"Фантастика 2026-32". Компиляция. Книги 1-33

Глава 1

Месяц пролетел максимально незаметно, как один сплошной, сумасшедший, но невероятно продуктивный день. Если бы мне еще год назад кто-то сказал, что я буду бегать по всему Санкт-Петербургу в поисках офиса и склада для контрабандных магических кристаллов вместе с купцом-аристократом, я бы, наверное, отправил этого человека прямиком к психиатру. Но сейчас это была моя реальность. Наша с Артемием реальность. Мы строили свою будущую империю с нуля и сейчас как раз закладывали первые кирпичики в ее основание.

Каждый день мы просыпались с одной мыслью — найти склад, — и каждый вечер засыпали, проклиная ее после очередной неудачи. Варианты попадались самые разные: от подвалов, пахнущих столетней плесенью и крысиным дерьмом на лестницах, до помещений по соседству с участковым управлением магической полиции, что, как вы сами понимаете, нам совершенно не подходило. Ну их нахер, таких соседей.

— Знаешь, Леха, — как-то раз философски заметил Артемий, вытирая пыль с дорогого костюма после осмотра очередного сарая, — я начинаю думать, что найти Святой Грааль было проще, чем подходящее помещение для нашего скромного предприятия. Ты со мной согласен, дружище?

— Слушай, давай вот только не ной, аристократ! Тебе это не идет, да и к тому же и без того тошно! — отмахнулся я. — Ты же хотел приключений? Надоела тебе скучная и однообразная жизнь мажора? Вот они, перед тобой, во всей своей красе. Настоящие приключения — это не походы по ресторанам или попытка охмурить очередную дурочку, для секса с которой достаточно только показать свой банковский счет. Это серьезные дела, хоть максимально рутинные и скучные! Мы с тобой уже выросли из того, чтобы в вагонах ездить по всей Российской Империи.

Сегодняшний день обещал быть особенно насыщенным. Множество принятых рабочих событий. Нам предстоял просмотр очередного «многообещающего» варианта с тем самым риэлтором Владленом. Все, что мы в последнее время смотрели, было каким-то шлаком. НИ-ЧЕ-ГО подходящего. Потом Артемий мчался на свой вступительный экзамен в Академию. А я… А у меня на вечер назначена встреча с Альфредом. Должна была быть в обед, но перенеслась. Старый пройдоха даже не подумал позвонить мне, он сообщил о переносе короткой смс: «Завтра, 20:00, порт. Есть интересный разговор».

Последняя фраза заставила меня насторожиться. «Интересный разговор» в нашем новом партнерстве мог означать что угодно: от внезапного повышения цены до новостей о том, что товара нет в наличии или еще что-то в этом роде.

Вообще мне не особо нравился Альфред. Я чувствовал, что он относится ко мне без должного уважения, и весть о том, что в городе босс сменился, встретил с облегчением. Конечно, в его голове сложилась картинка, что вести дела с вчерашним школьником будет намного выгоднее, чем с таким психом, как Север, но как же он, сука, ошибался!

Однако, прежде чем думать об этой встрече, нужно было решить проблемы сегодняшние. И это еще хорошо, что я смог достаточно быстро закрыть одну из главных проблем — штат. Начал я, как и полагается настоящему бизнесмену, ведущему не совсем законные дела, с охраны. Нужны были крепкие, не особо умные, но преданные ребята, готовые постоять за склад и за своих боссов. Именно такой был портрет у потенциальных кандидатов на образовавшуюся свободную вакансию.

Я сидел и думал, а где же взять таких ребят, и тут меня осенило. Лучшей кандидатуры, чем те самые бугаи, которые пытались нас с Сашкой «по-братски» гоп-стопнуть на заре моей карьеры, просто не существовало. Мы их тогда знатно отбрили, конечно, может, из-за этого возможно, у них появилось уважение к парням, которые смогли вот так вот просто дать им отпор. По крайне мере надеюсь, что как минимум они не держат на нас обиду.

Я отправился на рынок, в то самое место, где когда-то вместе с Сашкой пытался продавать те самые перчатки, которые сейчас служат мне верой и правдой. Я зашел за угол, куда меня тогда отвели, и — о чудо! Память не подвела, я пришел куда надо. Пятеро крепких парней в спортивных костюмах сидели на тех же самых ящиках, с тем же самым надменным видом, с которым они тогда встретили нас.

— Ну, привет, братва! Как житуха? — сказал я, подходя поближе с легкой улыбкой на лице.

Они подняли на меня глаза. Сначала в их взглядах читалось лишь обычное непонимание. Отчетливо было видно, что они не поняли, кто я такой. Потом — легкое недоумение, и только затем они наконец-то меня узнали. Их лидер, тот самый коренастый здоровяк, медленно поднялся на ноги.

— Ого… Вот оно как бывает… — протянул он. — А ты чего, бессмертный, что ли? Или просто жизнью своей не дорожишь? Парни, — он обернулся к своим, — ну что, спросим с этого бедолаги за моральный ущерб? Помните, как он нас со своим толстяком тогда раскидал? Повезло им, конечно, иметь ту магию, сейчас бы у них ничего не получилось.

Я резко поднял руки, показывая свою безоружность, пытаясь остановить его.

— Стопе, ребятки! Прошлое — это прошлое, давайте там его и оставим. Я к вам по делу пришел, а не просто так в гости. По хорошему такому делу, отвечаю. Хотите денег заработать? Да еще и на постоянке? Или будете тут на ящиках просиживать свои лучшие годы, вороша старые обиды? Я вам хочу нормальную делюгу предложить! — я пытался разговаривать на понятном им языке, и вроде бы у меня это неплохо получалось.

Они замерли. «Деньги» и «постоянка» — те самые слова, которые действовали на них безотказно, даже лучше, чем их любимый аргумент в споре — сила! Было видно, что им самим надоело перебиваться какими-то нестабильными заработками и крохами, которые удастся выбить у нищих торговцев с рынка.

— Смотрите, какой расклад сейчас вам обрисую, — продолжил я, видя их заинтересованность. — Думаю, вы слышали про Севера! Теперь я вместо него. Организовываем с товарищами свое дело. Нужны надежные люди, которые займутся безопасностью всего предприятия. На старте — рядовые сотрудники, но это только на старте. Дальше, с развитием бизнеса, будете всю систему охраны под себя выстраивать. Что касается денег, вас пятеро. Готов платить двести пятьдесят тысяч имперских рублей в месяц на всех в начале, а дальше — рост заработка вместе с фирмой. Что скажете?

Я видел, как в глазах парней загорелись огоньки: это были очень даже неплохие деньги в текущей ситуации. Думаю, можно было предложить даже двести тысяч, но в подобной ситуации экономия — не лучший инструмент.

— Да, понятно, что на старте не самые топовые бабки, — честно сказал я. — Но и работа пока не пыльная. Охранять склад, сопровождать нас на встречах и так, возможно, еще что-то по мелочам. Ну что? Интересно мое предложение?

Бугаи задумались, переглянулись друг с другом, потом посмотрели на меня, следом — на своего старшего.

— Дай пару минут, нужно перетереть с братишками, — буркнул лидер.

Они отошли в сторонку, метров на пятнадцать, немного пошептались. Я ждал, чувствуя, что шансы на успех переговоров высоки. Через пару минут парни вернулись ко мне с ответом.

— Мы согласны, — сказал лидер. — Только смотри, — он ткнул мне в грудь толстым пальцем, — без кидалова! Иначе мы тебе голову открутим быстрее, чем успеешь сказать: «ПОМОГИТЕ!»

— Пацаны, все будет по-честному, только и у меня есть еще одно условие. Никогда больше никто из вас не посмеет так со мной разговаривать и своими пальцами в меня тыкать, это ясно? А иначе без пальцев останется. Договорились? — я протянул лидеру руку. — Дайте номер, запишу ваши цифры. Ждите моего звонка, и скоро начнем наше долгосрочное сотрудничество! Поздравляю!

Мы пожали друг другу руки. Вопрос с охраной был решен. По-мужски, без лишних слов и обещаний.

Следующим на очереди был самый сложный и неприятный разговор: с моей старшей сестренкой Леной. Мне и правда было легче поговорить с гопниками, которые в случае неудачи могли запинать меня толпой на этом рынке.

Бухгалтером в компании должен был стать человек, которому я доверяю на все сто процентов. А кто из ближайших знакомых умел работать с финансами и различной документацией? Только она, моя сестра. Я долго метался, но понимал: лучше Лена будет рядом со мной, в курсе всех дел, чем сидеть в неведении и вечно волноваться. Ну или вообще, что еще хуже, узнает все от кого-то со стороны и будет больше переживать и бесконечно нервничать.

Я подошел к этому разговору как к штурму неприступной крепости. Сначала я выложил все как есть. Рассказал ей про свой бизнес, с кем и как работаю, что продаю и как в целом начался мой путь. Нужно, чтобы сестра понимала весь бизнес изнутри. Именно так работа станет максимально продуктивной, и между нами сотрутся все грани недопонимания…

Когда я закончил, реакция была, скажем так, взрывной.

— Лешик, ты вообще, что ли, с ума сошел⁈ — ее крик, казалось, мог выбить стекла. — Ты с кем вообще связался⁈ Это же бандиты и аристократы! Да они тебя в порошок сотрут! Ты думаешь, они с тобой в игрушки играть будут⁈ Они тебя используют, пока ты даешь им нужный результат, а что дальше⁈

Я дал Лене выговориться, выплеснуть все свои эмоции по поводу моего бизнеса. Когда она немного успокоилась, перевела дух, я выпалил свое предложение:

— Лен, я не просто так тебе все это рассказал. Мы не на исповеди. Скажи, ты хочешь стать нашим бухгалтером? Такой человек, как ты, фирме очень нужен!

Наступила тишина. А потом начался второй акт драмы. В этот раз я даже слегка улыбался, слушая.

— Ты хоть понимаешь, что вообще такое говоришь⁈ — глаза Лены стали круглыми от изумления. — Да на меня в Магобанке все косо смотрели, потому что я не хотела участвовать в их серых схемах! А ты предлагаешь мне заниматься тем же самым, только еще и с младшим братом⁈

— Почему тем же самым? — возразил я. — У нас все чисто! Мы покупаем и продаем. Просто по документам это будет проходить не как оружие, а как… Ну, например, как декоративные подсвечники. Очень дорогие и хрупкие, которым нужно особенное хранение. Что касается документов, нужно будет создать два юрлица. Одно — изготовитель, второе — продавец, и все. Но это в будущем, а пока достаточно просто сводить дебет с кредитом и следить за остатками на складе. Сделаем тебе отдельный хороший кабинет прямо там, не какой-то вонючий подвал. Все будет отлично! Обещаю!

Лена долго сопротивлялась, приводила аргументы, кричала, что я ее втягиваю в преступный мир. Но когда я в конце концов озвучил зарплату в сто тысяч в месяц, она на секунду замолчала. Для сестры это были очень серьезные деньги. Но, думаю, что не это все-таки стало решающим фактором.

— Ну давай, сестренка, — сказал я тихо, глядя ей прямо в глаза. — Ты правда мне нужна. Без тебя… Без тебя у меня ничего не получится. Я один не потяну все это, а кому я еще могу доверять?

И это была чистая правда. В тот момент я понял, что это не манипуляция, а констатация факта. Лена это почувствовала. Ее взгляд смягчился, сопротивление растаяло как весенний снег.

— Ладно… — вздохнула она с обреченностью. — Только смотри… Если что, я тебя сама в полицию сдам, несмотря на то, что ты мой младший брат! Никто не должен страдать от твоих действий, ты меня понял?

— Договорились! Скоро склад откроем, и приступишь к работе! — я улыбнулся.

— Я же правильно понимаю, что большую часть времени буду проводить у себя в кабинете на складе? Тогда кладовщиков можно я сама найду? — спросила Лена, но уже с деловым видом. — Есть у меня двое на примете! Хорошие ребята, работящие и не болтливые, они подойдут!

— Да, конечно! Ты там боссом будешь, и, кстати, у тебя еще один подчиненный будет, думаю, тебе понравится… — и тут я рассказал ей про Черномырдина.

Ох, как же ее глаза загорелись, когда я сказал, что теперь Эдуард будет под ее каблуком. А еще больше я поржал, когда пришел на встречу с Черномырдиным, чтобы забрать те самые деньги, которые удалось вывести со счетов Севера, и представил Лену как своего человека. Он даже присел, осознавая, насколько сильно поменялась ситуация за несколько месяцев. Еще недавно Лена была его самым честным сотрудником в Магобанке, которую он за эту честность и уволил. А теперь она рулит финансами человека, которые держит его яйца в капкане. Жизнь — лучший драматург!

Вот так, с боем, но вопрос с бухгалтером и кладовщиками был закрыт. Оставался главный камень преткновения — склад. Самая большая заноза в моей заднице, ей богу!

Сегодняшнее утро застало меня в машине, мчащейся по указанному Владленом адресу. Он нашел вариант, и, по его словам, это было «нечто уникальное». Цена была подозрительно низкой — всего пятьдесят тысяч в месяц за помещение в престижном районе. Фотографий в объявлении не было, что уже вызывало определенные вопросы.

Я вышел из машины и увидел Артемия, который уже ждал меня у высокого, покрашенного в грязно-коричневый цвет забора. Массивные ворота были закрыты.

— Приветствую, дружище! Давно ты тут? — поздоровался я.

— Да не скажи, минут десять, наверное, — ответил Артемий с легкой улыбкой. — Впервые быстрее тебя приехал, мне в целом недалеко досюда добираться.

— Ну да, видишь, как я на тебя влияю, — усмехнулся я. — Превращаю аристократа в пунктуального бизнесмена. А дальше — еще больше!

Пока мы общались, к нам подошел молодой человек в строгом костюме, Владлен. Он поздоровался, представился Артемию и отпер тяжелый замок на воротах.

Когда они со скрипом распахнулись, мне открылся вид на настоящую мечту. Территория была около двадцати соток. В центре стоял огромный, полукруглый железный ангар, явно новый и крепкий. К нему примыкал двухэтажный каменный пристрой, выглядевший как добротный офис.

— Вот это да, неожиданно! — не удержался я.

Мы прошли внутрь пристроя. На каждом этаже было по две просторных светлых комнаты.

— Идеально… — прошептал я. — Внизу кабинет для Ленки организуем. Рядом — комнату для охраны, можно поставить мониторы видеонаблюдения. На втором этаже наш с тобой кабинет будет и переговорная на всякий случай.

Затем мы двинулись в ангар. Чистота, порядок, высокие потолки, система вентиляции и отопления. Мечта, а не склад. Я даже не рассчитывал, что у нас получится где-то найти подобное помещение.

И все бы ничего, но по лицу риэлтора я понимал: тут что-то не так. Слишком хорошо, чтобы быть правдой за такие деньги.

— Любезный, — обратился я к нему. — А теперь расскажи-ка нам честно. Почему цена такая низкая? Собственники что, благотворительностью занялись?

Владлен заулыбался натянутой улыбкой, и я сразу понял: сейчас будет какая-то «сказка».

— Да что вы! — изобразил он наигранное удивление. — Просто собственники срочно уехали жить за границу на постоянное место жительства. По семейным обстоятельствам, так сказать… Поэтому и сдают так быстро и дешево.

И в этот самый момент, как по заказу, в моей груди запульсировала метка. Он врал, что в принципе, мне было понятно и без нее. Все читалось на его лице, в этой тупой ухмылке.

— Ты эти сказки своей бабушке рассказывай, а не мне! — мой голос прозвучал резко и громко, эхом отдаваясь по ангару. — Давай, короче! Или сейчас же говоришь всю правду, или я разворачиваюсь, сажусь в машину и уезжаю отсюда. У нас нет времени на детские игры, Владлен, неужели мы каждый раз будем это проходить? Тебе прошлого раза было недостаточно, когда я квартиру у тебя снимал?

Риэлтор смущенно замялся и начал смотреть в пол. Артемий вздохнул и подошел ко мне. Его лицо было серьезным, я понял, что он готов снять это помещение на любых условиях.

— Ладно, Лех… — начал он. — Давай выслушаем этого молодого человека. Я думаю, что сейчас он нам расскажет все как есть. А уже потом мы договоримся, зная вводные данные.

Владлен сделал паузу, собираясь с мыслями, и начал говорить:

— Раньше здесь была, так скажем, частная парковка одного местного барона. Нефтяного магната, известный достаточно человек в аристократических кругах был… Он собрал тут целый автопарк свой, но кроме машин… Он водил сюда девочек. Разных социальных статусов, ну, короче, вы поняли…

Я кивнул, начал выстраивать в голове картинку, к чему дело клонит.

— Ну так вот, рассказываю дальше. Жена его про все это прознала и пришла сюда однажды. В тот самый момент, когда он был тут… Не один. А жена его… — Владлен понизил голос до шепота, — … она была магом стихий молний. И… Короче, она заживо и сожгла. Прямо на этом самом месте, где вы сейчас стоите, Алексей.

Я огляделся: ничего такого не было заметно. Ангар сиял чистотой.

— Все, конечно, убрали, отмыли, — продолжил риэлтор, следя за моим взглядом. — Как видите… Но никто из местных, конечно, арендовать это место не хочет. Даже за такую низкую цену. Сейчас все принадлежит его восемнадцатилетней дочке. Ей денег хватает, родители оставили шикарное наследство, и она просто не хочет, чтобы помещение простаивало зря. Вот и сдает за бесценок, так как вариантов нет.

Я видел, как риэлтор нервно переминается с ноги на ногу, а Артемий просто ждет моего решения.

А я… А я рассмеялся. Громко, от души. Эхо разнесло мой смех по пустому ангару.

— Так это же отличные новости, Артемий! — воскликнул я, хлопая его по плечу так, что он чуть не пошатнулся. — Да ты красавчик, Владлен! Это же именно то, что нам надо!

Артемий смотрел на меня, как на ненормального.

— Ты… Ты чего, Леха? Здесь людей сожгли! Магически! — он не мог понять, чему же я так сильно радуюсь.

— Именно! Я же говорю, что надо! — я широко улыбался. — Все местные будут за версту обходить это место стороной! Будет тихо, спокойно, никаких лишних глаз и ушей. Ни один любопытный сосед не сунется сюда. А нам, для нашего специфического бизнеса, лучше и придумать нельзя! Это и правда лучший вариант из всех возможных.

Артемий медленно начал улыбаться в ответ, до него наконец-то дошла вся гениальность и безумие этой ситуации.

— Я… Я даже не подумал об этом, — признался он.

— Потому что ты все еще мыслишь как аристократ, а я — как предприниматель, — пафосно заявил я. — Ладно, дружище, давай, подписывай тут договор. А я поехал по делам, мне еще с этим кондомом Альфредом встречаться, будь он неладен. Приеду потом к тебе после вашего экзамена. И да… — я посмотрел на него. — Удачно сдать! Покажи всем этим зубрилам, что настоящий ум — не в конспектах, а в опыте, которого у тебя навалом!

Я развернулся и пошел к выходу, оставив Артемия и ошарашенного риэлтора обсуждать детали. За спиной я слышал, как Владлен говорит:

— Ваш друг… Он очень нестандартно мыслит… Но мне все-таки нравится вести с ним дела!

«Еще бы!» — подумал я. Если мыслить стандартно, то свою собственную империю никогда не построить. А именно этим нам и предстояло заняться.

Глава 2

Солнце над Питером уже садилось, окрашивая небо в цвет расплавленной меди. Был бы я поэтом, написал бы стихотворение-посвящение этому моменту, а так — просто скажу: «Как же, сука, красиво!» Я ехал по набережной в своем «Витязе 3000». Мысли были заняты предстоящей встречей с Альфредом, когда зазвонил мой магофон. На экране было имя, от которого становилось тепло на душе: «Ирина».

Настроение мгновенно сменилось. Суровый бизнесмен внутри меня скрылся, уступив место обычному парню с его отношениями.

— Привет, мой будущий академик, — сказал я, и голос сам по себе стал мягче.

— Привет, Алешка, — ответила Ирина, и в трубке послышался ее смех, легкий, как морской бриз. — Ты там снова занят делами? Спрашиваешь, где можно найти лучшее место под будущий склад?

— Ага, вот сейчас с морскими чайками советуюсь, — парировал я, отшутился я.

Мы всю дорогу болтали ни о чем. О погоде, о том, как Ирина засыпала над учебником по истории магических династий, о том, что мы с Артемием наконец-то нашли нужное помещение и закрыли еще одну важную цель. Простой, теплый, человеческий разговор. За последний месяц эти редкие звонки и еще более редкие встречи стали для меня чем-то вроде кислородной маски в мире, где я привык дышать дымом и пылью. Ирина один раз даже была у меня, познакомилась с Леной, и сестра, после первоначального шока, узнав, кто ее папочка, сказала:

— Ну, хоть кто-то адекватный у тебя в жизни появился.

А я пару раз пробивался сквозь все свои дела в свободные окна Иринв, чтобы заскочить в резиденцию. Мне всегда было уютно только в ее комнате, заваленной книгами и игрушками.

— Скучаю, — сказал я внезапно, сам удивившись своей прямоте. Вообще это не было похоже на меня из прошлой жизни. Я всегда был более рациональным и меньшее значение уделял чувствам. Но тут все изменилось. Не знаю, нравилось мне это или наоборот, скорее первое.

На том конце провода наступила короткая пауза.

— Я тоже, — тихо ответила Ирина. — Хочется намного чаще видеться, но я же, ты знаешь… Экзамены. И твои… Дела еще…

— Знаю, — вздохнул я. — Но скоро мы все исправим, обещаю.

На самом деле с нашей бешеной загрузкой большего количества встреч и не вытянуть чисто физически. Но была и другая правда, более простая и анатомная. Я безумно хотел ее. И это был не только вопрос секса и страсти. Хотел просто быть рядом, чувствовать ее тепло, смотреть, как она щурится, читая мелкий шрифт. И я был почти уверен, что это взаимно. Но то я мчался на склад, то она корпела над учебниками. Судьба, словно злая сводница, все время откладывала «подходящий момент» на будущее. Этот момент стал для нас чем-то безумно ожидаемым.

— Когда все устаканится… — начал я, глядя на багровеющий залив.

— … сходим куда-нибудь, — закончила Ирина. — Без твоего вечно звонящего магофона. Без дел и всего остального! Обещаешь?

— Клянусь своим правым мизинцем! — пошутил я.

Мы попрощались, и я положил трубку. Чтобы это «когда-нибудь» наступило, нужно было сначала разобраться с висевшим над головой «прямо сейчас».

Я припарковался в порту. Здесь всегда пахло рыбой, смолой и соленостью воды. Спустился по скрипучим, покрытым водорослям ступеням к одному из дальних причалов. И сразу увидел его.

Альфред стоял у трапа своего судна — неказистого, но крепкого грузового корабля. Он был больше не про эстетику, а именно про функционал. В принципе, как и его владелец. Он стоял и курил трубку, дымок вился вокруг бритой головы, словно мысль, которой он так сильно хотел со мной поделиться. Увидев меня, он ухмыльнулся, обнажив ряд желтых, недружелюбных зубов. Вроде бы столько денег, а к стоматологу так и не может сходить. Хотя в этом мире медицина развита ничуть не хуже, чем в моем предыдущим.

— Ну, приветствую, Альфред! — крикнул я, подходя ближе и протягивая руку. — Как добрался? Не сильно укачивало?

Он медленно, с такой легкой небрежностью переложил трубку в другую руку и подал мне свою. Рукопожатие было вялым, влажным, как дохлая рыба. Мерзкое ощущение.

— Привет, Алексей. Да ты за меня не переживай, я опытный плаватель. Море — моя стихия, — ответил он, и в его голосе звучала та же неприятная уверенность, что и раньше, но с какой-то новой, опасной ноткой.

— Ну хорошо, как скажешь, — я отпустил его руку, незаметно вытирая ладонь о бок своих джинсов. — Так о чем ты там хотел поговорить со мной? Интригуешь.

Альфред затянулся, выпустил клуб дыма мне почти в лицо. Я не отпрянул в сторону. Сразу стало понятно, что разговор будет не самый дружелюбный.

— О, это очень интересный разговор, дружище. Полезный для тебя, — начал он, расхаживая короткими шажками. — Я вот тут что подумал… Гляжу я на тебя. Машину поменял, даже не на самую дешевую. Хотя ты все это сделал, когда еще Север имел большую часть доли в бизнесе. Дела, видать, хорошо идут и денег приносят много. И кристаллы мои, ясное дело, не самую плохую прибыль приносят. А? Все верно я говорю?

Он остановился и уставился на меня, ожидая ответа. Я молчал, давая ему играть свою роль.

— Ну так вот, — продолжил Альфред, самодовольно кивнув. — Я тут решил, что мне надоело быть просто… Поставщиком товара. Мелкой сошкой в твоей растущей империи. Пора отношения выводить на новый уровень, Алексей. На уровень партнерства! Я и ты, вместе!

Слова повисли в холодном воздухе. Я чувствовал, как у меня внутри начинает закипать что-то тяжелое и горячее.

— Интересно, — сказал я нейтрально. — И в чем будет заключаться это партнерство?

— Да в чем, в чем! Ты что, не понимаешь? — Альфред развел руками, как будто объяснял очевидное младенцу. — Я, как и раньше, привожу кристаллы. А ты все так же их продаешь. Только выручку теперь мы делим между собой всю. Пятьдесят на пятьдесят. Честно, по-партнерски. Ну что, готов перенести наши деловые отношения в новую, более плодотворную плоскость?

Я засмеялся. Коротко, сухо, без тени какого-то веселья, с ноткой сарказма.

— А мне это зачем, Альфред? Ты же не дурак, посчитай сам. При таком «партнерстве» моя доля резко уменьшится, а твоя — вырастет в разы. Где моя выгода? Я что, благотворительностью занялся по-твоему? — задал я вопрос, на который не ждал ответа. Мне и так все было абсолютно понятно.

Его улыбка стала шире, глаза сузились до маленьких щелочек.

— Да самая простая выгода, Лешка. Ты будешь получать кристаллы. А иначе… — он сделал драматическую паузу, — … а иначе я просто перестану их поставлять. И все. Ты останешься с пустыми руками и нулевой прибылью. А с моей схемой ты хоть что-то, да заработаешь. Деньги неплохие в любом случае, и это лучше, чем ничего! Логично же? Согласен?

Логика крысы, почуявшей сыр. Логика падальщика, который решил, что может отнять добычу у более молодого хищника. Внутри меня что-то щелкнуло. Не гнев, не ярость — нечто более древнее и примитивное. Инстинкт сохранения собственного достоинства, что ли. Альфред увидел перед собой не того, кто переиграл Северa, а выскочку-мальчишку. Именно поэтому и позволял себе такие высказывания.

Я не сдержался. Не думал о последствиях, о дипломатии, о будущем. Рука сжалась в кулак сама по себе и рванулась вперед. Удар пришелся точно в челюсть, сочный, с хрустом. Альфред захрипел, отлетел назад и грузно шлепнулся на мокрые доски причала, схватившись за лицо.

Из темноты трюма и с палубы его сраного корабля моментально высыпались четверо коренастых матросов с обветренными лицами и недобрыми взглядами. Они двинулись ко мне. Кто-то был вооружен ножами, у одного в руках был маленький топорик.

Я не стал ждать. Резким движением расстегнул куртку и выхватил оттуда арбалет. Тот самый, что принадлежал раньше Северу. Взвод курка прозвучал громко и четко. Я направил оружие на ближайшего матроса, у которого в руках блеснул тяжелый гаечный ключ.

— Стоять! — прохрипел с земли Альфред, поднимаясь на локте. На его губе выступила кровь, щека уже начинала распухать. Он плюнул красной слюной на доски. — Все, стойте!

Матросы замерли, но их руки не опустились. Мы стояли так, замершие в немом противостоянии: я — с арбалетом, они — с импровизированным оружием, Альфред — между нами, медленно поднимаясь.

— Вот как, Алексей, — сказал он, вытирая кровь рукавом. Его голос был хриплым, но в нем не было страха. Была холодная, расчетливая злость. — Дерзко. Глупо, конечно, но дерзко. Этот удар… Он будет стоить тебе очень дорого, парень. Теперь условия меняются.

Он встал в полный рост, пошатываясь, и посмотрел на меня глазами, в которых плясали огоньки настоящей, неприкрытой ненависти.

— Шестьдесят на сорок. В мою пользу. И это последнее предложение. Ты либо принимаешь его, и мы обсуждаем с тобой мелкие детали. Либо… — он махнул рукой в сторону залива, — … либо ты больше никогда не увидишь ни одного моего кристалла. У тебя есть время до завтрашнего утра подумать. Я жду твоего звонка. А сейчас… Я отправляюсь на корабль, мне нужно срочно выпить рома. Так сказать, продезинфицировать место удара.

Он развернулся и, не оглядываясь, заковылял по трапу на борт своего судна. Матросы, не спуская с меня глаз, отступили за ним. Чертовы морские крысы.

Я стоял на опустевшем причале, сжимая арбалет до хруста в костяшках. Правую руку ломило — костяшки были содраны и горели огнем. В ушах стоял звон от адреналина. Надо было кончать их всех прямо сейчас, но это было бы слишком эмоциональное решение.

— Альфред, — прошептал я в пустоту, — я же сожгу тебя вместе с твоей посудиной. Ты это понимаешь?

Но ответом был лишь нарастающий гул дизеля его лодки. Да все он понимает. И, конечно же, понимает, что я слишком зависим от его кристаллов и другого выхода на них у меня нет. Альфред был тот еще хитрец. Он всегда знал свои сильные стороны и умел на них играть.

Чертов пес. Решил, что сможет нагнуть меня. Да я самого Северa, живую легенду, психопата и монстра, выкинул из игры. А тут какой-то лох, пройдоха с не самыми сильными навыками продавца пытается мне свой характер показать. Зря!!! Ох, как же зря Альфред решил сыграть со мной в эти игрушки. Теперь он потеряет все, что у него есть, это только вопрос времени.

Ярость медленно уступала место ледяной расчетливости. Угрозы не работают. Переговоры невозможны. Значит, нужен другой подход. Нужно не бороться с посредником. Нужно его… Вычеркнуть из уравнения. Найти прямой источник.

Я сел в машину, завел двигатель, но не тронулся с места. Достал телефон. Первый звонок — Артемию.

— Алло, — ответил он через пару гудков. Голос был уставшим, но довольным собой.

— Артемий, ну что, подписали договор с Владленом? — начал я разговор с важного общего дела.

— Да, Леха, все сделал! Можем заезжать хоть сегодня. Вот только с экзамена вышел сам. Сижу, жду результатов, пью кофе в академическом буфете. Тут довольно пафосно и тоскливо. Ты там как? Как прошла встреча с Альфредом? — Артемий как бы предугадывал, что я сейчас собирался рассказать.

— Ну, как тебе сказать, Артемий… — начал я, и в моем тоне зазвучала та самая нотка, которая заставила его на другом конце провода насторожиться. — Слушай, тут такая тема, короче. Этот мудак Альфред… Решил нас на деньги кинуть. Хочет долю от продаж напрямую получать. Не поставщиком быть, а «партнером». Шестьдесят процентов оставлять себе, остальное — нам. Вот такая вот встреча у нас произошла…

— Что? Я в ахере… — в голосе Артемия исчезла вся усталость. — Он что, с ума сошел? Ты что ему сказал?

— Я ему врезал по морде со всей силы. Что, кстати, только ухудшило ситуацию. Изначально было пятьдесят на пятьдесят, теперь он хочет шестьдесят. Корона на голове появилась. Надо от него избавляться, друг мой! — ответил я.

Наступила пауза. Я слышал, как Артемий медленно выдыхает.

— Леха… Ты что, решил его убить? Настолько серьезно подошел к решению вопроса? — спросил он тихо, без осуждения, но с тяжелой серьезностью.

— Да не так же, дружище! — я ткнул пальцем в воздух, будто он мог меня видеть. — Убить — это грязно, криминально и недальновидно. Хочу вывести его из бизнеса. Аккуратно. А для этого нам нужно выйти на человека, который поставляет ему кристаллы. К черту всех посредников! Будем работать напрямую. Мы же с тобой не такие криминальные авторитеты, как Север. У нас другой подход, более тонкий и хитрый. Но, если потребуется, мы будем готовы и свою силу ему показать!

— Прямо как с Севером… — констатировал Артемий. И в его голосе прозвучало понимание. Но тут он все-таки немного ошибался.

— Ну, тут, наверное, немного другое. С Севером я готов был и физически расправиться, только не собственными руками. А более хитро. Короче, вот мой план, брат. Я иду обратно к нему и говорю, что мы согласны. Мол, да, Альфред, ты прав, давай сотрудничать. А когда он, успокоенный, отправится в свой следующий рейс за товаром… Мы снарядим корабль и поплывем за ним. Тихо. Незаметно. А там, на месте, уже сами выходим на производителя. Предлагаем чуть более высокую цену, налаживаем контакт. И все. Минус один жадный посредник. Как тебе идея? Все четко? — я ждал, что сейчас Артемий скажет, что план идеальный.

На том конце снова наступило молчание. Затяжное. Потом раздался вздох.

— Вроде неплохо звучит, Алексей… — сказал Артемий медленно. — Но есть одно «но».

— Какое еще «но»? — нетерпеливо спросил я.

— Да такое, Лешка, — его голос стал практичным, деловым. — Как ты себе представляешь слежку за кораблем в открытом море? Это же не по городу на машине ехать. Его судно не самое быстрое, но, если мы выйдем на чем-то сопоставимом, нас заметят за милю. А если на чем-то быстрее и меньше — нас или тоже заметят, или мы потеряем их в тумане или ночью. Вариант «тихо плыть сзади» в море не работает. Это не шпионский фильм, реальность более суровая.

Я замер. Черт. Он был прав. В пылу ясной идеи я упустил чисто техническую, приземленную, но критически важную деталь. Я бил кулаком по закрытой двери.

— Блин… Об этом я не подумал. Так что, совсем без вариантов? Как думаешь? — спросил я у Артемия.

На этот раз пауза была короче. И, когда Артемий заговорил снова, в его голосе звучала та самая, знакомая по нашей первой встрече, аристократическая тонкость, за которой скрывалась стальная уверенность.

— Слушай… Да есть один вариант. Нестандартный, но подходящий… — Артемий все ходил вокруг да около.

— Говори уже, не тяни резину! — я всегда был не самый терпеливый.

— У моего отца… Есть кое-что. Не просто яхта. Небольшая подводная лодка. Старая, еще с прошлого десятилетия, но модернизированная, на ходу. Туристическая вроде бы. На шесть персон. Мы можем загрузиться туда. Я, ты, Сашка, проверенный капитан из наших старых служащих и… Ну, еще два надежных человека. На ней мы сможем идти за Альфредом под водой. Незаметно. И добраться до нужного места. А там уже действовать по ситуации. По факту это идеально дополнит твою идею, Алексей.

Я выдохнул. Подводная лодка. Конечно. У отца Артемия, из богатого древнего купеческого рода, естественно, оказалась частная подводная лодка. Почему я даже не удивился?

— Артемий, — сказал я, и в моем голосе впервые за этот вечер прозвучало что-то вроде облегчения. — Как же я рад, что у меня есть такой партнер, как ты. Ладно. Готовь лодку. Я думаю, с нами стоит взять двух ребят из охраны. Кувалду и кого-нибудь из его ребят. На месте, мало ли, конфликт вооруженный случится. С тебя, короче, лодка и капитан, а я договорюсь со всеми остальными. Завтра утром Альфред уплывает, как я понял, но я еще уточню этот вопрос. Нам надо быть готовыми тоже.

— Понял, — коротко ответил Артемий. — Встречаемся завтра в семь утра на семейном причале тогда. Я пришлю координаты. Мы с тобой летали в самолетах, ездили в поездах, по воде… Осталось реально только под водой поплавать. Интересное приключение.

Мы положили трубки. План, который минуту назад казался утопичным, обрел свою собственную перспективу. Я вышел из машины и отправился обратно в порт. Подойдя к кораблю, я сказал одному из матросов, который еще час назад готов был меня убить, чтобы тот позвал своего босса. Он не заставил себя долго ждать. Появился и Альфред, с холодным компрессом, прижатым к раздувшейся щеке.

— Ого, — сказал он, не опуская компресс. — Как быстро ты вернулся, Алексей. Что, решил снова показать свои навыки бокса? Или подарить мне еще десять процентов? Что надо-то?

— Нет, Альфред, — я остановился в паре метров от трапа, сложив руки на груди. — Ты прав. Извини за… Несдержанность. Нам лучше быть партнерами, чем врагами. Шестьдесят на сорок — принимаю. Будем и дальше работать вместе с тобой.

Его глаза расширились от удивления, но почти сразу в них вспыхнуло торжество. Он победил. Молодой волк сдался старому хитрому шакалу. Именно так это выглядело в его глазах на тот момент.

— А ты когда собираешься выезжать? — спросил я как можно более деловито.

— Да завтра утром, с рассветом. Хочу поскорее новую партию доставить своему партнеру, — он смачно выделил последнее слово.

— Ну, тогда мы с тобой договорились. Завтра утром — твой выход. А через пару дней — наша первая совместная продажа и первый раздел прибыли. Шестьдесят на сорок, как договорились.

— Ну вот, парень! — Альфред снял компресс и неуверенно, но широко улыбнулся. — Я знал, что ты умный малый! Не горячий, а рассудительный! Знаешь, что? В качестве подарка за твою рассудительность… Будем работать пятьдесят пять на сорок пять. Договорились?

Он протянул руку для нового рукопожатия. На этот раз, наверное, более твердого. Я не взял ее. Вместо этого я шагнул вперед, похлопал его по здоровому плечу, обнял в дружеском тоне, но почувствовал, как он слегка от этого напрягся.

— Договорились, партнер, — сказал я ему прямо в ухо, тихо, но так, чтобы слышали его матросы. — Завтра — в путь. Удачи.

Я развернулся и пошел прочь, оставляя его стоять на палубе с глуповатой улыбкой победителя и компрессом в руке.

Вернувшись в салон, я сделал еще три звонка.

Первый — снова Артемию. Мы уточнили детали: встреча завтра в семь на его закрытом причале подтверждается. Лодка будет готова.

Второй — Сашке.

— Саш, привет. Ты как там? Все хорошо у тебя? Работенка есть. Интересная и денежная, в целом, все как всегда!

— Лех, я уже скучаю по активной жизни! — послышался в трубке его невозмутимый бас. — Куда полетим?

— В этот раз без полетов, братишка. Плывем на подводной лодке следить за одним кораблем. Хотим найти, откуда у них товар. Ты в деле? — спросил я Сашку, хотя уже заранее знал ответ.

На том конце раздался довольный смех, и он сказал:

— Подлодка? Ну ты даешь. Я в деле. Где и когда?

Я передал ему координаты и время. Сашка так до конца и не осознавал, что завтра ему предстоит отправиться на другой конец света на подводной лодке, впрочем, как и я.

Третий звонок — Михаилу по прозвищу Кувалда:

— Миха, привет. Это Алексей. Есть срочная работа. Выездная. На день, может, на два. Опасность возможна. Плачу двойной оклад за выезд. Берешь одного своего самого надежного и трезвого бойца. Завтра в семь утра, вот по этому адресу, который я тебе прислал. Вопросы есть?

— Вопросов нет, босс, — ответил он без тени сомнения. — Будем, Алексей! Кого брать — я знаю.

Все было готово. Оставалось только дождаться утра и реализовать наш гениальный план. Я посмотрел на свою распухшую костяшку, сжал кулак, чувствуя тупую боль. Альфред заплатит за свою наглость. Только этот ублюдок потеряет не пару десятков процентов. Он потеряет все, что получал от меня за кристаллы. Тот самый момент, когда подходит пословица про синицу в руке и журавля в небе. Утро покажет, кто в этой игре — настоящий хищник, а кто — просто наглый шакал, какого-то хера возомнивший себя львом…

Глава 3

Утро следующего дня встретило меня на частном пирсе рода Кайзеров не розовым рассветом, а плотной, серой, влажной пеленой, нависшей над водной гладью. Воздух был густым, соленым и холодным, он пробирался под футболку и заставлял слегка ежиться. Я стоял, оперевшись на массивный деревянный столб, и пытался согреть ладони о картонный стаканчик с кофе, за которым предусмотрительно заехал по пути на место. Горячая жидкость обжигала губы, но внутри тепла как-то особо не прибавлялось, ну и ладно. Я смотрел вдаль, на линию горизонта, где небо сливалось с водой в единое целое. Где-то там уже должен был готовиться к отплытию Альфред, и наша основная задача — это не дать ему уплыть в одиночестве.

Потихоньку, как призраки из тумана, к пирсу стали подтягиваться остальные члены нашей мощной команды. Первым прикатил Сашка на такси эконом класса, хотя мог позволить себе что-то и посерьезнее, но экономия была одним из его главных качеств; может, это и правильно. Просто я как-то привык жить по-другому, по-гусарски, так сказать. Он вышел, зевнул на всю громкость, что только мог издать его рот, потянулся так, что даже кости затрещали, и молча кивнул мне, а уже подходя ближе, крепко пожал руку. Мы столько лет знакомы, но мне до сих пор интересно, как его воспринимают окружающие? Как огромную машину для убийства или как Хагрида из «Гарри Поттера»? Наверное, всегда по разному.

Подъехал скрипучий микроавтобус. Из него вывалились двое человек из нашего отдела охраны. Михаил, их старший, по прозвищу Кувалда, и его напарник — сухой, жилистый парень с волевым лицом и быстро бегающими глазами, которого представили просто как «Сайгака». Оба были одеты практично и достаточно мрачно, без лишних слов заняли позиции поодаль от нас, осматривая территорию. Видимо, они впервые были на частной территории аристократов. Пусть привыкают.

Наконец из дверей усадебного дома, стоявшего в отдалении от причала, вышел Артемий в сопровождении пожилого, но подтянутого мужчины в темном морском кителе без знаков различия. Это и был капитан. Артемий выглядел бодрее всех, но под глазами у него легли фиолетовые тени — видимо, ночь подготовки дала о себе знать. Они подошли ближе и все подали друг другу руки, те, кто не были знакомы, при этом называли вслух свои имена. Конечно же, никто никого не запомнил, но это все исправится в процессе.

— Ну что, товарищи, Жюль Верны! — крикнул я, отрываясь от созерцания воды. — Рад всех приветствовать в этой прекрасный солнечный день. Проснулись уже? — по их лицам я понял: мало того, что никто не понял моего сарказма, так еще и Жюль Верн для них был просто непонятным набором букв. Да, публика сегодня явно не для шуток.

На часах было без пяти семь. В ответ от парней прозвучало невнятное бормотание и пара кивков. Лица у всех были сонные, помятые утренней дорогой и тяжестью предстоящего мероприятия. Даже Сашка щурился, как медведь, разбуженный посреди зимней спячки. Надеюсь, хотя бы без пробки в заднем проходе.

— Артемий, ну, давай, показывай уже наш новый транспорт, — сказал я, допивая кофе и швыряя стаканчик в установленную тут же урну. — А то замерзли уже все, как пельмени в холодильнике, стоим прилипаем к пирсу.

— Следуйте за мной, джентльмены, — с легкой улыбкой на лице произнес Артемий, и мы двинулись за ним по длинному, узкому пирсу под ритм наших шагов по доскам.

Мы шли, кажется, минуты три. Туман сгущался, и вот из его молочно-серой пелены стал проступать силуэт. Сначала это была просто тень, затем — очертания некоего округлого приземистого сооружения. И, наконец, она предстала во всей своей величественной красе.

Подводная лодка. Охренеть, настоящая, сука, лодка! Не серая стальная акула из военных хроник, которые я смотрел в прошлой жизни по телевизору. Она была ярко-желтой. Ярко-желтой, как цыпленок, как дорожный знак «Уступи дорогу», как спелый лимон. От такого цвета в этом сером утреннем мире даже слезились глаза. У меня непроизвольно сорвался с губ мотив: «We all live in a yellow submarine, yellow submarine, yellow submarine…»

Сашка посмотрел на меня как на ненормального. Кувалда и Сайгак также перевели взгляды с лодки на меня и обратно, явно сомневаясь в адекватности нового босса. Артемий лишь вздохнул.

— Это… Фирменный цвет моего деда, — объяснил он слегка смущенно. — Он считал, что все надо делать с каким-то шиком. Знаете, как он назвал ее? «Золотая Рыбка».

— Желтая Субмарина, — поправил я, все еще не веря своим глазам. Здесь не было «Битлз», и эта культурная отсылка терялась в где-то в пустоте. Но для меня она была очевидна, отчего лицо все это время озаряла широкая улыбка, но также сохранялось грустное осознание, что никто больше не прочувствует всю ситуацию так же, как я. Даже немного одиноко стало в тот момент. Ну, представляете, когда у тебя охренительная шутка, а поделиться не с кем.

Лодка была не сказать, чтобы велика — метров тридцать в длину и от силы пять в ширину, но выглядела она вполне крепкой и надежной. Ее корпус, несмотря на экстравагантный цвет, сиял чистотой, иллюминаторы были большими и круглыми, как глаза гигантской рыбы. Я постучал по корпусу — это был какой-то непонятный металл, возможно, в моем мире такого и не существовало. Он был достаточно тонкий, но, судя по стуку, очень плотный.

— Заходим внутрь, пока капитан проводит предполетный… Тьфу, предпогрузочный инструктаж, — сказал Артемий, откидывая трап, который вел к люку сверху лодки.

Внутри — новый сюрприз. Я ожидал тесноты, голого металла, пучков проводов и запаха солярки повсюду. Вместо этого я попал в самую настоящую кают-компанию маленькой, но роскошной яхты. Теплый свет от ламп, отделка из темного дерева, мягкие диваны, привинченные к полу, небольшой, но полноценный стол. Дальше был узкий, но чистый коридор. Артемий, исполняя роль гида, показывал помещение:

— По правому борту — два купе. В каждом — две двухъярусные койки. Тесновато, но спать можно. По левому — санузел, да, с душем! Основная комната — наш основной зал, сейчас я вам его покажу.

Он распахнул дверь в носовую часть. Там, под большим, слегка выпуклым иллюминатором располагались несколько кресел, а вокруг — еще несколько круглых окон. Это было самое просторное место на лодке.

— Капитан, он же пилот, он же инженер, — пояснил Артемий, — находится в отдельной рубке управления там, в корме. Туда без крайней нужды не ходим. Все управление — магическое, интерфейс настроен на одного единственного оператора.

В этот момент к нам присоединился сам капитан — мужчина лет шестидесяти, с лицом, повидавшим многое: эти морщины, они точно от ветра с солью. Сразу же привлекли внимание спокойные, как глубокая вода, глаза. Его звали Виктор Сергеевич, как я узнал позднее, но чаще к нему обращались просто «Капитан».

— Господа, — сказал он негромким, но очень четким голосом, в котором слышалась привычка перекрывать собой шум механизмов. — Прошу занять места в носовом салоне и пристегнуться. Погружение — процедура простая, но в первый раз может вызвать дискомфорт. Особенно у тех, кто с морскими приключениями на «ты» только в дурном сне.

Мы послушно расселись по креслам. Сашка с трудом втиснулся в свое, с опаской поглядывая на ремни. Кувалда и Сайгак сели напротив, их лица были сосредоточены и непроницаемы. Или они уже когда-то бывали в подобной ситуации, или им было реально на все похрен. Скорее, второе, но не уверен.

— Артем, а как эта бандура вообще работает? — спросил я, пока мы пристегивались. — Дизель? Бензин? электрика? Атомный реактор? Нужно же понимать, на что способна эта махина.

Артемий, усевшись рядом, ухмыльнулся.

— Почти угадал. Она работает на чистой энергии. В корпусе встроены специальные печи, которые поглощают магический фон. Обычно для старта и подпитки используются предзаряженные магией аккумуляторы. Но вчера… — он обернулся ко мне, — … у меня родилась идея. Мы опробовали один из наших кристаллов, у меня оставался один с какого-то раза, и знаешь, что?

— Что? — спросил Сашка, вклинившись в диалог и проявляя неожиданный интерес.

— С одного кристалла среднего размера «Золотая Рыбка» заряжается на двести процентов. Это примерно сутки хода на максимальной скорости. У нас есть четыре кристалла плюс штатный запас обычных аккумуляторов. На неделю автономного плавания — более чем достаточно. При этом сами аккумуляторы заряжаются от работы лодки. А это значит, что у нас практически бесконечный двигатель прямо тут, под боком, — у Артемия гареди глаза, когда он нам все это рассказывал.

В носовом салоне воцарилось тихое, уважительное молчание. Даже Кувалда присвистнул от услышанных цифр. Мы понимали, что держим в руках не просто товар для войны, кристаллы — это ключ к новым технологиям, которые могли перевернуть многое в этом мире. И Альфред, этот жадный тюлень дырявый, даже не подозревал, какую энергию он возил в ящиках, да еще и хотел получать за это в несколько раз больше денег.

— Внимание, погружение… — раздался голос Капитана из репродуктора. Дальше мы услышали мягкий гул, больше похожий на жужжание мощного вентилятора, чем на рев грозных турбин. Пол под ногами слегка дрогнул.

За иллюминатором мир начал медленно меняться. Серый туман стал зеленоватой пеленой, затем водой. Мы видели, как пирс, а за ним и берег, начали подниматься вверх, удаляться. Пузыри воздуха заплясали за толстым стеклом. Давление в ушах слегка выросло, потом нормализовалось. Стало тихо. Невероятно тихо. Гул двигателя был едва слышным фоном.

— Глубина — десять метров, — сообщил Капитан. — Двигаюсь в сторону порта на малой скорости. Отстегнуться можно, но осторожно.

Мы отстегнулись и ринулись к иллюминаторам. Картина за стеклом завораживала. Зеленоватый, рассеянный свет пробивался сверху. Мы двигались над илистым дном, поднимая легкую муть. Мимо проплыли какие-то рыбы — плоские, невзрачные. Затем дно пошло вниз, и мы оказались в толще воды. Это был другой мир. Тихий, медленный, полный своей собственной тайны.

— Красотища-то какая… Офигеть… — прошептал Сашка, прилипнув носом к стеклу. Его огромная фигура казалась сейчас такой же по-детски завороженной, как и у всех вокруг.

— Ничего особенного, — буркнул Кувалда, но и он не отрывал глаз от проплывающей мимо стайки серебристой рыбешки.

— Как в аквариуме, только мы внутри, — философски заметил Сайгак. Неожиданно было слышать это от него.

Я смотрел на них и улыбался. Эти крутые ребята, гопники, охранники, бойцы — все превратились в детей на экскурсии. Да и я чувствовал то же самое. Было что-то гипнотическое в этом плавном, беззвучном движении сквозь толщу воды.

Дорога до порта заняла не больше двадцати минут. «Золотая Рыбка» оказалась проворной. Капитан мастерски вел ее, лавируя между днищами стоящих на якоре судов. Мы зависли на перископной глубине неподалеку от знакомого причала. Через перископ, изображение с которого выводилось на небольшой экран в салоне, я увидел лодку Альфреда. Она все еще стояла, но на палубе кипела деятельность — готовились к отплытию.

— Ждать будем, — объявил я. — Капитан, можно заглушить основной двигатель? Чтобы не тратить заряд.

— Уже сделал, — донесся его голос. — Включен режим дрейфа. Внешние стабилизаторы работают на минимуме, имитируя поведение крупной рыбы. Воздуха в регенераторах хватит на час с лишним. Так что можно расслабиться и отдыхать, ждем, господа!

Началось томительное ожидание. Сначала все снова разглядывали подводный мир. Но скоро даже это зрелище приелось. Рыбы были рыбами, вода — водой. Мы сидели в тесной, хоть и комфортной стальной банке. Стало понятно, почему подводники — народ особый, со своей психикой.

Прошло сорок минут. Капитан дал знак:

— Цель снимается с якоря. Двигаю на параллельный курс.

Снова послышался мягкий гул. «Золотая Рыбка» ожила и плавно тронулась за уходящим силуэтом корабля Альфреда на экране. Мы вышли из порта и взяли курс на северо-запад.

Дорога, как вскоре выяснилось, была не близкой. И это было самое ужасное. Первый день мы еще как-то держались. Смотрели в иллюминаторы, играли в карты, у Артемия нашлась колода, рассказывали байки. Сашка поведал историю про то, как он однажды выиграл в армреслинг у собственного бати; история, конечно, так себе, но он считал это прямо-таки своим достижением. Кувалда и Сайгак молчали, но слушали внимательно.

На второй день иллюминаторы надоели. Карты надоели. Байки кончились. Мы начали раздражать друг друга. Теснота, один и тот же воздух, постоянный, пусть и тихий, гул. Сашка, ворочаясь на своей койке, устроил такой скрип, что все проснулись. Артемий начал нервно сдувать несуществующую пылинку на своем идеальном свитере. Даже невозмутимые Кувалда и Сайгак начали переглядываться с немым вопросом: «Надолго ли?»

На третий день мы почти перестали разговаривать. Общение свелось к кивкам, односложным ответам и вздохам. Мы ели безвкусные, но питательные пайки из камбуза, спасибо хоть не тюбики, как космонавты, спали, смотрели в одну точку. Водный мир за бортом стал не окном в таинственный мир, а однообразной, давящей синей стеной. Мы находились в стальной трубе, запертые вместе со своими мыслями, страхами и одинаковыми запахами. Это был тест на прочность. Тест на то, сможем ли мы, такие разные, не перегрызть друг другу глотки в замкнутом пространстве, когда цель казалась призрачной, а конец пути — неизвестным.

Я ловил себя на том, что начинаю ненавидеть желтый цвет интерьера. Ненавидеть тихое гудение мотора. Ненавидеть вид спины Сашки, занимавшей полкоридора. Именно в такие моменты понимаешь, что командовать людьми на открытом воздухе — одно, а вести их через скуку и психологическую пытку ограниченного пространства — совсем другое.

— Капитан, — спросил я на третий день вечером, влезая в рубку управления, которая оказалась тесной комнаткой, заставленной приборами с различными светящимися кнопками. — Мы где?

— Входим в территориальные воды Норвежского княжества, Алексей, — ответил он, не отрываясь от панорамного экрана, на котором в сонарном режиме отображался силуэт корабля Альфреда и рельеф дна. — Глубина увеличивается. Идем вдоль подводного каньона.

— Артемий, а что за княжество Норвежское? — спросил я, чтобы развеять тишину. — Я слышал, там своенравный народец, со своими легендами про драконов и викингов.

— Викингов уже лет триста как нет, — усмехнулся Артемий, отрываясь от созерцания собственных ногтей. — А драконы… Их тоже нет. Вернее, когда-то были… Хотя кто их знает, лично я ни одного не видел. Сейчас это технически развитое магическое государство. Сильны в рунической инженерии, ледниковой магии и, как ни странно, в банковском деле. Очень закрытые, очень гордые и очень не любят непрошеных гостей. Особенно из Российской Империи.

— Значит, весело будет, — сказал Сашка, который подошел к нам.

— Главное — без лишних фейерверков, — строго сказал я. — Мы здесь невидимые гости. Находим нужных людей, проводим переговоры и сваливаем восвояси!

В какой-то момент в наше обсуждение драконов, норвежцев, магии, инженерии и всего прочего вмешался капитан подводной лодки. Он чуть громче нашего разговора позвал нас:

— Алексей, Артемий Посмотрите сюда!

На экране сонара картина изменилась. Корабль Альфреда свернул с основного курса и направился к причудливым, изрезанным очертаниям берега. Мы шли за ними как тень, на почтительном расстоянии.

— Это даже не порт… — тихо сказал Капитан. — Это какая-то бухта… Вернее, даже пещера… Очень глубокая. Видите вход? Я чуть всплыву, чтобы мы могли посмотреть в перископ.

Капитан поднял лодку, и в устройство я увидел, что у массивного входа в какую-то пещеру расположилось что-то наподобие пирса. Именно туда и направлялся этот ублюдок Альфред.

Мое сердце заколотилось. Так вот оно где. Не порт, не причал. Тайная подводная пещера где-то в диких норвежских скалах. Логово поставщика, интересно, с кем же мы там столкнемся…

— Всем приготовиться! — сказал я, нажимая на переговорную кнопку, и мой голос прозвучал во всех помещениях лодки, разбудив дремавших товарищей. — Внимание! Цель направляется в ближайшую точку высадки. Похоже, это и есть место встречи с тем, кого мы ищем. Всем занять места в салоне и пристегнуться. Капитан, ищем точку для скрытного всплытия. Мы выходим на поверхность!

Глава 4

«Золотая Рыбка» зависла среди зеленоватой мглы в сотне метров от входа в неизвестную пещеру. Наши глаза были прикованы к экрану перископа и иллюминаторам. Лодка Альфреда стояла у грубого, вырубленного в скале причала внутри самой пещеры. На палубе копошились две фигуры — матросы, оставленные на дежурство. Остальные, включая самого торговца, скрылись в глубине тоннеля, ведущего куда-то вглубь скалы. Именно туда следовало отправиться и нам.

В воздухе тесного салона субмарины легко читалось напряжение, смешанное с предвкушением. Долгое плавание закончилось. Настало время действий. Думаю, все вокруг были безумно этому рады, несмотря на возможную опасность.

— Парни, — я повернулся к Кувалде и Сайгаку, чьи лица были полны ожидания предстоящего дела. — Короче, ваша задача первая и самая главная, но для вас это, конечно же, просто разминка. Видите этот чертов корабль? Там, предположительно, два человека, возможно, чуть больше, но не сильно, для вас это не станет большой проблемой. Ваша задача — проплыть туда, обезвредить их и захватить судно под наш контроль. Сделать все нужно чисто, тихо, без фейерверков. Потом снимаете судно с якоря и отходите подальше, чтобы у этих ублюдков не было возможности смыться. Понятна задача? Вопросы есть?

Кувалда медленно кивнул, потирая свои здоровенные кулаки.

— Понятно, босс. Тихим сапом. А если все-таки эти типы зашумят?

— Тогда не тихим, но нам лишний шум сейчас ни к чему, — ответил я. — Главное — результат. Артемий, дай им портативные рации из своего волшебного запаса, который ты любезно взял с собой. Будьте всегда на связи, вдруг нам понадобится ваша помощь.

Артемий, уже облаченный в темную практичную одежду, молча открыл один из ящиков, извлек два компактных устройства и дал финальные инструкции:

— Водонепроницаемые. Дальность — полкилометра. Канал уже настроен на нужную волну. Вам ничего крутить не надо, просто нажимаете на кнопку, и вы уже в эфире.

Мы наблюдали, как через шлюзовой отсек с едва слышным шипением выплыли две темные фигуры в легких гидрокостюмах. Они двигались в воде плавно, без лишних всплесков — видимо, у Кувалды был не только опыт уличных драк: впоследствии я узнал, что он служил в армии по контракту, но платили там не особо много, и он решил заняться уличными заработками. Они приблизились к корпусу корабля.

Первый матрос, толстый блондин с сигаретой, прислонился к ограждению и скучающе смотрел в темноту пещеры. Он даже не успел понять, откуда взялась мокрая, скользкая рука, которая резко зажала ему рот и нос. Из тени возник Кувалда. Не было никаких красивых приемов. Была чистая, прикладная жестокость. Здоровенный охранник рванул голову матроса назад и со всего размаха ударил нижней частью ладони по шее, чуть ниже уха. Хруст был приглушенным, но от него у меня самого похолодело в животе. Матрос обмяк, как тряпичная кукла.

Второй, тощий, с татуировкой якоря на шее, услышал шорох и обернулся. Он потянулся к кинжалу за поясом, и тут, словно демон из преисподней, вынырнул Сайгак. Его движения были быстрыми, точными, как у хищника. Он не стал бить, лишь сделал низкую подсечку: матрос потерял равновесие и полетел вперед. Сайгак встретил его падение ударом колена в солнечное сплетение. Воздух с силой, со свистом вырвался из легких несчастного. Прежде чем тот успел вдохнуть для крика, Сайгак нанес короткий, хлесткий удар ребром ладони в висок. Второе тело грузно рухнуло на палубу. Идеальная работа от представителей службы охраны нашей новой организации.

— Корабль чист, — донесся в рации спокойный голос Кувалды, слегка хриплый. — Отчаливаем, все по плану.

Мы видели, как судно Альфреда, тихо урча двигателем, отплыло от причала и встало на якорь за несколько десятков метров от выхода в пещеру.

— Наша очередь, — сказал я, проверяя арбалет. — Артемий, Сашка, пошли. Надеваем перчатки воздуха, без них сейчас никак.

Мы покинули «Золотую Рыбку» через тот же шлюз. Вода возле пещеры была ледяной, темной и сильно пахла водорослями.

Вход в пещеру охранял лишь мрак да капающая с потолка вода. Больше никого. Мы прижались к стене и двинулись внутрь, ступая как можно тише. Тоннель был просторным, явно расширенным искусственно. Впереди, через пару поворотов, пробивался желтоватый свет ламп и доносились приглушенные голоса. Мы были уже рядом, подкрались вплотную, спрятавшись за грудами пустых ящиков и бочек и увидели сцену.

В центре просторной сырой пещеры, освещенной магическими лампами, стоял Альфред. Рядом с ним — шестеро его матросов, крепких парней с привычными к драке лицами и кулаками. Напротив них, широко расставив ноги, стоял тот, кого Альфред назвал Йорном.

Это был мужчина. Если так можно назвать жирный кусок, одетый в засаленную кожаную куртку. Его волосы, когда-то, возможно, светлые, сейчас были грязными сосульками. Кожа лица лоснилась жиром и потом: верный признак заядлого алкаша. Маленькие, похожие на свиные, глазки смотрели на Альфреда с наглой уверенностью. За его спиной стояли двое — настоящие громилы. Неопрятные, бородатые, с тупыми жестокими лицами. Один — с обрезом поясом, другой — с тяжелой винтовкой в руках. На магов они не походили ни капли. Скорее на бандитов с большой дороги, нашедших свою золотую жилу. Что-то было не так, и нам предстояло разобраться, что конкретно здесь происходит.

— Ну что, опять приплыл за нашими камушками, Альфредик? — голос Йорна был хриплым и мерзким. Он плюнул на каменный пол, и слюна оказалась коричневой от табака.

— Да, Йорн. Что у тебя есть на этот раз? Сколько? — Альфред говорил уважительно, но в его глазах читалась привычная жадность. — Больше, чем в прошлый раз, за это время успел сделать твой раб в кандалах…?

«Раб». Я обменялся взглядом с Сашкой. Он медленно, почти незаметно кивнул. Идея, что эти твари не имели к магии никакого отношения, а лишь выжимали соки из настоящего творца, становилась реальностью.

— Ага, — усмехнулся Йорн, обнажив редкие гнилые зубы. — У меня снова сорок ящиков. Больше он, сука, делать не успевает, как мы ни стараемся. И еды лишали, и били, и дочерей его пугали. Это его максимум, упрямый ублюдок. А ты привез то, что мы заказывали?

— Да, конечно, Йорн, — закивал Альфред. — Все ждет на корабле. Несколько бочек доброго имперского вина, табак… И деньги, как договаривались. По двести имперских рублей за кристалл.

Двести. Я чуть не закашлялся. Этот жирный червь покупал кристаллы за двести, а продавал мне за пятьсот, а теперь и вовсе хотел львиную долю прибыли! В ушах зазвенело от ярости.

— Ах он сука… — прошипел я так тихо, что только Артемий, стоявший рядом, услышал.

— Спокойствие, — прошептал он. — Они того не стоят…

— Ну что ж, — потягиваясь, произнес Йорн. — Пойдем к ящикам, начнем погрузку.

Группа двинулась глубже в пещеру. Мы как тени поползли за ними, используя каждую неровность стен, каждую груду хлама как надежное укрытие.

И тогда мы увидели вторую часть ада.

Пещера расширялась. В центре стояли те самые ящики, аккуратно сложенные. Но по бокам, в нишах, были клетки. Грубые, сваренные из толстых железных прутьев.

В одной сидели две девочки. Они могли бы быть миловидными, если бы не грязь, не синяки под глазами и не выражение животного страха на исхудавших лицах. Им было лет четырнадцать-шестнадцать. Девочки прижимались друг к другу, рваные платья висели на них, как на вешалках. Ужасное зрелище.

Во второй клетке, отдельно, сидел мужчина. Он был в изодранной, когда-то белой рубахе. Лицо, скрытое за густой, спутанной бородой, было изможденным до предела. Но не физически — душевно. На его руках сквозь разорванные рукава и на лице виднелись следы побоев — ссадины, синяки. Он не смотрел на суетящихся вокруг людей. Его взгляд был устремлен в пустоту, полную безнадежности. И в то же время, когда его глаза скользили по клетке с девочками, в них вспыхивала такая боль и такая ярость, что становилось пусто на душе.

Я обернулся к своим товарищам. Лицо Сашки было бледным от увиденного ужаса. Даже Артемий, аристократ, сжал губы и еле держался.

— Парни, — выдохнул я, отводя их еще глубже в тень за огромной, покрытой плесенью бочкой. — Меняем план.

— Что? Как это? — прошептал Артемий, его брови поползли вверх. — Мы же договаривались обсудить все с поставщиком напрямую.

— Мы не будем договариваться ни о какой цене с этими мразями, — сказал я, мой голос звучал тихо, но с такой железной интонацией, что спорить было бесполезно. — Посмотрите на них! — я кивнул в сторону клеток. — Оказывается, здесь страдают люди. Из-за голода, из-тьмы, из-за побоев, из-за того, что их заставляют работать в адских условиях. Этот человек в железной клетке… Он — раб. А рядом — его дети, которые используются как рычаг давления.

— Но мы тогда останемся без кристаллов, Леха! — Артемий пытался быть голосом разума. — Это же бизнес! Мы можем предложить им больше денег, выкупить его и вместе с семьей вывезти отсюда…

— Именно! — перебил я. — Вывезти. Но никаких переговоров с этим ублюдком. Будем общаться только с мастером. Мы предложим ему работать на нас. Не как рабу. За достойную зарплату. В нормальных условиях. В Питере. В светлой, чистой мастерской. Но прежде, чем об этом говорить, их нужно спасти. Прямо сейчас! Они больше ни минуты не должны провести в этих ужасных условиях!

Сашка молча кивнул, его огромные кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Верно, — прохрипел он. — Таких сволочей даже из вежливости слушать не хочется.

Артемий вздохнул, но сдался. Он видел то же, что и мы.

— Ладно. Тогда какой план?

— Короче, делаем так, — я быстро окинул взглядом пещеру. Альфред, Йорн и матросы возились у ящиков, громилы стояли чуть поодаль, присматривая за процессом. — Не зря мы взяли все, что у нас есть. Вы двое, — я указал на Сашку и Артемия, — надеваете перчатки. По моему сигналу выходите из-за укрытия и нападаете на тех двух бородатых ублюдков в полете. Без шума, на поражение. Я в это время выхожу и стреляю из арбалета в потолок или в пол. Звук выстрела в каменной пещере покажется разрывом гранаты. Они обосрутся от неожиданности. Пока они в ступоре, мы освобождаем пленников, а всех этих тварей запираем в их же клетки. Потом грузимся на корабль Альфреда и отчаливаем. Звучит?

— Звучит… Дерзко, — сказал Артемий, натягивая перчатку и проверяя ее хватку. В его глазах зажегся азарт. — Почти как в дешевом боевике…

— Зато эффективно, — хмыкнул Сашка. — Мне нравится. Я возьму того, что справа…

— Осталось реализовать, — я взвел арбалет, для шума, а не для убийства. — Ну что, погнали?

Мы обменялись кивками. Сашка и Артемий, пригнувшись, растворились в тенях вдоль стены, чтобы зайти громилам с фланга. Я отсчитал в уме десять секунд, глубоко вдохнул и шагнул из-за бочки на открытое пространство.

— Эй, уроды! — крикнул я во всю глотку.

Все обернулись. Альфред, который только что что-то говорил Йорну, замер с открытым ртом. Его лицо выразило сначала недоумение, потом ужас. Йорн ошарашенно уставился на меня. Матросы инстинктивно хотели схватить оружие.

И в этот момент с двух сторон, как демоны возмездия, на громил с воздуха набросились Сашка и Артемий.

Сашка, несмотря на свои габариты, двигался с пугающей скоростью. Его перчатка просвистела в воздухе и врезалась в бок тому, кого он выбрал буквально несколько минут назад. Тот даже не успел достать свой обрез из-за ремня. Раздался глухой звук, похожий на удар по свиной туше. Громилу выгнуло дугой, он отлетел на пару метров и рухнул на камень, забавно дернув ногами.

Артемий действовал изящнее, но не менее эффективно. Второй бородач только хотел направить на меня свое ружье, как аристократ сделал молниеносный выпад. Его рука в перчатке схватила бандита. Он поймал запястье врага, и раздался сухой, отвратительный щелчок. Тот завизжал, и ружье упало на пол. Артемий тут же нанес ему короткий точный удар основанием ладони под подбородок. Визг оборвался, и второй громила осел на пол, пуская слюни.

Вся драка заняла меньше пяти секунд. Не сказать, что достойное зрелище, но очень эффектное.

— ЧТО⁈ — взревел Йорн, отпрыгивая назад. Матросы Альфреда засуетились, но были дезориентированы.

Я поднял арбалет и выстрелил. Не в потолок. Я выстрелил в каменный пол прямо перед ногами Альфреда.

БА-БАХ-ТРАХ-БУМ!

Звук в замкнутом пространстве пещеры был чудовищным. Он ударил по барабанным перепонкам, заставил содрогнуться и зазвенел в ушах. Каменная пыль взметнулась в воздух. Матросы Альфреда вскрикнули, инстинктивно закрывая головы руками. Сам Альфред с визгом повалился на пол, накрывшись каким-то корытом, что лежало рядом, как черепаха. Йорн ахнул и отпрянул к ящикам, его свиное лицо побелело от страха.

— ВСЕ НА ПОЛ, СУЧЬИ РОЖИ! НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ И НЕ ДВИГАТЬСЯ! — проревел я, вкладывая в голос всю свою ярость. Старался говорить так, чтобы они поняли, что перед ними не какой-то мальчишка, а новый босс. — Руки за голову! Кто пошевелится, получит огненную стрелу себе в задницу, и его больше никогда не на найдут!

Эффект был магическим. Шестеро матросов, Йорн и сам Альфред послушно, с леденящим душу страхом в глазах плюхнулись на холодный камень. Альфред что-то бормотал, моля о пощаде.

— Сашка, Артем, клетки! — скомандовал я, не опуская арбалета.

Сашка подошел к клетке с мужчиной. Он не стал искать ключ. Он просто ухватился руками в перчатках за два толстых прута и со страшным усилием, с хрустом рвущегося металла раздвинул их, создав проход. Артемий проделал то же самое с клеткой девочек, действуя более аккуратно, но не менее эффективно.

— Выходите! — мягко сказал я пленникам. — Вы свободны!

Мужчина, с недоверием и осторожностью выполз из клетки. Его дочери, выбежали и бросились к нему, рыдая. Он обнял их одной рукой, второй опираясь о стену. Его глаза, полные боли и недоверия, смотрели на меня.

— Как тебя зовут, добрый человек? — спросил я, подходя ближе, но не опуская оружия, следя за лежащими на полу негодяями.

— Да… Даниил, — его голос был хриплым от боли в груди. — А это… Ольга и Катерина, мои дочки.

— Даниил, мы выберемся отсюда. А потом ты расскажешь нам, как вы сюда попали. Но сначала давайте покинем это проклятое место.

— О да… Это длинная и неприятная история, — он кашлянул.

— Ничего, пока будем плыть, время у нас найдется, — я повернулся к Сашке и Артемию. — Загоняйте эту публику в клетки. Пусть посидят в своем же дерьме.

Мы начали грубо поднимать матросов, Альфреда и Йорна с его помощниками и заталкивать их в освободившиеся клетки. Йорн бормотал проклятия, Альфред плакал и умолял о пощаде, матросы покорно шли. Вдруг я заметил движение краем глаза. Один из бородатых громил, тот, что был с обрезом, пришел в себя. Он лежал в стороне, притворяясь все еще отключенным, но его рука медленно, черепашьим шагом, ползла к голенищу сапога.

— Эй! — крикнул я.

Но было поздно. Громила выхватил из голенища маленький, но смертоносный пистолет старого образца и, не целясь, выстрелил в нашу сторону.

Выстрел грохнул, эхом умножаясь в пещере. Пуля не задела никого из нас. Она ударила в один из ближайших ящиков с кристаллами.

И все замерли на долю секунды.

Потом из пробоины в ящике рванулся сноп ослепительно-белого, холодного света. Раздалось злобное шипение, будто лопнула оболочка, сдерживавшая бурю. Ящик дернулся, опрокинулся.

— ВСЕ НАЗАД! — заорал я, но было уже поздно.

Словно по цепной реакции, другие ящики, стоявшие рядом, начали падать, сталкивая друг друга. И с каждым ударом, с каждым новым разрушением деревянной обшивки в пещеру вырывалось все больше дикой, нестабильной магической энергии. Воздух затрепетал, загудел. Запахло озоном и чем-то сладковато-горьким.

— БЕЖИМ! — завопил я, уже не следя за пленниками в клетках.

Мы схватили Даниила и девочек. Я и Артемий потащили обессиленного мужчину, взяв его под руки. Сашка, не долго думая, взвалил обеих перепуганных девушек себе на плечи, как мешки с картошкой, и рванул к выходу.

— Беги! Беги, черт побери! — кричал я, подталкивая всех вперед.

Сзади нарастал гул. Шипение перешло в рев. Оглянуться было равносильно самоубийству. Мы неслись по темному тоннелю, спотыкаясь о неровности пола, почти не дыша от ужаса. Даниил пытался бежать сам, но ноги его не слушались. Очень уж давно он ими не пользовался, как следует. Девочки на плечах у Сашки вскрикивали от каждого толчка.

И вот впереди забрезжил серый свет входа. Свежий, соленый воздух. Последние двадцать метров.

Тогда нас и настигла взрывная волна.

Со спины донесся не звук, а ощущение — как будто гигантская кузнечная печь распахнула свои двери. Волна адского жара, смешанная с ослепительной белизной, рванула по тоннелю, сметая все на своем пути. Она не горела — она испепеляла. Свет за спиной стал ярче тысячи солнц.

— ПРЫГАЙ! — заорал я, выталкивая Даниила и Артемия вперед.

Мы все, как по команде, выпрыгнули из узкого отверстия пещеры в открытое пространство подземной лагуны. И полетели вниз, в ледяную темную воду.

Я успел увидеть, как из жерла пещеры вырвался гигантский язык бело-голубого пламени. Он выстрелил на добрых тридцать метров, опалив скалу над входом, и с шипением погас, встретившись с водой. За ним вырвалась чудовищная ударная волна. Вода в лагуне вскипела, поднялась огромным бугром и обрушилась назад, подхватив нас и швырнув, как щепки, к борту корабля Альфреда.

Я вынырнул, отчаянно хватая воздух. Уши заложило, в голове гудело. Рядом вынырнул Артемий, отплевываясь, и Сашка, по-прежнему умудряясь удерживать девочек дрейфовал на спине по волнам. Даниил барахтался, но держался на воде. Мы все были целы.

Подняв голову, я увидел, как на нас смотря Кувалда и Сайгак, стоя на корабле. Их лица, обычно такие невозмутимые, выражали неподдельное, чистейшее изумление. Они смотрели на дымящийся обугленный вход в пещеру, из которого еще валил пар, потом на нас, выплевывающих воду.

Кувалда медленно, очень медленно поднял руку и почесал затылок.

— Босс! — прокричал он с невозмутимой серьезностью. — А вы там… Фейерверк, что ли, устроили? Или это новый способ ведения переговоров?

Я, все еще не отдышавшись, не мог не рассмеяться. Истерически, судорожно, но рассмеяться. Мы были живы. Мы спасли людей. А все планы Альфреда и кристаллы… Сейчас это было не настолько важно…

Глава 5

Солнце сегодня было достаточно яркое, как по заказу бывших узников пещерной тюрьмы. Оно разливалось по небу бледным золотом, и его лучи впервые за долгие месяцы касались лиц моих новых пассажиров. Даже не через решетку клетки, а свободно, ласково, напрямую.

До сих пор не могу в полной мере представить, что же им троим пришлось там пережить и сколько времени все это продолжалось. Не сказал бы, что в моей прошлой жизни рабство было полностью искоренено. В том или ином виде оно встречалось на разных концах земли, но я впервые за две жизни столкнулся с ним лично и не сказал бы, что этот опыт оказался интересным.

Я стоял у штурвала корабля Альфреда, точнее, теперь уже нашего судна, и наблюдал за ними со стороны. Даниил сидел на ящике у самого борта, его дочери, Ольга и Катерина, прижались к нему с двух сторон, как птенцы. Они не говорили, просто смотрели на водную гладь, на чаек, круживших в небе. Их плечи, привыкшие сжиматься от страха, теперь были расслаблены.

Мне кажется, что в тот момент они впервые за долгое время были по-настоящему счастливы. Катерина, младшая, иногда протягивала руку, чтобы поймать ладонью брызги, и на ее исхудавшем бледном лице появлялась тень улыбки. Это была хрупкая идиллия — первые часы свободы после долгого ада. Я не смел ее нарушать, хотя вопросы горели на языке, а мой настроенный на бизнес ум уже выстраивал планы и просчитывал все возможные сценарии и риски. От этого человека в рваной одежде с грубой бородой и синяками сейчас зависело много судеб.

Ко мне тихо со спины подошел Артемий Кайзер. Его аристократическое лицо было серьезным, на лбу появилась легкая морщинка озабоченности. Я понимал, что за разговор ему сейчас нужен, но не мог сказать ему ничего конкретного.

— Леха, есть дело… — начал он, понизив голос. — Нам нужно обсудить нашу дальнейшую стратегию. У нас на берегу, там, в столице, все уже готово: склад, охрана, Лена с документами начинает в порядок дела приводить, каналы сбыта налажены, логистика также вся готова, но наш главный товар, суть всего предприятия, теперь, скажем так, под большим вопросом. Все, что было в пещере, обратилось в пар и осколки. А сам источник… — он кивнул в сторону семьи, — … источник сидит и смотрит на море с видом человека, который познал слишком много боли, чтобы просто взять и начать все сначала. Ты же понимаешь, что нужно что-то делать дальше⁈ Мы не можем просто плыть по течению.

Я вздохнул, не отрывая глаз от Даниила. Спина у того была согнута, но не от прожитых лет, а от дикой усталости.

— Артемий, не торопись с выводами… — сказал я тихо. — Я еще не говорил с этим человеком по-настоящему о будущих делах. Естественно, не как спаситель с жертвой, а как… Партнер с потенциальным партнером. Да и если с кристаллами окажемся в тупике… Черт, мы придумаем что-то другое. Мы — не из тех, кто ломается из-за одной неудачи. Мы с нуля все это собрали. Соберем, значит, еще раз, если нужно будет. Мы не должны от кого-то зависеть, или ты этого до сих пор так и не понял⁈

Артемий молча кивнул. В его глазах читалась внутренняя борьба: с одной стороны — прагматик, который видел, как рушится гениальный бизнес-план, который мог принести нам еще не один десяток миллионов имперских рублей. А с другой — человек, которого наша кровавая операция по спасению тронула до глубины души. Он, выросший в мире условностей и холодной выгоды, возможно, впервые совершил поступок, не имеющий никакого финансового обоснования. И этот поступок, я видел, дался ему нелегко, оставил странное чувство внутри. Совершенно непривычное для Артемия.

— Ты прав, Алексей… — наконец произнес он. — Мы поступили правильно. Даже если это будет нам дорого стоить в плане денег. Просто… Держи меня в курсе переговоров, не люблю жить в ситуации, когда не знаешь, что ждет тебя дальше.

Я кивнул, похлопав друга по плечу, и он ушел в сторону, оставив меня наедине с мыслями и шумом волн. Прошло еще несколько часов. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая воду в цвет расплавленного металла. И тогда ко мне чуть неуверенной походкой наконец-то подошел Даниил. Я долго ждал этого момента.

— Простите, что отрываю… — его голос был тихим, но теперь в нем не было той раздавленной покорности, что слышалась в пещере. Максимум — осторожная привычка в обращении к другим людям. — Вы нас спасли, а я так до сих пор и не узнал ваших имен. Прошу извинить меня за это, но нам в последнее время было совсем тяжело…

Я обернулся к нему и улыбнулся. Искренне. Что я сразу же заметил — происхождение мужчины точно было не совсем обычным, отчего положение, в котором я застал его в пещере, удивляло еще больше.

— Меня зовут Алексей. А это — мои друзья и партнеры, — я кивнул на Сашку, который что-то ковырял в дереве кормы, и на Артемия, изучавшего документы Альфреда из личной бухгалтерии. — Саша и Артемий. Охранники там — Михаил и… Сайгак… В общем, это наша команда!

— Алексей, — повторил он, как бы пробуя имя на вкус. — Спасибо вам еще раз! От всего, что во мне еще осталось живого, спасибо. — Он помолчал, глядя на свои руки, исчерченные шрамами и следами ожогов. — Что мы вам за это должны? Я… Я не могу предложить денег. У меня нет ничего… Но я понимаю, что теперь в долгу перед вами… Что вы хотите взамен за эту, так сказать, услугу?

В его вопросе была усталая честность человека, который привык, что за все в этой жизни нужно платить. Часто — непомерно дорогую цену. Это вызывало уважение.

— Вы нам ничего не должны, Даниил, — сказал я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Ни копейки. Мы сделали то, что должен был сделать любой, у кого в голове еще остались такие понятия, как совесть, честь и человечность, но… — я выдержал небольшую паузу, давая ему настроиться на вторую часть моего ответа, — … у меня к вам будет деловое предложение. Позже. Не сейчас. Сначала… Давайте перейдем на «ты»? Ты обещал поведать историю своей жизни. А у нас впереди еще три дня пути. Я готов выслушать ее. Если, конечно, тебе не слишком тяжело обо всем этом рассказывать.

Даниил вздохнул долгим, дрожащим выдохом, будто выпуская из груди часть того ледяного камня, что давил на него все эти месяцы заключения в гребаной пещере. Его взгляд устремился куда-то вдаль, в прошлое.

— Хорошо, Алексей. Расскажу, мне, может, и самому не помешает выговориться. Присядем?

Я согласился.

Мы опустились на какие-то ящики на палубе корабля Альфреда. Мужчина начал говорить, и его голос, сначала тихий и прерывистый, постепенно набирал силу, окрашиваясь то горькой иронией, то глухой, беспросветной болью.

— Меня зовут Прохоров Даниил Сергеевич. Я родом из Мурманской области. Из семьи… Баронов. Не самый богатый, не самый знатный род, но земля своя была, доходы, поместья; уважение от окружающих людей. Все как полагается. Я был единственным ребенком в семье и стал главой рода после смерти отца. У меня была жена, Анна… — его голос дрогнул, и он на секунду замолчал, сжав веки. — И есть две замечательные дочки. Все шло… Как должно было. Пока я не открыл для себя прелести мира сомнительных развлечений.

Он рассказывал о картах. Не о легком аристократическом времяпрепровождении, а о настоящей, лихорадочной, всепоглощающей страсти. О зеленом сукне, которое затягивало сильнее, чем любое, даже самое глубокое болото. О «друзьях», чьи улыбки становились все шире по мере того, как его кошелек пустел. О водке, которая сначала помогала забыть проигрыш, а потом стала единственным спутником в новом увлечении.

— Жена заболела. Осенняя хандра, думал я. Простуда, не более того. Я был слишком занят — нужно было отыграться, нужно было сорвать банк, нужно было заткнуть дыры в семейном бюджете, которые сам же и проделал. Я… Я не заметил, как Анна полностью погасла, и ее не стало. Просто однажды зимним утром проснулся, а рядом лежало холодное, безжизненное тело самой доброй и терпеливой женщины на свете… — Даниил снова замолчал на мгновение, потом продолжил.

Он говорил это без слез. Со страшной, опустошающей сухостью, от которой у меня самого слегка сжалось горло. Хотя я не считал себя слишком сентиментальным, скорее наоборот.

— И знаешь, что самое ужасное, Алексей? Это меня не остановило. Не поставило на путь истинный. Нет! Я начал играть еще больше. И еще больше пить. Как будто пытался не чувствовать, не помнить, не быть. Но так не могло продолжаться вечно. Деньги, конечно же, кончились. В ход пошли земли. Имение. Семейные реликвии. Все, что веками копили предки, я спустил за пару лет за карточным столом. А потом… Пришел указ Императора. Лишение меня дворянства, как главы своего рода. За «порочащее поведение, пьянство и участие в запрещенных азартных играх». Мы стали никем. Ноль. Меньше, чем ноль. Дочки оставались барышнями по крови, но с отцом без титула, без состояния, без будущего в том мире… Их ждала бы участь приживалок или, в лучшем случае, брак с каким-нибудь старым скрягой за долги. И только тогда, когда я потерял все, кроме них… Ко мне наконец-то вернулся рассудок. Грязный, похмельный, полный ненависти к самому себе, но рассудок, какой он есть….

Он посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, будто пытаясь сдержать дрожь.

— Я стал думать. Что я могу? Воин? Нет. Торговец? Не имею ни гроша за душой. И тогда я вспомнил. Единственное, что во мне осталось от барона Прохорова — это родовая магия. Огонь, который передавался каждому поколению. Но не просто возможность выстрелить пламенем из своих рук. Я мог заряжать огнем предметы, насыщать их чистой огненной энергией, делая их… Чем-то большим. Я экспериментировал. Все, что я заряжал — металл, дерево, камень, — плавилось, испарялось, превращалось в пепел. Я был на грани отчаяния. И вот в одну из ночей, в какой-то жалкой халупе, глядя на солонку… Я попробовал зарядить кристаллы соли.

На лице Даниила впервые появилось что-то, кроме боли. Слабая искра былого увлечения, азарта исследователя и создателя чего-то большего.

— И — о чудо. Они не плавились, только крепли. Превращались в твердые, чистые, сияющие изнутри кристаллы, способные месяцами хранить чудовищный заряд энергии. Я нашел свое золото, Алексей. До сих пор не знаю, почему именно соль, однако у меня получилось. Но кому в Империи нужны какие-то кристаллы непонятного происхождения и функционала от лишенного титула пьяницы-барона? Мне отказывали все старые друзья и знакомые, смеялись в лицо, вышвыривали вон со своих порогов. Никто даже и не смотрел на мой товар! Статус сыграл со мной в тот момент злую шутку. Будь я хотя бы простолюдином, и то имел бы больше уважения и возможностей. И тогда я решился на отчаянный шаг. Я понял, что нужно посмотреть по соседним государствам, и сделал свой выбор. Норвежское княжество. Говорили, там ценят магические артефакты, там деньги вращаются. Я продал последнее, что у нас было — обручальные кольца Анны, — чтобы купить три билета на корабль. Мы прибыли в столицу этого княжества. Я вышел на главный рынок, ежегодную ярмарку зарубежных товаров, с горстью представляя свои кристаллы, надеясь найти честного партнера… И нашел Йорна.

Его лицо исказила гримаса горького самоосуждения.

— Йорн сказал, что он самый известный купец Норвегии. Что у него есть связи со всеми важными персонами и он видит потенциал моего товара. У человека, который много лет пил и терял себя за картами, рассудок сильно затуманен, он не всегда отличает правду от лжи. Особенно когда так отчаянно хочется верить в успех. Йорн пригласил меня в таверну. «Выпьем за наше сотрудничество». Таких фраз было много в тот вечер. Я выпил. Проснулся уже в той самой клетке. С дочками по соседству. А дальше… Ты и сам все видел.

Он замолчал. Тишину между нами нарушал только плеск волн и крики чаек.

— Почему? — спросил я после долгой паузы, очень тихо. — Почему ты, обладая такой силой, не сжег их всех к чертям собачьим? Не пробил стену одним из сделанных тобой кристаллов? Не сбежал?

Даниил медленно поднял на меня глаза. И в них я снова увидел страх.

— Из-за них, Алексей. Из-за Ольги и Катерины. Йорн и его ублюдки никогда не оставляли нас всех вместе. Одну из девочек они всегда держали при себе, в другой части пещеры, под присмотром. Угроза была проста и эффективна: малейшая попытка сопротивления — и они пришлют мне… Часть моей дочери. А потом… Потом я просто сдался. Они смогли сломать мою волю, я уже давно не тот человек, что был много лет назад. Решил, что это и есть моя расплата. За Анну. За погубленную жизнь. За все, что я натворил в своей бесполезной жизни. Я заслужил эту клетку. Но доченьки… Они не заслуживали, — Даниил отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Я положил руку ему на плечо, твердо, по-мужски, и сказал:

— Слушай, Даниил. Все наконец-то позади. Навсегда! Ты заплатил свою цену, и она была слишком высока. Теперь главное — это будущее. Твое и твоих дочек, и у меня действительно есть кое-какое предложение.

Он вытер лицо рукавом и посмотрел на меня, собравшись с силами.

— Какое предложение? — спросил Даниил.

— Деловое, — сказал я четко. — Мы везем вас в Санкт-Петербург. Девочки — они барышни, дворянки по крови. Их статус никуда не делся, в отличие от твоего. Мы устроим Катерину и Ольгу в хороший столичный лицей для аристократов. Благо, связи у нас есть, — я кивнул на Артемия, который незаметно прислушивался к нашему разговору. Тот подтвердил мои слова коротким кивком. Мы даже не врали, связи и правда имелись — через его родных и близких.

Даниил широко раскрыл глаза и, кажется, ощутил какую-то надежду.

— А тебе… Тебе мы предлагаем хорошую работу. У нас в Питере уже есть помещение. Чистое, светлое, безопасное. Не пещера, как тут. Там можно организовать настоящую мастерскую. Даже целое производство. Ты будешь делать кристаллы, если будет нужно, мы наймем тебе помощников. За каждый изготовленный кристалл мы будем платить тебе двести имперских рублей. Это отличная цена, ты сможешь всем обеспечить свою семью, — я назвал ту самую цену, которую платил Альфред Йорну. Но смысл был совершенно иным. Я хотел, чтобы Даниил стал не просто моим сотрудником, а моим партнером. Выждав некоторое время, я задал вопрос на завершение сделки:

— В целом, предложение такое. Я специально сформулировал его не абстрактно, а конкретно. Со всеми суммами. Что скажешь?

Я ожидал любой реакции: слез благодарности, немедленного согласия, даже отказа — мол, платите вы слишком мало. Но реакция Даниила была немного другой.

Он долго молчал, будто обращая взор внутрь самого себя. Потом медленно, очень медленно покачал головой.

— Знаешь, Алексей… — начал он без грусти, но с той же вечной усталостью. — После того, как я много месяцев, каждый божий день делал кристаллы… Абсолютно бесплатно… Получая за это лишь пинки, побои и… Всю ту боль… Я не уверен, что хочу этим заниматься. Даже за деньги, которые ты предлагаешь… А они очень хорошие. Каждый раз, глядя на кристаллы, я буду видеть не магические артефакты, не свой товар. Я буду видеть клетку… Унижение… Страх в глазах моих девочек. Я… Я, наверное, сыт магией по горло. Извини…

Слова Даниила повисли в воздухе, тяжелые и правдивые. Это был не каприз, не попытка набить цену. Это была исповедь человека, чей дар стал для него проклятием и орудием пытки.

Я одобрительно кивнул.

— Я все понимаю, дружище. И поэтому не буду тебя торопить с ответом. Мы в любом случае едем в столицу, и у тебя будет время обо всем подумать, расслабиться, отдохнуть. Увидеть, как девочки адаптируются к новой жизни. Понять, чего ты хочешь сам, — я встал, освобождая пространство. — Если решишь, что твой путь лежит в иное место — к черту кристаллы, найдешь себе другое дело, без проблем. Мы поможем, чем сможем. Но… — я встретил взгляд Даниила, вложив в свои слова всю искренность, — … если однажды ты захочешь стать одним из нас… Не как наемный работник, а как партнер, как друг… Ты об этом никогда не пожалеешь. Обещаю!

Я похлопал мужчину по плечу и отошел, оставив его наедине с морем, свободой и самым сложным выбором в его жизни — кем он станет теперь, когда цепи сброшены. Бизнес можно было построить и на других вещах, без участия кристаллов. Но такого человека, с подобной силой и жизненным опытом, найти было куда сложнее. Я точно понимал, что если все получится, то он будет одним из самых надежных и верных моих соратников. Оставалось только дать времени сделать свое дело.

Глава 6

Путь обратно в столицу Российской империи, Санкт-Петербург, занял три долгих, но уже не таких невыносимых дня. И на то была своя причина, но об этом расскажу позднее. Как только мы отплыли от норвежских земель, мы почти сразу отпустили отслужившую нам верой и правдой «Золотую Рыбку» вместе с капитаном. И желтая субмарина, словно настоящий подводный житель, ушла в глубины, оставив нас на морских просторах в одиночестве.

Корабль вел Кувалда — оказалось, за плечами у бывшего гопника был опыт управления подобными судами во время службы в армии. Он стоял у штурвала «Морской Девки», именно такое новое название мы дали кораблю, с сосредоточенным видом шахматиста, а Сайгак, как оказалось, разбирался в корабельных двигателях. Команда подобралась, что надо. Почему мы дали судну такое название? Честно, я так до конца и не понял, так как не участвовал в самом начале обсуждения. Вроде парни говорили, что корабль пошел по рукам, как кабацкая девка, отсюда и взялось. Для меня это в целом не имело какого-то особого значения и интереса, поэтому я без споров принял название.

Самым приятным сюрпризом на корабле стали бочки с норвежским вином, которые Йорн так и не успел получить от Альфреда. Мы особо не церемонились и быстро вскрыли их. Поход в Норвегию, в эти адские пещеры и обратно, точно заслуживал воздаяния, хотя бы такого.

Вино было крепким, терпким, со слегка кислым привкусом. Мы пили его из простых кружек, которые, к нашему счастью, нашли на палубе, глядя, как закат окрашивает воду в багрянец. Это не было весельем — это было тихое, мужское празднование того, что мы живы, что операция, несмотря на чудовищный финал, прошла успешно, и что на борту теперь были три спасенные души, которые продолжали путь в столицу вместе с нами.

Именно за ними я и наблюдал больше всего. Даниил и его дочери, Ольга и Катерина, постепенно оттаивали от пережитого, как реки от льда весной. Сначала это были лишь осторожные взгляды, крадущиеся к еде руки, тихие слова между собой. Потом, на второй день, Ольга, старшая, осмелела и подошла к управлению кораблем, чтобы просто смотреть на горизонт. Ее лицо, озаренное солнцем и ветром, было похоже на лицо человека, который проснулся после долгого сна или болезни. Катерина, младшая, более робкая, сначала все время держалась за отца, но потом и она стала улыбаться, сначала неуверенно, растерянно, будто забыв, как это делается, но вскоре — все чаще и смелее.

Потом семья стала говорить громче, смеяться над нелепыми криками чаек, есть не торопясь, а с аппетитом. Как обычные люди. Они превращались из теней в людей. Видеть это своими собственными глазами было лучше любой награды. Только это стоило того, чтобы отправиться в Норвегию.

Когда на третий день на горизонте сквозь утреннюю дымку показались знакомые очертания дамб и шпилей Санкт-Петербурга, ко мне незаметно подкрался Даниил. Он выглядел иначе, чем в наш предыдущий разговор: плечи были расправлены, взгляд уходил не в себя, а дальше, вперед, в возможное светлое будущее. Но в глубине глаз все еще таились отголоски пережитого когда-то кошмара. Однако я был уверен, что это сделало его только сильнее.

— Алексей, можем поговорить? — начал он, опершись о поручень корабля рядом со мной. — У меня было много времени, и я наконец-то хорошо подумал насчет твоего предложения. Оно же еще в силе?

Я оторвался от созерцания ставшего родным города и повернулся к нему.

— Ага, конечно же, в силе! Ну, и что ты надумал, дружище? — спросил я у Даниила.

Он вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть его прошлого, которую он отпустил, и решимость наконец-то что-то изменить в своей жизни.

— Делать кристаллы… Как бы мне ни было… Тяжело вспоминать случившееся… Как бы ни хотелось вычеркнуть все, что связано с этими кристаллами, из воспоминаний… Я сделал слишком много плохого в маленькой жизни своих любимых девочек. Слишком много! Чересчур много! Я лишил их нормального детства, безопасности и даже самого важного, что только может быть: матери. Я им очень много должен, и теперь моя главная и единственная задача — устроить их будущее! Дать им все, чего они были лишены. А это значит, что мне нужно будет очень много работать. А работа… Та, что ты предлагаешь, честная и достойная. Поэтому я согласен стать твоим партнером, — Даниил протянул мне руку.

Он не сказал «я хочу». Он сказал «я должен, значит, я согласен». В этом была вся суть нового Даниила — не сломленного, но взвалившего на себя наконец-то всю ответственность, как крест, что должен был давно взять. И в этом была его новая сила! Мне нравились люди, которыми в первую очередь управляла не алчная мотивация. Не желание наживы, а ответственность за своих близких. Мною на старте двигала именно она.

Я протянул ему руку. Мужчина ее крепко сжал. Его ладонь была шершавой, с еще не зажившими до конца ссадинами, но хватка — твердой. Это означало, что он уверен в том, что делает.

— Отлично, Даниил! — сказал я, и в моем голосе звучало неподдельное уважение. — Ты точно сделал правильный выбор, дружище. И я рад, что ты теперь будешь работать не из-за банального страха, а из-за долга перед своими малышками. Таких людей ценят. Смотри, — я отпустил его руку и обернулся к городу, — у меня в Питере есть свободная квартира. Однокомнатная, в спальном районе, не шик, конечно, но жить можно. Все есть: свет, тепло, вода, стены без щелей и трещин, да и даже вся нужная мебель есть. Конечно, думаю, когда ты был бароном, условия у тебя были явно лучше, но после пещеры квартира будет для вас как президентский люкс. По крайней мере я очень хочу в это верить. Пока поселим вас туда, если вы не против… А дальше… — я сделал небольшую паузу. — Когда встанешь на ноги, если захочешь, то снимешь себе что-то получше, ближе к центру, ну или выберешь место, где тебе понравится. Ты был раньше в Питере? Если нет, могу организовать для вас небольшую экскурсию.

Он смотрел на приближающийся город, и в его глазах блеснула уже даже не надежда, а возможность. Возможность нормальной жизни. Правда, предстоит очень много работы.

— Спасибо, Алексей. Я… Я тебе правда безумно благодарен. Не только за спасение, а за все, что ты сделал и продолжаешь делать для моей семьи. Да, конечно, мы будем рады пожить в той квартире, что ты нам предоставишь., — сказал Даниил.

— Сочтемся! — я подмигнул ему в ответ.

Мы уже доплыли до нашей точки. «Морская Девка» мягко причалила к тому же самому, теперь уже знакомому частному пирсу семьи Кайзеров. Выгрузка прошла очень быстро. И пока все стояли и ждали меня, я отвел Артемия в сторону для важного разговора.

— Дружище, нужно подумать, что делать с кораблем. У тебя есть люди, которые могу провести покраску, поменять название на то, что мы придумали, а также подготовить новые документы на него? — спросил я у Артемия.

— Ты думаешь, я про это не думал, Алексей? Я понимал, что это будет моя зона ответственности. Поэтому — да, все будет сделано красиво! Впрочем, как и всегда! — уверенно ответил Кайзер.

— Я в тебе не сомневался, партнер! Тогда давай я разберусь со всеми остальными и поеду отдыхать, а мы с тобой тогда увидимся завтра утром в офисе, по рукам? — я знал ответ на этот вопрос, но спросить был должен, чтобы зафиксировать договоренности.

— Да, по рукам! Давай, Алексей, на связи! — мы пожали руки и разошлись в разные стороны.

Я отошел в сторону, к своей машине, и достал из бардачка три толстых, неброских конверта, которые подготовил заранее для ребят.

Первыми я подозвал Мишку Кувалду и Сайгака и вручил каждому по конверту.

— Вот, за работу, все как договаривались. Чистыми, плюс небольшой бонус за непредвиденные обстоятельства. Я же говорил, что никогда в обиде вас не оставлю, но и вы красавцы!. Выкладывались по полной, благодарю! Увидимся на складе завтра, сегодня отдыхайте, пропустите по стопке за удачное возвращение и ложитесь спать. Сил много потратили, а они вам еще понадобятся.

Кувалда взвесил конверт в руке — его каменное лицо дрогнуло в подобии улыбки, — и сказал:

— Босс, не надо было переплачивать. Работа есть работа.

— Это не переплата, — отрезал я. — Это премия за то, что не задавали лишних вопросов и сделали все четко. Цена таких людей на рынке достаточно высока. Я просто инвестирую в собственный бизнес.

Сайгак кивнул, сунул конверт во внутренний карман своей черной ветровки и сказал:

— Увидимся завтра на складе, Алексей. Все будет готово. До свидания.

Они ушли неспешной, уверенной походкой людей, знающих себе цену и довольных своей работой.

Следующим был Сашка. Он стоял, прислонившись к борту, и смотрел, как Артемий что-то объясняет капитану по поводу оформления судна. Его огромная фигура была расслаблена, но в глазах читалась усталость от моря и напряжения, в котором мы находились все эти дни.

— Саша, — окликнул я его. — Иди сюда.

Он подошел, слегка зевнул.

— Что, Лех, расчет, что ли?

— Расчет, братишка, все верно, — я протянул ему третий, самый толстый конверт. — Вот, держи. Спасибо за твою работу и верность. За то, что был рядом. Впрочем, как и всегда.

Он взял конверт, даже не взглянув на него, сунул в карман своих неизменных синих джинс.

— Не за что. Самому было интересно на подлодке поплавать — не каждому выпадает такой шанс, — мой друг, как и всегда, был полон впечатлений от очередного нашего приключения.

— Это еще не все, — сказал я, делая паузу. — У меня к тебе есть предложение. Деловое, которое, может быть, полностью изменит твое будущее.

Сашка насторожился, его добродушное выражение лица сменилось на внимательное, серьезное.

— Какое еще предложение? — спросил он заинтересованно.

— Видишь ли, у нас с Артемием теперь… Горит по всем фронтам. Склад, документы, связи, будущие продажи. Нам нужен свой, надежный человек, который полностью займется логистикой. Всем циклом от А до Я. От приемки товара на склад — если, конечно, это потребуется, — до организации доставки товара покупателям. Человек, который сможет и с водителями договориться, и маршрут проложить, и чтобы все было тихо, четко и без косяков, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Никому, кроме тебя, я такое доверить не могу. Никому! Нужно будет не все на свои плечи взводить, а набрать команду, обучить и полностью контролировать данное направление нашей фирмы. Будешь руководителем направления «логистика». Что скажешь? Готов возглавить это направление, брат мой?

Сашка замер. Его лицо выражало целую гамму чувств: удивление, растерянность, гордость, ответственность.

— Леха… Ты серьезно? Я… Я не бухгалтер, не менеджер какой. Я просто… — он не был до конца уверен в этот момент.

— Ты просто Сашка, — перебил я. — Который всегда знает, как решить проблему. Которому я доверяю свою спину. Который не спалит и не сольет операцию. Мне не нужен менеджер с дипломом, понимаешь? Мне нужен именно ты. Так что? Берешься?

Он молчал еще секунду, потом его лицо озарила широкая, медвежья улыбка.

— Да конечно же я согласен! Спасибо тебе большое, Леха! Это же… Это серьезно! Надо будет маме рассказать! — он был безумно счастлив.,

— Братик, — усмехнулся я, — ты даже не спросил, сколько я тебе платить буду.

Он махнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи.

— А зачем спрашивать? Я же знаю — ты меня не обидишь. Да и работа… Она мне нравится. Настоящая! Смысл есть, да и возможность что-то новое в этом мире увидеть! Так что я согласен. Спасибо, что доверяешь, — я даже не был удивлен такой его реакции.

Мы пожали руки. Его рукопожатие было, как всегда, железным, но сейчас в нем чувствовалась не просто сила, а какая-то новая, деловая энергия. Я обнял его за плечи.

— Отлично. Тогда с завтрашнего дня ты — руководитель отдела логистики. Пока отдел — это ты один. Кувалда, Сайгак и их ребята на старте могут помогать по мере возможности. А сейчас — давай я тебя подброшу. Мне как раз по пути, нужно Даниила с девочками на квартиру отвезти, — после этих слов мы отправились к машине.

Даниил с дочками сели на заднее сиденье, смотря на город через стекло с широко открытыми глазами. Для них Петербург был не родным, а чужим, огромным и пугающим, но полным возможностей новым домом.

По пути мы заехали в крупный супермаркет. Я дал Даниилу пачку денег и сказал:

— Бери, что нужно. Еда, средства гигиены, что-то по мелочи для дома. Не стесняйся, это аванс в счет будущих зарплат.

Он хотел отказаться, но я настоял.

Мы довезли Сашку до его дома, договорились о связи, и я повез семью Прохоровых дальше, в свою старую квартиру в спальнике.

Квартира была небольшой, однокомнатной, но чистой, светлой, с недавно сделанным косметическим ремонтом: мы с Ленкой готовили ее к продаже. Мебель — простая, но в хорошем состоянии. На кухне стоял холодильник, плита, все необходимое для нормальной жизни было.

— Вот, ваше временное пристанище, — сказал я, вручая Даниилу ключи. — Все работает. Соседи, несмотря на район, тихие. Магазины внизу. Трамвайная остановка в пяти минутах. Завтра ко мне приедет сестра, Лена, она поможет с документами для девочек и со всем остальным. А сейчас принимайте ванну и отсыпайтесь. Приходи в себя. Через пару дней заеду, поговорим о мастерской и о бизнесе.

Ольга и Катерина уже робко исследовали комнату. Я видел, как Катерина прижалась лицом к чистой, прохладной стекляшке окна, смотря на вечерний город. На ее лице было нечто, похожее на счастье. Простое, тихое счастье безопасности и тепла.

— Алексей, я не знаю, как тебя благодарить… — начал Даниил, но я остановил его жестом.

— Да хорош уже! Дружище, ты меня уже сто раз благодарил, давай завязывай с этим! Отоспитесь. Наешьтесь наконец-то. Это будет лучшая благодарность от вас. Все остальное — это уже работа. Моя и твоя. Окей? — в ответ мужчина кивнул, и мне этого было достаточно.

Я уехал, оставляя их в новом, пока еще отчасти незнакомом, но уже своем доме. По дороге к себе, в уже совсем другую, более престижную квартиру, я чувствовал чудовищную усталость, накатывающую волнами. Эти несколько дней — погоня на подводной лодке, холодная сырая норвежская пещера, взрыв кристаллов, долгий путь обратно, переговоры, организация всего этого — вытянули последние силы.

И странное, новое ощущение — что я строю не просто схему для заработка имперских рублей. Я собираю команду профессионалов своего дела. Создаю что-то большее, чем просто подпольную лавку. И ещё больше меня радовал наш продукт. Он был качественным, мощным и на него явно будет спрос. Войны всегда происходят, а значит и оружие для них всегда будет актуально. Это примерно, как хлеб и вода. Никогда не выйдут из моды.

Я достаточно быстро по ночным улицам Санкт-Петербурга добрался до своего нового района. В последнее время поездки на автомобиле стали доставлять мне новое удовольствие. Я нашел радиостанцию, на которой постоянно крутили неизвестный мне джаз. В этом мире эта музыка заняла нисшу, которую в прошло занимал рэп. Поэтому отдельно, как направление, развился русский джаз и это было потрясающе. Придали наши парни этому какой особенный лоск, знаете ли. Прям с кайфом слушал.

Дома меня ждала тишина, как раз то что надо! Никого не было, видимо Лена допоздна сидела с бумагами в офисе на складе. Молодец, сестренка, как же ошиблись в этом сраном Магобанке, когда лишились такого ценного сотрудника, как она. Мудаки, что ещё сказать. Потихоньку меня вырубило, и даже звонок магофона не смог меня разбудить, а на экране была надпись «Тони Волков»…

Глава 7

Следующие два дня пролетели как один сплошной бешеный вихрь. Вот такой рабочий ритм мы разогнали. Я чувствовал себя не то фокусником, жонглирующим десятком горящих факелов, не то каким-то мастером-механиком, пытающимся одновременно построить ракету и починить поломанную кофемашину. Время текло сквозь пальцы как песок, день сменяла ночь, и так по кругу.

В какой-то из этих дней я заехал домой к Даниилу проведать их и уточнить пару вопросов. Он сидел на кухне с чашкой горячего черного чая и внимательно смотрел в окно, будто все еще не веря, что за стеклом — не норвежские скалы, а самые настоящие питерские дворы.

— Данил, брат, здравствуй! — сказал я, входя в жилье. — Слушай, мне безумно важно знать, как у вас тут получилось освоиться, но сейчас вот вообще нет времени, извиняй. Давай без лишних церемоний. Что тебе нужно для работы? Какие ресурсы? Инструменты? Может, что-то особенное? Нужен полный список. От иголок до… Не знаю, магических презервативов. Шучу, но ты меня, короче, понял. Все, что сделает процесс комфортным, эффективным и безопасным. Справишься минут за пятнадцать, пока я тут?

Мужчина посмотрел на меня с удивлением, затем задумался и начал надиктовывать. Это был не список прихотей избалованного мастера. Это был четкий, выверенный годами вынужденного труда перечень инструментов и материалов: особые сорта каменной соли с определенной кристаллической решеткой, керамические емкости для очистки, набор измерительных инструментов с магическими обработками, прочные рабочие столы, вытяжная вентиляция для отвода излишков тепла и дыма, специальные перчатки из асбестовой ткани, усиленные магией теплоизоляции…

В пещере я ничего подобного не видел, но готов был сейчас вложиться в свое дело по максимуму, чтобы каждый элемент нашей фирмы работал как самые точные в мире часы. Он говорил тихо, но уверенно, и я записывал все в свой блокнот. Когда Даниил закончил, мы попрощались, и я созвонился с Кайзером.

Мы закупили все. Артемий, с его связями, достал даже редкие компоненты. Однажды Лена спросила меня, почему я выбрал своим компаньоном именно Артемия, когда моим самым близким другом все-таки был Сашка? И ответ я знал. Сашка — хороший исполнитель, особенно если ему показать путь полностью, от А до Я. Он может использовать инструменты, но только те, которые ты ему дал. И если нужно какое-то волевое решение, он на это не готов. Да и у него нет такой мотивации — что-то строить самому. Ему нравится быть рядом, и та роль, которую я ему предложил, устраивала Сашку на все сто процентов. Артемий же был другим. Он мог смело решать вопросы, которые вызывали у меня сложности. У него было имя, которое, в отличие от моего, открывало почти все двери. Мы максимально дополняли друг друга, и он никогда не боялся ответственности.

Еще из приятного: Лена, наконец-то вынырнув из бумажного моря, торжествующе заявила: «Леш, мы теперь абсолютно легальны!»

Теперь у нас было полноценное ООО с названием «Алекс-Кристалл». Я покрутил пальцем у виска, когда Артемий его предложил, и крикнул:

— Ты что, думаешь, я самовлюбленный нарцисс? «Алекс»? Да и вообще, звучит, как сеть парикмахерских для метросексуалов.

— Нет, название звучит солидно, кратко и запоминается, — парировал он. — К тому же главный актив компании — ты и наш продукт. Так что не скромничай, принимай почести и не выпендривайся.

Спорить было бесполезно. Да и в целом название было не так важно, как суть. Параллельно Лена вместе с Эдуардом Черномырдиным, который теперь каждый раз, как я его видел, был похож на затравленного барсука, решила все вопросы со счетами. Белый счет для легальных операций, черный — для переводов от таких клиентов, как Тони Волков. В принципе, кроме него у нас и не было таких клиентов, но я даже не сомневался, что эта «запасная дверь» нам когда-нибудь пригодится.

Я так закрутился в этой рутине — приемка стеллажей, подключение вентиляции, бесконечные звонки, — что магофон стал для меня чем-то вроде третьей руки, которая периодически зудит. Я слышал его вибрацию, но мозг, забитый под завязку списками и цифрами, отфильтровывал ее как фоновый шум. Пропущенные вызовы. Один, два, пять… Я отмахивался: «Позже, разберусь, сейчас не до того», особо не разбираясь, кто же мне звонил.

И вот настал долгожданный день. Утро, когда Даниил должен был приступить к работе в его новой мастерской.

Мы приехали на склад первыми, на моем теперь уже привычном «Витязе 3000». Воздух был холодным, свежим, пахнущим после дождя асфальтом. Я открыл тяжелые ворота и загнал машину во двор.

— Ну что, готов к первому рабочему дню, дружище? — спросил я, вылезая из машины и слегка потягиваясь.

Даниил вышел медленнее меня. Он огляделся, вдохнул полной грудью. На его лице, больше не отражающем усталость и вину, промелькнула легкая улыбка.

— Знаешь, странное дело, — сказал он, разминая пальцы. — Руки сами собой чешутся. Как будто организм привык к ритму, и без работы чувствую себя… Не в своей тарелке. Неполноценным. Поэтому я полностью готов к труду и обороне, Алексей.

Я рассмеялся. Он уже шутил, а это хороший знак.

— Прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, Даниил! Я сам максимум день могу просидеть дома, и то весь на нервах, постоянно в телефоне. Без движняка — как без воздуха. Не могу ничего не делать, мозг начинает грызть сам себя, — согласился я с ним.

Мы подошли к ангару. Я толкнул массивную дверь, и она со скрипом отъехала в сторону.

Даниил замер на пороге.

После нашей «модификации» склад уже не был просто пустым железным сараем. Это было целое предприятие. В центре ровными рядами стояли деревянные поддоны, ожидая своего часа. В ближайшем будущем они будут заполнены ящиками с нашими кристаллами. Неподалеку стоял наш новый помощник на складе, небольшой погрузчик, желтый, с небольшими пятнами ржавчины, но он был наш.

А в правом дальнем углу, за прозрачной перегородкой из негорючего пластика, сияла чистыми лампами дневного света его новая мастерская.

Мы подошли ближе. Даниил все это время молчал. Он видел два прочных стола, собранных буквой «Г» точно по его чертежу. Видел стеллажи с аккуратно разложенными ящиками, большие бочки соли, отсортированной по размерам. Видел инструменты — не ржавые обломки, а новые, блестящие. Видел кресло, солидное, с высокой спинкой и крепкой тканью. Он его не заказывал, но это был, так сказать, небольшой подарок лично от меня. Вытяжка тихо гудела, готовясь уносить лишнее тепло и дым подальше от глаз. Все было так, как он просил, и даже лучше.

— Ну как тебе, Даниил? Пойдет? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

Мужчина медленно обернулся. В его глазах я сразу же прочитал, что он безумно доволен всем этим.

— Алексей… — голос Даниила был немного хриплым. — Получилось даже лучше, чем я мог себе представить. Это… Это настоящая мастерская. Спасибо!

Я похлопал его по плечу, с силой, но только чтобы показать, насколько меня это радует, и сказал:

— Ну и прекрасно! Значит, мы не зря старались!

В этот момент на склад вошли двое — Макс и Костя, кладовщики, которых наняла Лена. Ребята лет тридцати, неброско одетые, с умными спокойными глазами. Они не пили, не курили в помещении и относились к работе очень ответственно. Это было самое главное. Мне они понравились сразу.

— Знакомься, — сказал я. — Макс и Костя. Будут помогать с логистикой, приемкой, отгрузкой. Ребята, это Даниил, наш главный технолог и, по сути, сердце всего предприятия.

Мужчины поздоровались, пожали руки. Никакого панибратства — взаимное уважение с первого дня. Именно такую рабочую атмосферу я и выстраивал в коллективе.

— Смотри, осваивайся потихоньку, — обратился я к Даниилу. — Пока никаких планов на тебя не вешаю. Нужно понять, сколько ты в этих новых условиях сможешь делать, чтобы комфортно было. Без надрыва, не с утра до ночи, — я сделал паузу, давай ему оценить свои возможности. — Но знаешь, как я люблю, чтобы люди работали? Ненавижу тех, кто строго с девяти до шести отбывает номер и смотрит на часы, чтобы сбежать домой. Мне в целом все равно, ты можешь приходить к двенадцати и уходить, когда захочешь. Главное — чтобы работа была сделана. Качественно! Определим твой ритм, твой максимум без стресса, и будем в этих рамках работать до победного. Договорились?

Даниил смотрел на меня, и в его взгляде читалось понимание. Он начал наконец-то ощущать партнерство и уважение к его труду и личному пространству, которого не было очень долго.

— Договорились, Алексей, — твердо сказал он и крепко пожал мою руку.

Я улыбнулся, развернулся и направился к выходу, оставляя его один на один с работой. В душе было тепло. Мы построили не просто цех и склад. Мы даем людям работу и возможность реализовать себя. А это, как я начинал понимать, было куда ценнее любой сиюминутной прибыли.

Я вышел из ангара, вдыхая холодный воздух, и тут в кармане джинс почувствовал какое-то движение. Магофон завибрировал с такой настойчивостью, что его нельзя было игнорировать. Я вытащил аппарат. На экране горело имя: Тони Волков.

«Вот так, блин, нихрена себе», — пронеслось в голове. Давненько мы с ним не разговаривали.

Я нажал кнопку «принять вызов», поднес трубку к уху, заставив свой голос звучать максимально бодро и приветливо.

— Приветствую вас, князь! Как ваши дела? Все хорошо? — спросил я вместе с приветствием.

Ответ был не бодрым. Он был холодным как лед:

— Алексей. Мне кажется, или вы решили что-то кардинально поменять в нашем сотрудничестве?

В его тоне не было угрозы, лишь констатация его ощущения как факта, от которой по спине побежали мурашки.

— Нет… Конечно же нет! — я старался звучать уверенно. — Почему вы так решили?

— Алексей, — он произнес мое имя так, будто оно абсолютно ничего для него не значило. Скорее всего, так и было, по крайне мере в тот самый момент. — А как мне еще реагировать, если я уже несколько дней не получаю от вас обратного звонка в ответ на свои? Я, если честно, думал, что и сейчас произойдет то же самое. По-моему, вы заинтересованы в моих деньгах, а получается так, что это я стараюсь, чтобы отдать их вам. Согласитесь, это неприемлемо.

Тишина в трубке была красноречивее любых слов. Я мысленно выругался. Вот что значит выпасть из реальности, зарывшись в свою стройку. Упустить звонок от такого человека — не просто оплошность. Это было прямо-таки проявление неуважения.

— Князь, — начал я, вкладывая в голос всю возможную искренность и деловитость. — Прошу меня простить. Это целиком и полностью моя вина, и я это принимаю. В последние дни был пик организационной работы. Мы зарегистрировали белую фирму, создали собственный склад и офис. А самое главное — мы стали сами производителем товара. С мастерской прямо здесь, в столице. Так что теперь многие процессы станут проще и быстрее. Вы хотели новую партию заказать? Если так, то я к вашим услугам.

Свое производство прямо тут, в столице, под боком, давало нам небольшой козырь.

На том конце провода помолчали. Потом голос Волкова смягчился на полтона. Но лишь на полтона, и он сказал:

— Мне понадобятся ваши кристаллы, но позже. Алексей, а согласны ли вы перейти на «ты»? Мы уже достаточно давно общаемся, и так всем было бы удобнее.

Я чуть не поперхнулся. Князь, один из самых влиятельных теневых дельцов империи, предлагает панибратство? Это был либо знак высочайшего доверия, либо какая-то ловушка. Но отказываться было нельзя.

— Сочту за честь, Тони! На «ты» было бы удобнее!

— Хорошо, Алексей, — он, кажется, даже слегка усмехнулся. — Я хотел бы встретиться с тобой. Пообщаться вживую. Есть одна важная тема, которую по магофону не обсудить. Ты не против?

Вопрос был риторическим. Против мог быть только человек, который хотел бы завершить свою карьеру в бизнесе после одного звонка.

— Конечно же не против. Вы в столице? Скажите, куда приехать, и я буду там в течение часа, — я уже настроился выезжать.

— Нет, Алексей, увы, но я не в столице. И даже не в стране сейчас нахожусь… — он говорил слегка загадочно. — Если ты готов, — продолжил он неторопливо, — то возьми двух друзей, с которыми был в прошлый раз у меня на базе. Я вышлю за вами частный самолет. Назови время и дату, остальное я беру на себя.

В голове закрутилась карусель мыслей. Частный самолет, летящий за нами, да еще и другая страна. Вроде бы звучит неплохо, но есть один вопрос. Где конкретно место встречи?

— А… Куда нужно будет лететь? — спросил я.

— Я не могу ничего сказать в этом разговоре, — его голос стал строгим. — Надеюсь, ты понимаешь, что это вопрос моей собственной безопасности. Но… Тебе тут понравится! Уверен!

«Понравится». Звучало многообещающе. Отказаться — значит потерять все. Согласиться — шагнуть в полную неизвестность, доверить жизнь свою и своих близких опальному аристократу, рискнуть. Но разве мы не этим и занимались последнее время?

— Хорошо, Тони, мы полетим! — сказал я, приняв решение. — Мне нужно сделать несколько звонков, все согласовать, и тогда назову точную дату.

— Договорились, — произнес он и положил трубку. Без прощаний.

Я опустил магофон, глядя на потухший экран. «Ну вот, нихрена себе… Мы полетим бог знает куда на какой-то „важный разговор“», — подумал я. Видимо, разговор и правд предстоит серьезный.

Первым делом я позвонил Сашке. Почему? Потому что с ним не нужно было согласовывать даты, время и тонкости. Сашка был простым. Легкий на подъем, верный и абсолютно предсказуемый.

— Саш, привет. Собирай зубную щетку и чистое белье. Мы отправляемся! — сказал я таким тоном, как будто зову его на какой-то праздник.

— Опять? — в трубке послышался его невозмутимый бас. — Куда теперь? На этот раз не в подлодку, надеюсь?

— Хватит с нас замкнутых пространств! В самолет, да еще и частный. Летим на встречу с Волковым. Куда — хрен его знает, но он обещает, что нам понравится! — взбодрил я своего товарища.

Я услышал, как Сашка присвистнул от предвкушения.

— О, круто! Я как раз заждался. Когда?

— Завтра, наверное. Жди звонка!

— Жду. У меня сумка, кстати, всегда собрана. На всякий пожарный, и лежит в коридоре, ждет своего часа.

Я усмехнулся. Так я и знал.

Позвонил Артемию.

— Брат мой, да еду я уже, пару поворотов, — его голос звучал сонно и раздраженно.

— Артемий, я же слышу, что ты только проснулся и еще даже чайник не включил, — парировал я. — Звоню не по поводу твоего хронического опоздания. Есть вопрос, который нужно решить срочно.

На том конце послышался зевок, затем шум, будто он садится.

— Что такое?

— Мне звонил сам Тони Волков. Он хочет личной встречи. С нами троими, и для этого предоставит частный самолет. Нужно назвать дату и время, когда мы будем готовы отправляться.

Тишина. Долгая. Потом низкий свист.

— Ого… Видимо, вопрос и правда серьезный. На уровень «личный самолет» мы еще не выходили… — он задумался. — Слушай, у меня сейчас кроме наших дел ничего критичного нет. Экзамены сданы, документы улажены. Могу вылететь хоть завтра утром.

— Отлично. Значит, завтра и летим. А теперь вставай, окончательно. Жду тебя в офисе через час! Нужно кое-что обсудить и нарезать команде задачи перед полетом в никуда.

Артемий согласился, и я сбросил звонок. Потом перезвонил Волкову, сообщил, что мы готовы лететь завтра с утра. Он коротко подтвердил, что самолет будет ждать нас на одном из закрытых частных аэродромов под Питером. Координаты пришлют в смс.

Положив магофон обратно в карман, я посмотрел на серое питерское небо. Всего пару часов назад я радовался обустроенной мастерской и первому рабочему дню. Теперь нам снова предстояло шагнуть в неизвестность…

Глава 8

Утро следующего дня было серым, сонным и абсолютно питерским. Вот прям именно такую картину представляет каждый житель Российской Империи, когда ему говорят про утро в Санкт-Петербурге. Моросил мелкий, назойливый дождь, превращавший асфальт в черное зеркало. В целом, обстановка была так себе, больше и не скажешь. В то утро меня радовал только кофе, который я успел купить. Ритуал, без которого не начинается ни один новый день.

Вчера мы заканчивали с Артемием решение каких-то рутинных бизнес-вопросов. Нарезали всем задачи на несколько дней вперед, так как не знали, на сколько улетаем. По-новому проявила себя Лена. Она качественно и в срок выполняла все поставленные задачи и требовала такого же включения во все процессы от остальных. Именно поэтому мы оставили именно ее за главную, пока нас не будет. Я был уверен на сто процентов, что она справится с этой задачей не хуже нас с Артемием.

Мы стояли втроем на пустынной, заброшенной, как нам казалось, территории частного аэропорта «Северный луч», куда нас привели координаты из смс, полученного от князя Тони Волкова. Место выглядело так, будто его покинули лет десять назад: облупившаяся краска на ангарах, потрескавшаяся взлетная полоса, сорванные ветром таблички. Ни души. Даже ворота у КПП были распахнуты настежь, скрипя на ржавых петлях. Выглядело все это как сцена из дешевого фильма ужасов про попаданцев в мистический мир.

— А ты уверен, что нас тут вообще кто-то ждет? — Артемий, закутанный в дорогое пальто, нервно похлопал себя по карманам в поисках сигарет, но, видимо вспомнив, что недавно бросил курить, раздраженно продолжил показывать свое недовольство. — Здесь пахнет не будущей встречей с князем, а местом, где удобно прятать трупы. Алексей, сколько еще ждать?

— Мы договорились об отправлении именно отсюда, и князь еще ни разу нас не подводил! — сказал я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Внутри тоже были сомнения. Слишком тихо. Слишком пусто. — Координаты верные. Может, у них просто что-то произошло. В любом случае, если что-то изменится, я уверен, Тони нам сообщит.

— Такое чувство, что мы пришли на утренний сеанс в кинотеатр, где крутят фильм какого-то захудалого режиссера, и в зале — только мы втроем… — добавил от себя Сашка.

Мы мокли под дождем еще минут пятнадцать. Настроение упало ниже плинтуса. И тут Сашка, который до этого молча вглядывался в низкие свинцовые тучи, резко дернул головой и крикнул:

— Смотрите! Что это там⁈

Мы подняли глаза. Из рваной пелены облаков, которые стали расступаться и освобождать место солнцу, вынырнула темная точка. Она не просто летела, нам казалось, что она падала, свистя и набирая скорость, прошивая облака с такой безбашенной стремительностью, что у меня даже слегка перехватило дыхание.

— Он что, не будет сбавлять? — прошептал Артемий, отступив на шаг назад.

— Я… Не уверен… Все выглядит так, что нет… — выдавил я, чувствуя, как ледяная волна прокатывается по спине.

— ДА ОН ЖЕ СЕЙЧАС РАЗОБЬЕТСЯ! — заорал Сашка. Его бас, обычно спокойный, сорвался на визгливый, панический вопль. От этого звука в такой тишине стало дико смешно.

Картина: три взрослых мужика, один из которых размером с небольшой танк, в ужасе наблюдают, как на них с неба несется металлическая птица.

— БЕЖИМ, ПАРНИ! — крикнул я, отпрыгивая с взлетной полосы на мокрый грунт.

Мы бросились в сторону, спотыкаясь. Серебристый самолет бизнес-класса, казалось, врежется в землю. Но в самый последний момент, когда до бетонки оставалось метров пятьдесят, он резко задрал нос. Выпустил шасси с громким хлопком и ЖЕСТКО — с треском и скрежетом, — врезался в полосу. Покрышки завизжали, из-под них повалил сизый дым. Он пронесся мимо нас, подпрыгивая на стыках плит, и наконец с рычанием реверса остановился в самом конце полосы, развернувшись к нам носом.

Наступила тишина, нарушаемая только шипением заканчивающегося дождя и затихающим гулом турбин. Мы стояли, отряхивая грязь с одежды, и смотрели на эту стальную громадину.

— Что за псих там, за штурвалом? — выдохнул Артемий, вытирая капли со лба. — Он что, на авианосце садиться тренировался?

— Похоже на то, — хрипло ответил я.

Дверь в передней части фюзеляжа открылась, выдвинулся трап. И на нем появилась она.

Девушка. В безупречно сидящем белом костюме-двойке, который подчеркивал каждую линию ее фигуры. Длинные ноги в черных лаковых туфлях-лодочках на высоченном каблуке. Пышные волны огненно-рыжих волос, собранных в строгую, но эстетичную, элегантную прическу. Ярко-зеленые, как тропический океан, глаза. И пухлые, алые губы, тронутые едва заметной улыбкой. На лице Сашки можно было прочитать мысли в тот момент: «Это что, ангел?»

Она спустилась по трапу с грацией пантеры, не обращая внимания на оставленные дождем лужи, и подошла к нам. От нее пахло дорогими духами с тонким цветочным ароматом.

— Господин Алексей и партнеры, я верно понимаю? — голос девушки был высоким, но приятным, бархатистым, с легким, едва уловимым акцентом.

Я кивнул, на секунду потеряв дар речи. Артемий выпрямил спину, автоматически включив аристократические манеры. Сашка просто уставился на нее, как кролик на удава. Да-да! Именно так, а не наоборот.

— Да, все верно, это мы! — я наконец-то вышел из-под подобия гипноза.

— Прекрасно! Меня зовут Камилла, и сегодня я сделаю все, чтобы этот полет был для вас максимально комфортным. Пожалуйста, проходите внутрь! — девушка слегка отошла в сторону, приглашая нас на борт.

Мы, немного ошалевшие, потопали по трапу внутрь.

Если снаружи это был просто самолет, то внутри… Это была летающая квартира олигарха, помешанного на роскоши и новых технологиях. Мягкий, приглушенный свет. Пол, покрытый толстым кремовым ковром, в который приятно проваливались ноги. По левому борту — четыре широких кожаных кресла-кровати из мягчайшей темно-коричневой кожи, расположенные попарно друг напротив друга, с полированными столиками между ними. По правому — диван такой же ширины, на котором могла бы разместиться вся наша тройка, и барная стойка из темного дерева с хромированной фурнитурой. На стенах — экраны, сейчас отключенные. В воздухе висел тонкий аромат кофе, кожи и чего-то дорогого, чего я не мог определить.

— Обалдеть… — прошептал Сашка, ступая осторожно, словно боясь что-то сломать. Мне кажется, он впервые видел такое. Я же помню, как пару раз летал на частных джетах с Арабскими шейхами, заключая очередной выгодный контракт. Но как будто даже у них все выглядело не так «дорохо-бохато».

— Стандартный «Сокол М777» с некоторыми… Индивидуальными доработками, — с легкой усмешкой заметил Артемий, проводя рукой по полировке столика. — Отец хотел купить себе такой. Ну как «хотел», он поставил его на обои магофона и думал, что так его желание материализуется. Но пока этого самолета у нас все еще не наблюдается.

Мы расселись. Я занял кресло у иллюминатора, Артемий сел напротив, Сашка устроился на диване, с любопытством разглядывая встроенные в подлокотники панели управления.

Камилла тем временем, словно паря над ковром, подошла к нам и продолжила диалог:

— Господа, перед взлетом предложу напитки. Что желаете?

— Виски, если есть. Лед, без содовой! Благодарю, Камилла, — сказал я.

Артемий и Сашка переглянулись.

— А давайте… Бутылочку шампанского, — решил Артемий. — Думаю, у вас есть «Слезы Единорога», если не затруднит, — я не особо разбирался в игристых винах, но, зная Артемия, это было что-то безумно дорогое.

— Да, конечно, есть! Для двоих? — уточнила Камилла, ее губы снова приняли форму улыбки.

— Для начала — да, — кивнул Сашка, явно решив, что раз уж попал в сказку, то стоит играть по-крупному. Новая жизнь меняла и его.

Камилла исчезла за барной стойкой, и через мгновение мы услышали тихий хлопок пробки. Она вернулась с нашими напитками: мне — тяжелый хрустальный стакан с золотистой жидкостью и парой идеальных кубиков льда, парням — изящные бокалы с игристым.

Мы уже собрались чокнуться, как из кабины пилотов вышел человек. Вернее, он почти выпрыгнул. Мужчина был в черной летной форме, но рубашка под ней была настолько туго обтягивала торс, что, казалось, вот-вот лопнет по швам от напряжения мышц. Широкие плечи, узкая талия, квадратная челюсть. На носу — темные, почти зеркальные авиаторские очки. Он выглядел как стереотипный герой боевика про летчиков, сошедший с экрана.

— О! Вы же Адам Чкалов⁈ Чемпион гонок на самолетах! Это же правда вы⁈ — выдал эмоциональный спич Сашка.

— Добрый день, господа! — его голос был жизнерадостным и неестественно громким для такого небольшого салона самолета. — Меня, как уже озвучил один из вас, зовут Адам! И сегодня я буду вашим пилотом! Желаю вам хорошего полета, и займите свои места, мы скоро взлетаем!

Он бросил нам подобие воинского салюта двумя пальцами и скрылся в кабине, хлопнув дверью.

Сашка замер с открытым ртом Его глаза были круглыми от изумления. Потом он медленно опустил бокал на столик и шикнул нам, наклонившись вперед:

— Парни… Это же… АДАМ ЧКАЛОВ! Что вы как смотрите, как будто не понимаете меня⁈ Ну, вы должны его знать! Легенда! Пятикратный чемпион Империи по авиагонкам! Сумасшедший талант и такой же сумасшедший псих за штурвалом!

— Тише-тише, дружище, — успокоил я его, хотя сам был впечатлен. Имя, конечно, было на слуху, но я понятия не имел, как он выглядел.

— Ну и? — скептически спросил Артемий. — Чемпион — и чемпион. Много их было.

— Тут согласен. Был, да сплыл! — Сашка снова понизил голос до шепота. — На последних соревнованиях его обогнал какой-то молодой выскочка на новом аппарате. И знаете, что сделал наш Адам? Он не стал бороться честно. Он пошел на таран. Ну, типа, припугнуть, наверное, хотел юнца. Молодой парень, испугавшись, рванул вниз, не рассчитал… И врезался в землю… Насмерть…

В салоне повисла тяжелая тишина, но потом, после небольшой паузы, он продолжил:

— Дело, конечно, замяли. Деньги, связи, все дела. Но из гонок его выперли навсегда. Говорят, что даже лицензию на гражданские рейсы чуть не отобрали. Слышал, он теперь летает только для «особых» клиентов.

— Почему-то я даже не удивлен, что он оказался именно на службе у Тони Волкова, — мрачно констатировал я, отхлебывая виски. Он было отменным, если честно. К обслуживанию на этом самолете было не придраться.

Раздалась команда Камиллы по внутренней связи: пристегнуться. Мы заняли свои места, щелкнули ремнями. Самолет плавно покатил по взлетной полосе, набирая максимальную скорость. Через иллюминатор мелькали мокрые ангары, потом — поле, лес… И вот, с легким толчком, нос самолета задрался, и мы оторвались от земли. Питер, серый и мрачный, поплыл вниз, превращаясь в игрушечный город. Прощай, земля.

Камилла принесла нам еще шампанское и виски. Мы молча чокнулись — мой стакан ударился о бокалы игристого.

— Ну что, за новое приключение, друзья! — сказал я.

— За то, чтобы из него обязательно вернуться! — добавил Артемий.

Я улыбнулся и сделал еще один жадный глоток. Всегда любил летать. Еще с прошлой жизни. Это чувство невесомости, отрыва от всего земного, серого… Оно очищало голову и погружало в состояние временной свободы от всей мирской суеты.

Самолет вышел на предельную высоту. За иллюминатором расстилалось белое море облаков, а над ними — ослепительно синее небо. Мы расслабились. Артемий уткнулся в планшет, Сашка умудрился заснуть, громко похрапывая. Я смотрел в окно, думая о предстоящей встрече с князем Тони Волковым. Интересно, что он хочет? Увеличить поставки в несколько раз? Или, может, он хочет выкупить наш бизнес? А может, вообще хочет вложиться в него как инвестор? Вариантов было много: какой из них верный, мы скоро узнаем.

Ко мне подошла Камилла. Она присела на корточки рядом с моим креслом так, чтобы ее лицо оказалось на уровне моего. От нее пахнуло жасмином и чем-то еще, обычно я называл это «запах секса». Какая же она была горячая штучка…

— Вам еще что-то нужно, господин Алексей? — прошептала она, и ее голос был как нежная рука, гладящая тебя по шерсти. — Алкоголь? Закуски? Или… Может, желаете других развлечений?

Она медленно, очень медленно взяла мою свободную руку и провела ею по своему бедру, поверх тонкой ткани костюма. Прикосновение было горячим и многообещающим. Зеленые глаза смотрели прямо в мои, без стеснения, с вызовом.

В голове пронеслось: «Вот оно, то самое „все включено“». Но что-то внутри, стойкость, что помогала не попадать в ловушки, сработало. Я вспомнил про Ирину. Сейчас мы состояли в отношениях, и я высокого их ценил, а потому не мог променять на какую-то интрижку со стюардессой. Слишком неравная цена.

Я мягко, но недвусмысленно высвободил свою руку. Улыбнулся девушке самой спокойной и деловой улыбкой, какую только мог изобразить, и сказал:

— Камилла, знаете, вы и правда можете мне помочь. Хотите расскажу, как вы можете это сделать?

Ее брови, тонкие и идеально выведенные, поползли вверх. В глазах промелькнуло искреннее удивление.

— Конечно, господин. Что вам угодно? — спросила Камилла.

— Скажите, а куда мы, собственно, летим? — я понял, что во всем этом комфорте мы забыли главный вопрос, который интересовал нас больше всего остального.

Камилла выпрямилась, и ее лицо снова стало безупречно-профессиональным, маской стюардессы высшего класса. Легкое разочарование сменилось вежливой холодностью, и девушка почти на автомате дала информацию:

— Да, конечно, могу проинформировать. Мы летим в Королевство Таиланд. А если сказать точно — в Бангкок. Ожидаемое время в пути — около девяти часов.

— Спасибо, Камилла. Превосходно. И… Повторите, пожалуйста, напитки. Виски — такой же. Очень уж мне он понравился, — попросил я.

— Слушаюсь, господин Алексей! — сказала девушка и, виляя своей задницей, отправилась к бару, ее каблуки бесшумно тонули в ковре.

Я дождался, пока она скроется, и свистнул сквозь зубы. Парни тут же насторожились. Сашка даже проснулся, потирая глаза.

— Ребят, — сказал я тихо. — Я знаю, куда мы летим. Хотите скажу?

Артемий отложил планшет. Сашка сел, с опаской глядя на меня.

— Ну и куда же, оракул? — спросил Артемий.

— Нет, мне Камилла рассказала! Это не догадки. Джентльмены, — я сделал паузу для того, чтобы придать моменту важность. — Пристегнитесь покрепче. Мы летим в Таиланд.

Наступила секунда молчания. Потом Артемий медленно улыбнулся и сказал:

— Королевство Таиланд… Отец вел там какие-то дела. Говорил, место… Колоритное. Очень жаркое во всех его смыслах, если вы понимаете, о чем я!

— ТАИЛАНД⁈ — завопил Сашка, и его лицо озарилось восторгом дикаря, впервые услышавшего о рае. — Ты серьезно? Там же… Там же — все! Пляжи, пальмы, девочки… Это же Азия! Своя особенная культура и все остальное! Как же круто!

— В основном, думаю, нас интересуют не девушки и даже не слоны, — сухо заметил Артемий, но в его глазах тоже горел азарт. — Королевство Таиланд — это один из крупнейших незарегистрированных рынков магических артефактов в Азии. Игорная столица, перевалочный пункт для контрабанды, место, где деньги и связи решают все. Волков выбрал площадку для разговора не случайно. Там — его территория, где будут действовать правила, которые он купил за свои деньги.

— Ну что ж, — я поднял стакан, в который Камилла уже налила свежего виски. — Таиланд, готовься. Мы снова чокнулись. За иллюминатором, в бездонной синеве неба, наш самолет, ведомый безумным гонщиком, несся навстречу новым опасностям и возможностям…

Глава 9

Нам невероятно повезло: в полете все трое вырубились и спали как убитые. Иначе нам бы пришлось перебрать с алкоголем, чтобы хоть как-то победить скуку. Возможно, сработало нервное напряжение последних дней, а может, эти кожаные кресла-кровати были настолько удобными, что сопротивляться сну было невозможно. Хоть я и обожал сам факт полета, но находиться долго в одной позе, даже в такой роскошной обстановке, мне было тяжеловато. Камилла, словно прекрасный призрак, периодически появлялась рядом с нами и шептала о всевозможных закусках, полноценном ужине, десертах, но мы, как по команде, лишь бормотали: «Спасибо, мы ничего не будем», и проваливались обратно в объятия Морфея.

Меня из лап сна вытащил только жизнерадостный голос капитана, звучащий из динамиков: «ГОСПОДА! Прошу всех пристегнуть ремни и привести спинки кресел в вертикальное, сидячее положение! Начинаем снижение! Это не просьба, это необходимость для вашего здоровья и безопасности».

Помня его предыдущую «посадку», которую я наблюдал со стороны на полупустом аэродроме, послушаться этого психа показалось отличной идеей. И, видимо, у парней были точно такие же мысли. Мы поспешно выполнили все указания, ожидая, что же сейчас будет. По-моему, Сашка даже начал молиться. Однако на этот раз все прошло на удивление гладко. Легкая тряска на посадке, мягкий толчок шасси — и мы катимся по полосе какого-то тропического аэродрома.

На выходе Камилла задержала меня у двери. Ее глаза снова заиграли тем самым сексуальным огоньком.

— Было приятно с вами лететь, господин Алексей, — сказала она и ловко, почти незаметно, вложила мне в руку плотную кремовую визитку. На ней был только номер телефона, отпечатанный элегантным шрифтом. — Наберите, когда захотите… Познакомиться поближе… У меня очень глубокая душа, жаль, вы пока этого не знаете…

Я улыбнулся ей самой лучезарной улыбкой, какая только нашлась, и сунул визитку в задний карман. Как только мы спустились по трапу на раскаленный бетон, я догнал Сашку, вложил визитку в его ладонь и сказал:

— Брат, если станет скучно или одиноко — позвони сюда. Там тебе помогут, отвечаю!

Он удивленно уставился на цифры, потом на меня, и спросил:

— А что это? Кто это?

— Набери, и узнаешь, — отрезал я, хлопнув друга по плечу. — Только, чур, без подробностей потом! Не хочу ничего знать про твою настолько личную жизнь!

Мы снова оказались на частном аэродроме, но разница была разительной. Питерский с его унынием и сыростью от, как мне тогда казалось, бесконечного дождя мгновенно испарился из памяти. Здесь воздух был другим, абсолютно. Плотным, горячим, влажным, с дурманящим запахом тропической зелени, моря и чего-то цветочного. Сделать первый вдох было все равно что глотнуть горячего бульона. Легкие слегка обожгло. Только потом до меня дошло: мы попали прямиком в самый разгар жаркого сезона. Солнце висело в зените. Ослепляющее.

У самолета нас уже ждал автомобиль — пятиместный матово-черный кроссовер с тонированными стеклами. С удовольствием покатался бы на таком в городе. Я сразу понял, куда хочу сесть — на переднее пассажирское. Парни же устроились сзади. В целом, всем было комфортно. За рулем сидел мужчина с типично азиатской внешностью: скуластое лицо, темные волосы, раскосые глаза. Он лишь молча кивнул, когда мы погрузились в салон.

— Это что, настоящий таец? — прошептал Сашка, с детским любопытством разглядывая затылок шофера.

— Да так и не разберешь, — так же тихо, но с легким снобизмом ответил Артемий. — Азиаты, они же все на одно лицо.

Мы тихо хихикнули, стараясь сдержать смех. И тут раздался спокойный, с легким акцентом, русский голос:

— Вообще-то я казах. Из Алма-Аты, но в любом случае добро пожаловать в Королевство Таиланд.

В салоне воцарилась гробовая тишина. Артемий побледнел так, будто его облили ледяной водой. Сашка сгорбился, пытаясь стать невидимым. Я почувствовал, как по щекам разливается краска стыда. Вот так, блин, «на одно лицо».

— Простите, — пробормотал я, глядя в лобовое стекло. — Неловко вышло.

— Бывает, — водитель лишь слегка пожал плечами, и в зеркале мелькнула его едва уловимая улыбка. — Расслабьтесь, господа.

Остаток пути мы ехали в совершенном молчании, поглощенные видами за окном. Архитектура была абсолютно иной, чуждой, но безумно интересной. Я был в Таиланде в той, прошлой жизни. Но этот мир вносил свои коррективы. Здесь не было уродливых бетонных коробок туристических гетто. Вместо них — изящные, устремленные в небо золотые шпили древних храмов, утопающих в зелени. Небольшие, аккуратные домики на сваях, увитые цветами. Люди в ярких свободных одеждах. Что-то необычное, настоящие национальные костюмы из легких тканей. Все выглядело ухоженным, гармоничным, пронизанным какой-то древней культурой.

«Мда, — подумал я, глядя на монаха, невозмутимо идущего вдоль дороги. — Знали бы они, во что превратилось это королевство в моем мире. И какие „трансформеры“ в мини-юбках теперь патрулируют их ночные улицы». Этот Таиланд, настоящий, гордый, немного загадочный, нравился мне несравненно больше, чем прошлое подобие из моего мира.

Мы проезжали мимо плавучих рынков, где лодки, груженые фруктами, образовывали пестрые живые острова. Мимо современных, но не вычурных административных зданий. Потом город кончился, сменившись зеленой стеной джунглей, и мы выехали на скоростное межгородское шоссе. Через полчаса водитель свернул на узкую, но идеально ровную дорогу, утопающую в буйной растительности. Еще минут десять — и перед нами как мираж возникла огромная вилла.

Не дом — целое поместье. Трехэтажное основное здание в стиле модернизированной традиционной тайской архитектуры: темное дерево, огромные панорамные окна, пологая крыша. Когда мы подъехали ближе, я разглядел на территории еще четыре более скромных, но тоже отнюдь не бедных строения. «Гостевые домики и жилье для персонала», — догадался я.

Мы подъехали к высокому, увитому цветущими лианами забору. Водитель коротко бибикнул, массивные деревянные ворота бесшумно распахнулись, впуская нас внутрь. Машина остановилась на круглой площадке перед главным входом.

— Приехали, — просто сказал водитель, заглушив двигатель.

Мы вылезли из прохладного салона снова в тропическую духоту. Вокруг, в тени пальм и каких-то невероятно пышных кустов, стояло несколько человек. Парочку из них я даже узнал. Охранники. Они были одеты в легкую темную униформу, глаза скрывали солнечные очки. Мужчины не двигались, но их позы, взгляды, невидимые за стеклами, ощущались физически — как снайперские прицелы. Они смотрели на нас без любопытства, без эмоций. Как волки на кусок мяса, который пока что принадлежит другому волку. Только дай им команду, и сразу же набросятся на нас.

— Здарова, мужики! — крикнул я, пытаясь разрядить обстановку своей привычной уличной манерой. По крайней мере мне показалось, что именно в этом стиле с ними стоит разговаривать.

В ответ — мертвая тишина. Ни один мускул не дрогнул на каменных лицах. Только один из них, повыше ростом, медленно повернул голову в мою сторону, и я почувствовал его ледяной взгляд даже через очки. Вот же, сука, роботы безэмоциональные.

И тут на горизонте, из тени кустарника у входа в виллу, появились двое. Он и она. Наши старые знакомые.

Тони Волков шел неспешной, уверенной походкой хозяина, которому некуда спешить. На нем были белоснежные джинсовые шорты, белая рубашка из тонкого хлопка, расстегнутая на пару пуговиц, и зеркальные авиаторские очки. Он выглядел не как князь в бегах из своей собственной страны, а как успешный продюсер, приехавший на отдых или съемки очередного фильма. Но больше меня удивило не это. Его спутница.

Рядом, в такт его шагу, шла Настя Ли. Да, та самая, девушка, которая и привела нас к Тони, а после привела пару раз меня к окончанию. Ну, вы поняли, о чем я. Она была в простом, но безупречно сидящем льняном платье песочного цвета, соломенной шляпе в руках. Длинные темные волосы были распущены по плечам. Я не слышал ни слухов, ни намеков на то, что они пара. Хотя что я вообще знал о личной жизни такого скрытного человека, как Тони Волков? Возможно, это был просто совместный отдых. А возможно, нечто большее. В целом, для меня это было не так важно, просто интересная деталь.

Они подошли к нам. Тони снял очки, и пронзительный, холодный взгляд скользнул по нам, оценивая.

— Приветствую, Алексей! — его голос был таким же, как в телефоне: гладким, уверенным, без повышения тона. — Как добрались? Не сильно Адам потрепал нервы? Новый пилот у меня в команде, но вроде свою работу хорошо делает. Как Камилла? Порадовала вас?

— Все отлично, Тони! — я широко улыбнулся, стараясь соответствовать его расслабленной энергии. — Рад тебя видеть. Камилла… Прекрасна….

— Вы… Познакомились с ней поближе? — в его вопросе был намек на то, что именно этого он ждал. Что я, как юнец, наброшусь на стюардессу. Но я уже научился контролировать гормоны.

— Достаточно для первого знакомства, — ответил я, поймав взгляд Тони. В его глазах мелькнула тень чего-то — может, уважения, а может, и удивления. В целом Тони был не тем человеком, эмоции которого можно было легко считать.

— Привет, Леша, — сказала Настя, и ее улыбка была искренней, теплой. Она казалась здесь своей для меня, что в целом не было странно.

— Здравствуй, Настя, — кивнул я. — Загар тебе идет. Выглядишь потрясающе.

— Благодарю, — она слегка покраснела и тут же перевела взгляд на Артемия, с которым у них, видимо, было больше общих аристократических тем. — Артемий, как поживаешь? Не скучаешь по московской суете?

Пока они обменивались светскими сплетнями, Тони посмотрел на меня и обвел рукой территорию.

— Ну, располагайтесь. Бар — там, около бассейна, бармен там же. Комнаты вам покажет горничная, — он кивнул на хрупкую девушку в традиционном тайском наряде, стоявшую у дверей виллы. — Чувствуйте себя как дома. Нам сейчас надо ненадолго уехать по делам. А вечером… Устроим ужин. И после уже пообщаемся по-настоящему! Договорились?

Вопрос, как и всегда, был риторическим.

— Как скажешь, Тони! — ответил я.

Он кивнул, снова надел очки, и они с Настей направились к тому же кроссоверу. Настя, проходя мимо, бросила нам еще одну улыбку. Мы же, под недремлющими взглядами охранников, пошли к основному зданию виллы.

Горничная — истинная тайка, миниатюрная, с нежными чертами лица и почтительной улыбкой — проводила нас по прохладным, затемненным коридорам на первый этаж. Как я понял, на третьем был личный пентхаус самого Волкова. Наши комнаты располагались рядом. Они были просторными, светлыми, с высокими потолками. В каждой — огромная кровать под пологом из москитной сетки, выход через стеклянную дверь в частный патио с шезлонгами и ванная комната с душем и глубокой купелью. Роскошь была ненавязчивой, функциональной, дышащей деньгами и вкусом. Ну естественно, тут же сам Князь жил.

Мы договорились переодеться и встретиться у бассейна. Я первым делом смыл с себя дорожную пыль и пот под прохладным душем, переоделся в сухие шорты и рубашку, и уже через полчаса вышел к воде.

Как ни странно, я не был первым. Меня обогнал Сашка. Он уже вовсю рассекал воду тридцатиметрового бирюзового бассейна, мощными гребками плавая одного бортика к другому. На краю бассейна стоял стакан с золотистым пивом, уже наполовину пустой. Мой братишка времени зря не терял, решив взять от жизни все, что плохо лежит. Меня радовала его позиция, он начал раскрываться, раньше бы Сашка поскромничал, а теперь — первый в кутеже.

Вскоре подошел и Артемий, выглядевший свежим и отдохнувшим. Я заказал у бармена виски со льдом. Артемий последовал моему примеру. Мы чокнулись, спустились по лестнице в прохладную, обжигающе-приятную воду и устроились на подводных лежаках так, чтобы вода доходила до груди.

— Что я хочу сказать вам, джентльмены, — начал Артемий, отпивая виски и глядя на бесконечно синее небо, — вряд ли он позвал нас сюда на банальные разборки. Наверное, можно расслабиться.

— Я об этом даже не думал, — честно сказал я, закрывая глаза от солнца. — Мы всегда работали четко, в срок. Предъявить нам нечего, думаю, тут что-то другое.

Артемий фыркнул, и звук этот был полон аристократического скепсиса.

— Ох, как же ты ошибаешься, Алексей. Это же князья. Они даже среди аристократов — особая, сильно выделяющаяся каста. Уж поверь мне, если такой человек захочет тебе что-то «предъявить», ему формальный повод не нужен. У него всегда найдется причина, туз в рукаве. Просто ты о них можешь не догадываться.

— Блин, Артемий, не нагоняй жути! — отмахнулся я. — Просто расслабься. Получай удовольствие. Вон, гляди на Сашку. Пацан вовсю развлекается и даже не думает про Волкова. Давай и мы побудем какое-то время «Сашками»?

Мы посмотрели на нашего друга, который, закончив заплыв, вылез из воды, отряхнулся как медведь, с удовольствием отхлебнул пива и с довольным видом плюхнулся на шезлонг.

— У него действительно правильный подход к жизни, — с легкой завистью констатировал Артемий.

Так мы и провели около часа — нежась в воде, потягивая виски, изредка перебрасываясь словами. Я даже успел слегка поднабраться на местном солнце, которое здесь жарило иначе, не по-питерски.

И тут мы услышали мягкий шум подъезжающего автомобиля. Ворота открылись, и на территорию въехал тот же черный кроссовер. Он остановился у дома. Первым вышел Тони Волков, все в том же белом аутфите. Затем, обойдя машину, помог выйти Насте. Они что-то негромко обсуждали, смеясь. Потом Тони заметил нас у бассейна и направился в нашу сторону.

— Вижу, вы уже освоились, — сказал он, останавливаясь на краю бассейна и снимая очки. Его взгляд скользнул по нашим стаканам, по безмятежным позам. — Это хорошо. Расслабленные умы лучше воспринимают серьезные разговоры. Через час жду вас всех на ужин. В столовой, на втором этаже. Будет вкусно! Обещаю!

Он подмигнул, развернулся и ушел обратно в дом, обняв за плечи Настю на ходу. Мы с парнями переглянулись и, как по команде, вылезли из воды. Пора было готовиться к событию, ради которого мы вообще сюда прилетели с другого конца земли.

Час спустя мы, приведенные в порядок и одетые в легкую, но опрятную одежду, поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж. Столовая оказалась не комнатой, а целым павильоном на вервнде под открытым небом с легкой крышей из соломы. С трех сторон открывался потрясающий вид на ночные джунгли и на бесконечную темноту океана вдалеке. В центре стоял длинный стол из цельного куска тикового дерева, накрытый белоснежной скатертью. Посуда была тонкой фарфоровой, столовые приборы — тяжелыми, серебряными. Все как пологается в лучших домах Санкт-Петербурга.

Нас усадили. Появилась Настя, сменившая платье на вечернее, более элегантное. И наконец, вошел Тони Волков. Он был теперь в простых темных льняных брюках и шелковой рубашке с открытым воротом. Как всегда проявлялась уверенность, исходящая от каждого движения. Он занял место во главе стола.

— Ну что, господа, прошу, — сказал он, и это был сигнал.

Начался гастрономический марафон. Блюда сменяли одно другое, приносимые бесшумными слугами. И это была не европейская кухня, поданная для галочки. Это был настоящий тайский пир. Том-ям кунг — острый, кислый, ароматный суп с креветками и листьями лайма, от которого слегка слезились глаза. Сом там — невероятно острый салат из зеленой папайи, от одного укуса которого Сашка покраснел как рак и с диким взглядом потянулся за водой. Тони лишь усмехнулся: «Надо заедать клейким рисом, друг мой». Пад тай — обжаренная рисовая лапша с тофу, ростками бобов и арахисом, тающая во рту. Вот это блюд мне понравился особенно. Масса карри — красного, зеленого, желтого, с нежнейшим мясом и овощами. Свежайшие морепродукты, приготовленные на гриле с лемонграссом и чили. Каждое блюдо было взрывом новых, незнакомых, но божественно гармоничных вкусов. Мы ели почти молча, поглощенные этим кулинарным откровением. Даже Артемий, видавший изыски французской кухни, был впечатлен нашим сегодняшним столом.

Разговор за столом был легким, ни к чему не обязывающим. Говорили о Таиланде, о погоде, о полетах на самолетах. Настя оживленно расспрашивала Артемия о новостях из высшего света Петербурга. Тони был гостеприимным хозяином, всегда просил слуш подливать нам вина и рассказывая забавные случаи из своих путешествий. Казалось, мы и вправду просто гости на отдыхе.

Но я чувствовал. Чувствовал ту самую напряженную струну, натянутую под всей этой идиллией. И вот, когда десерт, сладкий рис с манго, от которого я вкуса которого я бы заплакал от счастья будь мне лет десять, был почти доеден, и в воздухе повисла довольная, тишина, Тони Волков положил свою салфетку на стол. Небрежным, но окончательным жестом показал слугам сворачивать сие явство.

Он посмотрел прямо на меня. Все остальные разговоры замерли.

— Алексей, — сказал он своим гладким голосом, не переводя взгляд с моих глаз — Выйдем поговорим? На свежий воздух. Тет-а-тет?

В столовой стало так тихо, что было слышно, как где-то в джунглях кричит цикада. Артемий и Сашка замерли. Настя смотрела в свою тарелку. Я отпил последний глоток воды.

— Конечно, Тони, — я отодвинул стул и встал. — С удовольствием, ведь именно для этого разговора я и прилетел сюда…

Глава 10

Мы вышли на отдельный балкон, где могли поговорить один на один. Воздух был свежим, тропическим, насыщенным запахом цветов и далекого моря. Если хорошо прислушаться, то в такой ночной тишине можно было даже его услышать. Гул цикад создавал сплошную вибрирующую стену звука, через которую нужно было пробиться. Тони Волков, не говоря ни слова, достал из кармана портсигар, вытянул темную сигару, обкурил ее, зажег пламя массивной золотой зажигалки. Огонь осветил его лицо на мгновение, оно было, как всегда, слишком самоуверенное. Затем он повернулся и протянул мне портсигар.

— Угощайся… — предложил мне князь.

— Благодарю, но я не курю, к сожалению. Или к счастью, — ответил я.

— Уважаемо, — кивнул он без тени разочарования и снова повернулся к темноте джунглей. — Алексей, такой вопрос, а что ты хочешь вообще? Дальше?

Вопрос прозвучал неожиданно прямо, без прелюдий. Он выпустил в темноту идеальное дымное кольцо. Я ненавидел дым от сигар Севера, но к Тони такого не испытывал.

— Ну, если не будет каких-то предложений от тебя, — я сделал паузу, — то, наверное, как и все после ужина, пойду спать.

Он тихо рассмеялся, коротко, беззвучно. Как будто я сказал что-то веселое.

— Нет, нет, Алексей. Не сегодня! В целом — от жизни? Что ты хочешь? К чему ты идешь? У каждого есть свои цели и план. Я уверен, что у такого человека, как ты, он точно есть.

Тони снова замолчал, давая вопросу висеть в воздухе. Его молчание давило.

Я сделал глоток прохладного пива, которое взял с собой. Говорить с ним нужно было начистоту. Полуправда здесь не сработала бы, да я и не видел в этом смысла. Моя политика была такой: с партнерами нужно быть честным. ВСЕГДА!

— Тони, знаешь, — начал я, глядя на мерцающие огни где-то вдали, — еще совсем недавно я был обычным питерским пацаном без нихера. Зарабатывал какие-то копейки мутными способами. Сейчас… Сейчас у меня закрыты многие первичные потребности… Есть машина, квартира, деньги. Но я понимаю, что это все не то. Не то, к чему я на самом деле стремлюсь, Тони. Деньги — это, конечно, хорошо, и никто тут спорить не будет. Они дают свободу, но… Сейчас моей основной целью является кое-что другое. Моя цель — сделать так, чтобы не зависеть ни от кого! Вообще! Даже наши с тобой отношения, Тони, я рассматриваю как партнерские, а не как зависимые. Я не служу тебе! Я работаю с тобой! И, надеюсь, ты считаешь так же.

Князь на этом моменте медленно обернулся. В уголках его глаз заплясали искорки, и он улыбнулся. Широко, почти по-дружески. Мне показалось, что ему понравился мой ответ, хотя такой цели у меня не было. Я не пытался отыгрывать перед ним самого близкого друга. Мне это было просто-напросто не нужно.

— А знаешь, в этом мы с тобой похожи, Алексей, — его голос стал еще тише, задумчивее. — Знаешь, почему я вынужден находиться здесь, а не у себя дома, в Российской Империи? Почему я не могу жить так, как хочу?

— Нет, не знаю… — я догадывался, но точного ответа у меня, конечно же, не было.

— Я… — он сделал глубокую затяжку, и сигара на мгновение вспыхнула ярко, освещая четкую линию его скул, — … я единственный из всех этих жалких, трусливых псевдоаристократов сказал то, о чем все думают очень давно, но боятся сказать. Жалкие насекомые… Они недостойны носить титулы своих старых предков…

Я почувствовал, как в его голосе, обычно таком гладком и контролируемом, появилась тонкая, как лезвие бритвы, дрожь и ярость. Он и правда ненавидел всех тех, о ком сейчас говорил. По-настоящему. Всем сердцем, если оно у него, конечно же, есть. Потихоньку пазл в моей голове начал складываться в единое целое.

— И что же ты сказал, Тони? — спросил у князя я.

— Да тут, скорее, не «что», а «кому». Хотя «что» тоже имело значение… — он отвернулся и закрыл глаза. Было такое чувство, что он мысленно снова погрузился в тот самые моменты своей жизни. — Я сказал этому… Глупцу…. Императору… Что система, которую он пытается удержать в своих дряхлых руках, устарела. Разваливается с самого основания! Как те старики в совете министров, что когда-то ее придумали и теперь держатся за свои насиженные места. Будущее всего мира не должно быть в руках этих реликвий. Мы, молодые львы, должны строить свое будущее сами. Эти деды скоро умрут, и что дальше? Мы будем пожинать плоды их ошибок? Дайте нам самим ошибаться! Я высказал все, что думаю, ему прямо в лицо! Без тени сомнений! И считаю, это было самым правильным решением в моей жизни!

Он ударил кулаком по деревянному перилу. Удар был не громкий, но резкий, полный сдержанной силы. Звук глухо отдался в ночи. Затем наступила тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием и молчанием.

Я ждал. Понимая, что в дальнейшем разговоре мы зайдем дальше рамок бизнеса. Дело касалось политики. Причем самой высшей политики. Затрагивались первые лица государства.

— Я правильно понимаю, — спросил я очень тихо, чтобы никто даже случайно не мог услышать наш разговор, — что ты хотел забрать власть в свои руки? Все верно?

Он долго молчал. Потом сказал почти шепотом, но каждое слово било как молот, независимо от звука:

— Я не собирался отнимать власть, когда говорил все это ему в лицо. Пусть останется императором, сидит там на троне своем, мне на это все равно. Только вот все ключевые решения… Решения должны принимать другие, и это факт. А он пусть ходит по балам, по светским раутам. Пускай всякие лизоблюды целуют ему руки, рассчитывая получить хотя бы какую-то кость с императорского стола… Пусть будет лицом Российской империи, ему очень пойдет эта роль… А мозг, сердце, воля — будут другими.

— Императору это не понравилось? — спросил я, уже заранее зная ответ.

— Именно поэтому я и тут, Алексей, — его голос снова стал ледяным и ровным. Ярость ушла внутрь, сконцентрировалась. — Но теперь я понял. Говорить с ними — не лучший способ. Нужно действовать! И как можно быстрее!

Я насторожился, чувствуя, как по спине бегут легкие мурашки, но продолжал слушать. Нужно было узнать как можно больше информации.

— У меня много людей в столице! Очень много, Алексей! Людей, которые при дворе, но на моей стороне, и я планирую забрать у него власть, ты прав! По-настоящему, но придется для этого пролить кровь, увы, — на самом деле в голосе Тони не было и капли расстройства.

— Ты планируешь устроить вооруженный переворот, — сказал я, и мой собственный голос прозвучал чужим даже для меня самого. — И убить императора…

— Не обязательно его убивать, Алексей! — парировал Волков, пожимая плечами. — Он может… Сидеть в тюрьме. В очень комфортной, но надежной тюрьме. За преступления перед своим народом, которых можно найти не один десяток. За некомпетентность, за слабость. В истории это будет выглядеть куда благороднее, чем на самом деле. Но я уверен, что даже простой народ меня поддержит! Все устали и всем нужны перемены, — он говорил очень уверенно.

Я не знал, что сказать на все это. В ушах зазвенело из-за воспоминаний моей прошлой жизни… Именно за то, что я узнал о возможном государственном перевороте, меня и убили. История, черт возьми, повторялась с пугающей точностью. Только масштабы теперь были иными… Теперь я должен был выбрать сторону в этом конфликте…

— А я-то тебе зачем, Тони? — выдохнул я. — Для чего тебе простой торговец магическими артефактами? Без рода, титула и армии? Вот что мне непонятно, Тони.

Он резко обернулся. Его глаза в полумраке горели от адреналина.

— Все очень просто! Мне нужны такие соратники, как ты, Алексей! Я с первого дня увидел в тебе родственную душу, ты же и сам почувствовал что-то подобное? Увидел твой характер, таких даже среди аристократов я практически не встречал. Целеустремленность — ты добился многого за такой короткий период времени. Умение не просто выживать, а ломать правила и строить свои, все это — отличные качества. Мне точно понадобится такой человек. В деле обновления Империи. Алексей, присоединяйся ко мне, и мы вместе построим ее заново. Так, как должно быть! Что скажешь?

Я молчал. В голове были миллион и одна мысль одновременно, но я не мог сконцентрироваться ни на минуту. Это уже была не игра в карты. Не продажа перчаток. Даже не контрабанда кристаллов, а государственная, сука, измена. Мятеж, мать твою! Игра, где ставка — жизнь, а приз — или безграничная власть, или безымянная могила. Второе мне было не интересно, а что касалось первого?

Готов ли я к этому? Входило ли это в мои планы? Нет! Никогда! Я хотел свой угол, свою независимость, свой кусок пирога. А не весь пирог целиком, которым можно было и подавиться, если есть слишком быстро и большими кусками.

— Что скажешь, Алексей? Пауза затянулась… — Волков сказал это слегка раздраженно.

— Тони, это… — я с трудом подбирал нужные слова, сейчас у меня точно не было права даже на малейшую ошибку. — Мне надо хорошенько подумать… Не один день…

— Да, я понимаю, — он кивнул, и его лицо смягчилось, приняв выражение понимающего стратега. — Именно поэтому и позвал тебя сюда. Чтобы ты вживую мог увидеть мой настрой. Мои намерения и мои возможности, — он широко раскинул руки, указывая на виллу, на темные очертания джунглей, на царство, которое он построил в изгнании. Хотя на самом деле это никак не показывало силу Тони. Может быть, только в его глазах, но со стороны — точно нет.

Я стоял и молчал. Отказ сейчас, здесь, на его территории, делал меня ненужным свидетелем. Очень опасным свидетелем. Да в любом случае отказав ему, я наживу себе злейшего врага. Готов ли я к этому?

— Сколько у меня времени, чтобы подумать, Тони?

— А сколько надо? — переспросил он, и в его взгляде читался уже не вопрос, а проверка.

— Ну, хотя бы неделю, — мне нужно было выиграть время.

— Хорошо, — он кивнул, будто ставил галочку напротив моей анкеты у себя в голове. — Тогда вернешься сюда через неделю и дашь свой ответ? Договорились?

— Да! — ехать сюда я в любом случае не собирался. Независимо от выбранного мною ответа, в любом сценарии в Питере будет слишком много работы.

— И еще, — тон Волкова снова стал деловым, — мне нужна новая партия твоих кристаллов. Отправишь доставкой, как в прошлый раз? Через Екатеринбург? Кстати, ты сделал счет, который я просил? Если да — отправь реквизиты. На них я проведу оплату. Сколько в этот раз сможете доставить? Ты говорил, что у вас теперь свое производство.

— Хорошо. Договорились! Точное количество скажу, когда вернусь в Питер, — я кивнул, — Все документы направит мой финансовый директор. И еще, Тони… Можно нам завтра же самолет домой заказать? — я попытался сделать голос максимально деловым, без тени паники и появившихся сомнений.

— Ого, а что так рано? — он приподнял бровь, удивленно ухмыляясь. — Торопишься?

— Ну, ты же обрисовал мне дела. Если хочешь сделать хорошо, сделай сам! — я развел руками, изображая легкую усталость. — А когда есть работа, нет времени расслабляться.

Тони посмотрел на меня, улыбка стала шире, почти одобрительной. Ему нравились люди, которые горели своим делом.

— Хорошо. Будет вам завтра же самолет. Идем к остальным? — спросил Князь.

Я кивнул. Мы вернулись в столовую, где царила уже более расслабленная атмосфера. Артемий что-то оживленно доказывал Насте, жестикулируя. Сашка, развалившись в кресле с блаженным видом объевшегося медведя, потягивал какой-то коктейль. В их глазах, когда мы вошли, читался немой вопрос: «Ну? Что там?»

Но мы молчали. Если бы мы хотели, чтобы знали все, то не уходили бы на балкон.

Тони подошел к столу и легко, но властно, положил конец всем разговорам и этому вечеру:

— Ну что, друзья, нам пора завершать этот потрясающий ужин. Спасибо еще раз, что прилетели к нам в гости. Надеюсь, вам все понравилось. Завтра же вы отправляетесь домой, по решению Алексея. Поэтому желаю вам счастливого пути.

— Тони, можно еще кое-что спросить? — сказал я, поймав его взгляд.

— Да, что такое, Алексей? — спросил меня Князь.

— Я не буду пока парням рассказывать про твое… Предложение. Когда приму решение — они обязательно узнают, поэтому и ты помоги оставить мне это в тайне на время, — попросил я у Волкова.

Он замер на секунду, потом медленно кивнул и сказал:

— Как скажешь, Алексей. Твое право, я его уважаю!

Мы попрощались и разошлись. По дороге в комнаты по длинным прохладным коридорам виллы парни атаковали меня неудобными вопросами:

— Ну что там, Лех? О чем говорили?

— Он что, бизнес весь хочет забрать?

— Серьезное что-то, раз ты такой хмурый? Ну почему ты молчишь? Рассказывай!

Они были упрямы, но я отгородился стеной и сразу же обрубил все дальнейшие разговоры:

— Парни, сейчас не могу ничего вам рассказать. Потом! Сейчас не время! Но, пожалуйста, доверьтесь мне. Я делаю это для вас же.

Я видел непонимание и легкую обиду в глазах друзей, но они отступили. Я понимал: если они узнают о планах Тони, то в случае моего отказа станут ненужными свидетелями. Да, вряд ли это остановит Волкова, если он решит зачистить следы. Но пока был минимальный шанс защитить парней, я за него цеплялся. Хотя в глубине души знал: если князь решит, что мы знаем слишком много, нас не спасет ничто.

Я отправился в свою комнату и долго не мог уснуть. Прошло пару часов, а я до сих пор ворочался в кровати. Мысли метались как пойманные в клетку птицы. В горле пересохло. Я вспомнил, что видел кулер с водой в столовой на втором этаже, где мы сегодня ужинали.

Тихо выскользнув из комнаты, я босиком прошел по холодному мраморному полу, поднялся по лестнице. В столовой царил полумрак, горел только дежурный свет подсвечивая барный шкафчик. Я налил себе стакан ледяной воды, и в тишине услышал звук. Приглушенный, но знакомый. Стоны. Женские стоны. Доносились они этажом выше, из пентхауса, где жил Волков.

«Кое-что еще нас объединяет, Князь», — подумал я и улыбнулся.

На следующее утро я проснулся слегка разбитым физически, но собранным морально. Сходил в душ, ледяная вода немного взбодрила тело. Быстро собрал вещи. Во дворе нас уже ждал тот же матово-черный кроссовер с невозмутимым казахским водителем за рулем.

Парни собирались чуть медленнее, их лица были помятыми от недосыпа и неразрешенных вопросов. Мы молча погрузились в салон. Тишина внутри машины была гробовой, неловкой. На их лицах — немой, но настойчивый вопрос, от которого я продолжал отворачиваться, уставившись в окно на мелькающие тайские пейзажи.

Тишина продолжилась и в самолете. Даже Камилла с ее профессиональными улыбками и обещающими взглядами на этот раз не могла меня отвлечь. Я отвечал односложно, погруженный в свои мысли. Мне нужно было отвлечься на дела. Спланировать: приехать, выслать реквизиты Волкову, понять, сколько кристаллов мы вообще сможем ему отправить в первую очередь, и… Принять самое важное решение в этой жизни. Решение, от которого зависели многие люди.

За весь полет мы так и не заговорили. Артемий пытался читать, но часто отрывался, глядя на меня. Сашка хмурился, разглядывая облака. По прилете в Питер, на холодном, продуваемом ветрами частном аэродроме я наконец нарушил молчание:

— Пацаны, я наберу вам позже. А сами… Отдыхайте. Вы заслужили!

Они переглянулись, но спорить не стали. Просто кивнули. Я видел в глазах друзей что-то похожее на недоверие, но и усталость тоже имела место быть. Слишком многое произошло за последнее время.

Я же сел в свою машину и отправился прямиком в офис. Мне нужно было срочно поработать. В одиночку. Чтобы разобраться в хаосе мыслей и понять, какой следующий шаг сделать в игре, где ставкой стала уже не только наша жизнь, но и будущее целой империи.

Глава 11

Я достаточно быстро доехал до склада. Я нажал на гудок. Сайгак дежурил сегодня: стоя в камуфляжном комбезе, он щелкнул пультом — ворота со скрежетом поползли в стороны.

— Привет, босс! Ну как скатались? — спросил он.

Его голос был сиплый от постоянных перекуров. Я кивнул через открытое окно машины и спросил:

— Нормально, благодарю! Лена и Даниил тут?

— Да, конечно. Они тут каждый день. Лена… Жесткая, конечно. Все ждали, когда же ты наконец вернешься!

— Ну все, радуйтесь! Папка вернулся! — добавил я, улыбнувшись.

Припарковал «Витязя» и направился прямиком в цех, мимо офиса. Хотелось сначала глянуть на Даниила. Прежде чем засесть в бумажных вопросах с Леной.

Увиденное застало меня врасплох. Не хаос и копоть, а полный порядок и размеренный рабочий процесс. В свете ламп на поддонах аккуратными кубами стояло уже десять ящиков. И кладовщики готовили еще. Внутри каждого из них мерцали, словно живые сердца, новенькие кристаллы. А сбоку работал сам Даниил. Сосредоточенный, быстрый, будто не человек, а часть станка. Он брал кристаллы соли, соединял их между собой при помощи воды, доводя до нужной формы, а после своими руками заряжал: в среднем на один кристалл у него уходило до десяти минут.

Я подошел ближе. Даниил обернулся на звук моих шагов, защитная маска, которую он носил на всякий случай, отъехала вверх, открыв усталое, но одухотворенное лицо.

— Здарова! Это ты за два дня столько сделал? — спросил я у него.

— Приветствую, Алексей! — голос мужчины звучал непривычно бодро. — После условий в той норвежской пещере… Тут просто рай. Продуктивность выросла. Я создаю кристаллы с утра до вечера. Не уверен, что продержусь в таком темпе долго, но пока… Мне нравится. Да и деньги не помешают. Ты же платишь не за присутствие, а за результат. Так что… Как-то вот так.

Он махнул рукой на ящики — с усталостью, но стальной уверенностью в движении. Такой новый Даниил мне безумно понравился.

— Так, — я оценивающе окинул взглядом ряды. — А через четыре дня сможешь выдать тридцать ящиков? В сумме, конечно!

Он на секунду задумался, мысленно прикидывая свои мощности, график, сон и перерывы на обед.

— Думаю, да! Без проблем, — уверенно ответил мужчина.

— Ну и отлично, дружище. Тогда я пока пойду готовить документы и дам задачи Лене. Работай, не отвлекаю! — я хлопнул его по плечу и напоследок сказал: — Ты молодец, Даниил!

Он снова улыбнулся, но уже как-то по-братски, мягко, и прикрикнул уходящему мне:

— Это все ради моих девочек, Алексей!

Я показал ему большой палец и развернулся. Фоном остался нарастающий гул от его работы с кристаллами.

Офис встретил меня запахом свежесваренного кофе и тишиной: я сразу понял, сестренка вся в работе и никто не смеет ей тут помешать. Ленин кабинет был дверью в другую реальность в отличии от склада — стерильный порядок, три монитора, графики на стенах. Она, в строгом костюме-двойке, даже не подняла головы, когда я радостно открыл дверь и вошел.

— Эй, красотка. Ну как у тебя тут дела?

Перо в ее руке зависло над бумагой. Затем медленно опустилось. Лена откинулась в кресле, и взгляд, рабочий, вонзился в меня.

— Ну наконец-то. У меня к тебе сразу несколько вопросов! — начала сестра с места в карьер.

— Ты не спросишь даже, как скатался в командировку твой любимый братец? — удивлено спросил я.

— Я вижу, что ты жив, цел и не в гипсе. А главному ты меня научил сам: бизнес — прежде всего. Так что вопросы по делу, — она взяла папку, открыла. — Первый вопрос — кристаллы. Мы их проводим по документам как что? Если как боевые артефакты — нужна лицензия. Триста тысяч имперских рублей она стоит. Все нужные документы у меня уже полностью готовы, если что. Или второй вариант, например, как… Подсветку для аквариумов — обходимся базовой сертификацией. Как будем делать? Решать тебе.

Я сел напротив, закинув ногу на ногу, и спросил:

— Сестренка, а как бы ты поступила на моем месте?

Она даже не моргнула и сразу дала ответ:

— Ты еще спрашиваешь? Я бы заплатила триста тысяч сейчас, чтобы не платить три миллиона и не иметь проблем потом. Тем более после денег от Эдуарда на счетах есть чем дышать.

В ее голосе звучала та же сталь, что и у Даниила в цеху. Только отточенная не станком, а цифрами и параграфами. Как же я был рад, что теперь в моей команде есть два таких крутых специалиста в своей сфере, больше не нужно переживать за эти вопросы.

— Ну, тогда делай, как считаешь нужным. Кстати, — я вынул блокнот, вырвал листок с реквизитами. — Вот, это тебе! Выставь счет на тридцать ящиков. Планируем отправку через пять дней. Завтра свяжись с Сашкой, пусть займется логистикой. Выдели ему нужный бюджет.

Лена взяла листок, кивнула.

— Поняла. Хорошо! Как раз смогу подготовить все нужные документы! Кстати, если все будет легально, то можно больше не использовать поезда. Это поможет сильно сэкономить бюджет на доставке.

И тут Лена отложила папку, и ее лицо наконец смягчилось. Стальная маска дала трещину.

— Ну так как… Скатался, Лешик? — вот, теперь я наконец-то узнал мою сестренку.

— Хорошо скатался. Есть о чем подумать, но по работе безумно скучал! И по тебе тоже!

— Я за тебя рада! У меня как раз для тебя есть работа!

И тут она вручила мне папку. Точнее, гроб из картона и скоросшивателя. Весом килограмма в три.

— Подписать нужно, и каждый документ читай перед этим. Не ссылайся на доверие!

— Лен, я же тебе верю… — хотел я сказать, но она не дала мне закончить.

— ЧИТАТЬ, АЛЕКСЕЙ. Ты меня научил считать риски. Вот я и считаю. Сиди, разбирайся, я потом проверю, — даже в такой ситуации я все равно оставался для нее младшим братом. Забавно.

Она была права. Всегда права, когда вопрос касается документов. Так я и провозился с папкой до самого позднего вечера, пока за окном не стемнело. Успели только отправить счет Волкову. Ответ пришел почти мгновенно: «Деньги уйдут сегодня. Ждите зачисление до трех дней. Затем буду ждать отгрузку».

Мы с Леной молча сели в машину. По дороге домой она уснула, прислонившись к стеклу. Я настолько вымотался, что, ввалившись в квартиру и пройдя в свою комнату, рухнул на кровать в одежде. Мир провалился в темноту без сновидений.

Утро рассек, как ножом, резкий звонок моего магофона. Экран светился именем: ТОНИ ВОЛКОВ. Я немедленно взял трубку.

— Да, князь. Доброе утро. Как ваши дела? — спросил я сонным голосом.

На том конце провода дела были явно не очень…

— Да нихрена оно не доброе, Алексей. Эти… Ублюдки арестовали транзакцию. Ту, что я тебе отправил. Видимо, выследили мои зарубежные счета, сукины дети! — кричал в трубку Тони.

Я сел на кровати. В висках застучало. Еще не до конца проснулся, а тут уже такой трындец. Князь прям истерил, как психопат! Никогда ранее я не видел и не слышал его в таком состоянии. Это как будто был другой человек.

— Не смогу перевести тебе деньги за кристаллы сейчас, Алексей. Но ты обязательно получишь их, когда решу вопросы. Надеюсь, это не станет проблемой? — спросил князь.

«Да конечно же станет!!!» — пронеслось у меня в голове со скоростью пули. Но вслух я спросил:

— А мы можем… Как-то наличными рассчитаться Как в тот раз?

В трубке раздался короткий, сухой, лишенный всякой теплоты смешок.

— Алексей, да если бы я мог — стал бы вот так звонить и… Унижаться? Зачем задавать такие тупые вопросы? Ты забыл, кто я? Я все улажу. Вот только сначала разберусь с министром внутренних дел. По каналам узнал — это от него запрос. Они на родине завели на меня дело. За предательство хотят меня закрыть. Ну, берегитесь, суки, — настрой Тони был максимально решительным.

Меня передернуло. Не показалось же?.. Он говорил сейчас про отца Ирины. Про Владимира Николаевича. Он хочет его убить!

Я оказался между молотом и наковальней. С одной стороны — партнер, пусть и сумасшедший, и все мое финансовое будущее. С другой — отец моей девушки. Человек, которого она обожает. Она никогда мне этого не простит.

— Тони, я… тоже подумаю, что можно сделать. Перезвоню позднее.

— Хорошо. Буду ждать.

Он бросил трубку. Тишина в комнате сменилась на мой крик:

— СУКА!!!

Я сидел, смотря в стену, пытаясь сообразить, где выход из этой ловушки.

И тут магофон снова завибрировал. Еще один звонок. На экране — ИРИНА.

Я сделал глубокий вдох, успокоился и нажал кнопку принять вызов.

— Добрый день, моя княжна! Как ваши дела? Давно проснулись? — я начал разговор официально, шутливо, чтобы она сразу же улыбнулась.

— Все хорошо, мой торговец правдой! — ее голос был приятный.

— Ого, почему ты так меня назвала? — мне и правда это показалось необычным.

— Ну, ты же торговец у меня, и к тому же… Ты единственный из всех, кого я знаю, кто всегда говорит людям правду. Даже если она не самая сладкая.

Как же она ошибалась!

— Забавно, — выдавил я.

— Лешик, я почему тебе звоню так рано: ты уже завтракал? — спросила Ирина.

— Да нет еще. Только встал. Устал после вчерашнего, а что такое? — мысли еще не до конца прояснились.

— Вот ты соня! Тогда отлично. Папа хотел пригласить тебя к нам на поздний завтрак. Через час. Заодно и увидимся. Ты приедешь?

Отказ не принимался. Да я и не мог отказать ей.

— Конечно же приеду, моя княжна!

— Ура! Ждем тогда тебя через час.

Начался мой ежедневный питерский ритуал. Душ. Одежда. «Витязь». Дорога до резиденции пролетела как в тумане. Я на автопилоте купил два букета у старой женщины у ворот: Ирине — нежных красных роз, Светлане Владимировне — белых лилий.

Ворота Никулиных открылись. Я подъехал, вышел. Ирина вылетела из дома как вихрь и буквально прыгнула мне на шею. Я, смеясь, подхватил ее, вдыхая знакомый запах ее цветочных духов.

— Дай мне секундочку, смотри, что у меня есть! — я открыл заднюю дверь и достал два букета, один из которых сразу же вручил Ирине.

Мы прошли в столовую, в которой я уже был когда-то. Просторную, светлую, в классическом стиле. Светлана Владимировна сияла, принимая свой букет. Владимир Николаевич сидел во главе стола. Он кивнул мне, но его лицо было каменной маской. Неприступной. Задумчивой.

— Что-то случилось? — спросил я осторожно, садясь.

— Нет-нет, все хорошо, — отмахнулся он, но взгляд его был где-то далеко.

И тут, глубоко в груди, метка дала тихий, но отчетливый импульс. Легкое покалывание, волна тепла. Он солгал.

Я прикинул в голове молниеносно: Владимир Николаевич арестовал транзакцию Волкова. Пригласил меня. Он знает! Он знает все! Именно для этого я тут!

Завтрак прошел в сюрреалистичной атмосфере. Ирина и ее мать болтали о пустяках, смеялись. Мы с министром молчали, как два сканера, изучающих друг друга сквозь постукивание вилок о тарелки. Тишина между нами была напряженной. До сих пор не понимаю, как женщины ничего не заметили.

В конце Владимир Николаевич отпил кофе, поставил чашку с тихим звоном и сказал:

— Алексей, вы не могли бы мне помочь? Нужно прокатиться до министерства. Мы задержали там одну… Крупную партию артефактов. Хотелось бы узнать их рыночную стоимость. Ваш экспертный взгляд был бы очень полезен!

Я сразу понял. Никаких артефактов нет. Это предлог. Поездка на личную беседу. Метка снова дрогнула, подтверждая, что он солгал.

Но в этом теплился и шанс. Если бы он хотел меня просто взять — прислал бы наряд ночью. А это… Это разговор. Возможность объясниться.

— Конечно, Владимир Николаевич. Чем смогу — помогу, — я засобирался. Подошел к Ирине, погладил ее руку и сказал, что еще вернусь.

Мы вышли. У подъезда ждала его служебная машина — черный бронированный лимузин с тонировкой. Два охранника в строгих костюмах с каменными лицами открыли дверь. Мы сели в салон. Пространство отделялось от водителя глухой перегородкой. Тишина здесь была абсолютной, звукоизолированной.

Машина плавно тронулась, выехала за ворота резиденции. Мы проехали метров пятьсот, свернули на широкий, почти пустой проспект. И тогда министр начал этот важный разговор

— Ты же понимаешь, зачем я тебя пригласил?

Голос был ровным, без эмоций. Голос следователя на допросе.

— Да, конечно, Владимир Николаевич. Я же не дурак. Да и к тому же с утра уже получил один не самый приятный звонок.

— Отлично. Не придется тратить время на прелюдии, — он повернулся ко мне. Его глаза, обычно скрывающие мысли, сейчас были открыты. В них читалась усталость, ответственность за дочь и опасность. — Что у тебя с Волковым? Сам расскажешь?

Я решил играть в открытую, пытаться что-то скрывать было не в моих интересах.

— Он мой клиент, веду с ним бизнес. Заказал партию моего нового продукта — боевых кристаллов. У меня на них уже фактически есть лицензия, оформляет Лена. Так что все… По закону. К чему такие вопросы?

— По закону… — Владимир Николаевич повторил мои слова, и в уголке его рта дрогнуло что-то похожее на улыбку, но лишенное всякой теплоты. — А ты знаешь, кто такой этот чертов Тони Волков?

— Ну да! Князь! Наследник одного из самых богатых родов Империи, — ответил я.

— И это… Все твои знания? — он прищурился.

— А что мне еще нужно знать? — у меня было больше вопросов, чем ответов в тот момент.

— А знаешь ли ты, что он психопат? — слово повисло в воздухе салона, тяжелое и ядовитое. — Я знаю, он может создавать впечатление такого особенного аристократа, манерного, уверенного в себе и все остальное, но это просто маска. На самом деле у него проблемы с головой, и ты не представляешь их масштаб, Алексей. В детстве он издевался над животными, был нелюдим и жестко конфликтовал с другими детьми. Однажды даже ножиком ударил в ногу другого ребенка. Сказал, что хотел увидеть, как выглядит кровь, представляешь?.. Неоднократно проходил лечение от своей агрессии и всего остального, но толку нихера. Был отчислен из лицея. Потом из другого. Третий… За деньги папочки… Он все-таки с горем пополам, но закончил. А вот с Академией — нет, так не вышло. Типичный представитель «золотого поколения», которые считают, что им все должны. Но он… Особенный, ублюдок. Он однажды, совсем недавно, сказал нашему Императору, прямо на приеме, что «настанет день, когда он наденет его корону». Представляешь? Я думаю, он бы прямо там приказал расстрелять этого Волкова, только вот уважает его отца, в детстве они дружили. А надо было именно так с ним и поступить, всем бы легче стало.

Я молчал и дальше продолжал его слушать.

— А знаешь, что самое страшное, Леша? Мы думаем, что он еще и людей убивает. Правда, доказательств нет никаких… Он слишком аккуратный сукин сын. Но я уверен, что это так…

— С чего такие мысли? — спросил я.

— За последние десять лет у него было… Порядка восемнадцати девушек. И ни одну из них больше не видели. Мы предполагаем, что они оказываются рядом в один из его приступов агрессивного поведения, а дальше… Думаю, ты и без меня понимаешь, что дальше. То же самое касается и некоторых его бизнес-партнеров. Многие из них были весьма влиятельные. Они… Исчезали так же. Бесследно.

— Ну и почему вы его не посадили? Взяли бы и закрыли! Много жизней, получается, спасли бы, — голос мой звучал чужим.

— Нет тела — нет дела. А всех потенциальных свидетелей… Я уверен, хорошо подкупили или запугали. У нас на Волкова ничего нет. Но мы всеми способами пытаемся помешать его планам.

Министр помолчал, глядя в тонированное стекло, за которым проплывали серые дома.

— Алексей, он, кажется, задумал переворот. А это… Море крови. Крови ни в чем не повинных людей. Нам сейчас не нужны потрясения. Империя и так на грани, на волоске держится. Экономика ни к черту, на войну точно денег нет… Понимаешь? — спросил меня Владимир Николаевич.

Я задумался. Лена, Даниил с дочками, Сашка. Они все только-только смогли найти место в своей жизни. Дочки моего мастера пережили настоящий ужас, и что, я правда готов погрузить их всех в гражданскую войну? Много людей умрет. Очень много. Готов ли я заплатить такую цену? Да и ради чего? Я стал анализировать поведение Тони Волкова… Потом вспомнил то, что мне сказала министр про девушек Тони А потом вспомнил, что Настя Ли сейчас находится с ним…

И в этот самый миг мир взорвался.

Что-то огромное, раскаленное докрасна, с ревом и свистом врезалось в левый бок лимузина. Удар был чудовищной силы. Броня взвыла, деформируясь. Машину подбросило, перевернуло через правое крыло и швырнуло, как игрушку, через две полосы. Мы кувыркнулись. Салон превратился в камеру пыток. Грохот, звон стекла, скрежет металла. Нас швыряло о кресла, о перегородку….

Глава 12

Я пришел в себя через несколько секунд. Сознание пронзила острая боль в виске, но адреналин уже глушил ее, нужно было действовать. Осмотрелся. Салон лимузина был перекошен набок, броня изуродована вмятинами. Спереди, на пассажирском сиденье, один из охранников Владимира Николаевича сидел, неестественно запрокинув голову. Стекло шлема, который носила его охрана, треснуло, а из-под него стекала алая дорожка крови. Думаю, бедолага даже не успел сообразить, что же такое с нами случилось.

Снаружи доносились приглушенные крики, звуки разбитого стекла под подошвами. Хоть машина и была бронирована, но такого уровня температуры даже стекла не выдержали и треснули, разлетевшись на много метров вокруг. Через разбитое окно водитель и сам министр, уже выбравшись, помогали друг другу отползти под прикрытие бронированного днища. Я рванул за ними, чувствуя, что на мне могут быть прицелы тех, кто на нас вот так вот подло напал.

С визгом шин сзади подъехал черный внедорожник из кортежа министра. Двери распахнулись, и оттуда, будто из улья, высыпали еще четверо охранников в легкой тактической броне. Их движения были отточенными, автоматическими. Они бросились к нам, пригибаясь, образуя живой щит.

— Сколько их? — голос Владимира Николаевича был хриплым, но твердым как гранит. Ни тени паники. Только холодный расчет. Он не из слабых духом, еще бы, чтобы быть министром внутренних дел, нужно обладать самым сильным характером.

Один из новоприбывших, коренастый мужчина со шрамом через бровь — «Шрам», мелькнуло у меня в голове, — быстро оценил обстановку и дал отчет.

— Около десяти, господин министр! Точно не любители, думаю, наемники без опознавательных знаков принадлежности к какому-то конкретному роду. Несколько магов огня. Остальные — пехота. Хорошо вооружены. Дробовики и автоматы. Дробят броню, как орешки.

— Позиции? — Владимир Николаевич задал уточняющий вопрос.

— Разделились на две группы. Обходят с флангов. Цель — стопроцентная зачистка. Раз не выходят на переговоры и не требуют сдачи, — Шрам щелкнул предохранителем на своем тяжелом пистолете-пулемете, — значит, будем биться до последнего живого.

Министр медленно поднялся во весь рост, отряхнув пыль с рукава пиджака. В его глазах вспыхнул тот самый холодный синий огонь, и он дал команду:

— Значит, отбиваемся, ребятки. Умирать сегодня не планировал. Жены ужин готовят дома каждому из нас! Если мы умрем, они что, зря старались?

Я сразу понял: он пытался мотивировать свою команду перед смертельный боем. Охранники ответили короткими деловыми кивками. Ни страха, ни лишних слов.

Я почувствовал, как ладони потеют. Мой арбалет… Достать его при отце Ирины сейчас, значит спалиться. Но, черт возьми, это сейчас не так важно, как спасти наши жизни! Я достал артефакт из специальной кобуры на штанах и быстро зарядил орудие.

— Ты, — министр бросил на меня быстрый взгляд, потом посмотрел на мое оружие, — держись сзади, Алексей. Стреляй точно, твои пули нам точно сегодня пригодятся, сынок. Остальные — подавляем огнем, не даем им окружить нас!

Владимир Николаевич расставил руки в стороны. Воздух вокруг его пальцев затрепетал, зарядился озоном. По коже пробежали крошечные голубые змейки статического электричества, сливаясь в призрачные сферы у его ладоней. Его глаза засветились тем же пронзительным синим — цветом его магической силы. Он был не просто магом. Он был грозой, воплощенной в человеке. Зрелище было эффектное.

Охранники заняли позиции: двое — у заднего бампера перевернутого лимузина, прикрывая наш тыл. Шрам и еще один, я его назвал «Молчун», — за двигателем внедорожника, создавая фронт. Водитель министра, крепкий мужчина, присел рядом со мной, доставая два пистолета сразу. Его руки не дрожали, несмотря на то, что из головы текла темная кровь.

— Начинается, — прошептал Шрам.

И правда началось.

Первая волна: огненный залп.

Слева, из-за угла разрушенного киоска, выкатились два мага в темных одеждах. Их жесты были зеркальными, синхронными. Они вытянули руки, и между их пальцами вспыхнули сферы малинового пламени. Не давая им сконцентрироваться, Шрам и Молчун открыли шквальный огонь. Их пули прострочили по кирпичной кладке, заставляя магов отпрыгнуть назад. Но они не растерялись. Один присел, ударив кулаками в асфальт. От точки удара побежала трещина, заполненная жидким огнем, прямо к нашему внедорожнику.

— Отходим! Быстрее! — рявкнул Шрам.

Мы отскочили. Машина взорвалась через секунду, осыпав нас градом искр и обломков. Второй маг, пользуясь моментом, метнул сгусток пламени в группу у лимузина. Один из охранников — пусть будет «Юный», я не знал его имя, — не успел среагировать. Огненный шар обнял его с головой. Не было крика. Был лишь короткий, противный шипящий звук и вспышка ослепительно-белого света. Когда свет погас, на асфальте лежала лишь тлеющая, обугленная куча костей и лужица расплавленного бронежилета. Воздух наполнился сладковато-горьким запахом гари и мяса. Эффект был как от моих стрел, только еще жестче.

— Бл*дь! — выругался его напарник, стреляя в упор в мага, но пули уперлись в малиновый тепловой щит, расплавившись в воздухе.

И тут в дело вступил Владимир Николаевич. Он не выкрикивал заклинания. Он просто молча командовал стихией.

Его правая рука взметнулась вверх, а затем опустилась, словно рубящая сабля. С неба, с ясной синевы, ударила тончайшая, ослепительно-голубая молния. Она прошила щит мага как раскаленное шило — масло. Щит лопнул с хрустом разбиваемого хрусталя. Молния, не теряя силы, вошла в грудь мага. Его тело на миг засветилось изнутри, будто рентгеновский снимок, обнажив скелет. Потом раздался глухой хлопок, и он рухнул, изо рта и глаз струился дым. От него пахло озоном и перегоревшей проводкой. Эффектно.

— Минус один… — холодно констатировал министр, уже поворачиваясь к напарнику погибшего.

Второй маг, увидев судьбу товарища, запаниковал. Он попытался отступить, создавая стену огня между нами. Но Шрам, использовав момент, бросил гранату — не обычную, а шумовую. Оглушительный рев и вспышка света дезориентировали мага на секунду. Этой секунды хватило мне, больше времени было и не нужно.

Я уже взвел арбалет, прицелился, выдохнул, задержал дыхание. Маг отпрянул от огненной стены, его силуэт четко вырисовался на фоне дыма.

Я спустил тетиву. В яблочко!

Звука выстрела не было. Был лишь тихий свист, разрезающий воздух. Огненная стрела пролетела сквозь завесу пламени от мага, будто его не существовало. Он почувствовал опасность в последний миг, начал поворот. Но было поздно. Стрела вошла ему в бок, ниже бронежилета. Да и если бы вошла выше, он бы все равно не спасся.

Эффект был мгновенным и жутким. Не взрыв, а возгорание изнутри. Его тело не загорелось. Потом свет погас, и на землю осыпалась небольшая кучка пепла, сохранившая на миг форму человеческой фигуры, прежде чем ее развеял ветер. Тишина. Даже стрельба на мгновение стихла. Все были в шоке от увиденного в действии орудия.

— Интересная игрушка, — бросил мне Шрам, не отрывая глаз от сектора обстрела. В его голосе было слышно неодобрение, смешанное с профессиональным любопытством. Такое оружие пугало даже своих. Хотя не уверен, что они чувствовали меня своим. Но сейчас это не имело значения, битва продолжалась.

С флангов, пользуясь замешательством, ринулась пехота. Человек пять, в камуфляже и легких шлемах, вооруженные автоматическими дробовиками «Вепрь-12». Их тактика была проста: массированный огонь на подавление. Залпы картечи застучали по броне лимузина, выбивая остатки стекол, срывая краску. Охранники ответили точными очередями. «Молчун» поймал в прицел одного из нападавших, целившегося в министра. Короткая очередь — три пули. Первая срикошетила от шлема, вторая попала в бронежилет, третья нашла щель в слабом месте под мышкой. Нападавший дернулся, как кукла, и упал, окрашивая асфальт в алый цвет.

Но их было больше. Двое, действуя слаженно, закидали нашу позицию за лимузином гранатами. Не взрывными, а светошумовыми и дымовыми. Ослепляющая вспышка, оглушительный грохот, и нас окутала плотная, едкая пелена.

— Контакт справа! — закричал кто-то, и началась рукопашная в дыму. Звуки были кошмарными: хруст костей, глухие удары, сдавленные стоны, прерываемые короткими очередями в упор. Я увидел, как один из наших охранников, отбиваясь от соперника, получил удар прикладом в лицо и замертво рухнул. «Шофер», стреляя на звук, уложил двоих, но третий, огромный детина с татуировкой паука на шее, выскочил из дыма прямо передо мной, занося для удара тесак.

У меня не было времени на арбалет. Он взял меня за горло и прижал к земле. Его руки были слишком большими и слишком сильными, у меня не получалось их расцепить. Я посмотрел в сторону и увидел рядом с собой осколок от стекла лимузина. Взял его в руку и резким ударом вонзил ему прямо в сердце. «Паук» замер, его глаза расширились от непонимания и ужаса. Он посмотрел на свою грудь, из которой сочилась кровь окрашивая моя лицо красным. Из его рта вырвался кровавый пузырь. Он рухнул назад.

Я отпрянул, смотря на свои руки. Они были все в крови и неглубоких ранах от стекла. Онемение сменялось жгучей болью в пальцах. Но я был жив, и это сейчас было самое главное. Битва еще не закончилась? Я до конца не знал ответа на этот вопрос в тот момент.

Дым начал рассеиваться. Картина была мрачной. Из восьмерых остались я, Владимир Николаевич, Шрам, раненый в плечо, но держащийся на ногах, Шофер, с разбитым лицом, и еще один охранник, «Везунчик», слегка прихрамывающий. Трое наших лежали без движения. Десять нападавших — все мертвы. Проспект, усеянный телами, напоминал картину из фильма про апокалипсис.

Выстрелы стихли. Наступила звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь отдаленными сиренами и хрипами раненого где-то вдалеке.

Владимир Николаевич опустил руки. Синий свет в его глазах и вокруг пальцев погас, оставив лишь усталое лицо государственного чиновника, только что пережившего кровавую бойню в попытках спасти свою собственную жизнь. Он, тяжело дыша, подошел ко мне, внимательно оглядел с ног до головы и спросил:

— Ну, ты как? Цел? Бывал ранее в таких боях?

— В таких — нет… А так, да, цел… — мой голос прозвучал сипло. — Вроде руки-ноги на месте. Спасибо, что прикрыли.

— Ты помог нам отбиться, это я ценю, — он сказал это серьезно, без иронии. Потом его взгляд упал на арбалет в моих руках. — Откуда это? Я слышал, что такие недавно выкрали из улик министерства, правда, их нашли, когда одного авторитета брали, и все уничтожили…

— Достался в наследство. От бывшего партнера, — я старался, чтобы голос не дрогнул.

Он кивнул, не настаивая. Принял версию. Но во взгляде читалось: «Этот разговор не окончен».

— Ты помог, поэтому я сделаю вид, что не заметил эту… Экзотику. Теперь-то ты понимаешь, — Владимир Николаевич сделал паузу, понизив голос так, что слышно было только мне, — кто наслал этих сук? Понимаешь, что за человек твой партнер?

Я посмотрел на хаос вокруг, на тела, на кровь — фирменный стиль Волкова. Ответ был очевиден.

— Волков? — произнес я вслух, больше для себя.

— Именно этот ублюдок, — министр вытер ладонью кровь с подбородка. Его лицо исказила гримаса не столько гнева, сколько глубочайшего презрения. — Но это, Алеша, не просто бандитская разборка была. Слишком дерзко, слишком публично. Это послание от него! Императору, мне… Ни один человек в здравом уме не попытается убить министра во так, в центре столицы, в открытом бою. Он что-то затеял. Очень глобальное, и тебе, сынок, — он второй раз назвал меня так, — придется выбрать, на чьей стороне ты будешь играть. Только вот времени подумать у тебя практически нет. Война уже где-то рядом. Она стучится в наши двери вместе со своей сестрой по имени Смерть.

К нам, наконец, прорвалась подмога. Вовремя, блин. С визгом тормозов подъехали еще машины — уже столичные наряды спецназа, медики. Люди в форме с растерянными лицами бросились к министру.

— Господин министр! С вами все в порядке? Что здесь произошло? Террористический акт⁈ Вы целы⁈

Суета, крики, мигалки. Владимир Николаевич, снова надевая маску высокопоставленного чиновника, отмахнулся и успел дать первые комментарии?

— Все в порядке, успокойтесь. Лучше отвезите нас в мою резиденцию. Быстро.

Мы ехали в новой машине. Молчали. Я смотрел в окно на мелькающие огни города, но видел лишь пепел сожженного мага, следы крови на своей руке и лицо Волкова в тот момент, когда он говорил мне, что хочет изменить империю и ему нужен был в этом я. Правда ли он был монстром? Или это была игра министра? Но атака… Атака была реальной. и меня тоже вполне могли просто взять и убить сегодня.

Мы подъехали к резиденции Никулиных. Еще не успели заглушить двигатель, как из дома выбежали Ирина и Светлана Владимировна. Лица их были бледными, искаженными ужасом. Видимо, они были уже в курсе всего, что произошло.

— Папа! Лешик! С вами все в порядке? Мы видели репортаж… Там взрывы, стрельба… — Ирина не смогла договорить. Ее глаза были полны слез.

Она бросилась сначала к отцу, ощупала его, убедившись, что он цел, потом ко мне. Вцепилась в меня так, будто боялась, что я рассыплюсь и навсегда пропаду, если она отпустит.

— Слава богу… Слава богу… — она рыдала, прижимаясь лицом к моей груди. Ее тело слегка дрожало.

Я обнял ее, машинально поглаживая по белым шелковистым волосам. Говорил успокаивающие, пустые слова:

— Да все хорошо, княжна. Небольшие проблемки были, ничего серьезного. Все решили! Ничего страшного!

— Я так испугалась… Так испугалась… — повторяла она, и в ее голосе был такой искренний, детский ужас, что во мне все сжалось. Ирина ничего не знает и не должна узнать.

Владимир Николаевич с женой уже пошли в дом, обмениваясь тихими, усталыми фразами. Я остался с Ириной на пороге, держа ее, пока ее дрожь понемногу не утихла.

И тут в кармане завибрировал магофон.

Ледяная игла пронзила меня. Я знал, кто это, еще до того, как посмотрел на экран. Светящиеся буквы: ТОНИ ВОЛКОВ.

— Мне надо… Поговорить, — тихо сказал я Ирине.

Она посмотрела на меня заплаканными, но понимающими глазами, кивнула и отошла к дому, обернувшись на пороге. Я сделал несколько шагов в сторону сада, в тень огромной старой ели. Сердце колотилось от ярости. Я набрал воздух в легкие и принял вызов.

— Да, алло.

— Алексей! — голос Волкова был на удивление бодрым, даже веселым. Будто он звонил обсудить прогулку на яхте. — Ну что там насчет доставки без предоплаты? Подумал уже? Времени-то дохрена прошло!

Я не стал ходить вокруг да около. Голос мой прозвучал тихо, но каждое слово было как выстрел:

— Тони. Это были твои люди? Твои сраные ублюдки?

На том конце на секунду воцарилась тишина, а потом он спросил:

— Что? Какие люди? О чем ты вообще говоришь, Алексей? Ты свой тон не хочешь изменить, когда говоришь с князем Волковым?

— Те, что сейчас напали на министра внутренних дел в центре столицы! Эти суки чуть не разнесли нас всех в клочья! — если бы меня не слышала Ирина, я бы орал ему в трубку, настолько сейчас был в ярости.

Еще пауза. Более протяжная. Когда Тони заговорил снова, в его голосе не было ни тени сожаления. Ожидаемо.

— Алексей, это уже не мои люди. Будь они мои, — он сделал ударение на последнем слове, — они бы справились с этой простейшей миссией. Ты же меня знаешь, я всегда довожу каждое свое дело до конца. А эти клоуны устроили какой-то цирк на улице, теперь будут гнить в земле. Там им и место, бесполезные куски дерьма!

— Тони, — я прошипел в трубку, сжимая ее так, что треснул пластиковый чехол, — в той машине был Я! Твои ублюдки чуть не убили МЕНЯ!

Теперь пауза затянулась по-настоящему. Я слышал лишь его ровное дыхание. Когда он ответил, в его тоне появились нотки холодного, хищного любопытства.

— А какого хрена ты вообще там был, Алексей? — спросил он. — Ты… Что, решил сдать меня властям, сукин ты сын⁈

— Нет, Тони! Ты реально вот так можешь про меня подумать⁈ Я не такой человек, да и сдавать мне нечего! — я заставил голос звучать уверенно, почти обиженно. — Меня вызвали по поводу заблокированного счета, ты же сам в курсе! Допрашивали, задавали не самые приятные вопросы, а потом хотели доставить назад.

— Ну и? Что ты им сказал? — Тони похоже ждал моих ответов сильнее, чем ребенок ждет Новый год.

— Сказал, что не понимаю, о чем они. Что это, наверное, ошибка банка.

Снова тишина. Потом на том конце раздался короткий, одобрительный смешок.

— Ну вот и молодец! Умный мальчик! Так, возвращаясь к приятному… Что насчет кристаллов? Тридцать ящиков сможешь доставить? Через четыре дня мне они нужны. Как насчет жеста доброй воли от торговца к князю?

Мозг лихорадочно работал, я не мог и не хотел давать ему сейчас ответ, и тогда в голове всплыло самое главное, самое страшное.

— Тони, — перебил я его. — У меня будет к тебе одна просьба, перед тем, как я дам тебе ответ. Дай мне поговорить с Настей Ли.

На том конце провода воцарилась мертвая тишина. Такая тишина, что мне показалось, что связь прервалась.

— С… Настей Ли? С какой еще Настей? — наконец произнес Волков. Его голос стал тише, ровнее. — Ах, Настя… К сожалению, Алексей, не смогу позвать ее к магофону… Она решила уехать домой. Вот так вот внезапно, одним днем. Собрала вещи и отправилась на родину. Говорила что-то про то, что соскучилась по родителям, нужно увидеться там с какими-то друзьями. Уехала почти сразу после вас. По-моему даже на следующий день. Представляешь, не попрощалась со мной толком. Девушки, понимаешь ли…

Метка в груди дала знак… Он соврал мне…

Глава 13

Я сразу же сбросил вызов, и пальцы, сжимавшие магофон, побелели от напряжения. В голове пульсировала одна мысль: Настя Ли…. Неужели она мертва? Даже без учета метки, у меня была уверенность, что что-то пошло не так. Я лихорадочно пролистал вниз контакты в своем магофоне до тех пор, пока не нашел ее номер. Значок личного голографического аватара — она смеялась, подняв бокал. Я нажал вызов, в трубке — тишина.

Не гудки, не ожидание вызова, нет. Абсолютная, бездонная пустота эфира. А потом — автоматический женский голос, знакомый каждому жителю Империи, объявил:

«Абонент, которого вы вызываете, выключен или находится вне зоны действия магической сети. Попробуйте позже».

Попробуйте позже! Попробуйте, сука, позже!

Именно в этот момент на меня обрушился приступ ярости, какого я не испытывал никогда. Не гнев, не злость. Это было чистое, мать его, пламя, сжигающее все внутри, и оно вырвалось наружу животным рыком:

— СУ-КА-А-А-А!!!

С этим криком я со всей дури швырнул свой магофон об асфальт у подножья парадной лестницы резиденции министра внутренних дел: этот кусок высокотехнологичного сплава, магии и керамики взорвался с коротким хлопком и фейерверком искр, разлетевшись на сотни мелких острых осколков.

После этого, от осознания, что я разбил единственный способ связи с Тони Волковым, да и вообще со всем миром, я разозлился еще больше.

Из дома выбежала Ирина. Мне показалось, что она выглядела еще более испуганной, чем когда мы с Владимиром Николаевичем только приехали сюда после покушения.

— Леша! Что случилось⁈ Что это был за взрыв? Почему ты кричал? Все хорошо? — Ира задавала так много вопросов, а я мог дать так мало ответов.

Она подбежала, не обращая внимания на осколки, и обняла меня. Крепко, по-настоящему. Ее руки обвили мою спину, а лицо прижалось к груди. И, скажу честно, это вправду меня успокоило. Пламя внутри потихоньку затихало, как будто кто-то убавил напор газа у конфорки.

— Да… Да, все хорошо… — я выдохнул, обняв ее в ответ, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает. — Просто мой магофон сломался, такое бывает. Отведи меня, пожалуйста, к своему отцу, мне нужно с ним поговорить.

Она отвела меня в дом, и всю дорогу, шагая по мраморным коридорам, мы молчали. Ирина просто крепко сжимала мою руку своей маленькой, но сильной ладонью. Мы поднялись на второй этаж, подошли к тяжелой дубовой двери кабинета ее отца.

— Ириш, — я остановился перед дверью. — Мне нужно поговорить с ним, и лучше сделать это наедине. Подожди меня, пожалуйста, внизу, хорошо?

Она посмотрела на меня своими большими понимающими глазами, кивнула и, встав на цыпочки, быстро поцеловала в щеку, сказав:

— Да! Я буду ждать тебя внизу в зале!

Я постучал: ответа не последовало. Тогда я приоткрыл тяжелую деревянную дверь.

Кабинет Владимира Николаевича был погружен в полумрак, освещенный лишь настольной лампой с зеленым абажуром. Сам министр стоял у окна, спиной ко мне, и говорил по специальному зашифрованному аппарату с секретной линией. Он держал в руках массивную трубку с ручным набором.

— Но государь! — его голос, обычно железный, сейчас звучал с явно сдерживаемым раздражением. — Люди этого ублюдка… Они совершили нападение фактически в центре столицы! Убили несколько отличных бойцов, лучших из моих ребят! И пытались убить меня! Мы что, сделаем вид, что ничего не было? Что значит — «отставить»⁈ Что значит «не подключать армию»? Я вас не понимаю…

Владимир Николаевич слушал, и его спина напряглась будто под невидимым грузом. Кажется, он не ожидал, что на том конце провода будут говорить что-то подобное…

— Да… Я понимаю. Шумиха в прессе… Паника среди простонародья… Не нужно сеять хаос. Да, государь, я все понимаю, но позвольте мне сказать…

Собеседник, видимо, высказаться не дал. Владимир Николаевич замер, и я увидел, как его свободная рука сжалась в такой кулак, что костяшки побелели. Он лишь коротко кивал, вставляя односложные мертвые фразы:

— Да… Понял… Хорошо… Так точно….

Он медленно, с аккуратностью положил трубку на базу. Несколько секунд стоял совершенно неподвижно. Потом из его груди вырвался не крик, а низкий, сдавленный стон ярости, который обернулся одним словом:

— СУ-КА!

Как же мне это знакомо. Он резко развернулся, его взгляд упал на стену, где среди портретов предков и наград висела боевая сабля в изысканных ножнах — фамильная реликвия. Не раздумывая, он сорвал ее со стены, одним плавным, яростным движением выхватил клинок и со всего маху рубанул по аппарату связи.

Удар был математически точен и невероятно мощен. Дорогая машина, начиненная магическими кристаллами и сплавами, раскололась пополам со звонким, резким звуком. Искры, дымок, и дальше — полная тишина. Каюк магофону.

Он тяжело дышал, держа в руке дымящийся клинок, и тут его взгляд упал на меня, замершего в дверях. Странное чувство, когда на тебя так смотрит человек, держащий смертельное оружие в руках.

— Я, наверное, не вовремя, зайду попозже… — тихо сказал я, разворачиваясь.

Министр медленно опустил саблю, воткнул клинок в развалины аппарата и провел рукой по лицу.

— Да нет, Алексей, проходи, присаживайся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как министр внутренних дел занимается вандализмом с видом на ботанический сад, — сказал он.

Я вошел, прикрыв за собой дверь. Он опустился в кресло, выглядел сейчас не таким уверенным, каким я привык его видеть.

— Я… Случайно подслушал, — начал я. — Это был… Сам император? Верно? Что он сказал?

Владимир Николаевич молча потянулся к нижнему ящику стола, достал оттуда не казенную, а простую, без этикетки, бутылку с кристально-чистой жидкостью и две небольшие стопки. Наполнил их до краев, одну опрокинул в горло, закусил собственным рукавом пиджака и с силой выдохнул. Вторую придвинул ко мне через стол. По запаху я понял, что это была водка.

— Я, конечно, не должен тебе ничего докладывать, — начал он хрипло. — Но ты, считай, почти член семьи уже для нас, и видел сегодня слишком много. Так что… Он сказал не делать из этой ситуации шуму. Никаких военных положений, спецопераций с привлечением гвардии. План по перехвату «Аргонавт» — отставить. Главное — проследить, чтобы в новостях ничего не было, совершенно, ни намека. Государь не хочет, чтобы простонародье знало, что в столице можно устроить такой цирк посреди бела дня.

— И… Что делать? — спросил я, не притрагиваясь к стопке. Мне просто и вправду было непонятно, как нам поступить дальше.

— Будем действовать точечно. По старинке, подпольно, без поддержки правителя. Вот только для начала нужно узнать, где находится этот ублюдок, а его следы… Они как дым испарились вместе с его убитыми людьми.

Я посмотрел на развороченный аппарат, на усталое, яростное лицо Владимира Николаевича и решил достать козырь из своего рукава:

— Знаете… Я был у него…

Министр поднял на меня взгляд. В его глазах вспыхнуло полное непонимание, и он задал резонный вопрос:

— В смысле ты был у него⁈

— Я посещал его, так сказать, убежище, базу. Где конкретно находится его личная армия и все оружие, я не знаю. Там… Там, где Волков обосновался, оставалась еще одна моя знакомая, Настя Ли. Но сейчас… — я посмотрел на стопку на столе. — Судя по всему, она уже мертва… Все как вы и сказали…

Владимир Николаевич на секунду закрыл глаза.

— Соболезную. Это… Участь всех, кто оказывается рядом с такими людьми. Они как черные дыры — все поглощают вокруг себя и становятся только больше. Ты расскажешь, где скрывается этот сукин сын?

Я взял паузу. Волков… Волков был хаосом, который сожрет всех подряд. Выбора, по сути, не было. Я должен был его остановить, пока он не разрушил все, что я так долго создавал.

— Его убежище… В Таиланде… Он скрывается именно там.

— Твою же мать! Таиланд! Ну почему⁈ — Владимир Николаевич ударил кулаком по столу так, что стопка подпрыгнула и упала на пол, но не разбилась. — Да он издевается!

— Что такое? — я не понял взрыва его эмоций в этот момент.

— Политика, Алексей! Грязная, вонючая политика! — он вскочил, начал нервно измерять кабинет шагами. — С Таиландом у нас сейчас… «Прохладные» отношения. После инцидента с послом и тех санкций, которые были введены. Они людей по нашим уголовным делам не выдают, принципиальные ублюдки. А просто отправить туда спецназ или армейское подразделение — это объявление войны в глазах всего региона. Этого нам сейчас как раз не нужно, да никто и не согласует!

— Значит, не тупой, — сказал я. — Знал, куда бежать.

Министр резко остановился передо мной и спросил:

— А что ты делал в Таиланде, Алексей?

Прямой вопрос, отвечать на который нужно так же прямо.

— Он предлагал мне присоединиться к нему. К его… «Новому порядку». Я не дал ответа и взял время на паузу

— И все? — министр хотел знать все подробности.

— И мы договорились о сделке на кристаллы, но сейчас, как вы знаете, у него проблемы с платежом. Он просит отдать товар в долг, а я в правильности этого решения сильно сомневаюсь.

Мы замолчали. Тишину нарушал лишь тихий треск догорающей электроники в развалинах аппарата для связи. Я чувствовал, как в голове складывается план. Безумный, рискованный, но единственно возможный.

— У меня есть идея, — сказал я тихо.

Министр насторожился, но внимательно слушал…

— Я могу договориться с Волковым. Скажу, что готов отдать кристаллы в долг, но при одном условии: он должен лично присутствовать на сделке, в такой ситуации я не доверяю больше никому. Волков должен согласиться, показать свою важность, самоуверенный нарцисс. Он приедет покрасоваться, доказать, что он все еще на плаву. И вот тогда… Вы его и возьмете. Подготовите ловушку на месте встречи, и все будет готово!

Владимир Николаевич прищурился.

— Звучит даже слишком просто, в чем подвох? — годы работы в органах научили министра никому не доверять.

— Подвоха никакого нет. Но у меня есть условие.

— Какое еще условие?

— Если со мной что-то случится, вы позаботитесь о моих близких! О моей сестре и моих партнерах. Спрячете их в других городах, под другими именами, ну или как у вас там это делается. Обеспечите деньгами на новую жизнь и круглосуточной защитой. Тогда я готов быть на вашей стороне в этой войне. Готов стать приманкой.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. Искал ложь в моих глазах.

— Это очень серьезное требование, Алексей, и дорогое. Мне нужно будет это согласовать, получить одобрение, выделить ресурсы… Нужно время.

— Нет, — перебил я министра. Может быть, это выглядело неуважительно, но в этой ситуации я не собирался торговаться. — Владимир Николаевич, мне нужен точный ответ! Прямо сейчас! Или я выхожу из этого кабинета и пытаюсь выживать в одиночку, а вы в одиночку будете бороться с системой.

Мы стояли друг напротив друга. В тот момент максимально громко тикали часы на камине. Министр медленно опустился в кресло, снова потянулся к бутылке. Налил себе еще одну стопку и выпил. Потом поставил стопку на стол, встал и протянул мне руку.

— Договорились! Но если ты нас поведешь по ложному следу или передумаешь… — он не договорил, но его взгляд закончил мысль.

Я крепко пожал его руку и сказал:

— Не передумаю! Если я подал руку, значит, я иду до конца!

— Жди инструкций и постарайся сделать так, чтобы Ирина ни о чем не узнала.

Я кивнул и вышел из кабинета, оставив его среди разрушенной техники и тяжелых мыслей.

Внизу, в холле, у камина, сидела Ирина. Она смотрела на огонь, обхватив колени руками. Услышав мои шаги, она обернулась. В ее глазах был вопрос.

— Ириш, — я сел рядом, взял ее руку. — Я знаю, что постоянно где-то пропадаю. Что наши встречи стали редкими, как солнечные дни в Санкт-Петербурге. И сейчас… Сейчас мне снова нужно бежать. По очень важному и очень опасному делу. Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, скажу честно…

Она смотрела на меня, не отводя глаз, и я видел, как в них медленно растет понимание.

— Но я тебе обещаю, — продолжал я, сжимая ее пальцы. — Мне нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть, а потом… Все это закончится. И мы будем вместе! Навсегда! Будем проводить вдвоем столько времени, сколько захотим. Целый день можно будет валяться в постели и смотреть глупые сериалы. Целую неделю, год, да сколько ты захочешь! — я пытался шутить, но выходило на мой взгляд так себе. — Ты готова подождать?

Она прижала мою руку к своей щеке, закрыла глаза, а потом открыла их.

— Да, конечно, готова! — сказала она. — Я все понимаю…. Только обещай, что вернешься живой и здоровый!

— Обещаю, — прошептал я.

И мы поцеловались. Долго, будто это мог быть последний раз. Потом я встал и, не оглядываясь, вышел на улицу.

Я сел в «Витязь» и погнал. Доехал до круглосуточного супермаркета на окраине, где продавали все — от хлеба до магических талисманов.

Новый магофон, именно за ним я сюда и приехал. Я купил его, сел в машину и провел процедуру восстановления. К счастью, моя учетная запись была облачной, привязанной к магическому отпечатку души, а не к «железу». Как только я активировал устройство, на него обрушился шквал уведомлений. Экран мигал, как новогодняя елка.

Пропущенные вызовы: сорок восемь штук.

Все — от одного контакта: ТОНИ ВОЛКОВ.

От Насти Ли — ни одного. Ни звонка, ни сообщения, только тишина. Я снова набрал ее номер, тот же мягкий голос повторил: «Абонент выключен…»

Я откинулся на сиденье, собрался с духом и набрал номер Волкова. Трубку на том конце взяли после первого гудка.

— ТЫ ОХРЕНЕЛ, ЧТО ЛИ⁈ — голос Тони сразу же взорвался, как петарда. — Почему я, князь Волков, должен звонить какому-то мелкому торговцу сто раз подряд⁈ Тебе жить надоело, Алексей? Да? Ответь, мне и правда интересно!

Я дал его ярости выплеснуться наружу.

— Тише, Тони. Остынь, — сказал я спокойно, почти устало. — Магофон перестал работать. Видимо, твои бойцы так хорошо потрепали нас сегодня, что он сдох. Вот сейчас купил новый и сразу перезвонил. Кстати, Тони, мне бы затраты возместить. Я купил аналог предыдущего магофона, а он не самый дешевый у меня был.

На том конце наступила короткая пауза. Когда он заговорил снова, ярость сменилась пониманием.

— Возместить? Ладно уж, признаюсь, грешник. Накину бонусом, когда смогу. Вместе с деньгами за кристаллы. Кстати, о них… Ты там подумал?

— Подумал, Тони. Я готов отгрузить тебе кристаллы в долг.

— Вот это по-нашему! По-партнерски! Такой подход мне нравится!

— Но есть одно условие, — продолжил я, не давая ему развить тему. — И да, прости, князь, что я смею их тебе ставить, но в такое время… Я по-другому работать не готов. Когда товар не оплачен, я не хочу отдавать его не пойми кому, даже если ты считаешь своих людей надежными. У меня нет к ним никакого доверия. Я отдам кристаллы только лично тебе. Ты прилетишь в указанное тобой же место, мы погрузим их на борт, и ты улетишь. Я увижу, что ты жив, здоров и контролируешь ситуацию. Иначе работать я не готов.

Наступила тишина. Я слышал его ровное дыхание в трубке. Тони оценивал риски, мое наглое предложение и свою жажду получить артефакты. Наконец, он заговорил. Голос был ровным, деловым, но в нем слышался азарт:

— Хорошо, торговец! Играешь по-крупному! Люблю таких. В ближайшее время получишь информацию: место и время. Будь готов и днем, и ночью!

— Я всегда готов! — ответил я.

— И еще, Алексей… — он сделал паузу для драматизма. — Не подведи меня.

Тони сбросил трубку. Я сидел в темноте салона, держа в руке магофон, который только что стал детонатором для бомбы замедленного действия…

Глава 14

Подготовка к операции «Молот», именно так ее сухо обозначили в папках министерства и в наших личных диалогах, шла в режиме абсолютной секретности и в бешенном ритме из-за сжатых сроков. Мы собирались по вечерам в самом сердце резиденции Никулиных — в том самом кабинете, где еще не убрали следы ярости министра. Воздух здесь теперь всегда пах кофе, дорогим табаком и иногда коньячком, но это редко.

Участников было немного: я, Владимир Николаевич и два его самых близких соратника для таких секретных операций: суровые мужчины без имен, я знал только их позывные — «Гриф» и «Факел». Гриф отвечал за логистику и технику, Факел — за магическое обеспечение и силовую поддержку. Оба смотрели на меня как на что-то чужое, но необходимое. Естественно, я был для них ценным активом, правда, род моей деятельности не вызывал всеобщего одобрения.

— Итак, давайте сразу проясним конечную цель, чтобы не было иллюзий и мы все понимали, куда идем, — начал Владимир Николаевич, разложив на столе схему аэродрома. Его голос был лишен эмоций, как во время очередного доклада по работе министерства. — Речь идет не о задержании, и мы даже не нуждаемся в допросе. Речь идет о ликвидации и только! Тони Волков — раковая опухоль на теле нашей Империи. Его нужно вырезать. Чисто, без лишнего шума, глаз и ушей. Всем понятны правила игры?

Я кивнул, как и все в этой комнате. Мозг уже давно принял эту реальность. Арест такого человека был бы театром, за которым последуют адвокаты, давление, сделки и его триумфальное возвращение. Оставался только один вариант, точный как швейцарские часы из моего мира…

— У меня есть условие, господа… — сказал я, глядя на схему. — Никто из моих людей не участвует непосредственно в доставке. Вы же понимаете, что там будет жарко, а я не хочу рисковать их жизнями.

Владимир Николаевич поднял на меня взгляд, в котором смешались удивление и раздражение.

— Ты серьезно сейчас, Алексей? Ты понимаешь, насколько это хитрый сукин сын? Он знает твои привычки, все твои действия, да, думаю, даже твой распорядок дня, черт побери! Все предыдущие сделки ты приезжал со своей командой, водителем, грузчиками, сам же рассказывал нам. А тут вдруг появишься один на такой важной сделке? Это сразу вызовет подозрения, сынок! Нет! Это даже не обсуждается. Все должно выглядеть как всегда. Максимально естественно, и точка.

Я хотел было возражать, но Гриф, не отрываясь от планшета, вставил сухую реплику:

— Он прав, молодой человек. Волков сейчас в такой ситуации, что точно нервничает. Его план по ликвидации министра провалился, и сейчас он точно ждет ответных мер. В такой ситуации мы не можем допускать любые какие-то подозрения, как бы опасно это ни было!

Немного поразмыслив, я сдался. Это было и правда разумно.

— Ладно, но тогда в команду грузчиков нужно вставить вашего человека. Самого лучшего! Нам нужна будет поддержка внутри эпицентра звездеца, который мы собрались устроить, — сказал я.

Министр обменялся взглядом с Факелом. Тот едва заметно кивнул: хороший знак.

— У нас как раз есть такой, — сказал Владимир Николаевич, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то похожего на гордость. — Лучший оперативник наружного наблюдения и работы под прикрытием. Год провел в шкуре «засланного казачка» в банде горных магов на Кавказе. Выполнил сто процентов своих миссий. Он — наш лучший агент!

— Джеймс Бонд, мать его, — не удержался я от саркастической ремарки.

— Кто-кто? — без тени улыбки поинтересовался Факел, на что я махнул рукой. — Не знаю, кого вы назвали, но уверен, что наш — круче. Причем во всем, за что берется! Даже водку пьет лучше всех в мире!

План начал обретать форму. Волков назначил встречу через два дня, в 18:00, на том самом заброшенном аэродроме, откуда мы с парнями недавно улетали в Таиланд. Место было идеальным для засады — открытые пространства, руины ангаров, заброшенная диспетчерская вышка. Гриф разложил схемы расположения снайперов — их должно было быть четверо, затаившихся на ключевых точках. Факел описывал магические ловушки — «тихие» поля подавления, которые должны были заблокировать у Волкова и его людей возможность использовать серьезные заклинания в первые, решающие секунды всей операции.

Но затем Факел хмуро задумался на пару минут и выдал:

— Вот тут проблема у нас, господа — он ткнул пальцем в точку, где должен был стоять грузовик с кристаллами. — Устраивать магическую перестрелку в эпицентре, где находится тридцать ящиков боевых артефактов — это не операция. Это массовое самоубийство с элементами фаер-шоу. Один ошибочный импульс, один рикошет заклинания — и от этого места останется кратер, а вы все будете мертвы. Так не пойдет. Нам нужно что-то решать с кристаллами, иначе операция из смертельно опасной переходит в разряд «Камикадзе».

— А что если… Сделать ящики пустыми? — предложил я.

— Слишком рискованно, — покачал головой Гриф. — Волков параноик до мозга костей. Может прислать перед встречей кого-то на разведку, скажем так, оценит обстановку. Нужно везти настоящие кристаллы, но чтобы от них был не такой убийственный эффект.

Все взгляды медленно повернулись ко мне. Вопрос висел в воздухе.

— Я… Поговорю с технологом, который занимается этим вопросом, — сказал я. — Есть у меня одна идея, посмотрим, возможно ли ее реализовать.

После завершения очередного совещания я отправился не домой, а прямиком на склад. Время подходило к полуночи, но я был уверен, что Даниил еще там, и не ошибся. Свет в цеху горел. Зайдя внутрь, я увидел Даниила, трудящегося в поте лица. Он укладывал только что сделанные кристаллы по ящикам.

— Приветствую, Даниил! Как же хорошо, что я тебя тут застал! У меня к тебе есть один очень важный вопрос… — я подошел ближе.

— Привет, Алексей! Тоже рад тебя видеть тут в такой поздний час! Давай, задавай, — он вытер руки о тряпку для рукопожатия.

— Теоретически… Ты можешь сделать точно такие же кристаллы, но… Без мощности внутри? Чисто теоретически, пока просто рассуждаем. Чтоб выглядели один в один как обычные, светились так же, но чтобы от них даже сигарету прикурить было невозможно?

Даниил задумался, почесав затылок.

— Ну, если прям с нуля сделать пустышки, то, думаю, нет… А если извлечь энергию из уже готового кристалла… Это как из аккумулятора слить заряд, но оставить его целым. В теории… Да! Можно перенаправить энергетическую матрицу в состояние «сна», оставив лишь минимальную искру для поддержания визуального эффекта. Они будут такие же красивые, но абсолютно пустые, как бутылки из-под дорогого вина. А зачем? Это же… Бесполезными их делает…

— Даниил, — я перебил его, положив руку ему на плечо. — Я заплачу тебе бонус: + тридцать процентов ко всей сумме за этот заказ. Скажи честно: ты можешь вытащить энергию из всех этих кристаллов? — я махнул рукой в сторону стеллажей, где ждали погрузки тридцать роковых ящиков.

Он посмотрел на гору работы, потом на меня. В его глазах мелькнуло непонимание. Даниил не был дураком, но в этот момент, кажется, почувствовал себя именно им.

— Но… Зачем? — все же вырвалось у него. — Разве есть такие люди, которым нужны просто бутафория вместо боевых кристаллов?

— Не спрашивай лишнего, друг. Скажи — сможешь? — мне важен был только ответ.

Мужчина глубоко вздохнул, провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль усталости, а потом спросил:

— И сколько времени у меня есть?

— Ох, со сроками тоже все весело… Полтора дня у тебя есть на все про все…

Он охренел! Это было написано у него на лице. Даниил отшатнулся, будто я предложил ему в одиночку разобрать и собрать звездолет, а после отправиться на нем покорять Марс.

— Алексей, ты… Это же тончайшая работа! Каждый кристалл нужно перенастраивать вручную… Это…

— Даниил, — мой голос стал тише, но тверже. — От этого зависит очень многое, брат мой. Больше, чем ты можешь себе представить. Жизни очень многих людей… Мирных людей…

Он замолчал. Посмотрел на свои руки, потом на фотографию двух улыбающихся девочек, стоящую у него на рабочем столе.

— Хорошо, Алексей, — он выпрямился, и в его глазах зажегся тот самый вызов, огонь мастера, принявшего невозможный заказ. — Если тебе надо… Я это сделаю. Но кофе будет литься рекой, и сплю я тут, на раскладушке!

— Договорились! Спасибо! — я крепко пожал его руку. — Ты лучший мой сотрудник, Даниил.

Когда я выходил со склада, в кармане завибрировал магофон. Экран светился именем: ТОНИ ВОЛКОВ.

Странно. Что ему от меня сейчас нужно? Я принял вызов и поднес аппарат к уху.

— Привет, Алексей, — его голос звучал бодро, даже немного радостно. — Ну что, все готово к нашей маленькой сделке?

— Да, князь. Кристаллы ждут своего часа, завтра будем грузить их в машину.

— А вот тут есть одно маленькое добавление, — сказал он сладким тоном. — Ты же знаешь, в каком я сейчас нахожусь положении. Поэтому для гарантии безопасности… Я пришлю за грузом свою собственную машину с водителем. Вы все погрузите и на ней поедете на точку. Мне так будет спокойнее.

Я быстро просчитывал риски в голове. Его водитель. Его контроль над транспортом. Это давало Тони преимущество, но и снимало с нас часть логистики. Плюс если я соглашусь, это частично заглушит его паранойю, а значит, он расслабится, и тогда начнет допускать ошибки.

— Звучит разумно, — согласился я. — Выкладывай детали.

— Машина будет у вас на складе около двух дня. Будьте готовы к этому времени, ну а больше, в принципе, ничего. До встречи, Алексей, — сказал князь и положил трубку.

Я сразу перезвонил Владимиру Николаевичу и рассказал про новые вводные. Тот, выслушав, хмыкнул.

— Ну, в принципе, ожидаемо. Тони хочет контролировать ситуацию, хотя контроль выходит такой себе. Риски есть, но они вполне контролируемые. Наши снайперы и «Бонд», как ты его называешь, будут в любом случае держать все под контролем, так что все нормально. Готовьтесь.

Следующие звонки — Сашке и Артемию. Я собрал их утром в офисе.

Как только я приехал, Лена, бледная как полотно, уже ждала с бумагами на подпись: транспортные накладные, страховки, договоры. Она времени зря не теряла и, пока мы отошли от бизнеса и решали вопросы имперского масштаба, она использовала деньги со счетов компании и выкупила пару автомоек в округе, я ей это посоветовал. Мы сменили старых мойщиков на симпатичных девочек из нашего района. Нарядили их в купальники, и деньги пошли рекой. Плюс теперь через них мы могли проводить часть денег от всех серых схем. Удобно, принес я эту тему из своего прошлого мира, а Лена отлично ее реализовала.

Я собрал парней в своем кабинете.

— Друзья, — начал я, когда дверь закрылась. — Завтра — сделка с Волковым. Но это не сделка, это секретная операция. Он оказался не тем, за кого мы его принимали. Тони готовит государственный переворот, и именно для этого он приглашал нас в Таиланд: чтобы мы к нему присоединились. А также он почти убил меня и министра, а еще… Настя Ли… Она, скорее всего, уже мертва…

Сашка, всегда спокойный, вышел на улицу, стрельнул у Сайгака сигарету и закурил прямо там, что было для него несвойственно. Артемий просто сидел и смотрел в одну точку. Потом Сашка вернулся, и я продолжил:

— Завтра нам нужно привести его на точку, и там уже все случится. С нами в бригаде будет четвертый — человек министерства. Его зовут «Бонд», плюс повсюду будут сотрудники и снайпера, так что все пройдет нормально. Все понятно?

— Понятно… — неуверенно сказали друзья.

В глазах Артемия вспыхнула мрачная искра. Он знал Настю Ли лучшем, чем любой из нас.

— Мы покончим с ним за то, что он сделал с Настей… — тихо произнес Кайзер.

День «Икс» настал. Я приехал на склад самым первым, еще затемно. Открыл ворота и остался сидеть в «Витязе», наблюдая, как серое предрассветное небо сменяется свинцовым утром. В будке охраны, куря и ковыряя в зубах спичкой, сидел Сайгак. Сегодня его черед дежурить на складе. Да, когда ты создаешь артефакты-орудия, кто-то должен их охранять двадцать четыре на семь.

Первым, около девяти, прикатил на своем сильно подержанном внедорожнике Сашка: наконец-то он взял машину, хоть и старенькую. Потом приехало такси с Артемием. Последним пришел «Бонд». Я думаю, он и правда шел просто так, ногами. Утренняя разминка, так сказать.

Он не был похож на суперагента. Среднего роста, коренастый, с лицом, которое забываешь через секунду после того, как отворачиваешься. Одет в такие же поношенные рабочие штаны и куртку, как все мои грузчики. Пожал мне руку — хватка сильная, но скорее демонстративная.

— Меня зовут Сергей, — представился он спокойным голосом. — Буду помогать с погрузкой…

Было около двенадцати. Нервы начинали сдавать. Чтобы как-то убить время и не маяться на виду, Сашка предложил:

— А не съездить ли нам позавтракать? Кофе, яичница, а то потом точно не до того будет.

Мы вчетвером — я, Сашка, Артем и Бонд — поехали в ближайшую забегаловку «У дяди Вани». Сидели за липким столом, пили горький американо и ели овсянку с арахисовой пастой. Вкусно. Бонд ел молча, но его глаза постоянно незаметно скользили по окнам, входящим и выходящим посетителям, по автомобилям на парковке. Он не выключался ни на секунду. Анализировал и контролировал ситуацию.

— Он какой-то странный… — тихо сказал мне Артемий, кивая в его сторону, когда тот пошел оплачивать свой счет.

— Лучший из лучших, говорят, так что не суди по книге по обложке. — коротко ответил я.

Мы вернулись на склад около половины второго, и на территории нас уже ждала машина. Не просто грузовик. Это был тяжелый, бронированный фургон с матово-черным покрытием и тонированными стеклами. Возле него, прислонившись к капоту и куря папиросу, стоял водитель — мужчина в простой темной униформе.

— Дружище, что ж так рано? — спросил я, подходя. — Договор был на два часа дня.

— Это вы поздно, а не я рано — парировал водитель, не меняя позы. Голос его был безэмоциональным. — Грузитесь давайте. Время идет, хозяин ждет, а он это безумно ненавидит делать…

Я дал команду кладовщикам со склада. Они и Бонд организовали слаженную цепочку. Ящики, теперь безопасные, но все еще смертельно красивые, понесли к открытой двери фургона. Работали быстро, молча. Через двадцать минут все тридцать ящиков были надежно закреплены внутри. Горжусь своими людьми, что-что, а работать мы умеем, как надо.

— Поехали, — сказал водитель, бросая окурок и забираясь в кабину своего грузовика.

Мы вчетвером погрузились в салон фургона позади кабины — тесное, лишенное окон помещение с жесткими сиденьями по бортам. Дверь захлопнулась с глухим герметичным звуком. Фургон мягко тронулся с места.

Первые минуты ехали по знакомому маршруту — в сторону города, к выезду на старое шоссе, ведущее к аэродрому. Я переглянулся с Бондом. Он сидел напротив, абсолютно расслабленный. Это же надо, какая школа. Если присмотреться, по всем нам было заметно, что нервничаем, а ему хоть бы что.

И вот в какой-то момент фургон свернул. Не на шоссе, нет. Он повернул налево, на узкую дорогу, ведущую в промышленную зону, в противоположную от аэродрома сторону.

Я не понимал, что происходит, мы переглянулись с пацанами.

— Эй, водила! — первым крикнул Артемий, не выдержав. — Куда прешь? Нам на выезд из города надо, а не в эту дыру!

— Планы поменялись, — донесся из динамика спокойный голос водителя. — Едем в другое место для погрузки товара…

В салоне повисла гробовая тишина. Сашка вытаращил глаза. Артем сжал кулаки. Бонд перестал стучать пальцами. Он медленно поднял голову и встретился со мной взглядами. В его глазах не было ни страха, ни паники. Бонд просто улыбался.

Маршрут изменился, но какого хера⁈ Волков переиграл нас на первом же ходу этой шахматной партии, и теперь мы, запертые в бронированной коробке, мчимся в неизвестность, а снайперы и маги Факела ждут нас на безлюдном аэродроме, глядя в свои пустые прицелы…

Глава 15

Мы продолжали путь уже где-то минут тридцать-сорок. Время в герметичном салоне тянулось бесконечно, особенно когда не понимаешь, куда же ты едешь. Фургон петлял по каким-то второстепенным дорогам, все дальше увозя нас от города, от аэродрома, на котором запланировали всю операцию, от снайперов и всего остального.

План пошел не просто по пизд… Он улетел в черную дыру под названием ОГРОМНАЯ ЖОПА. Сашка и Артемий периодически смотрели на меня с немым нарастающим вопросом. «Что делать, шеф?» — кричали их глаза. Я молчал, глядя в стальную стену. Пока сам не понимал только, что нам делать дальше, видимо, импровизировать, да и только.

Краем глаза видел, как Бонд напрягся. Он сидел неподвижно, его взгляд был прикован к двери. Это было почти утешением. Если даже этот каменный мужик занервничал, значит, я не один в своем предчувствии херового конца для всех нас, но вслух это говорить я, конечно же, не стал.

Единственной соломинкой, которая могла нас спасти, был артефакт в подошве его ботинка — маячок. Мы заранее это придумали, когда узнали про машину от Тони Волкова. Надежда, что Владимир Николаевич достаточно быстро нас найдет и отправит отряд своих бойцов — вот что у нас оставалось.

Внезапно фургон свернул на грунтовую дорогу, тянущуюся сквозь молодой сосновый лес. Мы выехали по нему в поле, через которое вела какая-то разбитая бетонная дорога. Полотно было старым, но прямым, как стрела, и его края были расчищены от высокой травы.

— Они собираются использовать ее, как взлетную полосу… — прошептал Артемий.

Я кивнул, меня тоже осенило. Тот самый безумный пилот, что возил нас в Таиланд. Кто еще решился бы приземлиться и улететь отсюда⁈

Машина резко остановилась. Двери с шипением гидравлики отъехали в стороны, впуская внутрь запах хвои, влажной земли и свежего воздуха. Наконец-то.

Водитель вышел, закурил, прислонился к кузову, демонстративно отвернувшись. Как будто мы были не живыми людьми, а партией мебели, которую он привез по заказу.

— И что дальше? — спросил я достаточно громко, чтобы точно быть услышанным.

— Ждем… — ответил он, не оборачиваясь, и выпустил кольцо дыма.

Мы вылезли наружу, замерли.

— Смотрите, — тихо сказал Сашка, указав пальцем в небо.

Точка. Маленькая, едва заметная. Она росла с бешеной скоростью, превращаясь в стремительную тень, которая с ревом пронеслась над верхушками сосен. Это был не обычный самолет. Это был небольшой, угловатый транспортник с короткими крыльями и усиленным шасси — машина для посадки на неподготовленные полосы. Он не стал заходить на второй круг. Пилот, будто играя в русскую рулетку с гравитацией, резко погасил скорость и впечатал машину в бетон. Шасси взвыли, из-под колес вырвались клубы дыма от резины. Это был почерк того самого пилота. Лихачество как визитная карточка.

Самолет замер в сотне метров от нас. Люк открылся. Первым вышел человек в черной тактической форме, в бронежилете и балаклаве. В руках — короткий автомат. Он не смотрел по сторонам, он сканировал сектора, ствол двигался вместе с поворотом головы. Профессионал, сразу было видно. Значит, на стороне Волкова были не только наемники, но и бывшие военные. Он быстрым, уверенным шагом прошел мимо нас, будто мы были частью пейзажа, и одним прыжком влез в кузов фургона. Послышался звук открытия ящика, короткая пауза. Он спрыгнул вниз, кивнул в сторону самолета.

Оттуда высыпала четверка таких же вооруженных людей. Они без слов заняли позиции, образуя периметр. Потом — еще двое. И наконец — он. Тони, сука, Волков собственной персоной. Он вышел не спеша, как хозяин, отправившийся погулять по террасе своего поместья. На нем были новенькие бежевые берцы, камуфляжные штаны такого же цвета, просторная футболка oversize и классические авиаторы, скрывающие глаза. Тони улыбался, шел к нам, поправляя очки. Казалось, он доволен как слон своим планом и его реализацией. Еще бы чуть-чуть, и он закричал бы, мол, смотрите на меня, какой я красавчик.

Он подошел ближе, на расстояние в несколько шагов, с обаятельной и абсолютно неискренней улыбкой.

— Смотрите, это же Алексей и компания! Рад видеть, — сказал он, похлопав.

И в этот момент его улыбка просто исчезла, как будто ее никогда и не было. Его правая рука взмахнула вверх не для приветствия. Из ладони, с тихим шелестом рвущегося воздуха, вырвался сгусток сизого пара, мгновенно сформировавшийся в длинную, тонкую ледяную стрелу. Она пролетела два метра быстрее, чем я успел моргнуть.

Бонд даже не успел понять, что произошло. Мерзкий звук. Ледяной шип вошел ему прямо в глазницу. Кровь брызнула на грудь Сашки, стоявшего рядом. Бонд даже и не вскрикнул. Он просто странно дернул головой, как марионетка, и рухнул на землю с глухим стуком, уже мертвый.

— ТОНИ, ТЫ ЧТО, БЛ*ДЬ, ТВОРИШЬ⁈ — мой крик был слышен, думаю, на несколько сотен метров.

Волков опустил руку. На его лице снова появилась презрительная улыбка.

— Спокойно, Алексей! Спокойно! Я же его не знаю, значит, не могу доверять. В моем бизнесе доверие — роскошь, которую нельзя дарить первому встречному, — он махнул рукой в сторону тела. — Ну и ты сам виноват! Кто же берет на такое дело новенького? Не переживай! Я накину тебе за потери еще двадцать пять процентов сверху. Ты же любишь, когда я оплачиваю твои непредвиденные расходы, правда, Алексей?

Его тон был таким, будто ничего не произошло. Он только что убил человека так, будто просто отмахнулся от комара, и тут же начал обсуждать финансовые вопросы.

— Давайте грузите ящики, — Тони снова легчайше сменил тему, будто щелкнув переключателем. — Время, знаешь ли, деньги, а у меня его сегодня в обрез.

Парни были в шоке. Сашка вытирал окровавленную щеку трясущейся рукой. Артемий сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но смотрел в землю. Делать было нечего. Спорить с психопатом, окруженным шестью стволами, — верный способ присоединиться к Бонду в небытии.

Мы молча, втроем, под присмотром двух охранников начали таскать ящики из фургона в грузовой отсек самолета. Каждый ящик казался невероятно тяжелым не от веса, а от гнетущего ощущения, что мы грузим собственные гробы.

— Лех… — прошипел Сашка, когда мы проходили мимо колеса самолета, на секунду скрытые от прямого взгляда бойцов Волкова. — Они же… Они нас убьют потом, как свидетелей… Так ведь, да⁈

— Успокойся… — сквозь зубы процедил я, принимая у него ящик. — Сейчас не время об этом думать. Думай о том, как не уронить этот чертов ящик на землю.

Мы закончили погрузку. Я поставил последний ящик у трапа. Тони подозвал меня легким движением пальца, я подошел.

— Мне кажется, Алексей, — начал он задумчиво, сняв очки и протирая их краем футболки, — или между нами что-то… Изменилось? Чувствуется какая-то… Нервозность… Где же та легкость, которая была в Таиланде? Куда она подевалась?

Он смотрел на меня абсолютно пустыми глазами.

— Ну, если только форма оплаты сменилась, — я выдавил подобие ухмылки. — Раньше я никогда не давал князьям в долг. Не в моих правилах, но видишь, ты стал исключением.

— Нет-нет, не только это, — Тони покачал головой, одев очки обратно на свой нос. — Что-то еще. Ты подумал насчет моего предложения?

Вопрос повис в воздухе. Охранники смотрели на нас, Сашка и Артемий замерли у фургона.

— Да, Тони, подумал, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал естественно, и думая, что же будет дальше.

— И что же ты решил, Алексей? — он сделал шаг ближе. Слишком близко. — Хочешь вместе со мной нагнуть этот мир раком?

Я понимал, что нужно подыгрывать

— Нагнуть раком хочу, но…

В этот самый момент краем уха я услышал едва различимый высокий свист, и один из охранников, стоявших у правого крыла, вздрогнул. Он сделал шаг, странно наклонился и рухнул на бетон. Из-под бронежилета у его спины быстро растекалось алое пятно. Снайпер.

Все замерли на долю секунды. Охранники инстинктивно присели и подняли свои стволы.

— … но нагнуть раком хочу тебя, — закончил я фразу и, собрав всю силу отчаяния и ярости, нанес удар ногой прямо в грудь Волкова. Князь упал,

— САШКА, АРТЕМИЙ, В УКРЫТИЕ! — крикнул я, отпрыгивая назад, к колесам самолета, чтобы спрятаться от обстрела.

Со стороны леса, из-за деревьев, открывают шквальный огонь автоматов. Это были уже не снайперские выстрелы, это, сука, настоящий штурм. Пули цокают по фюзеляжу самолета, с визгом рикошетят от бетона. Оставшиеся охранники Волкова открывают ответный огонь короткими очередями. Артемий и Сашка ныряют под фургон.

Тони, лежа на земле, даже не пытается встать. Он просто резко разводит руки в стороны, ладонями вверх. Воздух вокруг него начинает покрываться инеем, и с тихим звенящим хрустом над нами и над самолетом вырастает полупрозрачный, переливающийся голубоватым светом купол из спрессованного льда. Пули впиваются в него, оставляя паутинку трещин, но не пробивая. Он отрезал нас от моих ребят и от наступающих бойцов министерства.

Тони медленно поднялся. Из носа у него текла кровь, видимо, ударился им о землю при приземлении, но на лице нет ни боли, ни злости. Только холодная улыбка. Он вытер кровь тыльной стороной ладони, посмотрел на красный мазок, потом на меня. Обращает внимание на кристаллы у своих ног, бросает один из них в меня, но тот, ударившись о землю, разбивается, и из него выходит лишь тонкая струйка дыма.

— Ах ты сука, Леша! — произнес он почти с нежностью. — Обезвредил кристаллы! Умно! Очень умно! — он сделал шаг в мою сторону. — Я все ждал, когда же ты поймешь, но ты, Алексей, так ничему и не научился. А вот я с первой встречи все понял. По тому, как ты разговариваешь, по твоим движениям…

Пока Тони отвлекся на какое-то балабольство, у меня есть шанс. Я выхватил арбалет из-за спины. Взвод курка, свист от выстрела, огненная стрела вылетела прямо в князя. В полуметре от него она воткнулась во внезапно выросшую вертикальную ледяную пластину и замерла, окутанная инеем. Мощность пламени погасла, не успев разгореться. Стрела упала на бетон с чистым звоном.

Я выстрелил еще и еще. Каждый раз между нами вырастал ледяной барьер, мое оружие бесполезно против этой магии. Волков шел ко мне не спеша, будто на прогуливаясь, а я тратил последние силы, что у меня остались.

И тут с грохотом треснул щит, который отстранил нас от всех остальных, в куполе появилась брешь, но он держался. Сквозь трещину ворвались трое бойцов спецназа в полной экипировке. Они двигались как единый механизм, их стволы были направлены на Волкова.

Он даже не смотрел на них, не считал подкрепление опасным и лишь взмахнул рукой в их сторону, будто отгоняя мух. Из его пальцев вырвался веер из десятков ледяных игл. Они летели прямо, потом взорвались в воздухе в двух метрах от бойцов, рассыпаясь на сотни, на тысячи бритвенно-острых осколков, летящих с бешенной скоростью.

Ледяная пыль накрыла группу. Бронежилеты выдерживают основную часть атаки, но шеи, лица, щели в защите… раздался не крик, а только лишь глухой хрип. Трое бойцов упали, дергаясь в предсмертных судорогах, их маски и камуфляж мгновенно прописались алым. Покойтесь с миром, братья.

Волков двигался ко мне ближе, пока не подошел вплотную. Я замер, ожидая удара, ледяного шипа в самое сердце…

Но он просто смотрел мне в глаза. Его радужки теперь кажутся бездонными….

— Человек не для того создан, чтобы терпеть поражение, — говорил он тихо, четко выговаривая каждое слово. — Как говорил Эрнест Хемингуэй, человека можно уничтожить, но его нельзя победить.

Мой мир останавливая в этот момент! Сердце замерло, потом начало колотиться с бешеной силой, громко стуча в ушах.

Слова, которых не должно быть в этом мире. Никто…. Никто, кроме меня, не может их знать.

— Что⁈ — вырвался у меня хриплый шепот. — Откуда ты это знаешь…

Волков не ответил, просто улыбнулся. Он развернулся и, не обращая внимания на свист пуль, спокойной, уверенной походкой направился к самолету. С ним успели запрыгнуть двое уцелевших охранников. Люк захлопнулся. Двигатели заревели, заведенные на полную мощность. Самолет, игнорируя обстрел, начал свой разбег по разбитой полосе. Снайперы били из своих орудий по кабине, по двигателям, но стекло, видимо, бронированное, держало удар. Самолет оторвался от земли, набрал нужную высоту и исчез за кронами сосен.

Я остаюсь стоять на месте, не в силах пошевелиться. В ушах все еще звенел шум выстрелов, но они уже стихали. Бой окончен. Волков улетел, а в моей голове крутилась одна фраза, одна фамилия, которая перевернула все с ног на голову.

Он знает Хемингуэя. Он, сука, знает Хемингуэя. Он знает…

Ко мне подбегает Сашка, хватает за плечи и начинает трясти.

— Леха! Ты как? Все хорошо? Ты цел⁈

— Да… Да, все нормально, — механически ответил я, глядя в пустое небо. — Ты как? А ты, Артемий?

— Да мы целы, чудом выжили! — сказал Артемий, подходя. Его лицо было в саже, но он жив, невредим. — Этот ублюдок — очень мощный маг, что это было?

К нам уже бежали бойцы спецназа, полевой медик. Нас осматривали, тыкали фонариками в глаза, спрашивали, не ранены ли. Все происходило как в тумане. Потом с ревом подъехал черный внедорожник, из которого вышел Владимир Николаевич. Он быстро оценил обстановку: трупы его бойцов, тело Бонда, наш помятый вид.

— Парни, извините за задержку, — говорил он, и в его голосе плескалась неподдельная злость. — В этих лесах стоит куча старых магических ретрансляторов. Сигнал маяка скакал как угорелый, не могли сразу найти ваше точное местоположение. Вы все целы?

— Да, Владимир Николаевич, все целы, — ответил я, наконец возвращаясь в реальность. — Только вот все эти жертвы… Люди погибли зря, Тони Волков улетел…

— Вижу… сказал министр внутренних дел.

— Вы же понимаете, что теперь он будет мстить? Что теперь это открытая война? Надеюсь, не только я один так думаю⁈ — взорвался я.

— Да, понимаю! Не нужно кричать, Алексей… — ответил мне Владимир Николаевич.

— Тогда, раз уж я в этом дерьме по уши и мне отмыться просто так уже не дадут… У меня будет еще одна просьба к вам, господин Министр.

Он насторожился

— Какая еще просьба, Алексей?

— Мне нужно кое-кого освободить из тюрьмы! Нам понадобится очень мощный и очень… Нестандартный союзник.

Владимир Николаевич Никулин смотрел на меня так, будто я только что предложил ему штурмовать лунную базу голыми руками и закричал:

— Ты… Это серьезно? Кого? И какого черта? Ты что, хочешь, чтобы преступники сражались на стороне министерства внутренних дел? Ты, похоже, слишком сильно головушкой ударился, сынок.

Но я уже не слушал. В голове крутилась только одна мысль, один вопрос, который требовал немедленной проверки. Я повернулся к Сашке и Артемию, которые перевязывали друг другу царапины.

— Парни, а вы… Вы знаете, кто такой Хемингуэй?

Артем нахмурился, затем удивился, в потом ответил:

— Да, конечно! Это ж знаменитый волейболист из Москвы, кажется. Чемпионом Империи лет двадцать назад был. А что?

— Да ничего… — я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно и бесповоротно сломалось и собралось заново. — Ну так что, Владимир Николаевич, сможем человечка из тюрьмы вытащить? Вопрос будущего нашей империи! — я решил дожать эту тему до конца.

— Хорошо, Алексей, допустим, министр внутренних дел самой Российской Империи окончательно е*нулс… сошел с ума и решил пойти тебе на уступки. Мне просто даже интересно стало, кого ты так сильно хочешь достать из мест не столь отдаленных? — спросил отец Ирины.

— Его прозвище — «Север»! — ответил я…

Глава 16

Тюрьма «Ледяной Куб» не была похожа на любое другое место, где я был раньше. Худшее место, где вообще можно было оказаться, если честно. Расположенная за Полярным кругом, на краю обрыва, падающего в студеные воды Северного Ледовитого океана, она представляла собой не здание, а насильственно внедренный в скалу техномагический бункер. Издалека тюрьма напоминала гигантский кристалл инея, выросший из вечной мерзлоты, и это было недалеко от истины. Сбегал ли кто-то когда-либо отсюда? Говорят, что да, но я думаю, потом они погибали где-то в глубине этой снежной пустыни. Кто-то — от бесконечного холода, кто-то — от диких животных.

Путь сюда занял полдня на бронированном турбовертолете «Ворон», чьи лопасти, с функцией автоподогрева, с трудом боролись с ледяными ветрами, норовящими опрокинуть летающую машину в белую пустыню. Я сидел, стиснув зубы, и смотрел, как за иллюминатором мелькают бесконечные просторы белого безмолвия. Владимир Николаевич что-то бормотал пилоту, который готовился к посадке. Пилот выглядел сосредоточенным, как хирург перед сложной операцией, настолько он был в фокусе. Для всех них это была просто служебная поездка. Для меня — путешествие на край земли.

Когда мы наконец приземлились на заледеневшую вертолетную площадку и люк со скрежетом отъехал в сторону, на нас обрушился такой порыв ветра, что в какой-то момент я подумал, что сейчас нас унесет к херам собачим вместе с министром куда-то вниз. Он не обдувал, нихера подобного, он пробивал насквозь! Словно миллионы ледяных игл впивались одновременно в кожу, в мышцы, достигая самых костей и высасывая из них последние крохи тепла. Я почувствовал, как мое сердце на секунду замедлилось, еще бы, по ощущениям температура была в районе минус пятисот, бр-р-р.

— Как тебе погодка, сынок? Получаешь удовольствие? — крикнул мне в самое ухо Владимир Николаевич. Но, несмотря на крик, в таком ветре его голос звучал приглушенно. Он уже был закутан в тяжелую куртку с мехом белого медведя. Лицо его скрывал меховой воротник и очки с узкими прорезями, но даже так я чувствовал, что где-то там он улыбается. — Бодрячком, да?

— Будто мы в аду, только вместо огня тут всех грешников заморозили! — прокричал я в ответ.

Он хрипло рассмеялся, и пар от смеха тут же превратился в ледяную пыль.

— То-то же! Держись, не останавливайся, пошли уже внутрь! И не теряйся, а то заледенеешь навеки! — сказал Владимир Николаевич.

Мы, согнувшись, почти бегом преодолели двадцать метров до гигантской, покрытой инеем стальной двери. Она была вмурована прямо в черную скалу и казалась входом не в тюрьму, а в гробницу какого-то ледяного титана, типа короля севера. Раздался скрежет механизмов, и створки толщиной в полметра медленно поползли в стороны. В голове была только одна мысль: а можно быстрее⁈

Наконец-то мы оказались внутри, но я бы не сказал, что тут был плюс, тот же минус, но уже можно хотя бы снять перчатки и очки. И ведь люди тут годами работают, сумасшедшие.

Нас встретил сам Дубов Платон Сергеевич. Начальник «Ледяного Куба» был живым воплощением своего учреждения. Широкий, как шкаф, с телосложением медведя-мутанта, он казался высеченным из того же камня, что и стены. Его лицо, «украшенное» морщинами-шрамами, почему-то вызывало у меня уважение. Густые, седые усы, свисавшие вниз, думаю, были выращены им для того, чтобы лицо в районе рта не отмерзало.

— Приветствую вас, Ваше превосходительство! Как добрались? Все хорошо? — его голос был сильно басистым. Он пожал руку Владимиру Николаевичу, затем его лапища обхватила мою.

— Привет и тебе, Платон Сергеевич! Не разбились, да и ладно! А так — все по плану, — после этой фразы оба мужчины сильно расхохотались, а потом министр внутренних дел продолжил: — Только сразу тебе скажу, Платон Сергеич, вот давай без твоих коронных: «Ой, давайте коньячку, да с перчиком, да побеседуем»! В прошлый раз я у тебя так на сутки тут остался, о чем очень сильно пожалел! В этот раз мы спешим, дела решаем — и назад. В вашем морозильнике дышать тяжело.

Дубов притворно оскорбился, приложил руку к широкой груди.

— Владимир Николаевич, да как же так можно! Да я же от всего чистого русского сердца о вас забочусь! Такой человек нечасто приезжает, а мне его даже не согреть по-человечески? Сердце заледенеет, душа остынет! Без пол-литра на морозе и разговаривать-то неприлично! Может, все-таки хотя бы по пятьдесят грамм — для разогреву? — предложил начальник тюрьмы.

Владимир Николаевич немного постоял, подумал.

— Ладно, чертяка, хрен с тобой! — сдался министр, в уголке его рта дрогнула тень улыбки. — Давай, только по стопочке, и не больше!.. Быстро, и чтобы без этих твоих бесконечных тостов про белых медведей и полярных сов, договорились?

— Естественно, господин министр! Тогда пройдемте в мой кабинет, отогреетесь, — пригласил нас Платон Сергеевич.

Кабинет был таким же простым и надежным, как и все остальное в здании. Стальной стол, прикрученный к полу. На стене — подробная карта тюрьмы в разрезе, больше похожая на схему какого-то реактора или шахты. Портрет Императора в резной раме. В углу — потемневшая от времени икона какого-то местного святого. Как мне потом сказали, покровителя всех страждущих и, видимо, тюремщиков тоже. Но центральным объектом был не стол, а скромный дубовый шкафчик. Из него Платон Сергеевич извлек увесистую прозрачную бутылку с жидкостью цвета темного янтаря и три граненых стакана: ну нихрена себе у вас тут стопочки, подумал я.

Он налил нам по полной стопке, даже не церемонясь.

— За возвращение вас обратно живыми, здоровыми, и чтобы белые медведи нас всех не сожрали! — провозгласил он. Обещание обойтись без тостов выполнено не было, но это уже не имело абсолютно никакого значения.

Мы не чокались. Просто встретились взглядами, кивнули и опрокинули стаканы себе в глотки. Огонь покатился по горлу, разливаясь в жилах благодатным теплом. Это был точно не коньяк. Мне показалось, что это был спирт, смешанный с чем-то древесным, но в таком месте без него выжить точно невозможно. Они закурили: министр — свою привычную сигару, а Платон свернул толстую самокрутку из махорки. Дым заклубился под низким каменным потолком.

— Ну что, давайте пообщаемся немного, что ли. Так зачем вам понадобился Север, товарищ министр? — начальник тюрьмы выпустил клуб дыма. — У этого ублюдка на счету дел — на несколько увесистых томов. Доказанные убийства сотрудников правоохранительных органов, организация преступной группировки, и всякого остального там много. Пять попыток побега из следственного изолятора. Это еще при условии, что он жестко ранен был. Подозрения в организации трех крупнейших ограблений банков с применением магических артефактов неустановленного происхождения, и это только верхушка айсберга. Как по мне, таких казнить надо, а не за казенные деньги держать под охраной.

— Ну как тебе сказать, Платон Сергеевич, знакомься, — Владимир Николаевич махнул рукой в мою сторону, сделав затяжку. — Алексей. Будущий жених моей Иришки и, по воле судьбы, человек, который влип в одно… Деликатное государственное дело, так сказать. Утверждает, что без этого урода у нас все пойдет по одному месту, а парень пока что меня не подводил, вот я и решил его послушать. Рискнуть, да и ситуация у нас такая, что хуже точно не будет.

Платон Сергеевич перевел свой тяжелый оценивающий взгляд на меня. В его взгляде не было ни презрения, ни любопытства, лишь холодный профессиональный интерес, как у патологоанатома к трупу, который умер по какой-то интересной причине.

— Алексей… Значит… — протянул он мое имя. — А вам-то он зачем, этот Север? Что он может дать такого, чего нет у всего министерства внутренних дел? У господина министра? У его команды? Вот скажи мне, Алексей? — он кивнул в мою сторону, ожидая ответа.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как дым и алкоголь бьют в голову.

— Господин начальник, я знаю Севера лучше всех остальных, и он не просто преступник. Он — атомная бомба в человеческом обличье. У него есть то, чего нет у солдат и бюрократов: абсолютная, животная хитрость крысы, которая выживает везде, в любой канализации! Полное отсутствие страха перед любыми правилами, писаными и нет, и, конечно, его особый взгляд на мир. Он видит не проблемы, а дыры в них. Не охрану, а слабые звенья в цепочке. Наш противник мыслит не как генерал или обычный аристократ. Он мыслит как волк в лесу. Как самый гениальный преступник в Российской Империи. Чтобы поймать Тони Волкова, нужно думать хотя бы на полшага вперед, а для этого нужен тот, кто думает, как он, но находится на нашей стороне.

Платон Сергеевич долго смотрел на меня, не моргая. Потом медленно, очень медленно кивнул. В его взгляде промелькнуло нечто вроде уважения. Сурового, неодобрительного, но все-таки уважения.

— Понял… Логика, конечно, в этом есть… Идея неплохая, но чертовски опасная. Ладно, не мне судить, дело ваше. Пройдемте, только предупреждаю — заключенные не сразу приходят в себя. Криокамера — это вам не просто за решеткой сидеть.

Мы прошли по длинному, тускло освещенному коридору, вырубленному в скале. Стены местами были покрыты инеем. Слышался далекий, монотонный гул генераторов и систем жизнеобеспечения. Воздух с каждым шагом становился все холоднее и холоднее. Мы дошли до тяжелой металлической двери. Платон приложил ладонь к сканеру, что-то пробормотал, дверь со скрежетом открылась, и мы зашли в лифтовую кабину.

Она была огромной, обшитой сталью, с решетчатым полом. Когда мы зашли и двери закрылись, Платон ввел на панели длинный код. Лифт не поехал вверх или вниз — он поехал куда-то вглубь. Ощущение было странным, будто нас заглатывает эта скала.

— Этаж «ПЖ», — сухо пояснил Платон, не глядя на нас нажав на кнопку. Я догадался, что это значит — пожизненно осужденные.

Лифт остановился с мягким, почти неслышным стуком. Мы вышли не в коридор, а на металлический мостик, проложенный над бездной. По обе стороны от него, в несколько ярусов уходя в темноту, стояли ряды вертикальных криогенных камер. Саркофаги из матового армированного стекла и сияющего морозным блеском металла. Зрелище было завораживающее.

— Мы прибыли… — голос Платона звучал приглушенно. — Здесь навечно остаются в забвении те, кого нельзя исправить и кого нельзя выпустить назад наружу. Чье существование — постоянная угроза имперскому спокойствию.

Я прошел по мостику, невольно заглядывая в ближайшие камеры. Эти лица… Застывшие, обездвиженные, но не спящие. Глаза, широко открытые в немом крике или зажмуренные в последней гримасе боли. Рот, растянутый в беззвучном вопле. Ужас, отчаяние, безумие — все это было заморожено, законсервировано, как насекомое в янтаре. От этого зрелища стало на душе как-то не по себе, если честно… Это было хуже смерти, сейчас я это осознал окончательно. Вечная пытка осознания в ледяной темноте…

Мы прошли мимо десятков таких камер, пока не остановились у одной, расположенной в самом конце ряда, у стены. Платон кивнул и сказал:

— Ваша птичка покоится здесь… Вот в этой криокамере.

Я посмотрел внутрь. Там был он, Север собственной персоной. Прямо передо мной, как будто мы с ним и не прощались тогда, в больнице.

Он был совершенно другим. Его лицо, в отличие от соседей, не было искажено гримасой ужаса. Оно было спокойным, суровым, губы были сжаты в тонкую твердую линию, но в их уголках застыла та самая, едва уловимая усмешка. Не высокомерная, а уверенная. Даже в анабиозе Север не выглядел побежденным: бывший босс будто просто закрыл глаза, чтобы обдумать свой следующий ход. В этот момент я подумал, что этот сукин сын даже отсюда смог бы сбежать со временем.

— Разморозить, — скомандовал Платон одному из двух молчаливых охранников с шокерами на поясах и винтовками в руках.

Тот, не проявляя никаких эмоций, подошел к выдвижному пульту у камеры, ввел длинную последовательность символов. Магические контуры на стекле и металле вспыхнули мягким, холодным голубым светом. Послышалось нарастающее жужжание, похожее на работу мощного трансформатора. Внутри камеры началось чудо, от которого кровь стыла в жилах: тело Севера не оттаивало постепенно. Лед, сковывавший его, превратился в воду мгновенно и однородно, и тогда глаза за стеклом открылись.

Лишенные паники или растерянности, они метнулись, сканируя пространство, и почти мгновенно зафиксировались на нас. В них был немой, но совершенно четкий вопрос: «Ну, и какая у вас, уроды, на этот раз проблема?»

— Он нас слышит? — спросил я, не отрываясь от этого взгляда.

— Да. Сейчас камера в режиме двухсторонней аудиосвязи. Говорите, у вас пять минут, а дальше надо либо его выпускать, либо заново замораживать, — Платон махнул рукой, и они с Владимиром Николаевичем отошли к лифту, создавая для нас иллюзию приватности. Хотя я понимал, что все разговоры прослушиваются и записываются.

Я подошел вплотную к стеклу. Мое отражение наложилось на лицо Севера. Его губы за стеклом шевельнулись. Голос, прошедший через динамик, был хриплым, но удивительно живым и знакомым до боли.

— Ну, приветствую тебя, Алеша. Повзрослел, оброс щетиной, сколько мы не виделись? Пару лет? Почти человеком стал. Помнится, ты решил махнуть рукой на все те уроки, что я тебе провел, и пойти своим путем, без папы Севера. И куда тебя этот путь привел? Опять же ко мне. История, бл*ть, по кругу пошла.

— Не обольщайся, старик, мы не виделись несколько месяцев, — я не смог сдержать улыбку. Это была странная смесь облегчения. — Но как ни странно… Рад тебя видеть, чертов ты ублюдок!

— Взаимно, пацан, взаимно! — его губы растянулись в настоящую широкую улыбку, от которой морщины у глаз разбежались лучиками. — Значит, жопа горит у вас по-крупному? Все правильно понял? Свидания тут, к сожалению, запрещены. А люди, смотрю, серьезные, в министерских шинелях приплыли. Так чего пожаловал-то? Все-таки соскучился по моим жизненным советам? Или решил доделать то, чего не смог сделать тогда, в больнице?

— Не совсем так! Надеюсь, твои мозги тоже разморозились, так как информации сейчас будет достаточно. Мой бывший деловой партнер, тот самый, кому мы с тобой продавали кристаллы, оказался тем еще ублюдком. Он — безумный маньяк с кучей комплексов, деньгами, связями и частной армией. И планами не меньше, чем устроить гражданскую войну и примерить императорскую корону на свою голову. Вот и теперь, кроме всего прочего, у нас с ним личная война.

В камере на лице Севера исчезла всякая ирония. В нем вспыхнул тот самый огонь — огонь азарта.

— Ого, а ты зря времени не терял, малой! Масштабно! — произнес он с одобрением. — Знатный ублюдок растет, прям как будто я, но только помоложе. А ты что, решил встать на сторону копов, Алеша? Родину-мать защищать приспичило? Или просто хочешь, чтобы твою шкуру и шкуры твоих близких прикрыли? А?

— Неа, не угадал! Он и меня в свою компанию звал, говорил, что идеально подхожу, но мне как-то не понравилась его затея. И еще я посидел и подумал: ну как такая грандиозная историческая вечеринка, да без Севера пройдет? Скучно же будет, согласись? Готов временно послужить на благо родины? За соответствующее вознаграждение и полное помилование после операции, разумеется. Да, никто, конечно, не позволит тебе заняться прежними делами, но переедешь ты под левым именем подальше от населения и будешь на лугу коров пасти, все же лучше, чем вот это…

Север рассмеялся — низким смехом, от которого даже динамик затрещал.

— Малой, да если бы ты позвал меня ловить ледяную акулу в этих вот водах, используя в качестве наживки свои собственные яйца, — он кивнул куда-то в сторону обрыва, — я бы не думая бросил все и пошел. Еще пара месяцев в этой ледяной залупе, и я бы точно всегда улыбаться стал.

Я обернулся и крикнул Владимиру Николаевичу и Платону Сергеевичу:

— Он готов!

Владимир Николаевич обменялся взглядом с Платоном. Тот кивнул и отдал приказ охраннику. Начался процесс полной разморозки, медицинского осмотра и оформления документов временного перевода. Через сорок минут перед нами стоял Север. Высокий, сухой, но с силой в каждом движении. Лицо — с сетью глубоких морщин и седой щетиной. Одежда — простая серая роба. Нужно было срочно его переодеть, а то так Север слишком палился в толпе обычных людей.

— Ох, ну, суки, как же сильно меня заморозили. Ненавижу сраную зиму! Хотя я и жару не особо люблю, и дождь, но вот зима — самое ужасное, что есть в природе. Все кости скрипят, как у развалюхи. Ладно, похер, куда едем, командиры? Погнали, не хочу тут даже и минуты оставаться! Нас ждут великие дела!

— В Питер, на войну… — коротко и мрачно сказал Владимир Николаевич, впервые глядя на Севера без откровенной неприязни.

— То что надо, — лицо Севера озарила дикая, радостная ухмылка. — Соскучился уже по цивилизации, да и по хорошей драке тоже!

Питер встретил нас своим обычным видом: серое, низкое небо, мелкий противный дождь и ветер. Ничего необычного. Наш временный штаб расположился в самой охраняемой части резиденции министра, ну, по крайней мере сейчас она стала такой. Мы обосновались на цокольном этаже, превращенном в импровизированный командный центр, соседствующий с винным погребом. Нет-нет, а бутылочка вина то и дело оказывалась у нас на столе. Не скажи, что мы были алкоголиками, но после нескольких часов разговоров и споров стаканчик красного — самое оно.

Ирину, ее мать и Лену под усиленным конвоем и с новыми документами отправили в древнее родовое имение Никулиных. Рисковать ими было точно нельзя, а Волков вполне мог использовать их как способ надавить на нас.

Самым же слабым местом в нашей обороне была большая политика. Позиция Императора оставалась неизменной: никакой паники, никакого открытого конфликта, никакого признания существования серьезной угрозы. Это означало, что действовать мы должны были в тени, без поддержки армии, почти вслепую. Поэтому наш «военный совет» представлял собой сборище, от которого у любого штабного генерала случился бы инфаркт. Да что там, иногда я сам смотрел на все это со стороны и думал: «КАКОГО ХРЕНА ТУТ ПРОИСХОДИТ⁈».

В подвале, за большим дубовым столом, со стаканами собрались:

· Владимир Николаевич — во главе стола. Формально он был лидером всей операции. Еще бы, не каждый тут мог похвастаться должностью министра внутренних дел.

· Гриф и Факел — по обе стороны от него, как два мрачных ангела-хранителя. Единственные люди в его окружении, кому он мог доверять на сто процентов.

· Север — развалившись в кресле в самом углу, как незваный, но терпимый гость. Он уже успел где-то раздобыть сигары и теперь курил, поплевывая крошки табака на каменный пол.

· Я — сидел напротив министра, пытаясь быть мостом между его миром и миром Севера, а также голосом остатков здравого смысла.

· Артемий и Сашка — заняли места у дальней стены, возле кофеварки. Они не имели формального права голоса, но их присутствие было моим принципиальным условием. Это были мои люди, и их практический ум уже не раз выручал.

— Итак, констатируем факты, — начал Владимир Николаевич, — враг: Антоний «Тони» Волков, князь. Ресурсы: неизвестное, но значительное количество профессиональных наемников, часть из которых — бывший армейский спецназ. Финансы: предположительно, несколько офшорных сетей и собственный капитал рода. Вооружение: доступ к опасным магическим артефактам, включая наши, теперь, к счастью, огненные кристаллы, и, вероятно, другие, неизвестные нам средства. Местоположение: не установлено. Возможные союзники: неизвестны. Наши ресурсы: оперативный состав министерства внутренних дел, ограниченный мандат на скрытные действия, технологическое и магическое обеспечение, — он кивнул на Грифа и Факела, — и ноль открытой поддержки со стороны армии или гвардии. Общая оценка положения… — он сделал паузу. — Дерьмо… По-другому тут и не скажешь…

— Ребятишки, — протянул Север, не меняя позы. Дым тонкой струйкой потянулся к потолку. — А вы какой, простите за мой французский, херней тут, пока меня в холодильнике держали, занимались все это время⁈

— В смысле? — отозвался Факел, не скрывая раздражения в голосе. Его терпение в отношении «уголовного элемента» было на исходе.

— В коромысле! Не, ну я серьезно, — Север повернул к нему голову и улыбнулся. — Чтобы такой кадр, с такими амбициями и ресурсами, проскочил мимо всех ваших радаров, датчиков и стукачей, накопил сил, организовал нападение на министра в центре столицы… Это не оплошность. Это, мать его, системный провал. Или кто-то наверху очень хорошо его прикрывал, что само по себе новость-то херовенькая!

— Тебя сюда позвали, чтобы ты свои язвительные комментарии раздавал или чтобы помогал⁈ — голос Владимира Николаевича упал на полтона, став опасным. — А то могу лично сопроводить обратно в морозилку. Дорога, я слышал, тебе уже знакома, и сигар в кресле там точно не будет!!! Да вы вообще понимаете, что вас всех четырех тут быть не должно! Где это видано, чтобы министр внутренних дел продумывал план по спасению империи со вчерашними школьниками и бывшим зеком! Да если кто-то бы узнал, меня бы уволили одним днем без пенсии! Единственная причина, по которой вы тут — я больше не доверяю, а у вас так же, как и у меня, задница горит! Вот и все!

Я поднял руку, прежде чем их конфликт сорвался на мордобой.

— Все, стоп! Тормозим, господа! Мы не на разбор полетов тут с вами собрались. Мы здесь, чтобы предотвратить катастрофу ценой в несколько тысяч невинных жителей. Давайте думать не о том, кто виноват, а о том, что Тони сделает дальше. Куда он ударит? Какой его следующий логичный шаг? Есть у кого-нибудь мнения на этот счет?

Все сразу замолчали, углубившись в свои собственные мысли, и тогда Север взял слово:

— Я же правильно понимаю, что мы с вами для него — так, второстепенная цель? Помеха, которую нужно устранить или отвлечь, чтобы спокойно идти к главному боссу? Верно?

— Да, — подтвердил я. — Мы просто камень в ботинке. Раздражающий, но не останавливающий его…

— А главная цель — корона? — спросил Север

— Да, я тебе уже все это рассказывал в тюрьме, пока ты отходил от состояния сосульки, — меня раздражало по второму разу вещать одно и тоже.

— Так-с, лобовой штурм Кремля, или где у нас там живет Император… — Север махнул рукой, типа не так важно. — Это для самоубийц и идиотов. Охраны — как блох на бродячей собаке, и протащить туда армию незаметно нереально, — он затянулся, выпустил дым. — Значит, Волков попробует сделать свое черное дело вне крепости, когда цель будет максимально уязвима. У кого-нибудь есть расписание нашего дорогого господина Императора на ближайшие дни? Какие-то официальные приемы на много сотен человек или что-то в этом роде?

Гриф и Владимир Николаевич переглянулись.

— Через два дня у него открытие нового футбольного стадиона «Империя Арена». Вместимость — шестьдесят тысяч зрителей. Прямая трансляция на всю империю. Его Величество должен зажечь символический огонь и произнести речь. Отменить мероприятие будет крайне тяжело… — сказал Владимир Николаевич.

— Вот именно! — оживился Север. — Его и не надо отменять! — он посмотрел на нас глазами, полными того самого азарта. — Томи Волков точно будет там! Это его шанс воплотить замысел в жизнь!

— Тони! — поправил я

— Да похер! — отмахнулся Север.

— Что ты такое говоришь? — не понял Факел.

— Ну представьте! — Север отложил сигару и начал жестикулировать, как лектор у доски. — Убить императора не в тихой опочивальне, а на глазах у многих тысяч человек. Под вспышки фотокамер, да к тому же в прямом эфире. А потом… А потом выйти на поле, взять микрофон и провозгласить себя не убийцей, а спасителем простого люда! Сказать, что он освободил народ от узурпатора, тирана, что теперь настала новая эра! Драма, пафос, шок и трепет, все в лучшем виде! В толпе на таком мероприятии всегда есть недовольные, маргиналы, те, кто кричит громче всех против текущего правительства! Да и будем честны, кто у нас в империи не критикует государя? Их первые вопли поддержки в момент всеобщей растерянности… Это же идеальный способ захватить не просто трон, а сразу — легитимность в глазах толпы! Он не воин, нет! Он, сука, сам себе режиссер, и это должно стать его главным шоу века. Эх, даже немного завидую, я до такого не додумался!

В подвале воцарилась гробовая тишина. Потом Владимир Николаевич медленно, очень медленно поднялся из-за стола. Его лицо, обычно бледное, залилось густой багровой краской. Сухожилия на шее напряглись.

— То есть ты, — он произнес слова с ледяной, сдерживаемостью, — предлагаешь использовать Его Императорское Величество как живую наживку⁈ Ты что, совсем, сука, охренел, козел ты бородатый⁈ — министр сделал резкий шаг вперед, и его кулаки сжались. Комната взорвалась движением. Гриф и Факел вскочили, инстинктивно встав между министром и Севером. Артемий и Сашка поднялись со своих мест, готовые ко всему. Я бросился к Владимиру Николаевичу, заслоняя его собой, и почти прокричал:

— Владимир Николаевич! Господин министр! Вы не так поняли! Мы не делаем из императора наживку! Мы используем публичное мероприятие, на которое Волков и так нацелился, чтобы сделать его ловушкой для него самого! Мы не подставляем монарха под удар — мы предотвращаем удар, который нанесен будет в любом случае! Это наш единственный шанс оказаться не в роли догоняющих, а в роли тех, кто ждет в засаде! Относитесь к этому не как к риску, а как к тактической операции по пресечению теракта!

Министр тяжело дышал, его взгляд перешел с Севера на меня.

— Ты… Ты уверен в этом, Алексей? — спросил он тихо, но так, чтобы слышали все. — Ты понимаешь, что если мы где-то просчитаемся… То станем не спасителями, а соучастниками самого страшного преступления века?

— Я понимаю, но если мы ничего не сделаем, у нас может больше и не быть шанса ударить Волкова там, где он не готов принять удар.

Владимир Николаевич стоял, смотря на меня, на Севера, на свою команду. Сделал шаг назад. Тяжело опустился в кресло. Провел ладонью по лицу.

— Хорошо… — прошептал он. — Хорошо, черт вас всех побери, нечисть проклятая… Давайте планировать, но если что-то пойдет не так… Я лично отправлю всех вас, начиная с этого урода, — он кивнул на Севера, — в «Ледяной Куб» на вечную мерзлоту! Лично!

Я подошел к Северу, который снова невозмутимо докуривал свою сигару.

— Отличная идея, старик… Сумасшедшая, но отличная.

— А ты что, сомневался? — он усмехнулся.

— Как в такой человеческой массе найти одного, который, без сомнения, будет маскироваться? — спросил Факел.

— Он же маг, связанный со льдом, — сказал я, вспоминая ледяные щиты, шипы и стрелы. — У таких есть физиологические особенности? Например, температура тела?

— Да, — неожиданно твердо и громко отозвался Артемий со своего места. Все повернулись к нему. Он покраснел, но продолжил: — Мы проходили в лицее основы магической физиологии. У магов стихии огня и плазмы базальная температура тела стабильно выше нормы на три градуса. У магов воды, льда, тумана — стабильно ниже. Это связано с особенностями метаболизма и магического ядра.

— Артемий, ты уверен? — переспросил Владимир Николаевич.

— Так точно, господин министр. Это базовый курс!

— А есть на вооружении министерства или спецназа что-то, что может выявлять такие температурные аномалии в толпе? — спросил я.

Владимир Николаевич обменялся взглядом с Грифом. Тот кивнул.

— Тепловизоры нового поколения. Они могут сканировать и выводить на дисплей тепловую карту толпы с точностью до одной десятой градуса. Но, Алексей, Тони Волков — не единственный криомаг в Империи. На таком мероприятии могут быть и другие маги со схожими способностями. Плюс больные люди, те, кто просто замерз… Это сильно сузит круг подозреваемых, но не даст нам точного ответа, указывающего на него.

— Согласен, — кивнул я. — Но это лучше, чем искать иголку в стоге сена без магнита, и еще мы должны исходить из того, что Тони будет не один. У него будет команда для отвлечения внимания, для прикрытия, для самого удара.

— Значит, нам нужно разделиться, — включился Гриф, — Две группы. Первая займется защитой императора от возможного нападения наемников Тони Волкова. Вторая — вычислением Волкова в толпе… И самое важное: абсолютно все участники операции должны быть неузнаваемы, иначе можно ставить крест на наших планах.

— С этим проще, — флегматично заметил Север. — Одеваемся как омоновцы, которых обычно полно на таких мероприятиях: шлемы с забралами, бронежилеты, неотличимая форма. Родная мать не узнает.

Владимир Николаевич поднял голову. Буря в его глазах улеглась, уступив место решимости командира, принявшего тяжелое, но единственно верное решение.

— Тогда слушаем финальный план. Операция «Империа». Группа «Альфа»: я, Гриф, Факел и усиленный наряд личной гвардии Его Величества. Мы будем находиться в непосредственной близости от императора, в королевской ложе и вокруг нее. Наша задача — плотный, непроницаемый периметр, реакция на любую угрозу. Группа «Омега»: Алексей, Север, Артемий, Саша. Вам следует расположиться в толпе, среди болельщиков. Рассредоточиться по разным секторам. Задача — сканирование массы по тепловому признаку, идентификация Волкова. При обнаружении — незаметное сближение и попытка бесшумного уничтожения. Если ситуация выйдет из-под контроля и начнется бой, ваша новая задача — нейтрализовать угрозу любой ценой и оттянуть внимание на себя, давая группе «Альфа» время на эвакуацию императора. Вопросы?

Вопросов не было. В комнате царило тяжелое молчание, в котором каждый размышлял о своей роли. Через два дня шестьдесят тысяч человек сольются в единый ревущий организм на стадионе. А мы, несколько десятков человек, должны будем найти в этом организме раковую клетку и вырезать ее, прежде чем она убьет сердце Империи

Глава 17

День X.

«Империа Арена».

Не знаю, что давило на меня сильнее в тот самый момент: дурацкая, неуклюжая гребаная форма омоновца, натирающая подмышки и сковывающая любые движения — не понимаю, как они в таком виде борются с агрессивными преступниками, — или осознание того, что я сейчас должен затеряться в толпе из шестидесяти тысяч ревущих человек, внутри которой, как раковая клетка, скрывается психопат, готовый прямо здесь и сейчас, под вспышками камер и рев трибун, воплотить свой самый коварный план.

Расскажи мне кто-то несколько месяцев назад, что я буду такой херней заниматься, сказал бы ему, что он псих конченый! Воздух в подтрибунных помещениях «Империа Арены» был тягучим от запаха свежей краски и бетонной пыли. Все было новеньким, как говорили в моем прошлом мире: «На таком даже муха не совокуплялась». Но напряжение было огромным и расло с каждой минутой все больше и больше.

Владимир Николаевич Никулин, уже переодетый в строгий костюм службы безопасности, ввел последний брифинг, используя в качестве стола крышку от ящика с оборудованием. На ней была расстелена схема стадиона.

— Итак, господа, прогоним последний круг. Император прибудет на стадион вот здесь, — его палец ткнул в точку на схеме. — Гриф, твой отряд встречает кортеж и создает живой коридор до VIP-входа. Ваша основная задача — не подпустить никого ближе десяти метров, и вы головой отвечаете за его безопасность. Дальше Император проходит к трибуне для открывающей речи. Там его принимает Факел с группой магов-энергетиков. Ваша задача — поднять сильнейший энергобарьер на все время выступления. Ни одна муха не должна пролететь мимо! Это ясно? После речи — немедленный переход в королевскую ложу, вам нужно будет проводить его и проконтролировать безопасность на этом участке пути. Там я с личной гвардией беру эстафету на себя. Вопросы? Замечания? Предложения?

Гриф и Факел молча кивнули. Для них это была стандартная операция, которых в жизни были сотни. Ничего нового.

— Так, если вопросов нет, продолжим с вами. Стадион делим на четыре сектора. Артемий, ты берешь на себя сектор «Альфа». Сашка — «Браво». Север, тебе достался «Чарли». Алексей — «Дельта», — министр посмотрел на меня. — Сектор «Дельта» у дальнего входа, на самом солнцепеке, повезло тебе, сынок, но ты точно справишься.

Я хмыкнул. «Повезло» было мягко сказано. «Дельта» — это самые дешевые, самые шумные места. Не думаю, что Тони решит атаковать оттуда, но все может быть.

— Ваша задача: сканирование толпы через вшитые в шлем сенсорные тепловизоры, поиск любых температурных аномалий. Обнаружили цель — немедленно сообщаете в общий эфир, без самостоятельных действий! За такое буду наказывать! ВАЖНО! Стрельба на поражение в толпе категорически запрещена. Мы здесь, чтобы не допустить жертв, а не устроить бойню. Понятно? Вопросы? Замечания? Предложения?

— Нет, никаких вопросов…. — прозвучало практически хором.

— Ну тогда все, расходимся, братцы! Всем удачи! Берегите себя, будьте бдительны. Этот ублюдок не будет играть по нашим правилам, — сказал свое последнее слово Владимир Николаевич, и мы разошлись.

Пока мы не отошли далеко от стола, ко мне, ковыляя в неудобных берцах, подошел Север. В полной экипировке он смотрелся нелепо. Не думал, что когда-то увижу его вот в таком виде. Мне даде стало смешно, но я сдержался, чтобы не заржать.

— Слышь, малой, не торопись. Отойдем на секунду?

— Что такое, Север? Уже передумал и хочешь обратно в морозилку? — попытался пошутить я.

— После того как я вот в этой ментовской тряпке, — он дернул за рукав своей формы, — прогуляюсь по стадиону? Да меня теперь ни одна скотина воровская уважать не будет, и грохнут в первый же день где-то на пересылке. Нет, я по другому поводу к тебе, сынок. Хочу кое-что тебе подогнать, на, держи.

Он сунул руку под куртку и достал небольшой, плотно завернутый в холщовую ткань сверток. Развернув его, я увидел перчатки. Они были не похожи ни на что другое, что я видел когда-либо в этом мире. Материал напоминал темно-синюю, почти черную кожу ската, но с перламутровым переливом. Признаюсь, это завораживало. По тыльной стороне каждой шли тонкие, мерцающие голубым светом металлические вставки.

— Что это такое? — спросил я, не решаясь прикоснуться.

— А ты надень, почувствуешь! Это мой тебе братский подгон! — ответил Север.

Я снял свои тактические перчатки и осторожно надел новые. Они облепили кисти, будто вторая кожа, теплые и пульсирующие едва уловимыми разрядами. Не знаю как это объяснить, но я сразу же почувствовал их силу.

— «Громовые лапы», — сказал Север с видом знатока. — Редкая штука! Просто так не найдешь нигде, они не продаются. Короче, могут концентрировать и выплескивать электрический заряд, создавать локальные барьеры, гасить магию низкого порядка… Я хер знает, что это значит, но именно так мне их презентовали. В общем, много чего умеют. Я тут подумал… Ты меня, пусть и с корыстными целями, но из ледяного ада выдернул, спасибо. А я по своей старой воровской привычке должен за услугу платить, не люблю быть должен. Говорят, если овладеть ими на полную, то сможешь сильным магом стать. Ты парень не промах, умный, разберешься. Молнии — идеально подходящая для тебя стихия.

Я был слегка тронут и одновременно насторожен. Север никогда ничего не делал просто так. Но, может быть, он изменился? Кто знает: время, которое человек проводит в виде сосульки, вряд ли проходит бесследно.

— Спасибо тебе… — сказал я искренне. — А я, пожалуй, должен тоже кое-что вернуть, хотя бы на время. Думаю, ты с этим обращаешься лучше, чем я. Хотя у меня тоже неплохо получается.

Я отстегнул со своего бедра чехол и протянул ему арбалет. Тот самый, что достался мне от него когда-то и не раз спасал жизнь в последующем.

Север взял его, и на этом суровом лице на миг промелькнула смесь ностальгии и гордости, будто он встретил старого боевого товарища. На самом деле так оно и было.

— О-хо-хо… Старый друг! Заскучал без меня? — он ловко взвел его одной рукой, движение было отточенным до автоматизма. Потом посмотрел на меня. — Ладно, малой, ты давай будь сегодня осторожен. Я чувствую, пахнет большой кровью, а старика Севера чуйка еще никогда не подводила! Возьмем мы этого твоего… Толика.

— Тони… — поправил я с широкой улыбкой на лице.

— Да похеру мне вообще, Тони, Томи… Толик, епта! Придумают же имена себе эти сраные аристократы. — отмахнулся он. — Главное, что мы сегодня звездюлей ему надаем под сраку, а все остальное не важно. Даже как его зовут!

После этого короткого диалога мы разошлись. Стадион, как гигантский организм, начинал наполняться жизнью. Гул толпы, нарастая, проникал сквозь стены, сливался в единый мощный голос. Атмосферно, даже очень! Я занял позицию в своем секторе. Люди текли мимо — семьи с детьми, компании друзей, фанаты в клубных шарфах. Эйфория, предвкушение праздника. Они и не подозревали, что находятся на пороховой бочке, которая вот-вот взорвется.

Я включил тепловизор. Картинка в левом глазу шлема окрасилась в пятна тепла: оранжевые, желтые, красные силуэты. Я методично сканировал ряд за рядом. Ничего криогенного обнаружено не было. Только нормальный человеческий жар.

— Всем внимание! Императорский кортеж на подходе к точке «Альфа-1», — раздался в ухе спокойный голос Грифа.

— Отряд на позиции. Щиты готовы к развертыванию, — отозвался второй голос.

Адреналин начал ударять через кровь в голову. Сейчас начнется самое интересное… Я продолжил сканирование.

— ТШ-Ш-Ш-Ш-Ш… Т-Ш-Ш-Ш… — раздался шипящий звук в голове. Связь с отрядом оборвалась.

Затем зазвучал резкий, пронзительный писк, переходящий в оглушительные, рвущие барабанные перепонки помехи. Я даже слегка вскрикнул от боли, схватился за шлем. Казалось, в мозг вогнали раскаленный гвоздь. Инстинктивно я рванул было его снять, но пальцы застыли в сантиметре от застежки. Сбросить шлем — раскрыть свою личность и провалить всю операцию вот так, в один момент.

И сквозь этот белый шум, сквозь визг и скрежет, пробился голос. Низкий, спокойный, знакомый до тошноты.

— Ну, здравствуй, Алексей! Ты там не оглох, дружок? Можем разговаривать? — это был Тони Волков.

Этот урод взломал наш канал. Как давно он нас прослушивает? А что, если он знает весь наш план пошагово?

Надеюсь, остальные поняли, что я выбыл из диалога, и пытаются наладить связь. Нужно просто тянуть время.

— Приветствую, Тони. Как хорошо, что ты мне позвонил, у меня к тебе много вопросов… — сказал я.

— И ты безумно хочешь получить на них ответы? — в его голосе слышалась улыбка.

— Есть такое желание…

— Ну тогда спускайся на встречу! Явно разговор не телефонный. Туалеты в восточной части твоего сектора, нижний ярус. Только обязательно один, и никому ни слова. Не вздумай меня обманывать или звать своих дружков. Я все вижу и слежу за тобой, Алексей. Приходи — поговорим, как земляк с земляком.

Связь оборвалась так же резко, как и началась. В ушах снова зазвучали обычные переговоры: «…проходят по коридору…», «…щит поднят…». Он вырезал меня из общего эфира на те несколько минут, пока говорил, и поставил перед выбором: идти на встречу в явную ловушку или продолжать действовать по плану, но тогда не получить ответа на важные для меня вопросы. Да и к тому же, пока я буду находиться с ним, он не сможет реализовать свой план. Вряд ли Тони захочет быть в тени, когда все начнется. Нет! Этот самовлюбленный ублюдок захочет быть в самом центре действия!

Выбора, по сути, не было. Я посмотрел на перчатки. «Громовые лапы» тихо потрескивали. Я сделал глубокий вдох и, стараясь не привлекать внимания, стал пробираться сквозь толпу к указанному месту.

Пройдя вниз по лестнице и дальше по коридору, я быстро обнаружил нужное место. На двери висела табличка: «Не работает». Я оглянулся: никого. Дернул ручку, дверь не была заперта и открылась.

Внутри было полутемно, горела одна тусклая лампа. Он стоял там, прислонившись к раковине. Тони Волков. В простой темной толстовке и черных джинсах, с сумкой через плечо, как обычный футбольный болельщик. На лице — все те же авиаторы, что и всегда.

— Приветствую еще раз, Алексей! Ну что, задавай свои вопросы. Я сегодня в ударе, могу пообщаться несколько минут, — он был максимально уверен в себе, это чувствовалось по каждому его слову.

Я закрыл дверь, оставшись с ним один на один. Хотелось прямо там разорвать его на части, но пока рано.

— Кто ты такой? — выдохнул я, снимая шлем. Дышать стало чуть легче, но форма все еще сковывала движения.

— Я? Серьезно? Тебя именно это интересует? — он усмехнулся. — Тони Волков. Князь. Наследник древнего рода. Гений, плейбой… Не филантроп, черт побери, — он засмеялся со своей же собственной отсылки к фильму «Железный Человек». Но в его смехе не было веселья. Была ледяная, издевательская усмешка, скорее как-то так…

— Ты же понял, что я имел в виду! Давай без твоего дешевого сарказма! Кем ты был до этого? — повысил голос я, глядя ему прямо в глаза сквозь темные стекла его очков.

Он на секунду замер. Потом медленно снял очки. Его светло-серые, почти бесцветные глаза изучали меня с живым интересом.

— Тебе важно имя? Тогда увы, мимо. Я его уже и не помню. Оно стерлось, как надпись на могиле давным-давно забытых предков, — он сделал шаг вперед. — Но раз уж ты так хочешь… Расскажу тебе немного, Алексей. Я родился в мире, очень похожем на этот, откуда, как я подозреваю, явился и ты. Только там мой билет был в третий или четвертый, далеко не в бизнес-класс. Все по классике. Пьющая мать, отца я в принципе никогда не видел. Ну согласись же, стандартно, да? Я с самого своего первого дня понял, насколько несправедлив этот гребаный мир. Чтобы выжить, приходилось быть… Изобретательным и, естественно, нарушать закон. Но я всегда знал, что достоин большего. Как я ненавидел этих сытых, самодовольных ублюдков, которым все падало с неба прямо в раскрытый рот с белоснежными зубами! И когда в том мире меня в конце концов приговорили к высшей мере и после… Я очнулся здесь, в теле пятилетнего князя… — на его лице расплылась странная, восторженная улыбка. — Это было самое сладкое ощущение в моей жизни, Алексей. Наконец-то я получил то, чего всегда был достоин! И я не собирался просто прожигать жизнь мажора, наслаждаясь всеми благами семьи. Я знал — весь этот мир должен лежать у моих ног, и как ты видишь, сейчас я как раз на пути к этому.

— То есть ты и в прошлой жизни был маньяком, — процедил я. — Я почему-то не удивлен, что ты закончил свои дни в тюрьме! В этой жизни тебя ждет то же самое!

— А ты кем был, Алексей? — он снова подошел ближе. — Менеджером по продажам? Или, может быть, даже Руководителем отдела качества? Явно же чем-то таким занимался. С первой нашей встречи я понял, что ты не местный. Чуть иначе разговариваешь, чуть иначе смотришь и двигаешься. Мне удалось отлично спрятать свое «я» под маской аристократических манер, а вот ты так и остался… Парнем из мира без магии. Мира, которым правил самый главный аргумент в любом споре, мистер доллар. И ты, Алексей, называешь меня маньяком? Смешно! Я не получал никакого удовольствия от убийств. Я получаю кайф только от власти. От возможности решать, кому жить, а кому нет. Ломать хрупкие миры, которые выстраивают другие.

— Именно поэтому ты решил убить Настю Ли? — в моем голосе зазвучала вся ярость, которая в тот момент горела внутри…

Он приподнял бровь на мгновение.

— С чего ты взял, что она мертва? — спросил Тони.

Ледяная игла прошла сквозь мой позвоночник.

— Она жива⁈ Где она⁈ — я сжал руки в кулаки.

— Ну, на данный момент… Технически, скажем, да, но это ненадолго, — он вздохнул с преувеличенной скорбью. — Только вот больше я тебе ничего не расскажу, Алексей! Прости, но я насмотрелся в нашем прошлом мире фильмов, где злодей раньше времени раскрывает все свои карты, и в финале его всегда ждет неминуемый провал. Увы, ты узнаешь все детали… Чуть позже. Но вообще, Алексей, ты догадываешься, зачем я тебя сюда позвал? Правда ведь?

— Чтобы перетянуть на свою сторону, не нужно быть гением, чтобы это понять! — сказал я.

— О, умный мальчик! — он покачал головой. — Алексей, ты же видишь их! Всех этих людей! Они ниже нас с тобой по уровню сознания! Магия и местные технологии сделали их слабыми! У них нет характера, воли, дерзости! Они как стадо! Зачем тебе быть с ними⁈ Ты же понимаешь, что это проигрышная сторона? Это же…

— Потому что я не хочу быть с тобой, Томи! — резко перебил я его.

На лице Тони Волкова впервые промелькнуло искреннее, ничем не прикрытое раздражение.

— Как ты меня назвал? — спросил он.

— Томи. Маленький, жалкий Томи из трущоб, который считает, что все ему, сука, что-то должны! Который даже в теле князя так и остался крысой, мечтающей о короне, которую никогда не удержит. Да пофиг, как тебя вообще зовут! Ты даже сам этого не помнишь!

Его лицо исказила гримаса холодной ярости. Он на секунду замер, затем резко выдохнул и снова натянул маску презрительного спокойствия.

— Окей, понятно, диалога у нас не получится. Что же, жаль… Чисто из уважения к тому, что мы земляки из того мира… Я просто спокойно уйду сейчас. Но в следующую нашу встречу, если мы окажемся по разные стороны баррикад… Я убью тебя, Алексей. Не думая! — сказал князь.

— Только если я не сделаю это первым, Тони… — ответил ему я.

Он улыбнулся и кивнул. Проходя мимо меня к выходу, он небрежно поднял руку и, не глядя, выпустил из ладони сгусток инея. Ледяной шар врезался мне в ноги. Холод, пронзительный и цепкий, моментально обвил голени, бедра, сковал до колен, приморозив к кафельному полу. Боль была обжигающей, но быстро оч вносилась. Он не хотел причинять мне вреда сейчас, а тупо задержал.

— Побудь тут, дружок! Остынь! В прямом смысле этого слова, а я пойду творить великие дела… — сказал Волков и закрыл за собой дверь, выходя из туалета.

Я остался один, в ледяном капкане. Пытался выдернуть ноги — бесполезно. Лед был толстым, в десяток сантиметров толщиной. Я ударил по нему кулаком в перчатке — лишь звонкий удар, пара трещин. Времени не было, нужно было срочно что-то предпринять. Наверху уже выступал император, нужно было освобождаться сейчас и как можно скорее передать всем информацию.

«Громовые лапы». Я поднял руки, концентрируясь на странном, пульсирующем ощущении в костяшках пальцев. Но как ими пользоваться, чтобы не навредить себе? Я представил, как энергия бьет не широкой дугой, а сфокусированным режущим лучом. Из перчаток вырвались не молнии, а два тонких, ярко-белых энергетических луча, с гулом разрезающих воздух. Они уперлись в лед. Раздалось шипение, как от сварки. Лед начал темнеть, трещать, от него повалил пар. Я водил лучами, словно лазерным резаком, стараясь не задеть свои ноги. Через несколько мучительных минут ледяные оковы вокруг правой ноги ослабли. Я с силой дернул — и вырвался, отколов большой кусок. Еще пять минут — и я был свободен полностью, стоя по щиколотку в луже талой воды, дрожа от холода и адреналина. Слишком много времени было потрачено, надо поторопиться.

Я натянул шлем. В ушах бушевал хаос: «…все чисто в секторе 'Чарли»!«,»…неизвестные в толпе!«, 'щит держит!».

— Тони здесь! — крикнул я в эфир. — Двадцать минут назад он был в туалетах сектора «Дельта»!

— Что? Почему ты только сейчас докладываешь? Где он сейчас? Что происходило все эти двадцать минут? — голос Владимира Николаевича был подобен раскату грома.

— Не могу знать, где он сейчас! Мы… Пересеклись, а после у меня не работал наш эфир. Он сковал меня льдом, я только что выбрался и сразу же доложил обстановку…

— Проклятье… Ладно, держи ухо востро! Ищем!

Я выскочил на трибуну. Я видел, что ложа императора находится в секторе, который расположен за Севером. Я быстро направился туда, прямо через толпу фанатов.

На экране стадиона крупно показали императора. Он встал и приветствовал, махая, свой народ, но я обратил внимание не на это. Недалеко от его ложи целенаправленно, с неестественно прямой спиной, шел человек в темном капюшоне. Его движения были механическими, слишком быстрыми для простого зеваки. Я включил тепловизор, навел на него.

Картинка сразу же взорвалась красным. Не просто горячим силуэтом. Вся центральная часть фигуры, область живота и груди, пылала ослепительным, алым пятном. Температура зашкаливала! И в моей голове всплыл только один источник, который может дать столько тепла — КРИСТАЛЛЫ!!! НАШИ КРИСТАЛЛЫ!!! ОНИ СОЗДАЛИ ИЗ НИХ БОМБУ!!!

— Всем внимание! — заорал я в рацию. — Со стороны северного выхода к ложе императора движется неизвестный! Тепловая сигнатура — критическая! Предполагаю, смертник с поясом на основе наших кристаллов! Дистанция — тридцать метров! Срочно уводите императора!

В эфире на секунду повисла мертвая тишина. Потом раздался голос Грифа, холодный и решающий:

— Угроза подтверждена визуально. Жизнь императора в приоритете. Отряд, открыть огонь на поражение!

— Нет! — крикнул я, понимая, что пули, даже снайперские, могут спровоцировать детонацию. А вокруг люди. — Риск детонации! Нужно точечное обезвреживание! Мы можем убить сотни!

Но снайперы уже получили приказ. Я увидел, как на крыше противоположной трибуны блеснула линза прицела.

Действовать нужно было сейчас. Инстинктивно я вскинул руку в перчатке. Не было времени на прицеливание. Я просто захотел, чтобы эта энергия, этот гром, поразил цель прямо сейчас…

Сфера электрической энергии размером с теннисный мяч пронеслась над головами перепуганных людей, не задев никого. Она пролетела несколько десятков метров и ударила неизвестному прямо в голову. Точное попадание.

Эффект был мгновенным и беззвучным. Тело просто обмякло как кукла и рухнуло на пол. Ни взрыва, ни огня. Только легкий дымок от обугленной ткани капюшона, и больше ничего.

— Цель нейтрализована… Отставить снайперов… — хрипло доложил я.

На трибунах началась настоящая паника. Люди, поняв, что где-то только что стреляли, ринулись к выходам. Я, расталкивая бегущих, бросился к месту падения смертника. Север уже был там, перевернул тело.

— Девушка! — бросил он мне по рации. — На поясе — наши кристаллы, активированные! Ты был прав, Алексей! Глаза закатаны, я такое уже видел когда-то, она под сильнейшим психотропным и магическим воздействием. Живая марионетка, которая не отдает отчет своим действиям!

Ко мне подкатился холодный ужас, я догадывался, кто это, и, когда побежал ближе, увидел…

Это была Настя Ли. Бледная, как мертвец, с огромными синяками под глазами, но живая. Из ее полуоткрытого рта стекала слюна.

— Она… Жива! — выдохнул я.

— Еле-еле, но жива. Ей срочно нужна реанимация, — сказал Север, уже нащупывая пульс на шее.

— Высылаю медиков и саперов, — раздался в ухе голос министра внутренних дел. — Удерживайте позицию до их прихода.

Этот ублюдок… Он не просто хотел ее убить. Он хотел воплотить свой мерзкий замысел ее руками… Сначала использовал ее как свою игрушку, теперь — как орудие убийства. И самое главное: он чуть не заставил меня стать ее палачом.

Я вскочил, оглядываясь. Мои глаза, налитые кровью, искали его. Я был уверен, что он стоит сейчас и наблюдает за всем со стороны… И я увидел. На другом конце сектора, у служебного выхода в подтрибунные помещения, стоял Тони Волков. Он смотрел прямо на меня и улыбался.

Наши взгляды встретились Он медленно, театрально, поднес палец к виску, изобразил пистолет и «выстрелил». Потом развернулся и скрылся в дверном проеме.

Время замедлилось. Звуки — крики, сирены, команды в рации — слились в отдаленный гул.

— Я его вижу! Он уходит в подтрибунье со стороны сектора «Чарли»! — рявкнул я в микрофон и бросился вперед, не слушая ответов. Да я вообще ничего больше не слышал. Меня вела вперед только ярость, и больше ничего.

Я ворвался в темный, лабиринтообразный бетонный коридор. Где-то впереди слышались быстрые шаги. Я бежал, наступая на брошенные шарфы, стаканчики. Вокруг висели трубы, тянулись кабели.

— Алексей, стой! Я приказываю! Не лезь один! — кричал в ухе Владимир Николаевич, но его голос был далеким, как из другого мира. У меня уже давно шла своя собственная охота!

Я свернул за угол и замер. В конце тупикового коридора, освещенного одинокой трепещущей лампой, стоял он. Тони Волков уже снял толстовку, под ней — темная майка, не стесняющая движений. Руки были свободны.

— Ну что, продажник? Догнал? — спросил он мягко. — Хочешь чтобы мы устроили спарринг?

Я не ответил, вскинул руки, и из «Громовых лап» ударили две молнии. Он даже не пошевелился. Перед ним с хрустальным звоном выросла полупрозрачная, переливающаяся стена льда. Молнии впились в нее, оставили черные оплавленные кратеры, но не пробили защиту. Ледяная стена испарилась облаком пара.

— Неплохо, — прокомментировал Тони. — Новые игрушки? Слушай, а сможешь мне достать таких пару десятков? Пригодятся в боях с такими мудаками, как ты!

Он взмахнул рукой. Из ничего в воздухе сформировались десятки длинных, острых, как иглы дикобраза, ледяных осколков. Со свистом они помчались ко мне. Я инстинктивно скрестил руки перед собой, мысленно призывая защиту. «Громовые лапы» отозвались — передо мной вспыхнуло мерцающее электрическое поле. Осколки, врезаясь в него, взрывались ледяной пылью, оседающей на пол мелкими кристаллами.

Мы сошлись в ближнем бою. Тони был быстрее, его удары, усиленные ледяными наростами на костяшках, были тяжелыми и точными. Я парировал предплечьями в перчатках, каждый блок сопровождался разрядом, от которого он вздрагивал, но не отступал, сукин сын. Я пропустил удар в корпус, сильный, будто меня атаковал куском рельса. Воздух вырвался из легких. Я отлетел к стене, едва удерживаясь на ногах.

— Слабовато, земляк! — крикнул Волков, создавая в ладони вращающийся сгусток холода. — Тяжело да, когда нет родовой магии и приходится пользоваться артефактами?

Яростный рев вырвался из моей груди. Я оттолкнулся от стены и ринулся к нему, стреляя молниями почти в упор. Он отбивался ледяными щитами, которые трескались и таяли под электрическим натиском. Мы кружили в этом бетонном аду, осыпая друг друга различными ударами магии. Я сделал несколько точных попаданий в голову Волкова, даже разбил губу, но он все еще держался на ногах. Крепкий ублюдок.

В какой-то момент он ловко подсек меня, я потерял равновесие и рухнул на одно колено. Тони воспользовался моментом — его рука вытянулась, пальцы сложились в подобие пистолета. На кончиках собрался ослепительно-белый холод. Ледяная стрела, та самая, что убила Бонда. Она была направлена мне прямо в сердце.

Время в моей голове остановилось. Я видел, как энергия сгущается. Видел его лицо — сосредоточенное, без эмоций. Я поднял руку, пытаясь создать барьер, но понимал — не успеваю. Защита не сформируется за такой короткий промежуток времени, мы вели слишком близкий бой, и тут из бокового проема, из темноты, выросла тень.

Я повернул голову. Север. Он бросился вперед с рыком старого волка, отталкивая меня в сторону. Ледяная стрела, выпущенная Тони, со свистом пронзила воздух и вошла Северу в грудь, чуть левее центра.

Раздался негромкий, влажный звук. Север замер, глаза его широко раскрылись от шока. Он посмотрел на торчащий из груди кристаллический наконечник, из которого уже расползался по телу узор инея. Потом его взгляд медленно перевелся на меня.

— Малой… — прошептал он, и из уголка его рта вытекла алая струйка. — Вроде… не по… плану…

Его колени подкосились, и он тяжело рухнул на бетонный пол. Кровь, ярко-алая на фоне серого бетона, начала растекаться вокруг, смешиваясь с тающей ледяной пылью.

Я застыл на месте, не в силах даже пошевелиться. Стоял и не двигался, даже не дышал, глядя на лежащее тело человека, который только что спас меня от смерти ценой собственной жизни.

Тони Волков стоял в нескольких шагах от нас, также смотря на Севера. На его лице не было торжества и даже улыбки. Он просто воспринял это все, как данность.

— Интересный поворот событий… — произнес он слегка задумчиво. — Не рассчитывал на такую… Сентиментальность со стороны старого волка, особенно учитывая его предыдущий опыт. Ну что ж… — он перевел взгляд на меня. Его глаза были холодны и пусты. — Кажется, твой учитель дал тебе последний урок. Цена ошибки — жизнь!

Он создал огромную стену из льда, которая разделила нас. Развернулся и быстрым шагом скрылся в темноте лабиринта, оставив меня одного в ледяном, кровавом подземелье с телом Севера…

Глава 18

Тишина в оперативном штабе, размещенном в подвале резиденции Никулиных, съедала всех изнутри. Особенно после шума стадиона, с которого мы сюда приехали.

Север умер прямо там, на моих руках. В какой-то момент он перестал дышать, а его сердце прекратило биться. Сколько бы и чего между нами не было, Север был моим близким и не таким плохим человеком, как многие думали. Именно тогда я поклялся себе: чего бы мне это ни стоило, я отомщу…

И тут внезапно тишину взорвал Владимир Николаевич Никулин. Он закричал, несмотря на то, что его голос хрипел. Было понятно, что кричит он уже не первый раз за день или по, всей видимости, далеко не последний.

— Какого, сука, хрена, ты, бл*ть, к нему пошел? Да к тому же дважды! Тебе первого раза не хватило, или ты дебил, Алексей? — он с нечеловеческим усилием вскочил из-за стола, заваленного картами и отчетами, сбросив их на пол. Его лицо было красным от усталости и бешенства. — Было четкое и ясное указание: ДЕЙСТВОВАТЬ СТРОГО ПО ПЛАНУ! НАБЛЮДАТЬ И ДОКЛАДЫВАТЬ! Не вступать, сука, в прямой контакт! Вы какого хера тут головой кивали, если вам ничего не понятно, епрст!!! Боже правый, да зачем же я, старый дурак, связался с этими… Юнцами-романтиками, которые вместо работы головой бросаются сразу же в драку, как уличные гопники! Да ладно бы еще результат был какой-то, а не это вот все…

Ярость министра была направлена на меня, но в ней таилась одновременно и гнев на себя, на провал операции, на всю эту чертовщину, которая произошла. Я стоял напротив него, стиснув зубы от злости. Со многим не был согласен и, чувствуя, как ответная кипящая волна поднимается из самого нутра, сжигая остатки скорби по Северу, был готов выпустить ее наружу. Сквозь зубы, сдавленно, но не уступая в ярости, я парировал все его аргументы:

— А вы, товарищ министр, большой начальник, все, что было в ваших силах, сделали? Со всем справились строго и без ошибок? Тогда почему не смогли его схватить? В чем была, скажите на милость, проблема — закрыть все отходы от стадиона? Или ваши протоколы и прочая херня оказались важнее, чем поимка террориста, который на глазах у всей страны устроил цирк⁈

Мы стояли, упираясь друг в друга взглядами, как два быка перед схваткой. Гриф, Факел, Сашка и Артемий стояли и молча наблюдали за всем этим зрелищем. Если бы в этот момент в комнате кто-то зажег спичку, она взорвалась бы.

— А ты у нас теперь стратег? Или вообще главный умник? — Владимир Николаевич сделал шаг в мою сторону. — Ты знаешь, что творилось на стадионе, кроме твоей личной дуэли где-то в подвале? Знаешь⁈ Я тебя спрашиваю!!! Ты думаешь, все так, сука, просто? Думаешь, этот урод был там один? А вот нихера! Пока ты играл в кошки-мышки, порядка десяти головорезов Тони устроили по всему периметру такое шоу, что мало не покажется! Подрывы твоих сраных кристаллов, диверсии на системах связи, задымление, паника! Есть пострадавшие среди мирных, Алексей! Ты это понимаешь? Не только среди наших, пострадали обычные люди, которые пришли на футбол! А император… — он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, — … император в ярости. Слышал, что меня, и, черт возьми, всех, кто в моей команде, хотят отстранить от должностей, отдать под трибунал за «некомпетентность и допущение теракта»! Мы не поймали его, Алексей! Мы подвергли риску жизнь самого государя!!!

— Никого не осталось в живых из людей Тони? — спросил я, уже холоднее, пытаясь перевести разговор в мирное русло. Ругаться друг с другом нет никакого смысла. Нужно принять решение, что же нам делать дальше.

— Только один из всех. Самый младший, видимо, точно не из командиров. Его допрашивали три часа, и ничего. Молчит как рыба. Чуть позднее попробуем нашего специалиста по мозговым практикам к нему направить. Может он поможет, после того, как закончит с вашей подругой, — он с силой выдохнул.

— Она как себя чувствует? — спросил я.

— Наконец-то пришла в сознание… С ней тоже уже переговорили наши специалисты, ничего не помнит, — ответил он, немного отступая назад.

— Владимир Николаевич, я… Я обязан его наказать! За Севера! За Настю! За всех, кому он причинил боль! Никто, кроме меня, не сможет его остановить, потому что никто, кроме меня, не понимает, что он такое на самом деле! — мне хотелось кричать.

— Ага, — министр горько усмехнулся, снова опускаясь в кресло. — У тебя уже было две попытки это сделать, и каков итоговый результат? Он жив-здоров и посмеивается где-то в своем логове, а мы зализываем раны и хороним своих.

— И я — единственный, кто после двух встреч с ним лицом к лицу остался в живых! — жестко парировал я. — Мало того, еще я нанес ему ощутимый ущерб. Ваш «Бонд», с позволения сказать, умер в первую же секунду встречи с Тони Волковым. Ваши хваленые спецназовцы падали, как подкошенные, и тоже упустили его на аэродроме. Я — дрался с ним на равных и ранил его. И я спас императора и жизни нескольких тысяч людей, когда ваши снайперы готовы были устроить взрыв! Так что не надо мне тут что-то продолжать говорить про «юнцов» и прочее.

Владимир Николаевич просто молчал. Он смотрел на меня долго, тяжело, и в его взгляде виделась борьба внутри себя. Ненависть к моей дерзости, горечь от правды в моих словах, усталость и… Вынужденное признание.

— После всего этого бардака, — наконец продолжил я, но уже тише, — император готов выделить нам подкрепление и армию? Или мы теперь изгои?

— Не знаю, — отвел он взгляд к карте на стене. — Государь в бешенстве, Алексей. Кричал, что всех отдаст под трибунал, начиная с меня. Народ империи в панике. Весь город, вся страна только и говорит о том, что же случилось на «Империа Арене». Что будет дальше… — он развел руками, — … черт его знает, если честно. Мы в подвешенном состоянии сейчас, и у нас в руках одна живая ниточка в виде псины Волкова. И девушка, которая ничего не помнит.

— Можно мне пройти к Насте? — спросил я. Нужно было увидеть ее. Убедиться, что с ней все в порядке.

Министр кивнул, не глядя, махнул рукой одному из бойцов, стоявших у двери, и сказал:

— Проводите его до девушки…

Я вышел из подвала, и меня провели по длинным безликим коридорам в небольшое, но чистое помещение, похожее на лазаретную палату. Настя лежала на койке, прислонившись к подушкам. Лицо было бледным, под глазами — темные круги, но сами глаза были ясными. Она смотрела в окно, но обернулась на мое появление в комнате.

— Ну как ты тут, красотка? — спросил я, пытаясь говорить как можно позитивнее. Сейчас ей нужно именно это, немного радости и близких людей рядом.

Она слабо улыбнулась, когда увидела меня.

— Бывало и лучше… Особенно пока какой-то герой не зарядил в меня молнией через полстадиона. Не знаешь, кто это был? Мне кажется, он тебе очень хорошо знаком, — несмотря на свое состояние, она пыталась отшучиваться.

Я удивился и задал один вопрос:

— Настя, получается, ты что, все помнишь?

— Нет, конечно! Какой там, ничего не помню, от слова совсем… — она покачала головой. — Один из ваших охранников, или кто они такие, принося поесть, рассказал, что один из «внештатных», пока снайпер целился, выстрелил в меня чем-то энергетическим. Спас от пули, которая могла рвануть весь пояс. Тебе, видимо, очень понравилось меня жарить?

— Я должен был действовать, Настя, иначе бы тебя… — я не договорил.

— Все понимаю, Лешка. Спасибо тебе большое! Правда, искренне, — Настя с благодарностью посмотрела на меня.

— Ты хочешь поговорить о том, что произошло? Как все это случилось? — я тактично попытался выудить интересующую меня информацию.

— А что тут говорить-то? — она вздохнула, глядя в свои руки. — Последнее, что я нормально помню… Когда вы с парнями уехали, Тони с охраной тоже уехал куда-то. Потом он вернулся. Был в каком-то… Диком состоянии, почти неадекватном. Я ничего не понимала, решила подойти и узнать, может, помощь какая-то нужна, а он странно посмотрел на меня. Потом выдал что-то вроде: «Не твое дело, тупая сука. Сиди и радуйся, что вообще дышишь и находишься рядом со мной». Ну, ты же меня знаешь, — легкая усмешка тронула ее губы. — Я за словом в карман не лезу. Сказала, что собираю вещи и уезжаю прямо сейчас. Крикнула, что он сумасшедший. А это ублюдок… Он… Он не стал даже разговаривать со мной, сразу же ударил. Сначала кулаком по лицу, так, что я отлетела к стене. Потом, когда я упала… Ногой в живот, и так несколько раз. Я думала, что прямо там и умру. Потом тьма, боль, и… Я в какой-то камере или комнате, не знаю…. А дальше… В какой-то день он пришел, но не один. С ним был какой-то… Старик. Сухой, с пронзительными темными глазами, и вот после этого старика я очнулась уже здесь… Больше ничего не помню…

— Специалист по магии воздействия… — прошептал я. — Редчайшая и опаснейшая специализация. Он выжег тебе память, вложил новую программу, убить императора…

Настя кивнула, обхватив себя руками, будто ей редко стало холодно.

— Настя… — я присел на край кровати. — Ты можешь вспомнить что-нибудь еще? Любую мелочь! Где это было? Там же, или тебя куда-то увезли? Звуки, запахи? Хоть что-то, что может указать, где его база? Нам нужно найти Тони и остановить, а иначе будет пролито еще очень много крови.

Настя зажмурилась, пытаясь сосредоточиться, потом с отчаянием открыла глаза и сказала:

— Нет, Леш… При мне они вообще почти не разговаривали, пока я была в сознании. Я уже отвечала на все вопросы твоих людей… Ничем не могу помочь…. Прости….

Я положил руку ей на плечо.

— Ничего, все нормально! Главное — ты жива. Восстанавливайся, ты нам нужна… Мне нужна — здоровая и сильная.

Я вышел из палаты, оставив ее наедине с мыслями. Возвращаясь по коридору, я случайно бросил взгляд в полуоткрытую дверь другой, более темной комнаты, и замер.

Там, пристегнутый наручниками за запястье к массивной чугунной батарее, сидел на полу мужчина в черной, порванной в нескольких местах одежде. Лицо его было подбитым, но в глазах, поднятых на меня, был знакомый фанатичный огонек. Я догадался, это был тот самый единственный пленный человек Тони.

Я понимал, что министр хочет сделать все правильно, по конспектам, но осознание того, что нас разделяет всего пара метров, не давало мне покоя. Я оглянулся: в коридоре — никого. Охранник, провожавший меня, уже ушел обратно наверх. Я толкнул дверь и вошел в комнату.

Пленный напрягся. Его взгляд пробежал по моему лицу, и в его глазах я прочитал, что он меня узнал.

— Ну, здравствуй, бедолага, — тихо сказал я, закрывая за собой дверь.

Он хрипло, беззвучно рассмеялся.

— О… А я тебя знаю. Ты же тот самый… Торговец… Который кристаллы эти убойные поставляет… Который сотрудничал с князем, а потом предал его. Глупо, конечно, очень глупо. Я тебя узнал, а вот ты меня, видимо, не помнишь? Естественно, кто запоминает пешек, когда стоишь рядом с ферзем.

— Хорошо, что ты меня знаешь, этого делает ситуацию проще… — я сделал шаг к пленнику, остановившись в двух метрах от него. — Тогда ты должен понимать, что я не буду тебе врать. Ты догадываешься, какое будущее тебя ждет? Тебя отправят не в обычную зону, где будешь сидеть с кайфом. Тебя отправят в «Ледяной Куб». В вечную мерзлоту! Там тебя заморозят, как кусок мяса, и ты останешься там навсегда! Как тебе такая перспектива? Хочешь этого?

Я видел, как по лицу пленного пробежала судорога страха. «Ледяной Куб» был легендой даже среди таких, как он. Но этот страх быстро прошел, когда его место занял другой.

— Да все лучше, чем умереть! Разве ты этого не понимаешь? А если я скажу хоть что-то… То умру в ближайший час. Вы даже не представляете, насколько глубоко князь пустил корни в эту систему. Не только в криминал. В полицию, в армейские ряды, в чиновничий аппарат. У него везде глаза и уши! Вы что, настолько тупые, что до сих пор этого не поняли⁈ Я сдам его — и меня найдут даже здесь и прикончат. А так… В морозилке хоть шанс есть какой-то. Рано или поздно князь Тони Волков захватит власть, и тогда меня освободят! — он и правда верил в то, что говорил.

— Я обещаю, мы тебя защитим! — сказал я, хотя понимал, что аргумент так себе.

— Кто? Вы? — он фыркнул, и в его голосе прозвучала искренняя, почти жалостливая насмешка. — Да вы даже себя-то защитить не можете! Вот дед какой-то ваш умер на стадионе, девка чуть не сгорела… Так себе из вас защитники, честное слово.

Что-то внутри меня щелкнуло. Холодная ярость, сдержанная во время разговора с министром, та, что копилась с момента падения Севера, вырвалась наружу. Не было мысли о последствиях. Не было мысли о протоколах и прочей ментовской херне. Была только потребность заставить этого сукиного сына говорить!

— Ладно, — тихо сказал я. — Я попробовал по-хорошему. Давай попробуем по-другому…

Я не спеша надел «Громовые лапы», которые все это время держал в карманах.

Пленный смотрел на мои руки, в его глазах впервые появилась тревога, и он нервно заговорил:

— Эй… Что ты делаешь⁈ Что это еще за херня такая⁈

Я поднял правую руку, не целясь, просто направив ладонь в его сторону, и выстрелил. Не полным зарядом, не убийственной молнией. Коротким, жгучим энергетическим хлыстом, тонкой струей, которая ударила его в грудь.

— А-А-АРХ! ГРЫЗГХ! — пленник дернулся всем телом, как на виселице, и заскрипел зубами. От моего удара пахло горелой тканью и кожей. — Ты что, сука⁈ Охрана! Охрана!!! — закричал он, дергая наручником, чтобы подняться, но батарея держала крепко.

— Тише… — сказал я и выстрелил еще раз, в плечо. Потом еще раз, в живот. Каждый раз — короткий, болезненный разряд, рассчитанный на причинение максимальной боли без смертельного исхода. Его тело билось в конвульсиях, он хрипел, изо рта пошла пена.

— Перестань! Охренел, да⁈ Я ничего не скажу! Ничего! Хватит! Пожалуйста, прекрати!

— Я считаю до трех. Потом я прибавлю мощность на максимум и выстрелю тебе… Не в грудь, нет. Я выстрелю тебе в член, а потом буду методично выжигать каждый сустав, каждую кость, которая у тебя есть. Ты будешь умолять о «Ледяном Кубе», но вот хер тебе! Раз…

В коридоре послышались быстрые шаги, голоса. Кто-то услышал крики. Кто-то стучал в дверь, но я не собирался ее открывать.

— Алексей! Что там? Открой! — это был голос одного из охранников.

Мне было плевать. Весь мир сузился до этого трясущегося человека и моей руки. Я поднял палец, и на кончике собралась яркая нестабильная искра, обещавшая ему чувство невыносимой боли прямо сейчас.

— Два…

Пленный посмотрел на мою руку, на эту крошечную, но такую страшную искру. Посмотрел мне в глаза, и в его глазах, наконец, сломалось что-то. Виной был не просто страх боли. Он понял, что я не блефую. Что правила, протоколы — все это не имеет значения в этой комнате. Здесь есть только он, я — и больше никого.

— ЛАДНО! — закричал он, захлебываясь слюной и слезами. — Ладно, черт возьми, я все скажу! Выключи эту штуку! Я знаю, где его основная база! Не та, в Таиланде, которую ты видел! Ту, где он копит силы! Я покажу на карте! Только отстань! Пожалуйста, прекрати!

Я опустил руку. Искра погасла. Шаги за дверью стали яростнее, кто-то уже пытался вышибить ее.

— Договорились, — тихо сказал я.

Я подошел к двери и открыл ее. Там, с оружием наготове, стояли два охранника, а за ними, багровый от ярости и непонимания, — сам Владимир Николаевич Никулин.

— Что здесь, бл*ть, происходит⁈ — проревел он.

Я посмотрел на него, потом кивнул на всхлипывающего пленного.

— Он готов! Сейчас мы узнаем, где прячется эта мразь. Собирайте карты, у нас появился шанс нанести ответный удар

Глава 19

Оперативный штаб, втиснутый в подвал резиденции Никулина, был сейчас максимально наполнен людьми. Я, Владимир Николаевич, Гриф, Факел, Артемий, Сашка и несколько охранников. Все мы расположились вокруг стола, где была растянута огромная карта Российской Империи. Все ждали только одного: когда этот пес покажет нужную нам точку.

Перед ней, бледный как мел, с непрекращающейся дрожью по всему телу, сидел парнишка. Его бандитская самоуверенность уже давненько куда-то испарилась, оставив после себя жалкую, перепуганную тень от него же самого… Он напоминал загнанного зверька, которого вытолкнули на освещенную арену, чтобы тот стал жертвой для голодных хищников. И правда, глаза у всех вокруг были наполнены яростью. Мы видели в нем все, за что ненавидели Тони Волкова, и дай нам только один шанс, разорвали бы его на кусочки.

Владимир Николаевич Никулин опирался о стол, его могучие кулаки лежали по обе стороны карты. Он смотрел на пленника.

— Ну что, товарищ… — голос министра прозвучал непривычно тихо, но от этого он был не менее суровым. — Карта целой Империи перед тобой, как ты и просил. Давай, тыкай своим пальцем в нужное место. Подскажи, куда ехать моим ребятам, чтобы найти этого ублюдка?

Малой сглотнул комок в горле, его глаза забегали по лицам, собравшимся в комнате. Он молчал, и было понятно, что он не готов сейчас отвечать на самые главные вопросы.

— Пусть… Все… — начал он, а потом закашлял. Хотелось встать и дать ему леща. Я подумал, что пленник тупо тянет время, но затем он продолжи: — Пусть все выйдут… Иначе я ничего не скажу… — он сделал паузу, видно было, что собирался с духом. — Я… Я никому тут… Не доверяю. Останетесь только вы… — его палец, дрожа, как в лихорадке, указал на Владимира Николаевича, — … и он, а остальные пускай уйдут! — палец переместился на меня.

В комнате повисла неловкая пауза. Я почувствовал, как взгляды Грифа и Факела скользнули по мне. Еще бы, мы были одной командой всего несколько дней, а теперь предатель, наш пленник, попросил остаться наедине со мной и министром, высылая этих двоих в коридор… Это било по их профессиональному самолюбию.

Я медленно перевел взгляд с наемника Волкова на Владимира Николаевича. Он был в полном недоумении.

— Тебя как звать-то? — спросил я.

Парень несколько раз моргнул от удивления такому простому вопросу.

— Ми… Митяй, — сказал он в ответ.

— Так вот, Митяй, — я кивнул на Грифа. — Это Гриф и Факел, и они лучшие оперативники министерства внутренних дел. Проверенные и свои люди. Мы все тут им доверяем как самим себе, так что и тебе можно это сделать.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — он крикнул так неожиданно, что Сашка даже слегка дернулся. — Я готов разговаривать, только если в комнате будем мы втроем! Иначе никто ничего не узнает! Или вы меня сейчас прямо здесь тогда прикончите, или в эту вашу ледяную дыру отправьте, но я ни хрена не скажу при них!

В его крике была просто истерика, паника. Нужно было действовать, так как ситуация выходила из-под контроля.

Я приблизился к Владимиру Николаевичу, наклонился к его уху и прошептал:

— По-другому он не заговорит. Я их выгнать отсюда не смогу. Вы же видите, он дрожит и боится, а в текущей ситуации у нас каждая минута на счету. Нужно действовать, и настала ваша очередь сделать правильный ход.

Министр замер, тяжело вдохнул и выдохнул. Когда он открыл глаза, в них была только решительность, и он сказал:

— Гриф, Факел, Вам придется выйти из комнаты и оставить нас одних. Подождите в коридоре, я вас позову, когда все закончится. Вопросы?.

— Понял, — Гриф сделал шаг к двери, потом обернулся. — А можно мне отойти ненадолго? — спросил он у Владимира Николаевича.

— Куда собрался в такое время?

— Да что мне тут в коридоре как вертухаю стоять, вас сторожить⁈ Схожу пока в столовую, кофе попью, а то после этого гребаного стадиона голова не варит совсем, — ответил ему Гриф.

И в этот самый момент, глубоко в груди, метка дала отчетливый импульс. Гриф солгал! ЭТОТ СУКИН СЫН СОВРАЛ! На простой, бытовой, ни к чему не обязывающий вопрос про кофе он соврал! Но зачем он это сделал? Что скрывает эта мелкая, никчемная ложь? Теперь ситуация в целом поменяла свое направление. ОПАСНОСТЬ. Именно это слово кричало внутри моей головы.

Владимир Николаевич был слишком сильно занят Митяем, да и он никак не мог почувствовать эту ложь, поэтому сказал:

— Ладно, ладно. Идите, будьте на связи, вы мне скоро понадобитесь!

Гриф и Факел вышли. Дверь закрылась с тихим щелчком. Министр повернулся к Митяю, готовый продолжить допрос, но я резко схватил его за локоть и слегка отвел в сторону.

— Владимир Николаевич, — прошептал я, чтобы пленник нас не слышал. — Вы мне доверяете? Только не спрашивайте, к чему этот вопрос! Да или нет?

Он нахмурился, потом выдернул руку.

— С чего вдруг такие идиотские вопросы в самый неподходящий момент, Алексей? Кончай дурака валять! Давай продолжим допрос и закончим уже с этим!

— Скажите прямо сейчас! Доверяете вы мне или нет? — я не отступал, продолжая давить на него.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Ну… Допустим, доверяю. Точнее, доверял! Пока ты у меня всякую херню не начал спрашивать! В чем-дело то? Хватит уже ходить вокруг да около! Выкладывай!

— Тогда у нас… — я понизил голос еще больше, хотя казалось бы, куда тише шепота? — … очень большие проблемы! Гриф только что солгал, когда рассказывал про кофе! Зачем?

Лицо Владимира Николаевича изменилось. В нем промелькнуло недоверия ко мне.

— Ты абсолютно в этом уверен? — прошипел он сквозь зубы.

— Так же уверен, как в том, что ваша дочь — самая красивая девушка во всей Российской Империи!

Он кивнул, один раз. Он мне поверил.

— Рискнем. все равно вариантов других нет. — прошептал он. — Действуем тихо, нужно понять, куда он сорвался. Позови сюда своих друзей!

Через пару минут Сашка и Артемий уже стояли перед нами.

— Ваша задача номер один. Он, — почти незаметный кивок в сторону Митяя, который вообще не понимал, что за херня тут происходит⁈ — Этой парень должен остаться в полной сохранности. Ничего с ним не должно случиться. Ни одна муха к нему не подлетит, капля воды не попадет! Ни из ваших рук, ни из чужих. Понятно?

— Так точно! — ответил Сашка, Артемий же просто кивнул.

Мы с министром вышли в коридор. Факел стоял у дальнего окна, курил, Мы двинулись по коридору к жилому блоку, где располагались комнаты оперативников на период операции. Дверь в комнату Грифа была не заперта, лишь прикрыта. Мы замерли у нее, затаив дыхание.

Сначала тишина. Потом приглушенный, но отчетливый голос. Он говорил по магофону.

— Алло? Да, есть информация! Ну, короче, этот ваш фраер как-то слишком быстро сдался. Впервые такое, обычно все держатся, а это не выдержал давления. Да, хрен знает, что с ним случилось. Сначала вроде все отрицал, а потом херак — размяк. Молодой выскочка этот, Алексей, зашел к нему, что-то сделал, и он тут же раскололся как орех. Короче, это уже не важно, у меня только один вопрос: что делать-то дальше со всем этим будем? Он точно про меня не знает? Ладно, хорошо! Но сейчас он узнает ваше местоположение, князь. Что прикажете? Убить? Понял, соглашусь! Будет сделано, Ваше Высочество, дайте мне несколько минут. До связи!

Предательство! И ведь не кто-то из рядовых солдат! Крыса сидела самом сердце операции и пользовалась максимальным доверием. Владимир Николаевич стоял неподвижно. Только кулаки, сжатые по бокам, дрожали от напряжения.

Из-за двери послышались шаги. Разговор был окончен. Дверь открылась, и Гриф вышел. Его лицо было привычно-спокойным, маской абсолютного профессионала. Он увидел нас, стоящих в коридоре, и на долю секунды замер. В его глазах не было ни удивления, ни вопроса «что вы здесь делаете?». Он все понял.

Я не стал ждать, пока этот ублюдок сделает ход первым. Моя правая рука в «Громовой лапе» взметнулась вверх и ударила его плотным разрядом молнии прямо в ногу.

Он не закричал. Его тело затряслось в конвульсиях, ноги подкосились, и он рухнул на колени, тяжело ударившись о бетонный пол. Запах горелой ткани повис в воздухе.

Но Гриф был не простым рядовым сотрудником, он был одним из лучших. Боль уже давно не пугала его. Владимир Николаевич сразу же набросился на него сверху и начал избивать. Это не были полицейские приемы задержания. Это было настоящее избиение. Каждый удар его тяжелого кулака сопровождался хриплым, сдавленным выкриком, вырывающимся из самой глубины души министра.

— Ах ты… Сукин сын! — удар в челюсть, слышен хруст. — Я тебе доверял как брату! — удар в висок. — Я тебе жизнь, сука ты поганая, не раз спасал! — удар в солнечное сплетение. — Ты моих ребят хоронил вместе со мной! — удар, удар, удар. — А ты… Ты — крыса! Ты их всех… На смерть отправил! Ты столько людей погубил, мразь!

Он мог его убить, а это недопустимо со стороны министра. Пришлось вмешаться мне. Я подошел сзади, обхватил Владимира Николаевича руками под мышки, сжал в замок и оттащил, прижав его спиной к холодной бетонной стене. Он пытался вырваться, его дыхание было хриплым.

— Хватит! Владимир Николаевич! Остановитесь! — кричал я ему прямо в ухо. — Он нам нужен и еще пригодится! Живым! Живым он нам нужен! Слышите? Вы же его сейчас просто убьете!

Постепенно дикая сила стала иссякать, и он остановился.

Гриф лежал на полу. Его лицо было превращено в кровавое, опухшее месиво. Нос сломан, губа разорвана, один глаз заплыл, но другой глаз, единственное, что еще могло двигаться, был открыт, им он смотрел на нас. В этом взгляде не было и тени раскаяния.

Мы подняли его и потащили обратно в комнату, приковали наручниками уже не к трубе, а к массивной чугунной батарее отопления, вделанной в стену. Выглядело все это очень надежно. Владимир Николаевич, все еще тяжело дыша, вытер окровавленные руки о штаны. Он смотрел на Грифа.

— Будем допрашивать этого мудака прямо здесь и сейчас. Пока он еще в сознании и может разговаривать. За будущее я не ручаюсь!

Я подошел к Грифу, присел перед ним на корточки. Мои «Громовые лапы» тихо потрескивали перед его лицом

— Ну что, стратег? — спросил я тихо. — Все продумал до мелочей, кроме того, что тебя расколют на ровном месте. Давай рассказывай все, что знаешь про Волкова.

Гриф медленно, с трудом, через боль, сплюнул на пол сгусток крови и осколок зуба. Потом поднял голову вверх и улыбнулся. Кривая, страшная, растянувшая его разбитую губу улыбка.

— А вот… Нихера… Я вам не скажу, идиоты. Буду бесполезным для вас, и точка. Вы можете меня убить. Это даже… К лучшему. Ну или пытать… Только вам это ничего не даст! Нас… оперативников империи, учили не воспринимать боль…

— Ну, если бесполезным, — мой голос оставался спокойным. Я редко когда переходил на истерику в такие моменты. — ТО зачем ты нам вообще нужен, и правда? Мертвая крыса никому не интересна.

Я не стал угрожать, просто поднял руку и выстрелил. Короткой, жгучей молнией, которая ударила ему в бедро, чуть выше колена, в то же место, что и в коридоре, но теперь — с большей силой. Раздался отчетливый шипящий звук, запах горелой плоти стал резким и тошнотворным. Гриф заскулил от боли.

— Еще один удар, — сказал я, глядя на его кровавую рану, — и ты станешь калекой на всю жизнь, таким и отправим к Волкову! Ты думаешь, мы тебя посадим? Или убьем? Нет, зачем нам это? Мы сделаем тебя обузой и выбросим на улицу. Кто подберет такую крысу? Волков? Ты и правда думаешь, что будешь нужен ему без возможности сдавать секреты и без ноги? Да он тебя там же и оставит на обочине без пенсии гнить. Тьфу!

— Жалкие… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, сквозь боль. — Жалкие вы… Все до одного…. До сих пор ничего не понимаете? Старому режиму… Вашему прогнившему миру… Уже давно пришел конец! Грядет новый мировой порядок! Порядок силы! Порядок избранных! И пусть я умру… Но вы умрете тоже… Вместе со мной! Все! А от меня… Вы ничего не узнаете!

И тогда он совершил то, на что, казалось, у него уже не было сил. Собрав в кулак всю свою волю, всю свою фанатичную преданность делу Волкова, он резко, с нечеловеческой силой, дернулся и выпустил из ладони вихрь в сторону Владимира Николаевича, параллельно отрывая наручники от батареи.

Владимир Николаевич, не ожидавший атаки от человека, прикованного к батарее и избитого до полусмерти, получил удар прямо в грудь. Его отбросило, как тряпичную куклу. Он влетел в стену с такой силой, что штукатурка осыпалась, и тяжело рухнул на пол. Он не двигался, в этот момент я надеялся, что он хотя бы не умер на месте, а со всем остальным мы справимся.

Я на долю секунды отвлекся, шокированный увиденной картиной, и этой доли предателю хватило. Гриф, воспользовавшись моментом, снова дернулся и уже встал на две ноги, а еще через мгновение вытащил какой-то тесный клинок из своего сапога. Я понял, что у него осталось слишком мало сил, чтобы пользоваться магией. Потом он достал второй такой же клинок и бросил его мне, явно предлагая сразиться в честном бою.

Битва в тесной комнате с оперативником точно не была легкой прогулкой. Гриф, даже избитый, с обожженной ногой, был ужасающе эффективен. Его стиль был точечным. Каждый удар тонкого лезвия был молниеносен и направлен в смертельные точки: в горло, в глаза, в сонную артерию, в пах. Он не дрался, чтобы обезвредить. Он дрался, чтобы убить и вырваться на свободу.

Я отскакивал, парировал удары клинка своим. Он превосходил меня в технике, в хладнокровии, в точности. Но у меня было два преимущества. Первое — слепая ярость от предательства, и за Севера, и за лежащего без сознания министра. И второе — я был точно умнее его.

В какой-то момент он, видимо, набрался сил и выпустил в меня поток ветра. Это была роковая ошибка, он развязал мне руки. Я ловко увернулся и в тот же момент перчатками зарядил клинок силой молний и бросил его со всей силы в сторону Грифа.

Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Гриф ахнул, но не от боли, а от того, что больше не мог дышать. Его глаза выкатились. Он выгнулся дугой. Клинок выпал из ослабевшей руки и упал на пол рядом с ним.

Гриф потерял сознание и сразу же умер. Без какой-либо гребаной театральщины. Просто перестал дышать, и все. Я стоял над ним, чувствуя, как дрожат от перенапряжения руки, как ноет предплечье, которое я растянул, как в ушах звенит от прошедшей битвы. Из разбитого рта Грифа медленно текла струйка крови, уже темной, почти черной. Его единственный открытый глаз смотрел в потолок.

Только тогда я подбежал к Владимиру Николаевичу. Он стонал, приходил в себя. Я помог ему сесть, прислониться к стене.

— Все в порядке? Где этот ублюдок? Он что, сбежал? — пробормотал министр, касаясь пальцами огромной, быстро растущей шишки на затылке. Его взгляд был мутным, в целом, как и сознание.

— Теперь точно в порядке, — хрипло ответил я, — у меня не было другого выбора, и пришлось убить Грифа, иначе он бы убил нас всех…

Мы молча посмотрели в сторону на тело предателя, лежащее в луже крови под скудным светом ламп из коридора. Потом Владимир Николаевич тихо, с бесконечной, горечью, произнес:

— Так вот почему Тони Волков все знал… Про все наши операции… Он всегда был на несколько шагов впереди, владея информацией. Вот почему так легко и странно поменяли аэродром в последний момент. Вот откуда этот урод знал весь наш план на стадионе до мелочей… И нашу секретную, зашифрованную волну… — он провел рукой по лицу, оставив кровавый след. — У него были уши и глаза в самом сердце операции. В моем, сука, собственном доме.

Министр поднял на меня взгляд, и в его глазах был стыд.

— Прости меня, Алексей. Из-за меня… Из-за моей слепоты, моей глупой веры в систему… Умер твой близкий, Север. Из-за меня ты, Артемий, Сашка… Вы все могли умереть на стадионе или здесь. Я… Я сам ввел волка в овчарню и дал ему ключи от ворот. Прости, что я кричал на тебя и винил в провале операции на этом гребаном стадионе. Я и правда был слеп и не видел ничего вокруг…

Я опустился рядом с ним на пол, положил руку ему на плечо. «Громовая лапа» была еще теплой, почти горячей.

— Прекратите! Вы ни в чем не виноваты, Владимир Николаевич. Такое время сейчас. Непростое. Мир стал другим, не таким как раньше. Здесь никому нельзя доверять. Даже тем, кому очень хочется! Особенно тем, кому очень хочется! Доверие сейчас — роскошь, за которую люди платят кровью, — сказал я.

Он кивнул, но я не увидел в его глазах какого-то облегчения. Он поднялся, опираясь на стену.

— Владимир Николаевич, только у нас теперь огромная проблема. Он же успел дозвониться до Тони. Волков знает, что Митяй готов говорить. Он не дурак, мы это уже проходили! Он немедленно начнет свертывать лагерь, перемещать базу. У нас не будет второго шанса. Нужно что-то делать! — сказал я, потом встал, лихорадочно прокручивая варианты в голове, и вдруг меня осенило. — Единственный наш шанс, — сказал я медленно, выстраивая мысль, — это если Гриф ему перезвонит и скажет: «Все чисто, я справился, молчание гарантировано, парень мертв»…

— Но как? — министр внутренних дел посмотрел на бездыханное тело. — Он же уже никогда в жизни ничего не скажет…

Я замолчал, а потом вспомнил фильмы из старого мира, глупые шпионские боевики, которые сейчас казались учебниками по выживанию в этом мире.

— Слушайте, Владимир Николаевич, а у вас в арсенале министерства есть что-то, что может подменить голос??? Точно же должно быть что-то такое! Мы же в мире магии живем!

Владимир Николаевич уставился на меня, и в его усталых глазах вспыхнула искра дикой, почти безумной надежды.

— Алексей! Да ты чертов гений! Вот не зря же тебя Ирка выбрала из всех! «Хамелеон»! Голосовой эмулятор «Хамелеон»! В криптографической лаборатории центрального аппарата находится! Он может синтезировать речь по образцу, менять тембр, интонации… Но… — искра погасла, — … нужно время, чтобы его привезти сюда, активировать, настроить… Думаю, мы где-то за час управимся.

— Тогда ни секунды не теряем больше! — крикнул я. — Организуйте доставку, а потом спустимся к Митяю. Узнаем все, что он нам выкатит, и уже дальше будем ориентироваться по дальнейшим действиям.

В подвале Артемий и Сашка стояли и не спускали даже на секунду взгляда с Митяя. Я думаю, он чувствовал себя максимально некомфортно в такой компании. Когда я спустился в подвал, пацаны сразу же обратили внимание на мою порванную одежду, следы битвы на лице и все остальное.

— Что случилось? С тобой в порядке, дружище? — тихо спросил меня Сашка.

— Теперь точно в порядке! Этот ублюдок Гриф оказался крысой, и все это время он сливал информацию о нас Волкову… — ответил я.

— Да ну нахрен! И где он сейчас? Сбежал, сука? — удивленно крикнул Артемий.

— Тише, братишка, он уже никогда в жизни больше никуда не убежит…

Я подошел к столу с картой. Митяй, увидев состояние, в котором я вернулся, и слыша весь этот разговор, погля, что я не шутил, когда говорил, что убью его, если он не пойдет нам навстречу. Он подвинул карту поближе к себе и ткнул пальцем в конкретную, четко очерченную точку на северо-западе Империи.

— Финское княжество, вот тут он! Но не просто где-то в лесах… Ему там выделили целую военную базу. С воздуха не напасть, прикрывает система магического ПВО. По земле добраться тоже трудно. Он там готовится к самой настоящей войне!

— К войне? — переспросил я, хотя в глубине души уже догадывался. Масштаб амбиций Волкова был полностью понятен…

— Да! Удар будет нанесен со стороны Финского княжества, — Митяй говорил быстро, четко, выкладывая информацию, отодвигая себя подальше от смертной казни. — Нас там готовили, показывали план. Обучали вместе с финскими воинами, ну и это, сами понимаете, неудивительно. Они десятилетиями точили зуб на Империю, мечтали о независимости. Их правящая верхушка, военная элита — тайно с Тони за одно. Не все, конечно, но ключевые люди точно. Они и предоставляют ему убежище, логистику, прикрытие на дипломатическом уровне. За это он обещает им после победы полный суверенитет и кусок приграничных территорий. Короче, он как всегда всех купил.

Он начал сыпать цифрами, которые повергли бы в ужас любого штабного генерала, но примерно на это я и рассчитывал. Огромное количество солдат, бронетехники, магических артефактов. Короче, полный фарш.

Когда Владимир Николаевич спустился в подвал, неся небольшой алюминиевый чемоданчик, мы уже перенесли все данные на бумагу, дав ему ознакомиться с материалами.

— Армия… Обученных, вооруженных до зубов, в укрепрайоне… При поддержке, пусть и тайной, местных властей, — прошептал он, будто констатируя смертный приговор для государства. — Если отправить туда регулярную армию, даже полк… Это будет не спецоперация. Это будет штурм хорошо подготовленной крепости. Позиционная война, а это очень долго. Мы потеряем сотни солдат и, что неизбежно, начнут гибнуть мирные жители в близлежащих поселках. Да и слишком много времени уйдет, чтобы все это согласовать. Финские власти, даже те, что против Волкова, используют это как предлог для открытого вступления в конфликт против Империи. У них свои регулярные части у границы. Это… Это может стать началом большой войны на севере. Чего они, черти, и добиваются — хаоса и передела границ. Нас ждет война…

— Нет, — сказал я твердо. — Такого точно не будет. Я не допущу, чтобы из-за этой мрази погиб еще хотя бы один невинный человек. Ни наш солдат, ни местный житель, НИКТО! А раз доверять мы больше не можем ни армии, ни, как выяснилось, своему тылу… — я обвел взглядом его, Артема, Сашку, и Факела, который только что вошел в комнату, — … то нам придется впятером идти до конца.

Они все смотрели на меня с готовностью, и я продолжил:

— Мы отправляемся туда. В самое сердце нашего врага. И цель будет не перебить там всех к чертям собачьим… Будем работать тоньше! Нам нужно обезглавить эту дикую собаку. Без лидера, без его денег банда наемников и фанатиков развалится за несколько часов. Они держатся только на Тони, и все. Финские власти, лишившись своего «козырного туза», мгновенно сдадут всех оставшихся, лишь бы избежать скандала и войны. Им это точно не нужно…

— Хорошо! Я полностью с тобой согласен, Алексей! Будем планировать вылазку на территорию соперника, но перед этим нам нужно закончить еще одно дело, — Владимир Николаевич открыл чемоданчик: внутри лежало что-то похоже на микрофон. Это был тот самый «Хамелеон».

Я взял магофон Грифа, нашел в последних вызовах номер без имени, просто «К», видимо, сокращенно от Князь, и набрал, не желая терять драгоценное время. По инструкции, которую дал мне Владимир Николаевич, я повернул микрофон в свою сторону, а динамик в сторону магофона.

Трубку взяли на втором гудке, видимо, этого звонка очень и очень ждали.

— Говори, — это был голос Тони Волкова. Далеко не спокойный, он сильно нервничал. Куда-то подевалась вся его невозмутимость.

— Все чисто, князь! Как и обещал, я справился с задачей просто идеально. Он ничего не успел им сказать, — прозвучал из динамика идеальный голос «Грифа».

Пауза. Я слышал лишь ровное дыхание на том конце.

— Ты в этом уверен на сто процентов? — спросил Волков.

— Абсолютно! Я же был там. Отравил ему воду в камере. Спустя некоторое время у него началось внутреннее кровотечение, и он умер, — я говорил в микрофон «Хамелеона», а он превращал мои слова в речь предателя.

Пауза была дольше предыдущей. Каждая секунда тянулась, как год. Сука, какого хера он молчит⁈

— Хорошо, — наконец сказал Волков.

— Каковы дальнейшие указания? — спросил «Гриф».

— Наблюдай и дальше за этими мудаками. Докладывай о каждом их шаге! Мне важно знать каждый чих этих сраных друзей императора. Ты молодец, Гриф. Держи ухо востро! До связи!

Он положил трубку первым. Я опустил магофон, чувствуя, как с плеч сваливается тонна груза. Все в комнате выдохнули почти синхронно.

— Он купился, — прошептал Владимир Николаевич, вытирая пот со лба. — Но это — отсрочка. Когда Гриф перестанет выходить на связь по обычным, проверенным каналам, когда не подтвердит какие-то детали, он заподозрит неладное. У нас есть, от силы, сутки, может, даже меньше. Завтра на рассвете мы должны быть уже у границы. Готовьтесь… — продолжил министр внутренних дел. — Эту ночь мы спать не будем, нам нужно подготовить план, в котором мы будем уверены даже не на сто, а на все двести процентов…

Глава 20

В этот раз мы собрались кабинете министра внутренних дел Владимира Николаевича Никулина на втором этаже. В подвале оставались охранники, которые следили за Митяем и частью персонала, который помогал Насте Ли в восстановлении. Нам сейчас было немного не до этого.

— Господа, надеюсь, все понимают, что нужно наконец-то уже действовать, времени откладывать практически не осталось! — голос Никулина был напряженным, как и в целом весь его вид. Но в этот раз он не повышал тона, даже наоборот. — Этот князь Тони Волков может в любой момент узнать, что мы в курсе его его кровавых планов, и подготовиться так, что у нас не останется шансов взять его по-тихому… Будет только одна попытка, не больше, и нам нужно сработать максимально четко и слаженно! Все должно быть просто, сука, идеально! На кону не только наши жизни, господа. На кону десятки, если не сотни тысяч мирных граждан, которые каждуют ночь засыпают с желанием завтра открыть глаза и увидеть мирное небо над головами!

Он сделал паузу, позволив последним словам глубоко осесть где-то под коркой нашего разума. Не сказал бы, что на меня как-то влияли в целом такие мотивационные речи, но какой-то эффект все-таки присутствовал.

Кроме него в кабинете нас было еще четверо. Я, Артемий Кайзер, Сашка и Факел. Его настоящее имя знал, наверное, только Никулин. Хотя иногда мне казалось, что, возможно, и он тоже был не в курсе. Думаю, им так было намного проще жить, имея только прозвище без реальной истории имени.

Мы были инструментами во всей этой ситуации. Ресурсом, который мог изменить историю, и сейчас мы сами собирались броситься последний раз в адское пекло.

— По факту, господа, — Владимир Николаевич вытянул вперед свою гусиную шею и продолжил монолог, — вся эта операция — билет в один конец с вероятностью девяносто девять процентов. Исхода может быть два, и шансы не на нашей стороне. Либо мы выполним миссию, обезвредим Волкова и уничтожим все, что этот больной ублюдок там запланировал, либо это будет полный провал и финал этой истории для нас. Но сидеть просто так и дальше мы не можем, нужно попытаться использовать наш последний козырь. Если мы не вернемся, нас не будут искать со стороны правительства, так как никто не будет знать, куда мы отправились. Ваши семьи будут до конца своих дней гадать, что произошло, и жить с надеждой, что когда-нибудь вы вернетесь…

Он выпрямился, отошел к окну, немного посмотрел в него, а потом повернулся и продолжил:

— Поэтому, исходя из всех вводных, что у нас есть, я должен… Нет! Я просто обязан спросить это у каждого из вас. Прежде чем чертежи, — он едва заметно кивнул на разложенные на столе карты, — станут нашим маршрутом в ад, вы все готовы идти до конца? Если нет — я пойму. Честность сейчас дороже, чем попытка казаться храбрее. Скажите прямо, да или нет, и, если не готовы, то, пожалуйста, покиньте кабинет и забудьте весь этот разговор как страшный сон! Все, что будет дальше, вас уже не касается…

Знаете, это один из тех вопросов, где не нужны какие-то громкие слова, достаточно будет молчаливого согласия или честного, короткого отказа. Никому не нужны какие-то там, блин, объяснения, все в этой комнате все понимают. Эффект от речи Владимира Николаевича был ровно таким, какой я и ожидал. Тишина снова захватила комнату. Было так тихо, что я слышал, как где-то за стеной тикают часы, отсчитывая, возможно, последние секунды жизни собравшихся. Я посмотрел на Артемия. Тот встретил мой взгляд. В его спокойных глазах не было ни страха, ни сомнений, лишь только решимость. Он медленно, почти незаметно кивнул. Сашка, сидевший сгорбившись на стуле, потер переносицу указательным пальцем и сделал тоже самое, что и Артемий.

Факел не пошевелился. Он просто смотрел на Владимира Николаевича Никулина. Видно было, что они слишком много вместе прошли, и ему даже не нужно отвечать на этот вопрос. Все и так было понятно.

Я вдохнул, глубоко, потом выдохнул и сказал:

— Мы все здесь, Владимир Николаевич, и до сих пор никуда не ушли… А значит, пойдем до конца. Отступать уже некуда, слишком много было пройдено…

— Согласен с тобой, сынок! Ну, если все молча согласились, тогда продолжаем, — Никулин откинулся на спинку кресла и, хоть он и выглядел смертельно уставшим, готов был продолжать. Думаю, нам бы всем сейчас не помешал отдых, но времени на это просто не было. — Кодовое название операции — «Тихий час», не спрашивайте почему, я и так еле на ногах стою. Надеюсь, каждый из вас понимает, что эта операция строго секретная. За пределы этой комнаты она вообще не должна выходить! Только мы пятеро осведомлены, и больше никто! Ни полслова семье, женам, любовницам, собутыльникам, никому! И даже не думайте про это общаться в каких-то переписках. Думаю, по предыдущим событиям вы уже должны были понять — в Империи доверять нельзя никому. Предательство повсюду! Верность стало легко купить за имперские рубли.

Он кивнул Факелу. Тот встал, подошел к столу, достал какую-то небольшую коробку, щелкнул выключателем, и сразу же из нее появилось трехмерное изображение какой-то военной базы.

— Вот он, наш с вами объект! Та самая военная база в Финском княжестве, именно там от нас скрывается Тони Волков. Построена двадцать три года назад по проекту столичных архитекторов для хранения магического оружия первого класса. Но последние года в связи с отсутствием военного положения во внешней политике не использовалась. По документам числится как полузаброшенная. Официальная численность гарнизона — двадцать пять человек. По факту же все далеко не так. При содействии верховного князя Финляндии Ульриха фон Беккера, что подтверждено нашими агентами из ряда высокопоставленных лиц в нашем же Военном Совете и Министерстве Магической Безопасности, объект был передан в частное пользование князю Тони Волкову. Здесь, нарушив все возможные законы Российской Империи, он организовал штаб. Именно там он готовит свои войска к какой-то специальной операции и именно там мы его и ударим, пока он не ожидает этого.

— Наша задача, — тут на себя слово взял Владимир Николаевич, — незаметно проникнуть в его убежище, найти Волкова и уничтожить на месте. Никаких «взять в плен» и все остальное, работаем чисто на тотальное истребление. Попасть внутрь можно двумя способами. Факел, расскажи дальше!

Факел снова взял слово. Изображение базы стало прозрачным, обнажив лабиринт внутренних коммуникаций.

— Способ первый: система вентиляции и кондиционирования, — красная точка от лазерной указки поползла по синим линиям, уходящим вглубь скалы. — Военная база имеет два подземных уровня. Система вентиляции соединяет их все, достаточно разветвленная, построена с запасом. Здесь, — точка остановилась в полукилометре к северо-востоку от основного периметра, — находится технический выход номер семь еще со времен строительства. Заброшен, не обслуживается и, самое главное, не охраняется. От него идет тоннель к главному коллектору вентиляции Б-2. Диаметр тоннеля — полтора метра. От коллектора можно выйти в любой сектор базы через внутренние решетки. Преимущества: максимальная скрытность на этапе входа, доступ к любой точке комплекса. Риски тоже есть, и это важно. Первый: состояние тоннелей и креплений неизвестно. Возможны обвалы, завалы и все в этом роде. В общем, критическая опасность. Второй: здесь, — он ткнул в мощный вентиляторный узел на схеме. — Вентилятор ВГ-12, промышленный. Для прохождения требуется его полная остановка на срок не менее пяти минут. Отключение питания на таком узле вызовет автоматический сигнал тревоги в центральном пульте охраны. Мы можем подавить сигнал дистанционно, но только на три минуты. После этого включается резервная система оповещения. Если застрянем и не уложимся в это время, нас обнаружат. Вероятность успешного прохождения без обнаружения порядка пятидесяти восьми процентов. Короче, сами понимаете, риск очень высокий, но шансы есть.

— Способ второй, — схема сменилась. Теперь это были широкие, зловещие трубы ливневой канализации. — Ливнесток и хозяйственная канализация. Трубы диаметром два метра. Доступ через заброшенную насосную станцию там же, на месте, в километре к западу от военной базы. Используем легкое водолазное снаряжение, движемся против потока. Выход — здесь, в техническом отсеке нижнего уровня, рядом с резервными генераторами. Преимущества: меньше времени на проникновение, но ниже скорость движения, только одна точка входа, которую легче контролировать противнику. Риски: узкий коридор для маневра, нулевая видимость, возможные скопления различного газа, наличие решеток, а также… Биологические препятствия, по-простому — дерьмо или что там еще могло поселиться в трубах за двадцать пять лет. Тут риски намного выше.

Факел выключил указку. В кабинете снова воцарилась тишина, теперь нагруженная цифрами, схемами и всем остальным.

— Так как интенсивный курс подводного плавания в дерьме никто из вас не успел пройти, — с легкой иронией в голосе заключил Владимир Николаевич Никулин, — а плавать в продуктах жизнедеятельности тысячи человек гарнизона — не лучший способ сохранить боевой дух и обоняние, думаю, выбор очевиден. Вентиляция! Все же согласны? Верно?

Я сразу же подумал, что нам предложили какой-то выбор без выбора. Ну что, полезем, значит, в вентиляцию, хер ли делать.

— Согласны, — сказал я. — Но я правильно понимаю, что нас рано или поздно все равно обнаружат и времени на всю операцию у нас будет прямо в обрез?

— Верно, Алексей, — министр снова активировал проектор, и на схеме базы засветились четыре разноцветные траектории. — Как только мы пройдем по шахтам до цели, дальше разбиваемся на группы. Артемий и Сашка — верхний ярус. Ваша цель: жилая зона, командный пункт, серверная часть. Собираете любые данные, дестабилизируете связь, факел покажет как, и, по возможности, без лишнего насилия. Пробуем найти самостоятельно… Алексей и Факел — нижний ярус. Лабораторный сектор, хранилище опытных образцов, главный реактор. Там с наибольшей вероятностью будет и Волков. Я думаю, именно в этой части проходят финальную подготовку все образцы магического оружия, которое он накупил за годы планирования атаки на империю.

— Владимир Николаевич, — голос Артемия прозвучал негромко, но слышимо для всех. — А почему вы так уверены, что Волков будет под землей? У базы приличная площадь наверху. Кабинеты, казармы, плац. Он может быть в любом месте! Не зря ли мы будем тратить свое время, ползая по вентиляции? Это же как будто так себе затея.

— Отличный вопрос, Артемий! Я рад, что ты внимательно слушаешь и тебе не все равно, — Никулин одобрительно кивнул.\ — Пока вы готовились, мы провели три цикла воздушной разведки. Магические соколы-невидимки с записывающими устройствами облетели периметр со всех сторон, на всех высотах. Пара часов непрерывного мониторинга. Ни одного визуального подтверждения присутствия Тони Волкова обнаружено не было. Нигде! Абсолютно! Вывод: либо его там нет — но тогда зачем такая охрана и такое энергопотребление? Что странно. Либо он в самом сердце бункера, что похоже на правду. Он параноик, этот Тони Волков, Артемий. Поэтому, я думаю, он точно решил скрыться под землей. Но это не станет для него спасением, он еще не понимает, что сам загнал себя в свою последнюю ловушку.

— Хорошо, — сказал я, в целом все было понятно, и нужно было собираться, не теряя времени. Его и так оставалось слишком мало. — Тогда собираем всю нужную экипировку. Кристаллы, думаю, нам пригодятся, нужно будет заехать за ними в офис…

— Не торопись, Алексей, — Никулин снова остановил меня жестом. — Сбор экипировки — это полдела. Выход из резиденции — отдельная операция, не менее важная, так что слушаем. Если в 23:45 мы все дружно не выйдем через парадный подъезд, не сядем в служебные автомобили с затемненными стеклами и под мигалками не рванем в сторону границы, то через двадцать минут об этом будет знать каждый второй в Генштабе, а через сорок — сам Волков. Нас либо остановят на выезде из города «для проверки документов», либо встретят на границе целым полком его наемников. Поэтому план эвакуации… Нестандартный, так сказать.

— В 23:30 со службы хозобеспечения резиденции по графику выезжает грузовик «Урал-4320» в прачечный комплекс «Чистота-2», что в сорока километрах за городом, в лесной зоне, как раз по пути в Финское княжество, — его указательный палец, лег на линию маршрута, прочерченную красным. — Он везет грязное белье, форму, ветошь и все остальное. Водитель — Игорь Станиславович Брусков, отставной сержант, проверен, вроде чист, но не в курсе нашей операции. Мы выходим через потайной ход в восточном крыле — старый дымоходный канал, выводит в тупик заднего двора, заваленный строительным хламом. Садитесь в кузов среди мешков. По пути в нужной точке, Факел знает где, вам нужно будет его вырубить при помощи усыпляющего пистолета. Отличный артефакт. Далее действуем оперативно. Брускова укладываем в кабину, создаем видимость внезапной поломки — прокол колеса, например. Далее в лесу нас будут ждать пять квадроциклов из автопарка министерства. Полный бак, приглушенный выхлоп, колеса повышенной проходимости. По бездорожью, вдоль старой лесовозной дороги, выдвигаемся к Черной реке. Здесь, — палец лег на синюю извилистую линию, — переходим через границу. Глубина брода — от полутора до двух метров, течение сильное, холодное, но, я думаю, для нас не должно быть проблемой. Дальше — десять километров пешего марш-броска по дикому лесу, тропы нет. Общее время в пути от момента посадки в грузовик до выхода на точку наблюдения всего шесть часов. Это самый быстрый и, что важнее, самый незаметный вариант. Альтернатив нет, сразу говорю.

Я слушал, и план выстраивался в голове: как же все было продумано до мелочей! Просто и гениально. Теперь понятно, почему он не просто оперативник, а целый министр. Видимо, Никулин всегда оказывался на шаг впереди противника, его планы были похожи на шахматные этюды, где каждая пешка знала свое место и час, когда нужно было нанести главный удар.

— Я подготовлю с Факелом все оборудование со стороны министерства, — продолжал отец Ирины, отходя от карты. — От вас троих требуется только одно: кристаллы. Вопросы?

Вопросов не было. Вернее, они были — десятки, сотни, — но они не имели сейчас никакого смысла. Никто не мог сказать нам, что ждет нас в темноте тоннелей. Никто не мог гарантировать, что мы найдем Волкова. Это был прыжок в пропасть с верой в то, что мы успеем сделать запланированное.

Мы молча покинули кабинет, оставив Никулина одного с его картами и тикающими часами. Предстояла последняя, самая важная подготовка.

Несколько минут спустя мы с Сашкой и Артемием уже мчались на моем «Витязе» по ночному городу.

— А знаете, что я сейчас вспомнил⁈ — громко, на весь салон спросил Сашка.

— Не знаю, но стало безумно интересно! — с улыбкой ответил ему я.

— Свою первую поездку с вами в Москву. Тогда еще первую партию кристаллов продали. А потом еще и отмечали в том ресторане Китайском…

— Японском! — поправил его Артемий.

— Да не суть же, что ты какой душный? Оторвались мы тогда по полной. Почти таким же составом, только еще Настя с нами была. Саке лилось рекой, потом еще Леха от нас уехал с Настюшкой, — они с Артемием стали на меня коситься и улыбаться.

— Только вот, пацаны, рассказать мне вам совершенно нечего. Я с той ночи нихера не помню! Просыпаюсь утром, где я? Кто я? Кто со мной рядом? Вообще ничего не понимал. А жаль… Ночка, думаю, жаркая была! — сказал я, и мы все втроем засмеялись в полную силу.

— Парни, сейчас с этим мудаком закончим, и надо будет повторить вылазку такой же компанией, согласны? — спросил Сашка, а мы с Артемием кивнули ему в ответ.

Мы приехали на склад, он был уже закрыт. Благо, ключи у нас были. Взяли один ящик кристаллов и еще по мелочи вещей. Упаковав снаряжение, мы молча взглянули друг на друга. Никаких напутствий, только уверенные кивки. Мы были готовы, ну или нам тогда только так казалось.

Обратный путь в резиденцию прошел в полной тишине. Дождь усилился и шумно барабанил по крыше, стекал по стеклам сплошным потоком. Город окончательно растворился во тьме и воде. Я ловил себя на том, что мысленно прохожу маршрут: грузовик, развилка, квадроциклы, река, лес… Каждый шаг, каждый поворот.

В резиденции, в одном из потайных оперативных залов, нас ждали Никулин и Факел. Министр сменил привычный строгий костюм на темный, спортивный, не стесняющий движений, без каких-либо знаков различия. Он выглядел на десять лет моложе в нем.

— Время подходит… — тихо сказал Никулин, взглянув на массивные настенные часы. Стрелки показывали 23:15. — Готовьтесь. Последние инструкции… В грузовике — никаких разговоров! Абсолютная тишина. Кузов сделан из толстого металла и прослушиваться не должен, но береженого бог бережет. На развилке — все быстро и четко, как и договаривались, один точный выстрел из вот этого пистолета. Брусков не пострадает. После усыпления укладываем его на пассажирское сиденье, имитируем сон. Под колесо подкладываем этот гвоздь, — он протянул Факелу огромный, явно кованый шип. — Квадроциклы заправлены, проверены. Маршрут — в навигаторах. После переправы через реку — выдвигаемся сразу, без задержек. Дальше уже всю связь держим через вот эти устройства, — он протянул всем какие-то штучки, похожие на беруши. — Ну что, сынули, вопросы?

Вопросов не было. Все было сказано. Все было ясно и понятно, как белый лист.

— Тогда удачи нам, господа. Империя нас не забудет, — произнес министр Никулин. — Хоть никто и не узнает про наш подвиг, но мы точно поступаем правильно!

Мы вышли из зала в узкий, плохо освещенный коридор, потом спустились по винтовой лестнице в подвал. Воздух стал сырым, запахло плесенью и землей. Факел остановился у неприметной, ржавой металлической двери, больше похожей на технический люк. Он провел рукой по краю, шепнул что-то, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

— По одному, интервал — тридцать секунд, — прошипел Факел. — Цель — грузовик у заднего входа, прыгаем в кузов и молчим.

Первым исчез в темноте он сам. Через полминуты за ним последовал Артемий, затем Сашка, следом отправился министр, я был финальным элементом нашей «неуловимой пятерки». Ну правда, гребанные мстители как минимум. Чуть не засмеялся, пока бежал в темноте, от этих мыслей, но это не помешало мне добраться до места.

Кузов действительно был забит огромными, туго набитыми холщовыми мешками. Они пахли человеческим потом, щелочью мыла и чем-то еще, неуловимо больничным, что ли. Да, именно такой вот «сладкий», сука, аромат. Я зарылся между ними, нашел Артемия и Сашку, уже устроившихся в темноте. Мы молча уселись поудобнее, насколько это было возможно. Через мгновение мотор грузовика взревел, и мы тронулись с места. Было бы можно говорить, я бы сейчас спел что-то типа: «Поедем, красотка, кататься!!!»

Путешествие в кузове стало отдельным небольшим адом. Мешки колотились друг о друга на ухабах, въедаясь в бока. Сквозь щели в брезенте задувал ледяной ветер, неся с собой брызги дождя. Мы тряслись и подпрыгивали, молча терпя все бл*дские неудобства. Эта поездка и вправду казалась бесконечной.

И вдруг я услышал, как Факел зашевелился. Он встал и приставил пистолет к стороне кузова грузовика, потом — бесшумный выстрел. Грузовик начал сбрасывать скорость, свернул с асфальта на что-то мягкое, грунтовое, и через пару минут остановился. Мотор заглох. Остался только шум дождя по брезенту и вой ветра в соснах где-то рядом.

— Выходим! — скомандовал министр, и я еще никогда так быстро откуда-то не выбирался. Все тело затекло. Мы выпрыгнули на размокший грунт. Место было идеальным: глухая лесная развилка, старый, полузасохший дуб с обломанными ветвями, в паре метров — глубокий, заросший кустарником овраг. Грузовик стоял на краю. Факел и Артемий уже откатывали его под откос, чтобы со стороны дороги он выглядел съехавшим. Я бросился помогать. Через минуту «Урал» был в овраге, весьма правдоподобно изображая аварию.

В кабине, на пассажирском сиденье, в неестественной, но безмятежной позе лежал водитель Брусков. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Дышит, значит, все хорошо, на всякий случай Факел проверил его пульс: все нормально.

— Проспит до завтрашнего вечера. Проснется с дикой головной болью и уверенностью, что попал в жесткую аварию, — констатировал Факел без эмоций. — Амнезия на последние шесть часов гарантирована.

Квадроциклы «Гром-4» были спрятаны в искусно замаскированном шалаше из еловых веток в ста метрах от дороги, в глубине леса. Это были мощные, приземистые машины с широкими, большими колесами. Мы достаточно быстро стянули с них маскировочную сеть. Артемий проверил топливо и системы. Все было ровно так, как сказал министр.

Оказалось, что эта часть пути была ненамного проще предыдущей. А виной всему — сильнейший непрекращающийся дождь. Машины буксовали, несколько раз я думал, что вот-вот, и мой дверь перевернется. Дороги видно не было, я гнал чисто на свет впереди идущего министра. Вот у него, кстати, все получалось идеально. Даже лучше, чем у Факела, что меня очень удивляло. Мужик так-то в возрасте. Но тут, видимо, самым важным был опыт. А у него его было хоть отбавляй.

Наконец, сквозь шум ветра и моторов начал пробиваться другой звук. Это была Черная река. Мы выехали на высокий, обрывистый берег. Внизу, в двадцати метрах под нами, в свете ночного неба мутно поблескивала черная пенистая вода, несущаяся с бешеной скоростью меж скалистых берегов. Шум стоял оглушительный. Да, каждый этап был ни капли не проще предыдущего.

Мы заглушили моторы. Тишина, нарушаемая только ревом воды, показалась чем-то прекрасным. Уши уже устали слушать звук двигателей, пока мы сюда добирались.

— Переправа! — крикнул Факел, с трудом перекрывая грохот. Его лицо под капюшоном было бледноватым при этом лунном свете. — Страховку вокруг пояса перевязываем, и по одному!

Когда настала моя очередь и я опустился в эту ледяную воду, я очень сильно охренел! Показалось, что мои яйца сначала ушли куда это в район живота, а потом и вовсе стали квадратными. Надеюсь, у меня получилось передать всю гамму моих ощущений. Поверьте, лучше и не скажешь.

Справиться с этим участком дороги у нас вышло достаточно быстро. Мы сбросили промокшие до нитки комбинезоны. Достали переодевку из своих непромокаемый отказала и тут же начали переодеваться. Слава богу, к тому моменту дождь уже закончился. После этого все остальное уже казалось какими-то мелкими проблемами.

— Ну что, теперь финальный отрезок! Нужно пешком преодолеть путь в десять километров! На самом деле это вообще смешно! Мы в академии каждое утро по двадцатке пробегали натощак, — голос Никулина раздался у нас в ушах через те штуки, похожие на беруши, которые он нам дал и попросил вставить в уши. Он звучал четко, без помех. — Дальше всю связь держим по этой волне! Мы приближаемся к логову противника! Пошли!

И мы пошли. Сначала бегом, потом периодически кто-то переходил на шаг, и его подхватывали товарищи. Бежать через лес, при условии, что последний раз бегал ты на физкультуре в школе, да к тому же еще и в своей прошлой жизни… В этом мире почему-то такого предмета в школах не было. Хер знает, почему, лично я обожал физкультуру. Особенно в тот момент, когда у одноклассниц начали груди расти. Смотришь такой на Наташку, ее шары трясутся, и время как будто замедляется… Вот под такие мысли в моей голове и прошел весь этот путь в десять километров, и там, в сером, предрассветном тумане, лежала она.

Военная база Финского княжества.

Она не казалась, кстати, какой-то огромной. Угрюмое, приземистое, лишенное каких-либо излишеств сооружение. Она не возвышалась над скалой, а будто врастала в нее. Из нескольких труб валил густой черный дым, сразу было понятно — работали генераторы. По периметру высокого забора из колючей проволоки под напряжением я насчитал шесть вышек с пулеметными гнездами и прожекторами. Два патруля по два человека лениво прохаживались по наружному периметру, куря сигареты и громко разговаривая.

Мы молча двинулись в сторону входа в вентиляцию. Факел открыл ее и сказал:

— Мда, конструкция сильно поржавела, достаточно шаткая. Свой функционал выполняет, но вот готова ли выдержать пять гостей, непонятно. Нужно что-то думать.

— Владимир Николаевич, вы самый опытный из нас, позволите я предложу вам остаться здесь? — спросил вежливо я.

— Ты что, собака сутулая, обузу во мне нашел? Совсем, что ли, уже охренели! Да я вам, юнцы, каждому проспаться дам! — он был явно недоволен моим предложением.

— Владимир Николаевич, вы не так меня поняли! В любом случае идти всем — это большой риск. Вы же самый гениальный стратег из нас, и сможете со стороны управлять всей операцией. Сможете наблюдать за базой и ее волнениями. Короче, вы нам очень тут нужны!

Он помолчал, подумал, потом в его глазах я прочитал понимание, и он сказал:

— Черт с вами, демоны, останусь я тут! И правда, думаю, мне со стороны будет виднее, смогу вас сориентировать, а то вы там действительно как слепые котята будете! Ладно, последнее наставление. Давайте без лишних геройств! Все надежно и четко по плану! Понял, Алексей?

Еще до того, как он назвал мое имя, я понял, кому адресовано данное обращение.

— Понял, Владимир Николаевич, все будет максимально профессионально!

— Ну тогда с богом, братцы! Погнали!

Глава 21

Факел открыл крышку вентиляционного колодца, и мы по очереди погрузились вниз. Темнота шахты обволакивала нас со всех сторон. Спуск по ржавым скобам оборвавшейся лестницы, казалось, занял вечность. Каждый скрип металла под ногами отдавался в этой «железной кишке» оглушительным эхом. Владимир Николаевич остался ждать нас наверху, в укрытии, наблюдая за военной базой. Его голос в наушниках был теперь единственной нитью, связывающей нас в этом подземелье с миром.

— Отряд, веду наблюдение, все в порядке. Никакой реакции на ваше вторжение нет, — донесся голос в наушнике. — Можете пока расслабиться, у вас впереди семьдесят метров прямого тоннеля до первой развилки. Продолжайте движение. До связи.

Ага, можете расслабиться, конечно же, именно этим сейчас и займемся… Был бы он тут, явно бы такой херни не сказал. Ну да ладно, сами же уговорили его остаться ждать наверху.

Мы оказались в горизонтальной вентиляционной трубе… Полтора метра в диаметре звучали во время планирования как достаточное пространство. Ни у кого даже сомнений никаких не возникло, что идея так себе. В реальности это был круглый, сука, тесный гроб. Я, конечно, безумно люблю своих друзей, но только в тот момент осознал: оказывается, личное пространство я люблю больше. Передвигаться можно было только на четвереньках или ползком, периодически спиной и боками обдираясь об торчащие из стен железные штыри. По кой-хер они вообще здесь? Плюс бесконечное количество паутины и липкий пол, короче, обстановка была так себе. Не по кайфу.

— Я ведущим буду, Алексей, ты давай замыкающим, — прошептал Факел, растворяясь света своего налобного фонаря. Я же шел уже вслепую, просто на свет. Как мотыльки летят на огонь, надеясь только не обжечь крылья в итоге.

Я двинулся за ними; впереди меня, тяжело дыша и бесконечно ругаясь матом, полз Сашка…

— Спокойнее, братишка, скоро это все кончится! — пытался успокоить я своего друга.

Но ползти и правда было адски. Достаточно быстро костюмы порвались от гвоздей и штырей в стенах, сразу было видно, вентиляцию тут какой-то мудак делал на отшибись. Самое неприятно в этой ситуации, что на месте разрывов одежды гвозди теперь цеплялись сразу же за кожу.

— Черт… — вдруг чуть громче обычного сказал Артемий где-то впереди нас. Раздался глухой удар, звон сорванного металла и его попытки удержаться и не закричать матом.

Я попробовал со спины обратиться напрямую к нему, минуя Сашку.

— Артемий, что ты там делаешь? Почему так шумно? — прошептал ему я.

— Решетка… Старая, сука… — скрипя зубами, ответил Артемий. — Нога провалилась прямо в нее. Ладно, сейчас уже все в порядке. Продолжаем движение вперед.

Голос его все равно был напряжен. Я знал, что значит «все в порядке» у Артемия. Значит, он порвал кожу на голени о рваный металл, но способен двигаться дальше. Но это больше присуще новому Артемию. Раньше, только запачкав свои идеально сидящие брюки, он бы устроил такой лай, легче было бы оплатить химчистку, чем заткнуть эту сирену. А сейчас вот какой. Время и условия сильно меняют людей, даже аристократов.

В этом проклятом тоннеле нас подстерегали невидимые ловушки, оставленные временем. Мы ползли дальше прямо по вентиляции.

— Парни, добрались! Впереди развилка, — донесся голос Факела. — Алексей, карта у тебя же? Куда нам дальше?

— Направо! Продолжаем движение, — скомандовал я, посмотрев карту под фонарем.

Мы свернули. Этот тоннель был в чуть лучшем состоянии, но запах здесь почему-то сменился. Сквозь сырость и ржавчину пробивался резкий, химический запах машинного масла. Мы ползли еще минут десять, которые показались часами. Внезапно впереди шум усилился, превратившись в вибрирующее гудение, от которого дрожали стены и мелкая пыль сыпалась нам на головы и в глаза, ослепляя на короткое мгновение

— Вентиляторный узел здесь, мы добрались, — констатировал Факел. Он остановился, и мы все вжались в стенки тоннеля, упираясь в них спинами и локтями, чтобы не отбросило в сторону ветром. Впереди, метрах в пяти, тоннель заканчивался круглым отверстием, за которым виднелись вращающиеся с чудовищной скоростью лопасти вентилятора. Они мелькали в свете фонарей как сплошной стальной диск, разрезающий воздух, который затягивался внутрь с воющим свистом. Будто огромная механическая мясорубка, охраняющая вход на базу.

Факел, светя фонарями по стенам вокруг, пытался найти систему питания, чтобы отключить его, как мы и планировали. Как-то слишком долго у него не получалось ничего найти.

— Факел, я правильно понимаю, что у нас там проблемы? — было настолько шумно, что, даже находясь в нескольких метрах друг от друга, мы перешли на общение через наушник.

— Да долго не мог найти гребаный источник питания. Уже все, подключаюсь! — наконец-то у него получилось. Он нажал что-то на экранчике, и наконец-то шум стих, освободив место в вентиляции тишине.

Лопасти вентилятора остановились, образуя крест из трех широких лопастей. Между ними были зазоры. узкие, не более тридцати сантиметров, искривленные из-за угла наклона лопастей. Пройти будет не так просто, тем более в условиях ограниченного времени.

— Вперед, братцы! — скомандовал я. — По одному, не лезем все одновременно!!! В порядке очереди: Факел, я, Артемий, Сашка! Быстро, но без паники!

Факел мгновенно просочился вперед. Его тело, казалось, не имело костей. Гимнаст херов.

Моя очередь. Я вдохнул, оценил зазор. Спина и грудь проходили, а вот сумка с кристаллами могла зацепиться. Я снял ее, протащил вперед на руках, а затем втянул живот и протиснулся сам. Острый край лопасти скользнул по бронежилету с противным скрежетом. Я выкатился на другую сторону, в более широкий тоннель, и тут же развернулся, чтобы помогать другим.

Артемий уже просовывал свою тощую фигуру. Он брюзжал, ругался, но двигался ловко.

— Да ну тебя в болото, дьявольская мясорубка… — он вынырнул с другой стороны, красный от напряжения, но он справился. Это было сейчас самое главное.

Сашка…. Вот это была проблема…. Его могучие плечи едва втискивались в зазор. Он снял с себя всю амуницию, передал мне. Потом, тяжело дыша, начал протискиваться. Мышцы на его шее вздулись от напряжения. Он просунул плечи, грудь… И вдруг замер.

— Зацепился… Ремнем… За что-то… — сквозь зубы выдавил он. На лице была гримаса боли.

Я увидел, что край его ремня действительно намертво зацепился за какую-то выступающую деталь от лопасти вентилятора.

— Сашка, не шевелись, стой и не дергайся! — я просунул руку назад, в зазор. Сашка весь дрожал, практически начал паниковать. Я пытался руками отогнуть лопасти, ничего не получалось.

— Сорок пять секунд… Быстрее… — безжалостно отсчитал Факел.

— Режь ремень! Быстрее! Нож у тебя! — прошипел я Артемию.

— Нож… Я не помню, куда его положил… — Артемий тоже растерялся.

Тогда я сделал единственное, что пришло в голову. Я выхватил у него сумку, быстро нашел там боевой нож, просунул его в зазор и, не видя, на ощупь поддел им ремень у самой пряжки. Материал был прочный, нож не брал его.

— Тридцать секунд, — сказал Факел.

— Сашка, держись! — я вложил в руку всю свою силу и дернул.

Раздался резкий, сухой треск! Ремень перерезало. Дружище с силой пружины вывалился в наш тоннель, едва не сбив с ног всех нас одновременно. В ту же секунду где-то глубоко в стене щелкнуло реле, и вентилятор начал запускаться.

Мы схватили свое снаряжение и бросились вперед по тоннелю, который теперь шел под уклон. За спиной, в темноте, раздался нарастающий электрический гул: заводился резервный мотор. Через пять секунд послышался рев воздуха, снова разрезаемого сталью. Мы еле-еле успели.

Мы проползли дальше еще несколько десятков метров, пока тоннель не разветвился на четыре меньших канала.

— Владимир Николаевич, у нас тут небольшая заминка была, как там наверху? Все спокойно? Волкова не видно? — спросил я в общем эфире.

— Наверху все спокойно. Объект в поле зрения не попадал. Продолжайте операцию, — ответил министр внутренних дел.

— Здесь расходимся, мужчины, — я вытерл пот со лба внешней стороной грязной перчатки. — Если верить этой карте, Артемий, Сашка — левый верхний канал, по схеме он должен вывести вас в техническую зону. Мы с Факелом — правый нижний, к лабораторному сектору. Задачи помните?

— Помним все прекрасно, Леха, не переживай, — Артемию уже надоел этот официоз.

— Давайте, парни, только будьте максимально аккуратны, — добавил я. — Если увидите склад с нашими кристаллами, с артефактами — все, что может усилить Волковскую армию, — помечайте. При отходе надо будет это уничтожить. Мы не будем оставлять им ничего. Все, расход! До встречи! — сказал я, понимая, что есть большая вероятность, что сейчас мы видимся все вместе последний раз.

Артемий и Сашка скрылись в темном отверстии своего тоннеля. Мы с Факелом двинулись в свой. Этот путь был короче предыдущего, но, скорее всего, даже сложнее. Вентиляционные решетки здесь были чаще, приходилось тратить много времени на то, чтобы их открутить. Из плюсов: мы наконец-то через решетки стали видеть комнаты базы. Вернее, ее подвальных этажей. Мы ползли, заглядывая в решетки Лаборатории. Сложное оборудование, пустые коридоры.

И вот, наконец, мы добрались до большой решетки, из-за которой лился теплый желтоватый свет и доносились голоса. Я осторожно подполз и заглянул внутрь.

Это был не лабораторный зал, а, видимо, какой-то кабинет. Богатый, особенно если учитывать, где мы находимся, отделанный темным деревом и кожей, с огромным окном, точнее, его магической имитацией, изображающей какой-то красивый сад с прудами. За столом, спиной к нам, сидел человек. Я узнал его даже из такого положения: князь Тони Волков. Перед ним стоял другой — высокий, сухощавый, с бледным, аристократическим лицом и холодными голубыми глазами, в форме финских пограничных войск. Финский князь Ульрих фон Беккер, его я тоже узнал сразу, видел фотографии в личном деле, когда мы готовились к операции.

Их диалог было слышно четко. Я мог разобрать каждое гребаное слово.

— … повторяю в последний раз, Ульрих, — говорил Волков, его голос был, спокойным, но в нем чувствовалось, что он уже устал что-то доказывать своему партнеру. — К утру мы отправимся в сторону Кремля. Завтрашние маневры ваших войск у границы предоставят нам идеальный отвод имперских глаз. Вы тут просто проводите свои учения, а в этот момент мы наносим удар в самом центре империи.

— Ты же понимаешь, что если у тебя не получится и что-то пойдет не так, мы не будем действовать… — ответил ему финн.

— У меня все просто идеально готово! — сказал Волков, доставая из столика бутылку виски и наливая себе стаканчик.

— Ты играешь с огнем, Волков. Мне нравится твой напор, но ты слишком рискуешь, а чаще всего рискуют только дураки! А что если они все знают? Все-таки у империи есть разведка, — мужчина явно не разделял настрой Тони.

Волков рассмеялся. Коротко, презрительно.

— Имперская разведка — это дырявое решето, уважаемый князь. Половина ее руководства у меня в долгу или под колпаком. Другая половина слишком занята решением своих личных проблем! А те немногие, кто способен противостоять, — он махнул рукой, — их уже нет в живых.

— Я предупреждаю тебя, — финн встал, его тень упала на лицо Тони Волкова. — Если что-то пойдет не так, если ситуация выйдет из-под контроля или привлечет внимание настоящих сил Империи, мы открестимся от тебя. Ты для нас — частное лицо, изгнанник, проводящий незаконные эксперименты на нашей территории без нашего ведома. Мы штурмом возьмем эту базу и вышвырнем твою голову императору в качестве извинений. Так что заранее — без обид.

Волков тоже медленно поднялся и продолжил этот диалог уже крепко стоя на ногах:

— Не волнуйся, Ульрих. Все будет сделано чисто, а теперь, если позволишь, у меня много работы. Передавай привет своей любимой дочери. Кто знает, может, будущий император решил сделать ее своей женой.

Финский князь что-то буркнул на своем, развернулся и вышел через массивную дверь, которая закрылась за ним с тихим щелчком.

Волков несколько секунд стоял неподвижно, глядя в пустоту. Потом вздохнул, подошел к столику с графинами, налил себе еще стаканчик виски, затем подошел к зеркалу и чокнулся с ним.

— Ну что, старина, уже совсем скоро. Скоро все начнется, и никто не сможет это остановить… Никто… — он был слишком самоуверенным.

Это был наш шанс. Единственный верный. Внезапность в данном случае была подходящим оружием.

Я взглянул на Факела. Тот кивнул. Мы синхронно с силой ударили ногами по креплениям решетки. Старые заклепки с треском вылетели, и решетка рухнула внутрь кабинета с оглушительным грохотом.

Я вывалился вслед за ней, кувыркнулся и встал в боевую стойку. Факел бесшумно спрыгнул вниз и оказался слева от меня.

Тони Волков обернулся. Не испугался и даже не вздрогнул. На его лице промелькнуло лишь мимолетное удивление, которое тут же сменилось холодной, расчетливой яростью и… Ноткой легкого любопытства.

— Ого, все-таки этот сукин сын меня сдал… П**дец ему! — протянул Тони, ставя бокал на стол. — Ну что же, повеселимся. Оказывается, у меня грызуны в стенах, да еще и какие огромные. Вы к кому, ребята?

— Тони Волков, вы арестованы за государственную измену, убийства и покупку запрещенного оружия, — рявкнул Факел, наставляя на него кристаллический излучатель. — Сопротивление бесполезно, вы приговариваетесь к полному уничтожению…

Князь рассмеялся. Искренне, громко….

— Арестованы? Мною было совершенно? Какая прелесть, ей богу. И кто вы, простите, такой? Мусор, который мне предстоит вымести отсюда? — его глаза пробежали по нам, оценивая. — И ты тут, Алексей. Сам решил прийти? Я так и знал, что ты примешь мое предложение.

Я не стал ждать, пока он наговорится, и, вытянув вперед руку, ударил Тони молнией в грудь. Он отлетел на несколько метров.

Но потом встал как ни в чем не бывало. Воздух в кабинете стал намного прохладнее. Из ничего перед ним материализовались десятки длинных заостренных сосулек, сияющих голубым светом, и рванули в нас веером.

— В укрытие! — крикнул я, отпрыгивая за тяжелый дубовый стол. Факел метнулся к стеллажам с книгами.

Ледяные стрелы впились в дерево стола с такой силой, что он сдвинулся на полметра. Некоторые пробили его насквозь и воткнулись в стену позади меня, испуская струйки пара от холода. Одной из них, отраженной от чего-то, удалось зацепить Факела. Он вскрикнул, острый лед прошил ему плечо, пригвоздив к книжному шкафу.

— Факел! НЕ-Е-ЕТ!!! Ты как там⁈ — прокричал я.

— Занимайся им! Со мной все будет хорошо… — сквозь зубы прошипел он, хватая рану свободной рукой. Кровь, темная, почти черная в этом свете, сочилась сквозь его пальцы.

Волков вышел из-за стола и направился в мою сторону! Он переместился по комнате очень быстро и через несколько секунд оказался прямо передо мной. Его рука, обернутая в ледяную перчатку с серебристыми шипами, рванулась к моему горлу. Я едва успел подставить предплечье. Атака была похожа на удар молота по наковальне. Кость затрещала, боль пронзила всю мою руку. Я отлетел к стене, но успел выставить ногу и оттолкнуться, нанося ответный удар коленом в живот.

Он принял его достойным блоком, после этого схватил меня за шею и швырнул через весь кабинет. Я влетел в тот самый экран, на котором показывали какой-то сад. Стекло, усиленное магией, не разбилось, но треснуло паутиной. Я рухнул на пол, оглушенный. Сука, как же было больно, особенно — предплечью.

— Жалко, конечно, этого добряка… — сказал Волков, медленно приближаясь. Его голос звучал с фирменной тошнотворной насмешкой. — Ты не так плох, чтобы сдохнуть в подвале сегодня. Но ты выбрал не ту сторону. Играешь на стороне проигравших. Но зачем? Расскажи мне, Алексей, зачем? Цепляетесь за старую Империю, которая сгнила изнутри. Я же предлагаю будущее, которого у вас никогда не было. Порядок! Силу! Разве это не то, чего хочет каждый человек? Все же хотят чувствовать, что есть кто-то, кто их защитит! И я стану именно им.

— А ты спросил у этих людей, нужен ли ты им, Тони? — поинтересовался я у него, лежа на полу.

— А ты смешной! У кого спросить? У людей? Да люди сами никогда не знают, что же для них будет лучше! Я сделаю этот выбор за вас, не благодарите! — он продолжал смеяться.

Я поднялся на одно колено, отплевываясь кровью. Рука немела, но продолжать я мог.

— Порядок… Под твоим каблуком? — хрипло выговорил я. — Ты используешь силу, чтобы подводить волю людей в угоду своих желаний? Вот почему мы не стоим рядом… Я не такой…

— Все такие, — твердо сказал Тони, останавливаясь в двух шагах от меня. За его спиной я видел, как Факел, стиснув зубы, вырвал ледяной осколок из плеча и начал что-то настраивать на своем запястье. — В каждом из нас живет зверь, который хочет власти. Одни надевают на него намордник закона и морали. Другие, как я, дают ему волю. Мы с тобой одной крови, Алексей. Из одного мира! Ты тоже убивал ведь? Разве нет?

— Я защищал! — крикнул я, вскакивая. Боль пронзила бок — видимо, сломал ребро. — Защищал своих близких от таких, как ты!

— Защищал систему, которая их же и сожрет в итоге! — парировал он и атаковал снова ледяными кулаками. Я уворачивался из последних сил. — Сила не в честности, мальчик. Сила — в победе! А побеждает тот, кто не стесняется использовать все средства в войне… — он поднял руку, и в ней вспыхнул лед. — Я — это будущее… — прошептал Волков, и в его глазах горела фанатичная убежденность в собственных же словах.

Он направил в мою сторону ледяную сферу. Я почувствовал, как мысли начали замедляться, вязнуть в голове. Он начал замораживать меня, и я не мог противостоять.

Я впился ногтями в ладонь, боль пронзила мозг, прочистив его на секунду.

Мой взгляд упал на треснувшее экран в его отражении отражении за спиной Волкова был Факел, бледный как смерть Он поднял руку. В ней был кусок отколовшийся от этого экрана. Факел не мог подойти сам, но показал мне знаками, что из последних сил бросит его в мою сторону.

— Прощай, князь, — хрипло сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Твое будущее… Отменяется….

Его брови поползли вверх. Он не понял, к чему я это говорю и что будет дальше.

В этот момент Факел поднял руку и бросил мне осколок, я поднял его на лету и со всей силы вколол в шею Тони Волкова.

Кровь брызнула и залила все мое лицо. Тони смотрел на меня расширенными зрачками, потом все-таки вытащил осколок и бросил его на пол, но все равно стал слабеть. Магия князя отступила, он отпустил меня, и я начал бить его молниями из перчаток. Один удар, второй, третий. На каждый из ударов князь создавал ледяной щит. Он держался за горло, чтобы остановить кровь, но выходило так себе. После этого я снова поднял осколок, разбежался, оттолкнулся молниями от пола и с прыжка воткнул лезвие ему прямо в глаз, в ответ получив сильный удар ледяной сферой, которая откинула меня в сторону.

Я лежал, не в силах пошевелиться, слушая бешеный стук своего собственного сердца. Боль охватила все тело.

— Алексей… — позвал меня Факел. Он стоял, прислонившись к шкафу, держась за раненое плечо. Его лицо было покрыто потом, но взгляд был ясен. — Надо срочно уходить… Они… Могли услышать…. Если сейчас сюда прибежит отряд наемников, мы с ними не справимся…

Я с трудом поднялся с пола, посмотрел в сторону. Тони Волков был мертв.

— Владимир Николаевич, что творится наверху? — спросил я по наушнику у министра.

— Что-то они засуетились, вам нужно срочно отступать… Повторяю! Срочно отступайте! — министр был взволнован.

— Свяжись с Артемием, — прошептал я Факелу. — Скажи… Цель ликвидирована. Выполняем план по отходу. Да и в целом давно не было от них информации. Как они там?

Факел кивнул, нажал на наушник для связи. Я подошел к нему, насколько мог перевязал плечо жгутом из аптечки. Рана была страшной, но, кажется, не задела артерию. Жить будет, по крайней мере именно на это я рассчитывал тогда.

Через наушник донесся голос Артемия, тихий, но довольный:

— Мы с Сашкой обнаружили их склад. Сейчас находимся тут. Вы даже не представляете, сколько здесь всего! Охренели бы, честное слово! Всю империю можно уничтожить таким арсеналом. Ладно, вас поняли, сейчас кое-что сделаем и отступаем.

Мы с Факелом выбрались обратно в вентиляцию тем же путем. Двигаться было невыносимо тяжело. Каждый шаг отдавался болью. Но адреналин и осознание, что самое страшное позади, гнали нас вперед. Мы ползли обратно к месту разделения, чтобы встретиться там с парнями.

Через двадцать минут мы добрались до развилки. Артемий и Сашка уже ждали там. Сашка копошился со свертком пластита, прилепляя его к стене тоннеля.

— Все готово, — сказал Артемий. Его лицо было серьезным. — Смотри, что мы для этих уродов придумали! — он рассказал мне их гениальную идею. У него в руке был трос, который вел в их часть развилки.

— А что на том конце? — спросил я.

Дальше он мне рассказал в чем суть их плана. На длинном, тонком, почти невидимом тросе из углеродного волокна, перекинутом через одну из балок висел кричал в комнате с оружием Тони Волкова.

— Пока мы здесь, кристалл висит, — объяснил Сашка. — Как только выползем и разрежем тросик — он упадет на пол склада и… БУМ! Последний гвоздь в крышку гроба всем планам Тони Волкова и любому, кто захочет стать его последователем.

Это было гениально и безумно одновременно. Прямо по-нашему! По-другому не умеем.

— Красавцы, парни! Ладно, пойдемте на выход, Факелу нужно срочно оказать помощь, иначе он с такой потерей крови до утра не доживет, — сказал я и указал на нашего раненого товарища.

Обратный путь через вентиляторный узел, который снова гудел, был еще более страшным, так как силы были на исходе. Но мы справились. Мы выбрались через тот же технический колодец. Было раннее утро. Солнце на востоке только восходило.

Мы отползли от колодца к укрытию на склоне, где нас ждал Никулин Владимир Николаевич. Он молча осмотрел нас, а потом тихо спросил:

— Ну как там этот ублюдок?

— Господин министр, объект уничтожен. Миссия выполнена, — официально ответил я.

— Молодец, сынок… Молодец… — сказал он, лег спиной на землю и выдохнул.

Да что там, все мы выдохнули. Что будет дальше? Никто из нас не знал, но мы понимали, что так, как хотел Тони Волков, уже точно никогда не будет.

ТРАХ-БАХ-БАБАХ!!!

Раздался просто оглушающий взрыв, мы прижались к земле, и из колодца вентиляции вырвался поток пламени. Я посмотрел на военную базу финнов: она горела и была полностью разрушена.

— Вот теперь мы точно можем отправиться домой! — сказал я, и все вокруг заулыбались…

Эпилог

Десять лет спустя.

Холодок утра был еще свеж, но первые лучи солнца, пробивающегося сквозь облака, уже несли в себе немного тепла.

Воздух пах влажной от росы землей, цветущей в нашем семейном саду вишней и напитком в моем стакане. Я стоял на каменном балконе своей резиденции, прислонившись к холодной стене дома, и медленно пил кофе. Горьковатый, без сахара. Такой, каким его пил в свое время Север. Тогда я его не понимал, но многое с того момента изменилось. Время было около восьми утра, но сон отступил от меня часа два назад. Привычка. За последние десять лет разум научился просыпаться очень рано. Не могу пропускать каждый новый рассвет, тем более когда любой из них может оказаться для тебя последним.

В кармане халата лежала легкая, отполированная версия одного из кристаллов, продажи которых изменили мою жизнь в этом мире. Я почти никогда не вынимал его, просто иногда касался, ощущая знакомые грани. Это было напоминание о том, с чего все начиналось.

— Доброе утро, папочка! — я услышал нарастающие детские голоса.

Два вихря детской безграничной энергии ворвались на балкон, едва не сбив с ног меня.

— Даниэль и Мира, доброе утро! — крикнул я им навстречу.

Такие взрослые, им уже по семь лет. Два моих солнца… Мальчик, точная копия меня, с темными волосами и слишком серьезными для его возраста карими глазами. Хотя я все равно вижу в них искры детского озорства. Девочка — вылитая Ирина, с пепельными волосами, заплетенными в сложную косу — сколько же времени они с женой на нее потратили… — и пронзительным взглядом. Малышка очень и очень любознательная.

Я успел поставить чашку на столик, прежде чем они врезались в меня, обхватив за ноги.

— Тихо, тихо, ураганы! — я рассмеялся, наклонился и обнял их обоих, подняв с пола на несколько секунд. Они безумно вкусно пахли. Не могу даже объяснить, чем, но запах собственных детей — лучшее, что я чувствовал в своей жизни. — Сейчас собьете с ног, и ваш старый отец полетит вниз головой в розовые кусты. И что скажете потом вашей любимой маме, а?

— Что папа не смотрит под ноги! — без тени сомнения выдала Мира, уткнувшись носом мне в шею.

— И что балкон нужно огородить, чтобы он был безопасным! — добавил Даниэль.

Забавные. Они всегда поднимают мне настроение. В совершенно любой ситуации.

— Люблю вас, — сказал я тихо, почти шепотом, целуя их по очереди в макушки. — Безумно! Больше всего на свете!

— Мы тебя тоже, папочка! — прошептали они в ответ.

— Дети! Идите завтракать, вы опоздаете в лицей! — в дверях балкона появилась Ирина.

Моя жена. Княжна. Солнце в моем небе. Она была в легком утреннем платье цвета лаванды, волосы убраны в изящный пучок.

— Хорошо, мама! — хором откликнулись близнецы и, послушно отпустив меня, помчались внутрь, их быстрые шаги затихли на мраморной лестнице, ведущей на первый этаж в общую столовую

Ирина подошла ко мне, ее пальцы мягко коснулись моей щеки, провели по линии челюсти, где когда-то от удара Волкова ледяными перчатками остался едва заметный белый след. Еще одно напоминание, которое делает меня сильнее.

— Доброе утро, моя Княжна! Как же ты прекрасно выглядишь! — я поймал ее руку и прижал к губам.

— Доброе утро, Князь, — она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучики милых морщинок. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в губы — легкий, теплый, утренний поцелуй, пахнущий мятой. — Ты уже завтракал или спустишься к нам?

— Думаю, спущусь, — я обнял ее за талию, глядя, как солнце окончательно заливает светом наш сад, — Если, конечно, снова чего-нибудь не произойдет.

Как по закону подлости, в дверях появился дворецкий, Игнатий. Человек почтенного возраста.

— Господин министр, вам звонят на стационарный магофон в вашем кабинете, вы подойдете? — спросил Игнатий.

— А кто звонит в такую рань? — спросил я.

— Господин министр, это ваша сестра. Госпожа Елена Милованова. Вы подойдете? — Игнатий ожидал от меня ответа.

Сестренка Лена. Она, как никто другой, умела звонить в самое неподходящее время.

— Передай, что я перезвоню ей после завтрака, Игнатий, — ответил я.

— Слушаюсь, господин министр, — ответил дворецкий и отправился вниз.

Мы с Ириной спустились в солнечную, залитую утренним светом столовую. Большой дубовый стол был накрыт со вкусом: свежие круассаны, местный сыр, мед в глиняном горшочке, ваза с только что сорванными яблоками из сада. Даниэль и Мира уже сидели на своих местах, вовсю обсуждая предстоящий день — урок магической каллиграфии, который Мира ждала с нетерпением, и фехтование, где Даниэль надеялся наконец победить сына графа Орлова.

Я слушал их болтовню, откусывал теплый слоеный круассан, пил кофе и смотрел на Ирину, которая мягко, но довольно настойчиво уговаривала Даниэля доесть кашу. Это был простой, но безумно приятный жизненный момент. Я ловил себя на мысли, что десять лет назад не мог даже представить, что подобное возможно. Не для меня, не для человека, у которого каждый новый день происходит что-то опасное. Сейчас все по-другому.

После завтрака мы все вместе вышли на парадный вход. К крыльцу уже подали два экипажа: более скромный, но быстрый — для детей с гувернанткой в лицей, и наш, княжеский, с гербом на дверце — для Ирины. Она сегодня должна была присутствовать на открытии новой больницы, построенной на средства нашего семейного фонда.

Я помог детям забраться внутрь, еще раз обнял их.

— Слушайте преподавателей, не деритесь на переменах… Если только другие не начнут первыми. Тогда можно! — добавил я шепотом, и Даниэль засиял.

— Алексей! — Ирина сделала строгое лицо, но в глазах ее я увидел милость.

— Шучу, шучу! Ведите себя прилежно. Пока! — я закрыл дверцу, махнул им вслед. Потом обернулся к жене. Она уже стояла у своего экипажа, поправляя перчатку.

— До вечера, любимый! — сказала она. — Постарайся не задерживаться сегодня! Вечером у нас дела по организации приема на следующих выходных.

— Постараюсь! — я поцеловал ей руку. — Удачи с открытием, и передавай там всем от меня привет! Можно даже со сцены!

Она улыбнулась, кивнула и скрылась внутри машины. Я стоял, пока оба экипажа не скрылись за поворотом аллеи, ведущей к воротам.

В кабинете, заваленном бумагами, докладами и проектами новых экономических реформ, я налил себе еще одну чашку кофе, сел в кресло и активировал магофон. Лена взяла трубку очень быстро.

— Ну наконец-то! — ее голос был живым и очень активным. Видимо, и проснулась она раньше, и кофе выпила уже больше. — Я уж думала, тебя на экстренное заседание Совета вызвали или войну объявили.

— И тебе доброе утро, Лена, — я улыбнулся. — Ну, не совсем так, но близко. Просто завтракал с семьей, детей в лицей отправил, Ирину по делам. Теперь вот остался один, и наконец-то можно поработать.

— Ах да, твой священный утренний ритуал, — она слегка фыркнула, но потом продолжила. — Лешик, я, конечно, все понимаю. Ты теперь целый господин министр экономики Российской Империи, правая рука премьера, лицо нации, все дела. Но я все-таки твоя старшая сестра. Мог бы и отложить круассан ради пятиминутного разговора. Тем более я не просто «как дела» хотела спросить, а по важному делу звонила.

— Ты права, Лена, виноват отчасти, — сдался я без особой борьбы. — Но если бы ты видела, с какой скоростью эти двое сметают все со стола… Промедли я минуту — остался бы голодным.

— Ох уж эти дети, — ее голос смягчился. — Как они? Мира все еще хочет стать архимагом? А Даниэль — паладином?

— И да, и нет. На этой неделе Мира решила, что будет исследовать магическую фауну южных болот. Даниэль же твердо намерен изобрести кристалл, который будет делать уроки за него. Так что у нас все как обычно, мы на пороге какого-то великого открытия.

Лена рассмеялась. Потом ее выражение стало деловым, но глаза горели тем же азартом, что и раньше

— Ладно, господин министр, перейдем к делу. Приедешь к нам сегодня в офис? Хотим показать тебе новую разработку Даниила. Он вообще-то хотел сделать сюрприз к вашему юбилею, но не выдержал, проболтался мне. Это… Это нечто, Алексей. Но хочу тебе не это показать, а другое. Он кое-что реально сильное изобрел. Совершенно новый принцип стабилизации энергии. Безопасный, дешевый, легко масштабируемый. Это может изменить все. В нашем мире.

Даниил. Как же я рад, что когда-то спас его из той холодной пещеры в Норвегии. Человек, который десять лет назад едва говорил, теперь был ведущим кристаллографом империи. Теперь муж моей сестры Лены и любящий отец своих двух девочек.

— Звучит захватывающе, — сказал я искренне. — Но сегодня… Не уверен. Вечером репетиция приема, завтра отчет в министерстве, послезавтра комиссия по бюджету… — я вздохнул, потирая переносицу. — Знаешь, как это, когда времени не хватает абсолютно ни на что?.. Но я обязательно найду день на этой неделе и заеду к вам.

— Знаю, знаю, бремя власти, — она фыркнула. — Но ты обещал быть больше, чем чиновником. Не забывай, пожалуйста, быть братом и дядей. Наши девчонки скучают по тебе. Да и Даниил… Он очень ценит твое мнение. Понимаю, что график, но… Попробуй выкроить для нас час сегодня.

— Хорошо, — сдался я. — Попробую может даже сегодня найти время! Что же я за человек, который к родной сестре приехать не может. Будем на связи.

— Отлично! — даже не видя ее, я почувствовал, что она улыбается. — Ждем, и не забудь, у вас с Ириной юбилей через неделю! Без подарков являться строго запрещено, господин министр!

— Без тебя знаю, деспот! Вообще-то это моя жена, а не твоя, — усмехнулся я.

Мы попрощались.

Я откинулся в кресле, глядя в потолок. Государственному служащему, особенно министерского ранга, было строжайше запрещено вести коммерческую деятельность. Это был один из первых и самых жестких законов, который я протолкнул, став министром. Чтобы никто не мог повторить путь Тони Волкова, соединяя бизнес и власть в чудовищный симбиоз. Поэтому свою долю в нашей общей компании много лет назад официально и безвозмездно подарил Лене. Она, с ее хваткой, упрямством и невероятной, как выяснилось, трудоспособностью справилась просто блестяще.

Ее бывшего «начальника» из Магобанка, пронырливого Эдуарда, пришлось лет пять назад отправить за решетку. Он, почуяв большие деньги и влияние, попытался провернуть аферу с выводом средств через подставные фирмы. Видимо, в эпоху Севера такие фокусы проходили. Может, Север даже поощрял их, создавая систему зависимостей. Со мной этот номер не прошел. Правда, не обошлось без скандала. Кое-кто в Совете пробурчал, что министр сводит личные счеты. Но факты и проведенный аудит были железными. Эдуард получил свой срок. Справедливость, холодная и беспристрастная, а не месть — вот что я хотел утвердить в экономическом секторе империи.

Сама наша компания давно сменила сферу деятельности. Все те же кристаллы, но теперь — не оружие. Никогда. Их устав, написанный под мою диктовку, содержал железный пункт: ни один продукт компании не может быть использован для причинения вреда живому существу. Они создавали источники чистой энергии для домов и мануфактур, сверхэффективные топливные ячейки для самолетов и поездов, медицинские кристаллы для диагностики и заживления, даже изысканные ювелирные украшения, светящиеся изнутри мягким, теплым светом. Мирный атом в прямом смысле слова. Они делали свое дело просто блестяще.

Ребята отлично разделили зоны. Лена была генеральным директором, мозгом и волей компании, отвечала за стратегию, финансы. Артемий же, мой старый друг Артемий, нашел себя в роли коммерческого директора. Его связи в мире аристократов сделали свое дело. Ну а Даниил был сердцем всего этого механизма.

Его дочери росли настоящими красавицами и умницами. Обе сейчас учились в столичной магической академии, но не на боевых специальностях, а на лекарей. Решение, которое я полностью поддержал. Старшая была помолвлена с Сашкой. Да, с тем самым моим самым лучшим другом. С которым мы когда-то разводили мажориков, играя в покер.

Сашка, кстати, тоже ушел из компании несколько лет назад. Сказал, что логистика — это, конечно, хорошо, но душа просит другого. Вспомнил свою юношескую любовь к моторам и механизмам. Я дал ему стартовый капитал — не как министр, а как друг. Он начал с маленькой мастерской по ремонту машин где-то на окраине. Сейчас у него целый комплекс: автосервис, магазин запчастей, даже небольшая школа для механиков. Имя «Сан Саныч» стало в определенных кругах синонимом качества. А в перерывах между работой он путешествует по миру. Сейчас, например, гоняет на каком-то жутко быстром итальянском жеребце по горным серпантинам. Когда вернется — договорились встретиться. Жду этой встречи, как мальчишка. Поговорить не о политике, не о кризисах в мировой экономике, а о моторах, дорогах и о том, как жизнь все-таки удивительно складывается.

На следующей неделе — десять лет нашей свадьбы с Ириной. Бумажная свадьба, кажется. Или оловянная? Я, если честно, никогда не забивал голову этими условностями. Для меня важен был сам факт: десять лет с этим человеком. Десять лет утренних кофе, общих забот, тихих вечеров, споров о воспитании детей, поддержки в трудные минуты и радости в счастливые моменты. Это было важнее любой официальной церемонии и красивой цифры.

Огромное спасибо Владимиру Николаевичу за такую дочь и за то, что он тогда не был против начала наших с ней отношений. Кстати, он больше не министр внутренних магических дел. Теперь он — Премьер-министр при Императоре. Фактический правитель империи, седой, мудрый, беспощадно эффективный менеджер, в чьих руках сосредоточены все нити империи. Он по-прежнему звал меня «сынок» в неофициальной обстановке и постоянно ворчал, что вот-вот уйдет на покой, «пора молодым» заняться империей, и что место это он для меня уже «нагрел». Хитрый лис. Он знал, что я не рвусь к абсолютной власти, но в то же время он понимал, что я, пожалуй, единственный, кому он мог бы передать бразды, не опасаясь, что все его труды пойдут прахом.

Хотел ли я этого? Раньше — да. Амбиции, жажда изменить все к лучшему, желание отстроить идеальную систему. Сейчас… Сейчас я думал иначе. Я не хотел «занимать место» и просто получить какую-то власть. Я хотел делать важные дела. Строить школы и больницы там, где их не было. Проводить реформы, которые облегчали жизнь обычным людям, а не обогащали различные аристократические кланы. Делать этот мир, эту страну немного лучше, чем она была вчера, и для этого не обязательно сидеть в кресле премьера. Можно быть министром экономики, а можно — просто частным лицом с влиянием и ресурсами. Но каждый новый день нужно посвятить именно этому.

Знаете, кто натолкнул меня на эту мысль о служении, а не о властвовании? Мой крестный отец в этом мире. Север. Да-да, тот самый Север, который когда-то был моим боссом, моим учителем в искусстве бизнеса, криминала и интриг, а потом — предателем и врагом. Но в самом конце, в той своей последней, не описанной никем в истории страны схватке с Волковым, он совершил выбор. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы закрыть меня от смертельного удара. Он умер прямо у меня на руках, глядя прямо в мои глаза, а в его не было ни страха, ни ненависти. Только странное облегчение и немой вопрос: простил ли я его? Конечно же, да, но задолго до того момента.

Именно этот поступок, абсолютно иррациональный с точки зрения того Севера, которого я знал, перевернул что-то во мне. Он доказал, что люди могут меняться. Что даже самые погрязшие в тени души способны на искру света в последний миг. В честь него, а точнее, в честь той самой искры, я на свои средства открыл в столице большой публичный парк. Назвал его «Северный лес». Там посадили хвойные деревья с севера империи, проложили аллеи, поставили скамейки, сделали пруд. В самом центре на гранитном постаменте стоит статуя, посвященная не какому-то конкретному человеку, а абстрактная фигура: мужчина, заслоняющий собой от невидимой угрозы женщину с ребенком. Безымянный памятник. «В честь всех безвестных защитников», — гласит табличка. Никто бы не позволил поставить в центре столицы памятник бывшему преступнику, даже искупившему вину жизнью. Но я знаю, кому он посвящен, и это самое главное. Думаю, он бы вполне оценил иронию и скрытность жеста.

Часто в такие тихие утренние часы, как сейчас, я ловлю себя на мысли: а почему мы попали сюда? В этот новый для нас магический мир? Я и Тони? Ведь мы были так непохожи. Он — нарциссический психопат, жаждущий власти над волей других людей… Я же просто хотел сначала выжить, а потом просто жить хорошо. У нас не было почти ничего общего. Кроме одного. В прошлом мире мы оба не реализовали свои амбиции до самого конца конца. Он — в своем стремлении к контролю и власти, я — в своем желании реализоваться как специалист и заработать все деньги мира. Мы оба умерли с чувством незавершенности, с жаждой «еще одного шанса».

Возможно, это и был ключ. Неисполненное желание огромной силы в момент перехода между мирами. Тогда почему нас только двое? Хотя… Я не был уверен, что мы единственные. Где-то там, в провинциях, в других странах, могли быть свои «попаданцы», свои люди с чужими воспоминаниями и странными способностями. Но искать их мне было неинтересно. У меня была своя жизнь. Полная сложностей, но она моя, и я ей доволен на сто процентов.

Я встал, подошел к окну, глядя на расцветающий город. Вдали виднелись купола нового университета, построенного по нашему с Ириной проекту. Дымили трубы мануфактур, но дым был уже не черным, а сероватым — благодаря тем самым кристаллам, которые производит компания, которую я когда-то основал. Жизнь шла своим чередом.

И если бы сейчас, в этот самый миг, какая-то высшая сила предложила мне выбор: никогда не попасть в этот мир, прожить свою старую жизнь до конца, умереть там или переродиться тут, пройти через все ужасы, боль, предательства и страх, но в итоге обрести это утро, этот балкон, запах кофе и цветущей вишни, смех детей и взгляд любимой женщины… Я бы не стал умирать молча, как в прошлый раз. Глядя в глаза, сказал бы тому мудаку из прошлого с пистолетом:

— Хватит терять время! Нажимай уже на курок, ублюдок.

Потому что каждая секунда здесь, в этом «после», была дороже всей жизни «до». Но нет, не подумайте, я не обесцениваю свою прошлую жизнь, она тоже была прекрасна. Просто тут я слишком многое понял и осознал, а это никто не сможет купить ни за какие деньги.

Кофе закончился, пойду налью себе еще одну чашку…