударил кулаком в стену. Родители Сашки даже спросили все ли у нас нормально, мой друг ответил что да, мы просто тренируемся. Боль пронзила костяшки, но была ничем по сравнению со жгучим чувством ярости в моей груди. — Он из любой ямы выберется! Он отлежится, нанюхается какого-нибудь эликсира, подмажет кого надо, и через полгода выйдет сухим из воды! А потом придет за мной… И за Ленкой, за всеми, сука, нами!!!

Я повернулся к нему. В глазах друга читался страх.

— Короче, Сашка, собирайся! Мы сейчас же едем в эту сраную больницу!

— В больницу? Леха, ты с ума сошел? Туда теперь полгорода полиции нагнано! — в его голосе прозвучало сомнение.

— Мне нужна будет твоя помощь. Ты отвлечешь охрану у входа или на посту. Сделаешь вид, что пьяный, что потерялся, да что угодно, не важно. А я пройду внутрь и добью это раненое животное. Раз и навсегда, — я смотрел ему прямо в глаза. — Ты готов? Скажи, да или нет? Я могу на тебя рассчитывать?

Он побледнел, но не отвел взгляда. Видно было, как он борется с инстинктом самосохранения. Потом он медленно кивнул.

— Да. Конечно. Только… Только будь осторожен, — согласился Сашка.

— Ну тогда пошли, — я понимал, что нам нужно торопиться.

Мы вышли из квартиры, стараясь не шуметь. На улице я бросил ему ключи.

— Садись за руль. Мне сейчас не до этого. Но по пути заедем на мою квартиру. Нужно кое-что передать Ленке, — я кинул ему ключи и сел на пассажирское сидение.

— Как скажешь, дружище, — он взял ключи, и его пальцы слегка дрожали.

Когда мы приехали на первую точку, я выскочил из машины, достал из багажника тяжелую сумку и поднялся в квартиру.

— Лена! Ты дома? — крикнул я, влетая внутрь.

Тишина. Сердце екнуло. Неужели до нее добрались его помощники…

— ЛЕНА! — заорал я уже изо всех сил, паникуя.

— Да-да, Лешик, я тут! — ее голос донесся из спальни. Она вышла в домашнем халате, с книгой в руках. Увидев мое перекошенное лицо и сумку, она испуганно прижала книгу к груди. — Что случилось?

— На, держи, — я швырнул сумку к ее ногам. — Ты же разбираешься в документах, в бухгалтерии и всей этой херне. Найди там все, что может быть интересным или важным. Письма, контракты, цифры, адреса. Все, на что нужно обратить внимание.

Я вспомнил про деньги, наклонился, расстегнул сумку и вытащил толстые пачки, оставив внутри лишь бумаги, а деньги положил в сейф.

— Лешик, что… Что происходит? — ее голос дрожал.

— Лена, давай сейчас без вопросов! — резко сказал я, но, увидев ее испуганные глаза, смягчился. — Мне нужно срочно уехать. А когда вернусь, хочу знать, что в этих бумагах. Поняла? Ты справишься?

Она посмотрела на меня. Сначала с тревогой, потом — с удивлением, и наконец — с тем самым пониманием. Она кивнула и сказала:

— Хорошо, Лешик… Я сделаю все, что в моих силах…

— Спасибо тебе огромное! — сказал я на ходу и выскочил из квартиры.

Спустившись, я влетел в машину. Сашка завел мотор.

— Все нормально? — спросил он.

— Да что может быть нормальным, пока этот ублюдок жив? — вопросом ответил ему я, после чего Сашка замолчал.

Дорога заняла не больше двадцати минут. Главный городской госпиталь был огромным комплексом из красного кирпича и стекла, похожим на крепость. Даже ночью он был ярко освещен. У главного входа, как я и предполагал, дежурил усиленный наряд — две полицейские машины, несколько человек в форме с автоматами. Видели бы они, что у меня под курткой.

Я приказал Сашке остановиться в тени, в сотне метров от входа.

— Смотри, через главный вход мы не пойдем, слишком опасно и глупо. Попробуем залезть через какое-нибудь окно. Не думаю, что у них за каждым окном следит специально назначенный человек. Дальше, уверен, охрана будет у его палаты. Вот их тебе нужно будет отвлечь, а я сделаю все остальное.

Он сидел, сжимая руль. Я видел, как капли пота выступили у него на висках. Сашка глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

— Да. Конечно. Я… Я притворюсь, что у меня приступ, сердечный, или еще какая-то хрень.

— Хорошо! Ты правильно мыслишь, друг мой! — сказал я, хлопнув его по плечу.

Мы вышли из машины. Воздух Санкт-Петербурга был холодным и резким. Я накинул на плечи ветровку, которую взял из дома, скрывая очертания арбалета, и мы через кусты направились в сторону больницы…

Глава 24

Мы с Сашкой прошли вдоль кустов, а после приникли к холодному кирпичу стены госпиталя. Я показал ему на стену.

— Видишь? — я кивнул на ряд одинаковых окон первого этажа. В одном, третьем от угла, белая штора трепетала. — Вон то окно приоткрыто, именно туда мы и пойдем с тобой, брат мой.

— Без альтернатив? Думаешь, это лучший вариант? — Сашка, как всегда, искал запасной путь.

— Все альтернативы ведут через главный вход, металлоискатели, полицейских и пару десятков любопытных глаз, ты думаешь, вариант, который я предлагаю, хуже? — спросил я у него, слегка улыбнувшись. Нужно было разбавить обстановку, я видел, как он сильно переживал насчет всей операции. — Дружище, у нас нет времени лишнего. Все получится! У нас же всегда все получалось, и эта миссия точно не будет исключением! — после этих слов Сашка стал увереннее и улыбнулся, кивнув мне в ответ.

У нас было главное — цель! И эта цель — Север. Не просто человек, нет. Раковая опухоль этого города, которую теперь, после всего, что было, нам предстояло вырезать раз и навсегда!

Мы достигли окна. Я слегка подтянулся на руках, чтобы заглянуть внутрь. Стерильный кафель туалета, тусклый свет лампы на разбитом плафоне. Абсолютно пустое помещение.

— Нам повезло, братишка! Это туалет на первом этаже! — прошептал я. — Там никого нет, а это значит, что свидетелей нашего проникновения в госпиталь не будет!

Перекинув ногу через подоконник, я быстро скользнул внутрь, приглушив звук приземления сжатием ног. Оглянулся на улицу, не видит ли кто-то оттуда наш десант, протянул руку Сашке. Его ладонь, широкая, сжала мою с такой силой, что он мог выдернуть меня обратно, как перышко. Но я уже был внутри и уперся ногами в стену под окном. Он последовал за мной, его плечи с трудом протиснулись в проем. Готово. Мы оба стояли в тесном, пахнущем хлоркой и ржавчиной помещении. Первая часть плана готова.

— Нас могут заметить, когда мы выйдем… — констатировал Сашка, его взгляд скользнул по замку на двери, ведущей в коридор. — Два незнакомца в больничных коридорах без видимых причин. Вызовет вопросы, что будем отвечать?

— Ты правильно говоришь, братик! Значит, нам нужен какой-то камуфляж, — я уже открывал дверь, прислушиваясь. Тишина. — Жди меня здесь, я пойду на разведку. И давай без шума, не привлекая лишнего внимания, оно нам сейчас точно не к чему, дружище!

Я вышел в коридор. Он был длинным, бесконечным, утопающим в свете ламп. По стенам — таблички. «Процедурный кабинет». «Пост медсестры». «Кабинет главврача». И… «Прачечная». Последний вариант — это именно то, что я искал!

Дверь легко поддалась. Открылась совершенно беззвучно. Внутри меня встретил влажный, тяжелый воздух, пропитанный паром и запахом дешевого, едкого моющего средства. Грохот и вибрация промышленных стиральных машин заглушали любой звук. Ни души. Стеллажи, заваленные бельем. Я сорвал с вешалки два халата — неидеально белые, слегка потертые на сгибах, но, в принципе, чистые. Один надел, второй взял с собой. У выхода, на картонной коробке, валялась нераспечатанная упаковка одноразовых масок, прихватил в карман и ее. Удачная вышла вылазка.

Возвращение в туалет прошло без каких-либо инцидентов. Я открыл дверь и зашел. Сашка стоял неподвижно и, судя по тишине, дышал он тоже редко.

— Скажи честно, ты сильно испугался, когда услышал, что дверь открывается? — улыбнулся я и протянул ему халат. — На, держи, теперь мы точно за своих сойдем тут!

Сашка помотал головой и тоже надел халат поверх своей одежды. Я вскрыл упаковку. Хруст целлофана прозвучал оглушительно громко в тишине госпиталя. Мы надели маски. Теперь в потрескавшемся зеркале мы видели не Леху и Сашку, это были два безликих санитара. Ничем не выделяющиеся болтики в этой системе. Только глаза выдавали истину, взгляд точно отличал нас от работников министерства здравоохранения.

— Какой у нас план? — спросил Сашка. Его голос из-под маски был слегка приглушенным.

— Делим зону ответственности, — сказал я, проверяя, не мешает ли халат быстрому движению. — Я поднимусь на лифте и начну поиск сверху. Ты останешься здесь, проверишь все нижние этажи. Так мы удвоим скорость и сократим время пребывания в этом месте. Как по мне, это лучшая идея.

— А как мы с тобой найдем именно ту самую, нужную палату? — спросил Сашка. — Их тут сотня, если не больше. Мы не можем позволить себе открывать каждую дверь и смотреть, что же там внутри. В таком случае мы тут пару суток пробудем, и в конце концов нас заметят и вышвырнут на улицу. Или чего похуже.

— Все очень просто, друг мой! Охрана! — слегка восторженно ответил я на его вопрос. — У его палаты будет охрана. Я на миллион процентов уверен, что в этом месте нет других пациентов, чье состояние требовало бы круглосуточной внешней стражи.

Только вот не до конца было понятно, охраняют ли они Севера от внешнего воздействия, или всех остальных от него. Сашка медленно кивнул.

— Как мы найдем потом друг друга? — спросил он.

— Через магофон, сделаем один звонок, на котором говорим просто цифру нужного этажа. Это на случай, если каким-то образом наша линия будет прослушиваться, — тут тоже все было очень просто.

Мы обменялись кивком. Затем я открыл дверь и шагнул в ярко освещенный, бездушный коридор. Не оглядываясь назад. Я знал, что Сашка сделает то же самое в противоположном направлении.

Коридор привел меня к лифтовому холлу. Пусто. Я нажал кнопку вызова. Где-то в шахте заскрежетали механизмы. Пока ждал, из-за угла вышла молодая медсестра. Хрупкая на вид, с уставшим лицом, как будто она уже не первые сутки дежурит здесь. Наши взгляды встретились на мгновение. Она кивнула — автоматический, безликий жест вежливости в мире халатов и масок. Я кивнул в ответ, опустив глаза к своему магофону, делая вид, что ищу какую-то безумно важную информацию, а на самом деле тупо листал меню вверх-вниз.

Лифт прибыл с тихим «динг». Мы вошли вместе, но я сразу же прошел к ней за спину.

— Какой этаж? — голос девушки был достаточно приятным. «Если бы не отношения с Ириной и не дела с Севером, я бы сейчас пофлиртовал с тобой, красотка, но, увы, не судьба», — подумал я.

— Мне самый последний, пожалуйста… — пробурчал я, стараясь говорить как можно ниже.

Она нажала кнопку нужного мне этажа, затем — своего. Двери закрылись. Мы поехали вверх. Я стоял, уткнувшись в стенку. Наконец-то лифт остановился. Медсестра вышла на своем этаже, бросив на прощание еще один ничего не значащий кивок. Двери сомкнулись. Я остался один. Глубокий вдох. Прокатило. Я остался инкогнито и даже смог сойти за своего.

Лифт снова притормозил. Последний этаж. Двери открылись. Первое, что я отметил — стальная дверь со знаком лестницы. Запасной выход, надо запомнить. Это будет мой путь для отступления. Путь, по которому можно уйти, не встретив ни души. Я вышел. Коридор здесь был другим, уже длиннее. Я выглянул из лифтовой ниши.

Длинная, прямая, как стрела, белая галерея. По обе стороны — одинаковые двери с номерами и ни одной живой души. Ни охраны. Ни медперсонала. Тишина, нарушаемая только далеким гулом вентиляции. Я прошел несколько метров, прислушиваясь. Ничего. Надеюсь, что это был просто не тот этаж. Но если вдруг охрана внутри палаты… Это усложняло все в геометрической прогрессии….

Я вернулся к лестнице и решил пойти вниз именно по ней. Что меня порадовало больше всего — тут не было камер. Металлические ступени звенели под ногами. Я спустился на один этаж пониже. Та же картина. Бесконечный белый пустой коридор — и ничего. Потом был еще один этаж и еще один. Неужели мы и правда просчитались? Охрана действительно сидит внутри, и тогда нам придется вскрывать каждую палату, как консервные банки, рискуя наткнуться на полицию, персонал или пациентов?

Я замер на лестничной площадке, обдумывая следующий шаг. И в этот момент мой магофон в кармане завибрировал, передавая сигнал прямо в бедро. Сашка. Надеюсь, он с хорошими новостями.

Я поднес аппарат к уху, не говоря ни слова нажал кнопку вызова и слушал.

— Три… — голос Сашки был низким, спокойным, но в нем чувствовалась легкая эйфория. Да! Он справился! Он нашел этого сукина сына! Значит, мой план сработал!

Адреналин тут же ударил в голову. Я положил трубку и вызвал лифт. На этот раз я ждал его очень долго, или мне так казалось из-за напряжения.

Лифт прибыл не пустой. Внутри стояли трое мужчин в таких же, как у меня, халатах. Я вошел, нажал нужную цифру. Двери закрылись. Они даже не взглянули на меня — просто продолжили свой разговор, как будто я участник этой беседы.

— … так что, если сегодня не завалят бумажной работой, можно и пропустить стаканчик-другой пивка… — говорил один, бородатый, с умными, но достаточно циничными глазами.

— Мечтать не вредно, — вздохнул второй, идеально гладко выбритый, потирая переносицу. — С тех пор как этого… Гостя к нам доставили, главврач носится как бешеная. Все на ушах стоят, сука, как же меня это бесит. Перекрыли по сути, весь этаж. Ни войти, ни выйти без трех проверок. Да вот нахер мне это все надо?

— Мафиозо тот еще, — кивнул третий, молодой, в очках. — Шепчутся, что ему светит не просто тюрьма, а что-то серьезное. И зачем мы его лечим? Лучше бы он сдох на этом складе, или где там полицейские его взяли? Столько людей он погубил… Урод…

Я стоял, глядя на мигающую подсветку этажей, впитывая каждое слово. «Гость». «Мафиозо». «Сдох». Он был не просто пациент. Он был делом государственной важности, особенно после убийства майора Петрова. Им нужно было сделать показательную порку. Именно поэтому его жизнь имела значение. Во всех остальных случаях его бы просто добили прямо там, в ангаре, и точка. Но теперь это было политическое дело.

Третий этаж. Я вышел первым. Коридор здесь был короче, но от этого не менее безликим. И в самом его конце, у широкого окна, за которым клубился вечерний Санкт-Петербург, я увидел их. Два силуэта. Не в униформе, но в темной, практичной одежде. Они не просто стояли. Они дежурили. Вся их поза, скрещенные на груди руки, медленный, методичный осмотр пространства — все кричало о роде деятельности. Это были полицейские.

Я отступил в нишу, ведущую к лестнице, и извлек из кармана магофон. Только собрался отправить сигнал Сашке, как почувствовал легкое движение воздуха за спиной. Я резко развернулся, тело само приняло боевую стойку, рука сжалась в кулак, готовый к сокрушительному удару в солнечное сплетение.

Но передо мной стоял он. Мой друг детства.

— Спокойно, Лех. Это я! Ну ты даешь, уже бойцовскую позу принял! — Сашка улыбался во все зубы. На лице читалось, как сильно он собой доволен. Нашел Севера, красавец!

Я опустил руку, выдохнул, разжимая пальцы. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя холодную ясность и готовность к дальнейшим действиям.

— Откуда у тебя такой навык? — спросил я, отмечая, что он появился совершенно бесшумно.

— Ты же сам просил — без лишнего шума. Вот я и соответствую, — просто сказал он. — Ситуацию видишь? Вот эти двое. По виду — профессионалы. В лоб не возьмешь, что будем делать?

— Значит, берем с тыла, — я уже видел план. Он выстраивался в голове, как фигуры на шахматной доске. — Сашка, короче, слушай сюда, нам нужен какой-то отвлекающий магнат. Пожарная тревога. Классика, но она всегда работает. Они обязаны будут на это отреагировать. Ты создаешь диверсию здесь. Падаешь, кричишь о болях в сердце. Они прибегут. Я вхожу в палату. Делаю, что должен. Выходим по лестнице дальше с тобой, и все. Чисто. Никто и не заметит, что мы тут когда-то были.

Сашка посмотрел на меня: у него явно были вопросы.

— Рискованно. Шум может привлечь внимание, — Сашка пытался продумать все риски.

— Для этого и есть ты, будешь играть свою роль. Справлюсь быстро, успеем. Да и к тому же у нас нет времени на тихое устранение двух подготовленных бойцов, — я говорил жестко, но честно. — Шум в данной ситуации — наш союзник. Хаос — наше прикрытие. Ты готов сыграть умирающего, дружище?

Он помолчал секунду. Казалось, обдумывал подводные камни.

— Готов на все, мой командир! — наконец сказал Сашка. В его голосе зазвучала решительность вместо уходящей в сторону тревоги.

Я нашел за стеклом ярко-красный рычаг с надписью «ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА». Взглянул на Сашку. Он кивнул, отошел на несколько шагов в сторону от лестницы, на видное место. Его лицо уже начало принимать выражение невыносимой боли и страданий.

Я дернул рычаг вниз. Тихий больничный мир взорвался в огне звука.

Пронзительная, неумолимая сирена разорвала тишину в клочья. Белый свет погас, сменившись пульсирующим, кроваво-красным миганием аварийных ламп. Коридор ожил, как муравейник, тронутый палкой. Распахивались двери, слышались выкрики, топот бегущих ног, плач испуганного пациента.

Сашка не заставил себя ждать. Он сделал шаг вперед, схватился обеими руками за грудь, его лицо исказила гримаса настоящей агонии.

— Помогите! Сердце! — его крик, полный хриплого, искреннего ужаса, перекрыл даже вой сирены. Он пошатнулся и рухнул на пол, будто подкошенный, искусно изобразив судорожное подергивание.

Охранники у палаты Севера быстро метнули взгляды друг на друга. Их лица, до этого каменные, отразили мгновенную внутреннюю борьбу: долг оставаться на посту против базового человеческого инстинкта помочь. Второй, подкрепленный профессиональной сиреной, победил. Они бросились к «умирающему» санитару.

Я, прижавшись к стене, как тень проскользнул мимо, пока они склонились над Сашкой. Моя рука легла на холодную металлическую ручку двери палаты. Она не была заперта. Слишком уверены в своей компетенции. Или слишком уверены в бессилии того, кто внутри.

Я толкнул дверь и вошел, закрыв ее за собой.

Вой сирены стал приглушенным, далеким. Здесь царила своя тишина. Палата была одинарной, просторной. У большого окна, за которым был видел ночной город, стояла койка. На ней, под простыней безупречной белизны, лежал Север.

Я не сразу его узнал. Тот авторитет, чья тень накрывала полгорода, чье имя произносили шепотом, съежился и как будто сильно уменьшился. Его тело, когда-то могучее, теперь казалось высохшим, прикованным к матрацу не болезнью, а утраченной силой. К его рукам, иссеченным старыми шрамами, теперь были приклеены пластырями трубки капельниц. Две. Одна с прозрачной жидкостью, вторая — с чем-то темным, густым, почти черным в тусклом свете ночника. Кровь. Ему переливали кровь. Видимо, в том ангаре, в финальной схватке, он потерял ее больше, чем мог позволить себе даже такой старый бойцовский пес, как Север.

Я сбросил больничный халат. Он упал на пол бесшумной тканью. Под ним была моя обычная одежда. Затем я достал из-под куртки арбалет. Как же символично, сейчас этот ублюдок умрет от орудия, при помощи которого было убито так много людей в этом мире. Несколько минут, и все будет закончено.

Я подошел к кровати. Север лежал на спине, глаза закрыты. Его лицо, все покрытое морщинами и шрамами — карта жестокой жизни которую прожил этот человек, — было расслаблено. Он спал или был без сознания. В целом, сейчас это было вообще неважно. Дышал тяжело, хрипло, будто каждый вздох давался ему с огромным трудом.

Я поднял арбалет. Направил ему точно в грудь. Один выстрел, один щелчок спускового крючка, и конец. Финал всей этой кровавой саги.

Палец лег на спуск. Я ждал. Ждал всплеска ненависти, торжества, жажды мести. Но внутри была лишь пустота. Холодная, бездонная пустота. Я смотрел на этого беспомощного старика, привязанного к системе жизнеобеспечения, и не видел монстра. Видел развалину. Конечный продукт пути, который он сам избрал и прошел.

Стрелять? Сейчас? В человека в таком состоянии? Да кто я такой, если вообще сделаю это сейчас. Именно так. Нужно, чтобы он видел и понимал, какое наказание и за что его ожидает.

Я опустил арбалет. Подошел ближе. Ткнул его ложем в бок Северу, туда, где под ребрами была рана, чтобы вызвать боль.

Никакой реакции. Только хриплый вдох. Я ударил сильнее. Реакция наконец-то появилась.

Его веки дрогнули. Медленно, с невероятным усилием они приподнялись. Глаза… В них сначала была только мутная пелена Потом взгляд нашел фокус. На мне. На арбалет в моих руках.

— О… — голос мужчины был простым шепотом. Он попытался улыбнуться, но получилось лишь жалкое подобие, обнажающее испорченные от постоянного курения сигары желтые зубы. — Это ты… Парень. Я… Очень рад тебя видеть. Искренне. Где мы? Я что, не умер? Это что, больница? Сука… А я уже надеялся, что наконец-то сдох и все закончилось.

Я замер. Его реакция была не из тех, что я ожидал.

— Впервые встречаю человека, который рад увидеть свою смерть, — сказал я, прозвучав как судья, зачитывающий приговор.

— Смерть? — он хрипло кашлянул, тело содрогнулось от спазма. — Нет… Не смерть. Завершение моей истории на этом свете. Финал. Я ждал тебя, Алеша. Знаешь… Все, что было… Все, через что ты прошел… Я вел тебя к этому моменту…

— Что ты несешь, старик? — я снова поднял арбалет, но теперь это был жест скорее недоумения, чем угрозы. — Ты вел меня к тому, чтобы я убил тебя? Не неси херню! Ты поганый ублюдок, который безумно любит себя и свою жизнь! Но сейчас все это закончится!

— Не убить! — в его голосе вдруг вспыхнула искра привычной силы, повелительной интонации. — Заменить! Я видел в тебе… Себя. Молодого. Голодного до денег и власти. Злого на весь мир и желающего поставить его раком! Ты прошел мою школу, от А до Я. И выжил… Единственный из всех, кто смог это сделать. Ты выстоял против всего, что я на тебя обрушил. И теперь… Теперь ты здесь. С оружием. Направленным на того, кто был решением над твоей жизнью. Ты стал… — он снова закашлялся и продолжил, с трудом отдышавшись, — … ты стал тем, кем я тебя и видел. Ты стал мной, Алешенька…

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, ядовитые. Зеркало, поставленное передо мной, отражало не мое лицо. Оно отражало его. Убийцу.

— Я — не ты… Далеко не ты… — выдохнул я, но в голосе прозвучала попытка убедить самого себя.

— Нет? — он смотрел на меня с какой-то жалостью. — Я… Я точно так же когда-то стоял над своим учителем. Стариком, который взял меня с улицы. Держал нож. Дрожал от страха и… Ненависти. Боялся, что если оставлю его в живых… Он вернется. Он отнимет все, что я успел урвать. И знаешь, что я сделал? Знаешь, как поступил? Я вонзил клинок в брюхо этому старому уроду. И знаешь, почему я это сделал? Не потому что был сильным. Пф-ф-ф! Сила тут вообще не при чем! Потому что был слаб. Не мог вынести мысли, что он где-то есть, что его глаза следят за мной… — Север широко раскинул руки, указывая на капельницы, на палату, на себя, — … вот она, моя история. Полный круг. Ты пришел добить старого и больного волка, чтобы его тень не падала на твою новую жизнь. Так ведь? Ну, тогда действуй…

Он угадал. Он вытащил наружу самый темный, самый неосознанный мотив, толкавший меня сюда. Не только месть. Я стоял, сжимая рукоять арбалета так, что кости белели. Палец все еще лежал на спуске. Он смотрел на меня, и в его глазах теперь читалось не только удовлетворение, но и вызов. Сделай это. Стань мной окончательно. Скопируй мой путь до самого конца.

И в этот момент я понял. Понял, что убийство здесь и сейчас — не победа. Это поражение. Не мой триумф, а его последняя, извращенная победа надо мной. Он, даже находясь на больничной койке, весь израненный и полумертвый, рулил ситуацией.

Я медленно, очень медленно опустил арбалет.

— Ты ошибаешься, Север, — сказал я тихо. — Я не стану тобой, потому что я не такой слабак, как ты. Я сильнее тебя. Достаточно силен, чтобы не опускаться до твоего уровня. Достаточно силен, чтобы дать тебе не то, что ты заслуживаешь, а то, чего ты боишься больше всего.

Его глаза, до этого полные торжествующей горечи, сузились. В них промелькнуло что-то новое. Это был страх.

— Что? — прошептал он.

— Ты не умрешь, — продолжил я, делая шаг ближе к кровати. Теперь я смотрел на него сверху вниз, но не как палач на жертву. — Ты будешь жить, сучонок! Долго. Очень долго. Как дикий зверь в самой крепкой клетке самого дальнего зоопарка. Не на цепи — цепи ржавеют и дают возможность убежать. Но мы оба знаем, что тебя ждет. Ты слышал, конечно, о «Ледяном Кубе».

При этом названии его тело, казалось, стало еще меньше. «Ледяной Куб». Не совсем обычная тюрьма. Технологичная могила на Крайнем Севере. Место, куда отправляют тех, кого нельзя казнить по закону, но чье существование на воле, даже в тюремном дворе, признано недопустимым. Там не было надзирателей в привычном смысле. Там были маги льда и замораживающие камеры. Преступника замораживали при температурах, близких к абсолютному нулю. Сознание не останавливалось, а тело впадало в вечную кому. Это была не смерть. Это было вычеркивание из потока времени. Самое страшное одиночество, какое только можно себе представить. И главное — оттуда не было возврата. Ни побегов, ни амнистий. Только вечный, немой холод.

— Ты… Ты не можешь… — его шепот стал резким. В глазах, впервые за всю нашу встречу, вспыхнул настоящий, животный, неприкрытый ужас. Он боялся не смерти. Он боялся небытия. Бессмысленного, холодного, бесконечного небытия в полном сознании своего бессилия. — Ты не смеешь так поступить со мной…

— А вот тут ты ошибаешься, старик! Я именно так и сделаю. Я только сейчас понял, что ты не заслуживаешь смерти, нет. Что даст миру твоя смерть? Да нихера. Ты просто умрешь, и все, но осознаешь ли ты что-то? Конечно же, нет! А вот навечно оказаться в тюрьме собственного тела… Знаешь что тебя ждет? Ты будешь сходить с ума внутри своей головы… И каждый год будет все хуже и хуже. О да! Это идеальное для тебя наказание, ублюдок… — я обрисовал картину его будущей жизни.

И он, сука, видимо, все осознал в этот момент. Слабые руки дернулись, пытаясь сорвать капельницы, дотянуться до меня. Но силы оставили Севера почти сразу же. Он просто лежал, задыхаясь, смотря на меня глазами, полными такой ненависти и такого страха, которые я не видел до этого никогда.

— Стреляй! — выкрикнул он уже не с повелительной интонацией, а с мольбой. Мольбой о милосердии, о простой пуле. — Подари мне достойный конец! Дай умереть как воину, а не… Не жить как лабораторной крысе!

— Нет, — я выпрямился. Взгляд мой был холоден и пуст. — Ты не заслужил смерти. Ты заслужил именно этого. Тише, Север, ты теперь навсегда останешься в прошлом. В этом городе уже новый хозяин, и это — не ты. И знаешь, что еще? Я уничтожил весь компромат, что у тебя на меня был! Да и ты точно не сдашь меня полиции, и знаешь, почему? Единственное, что у тебя осталось, это твой авторитет, а что про тебя скажет улица если узнает, что ты как сука сдаешь своих подельников мусорам? Ты лишишься последнего, что у тебя есть. Лишишься своего имени… А оно для тебя ох как много значит, Север!

Я повернулся и пошел к двери. Его хриплый, полный бессильной ярости крик преследовал меня:

— Вернись! Вернись, ублюдок! Мы не закончили! Я прокляну тебя! Я найду тебя! ВЕЗДЕ! Я даже из этой ледяной тюрьмы выберусь и убью тебя и всех твоих близких… — он что-то кричал, но мне уже было плевать.

Я не оглянулся, просто вышел в коридор. Сирена все еще выла. Сашка уже «пришел в себя», его поддерживал под руку один из охранников, второй говорил по рации. Я подошел к ним, приняв озабоченный вид. Надев маску на лицо, я решил включиться в процесс.

— Коллега, все в порядке? — спросил я…

Глава 25

Они тут же обернулись на мой голос. Глаза скользнули по моему халату, задержались на лице, скрытом маской, но не нашли в нем ничего, кроме озабоченности коллеги.

— Вы знаете этого человека, доктор? — обратился ко мне тот, что помогал Сашке. Его голос был низким,

Доктор. Забавно. Маска, халат, уверенный вид — этого оказалось достаточно, чтобы стать врачом в их глазах. Маскарад работал.

— Да, конечно, знаю! Это Григорий, мой коллега из хирургического отделения. Что тут произошло? — мой тон был ровным, деловито-озабоченным. Я смотрел не на полицейского, а на Сашку, будто оценивая его состояние.

Охранник, почувствовав снижение напряжения, немного расслабился.

— Сами не поняли, если честно, что тут произошло. Он шел по коридору, вдруг упал, схватился за халат в районе груди. А еще, видимо, при падении этот ваш Григорий задел пожарный сигнал. На сердце жалуется, и это все, что мы от него смогли узнать, — он предоставил мне практически полный отчет о том, что тут случилось, пока меня не было. В какой-то момент я представил, как Сашка, мой верный друг размером с медведя, наиграно падает тут на пол, а эти двое белого пытался поднять его. Мне стал так безумно смешно, что я еле сдержался, чтобы не взорваться прямо тут перед ними в истерике. Но сдержался. Нужно было отыграть свою роль до самого конца, не выходя из выбранного мною образа.

— Ясно, ясно, — я покачал головой, изображая профессиональную досаду. — Дайте-ка я его осмотрю, а то вдруг и правда что-то серьезное и ему нужна экстренная помощь и госпитализация.

Они расступились. Мне показалось, что для них было облегчением передать его мне, а самим вернуться к своим прямым обязанностям. Продолжать сторожить Севера. Я подошел к Сашке, положил руку ему на лоб, потом двумя пальцами нащупал пульс на шее. Не уверен, что врач бы повел себя в этой ситуации именно так, но это не вызвало никаких подозрений. Видимо в медицине они знали не больше моего. Его кожа была прохладной, пульс бился ровно и сильно — ритм здорового быка, а не умирающего человека. Наши глаза встретились на долю секунды, когда он приоткрыл их. В его взгляде читался один единственный вопрос: «Что дальше будем делать?»

— Григорий, с вами все в порядке? — спросил я громко, для протокола.

— Что-то… В сердце закололо… — прошептал он, мастерски немного закатывая глаза. — И голова… Кружится…

— Пройдемте со мной, — сказал я решительно. — В палату этажом ниже, там я вас и обследую. Тише, тише, опирайтесь на меня, — такой был у меня план на дальнейшее отступление.

Я протянул ему руку. Он сжал ее железной хваткой, подтянулся, встал на ноги, пошатываясь для убедительности.

— Спасибо вам за реакцию, — обратился я к охранникам, кладя руку Сашке на плечо. — Сейчас я его осмотрю. Может, просто перенервничал, давление поднялось из-за всех последних событий. А может… — я сделал многозначительную паузу, — … ну, вы понимаете, в нашем деле никогда нельзя терять бдительность, нужно следить за своим здоровьем. Спасибо еще раз большое, и не смею вас больше отвлекать.

Они кивнули, явно довольные, что могут вернуться к своему своему спокойному дежурству у двери, за которой скрывался Север и ожидал своей судьбы.

Я повел Сашку под руку по коридору, прочь от охранников. Шли мы не спеша, как подобает врачу и ослабленному пациенту. Спиной я чувствовал их взгляды, но они быстро отцепились. Мы свернули за угол, и я ускорил шаг.

— Пожарная лестница! Быстро! — прошептал я.

Мы открыли дверь и оказались в нужном месте. Я не побежал — полетел вниз, перескакивая через несколько ступенек, чувствуя, как Сашка, тяжелый и громоздкий, с грохотом бежит за мной.

— Выходим так же, через окно. Если пойдем через главный выход, то могут появиться ненужные лишние вопросы! — бросил я через плечо.

Мы были уже на первом этаже. Резко распахнули дверь в знакомый коридор. Пусто. Десять секунд — и мы в том самом туалете. Халаты, скомканные, мы бросили в раковину. Маски сорвали, сунули в карманы. Я первым вылез в уже совсем темный, пронизывающий холодом вечер, за мной отправился Сашка. И вот мы снова в кустах, на промерзшей земле.

До машины мы добрались молча, пригибаясь, используя каждую тень, каждую неровность рельефа. Только когда дверь «Витязя 3000» закрылась и двигатель зашумел мощным басом, мы оба выдохнули. Я вырулил со стоянки, не включая фары, и лишь на выезде на пустынную дорогу залил асфальт светом.

Я смотрел на дорогу, пока мой друг не нарушил тишину.

— Леха… — голос Сашки прозвучал негромко. — А каково это?

Я взглянул на друга. Он сидел, откинувшись на подголовник, и было ясно, что он чем-то сильно задумался

— Что «каково», дружище?

— Ну… Когда убиваешь другого человека? — Сашка спросил то, о чем другие узнавать боятся.

— Не знаю, брат! — честно сказал ему. — Я никого еще не убивал.

Сашка медленно повернул голову.

— В смысле? Он что, уже был мертв, когда ты зашел в палату?

Я слегка рассмеялся.

— Да нет, живее всех живых. Это же Север. Думаешь, его простые пули возьмут? — я попытался сделать голос легким, шутливым. — Иногда мне кажется, что для него нужны либо серебряные, либо осиновый кол. Все остальное с этим вурдалаком не сработает.

Но шутка не была понята. Сашка даже не улыбнулся. Он смотрел на меня в растущем недоумении от сказанных мной слов.

— Как — жив? Так он же теперь нас всех… Он отомстит, когда выйдет! Мы что, зря всю эту… Херню делали? В больницу попали? Халаты эти надевали? Рисковали? Леха, я тебя вообще не понимаю! Что там произошло?

— Тише, тише, дружище! — я пытался успокоить братишку. — Он никогда не выйдет.

— Как «никогда»? Его посадят, да, надолго, но… Он же может сбежать…

— Его не в обычную тюрьму же отправят! Ты сам подумай, какого масштаба фигура, — перебил я друга. — Его отправят в заморозку. В «Ледяной Куб». За все, что он натворил. Это уже решено, я уверен. А оттуда не сбегают.

Сашка замер, переваривая информацию, а я продолжил:

— Я понял там, в палате, что мы не такие, как он. И не будем играть по его правилам. Его смерть была бы для него выходом. Избавлением. А так… — я выдержал паузу. — А так он будет жить. Вернее, будет существовать. Будет всегда знать, что проиграл, и оттуда, из своего своего ледяного ада, он нам ничего не сделает! НИ-ХРЕ-НА!

Сашка молчал долго. Потом, медленно, как бы нехотя, кивнул. Понял ли до конца? Вряд ли. Но принял. Потому что доверял мне.

— Заморозка… — пробормотал он. — Ну, хрен с ним, с Севером. Лишь бы не вылез.

Я улыбнулся в ответ, включил музыку. Громко. Что-то драйвовове, с громким басом, что заглушило бы все оставшиеся вопросы. Мы ехали молча, каждый у себя в мыслях, но наконец-то мы были спокойными.

Я довез его до дома. Заглушил двигатель. Сашка потянулся к ручке, но на мгновение замер.

— Теперь все будет по-другому, да, Леха? — спросил он.

— Все верно, Сашка, — сказал я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Теперь все будет по-другому! Так, как мы захотим!

Мы пожали руки. Он вышел, и его крупная фигура медленно растворилась в темном проеме подъезда.

Я развернулся и поехал домой. Дорога была достаточно быстрой. Припарковал машину, зашел в подъезд и на лифте поднялся на свой этаж. Я вставил ключ в замок, открыл дверь. В квартире пахло кофе и чем-то вкусным — Лена любила возиться на кухне даже поздно вечером. Свет горел только в ее комнате.

Я скинул ботинки и тихо подошел к ее двери. Она была приоткрыта. Заглянул внутрь.

Комната выглядела как поле после битвы, если бы сражались архивариусы. Повсюду — на кровати, на полу, на подоконнике, даже на стульях — ровными стопками, аккуратными папочками, беспорядочными кипами лежали бумаги. Ну а в центре этого бумажного упорядоченного хаоса, скрестив ноги по-турецки прямо на середине кровати, сидела Лена. На ней были мои старые спортивные штаны и просторная футболка, волосы собраны в небрежный пучок, на переносице — ее старые очки в синей оправе. Она была настолько поглощена документом в руках, что не заметила моего прихода. Ее лицо в мягком свете настольной лампы было сосредоточенным, брови слегка сведены, губы шептали что-то неслышное.

Я постучал костяшками пальцев по двери и сказал:

— Я дома, сестренка!

Она вздрогнула, документ чуть не вылетел из ее рук.

— Фух… Это ты! А то я испугалась! — она приложила руку к груди, тяжело дыша. Но через секунду ее испуг сменился чем-то другим. Глаза, огромные за стеклами очков, расширились. Она спрыгнула с кровати, не обращая внимания на хруст бумаг под ногами, и почти подбежала ко мне.

— Лешик. ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТИ ДОКУМЕНТЫ⁈ — ее крик был не испуганным, а полным потрясения. Она схватила меня за рукав, пальцы впивались в ткань.

Я не мог не улыбнуться ее реакции. Положил руки ей на плечи, стараясь успокоить.

— Тише, тише, сестренка. Это документы моего бывшего… Так сказать, делового партнера. Давай рассказывай, что интересного ты там нашла?

— Что интересного? — она отшатнулась, развела руками, указывая на весь этот бумажный хаос. — Леша, они ВСЕ интересные! Это же… Это же полная бухгалтерия! За последние… Да за последние лет пять как минимум! Тут такие суммы, такие схемы… Я просто в шоке! Я даже не думала, что в нашем городе могут крутиться такие объемы!

Она говорила быстро, ее глаза горели азартом бухгалтера, нашедшего идеально составленный, но абсолютно незаконный финансовый отчет.

— А есть положительный баланс? Счета? — спросил я, уже чувствуя, как в груди загорается маленький, но жаркий огонек возможной прибыли.

— Да, есть, — она кивнула, и ее лицо стало серьезным, профессиональным. Она подвела меня к кровати, отодвинула одну стопку и вытащила оттуда несколько листов, пестрящих разными цифрами и названиями компаний. — Но, Леш, тут все не так просто. Основные счета с серьезными остатками открыты на левые фирмы. Офшоры. Кипр, даже какая-то штука в Сингапуре. Добраться до этих денег… Почти невозможно….

Огонек во мне поугас. Но Лена не закончила, на ее лице тут же появилась хитрющая улыбка.

— Но есть один счет. Не самый крупный, но очень даже… Интересный. Открыт в нашем же городе, в Магобанке. Угадай, в каком отделении? — спросила Лена.

Я посмотрел на ее сияющие глаза, и все встало на свои места.

— В твоем. Вернее, в том, где ты раньше работала, — я даже слегка улыбнулся.

— Бинго, Лешик! — она хлопнула в ладоши. — Вот почему они меня подставили и под шумок уволили! Я была слишком честной, слишком принципиальной. Я задавала неудобные вопросы по поводу переводов на разные счета. Я мешала проводить подобные… Операции. И тут, в этих документах, — она ткнула пальцем в одну из папок, — есть прямая, кристально прозрачная доказательная база! Все проводки, все поручения! Твой «партнер» и мой бывший начальник, Эдуард Черномырдин, в сговоре! Они годами отмывали деньги!

— И сколько там денег? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

— Как я успела прикинуть… Порядка пяти миллионов. Может, чуть больше с учетом последних процентов, — странно, но, произнося эту цифру, она даже не удивилась. Видимо, отнеслась к этому, как к работе.

Пять миллионов. Та самая сумма, что мы с Сашкой доставляли. Судьба, ироничная и беспощадная, возвращала ее нам, но уже в другом виде.

— Что нужно, чтобы их достать? — спросил я, уже выстраивая в голове схему. — Я правильно понимаю, что без моего «партнера» или его полномочий — никак?

— Ты все правильно понимаешь, Лешик, — вздохнула она. — Хотя, если у него есть подпись-ключ, то можно и без него. Тут есть данные по счету, номера, коды доступа… Но без этого деньги — мертвый груз.

Я задумался, глядя на хаос документов. Мысль работала быстро, выстраивая цепочку.

— Ленок, а как ты думаешь… У Черномырдина может быть эта самая подпись-ключ?

Сестра нахмурилась, сдвинула очки на лоб, потерла переносицу — привычный жест, когда она глубоко погружалась в анализ.

— Сложный вопрос, Лешик. Формально — нет. С такими деньгами… Вряд ли кто-то будет доверять доступ к ним, хотя… — она сделала паузу, ее взгляд стал проницательным, — … если твой партнер обладал какой-то серьезной информацией против Эдуарда или если у него были другие инструменты давления на Черномырдина, то, в принципе, это могло быть.

Я молча кивнул. Доверял ли ему Север? Вопрос был риторическим. Север никому не доверял. Но он умел контролировать. Запугивать. Шантажировать. Эдуард Черномырдин, этот трусливый банкир… Ему много не надо, достаточно банального страха. Страха за свою жизнь, за свою карьеру, за свою жалкую, напыщенную персону.

— Ленок, подготовь мне все нужные документы по этому счету. Самые ключевые, и найди все, что связывает этот счет с Черномырдиным, — попросил я сестренку. — Мне завтра кое-куда нужно скататься.

— Будет сделано, братик, — сказала она и улыбнулась.

Я потрепал ее по волосам, вышел из комнаты и отправился в свою спальню.

В конце этого дня у меня у меня было такое большое воодушевление, что я решил — звонок Ирине будет лучшим его завершением я достал магафон и набрал ей.

На удивление она быстро взяла трубку. Еще не спит, как будто ждала этого звонка.

— Лешик, приветик! Ты так поздно, что-то случилось? — слегка встревоженно спросила она.

Я и правда никогда не звонил ей в такое время, видимо поэтому она посчитала этот мой порыв души чем-то необычным.

— Привет, моя Княжна! Я просто сейчас осознал, что безумно хочу услышать твой голос! — я постарался сказать это так, чтобы даже через трубку она почувствовала моё настроение.

— Это очень мило и голос у тебя какой-то необычный! Ты видимо хочешь со мной чем-то поделится? — Она почувствовала.

— Сегодня в моей жизни произошло одно событие, которое изменит в целом всю будущую жизнь… Надеюсь, что нашу жизнь… — ответил я.

— Безумно интересно, но ты ведь как всегда не расскажешь, что именно? — Ирина очень хорошо меня понимала.

— ты слишком хорошо меня знаешь, малышка. Но самое важное я тебе уже рассказал… — я надеялся, что когда-нибудь смогу рассказать ей все, но не сейчас.

— В любом случае я безумно рада за тебя, надеюсь мы скоро увидимся! А сейчас мне уже пора ложиться спать, завтра трудный день! Впрочем как и всегда у меня! Спокойный ночи, Лешик! — Она впервые назвала меня так, как звала только сестра.

— Спокойной ночи, княжна…

Утро было самым добрым из всех за последние несколько месяцев. Я принял обжигающий душ, как бы смывая с себя остатки вчерашнего дня и всего, что связывало меня напрямую с Севером. Позавтракал черным кофе с молоком и круассаном с арахисовой пастой. Не знаю почему, но в этой жизни в отличие от прошлой, я очень ее полюбил. Оделся сегодня нейтрально, впрочем, как и всегда: темные штаны, качественная черная футболка.

Я приехал к зданию Магобанка за десять минут до открытия. Припарковался напротив: место с хорошим обзором прямо на главный вход. Первыми пришли две молодые сотрудницы, щебеча о чем-то друг с другом и мило хихикая. Потом еще несколько человек. Черномырдина не было. Я ждал. Минута за минутой. Сука, как я ненавидел кого-то ждать в такие моменты.

Через час после открытия появился он. Эдуард Черномырдин собственной персоной. Он вышел из темного седана, который подъехал прямо ко входу. Даже походка у него была особенная — неспешная, важная, с легкой раскачкой, будто он нес на плечах невидимую мантию финансового гения, а на деле же — просто мошенник и пройдоха. Идеально выбритое лицо, дорогие очки, пальто стоимостью в несколько зарплат своих сотрудниц. Неужели никто не понимал, что на простую зарплату управляющего нельзя так хорошо жить? Хотя, может, он тоже кому-то приплачивал. Этот мир, как и мой прошлый, был полностью коррупционный. Эдуард что-то говорил по телефону, снисходительно улыбаясь.

Я подождал еще десять минут. Дал ему освоиться, раствориться в своем кабинете. Потом глубоко вдохнул и вышел из машины. Я пересек улицу, толкнул тяжелую стеклянную дверь банка. Внутри пахло дорогим парфюмом. Меня сразу же встретила девушка-администратор с ярко-красными, как свежая рана, губами и неестественной наигранной улыбкой. Как же меня такое раздражает…

— Здравствуйте, чем могу…

Я даже не дал ей закончить свою зазубренную фразу. Резко отмахнулся, показав, что мне не нужна помощь консультанта, и прошел мимо прямо в операционный зал. Я знал, что мне было нужно. С самого начала задать тон, в котором не будет места напыщенности.

Я остановился посреди зала, где тихо позвякивали терминалы и шептались клиенты. Сделал глубокий вдох и сказал громко, отчетливо, так, чтобы мой голос прокатился по всему пространству, заглушив даже тихую фоновую музыку:

— Мне бы Черномырдина сюда. Это от Севера.

Эффект был мгновенным. Несколько голов повернулись. Кассирша замерла с пачкой купюр в руках, из-за колонны, почти незаметный в своем темном костюме, показался здоровенный охранник. Не старый вахтер, а именно охранник — с квадратной челюстью, короткой стрижкой и глазами, которые сразу нашли меня и зафиксировали, как прицел. Он сделал шаг в мою сторону и остановился.

Я не двинулся с места. Вместо этого просто улыбнулся. Широко, но недобро. И начал медленно, с явным удовольствием разминать кулаки, демонстрируя не угрозу, а подготовку к неизбежному. Я смотрел прямо на охранника, и в моем взгляде читалось что-то типа: «Подойди. Попробуй».

И в этот момент, когда охранник уже начал свое движение, а атмосфера в зале натянулась как струна, из-за угла, ведущего в административную зону, почти выбежал Эдуард Черномырдин. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота. Сучонок нервничал, оно и понятно.

— Стоп-стоп! Это ко мне! — его голос сорвался на фальцет, но мужчина взял себя в руки и повторил уже тверже, обращаясь к охраннику: — Это ко мне, Сергей. Все в порядке, вернись на пост!

Охранник замер, кивнул и отступил, растворившись за колонной, но его взгляд продолжал жечь спину.

Черномырдин быстрыми шажками подошел ко мне, схватил под локоть с силой, в которой читалась паника, и поволок в сторону своего кабинета, бормоча на ходу что-то невнятное для окружающих. Мне было очень смешно от всего происходящего.

Он втолкнул меня в просторный, пафосный кабинет с панорамным окном, хлопнул дверью и обернулся. Его лицо теперь пылало не страхом, а яростью. Смешной, бутафорской яростью маленького человека, пытающегося казаться большим.

— Ты что, с ума сошел, мальчишка⁈ — зашипел он, не решаясь повышать голос. — Я говорил твоему боссу, чтобы всякие… Его подручные не имели привычки вот так, с ноги выбивая двери, вваливаться в банк! Это респектабельное учреждение! Здесь клиенты!

Я не спеша подошел к его роскошному кожаному креслу и уселся в него, положив ноги на идеально чистый стеклянный стол.

— У меня нет босса, Эдик, — сказал я тихо, растягивая слова. — Теперь я — босс. И, как ни странно, твой босс тоже.

Он замер, его ярость сменилась недоумением, а затем и каким-то легким ужасом.

— Что… Что за чушь ты несешь, сопляк? Север… Он… Он тебе башку оторвет… — речь мужчины была уже не такая уверенная, как раньше.

Я не дал ему говорить дальше, было уже слишком скучно. Я сбросил ноги со стола, встал со стула одним плавным, быстрым движением и нанес удар. Не кулаком, нет. Открытой ладонью. Мощно, со всего размаха, с хрустом, от которого зазвенело в ушах. Пощечина была настолько сильной, что Черномырдина развернуло, и он едва удержался на ногах, схватившись за край стола. На его щеке мгновенно проступили красные следы моих пальцев.

— А теперь слушай сюда, собака ты сутулая, — мой голос стал низким, заполняя все пространство кабинета. Я подошел к мужчине вплотную. Он отпрянул, прижавшись к окну. — Севера больше нет. Его взяли. Отправят в такое место, откуда возврата нет. Никогда! И теперь ты работаешь на меня, это твоя новая реальность.

— Я… Я не буду… — попытался он возразить, но голос предательски дрожал.

— Тебе что, еще врезать? — я приподнял руку, и Черномырдин инстинктивно закрылся, вжав голову в плечи. Я опустил руку. — Будешь! Потому что у меня есть все документы. Все! Которые подтверждают, что ты долгие годы, пользуясь своим положением, отмывал деньги Северу. Десятки миллионов. Ты думаешь, это просто нарушение банковского регламента? Эдик, это статья, ведущая прямиком в камеру, где ты будешь не начальником отдела, а чьей-то нежной девочкой.

Черномырдин побледнел еще больше, если это вообще было возможно. Его губы дрожали.

— И знаешь, что самое смешное? — я продолжил, наслаждаясь каждым его вздрагиванием. — Стоит мне только передать копии этих документов нашим правоохранителям… И пустить слушок, аккуратненько, по тюремным камерам, что ты, такой-сякой, знаешь, где спрятаны десятки, а может и сотни миллионов бывшего босса… Как ты думаешь, что с тобой сделают? Тебя будут «допрашивать» двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Разными… Творческими методами. Такое будущее себе хочешь?

Мужчина молчал. Глаза были круглыми от ужаса. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове проносятся картинки этого самого будущего. Он был банкиром, знал цену риску. И сейчас видел перед собой самый большой риск в своей жизни.

— Да, хорошо… Я сделаю, что надо… — наконец выдохнул он.

— Ну вот, все понимаешь же, — я отступил на шаг, давая ему глотнуть воздуха. — Смотри, что мне от тебя нужно. Во-первых, счет. На имя моей новой, абсолютно чистой компании. Все по закону, документы будут проходить официально. Полностью белая компания. Слушай дальше: параллельно нужен офшорный счет. На тот случай, если понадобится принимать платежи от… Нежелательных контрагентов. Справишься?

Черномырдин кивнул, быстро, как марионетка.

— Да… Да, конечно…

— И второе, — я сделал паузу, давая ему сосредоточиться. — Мне нужны деньги. Конкретно — с того самого счета Севера, что проходил через тебя и висел тут. Номер ты знаешь, и я хотел бы получить их наличными.

— Но… Так нельзя! — вырвалось у него. — Подобные суммы… Вывод наличными… Это сразу же вызовет вопросы! Контроль, отчетность… Система не позволит! Я не смогу такое сделать!

Я медленно, очень медленно наклонился к нему. Наши лица снова оказались в сантиметрах друг от друга.

В его глазах сразу же прочиталась ставшая уже знакомой паника.

— Эдик, — произнес я тихо. — Ты думаешь, кому ты говоришь «нельзя»? Система? — я вытащил из файлика все нужные документы, помахал ими. — Вот она, твоя система, дебил! На бумаге! Подписанная тобой и Севером! Вот это тебе система делать позволяла? Что ты мне лечишь тут, пряник хренов! Ты найдешь способ, как вывести деньги и передать их мне. Через подставные фирмы, через фейковые контракты, через «обналичку» мелкими партиями, мне насрать! У тебя есть неделя. Пять миллионов.

Он сглотнул, кивнул, уже не пытаясь спорить. Понимание полной безысходности наконец достигло самого дна его души.

— Да… Да, конечно… Я… Я со всем справлюсь.

— Ну вот и хорошо, — я выпрямился, положил документы обратно в файлик. — Тогда я пошел. Через пару дней сведу тебя с моим бухгалтером. Она будет твоим новым боссом. Всю техническую работу будешь согласовывать с ней. Все, что она скажет — закон. Понял?

— Понял. Я все понял… А как вас зовут хотя бы, я могу знать? — кажется, он не особо понимал, кто перед ним стоит.

— Можешь звать меня Алексей. И, кстати, Эдик, — я уже взялся за ручку двери, но обернулся для последнего аккорда. — Никаких сюрпризов. Никаких глупостей. Ты теперь винтик в другой машине. Работай исправно — и будешь жить в своем уютном мирке с дорогими часами и передвигаться на личном автомобиле. Сделаешь что-то не так… — я не стал договаривать, лишь провел пальцем по горлу в медленном, плавном жесте.

Я вышел из кабинета, оставив его разбираться с новыми реалиями его жалкого существования. В операционном зале все было как прежде: тихий звон терминалов, шепот клиентов. Охранник у колонны проводил меня тяжелым взглядом. Я вышел на улицу, и первый глоток свободного воздуха показался мне сладким, как редкое вино.

Я сел в машину, завел мотор, но не тронулся сразу. Нужно было сделать еще один звонок. Последний пазл сегодняшнего дня.

Трубку взяли почти сразу.

— Алло? — голос Артемия Кайзера был расслабленным.

— Артемий, привет, это Алексей. Ты что там, загораешь, что ли? Или на массаже? А то интонация слишком чилловая, — сказал я ему и слегка засмеялся.

— Леха, ну, ты давно не звонил, нужно было чем-то заняться. Я решил заняться собой, — он явно был в хорошем настроении!

— Артемий, а ты помнишь наш разговор? Про свой бизнес? — я знал, что Кайзер все помнит, но нужно было спросить напрямую.

— Конечно, помню! Я же сам тогда начал этот разговор, вот только ты быстро меня тормознул и сказал, что сейчас не самое лучшее время и все такое, — Артемий удивился моим словам.

Я выдержал небольшую паузу, а после этого сказал:

— Ситуация поменялась, друг мой. Теперь мы стартуем!