Фантастика 2026-42

Глава 1

Всё меняется, хотят этого люди или нет. Что-то уходит безвозвратно, что-то приходит на столько долго, что все забывают, что было когда-то иначе.

Изменилась ли жизнь в империи? Да, от части она действительно поменялась, но обычные люди заметят это далеко не сразу. После того, как вскрылся заговор специальной службы расследований и военной разведки империи, полетели головы помимо тех, что уже успели слететь с голов. Только в этот раз люди лишались не жизни, а своих должностей. Использовав его как повод, император Натариан Барактерианд значительно зачистил ряды всех тех, кого только можно было заподозрить в нелояльности.

Но главный вопрос — произошло ли что-то с принцем после того, как всё вскрылось?

В этом плане Манхауз был прав, не обязательно что-то делать с принцем. Достаточно лишить его силы, сделать политическим импотентом, полностью уничтожив его союзников и сторонников. Они ещё оставались, но это было вопросом времени — одних устраняли, найдя причину другие сами бежали на поклон к победителю. Это даже было надёжнее, исключая возможные политические издержки.

Кто-то мог задаться вопросом, а почему сразу всех врагов императора под плаху не отправить, и здесь ответ был тоже довольно прост. Даже для императора, даже для самого отмороженного и жесткого есть правила игры. Правила, которым подчиняются все без исключения. Должен быть проступок, какая-либо провинность, за которую можно наказать. В противном случае, когда ты караешь любого просто по беспределу, потому что так захотел, даже твои союзники задумаются, а не станут ли они следующими просто из-за того, что у тебя плохое настроение. А такие императоры долго не живут.

Как бы то ни было, империя вошла в свою новую эпоху. Эпоху, когда несогласных карали едва ли не так же, как и убийц. Когда за любой проступок одних могли отправить гнить в темницу навечно, а другого пожурить, как непутёвого ребёнка. Где народ империи, казалось, вдыхал полной грудью и хорошо жил, пока что-то едва заметное, как ядовитый газ, ползло, отравляя людей.

Эпоха напряжения — так назвал её Кондрат. Время, когда всё кажется хорошо, но нутром ты чувствуешь, что что-то вот-вот должно произойти. И люди, обычный народ тоже это чувствовал, просто не понимал, куда именно надо смотреть. А Кондрат смотрел и видел. Видел и отворачивался, занимаясь теми делами, которые у него были. А именно ловить и наказывать.

Он не стал никуда переходить, и остался тем, кем хотел остаться — сыщиком. Однако избежать повышения всё равно не удалось. Отказывать императору, который во всех видит врагов и заговорщиков — плохая идея.

Так Кондрат поднялся на должность главы сыскного отдела, став самым быстро растущим по карьерной лестнице человеком. Не в последнюю очередь тому, что был хорошим детективом, и тем не менее. Главой же всей специальной службы расследований стал какой-то верный императору человек, служивший в секретной службе.

Понятное дело, что они просто взяли под контроль непокорное подразделение, но, по сути, для сыщиков ничего не поменялось: они всё так же продолжали ловить особо опасных преступников, раскрывать дела и писать отчёты. Просто теперь всё это было под пристальным надзором.

А ещё император иногда звал Кондрата к себе с просьбой проследить за тем или иным человеком. Почти всегда это была паранойя, и Кондрат замечал, как даже сам император начинает злиться, что ему не несут чьих-то голов, будучи уверенным, что каждый, в кого он ткнёт пальцем предатель и враг. Возможно, он даже начал подозревать самого Кондрат в предательстве, но это всё ровно до случая, когда действительно вскрылось преступление.

Сын одного из чиновников высшего эшелона вступил в ячейку противников решений императора. Они даже не против императора, а против его решений были, будто это могло смягчить приговор. Не смягчило, всех повесили, отца отстранили полностью, так ещё и лишили титула.

С одной стороны, после этого император стал доверять Кондрату больше. С другой, глядя на произошедшее… Кондрат старался просто об этом не думать. Он лишь занимается тем, что умеет — ловит преступников. И не его виной было то, что происходило где-то на вершине политической верхушки.

Поэтому он просто продолжил делать то, что делал, но получив право распределять дела, как глава сыскного отдела, самые интересные забирал теперь уже себе. На это Дайлин резонно замечала:

— Зачем?

— Что зачем? — поднял взгляд Кондрат.

Только ей можно было заходить в кабинет без стука и разрешения. Хотя, если быть честным, у других охоты заходить к нему без необходимости не было. Одни Кондрата теперь боялись, другие завидовали и ненавидели, ведь когда они работали в поте лица, надеясь на повышение, он получил его буквально по щелчку из-за знакомств.

— Зачем мы берём дела? Ты ведь глава отдела. Ты можешь вообще не работать! Вон, свалил всё на секретаршу и помощника, и в ус не дуешь!

— А что нам тогда делать?

— Как что? Ничего!

— Скучно не станет от такой жизни? — поинтересовался Кондрат.

— А что скучно? Вон, пойдём по магазинам, купим что-нибудь! Или на охоту. Или балы, встречи, рестораны… Да много чего! Да и у тебя жена есть. Разве тебе не хочется с ней проводить время?

Да, Зей уже успела вернуться после своей вынужденной поездки и ей, между прочим, понравился отпуск. За всю свою жизнь она практически не покидала столичный регион, а здесь не то что в другой регион, в другую страну поехала, так ещё и в курортный город на море. Вернулась она счастливой, загорелой и весёлой со множеством всяких сувениров и покупок.

И кстати говоря, некоторое время Кондрат жил именно у Зей. Опять же, из-за императора, чтобы не сильно выделяться их странными отношениями.

— Мы проводим с ней время.

— Как?

— Читаем вместе.

— О боги… — хлопнула себя по лбу Дайлин.

— Разве тебе не нравится разгадывать тайны? — спросил он. ­— Например, прошлое дело? Оно ведь было интересным.

— Да, но…

— И ты бы променяла удовольствие от его раскрытия на охоту? Отдала бы это дело кому-нибудь другому?

— Кондрат, не знаю, как тебя, но меня не сильно радуют жертвоприношения маленьких детей с расчленённой и оргиями, — поморщилась она. — У меня до сих пор кошмары сняться после той комнаты.

— А тайная мифического зверя? Разве не интересно было раскрыть что там было на самом деле? — в его голосе едва заметно проскакивало негодование.

— Ага, по колено в болотах, когда тебя кусает всякая дрянь! Особенно я не забуду, куда мне та дрянь заползла! О боги… я до сих пор боюсь купаться в водоёмах и реках.

А заползла ей змея в трусы. Неловко, но бывает и такое, да. Но разве это того не стоило? Такое дело бывает очень редко. Ведь по итогу они его раскрыли, пусть пришлось очень попотеть и помокнуть! Или что, лучше было отдать его кому-нибудь другому?

У них были разные взгляды на одну и ту же ситуацию, однако, что нельзя было отменить, так это что они были хорошими напарниками. Да, Кондрат мог работать один, но Дайлин была способной, тем, кто рано или поздно придёт на замену им, а потому ни испытывал что-то типа долго научить её всему, что знает сам. А может там скрывалось и что-то большее, чем обычно товарищество.

Как бы то ни было, время шло, проходили месяцы, и уже лето вступило в свои права, а через три месяца, пока они пытались разгадать тайну проклятой дороги, наступила осень. Сначала золотая, потом голая, когда деревья превратились в когтистые лапы, тянущиеся к тяжёлому свинцовому небу, с которого, казалось, вот-вот обрушится дождь.

А потом зима, когда Кондрат праздновал свой второй день рождения, перешагнув с пятидесяти двух на пятьдесят три года. К нему в этот раз даже пришли гости. Помимо Зей была ещё Дайлин и Вайрин с женой, что было слишком много для человека, который привык проводить его один, сидя в кресле с сигаретой и стопкой виски. Конечно, его день рождения нельзя было сравнить с днём рождения Вайрина, где присутствовали все сливки общества, или Дайлин, но в нём всё равно был свой какой-то домашний уют.

Так они проскочили зиму, охотясь за снежным духом и маньяком-дровосеком, когда Дайлин прокляла вообще всё на свете от холода. Она даже грозилась уйти с работы, на что Кондрат спокойно ответил:

— Я не хочу и не буду тебя удерживать. Если ты действительно этого хочешь, то я напишу рекомендацию, с которой тебя примут куда угодно.

­— Я чуть не умерла там, Кондрат, — пробурчала она.

— Как и в тот раз со сгоревшими телами. Как и до этого при убийстве чиновников. Такова работа, мы всегда рискуем. Но я не считаю, что кто-то должен заставлять себя или кого-то другого идти на это. Если ты решила, что с тебя хватит, то значит оно так и есть.

И Дайлин осталась. Кондрат не сильно задумывался о причинах, но для неё они были очевидны. Куда она уйдёт? Девушка-сыщик? Она ничего не умела кроме как искать и ловить преступников. Даже не смотря на то что она проработала здесь два года, Дайлин полностью лишилась иных каких-то навыков, потому что банально ничего до этого и не умела.

Возможно, Кондрат был прав, возможно в этом и было её призвание, почему она, даже серьёзно задумавшись над этим, прекрасно понимала, что банально не найдёт себе иного места в жизни.

Как бы то ни было, наступила весна, а за ней и лето. Год сделал полный цикл с того инцидента с заговором. Кондрат утвердился на своём месте, иногда выполняя «секретные» поручения императора в то время, как мир вокруг менялся.

Всё незаметнее звучали голоса, настаившие на благоразумии, и всё громче звучали те, что требовали расправы над врагами империи. И пусть на улицах всё так же текла спокойная и размеренная жизнь, в воздухе витало напряжение. Теперь всё чаще шептались о том, что грядёт новая война. Всё тише становились люди и всё громче проводили расправы над всеми несогласными. На улицах то тут, то там появлялись агитаторы вступить в ряды армии Ангарии, не говоря о том, что во всяких учебных заведениях они активно зазывали к себе молодых и дурных с горячих характером мальчишек всё теми же громкими речами. А кто в их возрасте не хочет стать героем, который лихо истреблял врагов?

Кондрату это было знакомо. По собственному опыту, по истории собственного мира — везде одно и то же. И сложно не замечать, когда подобное пляшет буквально у тебя на глазах. Но куда более точно всё описывал Вайрин, который имел куда больше знакомств в этом плане.

— Да, будет, — кивнул он, когда Кондрат спросил его прямо.

Они сидели в небольшой курительной комнате какого-то дорогого кабака для избранных, обсуждая последние новости.

— Как пить дать, будет, — повторил Вайрин, отпив из своей рюмки. — Думаю, ты и сам заметил, раз спросил.

— Насколько всё серьёзно?

— Насколько? Ну а насколько может быть это серьёзно? — пожал он плечами. — Мне тут нашептали, что у нас самая большая армия, которая когда-либо была в Ангарии. Просто сумасшедший набор, и даже сейчас он не останавливается. Для многих простых ребят там платят слишком хорошо, чтобы не согласится. А Южная империя тем временем капает окопы и строит оборонительные сооружения.

— Безумие какое-то… — пробормотал Кондрат. — С таким раскладом будет обычная бойня. Наскочат, как волны на скалы.

— Мне то же самое сказали, но император не хочет ни договариваться, ни делать хитрые манёвры. Он хочет ударить в лоб. Считает, что такой огромной армией просто сомнёт любую оборону и тем самым якобы покажет, что против него всё бессильно.

— А если не сомнёт, будет биться, пока не разобьёт или лоб, или врага.

— Ну будем надеяться, что наш с тобой лоб он не разобьёт, — усмехнулся он.

Правда Кондрат не сильно разделял его взглядом. Война не проходит в вакууме. Она откликнется в империи так или иначе. Если не сразу, так после того, как солдаты, часть из которых будут тем самым будущим империи вернутся домой. Всем достанется, хочешь ты или нет.

— Кстати, слышал, тебя император к себе опять вызывает, — добавил Вайрин.

— Что опять случилось? — раздражённо спросил Кондрат.

— Я не знаю. Просто сегодня на подпись мне документ с твоим именем притащили. Типа завтра у тебя будет аудиенция с императором. Наверное, сегодня пригласительное письмо пришлют, — его друг хитро прищурился. — Что, опять врагов народа искать будешь?

Это звучало бы как шутка, если бы не была неприятной правдой. В своей новой должности Кондрат не любил больше всего именно эту часть работы — поиск предателей, как называл это император. Да, они нарушали закон в какой-то мере, но Кондрат чувствовал себя не человеком, который несёт закон, а палачом, наёмником, грязным и беспринципным, у которого не было ни морали, ни жалости.

И невольно он ловил себя на мысли, что за последний год с тех событий с заговором, ему всё чаще приходится договариваться с самим собой. Но отказать императору — это как подписать себе смертный приговор. Можно сколько угодно говорить о гордости и чести, пока сам не оказываешься в такой ситуации, где ради собственной жизни готов пойти на уступки собственной совестью.

Поход к императору был у Кондрата уже хорошо отработан. Вайрин был прав — вечером ему пришло письмо, а на утро Зей вместе со служанкой уже во всю суетились вокруг.

— Ты поел? Ты готов? Ты не забыл, что надо сделать, да? — Зей была, как маленькая перепуганная куропатка, которая сама не знала, за что хватиться.

— Я уже проходил это, Зей. Всё будет нормально.

— Все так говорят, а на днях мне рассказали, что он отправил в темницу обычного слугу, который поклонился ему не с той ноги! — воскликнула она, поправляя быстрыми движениями на нём воротники. — Я не хочу, чтобы с тобой сделали то же самое!

— Не сделают. Я ему нужен.

— Сегодня нужен, а завтра уже голова под топором будет! Знаем мы… — она критично осмотрела его, после чего потянулась на цыпочки и чмокнула в щёку. — Ни пыли, ни камней.

Аналог «ни пуха ни пера», по крайней мере, самый ближний. Но в его случае, наверное, корректнее сказать, ни темницы, ни топора.

После небольших традиционных проводов, которые были каждый раз точь-в-точь Кондрат садился на ожидающий его экипаж и ехал прямиком к воротам замка, где его на въезде сначала проверяла стража, а потом и секретная служба. Стандартная проверка: документы и одежда, чтобы ничего не протащил. После это к Кондрату подсаживался сопровождающий из секретной службы и уже вдвоём они ехали ко дворцу, где встречались с церемониймейстером, а там втроём шли к императору.

Император каждый раз встречал их в разных местах. Иногда это был его кабинет, иногда столовая и даже спальня была встреча. Старик даже не удосужился снять ночной колпак. В этот раз место тоже поменялось: Кондрата привели к одному из балконов. Нет, не тот, что выходил на площадь, где казнили государственных врагов, а на внутренний сад. Очень уютное и уединённое место, откуда открывался вид на внутренний пруд, где плавали птицы, и небольшой сад со всякой живностью. Чисто декоративная часть, чтобы просто радовать взгляд.

Император был здесь. Сидел в плетённом кресле, уже одетый, как подобает императору. Рядом небольшой столик, чайник с чашкой и какое-то печенье. Он был похож на добродушного пенсионера… пока не открыл рот. Его скрипучий дрожащий, но вполне себе живой голос резал слух.

— Покиньте нас, — бросил он, и сопровождающие тут же испарились. А ведь раньше кто-то да оставался ради безопасности рядом.

Кондрат остался один на один с императором. Тот кивком приказал ему сесть напротив.

— Я позвал тебя сюда, чтобы ты решил одну важную проблему, Кондрат, — произнёс он, буравя его взглядом. — Предатели, они всё сильнее и сильнее сдавливают кольцо окружения вокруг меня, понимаешь? Они всё ближе и ближе, и всё меньше и меньше людей, которым я могу доверять. Даже моя охрана, и они тоже замешаны в этом, понимаешь?

— Да, Ваше Величество, — кивнул Кондрат.

— Они только и ждут, чтобы я закрыл глаза, после чего тут же воткнут мне нож в спину! Я даже спать не могу!

При этом император не выглядел как человек, который не смыкал всю ночь глаз. Наоборот, выглядел вполне себе бодро для своего возраста. Так что здесь Кондрат резонно усомнился в словах, пусть и промолчал.

— Зреет заговор, — подвёл император итог. — Кто хочет меня убить, Кондрат. Убить, чтобы остановить, ведь только я могу спасти нашу империю!

— Кто в нём участвует?

­— Моя ближайшая свита! Эти все мерзкие, слизкие, хитрые поганцы, что только и ждут, когда я умру. И, естественно, слуги, которые следят за каждым моим шагом! Они все в сговоре. Все! Я хочу, чтобы ты, мой дорогой мальчик, отправил их всех на плаху!

Глава 2

Кондрат слышал эту историю каждый раз, когда сюда приходил. Грязный предатель, который только спит и видит, когда император ослабит хватку, чтобы напасть. Менялись лишь подозреваемы. До этого были слуги, офицеры, чиновники, и только один раз он угадал, хотя Кондрат склонялся к мнению, что это была чистая случайность.

И вот его вновь просят проверить ближайшую свиту. Ничего нового, старому императору вновь привиделось, что кто-то на него косо смотрит.

— Ваше Высочество, я осмелюсь спросить, кого именно вы подозреваете? — спросил Кондрат.

— Моя свита. Среди них явно есть те, кто хочет моей смерти, — прошипел тот. — Те, кто только ждут удачного момента, чтобы меня убить. Проверь их, есть ли у этих грязных крыс связи с нашими врагами. Я уверен, что одного или нескольких убийц подослали ко мне, и а я очень редко ошибаюсь. Кто-то из тех, кому я доверяю, собирается меня убить!

Насчёт «очень редко ошибаюсь» Кондрат был готов поспорить. Его привлекали только тогда, когда император не мог или не хотел рубить с плеча, и желал знать точно, виновен человек или нет. Чаще всего это касалось его приближённых. Но что касается остальных, то чаще всего ему не требовалось никаких доказательств. И Кондрат знал, что среди всех репрессированных было очень много ни в чём не повинных людей.

Но на всё на это у Кондрата был один ответ.

— Я разберусь с этим, Ваше Величество.

— Именно это я и хотел услышать, — кивнул он. — И Кондрат, империя нуждается в твоей помощи. Скоро огненный дождь обрушится на наших врагов и зальёт их земли кровью, и уж после этого мы заживём. Не сегодня, так завтра всё будет по-другому…

Ничего интересного от императора Кондрат не получил. Его свита — это человек десять-двадцать, как минимум, и их всех уже по сто раз проверяли. Как сам Кондрат, так и секретная служба, которая пусть и неукоснительно следовала приказам, но всё же не была настолько глупой, чтобы кого-либо пропустить. Как бы то ни было, от него требовалось только одно.

В таких делах, которые Кондрат получал напрямую от императора, он имел право воспользоваться помощью ни много ни мало самой секретной службы. Людей довольно скрытных, жёстких и, будет не ложью сказать, жестоких. У них было досье и компроматы на каждого, включая даже таких людей, как Тонгастеры. Специальная служба расследований, о которой тоже ходило много всяких мифов, даже рядом не стояла в этом плане.

К ним Кондрат и направился, благо они располагались здесь же, в северной пристройке замка, как и многие важные имперские учреждения и министерства, куда можно было попасть по переходам. Неприятное место. Он уже бывал здесь: голые каменные стены и полы с яркими лампами дающий какой-то обесцвечивающий свет. Здесь было тихо даже по меркам полупустого дворца, и иногда можно было не встретить вообще никого на своём пути.

Его целью был архив секретной службы. Да, в специальной службе был архив, где хранились многие дела интересных людей, но если там хранились досье и дела на многих людей, то здесь держали грязные тайны, слухи, компромат и просто наблюдения, которые можно было использовать потом в своих целях. Словно личная тетрадка императора, здесь бережно хранилось всё, что может оказаться полезным в борьбе за трон.

Кондрата здесь уже знали, как и его сегодняшнем визите, о чём их явно заранее уведомили. Его не останавливали, не просили документов, а сразу отправили в местное хранилище, вход в которое перегораживал стол, выполняющий роль регистрационной стойки.

— Мистер Брилль? —­ на него смотрел старичок в круглых очках. Уже залысина на макушке, но на восках до сих пор буйство седых волос, словно антенны в разные стороны. Но пусть его вид никого не обманывает, сюда попадают люди отнюдь не добродушные и милые, как бы они не выглядели. — Вы у нас сегодня по приказу императора, насколько я помню?

— Да.

— Что ж… — вздохнул он. — Ещё одна проверка не повредит, верно? Вам-то почему-то он верит куда больше, чем нам.

— Много раз проверяли их? — уточнил Кондрат.

— Да по разу в месяц, — хмыкнул он. — Но мало ли, сейчас, когда на носу война, всё может быть. Осторожность не помешает. А то глядишь, кто-то и переметнулся.

— Вряд ли я найду что-то новое.

— Ну новый незамутнённый взгляд на людей, глядишь, что-то да увидите, какое-то новое непонятное знакомство там. Может даже проследите за ними, да сами увидите…

Работа частного детектива, другими словами. Именно для этого он и был нужен, для этого и годился. Следить, вынюхивать, расспрашивать. Не та работа, которую он любил, и тем не менее другого варианта не было.

Пока старик отходил за документами, Кондрат пробежался взглядом по столу. Тот был словно стойка регистрации из подручных материалов. Документы, исписанные листы, пером и чернильницей, стопка новых папок.

Нет, это не компромат — дела на людей. Фамилия каждого на корешке. Секретная служба, как и специальная служба расследований, вела свои дела, хотя система немного отличалась от его мира — там дела в производстве хранились обычно в кабинетах начальника или тех, кто их вёл, а здесь всё отправляли в архив ко всему остальному. Просто так было надёжнее, чтобы не раскидывать по всему зданию.

На папках была печать секретной службы, надпись «подтверждено» и роспись директора. Судя по всему, им как раз поступила партия тех, кому в ближайшее время очень не поздоровится. Если твоё дело попадает сюда с припиской «подтверждено», то это означало разрешение на санкции, и гадать не приходилось, что ждало тех, кто перешёл или просто не понравился государству.

По ним Кондрат пробежался взглядом, пролистнув пальцами корешки и читая фамилии невезунчиков. Тем временем старик рылся в архиве. Своё он отслужил, но здесь платили слишком хорошо, чтобы просто оставить службу. Всё же у него и дочь была, и внуки, а деньги лишними никогда не будут. Потому и осел здесь, в пыли и полумраке, маркируя, расставляя или наоборот доставая необходимые дела. Самое то для того, кто уже не способен быстро бегать и метко стрелять, но умеет хранить тайны. И этого сыщика он видел уже не в первый раз.

Цепная ищейка — так его прозвали люди из секретной службы. Довольно незаурядный хладнокровный и обладающий острым умом. Даже несмотря на невнятное прошло, его подумывали переманить на свою сторону. И не такие здесь служили, а зачем такому кадру пропадать почём зря?

— Ага, вот они… — старик вернулся к столу, положив стопку папок. — Это все.

— Не густо… ­­— пробормотал Кондрат, — раскинув папки веером, словно игральные карты. — Его Величество Натариан Барактерианд сказал, что под подозрением вся свита, это человек двадцать, а здесь… пять папок?

— На них больше всех жаловался Его Величество. Мы их проверяли, конечно, но на всякий случай взгляните сами, мало ли.

— Хорошо, благодарю вас, ­— кивнул Кондрат и вышел.

Ему предстояло много работы.

От Дайлин не могло утаиться, что Кондрат стал каким-то весь неспокойным в последние дни. А учитывая, что буквально недавно он посещал императора…

— Всё хорошо? — тихо спросила она на обеде, когда выдалась минутка поговорить вместе.

Кондрат, казалось, даже её и не услышал сначала. Всегда внимательный, сейчас он был каким-то отстранённым и сосредоточенным.

— Кондрат?

Только со второго раза он, казалось, опомнился.

— Что говоришь? — поднял он взгляд.

— Говорю, у тебя всё хорошо? Ты какой-то немного… загруженный. У тебя нормально прошла встреча с императором?

— Загрузил работой. Опять надо искать предателя… — вздохнул он, потерев глаза. — Всю ночь обдумывал это.

— Искать предателя, которого нет? — улыбнулась Дайлин. — Как и в прошлый раз?

— Именно. Пришлось чуть ли не выучить эти документы, потому что покидать здание секретной службы с ними нельзя.

— Много подозреваемых?

— Из двадцати человек, которые постоянно ошиваются рядом с императором меня попросили проверить пятерых, видимо, мозолят часто глаза императору. И забавно то, что среди них есть даже Тонагестер.

— И как вишенка на торте, всё грязное бельё на каждого, — подытожила Дайлин. — И мем они могут похвастаться?

— Ничем хорошим, — вздохнул Кондрат и отхлебнул кофе.

Измена жене — это наименьшее из прегрешений, которые здесь были едва ли не нормой. Кое-кто любил пошалить с очень молодой плотью, за кем-то наблюдалась жестокость, стоящая жизни уже более десятка слуг, и на фоне этого баловство с запрещёнными веществами и оргии были чем-то обыденным.

— Проблема в том, что среди всего этого компромата нет ни единого намёка, что кто-то из людей мог предать императора. Связи с нежелательными личностями? Какие-либо контакты с неизвестными людьми? Противоречивые взгляды? Всё мимо.

— Ну значит и нет, ­— пожала плечами Дайлин. — так и скажи ему, всё мимо. Ты как-то слишком серьёзно к этому относишься, Кондрат. Понятно, что… ­— она огляделась после чего наклонилась ближе и тихо договорила: — Понятно, что у старика на старости лет паранойя.

— Именно это и собираюсь. Просто проверил всё на всякий случай.

Он даже бросил на слежку людей из специальной службы, но и здесь его ждала неудача. Не сказать, что он сильно удивился этому, но было досадно потратить пару недель на бессмысленную работу, от которой болела голова.

— Узнаю тебя, — улыбнулась Дайлин. — Когда пойдёшь к нему?

— Думаю, уже завтра, — отозвался Кондрат.

— Отлично. А то на горизонте появилось новое дело. Говорят, огненный дух сжёг целый дом с семьёй, — и заговорчески улыбнулась.

— Мы не занимаемся такими делами, — заметил он.

— Да, но тебе разве не интересно? К тому же это был дом старосты деревни, так что в теории может попасть под нашу юрисдикцию. Я подумала, что тебе понравится такое.

Кондрат задумался.

— Огненный дух сжёг дом? — поднял он взгляд, наконец задав вопрос.

— Ага.

— Кто-нибудь выжил?

— Из пяти детей старший сын. Чудом выбрался и пару ожогов получил на руках. Говорит, видел духа собственными глазами.

— И на что он был похож? — поинтересовался Кондрат.

— Говорит, что на петуха.

— Ясно… Проверьте парня, скорее всего он и сжёг дом, чтобы получить наследство. Не удивлюсь, если у них помимо дома были сбережения в банке и какое-нибудь хозяйство.

— Стой, погоди, ты же даже не опросил никого и не взглянул на дело! — возмутилась Дайлин, больше поражённая таким быстрым вердиктом, чем раздражённая.

— Огненные духи не имеют формы, просто высокое тонкое пламя, — ответил Кондрат. — Так их описывают маги и свидетели. Скорее всего, он врёт, что видел. Раз врёт, то значит пытается что-то скрыть. А что-то — это причину пожара. К тому же почему-то именно он один выжил ночью, когда все остальные сгорели, что тоже странно. И не получил сильных ожогов, от которых сейчас боролся бы за жизнь, а ведь он должен был спать со всеми. Не говорю, что на сто процентов прав, могу ошибаться, но надо начать именно с него. Скорее всего, дело закроют быстро.

— Тц… ну ладно… — Дайлин была явно раздосадована тому, что всё так быстро решилось. — Ну я пыталась.

— Хорошая попытка, — кивнул Кондрат.

— Да ну тебя… Когда пойдёшь к императору с отчётом?

— Завтра. Сообщу, что ничего не обнаружил. И надеюсь, что потом ему будет не до меня.

— Не до тебя?

— Ходят слухи, что месяц другой, и будет война, — ответил Кондрат. — Как раз пройдёт сезон дождей на юге, и можно будет начинать. Глядишь, и не будет докапываться до меня, как в прошлые разы.

А в прошлые разы император настолько был зол, что Кондрат ничего не принёс, что едва его самого в темницу за измену не отправил. Исправил ситуацию тот случай с сыном, но за него Кондрат не гордился. Мальчишка был молодым и глупым, раз попался вместе с остальными на такую дешёвую уловку, как подставные собрания. Другим повезло в тот раз гораздо меньше.

— Может быть уволишься? — предложила Дайлин, но встретила в ответ холодный и решительный блеск в глазах. — Нет, ну а что? Он тебя не оставит в покое. Глядишь, однажды отправит на плаху просто потому, что захотел.

— Я не могу уйти, никто не отпустит меня, — ответил Кондрат.

— Даже по болезни?

— Дело в том, что таких, как я бывших не бывает, Дайлин. Даже если нас отправляют на пенсию, но как что, сразу достают обратно, словно старую заначку. Поэтому нет, не вариант.

— Признайся, что ты сам не хочешь, Кондрат, — буркнула она.

— Возможно, ты и права, — не стал он отрицать.

Дайлин прищурилась, будто пытаясь понять, шутит ли он, но потом махнула на это рукой. Кондрата было не переубедить. Более того, ему нравилась эта работа, и Дайлин это знала, а потому понимала, что лишить его работы — лишить смысла жизни.

Что касается Кондрата, ему было далеко не до этих философских размышлений. Он весь остаток вечера и всё утро обдумывал, что скажет императору. Это был не тот человек, которого устроит сухой доклад или фраза «все невиновны». Нет, этот человек не любил слышать отказы, и уже по прошлому опыту Кондрат понял, что требовалось очень долго и внятно разжёвывать всё, чтобы старик сам пришёл к выводу, что подозреваемые ни к чему не причастны. И это не освобождало от того, что у него будет плохое настроение, в разгар которого он может со зла отправить тебя на плаху, но шансы уйти живым тем не менее повышались.

Собственно, так оно и было. Его, как и прежде, встретила секретная служба, посадив с ним сопровождающего, после чего ещё одна встреча с церемониймейстером, и они оказываются перед дверьми в столовую. На этот раз император изволил отобедать.

— Все вышли! — рявкнул он удивительно громко и сильно для своего почтенного возраста. Император был явно не в настроении. — А ты, Кондрат, что ты мне скажешь? Поймал этих ублюдков?

Кондрат сотню раз представлял, как отвечает на этот вопрос, но глупо было надеяться, что он не будет волноваться сейчас. Оставалось лишь действовать по намеченной тактике.

— Ваше Высочество, боюсь, никаких доказательств предательства, несмотря на их гнусные поступки, я не нашёл.

— Не нашёл⁈ Ты хочешь сказать, что не нашёл⁈ Да они же хотят убить меня, ТЫ ЧТО, СЛЕП⁈

— Ваше Высочество, все те пять человек…

— Я ХОЧУ РЕЗУЛЬТАТОВ!!!

Объяснить ему что-либо будет очень сложно, конечно. Что-то такое Кондрат и ожидал, только сейчас старик действительно разошёлся. Будто действительно что-то чувствовал. И донести до него что-либо в таком состоянии будет весьма проблематично.

— ГДЕ РЕЗУЛЬТАТЫ⁈

— Они есть. Все ваши приближённые чисты, — ответил Кондрат невозмутимо. — Я следил за каждым на протяжении этих двух недель, собирались всю почту, проверяли мусор, переписывали всех, с кем они встречались или встречались те, с кем они так или иначе контактировали…

— ЗА ДУРАКА МЕНЯ ДЕРЖИШЬ⁈ ОНИ ПРЕДАТЕЛИ!!! МНЕ НУЖНЫ ЭТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА!!!

— Ваше Высочество, их нет, потому что они не виновны. Если вы позволите мне объяснить всё подробнее…

— НЕ БУДЕТ НИКАКИХ ПОДРОБНЕЕ!!! ТЫ ЖЕ В СГОВОРЕ С НИМИ, ДА⁈ ДУМАЕШЬ, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЧТО-ТО ЗАМЫСЛИЛ⁈ ВЫ ВСЕ В СГОВОРЕ, ПРЕДАТЕЛИ!!! ВЫ ТОЛЬКО И ЖДЁТЕ, ЧТО Я ОТВЕРНУСЬ, ЧТОБЫ УДАРИТЬ МНЕ В СПИНУ!!! ВЫ НЕ ХОТИТЕ ПОБЕДЫ ИМПЕРИИ!!! ВЫ ЕЁ ПРЕДАЛИ!!! ВЫ ПРЕДАЛИ АНГАРИЮ!!!

Он так громко кричал, что слюной забрызгал вообще всё, а попутно ещё и уронил тарелку с супом, которую держал. Кондрат молча смотрел на человека, который окончательно потерял связь с реальностью и не испытывал ничего кроме желания поскорее уйти.

— МЕНЯ ХОТЯТ УБИТЬ!!! МЕНЯ КТО-ТО ХОЧЕТ УБИТЬ, А ТЫ ДАЖЕ НЕ МОЖЕШЬ НАЙТИ ЭТОГО ПОДОНКА!!! КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО КТО-ТО ИЗ НИХ ТОЛЬКО И ЖДЁТ, ЧТОБЫ УБИТЬ МЕНЯ⁈ ПОШЁЛ ВОН, БЕСПОЛЕЗНЫЙ МЕШОК С НАВОЗОМ!!! УБИРАЙСЯ И БОЛЬШЕ НЕ ПОЯВЛЯЙСЯ ЗДЕСЬ!!! ПОШЁЛ ВОН, ПОКА Я НЕ ПРИКАЗАЛ КАЗНИТЬ ТЕБЯ С ТВОЙ ЖЕНОЙ ШЛЮХОЙ!!!

Кондрат, наверное, никогда так радостно не выполнял приказ императора. Снаружи его, конечно же, уже ждали, но не для того, чтобы увести в темницу. К счастью, ничего подобного император не сказал, и стоило уйти как можно скорее, пока он ещё и не передумал.

— Как я понимаю, Его Высочество не в настроении, — произнёс церемониймейстер.

— Недоволен результатом расследования.

— Что ж, печально это слышать. Я провожу вас, мистер Брилль. Думаю, Его Величество должен тщательно обдумать услышанное вами, ­— бросил он взгляд на дверь.

Кондрат был не против. Не против вообще больше не встречаться с императором, выполняя его бессмысленные и глупые поручения, когда силы можно было потратить на что-нибудь другое. И в определённом плане его желание исполнилось. Через два дня империю потрясёт событие, которое изменит мир раз и навсегда.

И одним из первых о нём узнает Кондрат.

Глава 3

После не самой удачной аудиенции с императором прошло два дня, и Кондрат старался забыть её, как страшный сон. Ещё были свежи в голове слова императора, что он казнит и Кондрата, и Зей. И если за себя Кондрат не особо волновался, то вот за Зей ему было боязно. Чего-чего, а смерти из-за прихоти полоумного придурошного старика она не заслужила.

Но за два дня никто так и не пришёл ни за Кондратом, ни за Зей, а значит можно было с уверенностью сказать, что о них благополучно забыли, и это всё были пустые угрозы. Так что, наверное, можно было сказать, что сегодня ночью можно было спать спокойно без страха за свои жизни, но…

Кто-то настойчиво звонил в дверной колокольчик. Звонил так, что Кондрат даже будучи на втором этаже в той же комнате, что и Зей, его услышал. Он услышал его ещё во сне, а как проснулся, тот звонил ещё пару секунд, пока не прекратился. Но это не значило, что ночной визитёр ушёл, совершенно нет.

Послышались тяжёлые шаги, в которых Кондрат хорошо узнал служанку Зей, которая через мгновение заглянула к ним в комнату.

— Мистер Брилль! Мистер Брилль, проснитесь! — громким шёпотом звала она его. — Мистер Брилль!

— Я уже не сплю, — поморщился он, щурясь от света свечи в её руках. — Кто пришёл?

— Юноша, сказал, что вы срочно нужны! Представился Вайрином.

— Вайрин? — у Кондрата сердце забилось чаще. — Я сейчас буду.

Он не одевался. Кондрат был не из тех, кто считает пижаму нижним бельём наравне с трусами. Скрывает голое тело и ладно. Тут куда важнее попасть в тапочки…

Вайрин ждал его у входной двери. Одетый явно наспех, весь взбаламученный, он переступал даже ен мог стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Увидев Кондрата, он аж дёрнулся вперёд, готовый в грязной обучи пройтись по коврам, но одумался.

— Кондрат, нет времени рассказывать. Одевайся и едем. Сейчас!

Он не дал и слова сказать Кондрату, а тот не стал спрашивать. Точно так же наспех одевшись и запрыгнув в туфли, он уже собирался выскочить следом за товарищем на улицу, когда на лестнице показалась Зей.

— Кондрат, что-то случилось? — встревоженно спросила она, несмотря на сонный вид.

— Да, по работе надо уйти, не бери в голову, Зей. Лучше иди спать, — кивнул он на второй этаж.

— Ладно… удачи тебе… — она сладко зевнула.

Удача ему, скорее всего, понадобится.

Снаружи их уже ждал экипаж. Кондрат едва запрыгнул следом за Вайрином, как извозчик тут же тронулся, быстро набирая скорость по узким улицам пригорода. После такой побудки сон как рукой сняло. Не успел он даже задать вопроса, как Вайрин сам тихим, но возбуждённым голосом сказал:

— Кондрат, не буду ходить вокруг да около. Император. Его сегодня нашли мёртвым у себя в кровати.

Тишина…

Примерно так можно было охарактеризовать новость. Внезапная, как поварёшкой по голове и… меняющая абсолютно всё. И тем не менее Кондрат на всякий случай переспросил.

— Император, наш император Натариан Барактерианд сегодня ночью умер?

— Да, — кивнул Вайрин. — Ты всё верно услышал. Пока это известно очень узкому кругу лиц, но утром об этом, скорее всего, объявят всем, кто должен знать, другие узнают от своих информаторов, а уже послезавтра сообщат общественности.

— Послезавтра?

­— Нужно время, чтобы всё подготовить, Кондрат. Нужно сделать переход власти и сообщить людям на местах, чтобы они были в случае чего готовы угомонить всех решивших взбунтоваться в столь сложный момент.

— Но ты меня везёшь не для подтверждения смерти, — заметил Кондрат.

— Надо убедиться, что он умер своей смертью, — кивнул он. — Потому что, если нет, нас ждут очень большие проблемы. И ты единственный, кому я доверяю как профессионалу в подобных делах…

Он откинулся на спинку кресла, глядя на проносящийся мимо город. Извозчик лошадь не жалел и гнал что было мочи. События, которые происходили этой ночью не терпели промедления и, очень возможно, скажутся на всём будущем не только империи.

Они домчались до ворот замка, где Вайрин махнул своим пропуском.

— Быстрее! Мы только что были здесь!

— А кто внутри, господин? — пытался заглянуть в кабину стражник.

— Мистер Брилль! Я за ним ехал, сказал же вам, пропускайте быстрее! — рявкнул тот.

Вайрин после работы с Кондратом хорошо уяснил, что время — это самый важный ресурс в сыске. Чем меньше времени прошло — тем больше шансов узнать причину смерти и поймать убийцу, если таковой имелся.

На экипаже они пронеслись через двор, но не к главному входу, а к неприметной деревянной двери для персонала. Там их уже ждала стража. Выпрыгнув, когда ещё экипаж не остановился, Вайрин уверенно зашагал в их сторону. Полы его плаща развевались за ним, словно плащ супергероя. Кондрат не отставал.

— Он с нами, — кивнул он, не глядя на Кондрата, и вдвоём они прошли внутрь. Здесь по винтовой лестнице на верх в один из служебных коридоров и так дальше по лабиринтам, тускло освещённых масляными лампами. Целый лабиринт коридоров, по которым они поднимались всё выше и несомненно быстрее, чем главный вход, пока наконец не вышли в коридор. Кондрат сразу узнал его, бывал уже здесь на аудиенции императора, когда тот встретил его прямо в спальне.

Здесь около входа уже дежурило около десятка стражников и пятеро из секретной службы. У стены напротив дверей в спальню императора стояли десять служанок, которые сегодня обслуживали императора. Кто-то плакал, спрятав лицо в руки, кто-то стоял, поникнув головой.

— Это все, кто сегодня прислуживали императору? — кивнул Кондрат на девушек.

— Не считая другой обслуживающий персонал днём, но мы их всех соберём к утру, — ответил Кондрат.

— Кто первый обнаружил тело? — спросил он сразу. Вайрин ткнул в одну из девушек. — Ей в отдельную комнату под охрану. Врач где? Вы его вызывали?

— Да, но он ушёл и…

— Врача обратно. В комнату с ней. Чтобы внутри и снаружи была стража, — скомандовал Кондрат. — Ещё кто-то заходил до или после?

— Нет. Нет же? — обернулся Вайрин к страже.

— Никто, как приказано, господин.

— Отлично, а вечером кто приходил? — спросил Кондрат.

— Да много кто, но мы всех притащим к утру.

— Отлично, — кивнул Кондрат, после чего взглянул сначала на дверь, а потом на людей из секретной службы. — Вы видели тело?

— Мы видели, были вместе с врачом, — ответил один из мужчин. ­— глава секретной службы уже уведомлён.

— А принц? Или принцесса?

— Пока решили их не беспокоить.

— Отлично, пусть узнают завтра как проснуться, — кивнул Кондрат. — Пойдёте с нами?

Почему он любезничал с ними? Потому что сейчас ему не нужны были враги или те, кто будет вставлять палки в колёса. Любое дело идёт быстрее, когда люди сотрудничают, а учитывая силу организации, они лишними не будут.

Они вошли в покои императора: Кондрат, Вайрин и двое из секретной службы. Внутри царил полумрак. Единственный источник освещения — свеча, которая сгорела наполовину на краю тумбочки.

— Зажгите свет, — сказал Кондрат, а сам подошёл и, облизнув пальцы, потушил свечу. Вскоре зажглись все лампы, что здесь были, осветив ярко комнату. Большая, нет, огромная спальня размером с площадь многих квартир.

Из мебели здесь было два дивана у противоположных стен, большая ванна в углу две тумбы и большая кровать между ними. Прозрачный балдахин полностью скрывал тело, которое лежало на кровати. Кондрат откинул его.

Император.

Император Натариан Барактерианд с собственной персоной. Великий и непревзойдённый правитель и хозяин империи Ангария, её защитник и отец, который был готов устроить войну со всем миром ради того, чтобы сделать её великой и вписать своё имя в анналы истории, не считаясь с жертвами.

Теперь он не был столь велик. Просто старый мёртвый старик в несуразной ночнушке, ни чем не отличавшийся от всех остальных людей, которые умерли.

Кондрат внимательно разглядывал его лицо. Буквально пару дней назад его искажала кровожадная ненависть ко всему, а теперь… а теперь он мёртв. И Кондрат соврал бы, если бы сказал, что не чувствовал какого-то облегчения. Теперь дамоклов меч, что висел над ним и Зей, исчез.

— Его обнаружила служанка, во сколько? — спросил он.

— В час, как она сказала, — ответил Вайрин.

— Как она узнала, что он мёртв?

— Он не двигался и никак не реагировал, поэтому она сразу позвала на помощь. А там врач и констатация смерти.

— Хорошо, а что она вообще делала в комнате в столь поздний час? — обернулся Кондрат к остальным.

Все переглянулись между собой. Сразу понятно, что все знают, что она делала, но никто не хочет этого говорить вслух. Поэтому пришлось на себя ответственность брать Вайрину.

— Она пришла с ним трахаться.

— Будьте аккуратны со словами, господин, — сразу предупредил один из людей секретной службы.

— Рот закрой, — тут прорычал угрожающе Вайрин, обернувшись. — Я не помню, чтобы спрашивал твоего мнения.

Сразу видно, что Вайрин старался не давать кому-либо взять над собой верх. И это было правильно, в такой обстановке дашь слабину, и потом сбросить с себя кого-либо будет невозможно. Тебя будут прогибать раз за разом, а едва встретят сопротивление, начнут давить втрое сильнее. Поэтому лучше в принципе вообще не давать им сесть на шею.

— То есть, служанка приходила к императору ублажать его.

— Ну… по факту, да, — кивнул Вайрин. — Сегодня одна, завтра другая.

Ну здесь понятно. Старый мужчина остаётся мужчиной, который не против молодого тела.

— Она обнаружила его именно в таком положении? — уточнил Кондрат.

— М-м-м… — Вайрин обернулся к людям из секретной службы. ­— И чё смолкли, давайте, говорите.

— Он лежал по центру, насколько мне известно, — ответил один из них. — Как будто спал. Перетащили его на край кровати уже позже.

— Понятно… другими словами, он умер во сне… — Кондрат почесал подбородок, взглядом пробегаюсь по мебели. Никакой посуды или чего-то похожего. — Ни следов борьбы, ни следов того, что он дёргался в агонии. Просто взял и умер.

— В наши дни такие люди, как Его Величество не умирают просто так, — заметил один из людей секретной службы.

— Соглашусь… ­— протянул он, пройдясь вокруг кровати. — Осталась еда, которую он принимал в последние сутки?

— Должна была, ­— кивнул мужчина.

— Пусть всё соберут и спрячут в холодное место. Нужно вызвать алхимика, который должен будет проверить их на яды. Ещё нужен врач, который проведёт вскрытие на содержимое желудка императора. Если он принял яд, тот должен был остаться в желудке или, по крайней мере, в мягких тканях.

Приказы были получены, люди занялись тем, что умели лучше всего — их выполнением. Кондрат и Вайрин вышли из спальни, закрыв её, после чего направились в кабинет, где сидела служанка, нашедшая тело и, возможно, врач, который констатировал смерть. И… да, врача уже успели привести, и теперь он под присмотром охраны и людей из специальной службы сидел рядом со служанкой.

— Врача за дверь, — сразу скомандовал Кондрат. — Зайдёт, как позовут. Вы можете остаться, — бросил он взгляд на людей секретной службы.

— Почему ты командуешь? — раздался борзый голос одного из них, но что сразу среагировал Вайрин.

­— Потому что я ему разрешил. Чё-то не нравится, шагай отсюдова значит, — сразу набычился он.

— При всём уважении, вы не имеете права…

— Я защитник императорского двора Вайрин Легрериан, — выпятил он грудь. — Я отвечаю за безопасность внутри стен этого дворца. И я имею право управлять персоналом, как внутри, так и взятом из вне, поэтому сделай одолжение — закрой рот и вали отсюдова, пока я не приказал страже выбросить тебя нахер в коридор!

Под конец он чуть ли не орал.

Кондрат не знал, насколько сильны позиции Вайрина, но от его уверенности и напора те явно слегка опешили, не привыкшие встречать сопротивления. К тому же, не смотря на формальность должности, стража действительно в первую очередь подчинялась именно Вайрину. И именно с его позволения кто-то попадал в замок, и он же мог кого-нибудь привести, посчитав это необходимым.

Поэтому Кондрата выгнать было просто невозможно — у него была официальная протекция, которую мог оспорить разве что… принц? Императора-то нет.

Да, специальная служба имела вверх над ним, но как длань императора. А когда его нет, чью волю они исполняют? Чей протекцией пользуются? Вряд ли такие сложные мысли посещали головорезов Его Величества, но они явно чувствовали себя впятером в меньшинстве сейчас. Поэтому борзый вышел вместе со стражей и врачом, оставив их наедине со служанкой, обнаружившей труп.

Кондрат окинул её взглядом.

Девушка, лет восемнадцать-двадцать, рост под сто шестьдесят пять, худощавая, длинный каштановые волосы и вытянутый нос. Щёки покрывали веснушки. Одета была в костюм служанки, что не удивительно. Перепуганная и зажатая, она со страхом смотрела на Кондрата и Вайрина.

— Имя-фамилия? — сразу спросил Кондрат.

— Алесси Рьют, — тихо ответила она.

— Возраст?

— Девятнадцать.

— Давно работаешь здесь?

— Я… уже года три как, господин, — тихо пискнула она. — Это не я! Я ничего не делала, клянусь вам! Я…

— Тихо, — Кондрат даже не поднял голоса, а она смолкла так, что зубы щёлкнули. Умел он наводить страху на людей, этого не отнять. — Я хочу знать, зачем ты вообще туда пошла. Что ты забыла в спальне у Его Величества.

Её глаза забегали. Девушка могла ответить, но не хотела. Не при куче мужчин. Был у неё выбор или нет, клейму, которое тут же повесят на такую девушку будет плевать. А больше всего девушки боялись быть именно заклеймёнными, потому что, даже не будь они виноваты, любой будет считать своим долгом в неё ткнуть в лучшем случае пальцем.

— Ну?

— Я… проведать его хотела… — пробормотала она.

— Проведать? — переспросил Кондрат. — Ты уверена?

Она промолчала, пожав губы.

— Ты пришла к Его Величеству, потому что он любил проводить время с молодыми девушками, я прав? — рубанул он прямо в лоб.

— Вы что себе позволяете⁈ — тут же взбеленился один из людей секретной службы. Да и другие были не в восторге. Их в спальне, когда Вайрин всё озвучил, не было, отсюда и такой шок.

— Заткнулись или проваливайте и не мешайте, — сразу прикрикнул Вайрин, после чего кивнул Кондрату. Спорить с ним никто не стал.

— Так что, я прав? — продолжил он.

— Я…

— Говори прямо. Если хочешь избежать проблем, сейчас самое время говорить прямо, — надавил Кондрат.

— Его Величество… Его Величество иногда любил проводить ночь в женском обществе, — негромко произнесла девушка.

— Интимная близость?

— Да, — очень тихо ответила она.

— В этот раз было так же? — уточнил он.

Вместо ответа она кивнула.

­— Во сколько ты пришла?

— Час ночи где-то… — промямлила служанка.

— Хорошо, почему именно в это время ты пришла? Не раньше, ни позже, именно в час?

— Его Величество… он… говорил нам, когда приходить. Я пришла в час, как мне сказали.

— Другие могут подтвердить твои слова? — спросил Кондрат.

— Они не слышали, как он мне сказал, — напряжённо ответила девушка. — Я принесла ему полотенца на ночь, и он сказал мне, но… Им тоже говорили приходить в определённое время. Можете спросить у них.

— Обязательно так и сделаю, — кивнул Кондрат. То, что слова девушки некому подтвердить, было понятно и без слов. — Ты вошла в комнату сразу?

— Ну… я постучалась. Не услышала ответа и заглянула, спросив, Ваше Величество. Ответа не было. Я думала, что он уснул, и тем не менее без разрешения не могла уйти, поэтому подошла и увидела, как он лежит там.

— Как?

— Что, простите? — спросила она, испугано глядя на Кондрата.

— Как он лежал? Под одеялом? Перевёрнуто? Как?

— Как обычно. Укрыт одеялом и лежит. Словно спит.

— Тогда как ты поняла, что что-то не то?

— Его Величество не храпел, господин, — тихо ответила она. — Если он спит, то очень сильно храпит. Но он не храпел и не отзывался, и тогда я почувствовала неладное. Подползла ближе и увидела, что он не дышит. Я начала звать на помощь, и ворвалась стража, а дальше позвали врача, а меня… задержали… Всех задержали…

Глава 4

Слушая всё это Вайрин лишь усмехнулся про себя.

Служанка ублажала императора — ничего странного и удивительного. Такое сплошь и рядом встречается. Даже его отец грешил этим, насколько он помнит. Другой вопрос, что проверить её слова было некому и нечем. Другие служанки лишь подтвердят, что так имеет место быть, не более.

Кондрат же серьёзно задумался о чём-то. Он смотрел на служанку, но молчал, будто пытался просветить её взглядом насквозь, чтобы понять, виновата она или нет.

— Можно позвать врача, — предложил он, и Кондрат, бросив на него взгляд, кивнул.

— Да, пожалуй. Девушку пока держать под стражей, — он подошёл к Вайрину и негромко добавил. — Позаботься, чтобы без физического насилия.

— Её точно захотят усиленно допросить.

— Не думаю, что она замешана в этом, поэтому пусть пока просто сидит под стражей, а там видно будет. И только не в темнице, нам не нужно, чтобы она померла от простуды.

А то он и сам был посетителем этого места, и не понаслышке знал, что там за условия. Именно из-за таких условий была плачевная статистика в империи, что некоторые даже допроса не заставали, просто заболев и умерев. Некоторые сгорали буквально за дни. Странно, что в этом мире болели гораздо сильнее и быстрее, чем на родине Кондрата.

Следующим человеком, которого привели, был врач. В отличие от девушки, его не кто не тащил под локти, явно уважаемый остальными человек. Мужчина, лет шестьдесят, ростом около ста семидесяти пяти. Подтянутый, седовласый, с лицом, изрезанным морщинами, и большими круглыми очками на носу. Держался он уверенно, зная, что ему ничего предъявлять.

— Имя и фамилия? — задал тот же вопрос Кондрат.

Мужчина отреагировал спокойно, будто проходил эту процедуру каждый день.

— Зигер Пайтеборг.

— Возраст?

— Шестьдесят семь лет, четыре месяца.

— Хорошо. Вы давно работаете врачом императора?

— Да уже где-то лет двадцать три, чтоб не соврать… — медленно ответил он, задумавшись. — Да, двадцать три года. Застал рождение Её Высочества Льен Барактерианд.

Он явно гордился этим, раз не преминул напомнить.

— Можете что-либо рассказать про сегодня?

— Ну что я могу сказать — он откашлялся. — День начался как обычно, ранним утром я проверил Его Величество, и тот по всем показателем был абсолютно здоров. Жаловался после обеда на слабость, но это нормально в его возрасте, он всегда испытывал её после обеда из-за особенности человеческого организма.

— Последнее время, мне сказали, Его Величество постоянно твердил о том, что его хотят убить, словно он… словно он переживал кошмар наяву, — завуалировал Кондрат слово «сумасшедший». Но доктор понял, что он имел ввиду.

— Да, Его Величество в последнее время будто предчувствовал свою скорую смерть. Он постоянно твердил об этом, но в этом нет ничего необычного. Учитывая его положение и столь серьёзные вызовы, которые бросала нашей империи судьба, с его стороны было вполне резонно беспокоиться о собственной безопасности. Вплоть до паранойи. Мы не имеем права осуждать его за это. На плечах нашего императора лежала огромная ответственность.

— Вы не думали, что это может быть связано?

— Возможно. Но сказать сейчас ничего я не готов, — сразу обозначил границы своей компетенции доктор.

— Хорошо, сегодня днём всё было в порядке. Что было дальше?

— Вечером осмотр, как и положено. Его Величество выглядел слабее обычного, но я посчитал, что это переутомление. В последнее время он много работал, несмотря на мои предупреждения. А ночью меня разбудила стража…

— Во сколько? — сразу спросил Кондрат.

— Час ночи, где-то так. Я сразу в ночнушке бросился за ними в спальню Его Величества, но уже ничего не мог сделать. Его Величество Натариан Барактерианд был мёртв.

Он выдохнул так, будто в конце был готов расплакаться, но, видимо, сдержался.

— Было что-то неестественное в его смерти? Может положение тела? Цвет кожи? Хоть что-то?

— Нет, всё выглядело так, будто он просто взял и уснул, — пожал доктор плечами. — Мы перетащили его на край кровати, чтобы мне было удобнее, однако я ничего не мог сделать. Боюсь, это была смерть от старости, как это бывает в стол почтенном возрасте при столь трудной работе, как управление целой империей. Но опять же, я не могу ничего говорить без вскрытия.

— Он не жаловался на здоровье в последнее время? — уточнил Кондрат.

— Нет.

— Только слабость?

— Да. Последнее время.

— Хорошо. Теперь, боюсь, мне придётся спросить вас о немного личном Его Величества, — произнёс Кондрат. — Вы знали, что у него есть интимные связи с служанками?

— Естественно, — тот не сомневался ни секунды.

— И… вы воспринимали это нормально?

— Его Величество, несмотря на почтенный возраст, был полон сил, как и любой мужчина, отчего имел соответствующие потребности. Не вижу ничего предосудительного. Более того, последние медицинские исследования говорят, что это придаёт жизненных сил и очень полезно для тела. К тому же, многим девушка было за счастье оказаться рядом с Его Величеством!

Вот тут Кондрат бы поспорил. Вряд ли молодая девушка мечтает оказаться с дряхлым стариком в одной постели, у которого ещё непонятно, встанет или нет. Особенно, когда их мнения никто не спрашивает. Тем не менее, сейчас речь шла не об этом.

— Это могло повлиять на его здоровье? — спросил Кондрат.

— Я же говорю, секс придаёт жизненных сил, и уж точно не вредит здоровью!

— Вы знали, какая из девушек должна была прийти к Его Величеству?

— Извините, но я слежу за здоровьем Его Величества, а не личной жизнью, — вежливо ответил он.

Другими словами, ничего подозрительного.

Кондрат и Вайрин переглянулись, будто переговариваясь между собой, не открывая ртов. Сейчас было ясно одно — всё выглядело, как обычная смерть. И высока вероятность, что это и являлось обычной смертью. В конце концов, возраст у императора был почтенный. Но подтвердить это можно было после вскрытия. А его точно проведут, так как ситуация была очень щекотливой.

— Щекотливая? — переспросил Кондрат.

Закончив с доктором, они отошли подальше, чтобы обсудить услышанное. Делиться с секретной службой информацией для размышления они тоже не горели желанием. Чего доброго, ещё против них самих это используют, вот действительно будет весело.

— Именно. Да, будет очень хорошо, помри он своей смертью, но всё выглядит слишком хорошим совпадением. Ты когда видел императора в последний раз?

— Два дня назад. Я докладывал о том, что…

— Не нашёл предателей, — кивнул Вайрин. — И в последние дни он постоянно об этом говорил. Постоянно. Твердил, что кто-то замыслил его убить, буквально с ума сходил из-за этого, словно полоумный. И вот он мёртв.

— Раньше он тоже это говорил. Я несколько раз работал по его приказу, — сказал Кондрат.

— Но в этот раз у него реально какое-то обострение было. К тому же раньше он был жив, а сейчас мёртв. Надо всё проверить, потому что все его сторонники сразу скажут, что император знал, что его убьют, он всем говорил! А на кого подумают в первую очередь?

— На его сына, Агарция.

— Именно! И они будут требовать детального выяснения смерти императора. Императороубийца не имеет права садиться на трон, а именно таковым его и будут считать. И это даст право любому бросить ему протест и если не отсоединиться от состава империи, то потребовать уйти его с трона. А сторонников старого императора и просто тех, кто хочет самостоятельности, ой как много.

— Раз его кандидатура спорная, то остаётся принцесса. Она могла бы стать императрицей…

— Империей ещё никогда не правила императрица, Кондрат. Нет такого механизма, ни разу такого не делали и все хрен знает, что тогда делать. И регентом она не может стать, так как по закону у неё тогда должен быть сын или на крайний случай муж. Империя будет в лёгком хаосе.

А вот это, конечно, просчёт очень большой. Понятное дело, когда чиновники никогда с этим не сталкивались, то они просто впадают в ступор, и тем не менее такое предвидеть стоило бы.

— Получается кризис власти, — подытожил Кондрат.

— Именно. Поэтому так важно всё проверить и при свидетелях доказать, что императора не убили, и он умер своей смертью. Чтобы никто не смог возразить, и власть, как и положено, передалась дальше.

Ситуация была понятна. Если император умер своей смертью, то принц садится на его место, и никто не сможет сказать ни слова. А кто скажет, сразу станет изменником. Но если у всех будут сомнения по поводу причины смерти, тогда точно найдётся тот, кто обвинит принца в императороубийстве. А это даёт полное право не подчиняться ему. И многие несогласные с таким раскладом именно так и поступят, а другие даже не будут пытаться их остановить.

Допустим, принца убираем сразу, и остаётся Льен. Но нет никакого закона, который регламентирует это, и никто не знает, что делать. Может, конечно, и знает, но вот другие могут и не согласится, и история повторяется.

— А если выяснится, что императора всё-таки убили, что будет? — спросил Кондрат. — Если убили, но не принц?

— Будем искать и карать… — пробормотал Вайрин. — Уверен, Тонгастеры, как самая сильная фракция, постараются всё удержать вместе и усадить кого-нибудь на трон, слишком многое потеряет их семья, если империя начнёт разваливаться. Но я бы на это не уповал.

— Тогда надо провести вскрытие, — сказал Кондрат. — Закроем этот вопрос раз и навсегда.

— Да, по-видимому… Боги, пусть этот старикан сдохнет по своей вине, а то только начал службу, и тут же помер император, позор на весь род…

И Вайрин боялся этого очень сильно. Потому что именно его будут потом вспоминать всю оставшуюся жизнь. Защитник императорского двора, который так и не смог защитить своего императора. Он станет героем сказок про всяких тунеядцев и неудачников, которых будут приводить в пример детям, каким не надо быть. Это если его не казнят за плохое выполнение прямых обязанностей.

Поэтому работа закипала с новой силой.

Девушке и врачу запретили покидать замок, выделив отдельные комнаты, которые стали на время камерами. Особенно пришлось побороться за девушку, которую специслужбы пытались сразу забрать в свои темницы.

— Нет, она будет здесь, — отчеканил Кондрат, встав перед трясущейся девчонкой. Виновата они или нет, но из-за стенок секретной службы она уже точно не выйдет, если сейчас туда попадёт.

— Вы не имеет право вообще что-либо нам указывать, мистер Брилль, — заметил один из них.

— Зато я могу, — выступил вперёд Вайрин. — Она является служащей дворца, что попадает под мою юрисдикцию.

— Она подозреваемая.

— Так идите и подозревайте её в своих норах, — отрезал он, будто нарываясь на драку. — Ваша работа была защитой, вы не справились. А поэтому она. Останется. Здесь.

— Когда придёт директор…

— Когда придёт, тогда и поговорим. А пока… — он обернулся к страже. — Приказываю именем защитника императорского двора, назначенного покойным Его Величеством императором Ангарии Натарианом Барактериандом до момента, пока не буду снят с должности лицом, имеющим на это право — убить любого, кто попытается её забрать.

Кондрат наблюдал типичную проблему в любом государстве, которое любит плодить должности, чтобы раздавать своим приближённым. Это всё хорошо работает, когда есть глава, но едва он исчезает, всё рушится. Конечно, в нормальном государстве такое обычно всё регламентировано и редко встретишь, но прецеденты бывали, и сейчас было наглядное повторение той же ошибки. С одной стороны защитник императорского двора, с другой карающая рука императора. И оба отвечают за безопасность. И вроде один отвечает за безопасность замка, а другие непосредственно императора, однако именно с девушкой возникает затык.

И Вайрин явно шёл на обострение, пользуясь принципом самого борзого. Кто сильнее бьёт себя в грудь и рычит, тот больше кажется опасным. Во взрослой жизни хотелось бы сказать, что такое не работает, однако опыт показывал обратное. Он пугал тем, что пойдёт во все тяжкие, если потребуется, брал на понт, что может пустить кровь даже бывшим союзникам, чтобы отстоять своё мнение…

И это сработало. Они отступили, не рискуя ввязываться, пока не прибудет директор. Очень странно, что его вообще до сих пор не было. На такое событие, его, как одного из главных людей империи, должны были позвать ещё раньше, чем самого Кондрата. Но Кондрат был здесь, а его…

Хороший вопрос, к которому они обязательно вернуться, но сейчас требовалось найти патологоанатома и алхимика и желательно не связанных никак с дворцом и его подковерными играми. И если патологоанатома можно было взять из любой больницы, то с алхимиком было сложнее.

— Я бы вызвал того гения бати, но ему далеко ехать, — вздохнул Вайрин, вспомнив мальчишку, который однажды нашёл яд, убивший Гинею, служанку и его бывшую возлюбленную. — А значит…

— Императорский университет, — произнёс Кондрат. — Там есть кафедра алхимии. Отсекаем главных профессоров, которые как-то связаны с императорским двором и берём лучшего.

— Да, наверное, так лучше всего.

Требовался непредвзятый специалист ещё и потому, чтобы потом никто не сказал, что он был подкуплен или действовал в интересах одной из сторон. Максимально отдалённый от всех и квалифицированный для их ситуации. И выбирать поехал Кондрат, да не один, а взяв человека из секретной службы, который должен быть кем-то вроде понятого, что все требования удовлетворены. Вайрин должен был остаться, чтобы поддерживать порядок, чтобы за его спиной ничего бы не учудили.

Поэтому Кондрат был вынужден ехать с молчаливым хмурым мужчиной, ровесником самого Кондрата. Густые брови, лицо без эмоций — почему-то он смахивал больше на бандита, а не на служителя закона. Но ему был всё равно, кто едет рядом, главное, что не треплет нервы.

Императорский университет как только не называли, но самое главное было в том, что его считали одним из самых сильных. Что-что, а в него империя действительно вкладывалась, не жалея финансов, и тот отвечал на это выпуском действительно сильных специалистов, которые могли бы поменять мир, не зациклись в последнее время империя на одной теме — войне.

Их пропустили на территорию без каких-либо вопросов, едва увидели документы. Тут был просто комбо — человек из секретной службы и специальной службы расследований. Тут любой нервно сглотнёт и посторонится, лишь бы держаться подальше от служб, о которых слухи ходили исключительно пугающие.

— Где расположен факультет алхимии? — спросил Кондрат, остановившись на главной площади университета.

Вокруг уже бегали студенты, спеша на утренние занятия, но почти каждый бросал заинтересованный взгляд на две фигуры, одетых в исключительно чёрную одежду, вокруг которых была своеобразная зловещая аура.

­Человек из секретной службы молча указал пальцем на одно из зданий.

Туда они и направились. Через главный вход внутрь и по коридорам, пропахшим травами и химией. Занятия уже начались, ни одной живой души в округе. Чтобы по чём зря не тыкаться куда не попадя, Кондрат огляделся и пошёл сразу в деканат. Если уж и начинать искать нужного человека, то оттуда.

Кондрат и его новый знакомый вошли после короткого стука, застав мило воркующих декана и какую-то студентку. Они аж подпрыгнули от неожиданности.

— Вы кто⁈ Что вы… тут… делаете… — последнее слово мужчина пискнул, глядя на то, как к нему приближаются двое мужчин в чёрном. Здесь гадать не надо было, ничего хорошего от них ждать не придётся.

— Глава сыскного отдела специальной службы расследований Кондрат Брилль. Мой напарник…

— служащий секретной службы Кант Боршанский, — произнёс тот ещё более замогильным голосом, чем Кондрат.

Они нависли над его столом. Их документы мелькнули перед носом вжавшегося в спинку кресла декана. Девушка вообще пыталась слиться с интерьером.

— Я… чем-то обязан… такой встрече?.. — просипел тот, явно представляя себя уже где-то на эшафоте.

— Нам требуется ваше содействие. Сейчас же.

Глава 5

Перед ними выстроили буквально всех алхимиков, которые были в университете. От самых-самых до не самых-не самых. При встрече с таким гостями декан выдёргивал их сразу с занятий, а чуть позже прибежал и сам ректор, встревоженный и заискивающий. Конечно, он имел влияние, но когда приходят и из секретной службы и из специальной службы расследований, происходит что-то серьёзное. А главный страх — что именно они где-то накосячили.

— Могу ручаться, что здесь все отменные алхимики, — произнёс ректор. — Даже не самый лучший у нас — это самый лучший во всей империи, чего говорить о лучших.

Кондрат и Кант внимательно разглядывали претендентов.

— У кого есть родные среди аристократов или сами принадлежат аристократии? — спросил Кондрат.

Вперёд выступила половина.

— Отлично, свободны, ­— кивнул он на выход.

Когда половина ушла, подал голос и его временный напарник.

— Все, кто принимал участие в политике, ведёт политическую деятельность, имеет родных в чиновниках.

Вышло несколько человек, и он кивнул на выход, не произнеся ни слова. Кондрат пробежался взглядом по оставшимся.

— Мне нужны специалисты, которые специализируются именно на ядах и других отравляющих веществах.

Ещё часть отсеялась.

— Кто имеет балл ниже восьми с половиной, на выход, — добавил Кант. Это было что-то около четыре и пять по меркам бальной системы в мире Кондрата.

Сталось четыре человека, одна женщина и трое мужчин. Нужен был только один человек, а значит оставалось выбирать по предпочтениям. Кондрат взглянул на товарища рядом.

— Без разницы, кого выберем.

— Мне тоже, — тихо, словно каждое слово несло угрозу, ответил тот. — Тогда берём женщину.

Кондрат не стал спрашивать, почему, но предположил, что тот отталкивался от довольно сексистских суждений, типа женщину будет легче запугать и заставить молчать. Кондрат же давно для себя уяснил, что здесь не зависит от пол, сплетничают все. Важен скорее характер человека. Но спорить не стал, наоборот, лучше, если выберет именно человек из секретной службы.

Он ткнул пальцем в женщину.

— Ты. За нами.

— Куда?

— За нами, — повторил Кондрат.

— А мои вещи?

— Только одежда.

Они дождались, пока она оденется. Низенькая рыжеволосая пампушка лет под тридцать с огромными круглыми очками, которые, казалось, могли её перевесить. Она едва поспевала за ними, ей приходилось едва ли не бежать. За ней, будто карауля, чтобы не сбежала, шёл временный напарник.

Едва они сели в экипаж, который сразу тронулся, человек из секретной службы сразу начал её инструктировать.

— Как вас звать? — его голос скорее вызывал панику, чем желание ответить.

— Мопси. Ульса Мопси.

— Миссис Мопси, вы, как гражданка империи, будете обязаны выполнить свой долг, ­ произнёс он. — Я предупреждаю, что всё, что вы увидите или услышите, является государственной тайной и карается, за разглашение которой предусмотрена только смерть без суда и следствия.

— А… а что я делать-то должна?

— Вы получите инструкции на месте. Вы не задаёте вопросов. Вы не говорите о том, что увидели и услышали. Вы ничего не уносите с собой. Вы сообщаете любую полученную или известную вам информацию. Работайте на благо империи и империя отблагодарит вас.

— А что я делать-то должна? — испуганно повторила женщина.

— Работать по вашей прямой специальности, — отрезал он и больше не произносил ни слова.

Тем временем они уже подъезжали к стенам замка.

Внутри их ждал полный кавардак. Пока Кондрата и Канта не было, во дворец успели вернуться всевозможные чиновники и знать, составляющая свиту. Отсутствие императора сразу вызвало вопросы, и весь замок погрузился в шёпот о самом страшном. Ко всему прочему все входы и выходы были закрыты, и каждый, кто пришёл, выйти уже не мог. Всё ради того, чтобы придержать распространение информации, но кто-то уже пытался закатить скандал.

Хуже было то, что здесь и принц проснулся, и принцесса, и директор секретной службы вернулся. Вот последнего меньше всего хотел видеть Кондрат, понимая, что это сразу приведёт в конфронтации двух служб, слишком схожих по своему предназначению. Только ситуация была иной: одни без императора лишились силы и права действовать, а другие, наоборот, на фоне этого обрели силу.

Другими словами Вайрин, молодой юноша, столкнулся лоб в лоб с директором секретной службы, прожжённым старым чистильщиком. Они стояли друг напротив друга, готовые пойти на всё, чтобы отстоять именно своё право.

— Послушай, мальчик… ­— пытался снисходительно произнести директор, имя которого многие и не знали.

— Мальчиком своего сына будете называть. Для вас я господин Легрериан, — с угрозой произнёс Вайрин.

— Не тебе мне говорить, что делать, — пытался тот давить, всем видом показывая, что Вайрин для него лишь пустяк. — Ты здесь имеешь только номинальную власть, поэтому не зарывайся.

Но Вайрин был таким же пустяком, как и кость в горле. И сейчас, когда никто его формально не мог остановить, и он становился главной силой в стенах замка, Вайрин отступать был не намерен, особенно, когда секретная служба оказалась в уязвимой позиции. Не имея чётких уставов и действуя, как личные головорезы императора, деятельность которых никак не регламентировалась, законных оснований они каких-либо не имели. Да и были сейчас в конкретном меньшинстве.

— О, номинальную? — улыбнулся Вайрин и огляделся. Стражи было сейчас около него больше, чем людей из секретной службы. К ним он и обратился. — Вот по номинальной и буду действовать, а вы… как там вас, я даже не знаю, можете шататься по округе и ловить комаров. На этом ваши обязанности всё.

Он обернулся к солдатам.

— Слушать мою команду! Никого не выпускать, тем более всех из секретной службы! Это приказ!

— Нас они не остановят, — тихо предупредил директор.

— Кто попытается выйти, я, Вайрин Легрериан приказываю именем защитника императорского двора, назначенного покойным Его Величеством императором Ангарии Натарианом Барактериандом стрелять в любого, кто покинет замок без разрешения! Включая его, — ткнул он пальцем в директора.

Сейчас был ключевой момент, подчинится ли стража Вайрину или страх перед авторитетом директора секретной службы возьмёт верх. И… стража вытянулась и салютовала, показывая, что приняла приказ. Директора перекосило.

— Ты за это заплатишь, мальчик.

— Не, не думаю, дядя, — улыбнулся тот в ответ.

Это было даже немного предсказуемо. Никто не любил секретную службу, но если до этого им ничего не могли сделать из-за прямого покровительства императора, то сейчас те оказались беззащитны. Плюс, если что, вся ответственность будет на Вайрине, а потому никто был не против лишний раз ткнуть в секретную службу.

Но между тем, Кондрат, заставший эту ситуацию в самом разгаре, обратил внимания и на принца, который издали наблюдал за сценой. С его губ не сползала плотоядная улыбка чеширского кота, который наслаждался распрями. Будто главный источник всех неприятностей в округе, который теперь с удовольствием пожинает плоды своих трудов. Встретившись с Кондратом взглядом, тот прищурился, после чего подмигнул и удалился.

Неприятная личность, очень неприятная, и Кондрат был бы рад, не пересекайся с ним в ближайшее время от греха подальше.

Он перехватил Вайрина уже на выходе, когда тот оставил за спиной директора.

— Как у вас тут? — был первый и самый насущный вопрос.

— Да потихоньку, вот отбился от секретной службы… ­— Вайрин бросил взгляд за спину. — Псины облезлые… Пришлось раскатать их. А вы как? Привезли алхимика?

— Да, выбрали женщину одну. Думаю, справится. А патологоанатом.

— Уже приехал. Можно, в принципе, начинать. Быстрее начнём быстрее закончим, как говорится.

— А что насчёт остальных? Свита императора, Тонгастеры?

— Понятно, что все уже всё знают, даже несмотря на то, что никто им ничего не говорил, но пока я вроде как удерживаю их внутри.

— Тонгасетры?

— Тут проблем нет. Они лучше остальных понимают, что пока надо удержать распространение информации. Больше всего проблем с секретной службой. Пока был жив император, они были на коне, а сейчас…

— Не хотят терять первенство.

— Именно. И пытаются прогнуть всех. Сейчас, думаю, будут пытаться перетащить всех, на кого у них компромат, на свою сторону. Так что чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Кондрат поддерживал его в этом. Тело императора — это не тело любого обычного человека. Даже хладный струп старика надо было переносить с должным почтением. Будь ситуация другая, его бы и вскрывать запретили, однако в свете новых событий, когда речь шла о целостности империи, никто про это даже не вспоминал.

Получив разрешение от ближайших родственников, принца и принцессы, под надзором как некоторых уважаемых людей из свиты, включая Тонгастера, так и людей из секретной службы, тело Натариана Барактерианда было спущено в местный вариант медпункта, который тянул на полноценную больницу. Кондрат и Вайрин шли следом.

Они использовали операционную комнату, как секционную. Когда тело было перенесено на стол, Вайрин попросил всех лишних покинуть зал. Незачем было другим наблюдать за вскрытием. Всплыви что, и они рассчитывали удержать это в тайне на время расследования. Остались только люди из секретной службы, которые пусть и лишились силы, но игнорировать их было нельзя.

На роль патологоанатома выступил какой-то худощавый мужчина с дрожащими руками, который больше походил на высокий скелет — полная противоположность алхимика, которую они нашли. Хотя его волнение было понятно. Возможно, это было самое важное вскрытие в его жизни. Вскрытие, которое может обеспечит карьерный взлёт и впишет в имя историю.

Они готовились около часа. Здесь же присутствовала и алхимик, которая должна была сразу взять пробы. Она была бледна, как белая простынь, понимая, к чему была такая секретность, но держалась молодцом в отличие от самого патологоанатома, которого уже трясло.

— Боги, надеюсь, я выбрал правильного человека… — пробормотал Вайрин.

Кондрат тоже засомневался, но лишь до того момента, пока мужчина не начал операцию.

— Н-начинаю… — пробормотал он, поднеся трясущиеся руки со скальпелем телу, после чего коснулся остриём кожи…

И руки перестали дрожать. Ровный и уверенный разрез по всему телу от самого подбородка до паха. Кожа разошлась сразу, обнажив жировые ткани и мышцы. Дальше всё было, как по нотам. И Вайрин мог бы выдохнуть облегчённо, если бы его не начало мутить, с чем он героически боролся. Комната тут же наполнилась специфическим запахом железа и свежего мяса.

Кондрат чувствовал себя вполне себе комфортно, не в первый раз участвует в подобном, но не про всех это можно было сказать. Так, например, алхимик вскоре выскочила, прикрывая рот ладонью. Следом ушёл один из людей секретной службы, что не без удовольствия заметил Кондрат. А вот директор остался, он к такому явно был привычен.

Очень скоро в подготовленные тазики легли внутренние органы императора.

— Так… я не наблюдаю каких-либо травм или следов ядов, которые могли привести к смерти, — произнёс патологоанатом напряжённо. — Требуется алхимический анализ, но на первый взгляд никаких видимых повреждений. Начинаю вскрытие внутренних органов. Нужно, чтобы алхимик взял сразу пробы.

— Позовите её, — одновременно произнесли Вайрин с директором и обменялись злобными взглядами.

Алхимик вернулась. Она была до сих пор бледна, лицо покрывал пот, но держалась она молодцом. Вооружившись склянками и колбочками, женщина подошла к столу, где патологоанатом буквально стругал органы, будто собирался готовить из них салат.

— Мне нужны пробы жидкостей организма и материал… — пробормотала она, борясь с рвотными позывами.

— Какие?

— Сердце, желудочное и кишечное содержимое, а так же ткани желудка кишечника. Кровь, мозг… мышцы рук, ног. Чуть-чуть.

— Я понял.

Пока они переговаривались между собой, Кондрат пробежался по трупу взглядом. Буквально ещё прошлым днём был одним из самых влиятельных людей мира, а сейчас распотрошённый труп, который ничем не отличался от обычных людей. Кондрата это даже забавляло — в итоге все оказываются абсолютно одинаковыми внутри, и конец всех ждёт один и тот же.

Вскрытие продолжилось. Вскоре патологоанатом вскрыл череп и вытащил мозг. После небольшого осмотра он уверенно заявил, что никаких травм или воздействия из вне не видит. Ни кровоизлияний, ни гематом. Старик был здоров… если не считать, что сейчас он был мёртв.

Алхимик забрала всё, что можно было забрать для исследований, после чего удалилась прочь. Чуть ли не убежала.

На этом вскрытие можно было заканчивать. Мужчина довольно быстро, но очень аккуратно зашил тело, и после всего оно выглядело так же, как и до этого, если не считать швов на груди.

— Я могу сказать, — стёр он пот со лба, — что каких-либо следов насильственной или неестественной смерти я не вижу. Его Величество умер естественной смертью.

— Уверенны? — спросил директор.

— Насколько мне позволяют мои навыки, господин. Визуально я ничего не обнаружил, но, если это был яд, я бы его и не увидел. Но на этот вопрос может ответить только алхимик.

— Благодарю, вы можете быть свободны, — кивнул директор и вышел, перекинувшись парой слов со своими людьми.

Вайрин пусть и был бледноват, но на лице было облегчение.

— Слава богу, не отравление… — пробормотал он.

— Надо посмотреть, что покажет алхимический анализ, — напомнил Кондрат.

— Надеюсь, что ничего. Столько мороки, и из-за… а, ладно…

Они вышли в коридор и остановились у двери.

— Поскорее это всё бы решилось, и мы короновали принца. Сразу проблемы с плеч…

— Думаешь?

— Уверен. Он эту секретную службу быстро разгонит, — уверенно заявил Вайрин. — А сейчас они и есть основная проблема, — он бросил тоскливый взгляд куда-то вдаль, будто мог видеть через стены. — Этого вообще не должно было произойти, Кондрат. Моя должность для красивого вида, как дань прошлому. Но из-за произошедшего формально всё ложится на меня и… сам понимаешь, это то же самое, что сражаться декоративной саблей.

— Откуда ты знаешь, что секретную службу разгонят? — спросил Кондрат. ­— Это тебе принц сказал?

— Да, говорит, что они представляют слишком большую угрозу с компроматом, — кивнул Вайрин.

— Потому что могут иметь компромат и на него?

Вайрин удивлённо взглянул на Кондрата.

— Знаешь… а вполне, — кивнул он медленно, совершенно с другой стороны взглянув на ситуацию. — Если на него тоже был компромат, который был помешал занять трон, то он бы попытался его уничтожить, а единственное, что его отделяло, это ведь не секретная служба, а император…

Вайрину идея не понравилась. Если предположить, что это правда, ситуация из скверной становилась откровенно хреновой. Но прежде, чем он смог обдумать масштабы происходящего, его отвлекли. Не Кондрат, а люди из секретной службы, которые настойчиво вели под локти патологоанатома, который что-то напугано пытался им объяснить.

— Так, я не понял… — нахмурился он, провожая их взглядом. ­— Это чё? Это куда они его повели?

И последовал за ними.

Кондрат не отставал. Куда волокли патологоанатома, оставалось загадкой, однако у Кондрата было нехорошее предчувствие, как, по-видимому, и у Вайрина. Уж слишком настойчиво они его едва не волокли куда-то в глубины замка и, как заметил чуть позже Кондрат, в сторону темницы.

— ЭЙ! — Вайрин пока не обзавёлся громогласным голосом, но явно очень старался. — Вы куда его тащите⁈ Э! Я к вам обращаюсь, парни!

Эти двое, казалось, даже попытались быстрее тащить под руги патологоанатома, но были вынуждены остановиться.

— Я повторяю, куда его вы потащили, ненаглядные, ­— подошёл к ним Вайрин.

Оба обернулись. Оба хмурые, словно лисы, недовольные тем, что у них отбирают добычу.

— Приказ директора, отвести для допроса, — буркнул один из них.

— Приказ директора? — усмехнулся недобро Вайрин. — Это с каких пор он отдаёт приказы в этом замке? Он что, защитник императорского двора, я не пойму?

— Мы действуем в соответствии с уставом…

— Каким уставом? У вас нет устава, чё ты мне сейчас в уши льёшь, — бурил он взглядом одного из мужчин. — Отпустили его. Я его забираю под свою ответственность.

— Нет, — тут же отрезал второй.

— Что прости?

— Он под нашей ответственностью. Он пойдёт с нами, — это звучало довольно борзо. Даже как-то с наездом. И Вайрин тоже это почувствовал. Почувствовал, что ему бросают вызов. Вызов его авторитету. А такое надо всегда защищать. И он демонстративно достал из кобуры пистолет.

— Я не буду просить в третий раз, парни. Отпустили его.

Они замерли друг напротив друга. Даже в самом замке уже назревала борьба за первенство, и Вайрин первый заложил мину замедленного действия, показывая, что в этом деле все способы хороши. Чего говорить обо всей империи, где у каждого крупного аристократа с титулом могла быть маленькая армия.

Глава 6

Несмотря на то, что Вайрин был прав и в отличие от секретной службы, которая подчинялась императору, у него оставались полномочия даже после смерти последнего, у них была неоспоримая сила — информация на каждого.

Даже если их не любили, у них оставалось очень много рычагов давления почти на каждого в этой империи. Не все были готовы пойти на то, чтобы их грязные секреты стали достоянием общественности. И вряд ли на этом всё ограничится, Кондрат был уверен, что там есть секреты, которые могут не просто усложнить жизнь, а сделать её невозможной. А здесь каждый сто раз подумает, идти ли против таких людей или нет.

Но в этой битве победил Вайрин. Без своего директора затевать перестрелку с защитником императорского двора они не рискнули, отпустив патологоанатома, который тут же перебежал на сторону спасителей.

— А теперь свободны, топайте отсюда по своим будкам, — насмешливо бросил Вайрин.

Но насмешливость эта была напускная, попытка заставить их думать, что ему вообще плевать, Кондрат видел, как ему тяжело скрывать свои настоящие чувство.

— Вы будете находиться под арестом в одной из комнат дворца, пока ситуация не решится, — сказал Вайрин патологоанатому, когда они отошли.

— Но у меня дома…

— Это для вашей безопасности, не спорьте, — произнёс он голосом, не терпящим возражений.

Насколько было теперь вообще оставаться кому-либо во дворце безопасно, было под вопросом, однако на улице даже таких шансов не имелось. А секретная служба явно вознамерилась перетянуть одеяло на себя.

Едва патологоанатом был передан в руки стражников, Вайрин попросил передать, что хочет встретиться с главами королевской гвардии и стражи. В теории, они все подчинялись ему, как ответственному за защиту замка, но на практике…

— Просто хочу быть уверенным, что меня поддержат, — пояснил Вайрин. ­— Ну типа я же не дурак, полюбас у этих уродов компромат вообще на всех, включая меня и тем более глав императорской стражи и гвардии. Хочу сразу переманить его на свою сторону.

— А остальные?

— А что остальные? Они нам не помогут против секретной службы. Сейчас решает не влияние, а то, у кого больше силы во дворце, — пожал он плечами. — Кто сильнее, тот и рулит. А здесь есть только одни вооружённые люди, и это стража и личная гвардия. Пока они за нас, то секретная служба может идти куда подальше. Она не рискнёт пойти против людей, коих подавляющее число, боясь огрести по самые яйца. Но знаешь, что меня напрягает, Кондрат? — тихо спросил Вайрин, оглядевшись по сторонам.

— Что они могу быть правы?

— Да. Я знаю, чего они хотят. Доказать, что это убийство. И я боюсь, что по итогу выяснится, что это так. И тогда… — его голос стал совсем тихим. — Принц, помнишь, ты сказал, что на него тоже может быть компромат? Поэтому он так радостно поддержал идею разобраться с секретной службой. А что если…

— Ты заглядываешь слишком далеко, Вайрин, ­— покачал Кондрат головой.

— И тем не менее, Кондрат, ты не можешь не видеть же связи. Император в последние дни обвиняет всех в предательстве, прежде чем умереть, будто он заранее знал, что его хотят убить. И сразу после его смерти принц хочет разобраться со секретной службой, у которой на всех компроматы. Совпадение? Не думаю.

— Слишком рано делать выводы, — настойчиво произнёс Кондрат. — Надо понять причины смерти, а потом уже решать, что делать дальше. Вспомни, что я тебе говорил.

— Что чем больше версий убийства, тем легче найти истину?

— Нет, не это. Не беги впереди лошадей. Сначала первичные результаты, от которых можно отталкиваться, а потом уж выводы. Не наоборот.

Холодный и спокойный голос Кондрата словно привели Вайрина в себя. Его слова были, как ведро холодной воды на мозг, который уже рисовал себе не самые красочные образы. Потому что если принц убийца, то тогда у них появятся проблемы покрупнее, чем секретная служба. Хотя Вайрин был не прочь почитать, что на него там написать успели.

Теперь дело оставалось за малым — алхимик, которого они привезли. Вайрин выставил вокруг её на скорую руку собранной лаборатории охрану. Секретная служба не отставала, караулила рядом. Удивительно, но Вайрин и директор секретной службы нашли общий язык, согласившись, что в комнату входят только вместе. Уже прорыв.

Несколько раз женщина посылала людей за новыми химикатами и реагентами. Она пыхтела у себя в импровизированной лаборатории, смешивая реагенты, из-за чего в комнате стоял довольно тошнотворный запах, а на вопрос о результатах лишь отмахивалась. И так продолжалось вплоть до следующего дня.

За это время стража отказывалась пропускать кого-либо за пределы стен, и к Вайрину несколько раз приходили возмущённые аристократы, чтобы высказать своё фи, на что он исправно ссылался на чрезвычайные события. Дворец был в осаде, и только Тонгастер, и что удивительно, секретная служба, поддерживали это решение.

Глядя на этих скрытных людей, Кондрат почему-то был более чем уверен, что они подозревают именно убийство. И подозревают в этом конкретных людей.

В середине следующего дня пришли окончательные результаты, послушать которые собрались Вайрин, Кондрат и директор секретной службы. Кого-либо ещё впускать они не стали, да и Кондрата впустили разве что потому, что Вайрин настоял, напомнив, что именно он был доверенным сыщиком самого императора.

— Не томите, — вздохнул устало директор, махнув рукой. — Что там? Обнаружились яды?

— Ну… ­— женщина замялась. Взгляд забегал. Плохой знак. Чтобы успокоиться, она схватила стопку листов, на которые записывала результаты. — Я провела анализы всех материалов, которые собрала: содержимое желудка, кишечника, брюшной полости, естественно, мышцы конечностей, части органов, как…

— Ближе к теме, — поторопил её Вайрин.

— Всё на первый взгляд чисто…

— Слава богам… — выдохнул он. Директор, казалось, тоже немного успокоился. Чего нельзя было сказать про Кондрата, который, наоборот, нахмурился, заметив, что женщина не закончила.

— Но кое-что меня волнует… — промямлила она, понимая, что настало время и для нехороших новостей.

— Что не так? — тут же насторожился директор. — Вы только что сказали, что ядов не нашли или я не прав?

— Да, не нашли, — закивала она. — Всё абсолютно чисто, но…

— Да говори уже, не тяни! — не выдержал Вайрин, подняв голос.

— Просто есть два вида ядов, ­— начала женщина быстро лепетать, проводя небольшой экскурс в алхимию. — Яды разрушительные и поглотительные. Одни разрушают организм, убивая сами ткани. Другие же впитываются и нарушают работу органов, но не вызывая смерти тканей.

Кондрат подозревал, что речь идёт о деструктивных и ферментных ядах. Одни разрушали ткани, вызывая некрозы и патологические изменения, а другие блокировали жизненно важные ферменты. По крайней мере, так им рассказывали ещё в институте. Судя по всему, здесь то же самое, просто другими словами.

— И вы обнаружили остатки поглотительных ядов? — спросил директор.

— Нет, но…

— Так в чём проблема?

— В следах, — ответила алхимик. — Проблема в следах. То есть, я не обнаружила каких-либо повреждений или остатков ядов, и кажется, будто всё прекрасно, но… в организме есть вещества, которые поддерживают нашу жизнь. Так вот именно их очень мало получается!

Женщина зарылась в документах, роняя листы на пол. Все замерли в тревожном ожидании.

— Они были открыты совсем недавно, и с тех пор мы обнаруживаем их везде, но в теле Его Достопочтенного Величества их почти нет. Очень малое количество. То есть вещества, которые поддерживают нашу жизнь, у него почти отсутствуют, и причина смерти именно в их отсутствии. Это может косвенно указывать на те самые поглотительные яды, которые нарушили работу организма и заблокировали их появление.

— Только что вы сказали, что следов ядов нет! — начал злиться директор.

— Потому что следов ядов нет! — воскликнула она напугано. — Я не обнаружила никаких химических соединений или продуктов распада посторонних веществ в теле. Но при этом у Его Величества полностью отсутствуют жизненно важные вещества, из-за чего он, скорее всего, и скончался! Почему? Я не знаю. Может, это следствие какой-то болезни, а может…

— Следствие яда? — прищурился Вайрин.

— Я… не могу утверждать…

— А что вы можете⁈ — рявкнул директор.

— Я… я… — казалось, что она сейчас расплачется.

Кондрат негромко кашлянул.

— Она не имеет права делать громких заявлений, потому что не нашла подтверждений ни одной версии, ни другой, — произнёс он сухо. — Она может предположить, что причиной мог послужить или яд, который блокирует эти вещества, или обычная болезнь, которая делает то же самое. Я верно понял вас, миссис Мопси?

Она быстро закивала.

Если переводить на человеческий, то речь, скорее всего, шла о ферментах. Жизненно важных ферментах, на основе которых организм работает и которых в теле императора не оказалось. Кондрат что-то отдалённо слышал об этом там же, где слышал и про ферментные яды, но это больше к врачам. И эти ферменты могли перестать выделяться как из-за болезни, так и из-за блокирующих ядов. Вопрос лишь один…

— Как понять, болезнь это или яд? — спросил Вайрин.

— Если яд, то он, скорее всего, уже полностью вышел из организма, сделав своё дело, ­— негромко ответила женщина. — А болезнь… эта тема мало изучена, мы до сих пор не понимаем, откуда эти вещества берутся и где их в теле искать.

— И вы называете себя алхимиком? — фыркнул директор.

— Но я алхимик, а не врач, — жалобно ответила женщина.

Вайрин нахмурился. Он явно очень усиленно над чем-то думал, что-то перекидывал в голове, пытаясь сопоставить, отчего даже покраснел, пока в его глазах не вспыхнуло осознание.

— А сколько человек может прожить без этих веществ? Вот этих жизненно важных, о которых вы говорите?

— Я не знаю. Поймите, они открыты совсем недавно, даже не все алхимики пока об этом знают, не говоря уже о врачах. Мы даже примерно не представляем, как они вырабатываются и на что влияют, и тем более не знаем, как их блокировать.

— Но вы предположили, что эффект могли вызвать поглотительные яды, верно? Почему?

— Ну… только за ними наблюдается эффект, который нарушает работу организма и за тем смерть без видимых разрушений тканей, — медленно ответила алхимик. — А отсутствие этих веществ и есть нарушение работы организма.

— Хорошо, сколько дней им требуется?

— Ну… по экспериментам, поглотительные яды действуют обычно в течение нескольких часов, а после смерть.

— Хорошо, для яда требуется несколько часов. А если болезнь? Вы сказали, что эти вещества могут пропасть из-за болезни, а значит примерно представляете, сколько при болезни будет умирать человек.

— Я не врач…

— Примерно? — спросил он мягче. — Точные цифры оставим другим. Мне просто надо знать, как быстро человек сгинет, если он болеет.

Тут же все подались вперёд. Женщина задумалась, примерно так на полминуты, после чего негромко ответила:

— Может около месяца, я не знаю…

— Около месяца, — кивнул Вайрин. — Ладно, я понял. А как понять, что у него они перестали появляться? Эти вещества?

— Я… я не знаю. Наверное, как и у других людей при течении болезней, как какая-нибудь «чахна». Начнёт затухать там, меньше есть, чувствовать себя хуже, — предположила она. — Предположу, что при болезни это растянется на месяц, может больше.

— Вы сказали, месяц, — заметил директор.

— Не суть, — отмахнулся Вайрин, после чего переглянулся с остальными и кивнул на дверь.

Требовалось поговорить. Оказавшись в коридоре, первым начал директор.

— По итогу мы так и не выяснили, его отравили или нет.

— Выяснили другое, — возразил Вайрин. — Она говорит, что есть непонятные вещества, которые ­влияют на жизнь человека. Есть они — есть жизнь. Нет их — нет жизни. Если это из-за болезни они исчезли, то Его Величество должен был болеть долго и заметно. Если нет, то изменения в его состоянии изменились бы резко как по щелчку.

И будто в подтверждение своих слов щёлкнул пальцами.

— Нам нужен врач Его Величества, — подытожил Кондрат.

— Именно! Насколько я понимаю, он должен был контролировать состояние императора каждый день, и только он скажет, когда оно начало ухудшаться. Задолго до этого или вот, в последние часы. От этого и будет зависеть, болел он или отравлен.

— Алхимик сказала, что доктор может даже не знать, что такие вещества существуют, — нахмурился директор.

— Но то, что состояние начало резко ухудшаться, он должен был заметить, — возразил Кондрат. ­— Вечером его должен был проверить врач. Если бы Его Величество был бы отравлен, то это было бы сразу заметно по его состоянию, и тот должен был что-то заметить.

— Его проверяют в девять часов. Нашли тело в час ночи. Прошло больше часа между тем, как врач проверил Его Величество перед сном и его обнаружили мёртвым. За это время его могли несколько раз отравить уже после доктора.

— Кто? Служанка? То, что она пришла в час ночи, мы знаем со слов стражи. Отравить она его не могла, так как вошла и вышла сразу. Времени не хватит. Еду и напитки ему не заносили, насколько я понимаю и видел своими глазами. И мы не знаем точное время смерти, — парировал Кондрат. — То есть, если это яд, то отравить Его величество могли разве что ужином. После этого он вошёл в свои покои, его проверил врач, и уже тогда, со слов алхимика, Его Величество должен был чувствовать недомогание. Врач списывает это на возраст, уходит, и Его Величество умирает между его уходом и приходом служанки, которая застаёт уже бездыханное тело.

— Ладно, хорошо, возвращаемся к доктору, — фыркнул он.

Кондрат и Вайрин переглянулись. Директор будто все душой хотел доказать, что императора именно что отравили. Да, ситуация выглядело подозрительно, однако в такой ситуации любая смерть всегда подозрительна, тем более чего говорить об императоре.

Доктора привели почти сразу. На этот раз он выглядел куда более встревоженным, что можно было объяснить повышенным интересом к его скромной персоне, хотя выглядело это всё равно подозрительно.

— Вы нервничаете, — заметил директор, прищурившись.

— Естественно, — неуверенно улыбнулся тот.

— Значит есть причина?

— Да — вы. Я боюсь вас, — не стал тот скрывать.

— Мы отвлекаемся, — пощёлкал Вайрин пальцами, привлекая внимание к себе. — Мистер Пайтеборг, мы хотели узнать, вы когда проверяли Его Величество тем роковым вечером перед его кончиной, заметили какое-то ухудшение состояния?

— Ну… нет, не заметил.

— Резкого ухудшения здоровья, — уточнил директор. — Словно Его Величеству стало резко хуже, как если бы он очень долго чем-то болел. Отдышка, слабость, сонливость, разбитое состояние?

— Говорю, не заметил, иначе бы сразу поднял тревогу.

Понятно, что директор пытался выудить доказательства того, что тот мог быть отравлен, однако на всё доктор отвечал отрицательно. А значит эстафета перешла Вайрину.

— Вы говорили, что Его Величество чувствовал слабость в последнее время.

— Жаловался после обеда на слабость, — кивнул доктор. — Да, но после обеда это нормально. Я тоже после обеда чувствую слабость. Он часто её испытывал.

— Правильно ли я понимаю, что за последний месяц он становился слабее? Будто стал уставать больше? Чахнуть, выразимся так?

— М-м-м… нет, он явно не чахнул. Уставал, да, но это нормально в его возрасте. Разве что я бы отметил, за последние дни Его Величество совсем вымотался. Со всеми этими заботами и волнениями, а ещё нервным напряжением был совсем бес сил. И это в его-то возрасте. Спросите меня, и я скажу, что именно это его сгубило.

— Последние дни — это как давно? — уточнил директор.

— Ну… два дня последних точно выдались для него самыми сложными. По нему было прямо-таки видно, как всё это отбирает у него все силы.

— Два последних дня… — пробормотал директор задумчиво.

Кондрат тоже нахмурился. Каждый думал о своём, но именно Вайрина осенило первее всех, да так, что его лицо вытянулось с приоткрытым ртом. И судя по взгляду, осенило очень нехорошими мыслями.

Глава 7

— Я могу уточнить, — напряжённо произнёс Вайрин. — Вы говорите, что он был уставшим всё последнее время, верно?

— Да, но с работой Его Величества это неудивительно, я же говорю.

— Но очень заметно это стало только в последние дни. Последние два дня.

— Да, — кивнул доктор. — Что неудивительно с тем, сколько стресса он испытал.

— Ясно. Вы можете быть свободны, мистер Пайтеборг, — произнёс он механическим голосом, мыслями пребывая в совершенно другом месте.

Кондрат сразу почувствовал, что его товарищ до чего-то догадался. Он пристально смотрел на Вайрина, не спеша его торопить, чтобы не сбыть с мысли. К сожалению, директор, чьё имя и фамилия оставались тайной, такой чуткостью не обладал или просто проигнорировал.

— И что мы имеем. Его Величество в последнее время был уставшим, но резкого ухудшения доктор не замечал. Если не считать, что со всей нервотрёпкой за последнее время ему явно было стало хуже.

— Да… — медленно протянул Вайрин, — возможно, и так. Кондрат, пойдём, проведаем патологоанатома, может он что-то нам скажет…

Кондрат возражать не стал и позволил себя увести. Лишь когда они ушли туда, где их вряд ли бы услышала, что стража, что люди из секретной службы или слуги, Кондрат наконец спросил:

— Вайрин? Что-то не так?

— Да всё так, но… Неприятно это говорить, но Кондрат, но, кажется, я знаю яд, который мог подействовать не сразу и не оставить после себя следов.

Кондрату долго вспоминать не пришлось.

— Поцелуй мести, — тихо произнёс он.

— Да, ­— кивнул Вайрин. — Помнишь, у вас в секретной службе его исследовали, и нам ещё один из этих даунов рассказывал? Я не стал поднимать тему рядом с этим куском говна, но Кондрат, если так подумать, то… он ведь подходит под описание. Действует далеко не сразу, а эффект стопроцентный и такой, что человека уже не спасёшь.

И этот яд действительно подходил по описанию, если всё собрать воедино.

Резкое ухудшение здоровья у императора наступило пару дней назад плюс-минус. Тот яд тоже должен действовать с некоторым замедлением. А тогда можно было отравить еду и не обязательно сразу.

— Единственное, что меня смущает, что нам говорили, что он около суток действует, насколько я помню… ­— начал было Вайрин, но Кондрат сразу перебил.

— С человеком может быть иначе. Они испытывали на животных, но какая-нибудь собака не сравнится с человеком, он банальнее крупнее, а значит и яд может действовать дольше.

­— Я тоже подумал об этом. И мы знаем, что из-за границы был заказан год назад как раз один из таких ядов. Помнишь, дело с госизменой директоров специальной службы расследований и разведки? Тогда у нас были сомнения, что директора такие сами решили устранить императора. И я подумал, а что, если заказчик жив? Что, если он сделал вторую попытку, заказав тот яд снова?

Вайрин выдержал паузу.

— Или решил забрать старый?

— Нам надо в центр специальной службы, — произнёс Кондрат. — В комнату с уликами. Там лежит та коробка из дела о госизмене. И там же были результаты исследований яда.

— Вдвоём?

— Обговори всё с главами стражи и императорской гвардии, как ты хотел. Убеди их, что все грехи, не взирая на тяжесть, будут прощены и забыты, а секретная служба наверняка оставит компроматы, чтобы держать их за поводок дальше, а после пусть они останутся, а мы поедем.

— Окей, давай, — согласился Вайрин.

Яд.

Яд, который Кондрат и Дайлин тогда нашли. Яд, который мог действовать через некоторое время. Неужели император действительно почувствовал, что его отравили, отчего так отчаянно обвинял всех в смерти? На этот вопрос уже не будет ответа, но можно было найти ответы на остальные вопросы, если не стоять на месте.

Ситуация в империи наверняка уже прояснилась и все поняли, что с императором что-то произошло. Но никто пока не рискнёт что-либо делать без уверенности, а значит замок никто не должен был пока покидать, особенно, если среди присутствующих мог быть убийца. Смятение — сейчас оно было лучшим помощником в этом деле.

Вайрин управился буквально за два часа, вернувшись с хорошими новостями, однако им пришлось пойти на компромисс. Секретная служба не была готова отпускать их одних, обещая всевозможные кары на голову. С одной стороны, можно было послать их, но с другой — обострение ситуации было не лучшим выходом. Если это отравление, а всё больше и больше говорило именно об этом варианте, им, возможно, понадобится содействие правой руки императора.

Оставив главных участников расследования под надзором стражи, которая пока сохраняла верность, Кондрат, Вайрин и один из людей секретной службы направились прямиком в центр специальной службы расследований.

Удивительно, но города за стенами дворца будто и не заметил смерти императора. Всё те же шумные солнечные улицы, всё те же спокойные люди и полные красок дома. Миру пока было всё равно, что умер правитель одной из величайших империй, но лишь до того момента, пока эхо смерти не прокатится по округе. И тогда одному богу известно, как всё обернётся. Но оказаться за стенами замка всё же было приятно.

Они затормозили прямо у ступеней специальной службы расследований. Три фигуры твёрдым ровным шагом, перепрыгивая через ступень, поднялись по лестнице и вошли внутрь. Охрана смолкла сразу, как узнала Кондрата, не рискнув спрашивать про остальных — лица были слишком красноречивы.

— У кого ключи от хранилища улик? — подал голос человек из секретной службы.

— Один у директора, — ответил Кондрат, поднимаясь наверх. — Один у меня и один хранятся у внутренней службы безопасности. Вечером, когда уходим, мы все сдаём ключ, чтобы ненароком его не потерять. Никто туда не входит без разрешения в письменном виде, а кто входит, всё расписывается.

— У службы безопасности? — уточнил Вайрин.

— Да.

— То есть, если кто-то проберётся сюда, то он может просто зайти к службе безопасности и найти там ключ?

— Именно, — ответил Кондрат, когда они подошли к дверям в комнате с уликами, где их встретил охранник. — Я глава отдела. Он защитник императорского двора, он из секретной службы, — быстро представил он остальных. — Нам нужно внутрь.

— Разрешения для остальных?

— Зови директора, он даст разрешение, — и видя, что охранник как-то замялся, прикрикнул: — Быстро!

Это подействовало на того, как удар плетью, и мужчина бросился к лестнице. Вайрин проводил его взглядом и не удержался от улыбки.

— Вижу, держишь всех в ежовых рукавицах?

— Стараюсь соблюдать порядок, — отозвался Кондрат, открывая дверь. Сначала одну, потом вторую, после чего они попали в тёмную пыльную комнату, которая хранила только старую боль всех тех несчастных, что однажды расстались с жизнью.

Здесь уже было не обойтись без масляной лампы, заботливо оставленной на входе. Словно ёжики в тумане, они побрели среди бесконечных полок с пронумерованными деревянными ящиками, в которых хранились улики последних лет.

— А как долго здесь они хранятся? — поинтересовался Вайрин.

— Долго, — отозвался Кондрат. — Ещё нас переживут. Вот он.

Передав лампу мужчине из секретной службы, Кондрат стащил ящик с полки и понёс обратно ко входу, где было светлее. Положив у двери на пол, он начал быстро рыться внутри. К тому моменту прибежал охранник с поставленным секретной службой директором. Проблем не возникло — перекинувшись с товарищем по службе, он остался стоять, наблюдая за процессом. Было бы за чем наблюдать, конечно, но…

— Вот, — Кондрат достал небольшую коробку. — Эта.

— Давай, быстрее, — Вайрину уже не терпелось заглянуть внутрь, и он не стал его мучать.

За год содержимое не изменилось. Кошелёк в виде мешочка с золотыми монетами, маленький двухзарядный пистолет, личное письмо…

Пузырёк.

— Это он? — вытащил Вайрин его из шкатулки. — Тот, что вы нашли, да?

— Да, — кивнул Кондрат.

— Прикольно… Ну как прикольно, не прикольно, учитывая обстоятельства. Хотя с другой стороны… — потряс Вайрин его перед глазами. — Он полный вроде… Жаль нет пломбы, чтобы сказать, открывали его или нет после этого.

Кондрат уже было хотел открыть рот, чтобы ответить, но именно в этот момент он услышал возглас.

— Кондрат? Вайрин?

Оба обернулись на источник шума.

На Дайлин, которая замерла в дверях за спина людей из секретной службы. Те, естественно, тоже обернулись, смерив её недобрым взглядом, который девушка даже не заметила или сделала вид, что не заметила.

— Дай-ка, — улыбнулся Вайрин, — давно не виделись!

— Что у вас тут… — она хотела было подойти, но человек из секретной службы преградил ей путь. — Оу…

— Мисс Найлинская, попрошу вас удалиться. Эти дела вас не касаются, — холодно заметил её, да и Кондрата новой начальник, поставленный секретной службой.

— Эй-эй, полегче, герой, — тут же встрепенулся Вайрин. — Мисс Найлинская может подойти сюда, если изъявит желание.

Нового директора специальной службы расследований перекосило от того, как ему приказывают при всех, буквально вытирая его авторитетом пол. Вайрин явно наживал себе врагов, однако, видимо, решил давить всех до последнего, чтобы сразу прогнуть всю службу. Да и Кондрат подозревал, что Вайрину мог пообещать защиту принц.

— При всём уважении, мистер Легрериан, это я непосредственный начальник мисс Найлинской, — попытался тот выкрутиться.

— Ага. А твой начальник кто? Тот, кто тебя поставил, то есть, директор секретной службы? А кто сейчас главный там, где твой начальник сидит? Я. Поэтому закрой рот и пропусти её, не испытывай моё терпение и не заставляй отправлять сюда разбираться с тобой императорскую гвардию. И не думай, что я не отправлю её и к твоему дому.

Вайрин явно вознамерился ломать дрова по-крупному. И тем не менее, эффект, был. Нового директора так скривило, что казалось, будто его инфаркт схватил. Человек из секретной службы, пришедший с ними, что-то попутно шепнул ему на ухо, и бедолаге ничего не оставалось, как позорно уступить.

Дайлин не сильно отставала от Вайрина — вздёрнув нос, прошла мимо, как принцесса, явно не беспокоясь о будущем. Кондрат предпочитал действовать более дипломатично в обстоятельствах, когда тебе, возможно, придётся потом работать с ними, однако эта парочка шла как бульдозер через подлесок.

— Давно не виделись, Вайрин, — кивнула она своему старому другу, после чего взглянула на Кондрата. — Что-то случилось, да? Ведь случилось?

— Случилось, — не стал скрывать очевидное Кондрат.

— Это то, о чём я думаю?

— Не знаю, о чём ты думаешь, но скорее всего, — негромко ответил он.

— Так, ладно, хватит ворковать, — остановил их Вайрин и обернулся. — Я заберу этот флакон с собой, чтобы взять из него пробы. Думаю, директор секретной службы не будет против.

Новый глава уже хотел возразить, но человек, пришедший с ними, успел его остановить.

— Берите. Только положите в шкатулку, и чтобы она была всегда у нас на глазах.

Понятное дело, он боялся, что они специально подменят баночку. Тут его никто не мог винить.

Покинув комнату с уликами, они направились на выход. Всё, что они хотели, уже получили. Дайлин не отставала и, лишь когда товарищи вышли на улицу, тихо спросила:

— Император умер, да? Просто об этом весь центр шепчется. Говорят, что приказы буквально заморозились, а на верху все хранят гробовое молчание.

Кондрат молча кивнул.

Дайлин перевела взгляд на Вайрина, который продолжал спускаться с человеком из секретной службы к экипажу, что привёз их сюда.

— Не своей смертью, я права? Ведь иначе бы Вайрин тебя не позвал.

— Мы пока не знаем.

— Раз не знаете, значит всё-таки не своей, — сделала она резонный вывод. — Иначе ты бы уже ответил точно. Я могу чем-то помочь?

— Не порть отношения с новым главой специальной службы. Он ходит под секретной службой, а значит в случае чего они могут надавить на нас через тебя.

— У вас там всё настолько плохо? — удивилась она.

— Хуже, чем кажется, но лучше чем могло быть. Но пока ситуация стабильная. Только не распространяйся никому об этом, договорились?

— Да кому я об этом расскажу, — невесело улыбнулась она, поправив волосы, пытаясь скрыть шрамы на лице чёлкой. — Вы там сильно не разносите дворец, хорошо? Не хочу оказаться потом на вашей казни.

— Как получится, — пообещал Кондрат.

Вроде бы и шутка, но звучало это совсем не весело. В борьбе за власть при таком напряжении головы могли вполне полететь, и неизвестно, чьи именно. Пока преимущество было за Вайрином, но это при молчаливой поддержки стражи и гвардии, плюс Тонгастера за спиной, у которого было достаточно влияния, чтобы отстоять своих. Но это не значило, что у другой стороны их не было.

Они вернулись в замок. Снова за крепкие стены, охраняемые стражей, где продолжали удерживать всех, кто успел войти и не успел выйти. Не сказать, что людям здесь было некомфортно. Во дворце было полной комнат для гостей, полно еды даже для самых искушённых гурманов, и тем не менее здесь хорошо, но дома лучше. Особенно, когда там была и жена, и дети.

Люди ворчали по этому поводу, но поднять голову боялись. Боялись обратить на себя ненужное внимание, прекрасно понимая, что в нынешней ситуации любой, кто ведёт себя как не так, мог стать мишенью для преследования и обвинений. За время правления императора к этому все привыкли, и вряд ли это через день после его смерти, когда повсюду шастает секретная служба.

И почти сразу в сопровождении секретной службы, которая боялась, что они подменят образцы, они отправились прямиком к алхимику. Женщина с интересом взяла бутылёк в руки, слушая их рассказ о том, что находится внутри.

— Я ни разу не слышала о яде «поцелуй мести», но взглянуть будет очень интересно, — сразу же начала она разливать его по склянкам.

— Как долго займёт это? — спросил Кондрат.

— Я не знаю. Я одна, а судя по тому, что вы мне рассказали, работы здесь, как минимум, на несколько суток.

— Мы не сможем удерживать людей здесь несколько суток, — слегка поник Вайрин.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы справиться побыстрее, — ответила она, готовя реагенты. — Вам что именно нужно доказать, что этот яд принимал Его Величество, я правильно поняла?

— Да.

— Тогда, не сочтите за дерзость или неуважение к телу покойного императора, но мне потребуется его мочевой пузырь и почки. Быть может, там где-то остались продукты распада яда, которые я смогу выделить.

Вайрин с директором переглянулись. Это означало ещё одно вскрытие тела. Как бы вскрывать императора уже была затея не самая хорошая, а теперь это придётся сделать повторно. Конечно, императору всё равно, а принц и принцесса вряд ли будут возражать, но тем не менее…

— Не поняла… — тихо выдохнула алхимик, привлекая всеобщее внимание к своей скромной персоне.

— Что-то не так миссис Мопси? — сразу обернулся Кондрат.

— Нет-нет, всё в порядке, просто… странно… — нахмурилась она. — Странная реакция…

По-хозяйски она набрала из бутылька пипеткой содержимое, после чего разлила его по колбам. Начала что-то смешивать, перемешивать, хмурясь, после чего поднесла сам бутылёк к носу и осторожно замахала ладонью, направляя воздух из него на себя.

— Очень странно… — повторила алхимик, после чего зарылась среди остальных бутылок и склянок, что ей принесли, пока не нашла что искала. Обычная бутылка, которая никому ни о чём не говорила, но казалась очень важной для женщины. В неё она и вылила всё содержимое, после чего хорошенько встряхнула и посмотрела на свет.

— Эм… вы точно уверены, что внутри был яд? — спросила наконец женщина, продолжая разглядывать содержимое бутылки на свету.

Кондрат и Вайрин переглянулись.

— Точно.

— Просто… судя по реакции там ни на есть самая обычная вода.

Обычная вода?

— То есть, внутри бутылька не яд, а вода? — уточнил Кондрат для ясности, чтобы не было никакой двусмысленности.

— Да, обычная вода, — кивнула она.

— Что ж… — медленно повернулся Вайрин к директору. Что-либо объяснять было излишне, учитывая все факты, которые в итоге сложились вместе. — Думаю, мы получили ответ на наш вопрос, верно?

— Абсолютно, — сухо ответил директор.

Потому что если яда не было в бутыльке, то он мог оказаться только в одном месте. Внутри покойного императора, который скончался на днях. Другими словами… Его Величество императора Ангарии Натариана Барактерианда убили. А это меняло очень многое.

Глава 8

Императора убили. Теперь ни у кого не в этом было сомнений. Украденный яд, смерть императора, подсунутая в бутылёк вода заместо отравы — всё отлично складывалось в одну картину. И даже Вайрин, который очень хотел, чтобы дед помер своей смертью, и всё решилось простой сменой обладателя трона не мог отрицать очевидного.

— Теперь мы точно знаем, что император был убит, — произнёс Кондрат, вышагивая по небольшой комнате, которую они заняли для совещаний.

— Собственно, как я и говорил, — кивнул директор. — Думаю, что искать убийцу не надо. Мы все знаем, кто это был.

Кондрат и Вайрин переглянулись. Да, догадки действительно были. Принц, который имел и мотив, и возможности ложился на это идеально. Но одно дело подозревать и совершенно другое — быть уверенным.

— Доказательств нет, — бросил Вайрин.

— Да неужели?

— Не, а знаешь, дядь, иди, попробуй сказать ему, что он виновен в смерти отца. А я посмотрю, что с тобой сделают без доказательств, — оскалился он в ответ на недобрый взгляд директора.

— Хватит, — Кондрат лишь слегка поднял голос, но этого хватило для того, чтобы заставить их обоих перестать собачиться. — Можно обвинять сколько угодно любого, но без доказательств это просто сотрясание воздуха. У Его Величества, каким бы императором он ни был, было полно врагов и без принца. От аристократов до очень отчаянных служанок.

— Да только служанки не имеют доступ к хранилищу, — фыркнул директор.

— Именно, ­— кивнул Кондрат. — И мы уже сузили круг подозреваемых. Если в этом участвовала прислуга, то как исполнитель, не более. Надо начать со специальной службы расследований, раз яд был украден оттуда. Это поможет нам сузить круг подозреваемых.

— А что будем делать с остальными в замке? — спросил Вайрин.

— Выпустим, — ответил директор. — Мы можем бесконечно держать их взаперти, а снаружи уже и так догадались, что происходит. Покажем силу и уверенность в своей позиции. Пока принц не приговорён…

— Если будет приговорён, — добавил Вайрин. — Интересно посмотреть, как ты ему это в лицо говоришь.

— Как придёт время.

— Ну-ну, — усмехнулся он и повернулся к Кондрату. — Так что, что делать будем?

— Искать убийцу, — ответил он невозмутимо. — Можно было сколько угодно спорить о том, кто был убийцей, но стоит начать именно со специальной службы. Просто потому, что туда имело доступ ограниченное число лиц. Ключ был у меня, у директора и у специальной службы расследований. Надо начать именно с него, после чего посмотреть связи всех присутствующих в замке.

— И как мы это выясним?

— Возьмём отпечатки пальцев. Начнём с малого, а там дальше посмотрим по обстоятельствам.

Директор согласно кивнул. Предложение звучало резонно. До тех пор, пока Вайрин ен задал интересный вопрос.

— А мы уверены, что там вообще был яд?

— Наша лаборатория брала пробы, — ответил Кондрат. — Там был яд замедленного действия.

— Да, это, конечно, всё круто, но… — Вайрин поморщился, — а что если яд тогда и подменили? Не, вы ток не перебивайте и ловите мысль. Манхауз и его дружбан из военной разведки собираются травить императора, верно?

Кондрат и директор не ответили, но, понятное дело, были согласны.

— Ну во-о-от. А яд их уже вскрыли, а это угроза всем планам. А что делать в такой ситуации? Подменить его, естественно. Делать вид, что вот он яд, в бутылочке у всех на виду, но на деле он уже в другом бутыльке. Это ведь логично, не заказывать же новый. Как раз, пока он там держал коробку у себя, мог перелить, а желающим самим взглянуть показывать воду.

— Тогда он бы передал её в службу военной разведки, — сказал Кондрат, — но после случившегося, насколько я понимаю, — его взгляд перекочевал на директора, — всех, кто мог быть причастен, казнили.

— Казнили, — кивнул директор.

— И тут мы получаем, что яд мог затеряться и всплыть только сейчас, — кивнул Вайрин. — В руках тех, кто заинтересован в смерти императора.

— Принц, — тут же сказал директор.

— Да какой блин принц? — фыркнул он. — У нас половина империи была в этом заинтересована.

— Это измена! — чуть ли не вскочил директор, на что Вайрин смотрел с усмешкой.

— Измена? Измена — это игнорировать факты, которые могут поймать убийцу. И ты их игнорируешь, дядь. Поэтому, если уж говорить про изменщиков, то задумайся ещё раз, кто к ним больше подходит: я, что говорю правду ради того, чтобы наказать виновных, или ты, который от неё отворачивается, и тем самым мешает раскрытию преступления.

Кондрат молча наблюдал за тем, как они собачатся, даже не пытаясь вмешиваться. Слушать. Слушать — вот в чём сила. Слушать, слышать и запоминать. Конечно, он не говорил, что кто-то из них предатель, и тем более уж Вайрин, которого он очень хорошо знал, однако, сами того не ведая, они были способны подбросить очень интересные мысли.

— Директор, — обратился к нему Кондрат. Тот до сих пор упорно скрывал своё имя и никто, судя по всему, его не знал. — Вы занимаетесь безопасностью императора?

— Этим занимается ваш друг, мистер Брилль.

— Я говорю не про мнимую безопасность, а настоящую.

— Да, — кивнул тот, прищурившись. Почувствовал что-то нехорошее в его словах. — Хотя я не могу отвечать за всё.

— И за еду вы отвечали, верно?

— Вы на что намекаете?

— Ни на что. Я хочу знать, кто проверяет еду императора, кто был дегустатором и виночерпием, — ответил Кондрат. — Единственный способ отравить императора, который я вижу — еда или напитки. Так кто-нибудь проверяет еду?

— Мы поставили своих людей туда.

— Каких?

— Я поговорю с ними, — поднялся он.

— Мы поговорим с ними. Все втроём, — сразу осадил слишком рьяно вскочившего директора Кондрат.

— Погоди я думал, мы начнём с специальной службы, с яда, — поднялся следом Вайрин. — Ну типа попытаемся отследить его путь, как обычно делали.

— Пойдём с двух сторон, ­— ответил он.

В их случае самый очевидный и простой способ отравить императора — это добавить яд в еду. Быстро и надёжно, яд сто процентов окажется в организме, и ты уже ничего не сделаешь.

На этот случай у каждого императора, любят его в народе или нет, были те, кто проверяют еду на яды, потому что даже у самого любимого правителя будут враги. Чего говорить о Натариане Барактерианде, который благодаря своему характеру и правлению имел их просто в избытке. И рано или поздно кто-то из них решит отравить императора, и как раз здесь вперёд выступали дегустаторы и виночерпии. Один проверял еду, а если точнее, каждую составляющую блюда перед тем, как его подадут на стол, а другой пробовал вино. Те же самые телохранители, только по еде.

Как они теперь видели, не сильно это и спасло императора-самодура. И от того было хуже, потому что мотив был чуть ли не у каждого третьего, а то и второго. Конечно, первым в списке был принц, однако и без принца хватало тех, кто бы с удовольствием вскрыл глотку императору, особенно после всего того самодурства, что тот творил, нарушив главное правило — никогда не иди против лояльных тебе.

Они поднялись в столовую императора, где Кондрат в последний раз видел его живым. Вдоль пустого стола до самого угла, где за небольшой шторой пряталась дверь. Дальше коридор и небольшая комната со столом, тележкой для еды и шахтой, по которой эту еду поднимали с кухни наверх. Сейчас здесь скучало сразу три человека: одна служанка и двое мужчин.

Едва Кондрат, Вайрин и директор вошли, они подскочили так, будто пытались взлететь, пробить потолок и умчаться прочь в небо. Не успели они ещё войти, как троица уже кланялась.

— Подняли головы, ­— голос Кондрата заставил их сразу испуганно выпрямиться. — Кто из них?

Директор указал на двух мужчин.

— Эти двое. Этот у нас дегустатор, этот виночерпий.

— А девушка?

— Помогает с едой.

— Помогает с едой… — протянул Кондрат, разглядывая их. Под его взглядом они словно стали чуть-чуть меньше. — Хорошо… Ты останься, остальные ждите за дверью.

Оставил он виночерпия. Не просто так. Знать, да и император пили вино почти всегда. Для некоторых это было что-то типа воды, просто пойти, выпить вина, когда жажда мучает, даже несмотря на то, что вопрос с чистой вопрос здесь уже решили.

— Значит… — окинул Кондрат виночерпия с ног до головы взглядом, — вы проверяете вино на яды, я верно понимаю?

— Абсолютно, ­— кивнул тот быстро.

— Любое вино?

— Любое, что приносят.

— Приносят куда?

— Его величеству, естественно, — ответил мужчина испуганно. — Всё вино, что достают из винного хранилища, я пробую лично, и потом лично отношу его к месту, где Его Величество желал испить его.

— А если яд подействует не сразу? — спросил Кондрат.

— Так я и не сразу заношу, господин. За то время, что мы несём, яд бы подействовал.

Ну как бы сразу не сразу, как они видят. Хотя этот человек выглядит вполне себе здоровым и сильным.

— В последнее время Его Величество просил вина?

— На обед. На ужин. На завтрак он предпочитал чай, господин. Ещё на вечер он мог попросить недопитую бутылочку к себе. Или новую попросить.

— К себе, — повторил Кондрат.

— Да, господин. Даже если бутылка уже была днём открыта и проверена, я всё равно проверял повторно вино прежде, чем отнести его Его Величеству. Обязательно, так как мало ли что могли туда добавить между приёмами пищи. Поэтому всё вино, что ему поступало, оно было безопасным. Я могу поставить на это свою жизнь.

Но в словах виночерпия было интересно отнюдь не то, что как он носил императору вино, а тот факт, что вино потом стояло у императора в покоях. А ведь император иногда устраивал аудиенции прямо у себя просто из-за банальной лени. Любой мог прийти, чтобы доложить ему о чём-то, а там стоит открытая бутылка вина или бокал. А что в таком случае мешает между делом и яду капнуть туда? Ведь стражи в личных покоях не будет, они стоят обычно снаружи.

— Получается, вы оставляли бутылки в его покоях, я прав? — уточнил Кондрат.

— Да, как просил Его Величество.

Собственно, именно это и было важным моментом. Смысла в опросе дегустатора Кондрат уже не видел, и тем не менее поговорил с ним, получив уже очевидные ответ: да, проверял, да сразу после этого сопровождал и подавал. Да, за время контроля никто к еде не подходил. А значит…

— Вы доверяете этим людям, директор? — спросил Кондрат, едва всех опросил.

— Этим двум? Да, доверяю.

— Почему? Откуда вы уверены, что они не стали бы подбрасывать в еду яд, пока везли её императору?

— Потому что они связаны с секретной службой, — ответил он честно. ­— Это проверенные люди, которым я бы доверил и собственную жизнь, здесь могу ручаться, как за самого себя.

— Хорошо.

— Ты ведь подумал, что яд могли подкинуть, пока бутылка была в покоях императора, верно? — Вайрин и сам всё уже догадался, куда метил Кондрат.

— Да, была именно такая мысль, — не стал он отрицать. — Ведь император иногда принимал посетителей в покоях, верно? Туда заходили слуги. Служанки те же. И что самое главное, стража будет караулить у дверей, а значит не будет лишних глаз. Отличный и единственно возможный момент, чтобы незаметно отравить в нашем случае вино, которое он выпьет.

— Ну подтвердить это можно лишь самой бутылкой, а её наверняка выбросили… — вздохнул Вайрин.

— В любом случае, сколько действие яда? Два дня? От силы три? Нужны списки всех, кого он мог принимать вечером, пока был один.

— Два дня назад вечером он принимал принца, — неожиданно произнёс директор. — Тот настойчиво к нему просился, хотел что-то сказать, вот прямо терпеть не мог до следующего дня. Я так и не узнал, о чём они говорили, но встреча прошла на повышенных тонах.

— Вы узнали это от стражи? — уточнил Кондрат.

— Да.

— Не думал, что перед тобой отчитывается моя стража, — фыркнул Вайрин.

— До смерти Его Величества передо мной отчитывались все, — усмехнулся он недобро. — Ты нужен был просто как дань традиций, лошадь, на которую никто и никогда не сядет. То, что у тебя появилась власть, это лишь временная случайность и влияние Тонгастеров. Кстати, о них, главный советник тоже был у императора, примерно дня два назад…

— Ты ведь решил записать в посетителей всех своих врагов, не так ли? —­ прищурился Вайрин. — Ты ведь тоже, дядь, ходил к нему каждый вечер с отчётом.

— Да. И я не скрываю этого, — выпятил тот грудь.

— Мы начнём с прислуги, — перебил их Кондрат. — Императору начало становиться резко хуже за два дня перед смертью. Следовательно, накануне его и отравили. Поэтому надо задержать всех слуг и поместить под стражу. И не в вашу темницу, — сразу он предупредил он директора. — Они не задержанные и не подозреваемые. Наверняка кто-то что-то видел или слышал, поэтому нам надо не запугать их, а заставить поверить, что они могут помочь.

— И кто-то из этих грязных оборванцев окажется убийцей, — фыркнул директор.

— Тем лучше. Не надо будет искать по всей округе. Поэтому, начнём, господа.

Всех гостей уже выпустили из дворца императора, и теперь новость быстро и неуклонно разлеталась по столице и за её пределами, словно чума. А это значило, что у них было мало времени. Надо было найти убийцу, и дело совсем не в справедливости.

На кого сразу подумают все? На принца. Сын убил отца за трон. Он не сядет на трон, и будет действительно тяжёлые времена, где каждый будет рвать империю на части ради себя любимых. Единственное ­— найти убийцу, что оправдает принца и позволит сохранить централизованную власть или же засадить его за убийство. Правосудие может немного остудить пыл несогласных, а там глядишь договорятся.

Как бы то ни было…

Директор был быстрым и жёстким — он не церемонился с теми, кого считал не по статусу к себе. Слуг и служанок его люди хватали где не попадя и тащили, сопротивляющихся, плачущих и оправдывающихся под замок. Рядом маршировала стража, которая контролировала, чтобы никого ненароком не утащили в подвалы дворца. Кое-как секретная служба и стража смогли найти общий язык и работать вместе.

Между этим поиском подозреваемых Вайрин смог найти свободную минуту, чтобы подойти к Кондрату со своими подозрениями.

— Слушай, Кондрат, не хочу показаться параноиком…

— Не покажешься, — отозвался он, глядя на то, как схватили ещё одну перепуганную служанку и утащили её.

— А ты… не думал на директора?

— Думал, — не стал отрицать Кондрат.

— И я думал. Ведь реально, он каждый вечер ходил к императору. Каждый вечер проводил с ним время наедине. Ни стражи, ни чужих глаз, ни чужих ушей. Столько времени, чтобы добавить яду.

— Это ничего не доказывает, Вайрин. У меня тоже была аудиенция в покоях императора.

— Да, но не в тот день, с которого ему стало хуже! — возразил он. — А теперь посмотри чуток шире, Кондрат. У него везде свои люди, верно? Манхауз ушёл и он тут же поставил туда своего человека. Человека, который имел прямой доступ к уликам, включая яд. Как бы…

— Мотив? — спросил Кондрат.

— Мотив? Да любой! Он мог… я не знаю, он мог впасть в немилость. Ведь император грозился всех повесить, и вполне возможно, что угроза директору была не просто угрозой. Вспомни, он отвечал за безопасность, а император в последнее время именно на неё и жаловался. А что, если Его Величество разочаровался в нём? А директор не хочет помирать. Да никто бы не хотел.

Идея была интересной. И, учитывая обстоятельства, имела право на существование. Мало верилось в то, что это бы провернул обычный человек, а директор со своими людьми вполне неплохо подходил на роль убийцы. Да, он сам настаивал на том, что императора отравили, но и это ничего не доказывало. Директор мог банально понимать, что всё всплывёт, и первым указывать на это, чтобы отвести подозрения. Да и его должность обязывала ко всему относиться с подозрением.

— Нужны доказательства, — сказал Кондрат. — Для начала нужен ящик с уликами. Снимем с него отпечатки и посмотрим, что там можно найти. Я лично относил его в хранилище улик, а значит на нём должны были быть только мои отпечатки. А там дальше будет видно.

Глава 9

Достать ящик с уликами было совсем несложно, как и взять с его лакированных поверхностей, — а их лакировали, чтобы не сгнил, — отпечатки пальцев всех, кто его когда-либо брал.

Когда Кондрат нашёл там свои отпечатки, он не удивился ни капли. Таки должно быть. Когда он нашёл отпечатки директора, благо было откуда взять их ещё, он серьёзно так нахмурился. Но когда он обнаружил на них отпечатки, которые слишком идеально совпали с отпечатками Дайлин, чтобы те были случайностью…

— А она его брала? — нахмурился Вайрин.

— Не помню, возможно, касалась… — ответил Кондрат задумчиво. — Мы же вместе расследовали это дело.

— Не, погоди, на шкатулке откуда её отпечатки, я понимаю, а на ящике откуда? Ты же сказал, что сам отнёс его, верно? И сам сложил туда улики. Откуда там её отпечатки?

— Тебя не смущают отпечатки начальника специальной службы, которого поставил директор?

— Смущают. И это как-то укладывается в картину, а Дайлин нет.

— Она могла его коснуться, когда я собирал улики, — сказал Кондрат. — А новый глава специальной службы не мог. Его тогда не было, и брал он его уже после того, как я положил его на место.

— Значит, у нас есть доказательства того, что он к нему прикасался… Так, но это ничего не доказывает, да?

— Да.

— Ладно… А знаешь, что? — вдруг оживился Вайрин.

— Что?

— Жаль, что нет такой штуки, которая бы видела здесь всё, а потом могла бы повторить. Было бы намного всё проще.

— Ты имеешь ввиду записать всё, что происходило?

— Ага! Круто было бы, правда?

Да, было бы круто, конечно… И пусть Вайрин этого не знал, но его гений только описал работу видеокамер. Но как бы то ни было, что есть, то есть, чего нет… что ж, у них много чего нет. Здесь след, по факту, обрывается, но ещё один факт ложится в коробочку подозрений.

И что по итогу?

Первый подозреваемый — конечно же принц. Очевидный мотив. Широкие возможности. Множество знакомств. Чтобы быть не исполнителем, но заказчиком, чтобы потом умыть руки и сделать вид, что ты ни при чём. Учитывая, что явно не похож на скорбящего сына, можно предположить, что он был способен пойти на это.

Ещё есть директор, у которого мог быть мотив в виде опасности быть разжалованным, учитывая, сколько негодования было у императора по поводу своей безопасности. И у него были абсолютно все возможности привести план в действие. Всё остальное, включая рьяное отрицание естественной смерти — попытка скрыть правду.

Следом шли аристократы, которые посещали императора в тот день или которым угрожала опасность. Как бы не пытались дистанцировать специальную службу и секретную службу от аристократических дрязг, знакомства, хорошие отношения и банальный подкуп делают чудеса. Но тут список врагов мог быть очень длинным.

Вайрин, спроси его, тут же бы выбрал второй вариант, директор ему не нравился совсем, но…

— Как ты думаешь, а принц мог быть убийцей?

— Естественно, — Кондрат ответил, не моргнув глазом.

— Ты его подозреваешь?

— Да.

— Насколько сильно?

— Насколько? — Кондрат задумчиво бросил взгляд в окно. Они опять в замке, опять те же стены и тот же сад. Сложно представить, каково жить в такой клетке, когда ты шага не можешь сделать без телохранителей. — Один из главных подозреваемых. На него есть всё, от мотива до возможностей.

— Я тоже об этом подумал, но ты почему-то не сильно его упоминаешь, — сказал Вайрин, вздохнув. — Просто в словах этого дебила есть правда. У принца было всё для совершения убийства.

— А у нас нет ничего, чтобы его привлечь, — ответил он. — Яд можно было подсыпать вечером и, скорее всего, вечером это и сделали. Но помимо принца, который заходил в тот вечер, у императора были директор, главный советник Тонгастер и слуги. Поэтому он один из главных подозреваемых, а не главный, и не имеет смысла пока зацикливаться на нём. У императора было удивительно много врагов.

— Принца не допросишь.

— Как и директора. И Тонгастера. А значит надо просто исключить всех остальных.

А исключить — это допросить.

И они взялись за довольно долгую и нудную работу опроса всех слуг, что работали в тот злополучный день от самого начала до самого конца.

Все слуги проходили тщательную проверку. Секретная служба проверяла их до седьмого колена, чтобы ни дай бог не было в родне преступников, родни за границей или противников власти. Сами они тоже проверялись полностью на взгляды, характер и лояльность. А ведь помимо этого их проверяли Тонгастеры, подбирая кандидатов, и глава стражи.

Но даже после этого сразу к императору никто не попадал. Они должны были отработать минимум год, прежде чем их подпустят к Его Величеству близко и то, под чутким надзором тех, кому можно доверять. Другими словами, слуги были отфильтрованы очень хорошо. Но даже при такой отборе невозможно было исключить возможность проникновения какого-нибудь диверсанта.

Однако допрос — дело такое. Никто ничего не видел, не слышал и плохого не делал, на что Вайрин очень резонно заметил:

— Знаешь, это бесполезно, никто не признается, даже если что-то сделал. Алиби-то не проверить.

— Мы опрашиваем не для алиби, — ответил Кондрат, глядя на дверь, за которой сидел только что допрошенный слуга.

— А зачем?

— Ты заметил? — взглянул он на товарища.

— Что именно?

— Когда речь зашла о кухне, он отвечал слишком чётко. Слишком правильно. И как-то напряжённо.

— Знаешь, я не настолько чуткий, как ты, — усмехнулся Вайрин. ­— Намекаешь на то, что он что-то подворовывал там?

— Да. Скорее всего, еду, которую никогда бы не получил в обычной жизнь. Чуть-чуть, но грешок есть, и он о нём знает, а потому каждый раз, когда речь касается еды, он слегка напрягался, — когда Кондрат это говорил, он будто пребывал мыслями в совершенно другом месте. — К чему я тебе это говорю, Вайрин. Мы смотрим не алиби, а реакцию. Очень часто она выдаёт человека с головой.

— Не обязательно. Вспомни, сколько мы переловили тогда в Эдельвейсе. Там каждый третий врал, глазом не моргнув.

­— Да. И значит у нас шансы два к трём, что кто-то выдаст себя. Если это не профессионал, то сейчас, осознавая последствия совершенного, он будет чувствовать, как хлещи потихоньку сжимаются на нём. Будет расти паника, и человек как-нибудь себя выдаст.

— Или не выдаст.

— Или не выдаст, — кивнул Кондрат. — Но учитывая проверку, вряд ли бы они пропустили такого шпиона.

— Но тебя пропустили же, — напомнил Вайрин, не скрывая усмешки.

­— Меня пропустили, — не стал он отрицать. — За меня поручились многие, включая тебя и мой послужной список.

А ещё поддержку принца, который очень надеялся найти в его лице поддержку. Собственно, именно он при поддержке ведьм всё и устроил. И стоило раскрыть тот факт, что он сотрудничает с ведьмами, и принцу Агарцию Барактерианд не видать трона, как собственных ушей. Естественно, он утащит за собой и самого Кондрата, но это было не самым важным, такая жертва была приемлема. Куда более важен был смысл такого поступка — он ни к чему не приведёт кроме грызни за власть и смерть человека, который, возможно, мог даже в будущем избежать войны.

Да и чего греха таить, ведьмы не были проблемой. Кондрат не верил, что они никак не влияют на политику, однако глядя на того же императора-самодура, который просто ради увековечивания собственного имени был готов устроить войну на два фронта, они с принцем были отнюдь не худшим вариантом.

Да и вообще, сейчас они искали убийцу императора, а не тех, кто водится с ведьмами.

Они перебрали всех слуг, но ответ, который получали из раза в раз был: «ничего не слышали, ничего не видели». Только парочка слуг припоминали, как заходил к императору директор и они провели там некоторое время, но на этом всё. Собственно, ничего нового.

— Такими темпами мы ничего не раскроем, — вздохнул Вайрин.

— Если бы мне платили танту за каждый раз, когда я это слышу, стал бы самым богатым человеком в империи, — ответил на это Кондрат.

— Что, Дайлин часто так говорила?

— Дайлин? Нет, не часто, — ответил он, красноречиво взглянув на Вайрина.

— Очень смешно… — фыркнул тот и потянулся. — Знаешь, что я скажу?

— Нет.

— Работа работой, но надо и отдых знать. Мы уже больше двух суток не вылазим из этого замка, и мне осточертело видеть эти каменные стены. А убийство… ну мы как бы уже опоздали, чтобы найти убийцу по горячим следам.

— Не боишься оставить всё на откуп секретной службе? — напомнил Кондрат.

— Глава стражи и королевской гвардии на нашей стороне, — отмахнулся он. — К тому же я пообещал, что весь компромат на них сгорит в ярком пламени.

— Даже если там будут изнасилования и убийства?

— Не ты ли мне говорил, что не нам судить людей? — усмехнулся Вайрин. — Хотелось бы мне посадить всех ублюдков, и может однажды я смогу это воплотить в жизнь, но боюсь, то не в этот раз. Кстати, а тебе со своей женой не хочется увидеться разве? Она может и обидеться, женщины — они такие, в гневе страшные.

— Уверен, что она поймёт.

— А вот моя не поймёт, эх… потеряли парня… ну то есть меня потеряли… В любом случае, надо отдохнуть и немного всё обдумать, а то из-за этого дегенерата секретной службы я всё больше думаю на принца и теперь пытаюсь подогнать факты под реальность, — пожаловался он. — Плюс будут похороны, и хотелось бы привести себя в чувства и нормальный вид перед ними.

Точно, ещё же похороны…

Тело хранить вечно не получится, а учитывая, что на улице лето, очень скоро даже в холодных подвалах дворца оно начнёт разлагаться. Что будет после них, одному богу известно, но императора хранить вечно не получится. Этот момент рано или поздно наступит, и лучше раньше, чем позже.

Что будет после них? Все, естественно, ожидают худшего варианта. Императора пусть и не любили, но очень боялись. Его нет, на его месте принц, от которого непонятно чего ожидать, так ко всему прочему он ещё и близок к тому, чтобы оказаться императороубийцей. Хочется верить в хорошее, но Кондрат насмотрелся достаточно и у себя, и здесь, чтобы отрастить иммунитет к подобным надеждам.

Но Вайрин был прав, они безвылазно сидели в этом дворце, и стоило взять хотя бы небольшой перерыв, чтобы переодеться, отдохнуть и просто не думать обо всём, что было, что есть и что будет.

Зей встретила Кондрата тепло, улыбкой пытаясь скрыть волнение на лице.

— Я думала, уже что-то с тобой случилось, — честно призналась она, стоя рядом, пока Кондрат разувался.

— Со мной могу случиться только я, — выдохнул он устало.

— Шутишь? Это хорошо, значит всё действительно в порядке, — кивнула Зей с важным видом. — Проходи, твоё вечерний кофе тебя ждёт.

— А как ты узнала, что я приду? — прищурился Кондрат.

— Никак. Я просто каждый раз готовила на случай, если ты придёшь.

— Э-э-э… спасибо, — кивнул он и немного удивлённо, и немного смущённо. — В следующий раз обязательно предупрежу, что задерживаюсь.

— Да ладно, — отмахнулась она с улыбкой. — Я понимаю, что это работа. Идём…

Кондрат действительно было неловко. Такая забота не то, чтобы для него была в новинку, но такая преданность вызывало даже в нём определённые чувства.

Несмотря на то, что Зей, судя по всему, уже поела, он всё равно села за стол, ожидая, когда закончит Кондрат. И было видно, что её что-то очень сильно волновало. Вот она хочет спросить, уже рот приоткрывает, но тут же отдёргивает себя, и так каждый раз, что выглядело довольно забавно.

— Спрашивай уже, — сжалился Кондрат.

— Да я… — Зей смутилась. — Тут очень нехорошие слухи ходят…

— Где?

— Ну… вокруг… Люди говорят, шепчутся…

— Дай догадаться, хочешь спросить по поводу императора?

— Угу, — кивнула она с лицом ребёнка, который познаёт что-то очень интересное.

— Да, император умер, и скоро будут его похороны. Уверен, что со дня на день уже объявят.

— Ужас какой… — пробормотала Зей. — И это правда, что его… убили?

Последние слова она произнесла очень тихо, будто боялась, что её кто-нибудь услышит.

Кондрат просто кивнул, и Зей тихо и напряжённо выдохнула.

— Нашли убийцу?

— Нет, пока не нашли, Зей. Да и не стоит об этом распространяться тоже, ­— предупредил Кондрат.

— Хорошо, — с готовностью кивнула она. А потом негромко добавила. — Правда, об этом и так всем уже известно.

Похороны Достопочтенного Его Величества императора Великой Империи Ангарии Натариана Барактерианда.

Звучало так же пафосно, как и выглядело. Это была огромная процессия, колонна, которая двигалась по улицам от самого дворца к самым окраинам города, где находилось долина императоров — кладбище, где хоронили только императоров и членов их семей.

Возглавляла колонну императорская гвардия, которая медленно маршировала с чёрными лентами поверх их кирас. Следом ехала огромная, действительно большая богато украшенная повозка с открытым гробом, в котором покоился император.

Вокруг неё шли люди с длинными пиками, на которых развивались белые тонкие флаги. Говорили, что это так они сопровождают императора к богам, но Вайрин перед процессией нашептал Кондрату, что так они просто отгоняют птиц, чтобы те не садились на гроб или того хуже, не пытались поклевать труп напоследок.

Сразу за ними ехала открытая карета с членами императорской семьи, которые скорбели по утрате, а следом, но уже пешком все подчинённые. Шли по старшинству: от самых приближённых, типа личного советника, до самых незначительных, типа слуг. А в конце этой колонны к шествию уже могли присоединиться все желающие, чтобы тоже проводить императора в последний путь. И что довольно необычно в столь тоталитарном режиме, когда процессия доезжала до места последнего пристанища, ждали абсолютно всех, кто шёл следом.

Империя всеми силами пыталась показать скорбь и боль утраты. Были спущены все флаги, вдоль дорог шествия похоронной церемонии выстраивались люди в чёрных одеяниях, от чиновников до обычных жителей, которые, опустив голову встречали и провожали императора в последний путь. Город был удивительно тих в тот день.

Но вся соль была в том, что в империи именно пытались показать скорбь, но Кондрат кожей ощущал, что всё это было лишь затишьем. Не обязательно перед бурей. Все участвующие просто притихли, притаились, ожидая продолжения. Они смотрели, наблюдали, пытались понять, чего ждать дальше. Все понимали, что это время, то самое, когда можно как всё получить, так и всё потерять. А терять никто ничего не хотел, и это сдерживало всех от необдуманных поступков.

— Забавно, — тихо прошептал Вайрин Кондрату. Они, ка слуги императора, тоже принимали в этом походе участие, и Вайрин смог выбить место Кондрату рядом с собой, а это почти что в первых рядах процессии. — Мы идём и делаем вид, что оплакиваем, но слёзы разве что у принцессы.

— Всегда так, — отозвался Кондрат.

— Да, конечно, но… знаешь, я ожидал другого, а на деле все только и ждут, когда мы уже поскорее закончим. Чувствую себя в псарне, где собак не кормили неделю, и они готовы наброситься на любого, чтобы сожрать. Вообще, я думал, что это будет хорошим местом понаблюдать за людьми, чтобы понять, кому это выгодно, а на деле…

— На деле никто не против его смерти.

А разве с такой политикой могло быть иначе? Тиранов быстро забывают. И если уж быть честным, быстро забывают вообще любого правителя, потому что где он, и где все остальные. Вся скорбь империи — это лишь дань традициям, показуха. А на деле людям наплевать нередко даже на тех, кто живёт с ними на одной лестничной площадке.

Но кто действительно не выглядел скорбящим, так это принц. Понятное дело, на людях он не улыбался, обнимал плачущую сестру, но взгляд… он будто смеялся над всеми вокруг. И когда Кондрат встретился с ним взглядом в самом начале, принц не сдержался. Его уголки губ потянулись в разные стороны, и он подмигнул.

Для него это был не траур. Агарций Барактерианд праздновал похороны своего личного врага.

Глава 10

Похороны были… триумфальными. Именно это слово пришло Кондрату в голову, когда он наблюдал за процессом. Не полными скорби или тоски, когда все плачут навзрыд, а триумфальными, словно какой-то торжественный момент, как открытие нового памятника.

И злая ирония в том, что они действительно открывали новый памятник-надгробие, который изображал не полоумного старика, коим в свои последние дни император стал, а крепким мужчиной, который, казалось, был готов горы свернуть. Скорее всего, когда-то так оно и было…

Под громкую и, по скромному мнению Кондрата, торжественную музыку гроб закрыли, позволив в последний раз взглянуть на человека проходящей эпохи, который был одет в самые роскошные одеяние, что можно было только представить, и начали медленно опускать в могилу. Стоящий рядом Вайрин тихо произнёс:

— Не знаю, как ты, а мне уже в туалет охота.

— Вайрин! — шикнула Атерия, стоящая рядом. Что Кондрат, что Вайрин пришли сюда со своими жёнами.

— Нет, серьёзно, сколько они гроб-то собираются опускать? Пять минут прошло!

— Прояви уважение! — зашипела она.

— Знаешь, все там однажды будем, и я попрошу, чтобы мой гроб просто столкнули в яму, а не мучали окружающих.

Все там будем… Меткое замечание. Но гроб они опускали действительно очень долго, и грустила здесь разве что принцесса.

— Как ты думаешь, он знал, что его отравили? — спросил Вайрин. — Просто, учитывая, как долго он говорил, что его пытаются убить, будто чувствовал…

— Мы уже обсуждали это. Я не знаю, но сомневаюсь, что он действительно чувствовал. До этого он неоднократно говорил, что его пытаются убить и ничего не было. Пальцем в небо.

— Эх…

Они так простояли ещё минуты две, прежде чем Вайрину вновь не надоела тишина, нарушаемая только слишком задорной для похорон музыкой.

— Слушай, Кондрат, а ты какую могилу хочешь? — внезапно спросил Вайрин

— В смысле? — нахмурился он.

— Ну как, большую, маленькую? Может гроб хочешь побольше? Или там, я не знаю, любишь, как на севере, чтобы сожгли?

— Знаешь, Вайрин, как пожелает твоё доброе сердце, — выдохнул Кондрат.

— Господин Легрериан, — вмешалась Зей, — прошу меня извинить, но это очень грубо.

— Да, Вайрин, ты, конечно, нашёл что спросить, — кивнула Атерия, явно чувствуя себя неудобно перед его друзьями.

— Да ладно вам, я же должен знать предпочтения своего друга. Вот я бы хотел скромную могилу со скромным гробом, потому что я мёртвый буду, мне будет плевать уже. А вот надгробный камень хотелось бы по красивее. Но только строгий, а не вот это вот всё ваше.

— Но господин Легрериан, вы же сказали, что вам уже будет всё равно, — заметила Зей.

— Да, госпожа Жьёзен, но тем не менее мне будет приятно знать, что потомки будут обо мне помнить.

— Тогда почему надгробный камень, а не статую? Чтобы сразу и знали, как ты выглядел? — поинтересовалась Атерия.

— Ну это слишком расфуфыренно. Мне нравится строгость.

— А вот я бы хотела, чтобы на надгробии была изображена я, — тихо произнесла она. — Чтобы потомки помнили, как выглядела их предок.

— Я бы тоже хотела, чтобы моя внешность была на надгробии, — согласилась Зей. — Но только молодой, а не старой. Чтобы кто-нибудь пришёл ко мне на могилу, посмотрел и сказал, что наша предок была красива.

— Точно… — согласилась Атерия и взглянула на своего мужа. — А ты бы хотел своё изображение на надгробном камне?

— Да зачем, имени и фамилии вполне хватит.

— А ты, Кондрат? — взглянула на него Зей.

— Мне всё равно.

— Прямо всё равно, всё равно?

— Захоронят меня в безымянной могиле или под обычным крестом, мне всё равно, — подтвердил Кондрат. — К тому моменту я буду мёртв, а ко мне вряд ли придёт кто-то навестить.

— Но… я ведь приду, — грустно заметила Зей. — Ты же мой муж.

— И я приду, — поддержал Вайрин. — Похвастаться, что я ещё жив. Да много кто придёт. Одни, чтобы сказать, что ты говнюк, а другие, что ты очень хороший. Так что зря ты так, некоторые тебя точно надолго запомнят. Вон, взгляни на директора, он прямо глаз с тебя не может свести. Смотрит ещё более влюблённо, чем Зей. Отвечаю, прибежит первым тебя навестить.

Зей от таких слов покраснела, но вот Кондрат не обратил на слова никакого внимания. Он взглянул на директора, который действительно сверлил его взглядом. А потом быстро отвёл глаза, будто не желая встречаться глазами.

— А как зовут директора? — спросила Атерия.

— Директор, — ответил Вайрин.

— Так, а у директора есть имя или фамилия?

— Ну если и есть, то никто не знает.

— Он скрывает своё имя? ­— удивилась Зей. — А тогда что напишут на его могиле?

— Хороший вопрос, госпожа Жьёзен, обязательно поинтересуюсь у него намедни. А то не дело будет казнить его и не узнать, как зовут.

— Может им вообще не положено иметь имён? — предположила Атерия.

— Есть у них имя. Просто, ради анонимности его скрывают, — ответил Кондрат. — Возможно, надеются, что таким образом будет сложнее на них выйти. Одно дело знать в лицо, но в огромном городе, а другое дело, по фамилии и имени, которые можно найти в той же ратуше, где регистрируются все жители столицы.

— Так может их засекречивают? — предположила она.

— А смысл? Можно будет найти по жене тогда. Фамилия, скорее всего, одна и та же, а обойти всех с одной фамилией совсем не проблема даже в таком городе.

— Но мы все согласны, что это странно? — уточнил Вайрин. После секундной задержки все закивали. — Вот и отлично. Я предлагаю скататься и поесть после поминок. Они, кажется, уже заканчивают.

— Сейчас все рестораны закрыты, — заметила Атерия.

— Так мы в какую-нибудь забегаловку зайдём, — ответил он. — Простым людям до балды император, им бы отработать и поесть. И не делай такое лицо, принцесса, попробуй, что обычные люди едят. Вон, посмотри на Кондрата, этот человек вообще всё подряд есть, и посмотри, каким большим вырос!

— Хочешь, чтобы я толстой стала? — прищурилась она недобро.

— Так плюс же! Грудь больше, попа больше, есть где подержаться, так ещё и обнимать мягко!

— Мистер Легрериан, это некультурно, — мягко сделала Зей замечание, наблюдая за тем, как Атерия краснеет до корней волос.

— А я чё? Я ничё. Она мне любой нужна. О, они его закапывать начали! Идёмте, займём место к принцу и принцессе, чтобы выразить свои соболезнования и валим.

— А поминального обеда не будет? — уточнил Кондрат.

— А что это? — обернулся Вайрин.

— Обед после похорон, где все поминают усопшего, поддерживают друг друга и просто предаются хорошим воспоминаниям.

— Нет, у нас такого нет, но слу-у-ушай, а хорошая мысль… Мне нравится. Поплакали, можно и поесть. Поели, можно и поплакать.

— Это у вас такая традиция? — спросила Зей тихо.

— Да, так у нас делают, чтобы почтить памятью хорошего человека.

— Понятно… мне кажется, это чудесная традиция, вот так просто посидеть, вспомнить всё хорошее о человеке, — она аккуратно взяла Кондрата под локоть. — Мне было бы приятно, вспомни меня так кто-то.

— Мне тоже, — вставил Вайрин. — Если бы её ввели прямо сейчас, и мы бы на халяву хорошенько поели.

— Вайрин! — возмутилась Атерия.

— Что Вайрин? Идёмте, посочувствуем смерти императора и уйдём. У нас ещё дела остались.

Желающих было очень много, но очередь образовывалась, как и в процессии. От приближённых до самых незначимых. И ниже чиновников дворца уже никого не подпускали. Слугам и людям оставалось лишь наблюдать со стороны.

Когда настала очередь их компании, Вайрин удивительным образом преобразился, став спокойным и действительно скорбящим по своему императору верным служащим. Голос стал ниже, лицо грустнее, и говорил он действительно проникновенно, что, если бы Кондрат не знал этого человека, мог бы и поверить. Он даже Атерии не особо дал вставить слова, хотя та отыгралась на принцессе. Принц тоже стёр свою ухмылку с лица, кивая, и благодаря.

А потом подошла очередь и Кондрат с Зей.

— Я сочувствую вашей утрате, — негромко вымолвил Кондрат, подойдя к принцу и принцессе.

— Спасибо… — пробормотала принцесса Льен. — Спасибо, что пришли.

— Да, большое спасибо, — согласился принц. — Мистер Брилль, мой отец доверял вам, и, наверное, стоит доверят вам и мне. Служите верно, чтобы почтить его память.

— Сделаю всё, что в моих силах, — ответил Кондрат и поклонился.

— Всё же империя превыше всего, верно?.. — раздался едва слышимый голос, словно ветер.

Кондрат нахмурился и выпрямился. Зей продолжала что-то говорить принцессе, но внимание принца было обращено на Кондрата. Он смотрел на него с серьёзным лицом, и Кондрату даже показалось, что ему послышалось, но взгляд… взгляд принца смеялся.

— Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество.

— Уверен, что понимаете, — повторил он и теперь уже не мог сдержать улыбки. — А вот император не понимал, и посмотрите, куда его это привело. Хотя сгубило его не это…

Кондрат нахмурился. Вокруг шумели люди, что-то говорила Зей и принцесса, но вокруг них был будто вакуум. Словно они оказались в комнате, которая глушила все остальные звуки. Принц смотрел ему в глаза, после кивнул ему.

— Идите к другу, мистер Брилль и будьте очень аккуратны в своём расследовании.

Эта странная аура вокруг них нарушилась, и звуки вновь хлынули со всех сторон, будто спало наваждение. Здесь уже и Зей была рядом, подхватив Кондрата под локоть, намекая, что им пора идти. В стороне их ждал Вайрин с Атерией.

— Ну что, поздравили? Всё, идёмте кушать, — кивнул Вайрин на выход.

— Не быстро ли? — спросила Атерия, обернувшись. — Может стоит подождать?

— А что ждать? Пока его закапывают? Идёмте уже.

Они пошли на выход, как и многие, кто уже успел высказать свои соболезнования детям императора. И пока девушки мило общались между собой, Вайрин слегка замедлился, поравнявшись с Кондратом.

— Что там было? — спросил он сразу. ­— Я видел, как он что-то говорил тебе, только не понял что. И рожа у него была хитрой пипец.

Кондрат скрывать смысла не видел.

— Поблагодарил за то, что пришли, сказал, что император доверял мне, и он тоже мне теперь доверяет. А ещё, что империя превыше всего, и мне стоит это понимать, так как император не понимал, и его не привело это ни к чему хорошему.

— Нихрена себе…

— А ещё, чтобы я аккуратнее вёл наше расследование.

— Звучит это как угроза, — нахмурился Вайрин. ­— Как угроза от человека, который императора и убил. Но это не сойдёт за чистосердечное признание, да?

— Не сойдёт. Он скажет, что ничего не говорил, да и признания не было, — подтвердил Кондрат.

— Да-а-а… — протянул Вайрин. ­— Да и сказал он не то, чтобы много. Его слова можно интерпретировать как угодно.

Он задумался, и остаток пути до экипажа они прошли молча. Только перед тем, как садиться, Вайрин резко остановился, и закрыл за зашедшими девушками дверь, чтобы они ничего не слышал.

— Что-то не сходится, — произнёс он задумчиво. — Ты так не думаешь?

— Думаю, — ответил Кондрат, бросив взгляд на долину императоров. — Ему нет смысла открыто признаваться человеку, который это дело и расследует.

— Именно! Просто… если это он, то смысл буквально прямо заявлять, когда надо молчать? Он не идиот, не похож на идиота. Я разговаривал с Агарцием, и он скользкий и очень умный мужик, который не делает что-то на эмоциях.

— Тут одно из двух. Он или предупреждает, чтобы мы остановились, так как у нас слишком хорошо получается, и до улик, от которых не отбрехаться, рукой подать, или…

— Или что?

— Или он предупреждает, — закончил Кондрат.

— Предупреждает о том, что мы можем перейти дорогу тем, кто не очень жаловал политику императора, — медленно произнёс Вайрин и посмотрел на Кондрата. — Чё скажешь? Чё ближе по смыслу? Просто если это он, то вряд ли бы тебе вот так начал на это намекать, даже будь мы близко к разгадке. А если нам кто-то угрожает, почему не назовёт имя?

— Единственный, кто мог устранить императора, и кто мог иметь возможность давить на принца, это либо Тонгастеры, либо…

— Директор, — он посмотрел на кладбище. — И сейчас директор там тусуется, у могилы, а значит в замке его шавками никто не управляет. И они просто беспомощные куски дерьма, которые ничего нам со стражей противопоставить не смогут. Не хочешь порыться в грязном белье?

Кондрат не любил рыться в грязном белье, но только если это не было связано с работой.

— Едем.

— Отлично! — Вайрин октрыл дверцу. — Дамы, езжайте искать где поесть, мы скоро присоединимся. Или не скоро. Всё, езжайте!

А им пришлось буквально вырывать другой экипаж из рук уезжающих с кладбища, чтобы как можно быстрее добраться до дворца. Здесь они выпрыгнули, бросив извозчику несколько монет, и сразу через ворота, проскочив стражу, попали на территорию.

— Вон их крыло. Там вход есть. Идём, — кивнул Вайрин. — Как раз мимо сторожки, где возьмём группу поддержки.

С собой они взяли сразу всех вооружённых солдат, что были внутри, чтобы наверняка никто не смог их остановить, после чего направились прямиком в крыло секретной службы. Уже на входе их пытались остановить, но Вайрин был неумолим.

— Задержать его, — махнул он рукой, и несколько стражников ловко перепрыгнули стойку, скрутив охранников. — Идём, Кондрат.

Здесь были и другие люди секретной службы, но они уже не рискнули вмешаться. Особенно, когда за спиной Кондрата и Вайрина была целая небольшая армия. Они направились прямиком к главному архиву, которым заведовал старик на пенсии. Завидев их, он сразу вскочил, попытавшись что-то предъявить, но никто не стал его слушать. Отшвырнув стол в сторону и отодвинув старика, Вайрин вошёл в архив.

— Держите его, чтобы не мешался. И стойте на входе, пока мы не закончим! — приказал он и повернулся к Кондрату. ­— Так, ты бывал здесь?

— Да. Всё так же по алфавиту.

— Отлично, я ищу досье на глав гвардии и стражи и Тонгастеров, а ты на принца, принцессу и самого директора, а то мало ли. А! И если меня найдёшь с семьёй, тоже прихвати!

— Хорошо.

Архив как архив, ничего особенного в нём не было кроме огромного количества стеллажей с папками, на корешках которых красовались фамилии. При этом папка папке была рознью. Одни хранили в себе компромат, другие были делами в производстве, на третьих уже красовалась печать «подтверждено» и роспись директора. И ещё одна часть имела дополнительную печать — «исполнено», что означало исполнение приговора и закрытие дела.

Кондрат открыл одно такое дело, где человека обвиняли в подстрекательстве с целью бунта за высокие налоги. На ней тоже было печати «подтверждено» и «исполнено», плюс подпись директора. Человека повесили. Но его судьбу решил не сам директор — если открыть папку и заглянуть внутрь, на листе с обвинением будет стоять печать императора Натариана Барактерианда и его подпись в конце обвинительного листа.

Другими словами, ждёт человека смертный приговор или нет, решал сам императора, а директор лишь запускал процесс. И таких законченных дел здесь хватало: как тех, что только получили пинок на исполнение, так и окончательно закрытых последним взмахом пера императора, который наверняка даже не вчитывался в то, что подписывает.

Но они были здесь не за этим. Кондрат искал папки с фамилией Барактерианд. А ещё на самого себя и Вайрина. Он пробегал взглядом по полкам, но папок на императора не оказалось, что и не удивительно. Компромат на самого императора ­— это чревато проблемами. Зато был компромат на фамилию Брилль и Легрериан. Кондрат не стал читать, что было на его товарища, но про себя заглянул и…

Не густо. Папка была пустой. Тот единственный лист, который Кондрат нашёл, скорее был списком вопросов к его личности. Прошлое, навыки, связи с другими людьми и империями… подозрение в содомии, что слегка весьма внезапно и неприятно — всё это было лишь наблюдениями и предположениями, ничего существенного, за что его действительно могли привлечь, что давно бы уже сделали, дай им повод.

Хотя за содомию, конечно, было очень обидно.

Глава 11

— Что там-что там? — Вайрин пытался заглянуть через плечо Кондрата.

— Досье на меня, — Кондрат захлопнул папку. Ничего действительно важного там не было?

— Пишут что-нибудь интересненькое?

— Можешь прочитать, — протянул он её, не оборачиваясь. — Нашёл про Тонгастеров?

— Не, пока только на командиров личной гвардии, — Вайрин открыл папку и пробежался взглядом по написанному. — Что-то не густо на тебя тут накатали… Так… мутное прошлое, мутные связи… содомия? Чего?

Он аж взгляд поднял на друга.

— Меня привлекают женщины, — ответил Кондрат невозмутимым голосом, разглядывая полки с папками, которым здесь был ни конца ни края.

— Я верю, но… — он прищурился. — Но знаешь, а ведь я никогда тебя с женщинами и не видел…

— Очень остроумно.

— Да ничего остроумного! То-то ты всегда отнекивался от всяких увеселительных заведений, а оказывается я просто не те заведения тебе предлагал! Те помускулистее надо подавать просто. Блин, а ведь я же к тебе спиной поворачивался! — Вайрина эта тема слишком веселила, чтобы он оставил её в покое в ближайшее время. Сам сказал — сам посмеялся. — Так, а что за связь с нежелательными лицами? С кем ты это там грешил? Не говори только, что с мужиками.

— Скорее всего, речь о Зей.

— Так, погодь, Зей же твоя жена. Какие к ней могут быть вопросы?

— Родители контрабандой занимались.

— Контрабандой? А как её пропустили тогда к императору?

— Видимо, замолвил кто-то за меня словечко. А что насчёт тебя? — кивнул Кондрат на папку с фамилией Легрериан.

— Ща почитаем, — отложив папку с компроматом на Кондрата, которую и компроматом было сложно назвать, Вайрин открыл папку на себя любимого. — Та-а-ак… Беспорядочные половые связи… как будто что-то плохое… Нихрена себе, они даже имена девчонок почти всех откопали! А ведь я даже всех и не помню! — выглядело так, будто он не стыдился, а гордился этим. — Принимал наркотики…

­— Ты принимал наркотики? — удивился Кондрат.

— Да, в универе иногда торчали с парнями, — не смущаясь, ответил Вайрин, будто это было чем-то обычным. — О, связь с нежелательными людьми, прямо как у тебя… ну это не компромат даже…

— Какими людьми?

— Помнишь, я вас навёл на торговца оружием? Ну вот, я просто любил гудеть во всяких заведениях, а там… ну сам понимаешь, с кем только не познакомишься. И наркотики достанут, и оружие, и девочек, и вообще всё, если есть деньги.

— И как тебя взяли защитником императорского двора?

— Связи! — поднял он указательный палец. — Короче, не сказать, что здесь густо, и я чего-то из этого стесняюсь. Странно, что они содомию мне не записали, как тебе, учитывая, сколько я с тобой тусуюсь.

Дело не в том, что у Вайрина было негусто в этом плане. Скорее, просто у других кандидатов было гораздо хуже.

Кондрат взял наугад папку и пробежался взглядом по содержимому. Там был целый список: и изнасилование служанок, и сексуальное насилие над приёмной дочерью, убийство простолюдина, уклонение от уплаты налогов, даже воровство и контрабанда наркотиков. И это всё числилось за одним единственным виконтом по фамилии Гарсинг. Что-то знакомое, но Кондрат не мог ухватить, где слышал эту фамилию.

Но это и не важно, потому что хватало того, что он подтвердил свои догадки. Вайрин был одним из самых безобидных вариантов из возможных. А прибавить сюда ещё и влияние Тонгастеров, и был вообще идеальный кандидат. Наверняка, у других родов ситуация была гораздо хуже.

Интересно, какой компромат был на Тонгастеров и глав стражи и гвардии императора? Кондрат на мгновение задумался об этом, но отмахнулся. Сейчас это было ни к чему. Их грехи — это их грехи, а они занимались сейчас совершенно другим делом. Чего нельзя было сказать о Вайрине, который открывал папки с любой знакомой фамилией. Самое частое, что встречалось — взяточничество, измены, убийства и избегание налогов.

И за этим увлекательным занятием Вайрин почувствовал, что на что-то наступил. Ничего особенного, обычная книжка. Нет, не книжка, журнал учёта. Он поднял её с пола, покрутил в руках и раскрыл. Судя по списку фамилий, здесь или записывали всех, кто приходил за документами, или…

А нет, сюда записывали фамилии тех, чьи документы поступили в архив.

Вайрин пробежался взглядом по списку. Весь журнал был разбит по алфавиту, поэтому не составило труда найти и фамилию Легрериана, и Брилль. И если фамилия Брилль была единственной в своём роде, то вот Легрерианов была тьма тьмущая, причём часть и вовсе не были членами его семьи — или однофамильцы, или какие-нибудь дальние родственники.

— Прикольно… а ну-ка…

А что там по Дайлин? Вайрин был просто уверен, что её тоже пробивали и оказался прав — этих Найлинских здесь оказалось целых четыре. Но именно их Найлинская была только одна со скромным инициалом «Д». Будет ли это слишком подло посмотреть, какой компромат нарыли на девушку? Да, очень подло, и это низко, опуститься до такого уровня, особенно когда речь идёт о друге…

Слава богам, что он не святой!

— Найлинская Д. Найлинская Д…

Была Найлинская Памелия, был Найлинский Халан и Найлинский Брин, но никакой Найлинской Дайлин…

Так, где его Дай-ка⁈

— Я нашёл Тонгастеров, — подошёл Кондрат и бросил взгляд на стеллаж. — Ищешь Дайлин?

— Ага, интересно, что там Дай-ка прячет.

— Уверен, что на неё ест компромат?

— Уверен, — он протянул книгу с записями. — Доки точно сюда поступали, но я их чёт не вижу… Может у директора пока?

— Возможно. Но нам надо уходить. Мы получили, что хотели.

— Тоже верно… Блин, не узнать, чем грешит Дай-ка. А то прикинь, вдруг тоже за содомией заставали. То-то вы общий язык нашли, — засмеялся он, ткнув Кондрата в бок. — Ладно, идём, а то сейчас реально придёт и развоняется.

Они вышли без какого-либо сопротивления. Люди из секретной службы разве что могли провожать их взглядами, не в силах что-либо сделать без приказа свыше. Прежде чем покинуть территорию императорского двора, Вайрин заскочил к главам стражи и личной гвардии вернуть компроматы на них, на что Кондрат резонно заметил:

— Не думаешь, что с ними они были бы разговорчивее?

— С кем, с директором? — усмехнулся тот.

— С нами. Когда их ничто не держит…

— Ну их держит их место. Никто не захочет терять своё положение, и им плевать, кто займёт трон, если преференции будут теми же. К тому же, как сказал один человек, мой друг тот, кто враг моего врага.

Видимо у них был и свой Сунь-Цзы.

После своего набега они поехали не куда-нибудь, а присоединиться к своим жёнам на обед. Самое главное было сделано, а остальное…

Тонгастеры — семья советника императора. Один из сильнейших родов в империи, владеющих крупными предприятиями, десятком родовых имений, бессчётным количеством земель, на которых трудились тысячи людей и огромной личной гвардией. Если бы императору захотелось найти внутри империи врага, то не нашлось бы грознее, чем они. Может у них не было той номинальной власти, однако было достаточно средств, чтобы её если не захватить, то пошатнуть.

А что, если император таки нашёл врага в их лице? По идее, компромат мог бы что-то раскрыть в этом плане, однако там тоже ничего интересного не было. Ну как не было: измены все и вся, подкупы должностных лиц всех рангов, убийства людей, уклонение от налогов, рэкет, угрозы и много чего ещё. Список был практически, как у какой-нибудь крупной корпорации, что пользуется всеми своими ресурсами. Смешно то, что там и содомия была, как будто секретная служба просто вписывала это в любой компромат, когда не знала, что написать.

Однако, чего там не было, так это хоть одного вопроса, по которому они не сошлись бы с императором. Там не было и про государственную измену, и про связь с нежелательными лицами, и каких-то вопросов, где они бы хоть как-то порицали власть. Тонгастеры полностью поддерживали императора, а он полностью поддерживал их, что правда не мешало собирать на них компромат.

— Жаль, что это нам ничего не даёт… — пробормотал Вайрин.

Они стояли дома в кабинете Вайрина вокруг стола, на котором лежала одна-единственная, но зато какая папка с компроматом на Тонгастеров. Да, они её просмотрели, и компромат может для кого-то и был бы шокирующим, но не для них. Там Кондрат увидел информацию и похлеще, чем это.

— В каком случае мы можем допросить принца? — спросил Кондрат.

— Ну… видишь ли в чём проблема, у нас нет органа выше императорской семьи. Будь там хотя бы совет какой-нибудь или коллегия высших решений, как в южной империи, которые были чем-то вроде советников императора, они бы смогли дать на это разрешение, а так… Да и самих Тонгастеров не попросишь, если это они давят на принца, верно?

После слов принца, конечно, возникла определённая смута. Он так двояко высказался, что непонятно, он сам отравил своего отца или же кто-то имеющий достаточно сил и власти сделал это, недовольный положением дел.

— И Тонгастеры тоже вряд ли ответят нам, ­— подытожил он. — С другой стороны, я не вижу резона им идти против императора. Власть? У них она была. Война? У них часть предприятий на этом завязана, и они только выиграют с этого. Какие-то размолвки с императором? Тоже непохоже.

— Да и никто никогда не высказывался против власти. Более того, они даже помогали императору во многих щекотливых моментах, — согласился Вайрин. — Но так вообще про кого угодно можно сказать, кроме принца. Может мы слишком глубоко копаем, и во всём виноват принц?

— Вполне возможно. Кого мы можем допросить из его окружения?

— Да я не знаю даже… Не сказать, что у него вообще друзья есть. Знакомые может только, но и то под вопросом.

Опять тупик. Поймать и допросить здесь не работает от слова совсем, так как каждый подозреваемый — это человек с неприкосновенностью, слишком влиятельный или со множеством связей. Таких людей к ответу не привлечь, требовать говорить ты их не заставишь.

— Я не знаю, короче, я устал… ­— вздохнул Вайрин. — Мы только и делаем, что гадаем, а реальной зацепки у нас никакой. Мы топчемся кругами, переворачиваем одни и те же камни в надежде, что там появится что-то новое.

И так оно и было отчасти. Они узнали, чем отравили императора. Отлично. Они попытались отследить бутылёк и пришли к тому, что нашли отпечатки директора специальной службы, да Дайлин с его. Ещё лучше. То есть яд ушёл отсюда… куда? Директору? Тонгастерам? Самому принцу? Кто за этим стоял? Вряд ли слуги, так как они ничего не нашли. Значит эти трое? А как выявить из них убийцу, когда нельзя никого допросить?

— Если предположить, — медленно начал Вайрин, — что глава специальной службы расследований взял пузырёк, то приказ об этом могли отдать лишь два человека — директор и император. Императору не за чем утаивать свои решения, он всегда всё делал громко, но вот директор… ему есть резон всё скрывать.

— Если только глава специальной службы не в сговоре с принцем или Тонгастерами, чего мы тоже доказать не можем.

— Попробуем этого засранца может допросить? — предложил Вайрин.

— Мы можем попробовать поговорить с ним, не допросить. У него иммунитет. Но я сомневаюсь, что это что-то даст нам. Он просто откажется говорить.

— Хм-м-м… а что, если мы на него надавим? — предложил он внезапно.

— Надавим?

— Ну у всех есть грязные секреты, верно? И что, если мы найдём грязные секреты этого главы специальной службы и будем ими его шантажировать?

— Шантаж человека при исполнении?

— А кто нам запретит? Директор? — усмехнулся Вайрин. — Нет, я лучше придумал! Мы можем его подставить!

— Что-то ты всё дальше и дальше уходишь с этим, — нахмурился Кондрат.

— Подкинем ему наркоты или обдолбим и сведём там… с мужиком или каким-то животным. О! О! С несколькими мужиками, раз они так любят всем содомию приписывать! Тем, за что его не погладят по голове. И тогда у него не останется выбора, как заговорить в обмен на молчание! Что скажешь?

— Не сильно это похоже на правильный подход, Вайрин.

— Ну… трудные времена требуют трудных решений, верно? Раз они собирают на нас компромат, почему бы не ответить тем же?

— Это уже подлог, а не компромат. Думаю, ты знаешь разницу.

— Но никто не узнает, верно?

— Я против такого подхода, — покачал Кондрат головой. — И дам тебе совет, Вайрин. Всего один раз ты к этому прибегнешь, и потом уже в любой другой ситуации, когда возникнет подобная заминка, что ты уверен, а доказательств нет, будешь делать точно так же.

— Да не буду я так делать! С чего ты решил так?

— Потому что за одной необходимостью появляется другая, а прав ты всегда не можешь быть. И однажды станешь тем же директором, который преследовал людей просто потому, что чихнули не там, а ему показалось, что это бунт.

— Не, ну иногда чих — это реально призыв к бунту, — отшутился Вайрин. — Ладно, я понял, тогда что-то предлагаешь?

Кондрат пожал плечами.

— Я думаю.

И думать было над чем. Это был тупик. Полный тупик. Оставалось надеяться. Что может кто-то расколется или выкинет что-то, однако в остальном двигаться было некуда. Всех, кого они подозревали, попросту не могли допросить.

И, возможно, они бы так и стояли, если бы в кабинет не выскочила Атерия. Запыхавшаяся, вся слегка помятая и с лицом, будто сейчас начнёт рыдать. Уже одного этого было достаточно для того, чтобы понять — что-то случилось. Что-то очень серьёзное.

— Вайрин, Вайрин, там… — она махала рукой куда-то в стену, пытаясь выговорить что-то. — Вайрин, там…

— Тихо-тих-тихо… — бросился он на опережение до того, как девушка разойдётся слезами.

Было необычно видеть Вайрина в совершенно другом амплуа. Не взъерошенным мальчишкой, которому лишь бы суету навести и за девками побегать, а как мужа, любящего и заботливого, который был способен проявлять нежность и любовь. Будто другой человек, и не поверить, что вот этот кадр раньше по трубам лазил.

— Тс-с-с… всё хорошо, не бойся, я рядом, всё хорошо, — мягко произнёс Вайрин, поймав Атерию в объятия, где она тут же расплакалась. — Ну всё, я рядом, всё хорошо. Слышишь, вот я, тут, я рядом. Что случилось у тебя? Кто тебя посмел обидеть?

— Люди, они… они… другие…

— Что за другие? Люди?

— Не знаю… они… Они вломились в ресторан, где мы с Зей сидели и просто…

­— Схватили Зей? — спросил Кондрат, подавшись вперёд. Он-то сразу всё понял.

— Да, — кивнула она. — Просто схватили и поволокли прочь. И сказали, что лучше…

— Лучше что, девочка моя? — негромко спросил Вайрин.

— Лучше бы вам всё вернуть, — всхлипнула Атерия.

Тут даже гадать не пришлось, о чём шла речь, и кто что мог требовать обратно, взяв Зей в заложницы. Видимо, их налёт на архив и пропажа компромата не прошёл бесследно. Кондрат догадывался, что они как-то ответят, но не настолько.

Да, у секретной службы не было такого штата и армии, как у стражей или гвардии, но у них были связи, у них были длинные щупальца, которыми они были готовы обволочь всю округу ради собственных целей. И когда они находятся вне дворца, где их нельзя просто взять и окружить солдатами, заставляя подчиниться, руки их, по факту, развязаны.

И пропавшие документы стали поводом, чтобы пойти ва-банк. Вряд ли речь шла на компромат на него, или Вайрина. Скорее всего, речь шла о Тонгастерах, о тех, кто имел больше всех влияния, и кого было выгоднее всех контролировать. Развяжи руки сильнейшему роду, как он тут же сожрёт всех.

Кто-то скажет, что этого компромата недостаточно, ведь там нет измены, но это недостаточно, чтобы предъявить им обвинения в убийстве императора. А вот для многих других обвинений эпизодов вполне достаточно. Налоги, убийства, подкуп, вытеснение конкурентов — это лишь малая часть всего, не говоря о том, скольким они перешли дорогу. Может Тонгастеры и самые главные сильные, но правительственная машина всё равно сильнее, а там другие подтянутся, кто банально будет мстить. И с этой точки зрения желание секретной службы вернуть компромат было понятно — это было оружием подчинения очень сильного рода.

И страх перед Тонгастерами подчёркивал тот факт, что Атерию они не тронули. Не хотят связываться с Тонгастерами, не хотят рисковать. А Кондрата можно было прижать вполне, ведь где он — там и Вайрин, и документы. Не вернут документы — не будет Зей, а Кондрат на это был не готов пойти, и в секретной службе это понимали. А значит и Вайрин, как друг, никому жаловаться не будет, ведь мало ли что…

Другими словами, они открыли ящик Пандоры.

Глава 12

Потребовалось время, чтобы успокоить Атерию, и пока Вайрин успокаивал свою суженную Кондрат усиленно думал о том, что им делать дальше.

Совершенно не такого исхода они ожидали. Не верили, что секретная служба осмелится что-либо сделать. Совсем потеряли, как страх, так и благоразумие, забыв, что, едва кто-то начинает нарушать законы, эти же самые законы начинают нарушать все, погружая округу в анархию. И то, отчего он отговаривал Вайрина, сам же, по сути, и влез. И плевать, чья была идея, он её поддержал, и за это теперь расплачивалась Зей.

Что делать?

Кондрат ходил по кругу в комнате, где его оставил Вайрин. Сейчас надо было сосредоточиться. Он наломал дров, и ему придётся разбираться с этим. Он должен разобраться с ним. Мысли начали набирать обороты, выстраивая планы, и…

— Кондрат? — Вайрин вошёл в кабинет. — Ты как?

— Нормально.

Вайрин знал, что ненормально. Едва что-то происходило, Кондрат буквально запирался в себе. Лицо переставало показывать хоть какие-то эмоции, что было характерной чертой этого состояния.

— Прислали кое-что нам, — он положил на стол небольшой конверт.

Кондрат взял его в руки. Сразу видно, хорошая бумага, что парадоксально — когда у одних нет денег даже клочка купить самой дешёвой, другие используют самую дорогую просто для конверта. Внутри бумага, в углу которой стоял уже хорошо известный и Кондрату, и Вайрину символ секретной службы. На ней всего одно слово:

— Компромат, — прочитал Кондрат вслух.

Словно точка, которую ставили их противники, — а теперь они были никем иным, как противниками, — секретная служба давала понять, кому именно они перешли дорогу, чтобы не было недопониманий. На другой стороне был адрес, куда принести, чтобы не заблудились.

— Значит, они решили пойти на конфронтацию, — вздохнул Вайрин

— Надо было догадаться… —­ поморщился Кондрат.

— Я думал, у него тяжести яиц не хватит, если честно, — признался Вайрин. — Ну тут никто не мог предсказать, что будет, будем честны.

— Мы могли.

— Не могли. Тут или, или. Он мог испугаться, мог зассать лезть на рожон, а мог дать отпор. Ну… он дал отпор.

— Было понятно, что он даст отпор, едва мы перестанем держать пистолет у его виска. Он буквально растворится и поднимет все свои связи с возможностями.

— Да… — протянул Вайрин, после чего прищурился. — А знаешь, если он хочет войны, то ударим ему по яйцам. Весь свой архив он не перенесёт, верно? Сожжём его нахрен, лишим возможности поднять людей, на которых он влияет компроматом.

— Я не хочу рисковать Зей, — сразу произнёс Кондрат.

— Но компромат именно на Тонгастеров останется, верно? Это его главный актив. Тонгастеры —­ это те, кто может решить вообще всё, включая переход власти в правильные руки, а значит они ему необходимы, иначе сожрут его же за милую душу. И ради этого он пойдёт на сделку.

— Или не пойдёт. Ты слышал поговорку о загнанном звере?

— Нет.

— Оно и видно, — вздохнул Кондрат.

Отдавать компромат — это проигрыш. Не факт, что вернут Зей, но и влияния они лишатся. Не отдавать… тогда под угрозой Зей. Но пока он не получит документов, то и с Зей ничего не случится, потому что это единственная гарантия того, что они пойдут на сделку.

Пока они мусолили в голове эту тему и варианты, как поступить, кто-то пришёл к Вайрину домой. Ни он, ни Кондрат сразу не обратили на это внимания, пока незваный гость не постучался в дверь кабинета, заставив их переглянуться.

— Ждёшь кого-нибудь? — одними губами спросил Кондрат.

Вайрин в ответ покачал головой. И пока он шёл к двери, чтобы открыть гость, Кондрат смахнул папку в первый же ящик стола.

Что удивительно и в то же время нет, на пороге оказался господин Тонгастер, глава рода Тонгастеров с собственной персоной. Казалось, что происходящие в империи потрясения никак не сказались на нём. Всё такой же округлый и лысеющий, но излучающий силу и непоколебимость старик, который будто только от этого всего помолодел.

— Здравствуй, Вайрин, — он шагнул в кабинет без приглашения, словно хозяин этого дома. Увидел Кондрата и просто кивнул.

— Э-э-э… здрасте, господин Тонгастер… — слегка озадачено пробормотал Вайрин, явно чувствуя себя рядом с ним неуверенно. — Не ожидал вас в гости к нам сегодня, если честно…

— Я тоже. Прости, что в такое время, но, учитывая произошедшее, я не могу остаться в стороне.

— В плане? — закрыл дверь Вайрин.

— С Атерией. Я уже знаю, что случилось, можешь не рассказывать, — произнёс он, разгуливая по кабинету.

— А, вы об этом… — пробормотал он. — Да, неловко вышло. Но Атерия уже в безопасности, если вы беспокоитесь насчёт неё.

— Не беспокоюсь. И тем не менее, нападение на одну из нас, даже бывшую — это нападение на всех, и мы не можем этого игнорировать.

— Я понимаю и…

— Хорошо, что понимаешь, — кивнул Тонгастер, перебив Вайрина. — Знаешь, кто это был?

— У нас пока только предположения, — ответил Вайрин, скользнув по Кондрату взглядом.

— Только предположения? Моя дочь сказала, что вас просили что-то вернуть. Насколько мне известно, недавно вы наведывались в архив секретной службы и силой что-то оттуда забрали, поэтому предположу, что именно с ними у вас конфликт. И, как я понял, они забрали девушку. Зей, если я правильно помню, и она ваша жена, мистер Брилль, верно?

— Да, — кивнул Кондрат.

— Что ж, у нас, судя по всему, один враг, мистер Брилль. Нам не нужны посягательства на нашу семью, которая столько лет верой и правдой служила императору, даже если это секретная служба, а вам не нужен произвол. Думаю, мы сможем друг другу помочь.

— И вы что-то хотите взамен.

Это был даже не вопрос, но Тонгастер покачал головой.

— Хочу решить этот вопрос раз и навсегда, не более. Секретная служба долго пила нашу кровь, заставляла ходить по струнке и смотрела так, будто наш древний род ничего больше не значит. А когда императора нет, никто не остановит их разрушить нашу репутацию и род. Поэтому настало время вернуть им долг.

— Мы… обязательно подумаем над этим, — промямлил Вайрин.

— Ты отказываешься от помощи?

— Кто сказал, что я отказываюсь? — захлопал он глазами. — Я не говорил. Кондрат тоже не говорил. Но мы пока не знаем, что предпринять, а потому не готовы ответить сию минуту. Возможно, ваша помощь и не потребуется, и мы решим всё своими силами.

— Интересно было бы взглянуть на это, — хмыкнул он. — Что ж, вы меня услышали. Мистер Брилль, Атерия считает Зей своей подругой, а потому мы были бы рады протянуть вам руку помощи. Мой друг тот, кто враг моего врага.

— Благодарю вас, господин Тонгастер, — слегка поклонился Кондрат. — Уверен, что наше сотрудничество будет плодотворным.

Тот кивнул, удовлетворённый ответом, и вышел. Кондрат и Вайрин переглянулись.

— А он быстро, — негромко произнёс Вайрин, словно боялся, что Тонгастер услышит его слова. — Что думаешь?

— Думаю, что он знает, что конкретно мы утащили, и ему очень это нужно, а потому он, естественно, будет рад протянуть любую руку помощи, — ответил Кондрат. — Не будет досье, не будет силы, которая остановит его.

­— Империя сможет, — заметил Вайрин.

— Не будет доказательств вины — не сможет. А они, в свою очередь, кого надо — купят, кого надо — запугают, остальных устранят. Именно компромат о всех их грязных делах, всех махинациях и тёмных сделках заставляют Тонгастеров быть сейчас аккуратными. Но учитывая, что мы сделали, не стоит ждать того, что кто-то будет с нами нянчиться. Более того…

— Что? — спросил Вайрин.

— Возникла у меня одна мысль, но проверить возможности сейчас, к сожалению, нет, — пробормотал Кондрат. — Но если это окажется правдой…

Последующий час Кондрат и Вайрин заперлись в комнате, поставив тот самый камертон, что не позволял кому-либо подслушать сказанное в этой комнате.

Империя Ангария. Что видит обычный человек, который в ней живёт? Процветающие города, по улицам которых текут потоки людей. Магазины, ресторанчики и лавки, которые собирают вокруг себя народ. Всадников и экипажи, которые рассекают по улицам, громыхая на булыжнике. Дома и улицы разной ухоженности.

Человек видит лишь размеренную рутинную жизнь, повседневность, которая не меняется годами. Что бы не происходило в империи, для него это не будет иметь никакого значения, если от этого не растут цены. Он будет жить, встречаться с друзьями, находить любовь, заниматься детьми или своим хобби, посещать разные заведения, чтобы развеять скучные будни. Его жизнь будет однообразна и по-своему прекрасно в своём постоянстве, где мир вокруг него постоянен и стабилен.

Обыден.

Жители империи — это обычные люди, которые видят лишь то, что можно заметить обычным взглядом, то, что происходит на улице прямо перед их носом, но даже не подозревают, что творится за кулисами этой размеренной жизни.

Следующие дни по империи прокатилась волна убийств. Аристократы, чиновники, даже обычные на первый взгляд люди — в кого-то стреляли, кого-то зарезали, кого-то отравили. Этому посветили всего лишь парочку строчек в газетах, которые ещё и не все могли прочитать. Столь значимое событие осталось незамеченным в кутерьме бытовухи. А ведь на деле всё было гораздо хуже.

Баронеты, бароны, виконты, графы и герцоги — каждый, кто обладал хоть какой-то властью, пытался устроиться поудобнее, пока сильная рука столицы ослабла. Кто-то быстро присоединялся к более сильному, чтобы не быть съеденным, другие объединялись в союзы, чтобы стать сильнее. Находились и те, кто вдруг решал выйти из состава империи или пойти против своих заклятых врагов войной.

Нет, конечно, н было крупных сражений, не было столкновений войск, после которых поля усыпаны трупами. Но люди гибли. Тут группа неизвестных напала на кортеж с аристократами, здесь кто-то убил всех поместье и поджог его, тут отравили главу рода, а там кто-то перебил всех наследников. На одной из дорог устроили перестрелку две группы лиц, насчитывающих в каждой не менее тридцати человек, а в другой почти пятьдесят человек брали штурмом небольшую шахту.

Разного масштаба и уровня насилия прокатывались по империи и оставались незаметным для простых граждан, но очевидным, буквально, как бельмо на глазу, для знающих.

Нашлись и те, кто реши отсоединиться. В основном это наблюдалось за землями на границах империи, где вдали от столицы крупные землевладельцы, имея личную гвардию, решали, что имеют право сами быть отдельным государством. Там летели головы представителей правящей власти, брались штурмом ключевые здания городов в составе территорий и уничтожалось любое сопротивление.

Империя переживала не самые лучшие свои времена, и многие это не понимали, не видели, засыпая в одной империи и просыпаясь в совершенно другой. Потому что обычным людям это было не нужно, они хотели лишь жить дальше. Чего не скажешь о тех, кто уже попробовал вкус власти…

Но самые важные события происходили в Ангартроде. Там, где столкнулись столпы устойчивости и закона империи. Те, кто раньше дрался против врагов империи, теперь сражались друг против друга.

Кондрат впервые за долгое время не ночевали ни в служебной квартире, ни дома у Зей. Сейчас это было плохим решением, учитывая методы секретной службы, которыми она привыкла действовать. Им вполне может прийти в голову выпытать из него всё, что им нужно.

Но и к Тонгастерам они не рвались, так как была слишком очевидна их мотивация. Едва они получат то, что хотят, и их уже ничего не остановит. А учитывая, что у аристократических родов очень много схожестей с огромными корпорациями, которые в первую очередь преследуют только свои цели, для империи ничем хорошим это не обернётся.

Кто оставался? Разве что вверенная им стража дворца и гвардия императора? Это очень хорошо, но только в ситуации, когда проблемы на территории императорского двора, где они имеют юридическую силу. За его пределами они пусть и официальная сила, но беззубая и бесправная. Они не имели права задерживать или арестовывать, как стражи правопорядка, они не имели права допрашивать и обвинять, как суд или специальная служба расследований. Они были обычной охраной дворца, и это было бы равносильно тому, как если бы караул военной части в мире Кондрата вдруг начал бы ходить по улицам, арестовывать людей и предъявлять обвинения.

Вайрин, конечно, предлагал этот вариант, но Кондрат сразу отверг его.

— Они не могут не знать, что мы может так поступить. И что-то мне подсказывает, с таким количеством компромата на всех, дай им повод, и нас самих объявят предателями.

Могли бы Кондрат и Вайрин сделать точно так же? Технически, да, да только они были банально в меньшинстве. У них не было ни знакомств, ни тех, кто был бы от них зависим, а значит в спорной ситуации всё будет работать против них. Здесь бы помогли Тонгастеры, и они предложили помощь, но тогда это означало впасть уже в зависимость от них.

И как это не парадоксально, единственным, кого можно было считать приемлемым вариантом — Агарций Барактерианд.

При всех его минусах, при всех вопросах к его личности и целям одно было точно — он был той третей стороной, которую можно было выбрать из двух зол. Силовики или корпорация? Те, кто устраивает террор, или те, кто будет продвигать коррупцию? Оба варианта одинаково хреновы, и на их фоне принц, как наследник, которому бы и так, и так перешёл трон, выглядел довольно приемлемым вариантом. Золотая середина, весы, которые смогут уравновесить две силы.

— А если он убийца? — спросил Вайрин, когда они подъезжали к дворцу.

— Тогда займёмся им сразу после того, как покончим с секретной службой и освободим Зей.

— С нашей помощью он сможет набрать силу, и тогда хрен мы его достанем, если он виновен в смерти отца.

— Хуже будет, если наберут силу другие, — ответил Кондрат. — Я хочу посадить виновных, однако мы балансируем между одним злом и другим. И в этом плане принц наименьшее зло, если он вообще виновен.

— Я думал, ты не примерим в этом плане, — усмехнулся Вайрин.

— В каком плане?

— В плане уступок. Никаких компромиссов, никаких уступок, никаких сделок с ублюдками.

— Во-первых, это пока не доказано, а значит он невиновен, и здесь моя совесть чиста…

— Звучит, как сделка с совестью.

— А, во-вторых, Вайрин, я бы очень хотел, чтобы мир делился на добро и зло, на чёрное и белое, но жить — это искать компромисс, наиболее правильное решение из двух возможных.

— Но можно не идти на компромисс. Можно найти третий вариант. Ты ведь никогда не шёл на компромиссы с другими. Если виновен, то виновен, разве нет?

— Да, — не стал Кондрат отрицать очевидного. — Но опять же, я не решал, кому жить, а кому умереть. Я искал передавал их под суд. Не было никогда никакого компромисса. Я ловил и передавал их судьбу тем, кто вправе решать, не более. Те, кто просил понимания, кто просил снисхождения, это было не моим делом.

— А если бы это стало твоим? — спросил Вайрин.

— Тогда мне бы пришлось ответить самому себе на вопрос, готов ли я предать свои убеждение во имя правды, или послать всех к чёрту и сделать как считаю нужным, не прогибаясь под остальных. Поэтому, когда мы говорим о принце, да, это отчасти сделка со совестью, что я не знаю, виновен он или нет, а значит могу обратиться к нему.

Они прошли охрану, попали во дворец и направились в сторону покоев императорской семьи.

— Кондрат… — Вайрин будто не знал, как подступиться к вопросу. — А ты бы… предал свои убеждения ради Зей?

— Зей не замешана в этой игре, Вайрин. Её не имели права втягивать, а значит нет никакого предательства.

— Ну если бы это значило отпустить убийцу.

— Извечный вопрос, что важнее, спасти жизнь или поступить правильно, — хмыкнул Кондрат. — Знаешь, хотел бы я ответить на этот вопрос сам, Вайрин…

Глава 13

Дворец со смерти императора за прошедшую неделю слегка опустел. Чиновники всё так же мельтешили по его бесконечным коридорам, но их будто бы стало меньше. То тут, то там встречались слуги, но и они, казалось, попадались реже. Про свиту и говорит бессмысленно — не стало императора, пропали и они, все прихлебатели, что ходили за них хвостом, заглядывая в рот.

Кондрат и Вайрин застали Его Высочество вместе с Её Высочество в обеденном зале. Под охраной дворцовой стражи они ели в гордом одиночестве. Но при этом почти сразу согласились встретить без промедлений.

— Как будто ждал нас, — одними губами произнёс Вайрин, прежде чем двустворчатые двери распахнулись, впуская их внутрь.

Кондрат уже бывал здесь не в последнюю очередь благодаря императору, который вызывал его сюда во время обеда, выгоняя всех остальных. И, собственно, ничего не изменилось кроме того, что место во главе стола с массивным стулом пустовало. Удивительно, что принц не занял его, а сидел там же, где и раньше.

— Какие люди… — протянул принц, откинувшись на спинку своего стула, когда они вошли в обеденный зал. — Вот они, герои дня! Всего неделя прошла, а ваше расследование, как погляжу, вскрывает самые грязные тайны этого старого замка, да?

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — произнёс Вайрин и оба поклонились в пол, не забыв отдельно поклониться и принцессе, которая ответила скромном кивком.

— Ну что ж, присаживайтесь, — махнул он рукой с таким видом, словно сам был императором. — Рассказывайте, о чём пришли поговорить. Вряд ли заскочили просто потому, что соскучились по мне, верно?

— К сожалению, Ваше Сиятельство, мы… — начал было Вайрин, но тот замахал рукой, останавливая его.

— Нет-нет, сначала присаживайтесь. Прямо за стол. Не хочу глазеть на вас, стоящих, как истуканы. К тому же, гости теперь у нас редкое явление, а соблюдать этот этикет уже не перед кем.

Действительно, не перед кем.

Кондрат и Вайрин переглянулись. Садиться за один стол с особами императорской семьи было не против правил, если сам член семьи предложил. В отличие от императора, который никому не давал спуску, принц относился к придворному этикету заметно проще. Будто пытался сойти за «своего парня», который может с тобой поговорить и без всей этой мишуры. И тем не менее сейчас, казалось, это было ни к месту. Но окончательно подтолкнула их принцесса.

— Садитесь сюда, — указала она изящным движением руки на свободные места. — Вы же не заставите членов императорской семьи упрашивать вас, верно?

Здесь уговаривать никого уже не пришлось. Они сели на указанные места прямо напротив Агарция, который разглядывал их с улыбкой от уха до уха. Рядом сидела Льен, склонив голову, будто пыталась просверлить тарелку взглядом, не произнося ни слова.

— Ну отпотчевать я вам не предлагаю, вряд ли вы пришли за этим, мистер Брилль и господин Легрериан. Что вы хотели?

— Для вас, Ваше Сиятельство, думаю, не секрет, что… — начал было Вайрин, но тот его перебил.

­— Ближе к теме.

— В связи со сложной ситуацией и нарастающим напряжением между двумя довольно влиятельными сторонами мы бы хотели попросить помощь, — вкратце изложил Кондрат.

— Какого рода помощь, мистер Брилль? — облокотился принц на локти, поддавшись вперёд.

— Поддержка. Секретная служба и Тонгастеры начинают активно действовать в борьбе за власть. Одни выступают открыто против нас, другие предлагают сотрудничество, но понятно, что это будут кабальные отношения. Что бы мы не выбрали, станет только хуже, так как что те, что те кандидаты не самые лучшие для союза.

— Тонгастеры, конечно, обиделись бы на такие слова. А вы, как понимаю, посчитали, что я лучший кандидат?

— Вы наследник престола, — сказал Вайрин. — Тот, кто займёт место на троне в скором времени, имея на это полное право, и поведёт империю дальше…

— А ещё между жадными до всего Тонгастерами и жестокой секретной службой самый оптимистичный вариант.

— Именно, ­— кивнул он.

— Очень… интересное предложение, — кивнул принц. — А что насчёт вашего расследования? Про убийство моего отца? Как оно продвигается?

— К сожалению, из-за проблем с секретной службой, мы пока приостановили его.

— Я думаю, что можно и вовсе в свете происходящего отложить его в долгий ящик, — махнул рукой принц. — Сначала надо вернуть закон в нашу империю, которая, едва спала стальная рука с шей наших верных подданных, сразу начала трещать по швам. Все друг друга убивают, одни объявляют себя новым государством, другие объединяются чуть ли не в армию.

— Мы будем делать всё, что в наших силах, Ваше Сиятельство.

— Что ж… это не тот ответ на мой вопрос, но я вас понял, господа. Что ж, не могу не похвалить вас за то, что вы несмотря ни на что привержены верности трону и закону, и как будущий император, просто не могу отказать вам в помощи. Чего именно вы хотите?

— Нам нужно снять с поста главы специальной службы расследований человека, которого поставила секретная служба, — сразу сказал Кондрат.

— Я думал, вам будет легче его как-нибудь по-другому убрать, — улыбнулся Агарций, взглянув на него.

— Любой способ убрать его иначе, чем законным методом, может потом аукнуться. Надо соблюдать правила, чтобы потом на этом не сыграли остальные.

Правило хорошего тона — играть по закону, даже если ты их, по факту, нарушаешь. Даже самые жестокие режимы стараются хотя бы формально придерживаться закона, в который оборачивают свои преступления. И всё для того, чтобы потом сказать при обвинениях: а у нас всё было по закону, вот.

Здесь тот же принцип. Сейчас они просто начнут устранять всех неугодных, но что потом? Всегда важны последствия, а они будут такими: придут другие и скажут, что это было незаконно. А там и импичмент принцу, если такое здесь есть и тот вообще сядет на трон, и преследование самого Вайрина с Кондратом. Всё должно быть по закону, чтобы потом тебе за его отсутствие не предъявили.

— Что ж, умно, мистер Брилль, — кивнул принц. — Раз хотите убрать его законно, то почему бы не подбросить ему что-нибудь? Раз и готово. И повод будет.

— При всём уважении, Ваше Высочество, мы бы хотели обойтись без этого. Нам нужен даже простой формальный повод, а не подстава.

— Да вам не угодишь.

— Лучше не пересекать столь тонкую грань.

— М-м-м… — принц смотрел на него, и пусть губы просто были растянуты в улыбке, глаза смеялись. Смеялись с каким-то безумством, словно ему рассказали очень смешную шутку. Даже Вайрин заметил это. — Даже так… Хорошо, пусть. Уважаю этот выбор. У меня есть люди ещё верные трону, которые готовы поспособствовать вам. Судья Монтаргбургский поможет вам, скажите, что Его Высочество Барактерианд просит вспомнить о долге перед империей.

— Глава высшего имперского суда судья Монтаргбургский? — уточнил Вайрин.

— Именно. Он знает, как важна империи и поддерживание в ней власти. Сейчас, когда секретная служба лишь пережиток прошлого, который отживает свои последние дни, поверьте, он найдёт способ спустить оставшихся на землю.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— О, не стоит благодарности. Наоборот, я благодарю вас за ваше усердие и приверженность к нерушимым законам империи Ангария.

Но сказано это было с таким тоном, что казалось, он больше насмехался, чем говорил искренне. Именно с таким чувством и вышел от него Вайрин и, когда они отошли, негромко произнёс:

— Он мне нравится всё меньше и меньше.

­— Он мне никогда не нравился, — ответил Кондрат.

— Мы как будто заключили сделку с демоном. Я говорю, он убийца.

— Возможно. Но доказать мы этого пока не можем. Сначала надо разобраться с секретной службой и Тонгастерами. Избавимся от них, и, возможно, всё встанет на свои места.

— Хотелось бы, конечно, это сделать пораньше…

Они покинули дворец, направившись прямиком в суд. Мимоходом Кондрат заметил, что на улицах стало заметно больше стражей правопорядка, а кое-где появлялись фургоны, явно принадлежащие солдатам и, собственно, сами солдаты. Они неприметно стояли то тут, то там, не сильно показываясь на всеобщее внимание, но даже этого хватало, чтобы понять — столица готовилась к возможным беспорядкам.

И речь не шла про беспорядки обычных граждан. Как раз-таки обычным гражданам это всё вообще не сдалось. Им бы спокойно жить и получать зарплату. Боялись аристократов, благородные роды представительства, а иногда и родовые поместье которых находились в столице. Как бы не трещала империя, основные службы продолжали служить пока что пустующему трону, что ещё давало надежду на мирное урегулирование.

Высший имперский суд располагался там же, где и все государственные здания. Здесь было рукой подать как до главного отдела империи стражей правопорядка, так и до специальной службы расследований, и до ратуши, и до государственного банка. Но, наверное, именно суд выделялся среди всех них.

Первая ассоциация — Парфенон, где вместо исполинских колонн потолок поддерживали статуи каких-то благородных чуть ли не обожествлённых людей. Явно не боги, в которых верят местные, потому что их не изображают вообще, считая чем-то вроде неуважения, но, возможно, какие-то великие люди из прошлого типа Аристотеля или Платона.

Кондрат уже бывал здесь. И вроде бы людей столько же, но как будто что-то изменилось, и Кондрат не сразу понял, что именно. Охраны стало больше. Помимо усиленной охраны на входе ещё и солдаты, которые стояли то тут, то там. Кто-то явно вознамерился защищать государственные институты даже ценой гражданской войны.

Их пропустили без лишних слов и каких-либо проблем, едва увидели, кем был Кондрат и Вайрин.

­— У Тонгастеров много судей в кармане? — спросил Кондрат.

— Да ты чего, наши судьи — самые неподкупные в мире! — поднял Вайрин палец верх.

— Самому не смешно?

— Смешно, — не сдержался от улыбки тот. — Думаю, с десяток есть, но ключевые роли уже давно прикормлены самим государством. Поверь, судьи высшего суда имеют такие преференции, протекцию и получают столько, что никто так не подкупит. Слишком хорошо устроились, чтобы терять такое место. Сам понимаешь, влияние.

— Остальные не так хорошо прикормлены, как я понимаю.

— Прикормлены, но людям ведь всегда мало. Только высшему суду достаточно для скромной жизни, — издал он смешок.

— Ты знаешь этого судью Монтаргбургского?

— Слышал от отца. Говорит, мужик кремень. Не ссыт ни перед Тонгастерами, ни перед Путерсшмайтами… пока герцог был жив, конечно.

Кондрат вспомнил Путерсшмайтов, главу рода которых обвинили в торговле оружием и тот наложил на себя руки. А ведь они тоже пытались свергнуть императора. Значит ли это, что они поддерживают принца? Если так, то у него нарисовался крепкий тыл, влияние которому тот мог вернуть одним взмахом руки, едва станет императором.

— Он поддерживает принца? — уточнил Кондрат.

— Ну раз тот нас послал к нему…

— Чтобы он не послал уже нас.

— Не пошлёт, — отмахнулся Вайрин. ­— Так, а вот мы и на месте.

Они постучались в дверь и заглянули внутрь. Их встретила приёмная со секретарём, которая явно скучала за столом.

— Господин Монтаргбургский сегодня никого не принимает, — пропищала она.

Слишком молодая для того, кто что-нибудь бы умел или смыслил в делопроизводстве.

— Боюсь, сегодня ему придётся принять нас, — Вайрин вытащил свою корочку. — Защитник императорского двора Вайрин Легрериан. Мой товарищ, глава сыскного отдела специальной службы расследований Кондрат Брилль. Мы по делу государственной важности.

— Я… я сейчас спрошу, — встрепенулась она.

Спросила. Обернулась и пригласила внутрь. Отказывать в приёме им не стали.

Судья Монтаргбургскоий вопреки ожиданию Кондрат оказался довольно коренастым мужчиной, чьи чёрные волосы ещё не полностью захватили голову. Удивительно молодой для своей должности, учитывая, что чаще всего в этом мире на них были разве что уже старики. Эдакий невысокий ирландский боец с большими кулаками, иначе и не опишешь.

— Господа, присаживайтесь, — сказал он, кивком указав на стулья и уже доставал камертон, явно ожидая серьёзного диалога. — Дорогая, закрой дверь.

Дорогая…

Кстати, а ведь они похожи. Кондрат сначала подумал на секретаршу-любовницу, но ведь это могла быть и дочь. Как раз работа секретарём для женщин этого мира была нормальной практикой, а тут и тёплое место. Значит кумовством всё-таки промышлял, а отсюда следует, что в вопросах он не был столь принципиален. Кондрат боялся, что тот пойдёт на принцип при их просьбе, но сейчас все опасения ушли.

— Господа, прошу вас, — начал судья, едва камертон начал издавать едва заметный писк на уровне слышимости. — С чем вы пришли ко мне? Глава отдела специальной службы и страж императорского двора не частые гости.

Низкий приятный уверенный голос человека, который не боится никого и привык, когда боятся именно его.

— Мы от Агарция Барактерианда, — произнёс Вайрин, и тот сразу поменялся в лице.

­— И чего принц желает? — его тон изменился, стал более холодным и даже жестоким. Сложно было представить, что они действительно сотрудничают.

— Глава специальной службы расследований. Надо как-то избавиться от него, и нам сказали, что вы можете в этом помочь.

— Зачем вам это?

— Над лишить её влияния, — ответил Вайрин.

— Зачем вам это? — повторил он твёрже, явно ожидая другой ответ.

— Они похитили мою жену, что попытаться надавить на меня, — произнёс Кондрат. — С другой стороны на нас давят Тонгастеры. У нас есть то, что они оба хотят получить, и едва мы уступим одной из сторон, как та сразу наберёт неконтролируемую силу.

— Компромат на Тонгастеров, я полагаю, — кивнул судья. — И вы выбрали принца, как вариант между одним злом и другим.

— У нас не осталось выхода. Остальные варианты ещё хуже.

— Но вы отдаёте себе отчёт, что он, скорее всего, убил нашего императора, верно?

— Да, — кивнул Вайрин. — И тем не менее мы пока не смогли этого доказать…

— И не докажете. Вы не можете вызвать его на допрос, а у нас нет органа, который дал бы на это добро.

— Но вы могли бы дать добро допросить Тонгастеров, ­— заметил он. — Они тоже могут быть причастны к убийству.

— Я могу, но не верю, что это провернули они.

— Мы верим.

— Вера — это хорошо, но мотивов куда меньше, чем у принца и даже директора секретной службы. Не делайте удивлённое лицо, наша судейская коллегия уже давно обсудила это и выдвинула доводы, кто, скорее всего, за всем этим стоит. Итак… — он пододвинулся ближе. — Вы хотите убрать главу специально службы. Что изменит это?

— Служебный ресурс, — ответил Кондрат. — Я не могу задержать главу секретной службы, так как моё решение сразу отменит мой непосредственный начальник. Господин Легрериан не может использовать стражу или гвардию, так как у них нет таких полномочий, а тот, кто мог бы их ими наделить, уже мёртв. Стража правопорядка слишком мелковата и не станет с ними связываться.

— Справитесь?

— Специальная служба расследований имеет и ресурс, и право, и силу сделать это, так как секретная служба со смертью императора потеряла свою неприкосновенность. И у нас есть много поводов предъявить обвинение и на основе его задержать директора и не только. Так же мы сможем взять под контроль стражей правопорядка, не позволив перейти влиянию на них тем же аристократам. Этим самым мы сможем удержать контроль над столицей. Контроль над столицей — контроль над империей.

— Хороший план, мистер Брилль, — кивнул он. — И кого вы хотите туда поставить?

— Мне всё равно, — ответил тот без раздумий.

— Всё равно? — поднял брови судья.

— Да. Лишь бы тот был лоялен власти и делал всё без лишних вопросов и слов. Сейчас главное сохранить власть за институтами власти империи, а дальше всё решится и так.

— Необычно интересный ответ, — протянул он. — Что ж, ради такого я готов пойти на некоторые хитрости, чтобы помочь вам. Например… отлично подойдёт номинальное руководство и необоснованная постановка на должность. Но при этом я хочу, чтобы и вы пошли мне на встречу.

— Вам нужен компромат на Тонгастеров, — сразу понял, о чём идёт речь, Кондрат.

— Именно. Может мы и разных взглядов на ситуацию, но цели у нас схожи. Поэтому, как говорят люди, поможем друг другу в это сложное время. Что скажете на этот счёт?

Глава 14

— Вы хотите их судить? — сразу спросил Вайрин.

— Давно пора с них спросить за всё, — пожал судья плечами. — Из-за императора они очень много себе позволяли, очень многое спускалось им с рук. Что не случись, они каждый раз выходили из воды. Но времена меняются, и настала пора ответить им за своих грехи.

Будь Кондрат один, он бы просто отдал компромат. Ему не было никакого дела до Тонгастеров, да против того, чтобы привлечь их по закону за свершённые преступления он тем более не имел ничего против.

Но он был не один. Был ещё Вайрин, на ком это непременно скажется. Это была семья его жены, уже часть его семьи, а ещё люди, которые поспособствовали тому, чтобы он оказался сейчас там, где есть. Такое действие могли вполне расценить, как предательство. И наименьшее, чем ему это грозило — что он станет их врагом. Врагом одного из сильнейших родов, которые в будущем могут так и остаться советниками императора.

— Боюсь, это невозможно, ­— покачал Вайрин головой. — Вы знаете, кто я, не так ли?

— И как вы получили этот пост, — кивнул судья. — А вы думали, что всё будет просто?

— Знал, что будет непросто, но не самоубийство же. А именно это вы мне и предлагаете.

— Если хотите прижать секретную службу, вам придётся чем-то жертвовать.

— Жизнью?

— Уверен, им будет не до вашей жизни.

Судья Монтаргбургскоий вообще не показывал никакого беспокойства. Ему не было дела ни до Вайрина, ни до его проблем, так как в его глазах этот человек мало отличался от тех же Тонгастеров.

— Так не пойдёт, — покачал Вайрин головой. — Их род мне отомстит.

— Их дочери? — усмехнулся тот.

— Сын или побочные ветви. Такое не простят.

— Мы не можем принять ваше предложение, ­— сказал Кондрат, прекрасно понимая расклад, поддержав товарища.

— Ваше право. Нет компромата — нет дела, — пожал судья плечами.

— Даже если это шанс избавиться от самой непонятной организации, которая плевать хотела на законы, которые вы защищаете? — уточнил он.

— Вы знаете, что мне нужно.

— И вы знаете, что для одного из нас это будет приговором, на что мы ни при каких обстоятельствах не пойдём. И Агарций Барактерианд…

— То, что с принцем прислал вас именно ко мне не говорит о том, что я ему подчиняюсь, — поднял голос судья. — Он прислал вас сюда, потому что я один из немногих, кто согласился бы отозваться на его просьбу. Не приказ — просьбу. И, идя вам на встречу, я рискую не меньше вашего, учитывая, против кого МНЕ придётся выступить. Поэтому не рассказывайте, кто из нас больше рискует.

— Вайрин рискует больше, — повторил Кондрат. Его голос тоже изменился. Стал более тихим, зловещим в противоположность более громогласному голосу судьи. — Для вас это будет пятьдесят на пятьдесят, но для него это сто процентов приговор. В лучшем случае просто изгнание.

— Я повторять не буду…

— На вас там тоже есть компромат, я просто уверен, ведь наш император никого бы не оставил без присмотра, даже судью вашего уровня, — зашёл Кондрат с другой стороны. — И там наверняка есть то, чего бы вы хотели сохранить в тайне. И этот компромат может исчезнуть бесследно, если вы нам поможете.

— Угрожаете мне? — прищурился он.

— Предлагаю сделку.

Кажется, это стало последней каплей для судьи. Он откинулся на спинку кресла и кивнул на дверь за их спинами.

— Убирайтесь. Никаких сделок не будет, я передумал. Ищите кого-нибудь другого в этом деле. А ещё раз появитесь у меня на пороге, я прикажу вас арестовать. И как судья высшего императорского суда мне хватит на это полномочий.

Не тот эффект, который они хотели, и тем не менее они его добились. Но это значит лишь то, что судья хотел по-плохому. Что ж, это можно устроить.

— А теперь я скажу, как будет, — подался Кондрат вперёд. — Едва мы выйдем отсюда, обратно уже не вернёмся и никаких предложений от нас уже не будет. Они похитили мою жену, и я пойду на всё, чтобы её вернуть. Даже если это значит пойти на сделку с Тонгастерами. А ведь, едва они получат что хотят, их уже ничто не остановит. Но знаете, что самое важное? Первым же делом я наведу их на вас, как на человека, который нас бросил. Расскажу, что вы под них усиленно копаете, и я думаю, мы оба понимаем, что они сразу предпримут. Влияние? Положение? Власть? В этом случае вам ничего не поможет. В лучшем случае вы потеряете своё место, но мы оба знаем, что они этим не ограничатся. И принц вам тоже помогать не будет, едва узнает, что вы нас бросили. Вас сожрут и ничего не оставят. Хотите с нами враждовать? Я это устрою, не моргнув глазом. И да, вот теперь я вам угрожаю, господин Монтаргбургский.

Когда Кондрат замолчал, было тихо настолько, что можно было услышать тиканье настенных часов. Он не стал дожидаться ответа. Встал и направился к выходу. Вайрин молча последовал за ним.

Мог судья испортить им жизнь? Несомненно. А могли ли они испортить ему жизнь? Даже спрашивать странно, учитывая, что у них ещё был выбор между меньшим и большим злом, а у него и такой выбор отсутствовал. По иронии судьбы несмотря на то, что они были в роли просящих, рычагов давления было больше именно с их стороны, и этот коренастый мужчина не мог такую простую истину не понимать. В этой ситуации судья либо помогал, либо становился уже их врагом.

Едва рука Кондрата легла на ручку двери, голос судьи остановил их:

— Я помогу вам, — он даже не пытался скрыть в голосе отношение к ним обоим, полное ненависти и отвращения. — Я помогу вам со снятием с должности главы специальной службы. Взамен вы принесёте компромат на меня сюда, а заодно в будущем поможете приструнить Тонгастров.

Он выжидательно смотрел на них, но было понятно, что они примут предложение. Компромат не будет проблемой, когда у них численный перевес во дворце. Ну а что касается помощи с родом Тонгастеров, то тут как сложится. Может помогут, может и нет. Кто знает, что будет в будущем.

— Когда нам ждать документов на его снятие? — спросил Кондрат.

— Завтра будут, и вы точно об этом узнаете. А теперь уходите.

Чувствовалось, что в этом «уходите» скрывалось что-то типа «пошли нахрен отсюда», но они не проронили ни слова. Только когда оба оказались на ступенях перед дверьми в суд, Вайрин выдохнул.

— Вот ублюдок… — обернулся он на здание суда. — Я думал, он будет поприятнее…

— Сейчас самое время, чтобы разобраться со своими врагами и решить давние вопросы, пока не появилась новая власть и никто ничего не контролирует. Поэтому каждый тянет одеяло на себя.

— Ты действительно собираешься ему помогать с Тонгастерами?

— Если только если есть, за что их привлекать, — ответил Кондрат.

— Да у них там целая толстенная папка. Уж найдётся, я думаю.

— Знаешь, у нас есть такое понятие, как презумпция невиновности. Человек невиновен, пока не доказано обратного. Плюс, доказательства, добытые незаконным способом, не принимаются судом. Поэтому, что бы там ни было в компромате, я не думаю, что стал бы использовать против них.

— Да ладно, незаконно добытые доказательства у вас не котируются? — недоверчиво спросил Вайрин.

— Да, так и есть, — кивнул Кондрат.

— То есть, на твоей родине, если я правильно понял, даже доказательства убийства десяти человек, вот, прямо прямые и открытые доказательства убийства, если я их добыл незаконно, то их не будут брать во внимание?

— Именно.

— Бредятина… То есть все знают, что ты виновен, но тебя признают невиновным, так? — повторил Вайрин.

— Всё как ты и сказал, — кивнул Кондрат.

— Но почему?

— Чтобы всё было по закону.

— По какому это?

— По тому, что есть. Чтобы предотвратить злоупотребление силовых структур своей властью. Чтобы люди знали, что их права защищены. Что нельзя выбивать признания, что нельзя нарушать неприкосновенность частной жизни, незаконно добывать улики…

— А у вас это работало? — скептически поинтересовался Вайрин.

— Не всегда, — честно признался Кондрат. — Далеко не всегда.

— Ну а смысл этого всего тогда? — усмехнулся он. — Можно написать что угодно, но важно, работает ли это или нет.

— Иногда это работает. Признание проблемы ­— один из способов её решения.

— Хорошо. Компромат. Он у нас есть, но отдать мы его не можем. Как это решает проблему?

— Он просто будет лежать у нас и ждать своего случая. Вот и всё, — ответил Кондрат. — Нам не важны Тонгастеры, пока они не идут поперёк нашей цели, но, если так случится, у нас будет способ договориться.

Судья Монтаргбургский не соврал, и на следующий день уже было вынесено постановление о временно отстранении главы специальной службы расследований до выяснения всех обстоятельств получения должности.

В отличие от той же секретной службы специально служба расследований подчинялась абсолютно всем закона, — почти всем, — как часть силовых структуры, а значит и решения высшего суда, стоящего сразу за императором, имели силу.

На вручение документов о временном отстранении от должностных обязанностей пришло сразу пятеро судебных исполнителей. Хмурые, будто вечно недовольные жизнью мужчины в летних пальто встретили Кондрата и Вайрина на крыльце центра. Вместе они спокойно прошли охрану на входе и сразу поднялись на третий этаж к кабинету директора, застав его врасплох.

— Вы кто такие⁈ — вскочил уже бывший глава специальной службы, когда они вошли в его кабинет без стука. — Как вы сюда прошли и какого хрена сейчас делаете⁈ Вайрин, Кондрат, это как понимать⁈

Ни на кого должного впечатление это не произнесло. Один из исполнителей выступил вперёд, протянув вперёд бумагу.

— Мильич Донихвер, Решением коллегии высшего имперского суда вы временно отстраняетесь от должности директора специальной службы расследований Империи Ангария по обвинению в номинальном руководстве и необоснованном получении должности до выяснения всех обстоятельств.

— Что? Какое номинально руководство⁈ Какое к чёрту необоснованное получение должности⁈ Вы что сейчас несёте⁈

— Это решение коллегии высшего имперского суда, — положил мужчина на стол копию листа. — С этого момента и до окончательного расследования по вашему делу вы будете отстранены от должности главы специальной службы расследований Империи Ангария. Все ваши полномочия будут переданы другому лицу, а все привилегии и права аннулированы.

Словно не веря в то, что слышит, он схватил листок двумя руками и быстро прочитал написанное.

— Вы не имеете права… — выдохнул он.

— Согласно закону об исполнительной власти коллегия высшего имперского суда имеет полное право отстранять любое должностное лицо…

— Вы знаете, кто я⁈ — рявкнул тот, перебив мужчину. — Вы понимаете, кому сейчас это принесли⁈

Но это никого уже не волновало. Он только что лишился должности и всех привилегий, а значит стал обычным гражданским. А раз так, то его можно было и задержать без каких-либо последствий. Вперёд вышли Кондрат с Вайрином, и за пару секунд вдвоём они скрутили мужчину, уложив его лицом в пол.

— Мильич Донихвер, — голос Кондрата был ледяным. — Вы обвиняетесь в пособничестве хищения человека, являющегося членом семьи служащего органов власти с целью оказания давления и шантажа.

— Ты знаешь, что с тобой директор за это сделает⁈ — прошипел тот. — Ты покойник! Ты только что подписал…

Вайрин схватил его за волосы и ударил лицом в пол.

— Да заткнись ты уже, заколебал верещать на всю комнату.

— Я буду очень рад поговорить с директором, — ответил Кондрат на угрозы. — Как только он перестанет прятаться и покажет свой нос. А теперь пошли.

Он рывком поднял мужчину на ноги и поволок из кабинета, оставив в нём Вайрина и пятерых исполнителей воли суда. Он тащил его по коридору, и пару раз тот пытался даже сопротивляться, вырываться, за что неизбежно получал удар под дых. Кондрат буквально проволок его по ступеням на второй этаж, где встретил других сыщиков, только пришедших на работу.

Это была немая сцена, и можно было только догадываться, о чём все подумали, когда Кондрат замер на лестнице со слегка побитым главой специальной службой расследований, который едва держался на ногах. Наверное, у всех в этот момент всплыл момент с похищением прошлого директора.

— Помогите! Он меня… — попытка бывшего главы оборвалась ударом под дых.

Зато слово взял Кондрат.

— Ты, помоги мне его сопроводить вниз. Вы двое — наверх. Там судебные исполнители. Если что-то понадобится — сделаете, — быстро и чётко командным голосом он произнёс, будто ничего особенного не происходило.

Все как-то неуверенно переглянулись. Сыщики, те, кто ловит самых опасных маньяков империи и останавливает безжалостных убийц сейчас неуверенно мялись на месте, не зная, подчиняться или нет. С одной стороны глава их службы, с другой глава отдела. И Кондрат пожалел, что не взял с собой документ об его отстранении.

Неизвестно, как бы всё обернулось, не окажись среди сыщиков Дайлин, которая, видимо, вышла на командный голос Кондрата.

— Боги, Кондрат, что происходит? — удивлённо замерла она у двери.

— Дайлин, помоги мне спустить его вниз, — он бросил взгляд на других сыщиков. — Вы слышали, что я вам сказал. Выполняйте!

Дайлин не задавала вопросов, тут же подхватила бывшего главу специальной службы под локоть. Другие, будто её действия вселили в них какую-то уверенность, тоже зашевелились. Ситуация сдвинулась с места в положительную сторону. А то не хватало сейчас устроить разборки с собственными подчинёнными, некоторые из которых, мягко говоря, Кондрата недолюбливали, и было за что.

Но он не золотая монета, чтобы всем нравиться.

Вдвоём они стащили его вниз в знаменитый подвал специальной службы расследований. По пути Дайлин негромко спросила.

— Кондрат, а что, собственно, происходит?

— Похищают меня, как…

Бывший глава никак не мог успокоиться, вынуждая применять силу.

— Мистер Донихвер только что был снят с должности приказом имперской судебной коллегии и обвинён в пособничестве похищению. Он отправится в камеру, а его место займёт кто-нибудь другой, — отозвался Кондрат.

— Похищение? — переспросила Дайлин.

Кондрат только сейчас вспомнил, что не рассказывал ей о произошедшем.

— Кое-что произошло, я тебе позже расскажу. Но сейчас сопроводим его в камеру, чтобы никуда не сбежал.

Они тащили его по холодным сырым коридорам мимо охраны, которые удивлёнными взглядами провожали их взглядом, и забросили в первую же открытую камеру. Железная дверь хлопнула, лязгнул замок, и Кондрат бросил взгляд на одного из охранников.

— Не отпускать ни под каким предлогом. Отвечаешь за это головой, — произнёс он голосом не терпящем возражений. — Это ясно?

— Так точно, — кивнул он.

— Отлично. Идём, Дайлин.

Забавно, но Кондрат уже однажды наблюдал подобное. В его мире тоже случались разные эксцессы, когда две структуры сталкивались между собой. Чаще всего речь шла о финансировании, а если точнее, влиянии в стране. И начиналось подобное: посадки веером, неожиданные открытые коррупционные дела, снятия с должностей. Но за всем стояла одно — власть имущие грызли друг другу глотки, засаживая врагов за решётку.

Теперь он был одним из них, как это не прискорбно, одним из тех, кто боролся за власть.

— Так что случилось? — спросила Дайлин.

— Зей, её похитили. Скорее всего, люди из секретной службы.

— Зачем⁈ — ошарашено спросила она. — Боги, у вас там что происходит?

— Маленькая война, — не кривя душой, ответил Кондрат. — К нам с Вайрином попал в руки компромат на Тонгастеров, а это, можно сказать, заряженный пистолет, который даёт любому обладателю немалую власть. Они решили заставить нас отдать его таким образом.

— А вы в свою очередь лишаете их власти в специальной службе расследований?

— Не просто лишаем власти, Дайлин, — покачал головой Кондрат. — Мы перехватываем эту власть. Нужно взять ситуацию под контроль и вывести секретную службу из игры. Иначе всё это добром не закончится.

Глава 15

Любой, кто услышал бы эти слова, как минимум, воспринял бы их, как фантастику, нечто недостижимое. Да чего там, большинство людей в империи вообще не знали о секретной службе, а сам Кондрат узнал, что это не слухи, лишь когда начал работать в специальной службе расследований. Но кто знал… для них это было, как сказать своему соседу по лестничной площадке, что ты собираешься сместить губернатора и сделать регион отдельной страной.

Поверил ли бы кто-нибудь в это? Вот и Дайлни отнеслась к словам Кондрата со скепсисом.

— Вывести секретную службу из игры, ­— повторила она.

— Именно.

— Правую руку императора.

— Она уже не правая рука. Для тебя кажется, что это невозможным, но за последние дни изменилось очень многое, Дайлин.

— Настолько, что вы готовы захватит власть?

— Никто нам не даст захватить власть, — покачал он головой. — Да и попробуй мы это сделать, нас сразу ликвидируют. Нам просто нужно выдавить секретную службу.

— Из-за Зей?

— Всё гораздо сложнее, чем похищение Зей. Но да, она стала катализатором во всём этом.

— Так может расскажешь мне, что вообще происходит? — попросила она.

Секрета в этом как такового не было. Достаточно было взглянуть на последние события и сложить два и два, чтобы всё встало на свои места. И Кондрат рассказал последние события. Какие-то Дайлин знала и так, какие-то стали для неё чем-то новеньким.

— И по факту упёрлись в расследовании… — пробормотала она.

— Или директор, или Тонагстеры, или принц, — ответил Кондрат. — И далеко не факт, что мы сможем наконец узнать, кто был настоящим убийцей.

— Странно от тебя слышать такую неуверенность, — улыбнулась Дайлин. — Стареешь, Кондрат.

— Возможно, — не стал отрицать он.

Старость не было чем-то плохим, в конце концов. Это был естественный конец для любого, и странно было надеяться, что его подобное обойдёт стороной. Нет, надеяться можно было, но вопрос в том, как именно он избежит этого конца, ведь единственный выход — умереть раньше, чем старость тебя застанет.

Собственно, именно об этом и думал Кондрат. Умереть раньше, чем старость превратит тебя в никому ненужного кривого едва двигающегося старика, ссущегося под себя, был очень хороший выход. Умереть на задании, а ещё лучше — в самом конце, когда ты видишь результат, видишь, что справился, и уходишь с чистой душой. Вот такой уход был для него. А старость…

Ну состарится он, а что дальше? Кто о нём позаботится? Кондрат не хотел стать обузой и знал, что заботиться о стариках, труд тяжёлый и неблагодарный. К тому же нет тех, кто был бы рядом, он просто останется один. Нет уж, лучше умереть с гордо поднятой головой, чем так.

— И что теперь будет? — спросила Дайлин, когда пауза затянулась.

— Ничего хорошего. Надо будет допросить Донихвера, узнать, что ему известно о похищении Зей и яде из коробки.

— Думаешь, он замешан?

— Есть вероятность. На коробке нашли его отпечатки, и трогал он её уже после того, как вещдоки поместили в хранилище, потому что, когда дело закрыли, он ещё не был назначен. Мне интересно, зачем он там лазил.

— И больше ничьих отпечатков не нашли? — полюбопытствовала она.

— Мои нашли, естественно.

— Ну логично, ты ведь и относил их.

— Верно. А ещё твои нашли, — пожал Кондрат плечами, взглянув на Дайлин.

— Мои? — девушка искренне удивилась, захлопав глазками. — Я его вроде не трогала…

— Видимо, трогала.

— Может, когда мы складывали всё? Не знаю… Ладно, не суть. Ты думаешь, он стащил яд?

— Думаю, что надо у него это спросить, но это единственный вариант, который я вижу, как яд из нашего хранилища попал на стол императора. Разве что мог быть ещё кто-то, кто мог его стащить…

— А кого поставят вместо него?

— Я без понятия, кого там выберут, но…

Поднявшись на второй этаж, Кондрат столкнулся лицом к лицу с Вайрином и спускающимся с ним одним из судебных исполнителей.

­— О, Дай-ка, привет, — улыбнулся он. — Чё как?

— Со мной всё в порядке, а ты вот паршиво выглядишь.

— Это называется семейная жизнь, — вздохнул он наигранно.

— Вы куда? — прервал их милый диалог Кондрат.

— Выбрали челика, который будет замещать главу специальной службы. Ты знаешь такого… э-э-э… как его… Цукатеньхоф…

— Цертеньхоф, — поправил его Кондрат. — Да, я знаю его. Его выбрали?

— Ну как я понял… — Вайрин вопросительно посмотрел на судебного исполнителя. Тот явно не горел желанием отвечать, но решил снизойти до простых смертных, вздохнув:

— Он достаточно давно работает в специально службе расследований и имеет хороший послужной список. У вас есть какие-то возражения?

— Нет, — покачал Кондрат головой. ­— Он хороший сыщик, уверен, он заслужил это место.

— Ага… — протянул Вайрин расстроенно.

Кондрат знал, что у него на уме. Лучше бы поставили самого Кондрата, но сам он так не считал. Да, Цертеньхофа было сложно назвать человеком, которого будет легко прогнуть и заставить что-то сделать, но именно в этом и была его сильная черта. Он был одним из тех, кто не испугается сложностей и пойдёт против любого. По крайней мере, именно так он зарекомендовал себя в глазах самого Кондрата, а тот без лишней скромности считал, что чуть-чуть, но умеет разбираться в людях.

Уже к вечеру этого дня Цертеньхоф занял место временно исполняющего обязанности главы специальной службы расследований. И учитывая происходящее вокруг, это временно могло стать постоянным.

Как и год назад, в кабинете главы специальной службы собрались главы всех отделов, включая Кондрата, чтобы поприветствовать своего нового начальника. Глава отдела кадров и глава криминалистического отдела были единственными из старого состава. Главу внутренней безопасности репрессировали, поставив на его место нового, а глав сыскного отдела занял сам Кондрат. Такими темпами руководство полностью обновится.

Цертеньхоф, низкий худощавый мужчина с бородкой и густыми бровями, из-под которых зыркали голубые глаза, хорошо подходил на место главы. Он был меньше похож на бюрократа, знал всю эту кухню.

— Думаю, вы меня все знаете, потому что я знаю вас всех, — начал свою речь он. — Поэтому без лишних слов давайте начнём работать. На этом всё.

И на этом закончил. Очень быстро. Его предшественник развёл речь на десять минут, заставив всех стоять и слушать, как важная их работа. Никто не был против, и почти сразу разошлись. Остался только Кондрат.

— Странно складываются дела, да, Кондрат? — выдохнул он. — Я работал с тобой, потом работал под тобой, и вот ты подо мной.

— Судьба неисповедима, — ответил Кондрат.

— Ты здесь не просто так, верно? Выкладывай и покончим с этим.

— Сразу спрошу, ты знаешь, что происходит?

— А ты? — задал Цертеньхоф встречный вопрос.

— Да.

— Тогда сразу просвети, чтобы не ходить вокруг да около.

Цертеньхоф всегда говорил так грубо, но не из-за неуважения, а просто была такова его манера речи. И Кондрата это ни капли не смущало, так как не мешало работе. И он кратко внёс ясность в ситуацию и то, что происходит сейчас, почему посадили недолго проработающего главу и чьё место Цертеньхоф занял. Тот не перебивал, пока Кондрат не закончил.

— Я временная замена.

— Нет, новый глава.

— Но формальный.

— Нет. Просто сейчас нужно закончить начатое, и я не подхожу на это место, мне не доверяют. Нужен тот, кто устроит всех, и это ты. Но сейчас важно, чтобы ты продолжил то, что делаем мы.

— Развязываете войну внутри империи, — нахмурился он.

— Сейчас это называется политикой, — ответил Кондрат.

— Политическая бойня.

— Идеальное название.

— Чего ты сейчас хочешь? — спросил Цертеньхоф прямо.

— Нужно допросить бывшего главу, Донихвера. Он похитил мою жену, пытаясь выбить из нас компромат, о котором я упомянул. И ещё мы…

— Ты и Найлинская? Или ты и тот парень… Легрериан который…

— Я и Вайрин, мы подозреваем, что Донихвер может быть причастен к убийству императора. Яд, который использовали — он был прямиком из нашего хранилища улик. И на ящике были его отпечатки.

— А ещё отпечатки были? — спросил Цертеньхоф.

— Мои и Дайлин.

— Про неё не думал? Она как раз усиленно тёрлась перед смертью императора. За пару дней до его смерти, если быть точнее.

— Я не верю, что это она, — ответил Кондрат.

— Именно, что не веришь. Но ладно, без разницы, Донихвер действительно подходит к этому всему лучше. Связь с секретной службой, а там император и… — он издал хрип, пародируя смерть императора, и из его уст это звучало реально жутко. — Хорошо, допросишь, а дальше что?

— Придётся поднимать наших сыщиков и людей из службы безопасности. Придётся надавать на стражей правопорядка, а там прижать секретную службу. Будет кровь, я почти уверен. Но иначе не решить вопрос. Надо закончить с ними, пока они не закончили с нами и всеми, кто стоит между ними и властью.

— Не нравится мне это дерьмо, Кондрат. Всё закончится, как с Урденом и Манхаузом. Но в этот раз только для тебя.

— Вот и посмотрим. В любом случае, нам придётся с этим разобраться, иначе секретная служба прогнёт сначала аристократов, а там уже и мы не сдержим всех их.

— Я услышал. Делай, как знаешь, но за всё отвечать тебе, Кондрат.

— Спасибо.

Кондрат кивнул и вышел.

Что ж, уже хорошо, а теперь надо было спуститься в подвал и поговорить с Донихвером. Вряд ли он согласится говорить вот так просто, но прибегать к пыткам Кондрат не собирался. Были и другие надёжные способы разговорить человека. Поэтому, прежде, чем начать допрос, он поймал Вайрина, который о чём-то общался с Дайлин и потащил его на улицу.

— Нам нужно всё, что есть на этого Донихвера, — произнёс Кондрат. — Вообще всё.

— Компромат мы вряд ли на него найдём.

— Но есть ратуша.

— И что там ты собираешься откопать? — усмехнулся Вайрин.

— Всё. От родных и дальних родственников до того, что у него есть в собственности.

— Можно допросить с пристрастием, — предложила Дайлин, выскочившая за ними следом. — Думаю, в данной ситуации это будет простительно.

— Нет, ­— сразу среагировал Кондрат. — Пыток не будет, и ты знаешь, почему.

— Но он может отказаться говорить, и тогда всё.

— Заговорит. Главное, правильно подобрать слова, а там любой заговорит.

То, как это прозвучало, не понравилось ни Вайрину, ни самой Дайлин, и обоим показалось, что пытки для Донихвера были не таким уж и плохим выходом из ситуации. Но спорить они не стали, поработав с Кондратом, оба знали его непримиримые взгляды по поводу допросов с применением физических средств несмотря на то, что в империи это широко использовалось.

На человека из секретной службы было тяжело найти хоть что-то. Он не числился практически нигде, чего не скажешь о его родных. Вот с них и начали, выдёргивая каждого, записывая адреса проживания и все детали, что только могли пригодиться. После этого уже на своих двоих обходили всех, выясняя, знал ли кто-то в действительности Мильича Донихвера, или его имя было полностью выдумано.

Как оказалось, полностью выдумано, но даже это не помешало найти его родню, так как стоило обратиться в ратушу, но не в учёт жителей города, в отдел, который отвечал за выдачу паспортов, и многое прояснилось. Имя Мильича Донихвера вновь всплыло, всплыла секретная служба, а по итогу и настоящее имя человека, кому был по итогу сделан паспорт.

Майлок Шарх.

Не сильно они и прятали своих сотрудников, раз Кондрат с Варином смогли найти его, лишь немного покопавшись в документах и архивах. Как бы то ни было, выяснилось, что у него и семья была, жена с милым мальчишкой десяти лет, и личный счёт в банк, и две квартиры — служебная и купленная ими на собственные средства.

Они пришли к нему на следующий день.

Мильич Донихвер, или как его стоило может называть, Майлок Шарх сидел на своей импровизированной кровати из обычной широкой доски, застеленной соломой, глядя на гостей с вызовом. Он не показывал ни страха, ни неудобств от такого комфорта, держался свободно и уверенно. Интересно лишь, на сколько его хватит.

— Вижу, у вас тут прохладно, — заметил Кондрат, оглядываясь.

— Не жалуюсь.

— И это хорошо.

Они вдвоём встали напротив мужчины.

— Вы знаете, зачем мы здесь, мистер Донихвер? Или мне правильнее называть вас… мистер Шарх?

Мужчина в лице не изменился.

— Как хотите, так и называйте.

— Так вы знаете, почему вы здесь?

— Нет, не знаю. И не сказать, что мне интересна причина, мистер Брилль. Ведь я не предатель.

— О как. А что же по вашему мнению предательство, мистер Шарх?

— То, что делаете вы. Оба. Вы предали империю, вы предали императора, вы предали…

— Одна и та же чушь, — вздохнул Вайрин. — Давай не ходить вокруг да около, и сразу перейдём к делу. Где Зей Жьёзен, мистер Шарх? Куда её забрали?

— Не знаю, ­— ответил он с усмешкой. — Ведь я сижу здесь.

— Но вы знали о похищении? — спросил Кондрат.

— Нет, не знал, — улыбнулся он, всем видом говоря обратное. Кондрату это было вполне достаточно.

— Вы можете сколько угодно паясничать, мистер Шарх, но не имеет смысла говорить одно, показывая всем своим видом совершенно другое. Вы знаете, где находится девушка?

— Не знаю.

— М-м-м… ясно, а кто знает? — спросил он вполне дружелюбно, что уже зародило в мужчине зерно беспокойство.

— Не знаю, спросите у своих друзей. Императороубийцы, например. Он-то наверняка всё знает.

— Это вы о принце? ­— уточнил Кондрат.

— А вы знаете кого-нибудь ещё на эту роль?

— Почему вы уверенны, что это выгодно было именно Его Высочеству?

— Разве это не очевидно? — оскалился тот. — Мистер Брилль, вы мне казались куда более смышлёным человеком, чем предстаёте передо мной сейчас.

— Просто я не обвиняю людей без хотя бы каких-то улик, как это принято в вашей секретной службе. И тем не менее мы вернёмся к вопросу — где Зей Жьёзен, мистер Шарх?

— Не знаю.

— Кто может знать? Я не поверю, что у вас не было какого-то способа связываться между собой или какого-то места для встреч или пленников.

— Думаете, я вам честно на это отвечу? ­— спросил мужчина. — Вы действительно думаете, что можете прийти и спросить, а я вам всё расскажу? Серьёзно? Вы разочаровываете меня. Найдите кого-нибудь ещё для допроса, от меня вы ответа не получите.

— Слышишь, Кондрат, мы его разочаровали, и он нам больше ничего не расскажет, — пожаловался Вайрин. — Тогда переходим к плану «Б». А ту руки чешутся у палача уже.

— Я не боюсь пыток, ­— хмыкнул мужчина, но Вайрин широко улыбнулся.

— Так это и не для вас, мистер Шарх. Как вы сказали, найти кого-нибудь ещё для допроса? — он обернулся ко входу. — Подведите их сюда!

Шарх насторожился. Его взгляд обратился ко входу, где дверях через несколько секунд показалась его жена с сыном. Напуганные, оглядывающиеся по сторонам и непонимающие, что происходит.

Мать прижала сына к себе, будто пытаясь спрятать его в пышной юбке. Кондрат имел удовольствие поговорить с ней и выяснить, что она слыхом не слыхивала о настоящей работе мужа. Для неё он работал обычным инженером на стройках. Оттого эффект на его семью столь до безобразия мрачным место был ещё сильнее. А чем сильнее реагировали они, тем сильнее реагировал на них сам бывший глава секретной службы.

— Дорогой, ч-что происходит? — спросила она дрожащим голосом.

— Илань! Ила…

Он вскочил, но Вайрин буквально уложил его обратно одним ударом под испуганный вскрик жены и плачь сына. Стража держала их крепко, буквально заставляя наблюдать за происходящим.

— Видите, мистер Шарх, — произнёс Кондрат зловеще тихим голосом, — в эту игру с похищениями можно играть вдвоём. Что скажете, теперь вы разочарованы во мне?

— Ты за это заплатишь, Брилль, — прорычал он, садясь обратно и потирая щеку.

— Мы все однажды заплатим за то, что сделали, мистер Шарх. Кто-то больше, кто-то меньше, но признайтесь честно, вам сейчас страшно. Страшно за вашу семью, сына, который только что тяжело переболел, и жену? Страшно, что подобное может случиться не только с семьями неугодных императору, но и вашей собственной. Что их будут пытать, насиловать и медленно убивать так же, как делали вы с семьями других.

— Вы не посмеете этого сделать.

— А ведь мы даже не начинали, просто провели им небольшую экскурсию. Но это никак не приближает нас к решению проблемы. Мой друг, Вайрин, считает, что вы виновны в смерти императора, которого он защищал. И он придерживается тех же методов, что и вы. Я настроен иначе, но… сейчас я испытываю то же, что и вы — что готовы пойти на всё ради совей семьи. А теперь взгляните мне в глаза.

Шарх невольно встретился взглядом со своим бывшим подчинённым. Кондрат был абсолютно прав. Он боялся. Боялся не за себя — за родных, за тех, с кем делил кровать и кому подарил жизнь. Боялся человека перед собой, который пойдёт на всё точно так же, как пошёл бы на всё он сам.

— Вы готовы ответить на мои вопросы или мне стоит поступить с вашей семьёй точно так же, как вы поступали с чужими? — спросил Кондрат.

Глава 16

Своя рубашка ближе к телу — как бы эта поговорка не звучала в других странах или мирах, но её суть везде оставалась неизменной. И нет, Кондрат не обвинял конкретно этого человека в тех смертях, что он сам лично мог наблюдать, однако вряд ли моральные принципы Шарха были сильно против происходящего.

Пока его собственная семья не оказалась в том же положении.

— Они здесь ни при чём, — прохрипел тот, с переводя напряжённый взгляд с Кондрата на жену с ребёнком. — Вы не можете.

— Вайрин, мы можем? — посмотрел Кондрат на Вайрина.

— Конечно можем, дело же государственной важности, — кивнул он.

— Видите. И поверьте, у меня рука не дрогнет. Хотя, нет, лучше это продемонстрировать… — он обернулся к страже. — В комнату допроса всех троих. Женщину сразу к стулу. Пусть палач сразу начинает.

Охрана безропотно схватила женщину под руки, выдернув мальчишку из её рук, как тряпичную куклу.

— Стойте! Что вы делаете⁈ Отпустите моего ребёнка! Дорогой!!!

Женщина закричала, пытаясь вырваться, мальчишка просто расплакался, зовя маму. Крики стояли на весь подвал. Но куда было хрупкой женщине и охране, которая скручивала и далеко не таких. Картина была жуткой. Картина была страшной. И всё это на глазах мужчины, который просто ничего не мог сделать.

— Стойте! Я скажу, что вы хотите! ­— крикнул он, с широкими глазами наблюдая за происходящим. Значит пронял-таки. — Что вы хотите знать⁈

— Поздно, мистер Шарх. Сначала допрос, потом разговор с вами. Как вы сказали, спросить у кого-нибудь другого? — произнёс Кондрат голосом, в котором не было ничего живого. — Мы так и сделаем.

— Я… я знаю, где может быть эта… эта девчонка, о которой вы спрашивали!

— О как, знаете всё-таки? — поднял Кондрат руку, останавливая вакханалию, творящуюся вокруг. — И где же она?

— Только дайте мне время ответить, хорошо? — скороговоркой проговорил он. — Меня не посвящали в их планы. У каждого своя задача, и мы ими между собой не делимся. Если они что-то делали, то я просто не знаю об этом. Поэтому не знал, что они похитили кого-то, моя задача была другой.

— Тогда о чём речь… — вздохнул Кондрат, уже отворачиваясь, когда тот быстро продолжил.

— Но я знаю, где её могут держать! У нас на такие случае есть свои места, куда можно доставить и держать задержанного. Я знаю, кто обычно специализируется на этом, возможно, вы сможете у них узнать!

— Звучит так, словно вы ничем не можете нам помочь.

— Могу! Места, квартиры, люди. Но я сам в этом не участвовал! Это нормальная практика, когда одни не знают, что делают другие как раз для того, чтобы мы не проболтались!

— М-м-м… ладно, хорошо, попробуем, — вздохнул Кондрат, словно устал от этого всего. Он обернулся к охране. — Отведите их пока и ждите моего приказа, — после чего повернулся к пленнику. — Что ж, мистер Шарх, говорите.

— Как я сказал, мне ничего не известно про похищение девушки. Я просто не участвовал в этом, и никто меня не предупреждал. Но я знаю места, куда обычно свозят людей, которых задержали…

— Похитили, — сказал Вайрин.

— Или так, — он не стал упираться. — Есть такие места. И есть люди, который этим занимаются. Как у вас служба внутренней безопасности обеспечивает помощь, когда нужна сила, так же и у нас.

— Адреса?

— Нужно перо с пергаментом, я напишу. Все не запомнить.

Кондрат позвал охрану, и уже минут через пять им принесли бумагу с чернилами и пером. Шарх начал быстро писать адреса. Всего шесть мест по всей столице, включая подвалы самой секретной службы в замке. Там Зей очень навряд ли стали бы прятать, так как туда и Кондрату проблем добраться не составит, что они не могли не понимать. Значит одно из шести мест. Плюс десяток служебных квартир, которые тоже стоило проверить. Все они были разбросаны по всему городу и парочка вовсе в пригороде и за городом.

Что касается людей, то их настоящие имена Шарх не знал, однако знал позывные или даже фамилии. Что ж, с этим они могут разобраться и сами, не такая проблема. Но это были не все вопросы на повестке дня.

— А что насчёт остального? — поинтересовался Кондрат.

— Что, остального? — напряжённо спросил Шарх.

— Императора.

­— Я… я не понимаю. Скажите конкретно, что вы хотите знать.

— Вы знаете, что императора отравили, так?

— Да.

— Вы знаете, каким именно ядом?

— Мне сказали, что это был «поцелуй мести», который хранится в хранилище улик.

— Верно. Вы, если я не ошибаюсь, пришли где-то… год назад, — произнёс Кондрат задумчивом. — Это было сразу после того, как мы вскрыли группу лиц, готовящих покушение на императора. Если точнее, почти сразу после того, как дело закрыли.

— Да, примерно тогда, ­— кивнул Шарх.

— Хорошо. На ящике обнаружили ваши отпечатки. Просто так они не могли появиться там, так как я лично относил ящик в хранилище ещё до вашего появления здесь. Значит, вы трогали его уже после того, как всё было закрыто. Зачем?

— Проверял.

— Что проверяли?

— Что всё на месте.

— Зачем? Мистер Шарх, моё терпение кончается, прекращайте заставлять меня вытаскивать из вас по слову, — предупредил Кондрат.

— Иначе мы будет так вытаскивать по звуку из вашей жены, — добавил Вайрин. — А то нашему палачу скучно становится.

— Послушайте, это было очень громкое дело. Покушение на императора. А до этого, если помните, один из герцогов массово завозил оружие в столицу, чтобы поднять вооружённое восстание. Ситуация накалялась. Всё выглядело очень серьёзно. Меня поставили, чтобы держать руку на пальце у одной из самых сильных и влиятельных служб, чтобы она повторно не попыталась устроить нечто подобное.

— Причём здесь яд?

— Я должен был проверить, что этот яд никуда не пропал после вас, — ответил он. — Что его не решили прикарманить кто-нибудь из сотрудников или недобитых соучастников.

— Что же вы сразу не отнесли яд в секретную службу?

— Не было приказа — я не относил.

— Удобно получается, — усмехнулся Вайрин. — Такой опасный яд, и вы его… не тронули? Не спрятали?

— Ключ был у меня, у вас, Брилль, и у службы безопасности. Вы знаете, что там за замки. Чтобы попасть туда, требовался ключ, и взять его было не откуда. И даже так, охрана всегда была рядом. Туда было невозможно проникнуть, даже если использовать магию.

— И тем не менее содержимое подменили. И на нём ваши отпечатки, — сказал Кондрат.

— Я знаю, куда вы клоните, мистер Брилль, но с тех же успехом можно обвинить и вас, и главу отдела внутренней безопасности, и любого из их сотрудников, и даже любого из специальной службы расследований. Даже ваших криминалистов, которые брали на пробу яд, и потом могли оставить его часть. И каждый из них мог туда проникнуть. Или каждый их друг. Никто не думал, что специальная служба безопасности настолько прогнила и опустилась, что даже улики не может сохранить под защитой. Знали бы — давно бы уничтожили.

— И по итогу ваши отпечатки на коробке, вы относили содержимое на экспертизу, а директор был одним из тех, кто мог свободно посещать императора, — ответил Вайрин. — И Его Величество был очень недоволен безопасностью, считая, что его хотят убить, и никто ничего не делает. Чья голова полетела бы в первую очередь?

— Я понимаю, к чему вы клоните, но я не участвовал в этом. Моя работа — контролировать специальную службу, чтобы не повторилась ещё одна история с покушением. Похищение девушки, убийство императора, всё это если и происходило, то без моего участия. Разделяй информацию, чтобы держать всё в секрете. Вы должны знать это лучше меня, судари…

Вайрин вздохнул и вопросительно посмотрел на Кондрата. Тот задумчиво вглядывался в глаза Шарху, после чего направился к выходу.

— Отпустите мою жену или хотя бы сына, — сказал тот вслед.

— Отпустим, когда придёт время, — кивнул через плечо Кондрат и вышел в коридор.

Они покинули тёмные подвалы специальной службы расследований и вошли в кабинет Кондрата, где можно был не беспокоиться по поводу лишних ушей. Камертона, как у Вайрина, конечно, здесь не было, но и специально подслушивать под дверью никто не будет.

— Знаешь, даже я поверил, что ты их пытать начнёшь, — честно признался Вайрин, когда дверь в кабинет закрылась. — Даже подумывал градус снизить.

— Значит, у нас получилось лучше, чем мы планировали, — ответил Кондрат, пожав плечами.

— Это да… Так что думаешь?

— По поводу чего?

— По поводу всего.

— Всего? — Кондрат прошёлся по кабинету, задумчиво разглядывая скромный интерьер.

После его появления кабинет преобразился. Не стал более приветливым, но более чистым. Все документы были разложены по тумбочкам и шкафам. Другие отправились в архив. Не чета рабочим местам других людей. Даже в такой маленькой комнате при отсутствии целых колон документов чувствовался своеобразный простор.

— Я думаю, что надо одновременно проверить все места, о которых говорил Шарх. Квартиры и те, что служат у них штабами. В своих подвалах они вряд ли её держат, слишком легко пробраться, а значит где-то в своих секретных местах.

­— Вряд ли он перечислил все. Наверняка, о части даже не знает, — заметил Вайрин.

— Да. И поэтому важно устроить облаву сразу на все места и поймать всех, кого можем одновременно. Уверен, что через них мы найдём нужное место.

— Секретная служба наверняка ответит тем же.

­— Более чем уверен, что ответит, — кивнул Кондрат. ­— Но если мы хотим от них избавиться, сделать это придётся так или иначе. Меня до сих пор беспокоит та мысль, о которой я тебе говорил…

— Не проверить, — покачал головой Вайрин.

— Даже…

— Нет, если это так, то она не поможет, но станет хуже, — он вздохнул. — Ладно, давай додавим секретную службу и там видно будет. А что насчёт убийства императора? Чем больше мы в это погружаемся, тем всё дальше отходим от расследования.

— Ты слышал, что он сказал, — кивнул Кондрат на дверь, подразумевая заключённого. — Что сам скажешь?

— Похоже на ложь, если честно. Так всё удачно сделано, пришёл проверить, на месте ли яд, какая забота, прямо сил нет… А проверить не додумались, что внутри? Ну блин, я не знаю даже, Кондрат… — вздохнул Вайрин. — Хотя, учитывая, что он сдал своих подельников ради семьи, а тут нет… Хотя опять же, убийство императора не похищение, в котором он даже не участвовал…

— Тоже верно, — кивнул Кондрат. — За убийство, даже за соучастие его ждала бы казнь.

— Но знаешь, но мне понравилась его мысль про другое.

— Какая? — взглянул он на Вайрина.

— Криминалисты, что брали пробу на яд. Они-то взять её взяли. Но вопрос, а яд обратно залили в бутылёк? Ну то есть…

— То есть, обратно отдать могли уже воду, потому что никто бы не стал проверять после них содержимое. И тогда им бы не пришлось проникать в хранилище — яд уже был бы у них в руках.

— Да! Именно! А сколько врагов у императора? Их сотни, тысячи. Да больше, наверное. Взять, перелить яд, залить воду и отдать, и никто никогда не догадается! А учитывая, какие длинные руки у секретной службы, и как они любят брать на вооружение всякие интересные вещи, кто им мешал присвоить себе яд? А потом использовать его?

— Слишком сложно, — не согласился Кондрат. — Тогда легче было взять из хранилища.

— Оно под охраной.

— Да, верное, никто не пройдёт мимо охраны. Кроме самой охраны. Если там был кто-то, то у него был доступ и к ключу, и возможность, пока никого нет, проникнуть туда. И не факт, что они работали на секретную службу.

— Тонгастеры? — нахмурился Вайрин.

— Как вариант, — не стал он отрицать. — Мотив у них, как и у всех остальных, был.

— Блин… — вздохнул Вайрин. — Ну… пока мы не можем с этим ничего поделать, верно?

— Да, — кивнул Кондрат.

Оставалось лишь двигаться дальше.

И они двигались.

Шесть мест, где секретная служба держала похищенных и двенадцать штаб-квартир, где так же могли удерживать человека. Восемнадцать мест, которые было необходимо посетить, и на каждое требовалось как минимум шесть человек на случай, если там окажут сопротивление. Суммарно получалось сто восемь человек.

Дальше шли люди. Список был тоже не сильно длинным, всего двенадцать человек, которых можно было точно вычислить по подставным паспортам, как они сделали это с Шархом. На каждого четыре человека для безопасности, и это получалось сорок восемь человек.

И того для операции требовалось сто пятьдесят шесть человек. Сто пятьдесят шесть человек, чтобы устроить облаву на все места и людей, и сделать это одновременно, чтобы те не успели опомниться.

Одной специальной службой здесь не отделаться. Даже если поднять всех сыщиков и людей из службы безопасности, не хватит. Не привлекать же на это дело лаборантов, верно? Требовались ещё люди, и единственные, кто сразу приходил на ум — отдел стражей правопорядка. У них человеческий ресурс был заметно больше, и нередко именно к нему прибегала специальная служба расследований, когда проводила масштабные операции. Именно к ним пришлось отправиться Кондрату, Вайрину и Цертеньхофу, как новый глава.

Им было не обязательно знать, кого именно они будут задерживать, поэтому Кондрат ограничился характеристикой «наёмники, промышляющие пытками, убийствами, похищениями, обвинённые в подрыве государственной безопасности». Вряд ли бы глава стражей согласился пойти против специальной службы, а тут наёмники и наёмники. Если и узнает, что-либо изменить уже не сможет.

На мгновение Кондрату показалось, что тот что-то заподозрил, но каменные лица троицы не позволили ему уйти дальше подозрений. Да и по закону они были не то, чтобы обязаны, но должны при необходимости сотрудничать и оказывать содействие в задержании опасных людей.

И Кондрат вновь видел проблему местных законов: конкретики нет, потому что должны при необходимости значит, что совсем не обязаны. И так половина законов, если не большая их часть, созданная так, что можно было трактовать её как хочешь. Более того, его не покидала мысль, что сделано это было намеренно, чтобы в любой ситуации можно было выкрутить всё, не оставляя шансов врагам. Врагом, которыми император считал, судя по всему, собственный народ.

Единственное, что им теперь не хватало — время. Директор скоро узнает, если не уже, что его человека отстранили. Он не идиот, поймёт, что происходит и чем ему это грозит, и неизвестно, что будет в этом случае. Может затаиться, а может ударить в ответ. И именно для того, чтобы минимизировать последнее, требовалось действовать как можно быстрее.

Поэтому к вечеру уже были собраны все сыщики и люди охраны, который только можно было вызвать и найти. Сто пятьдесят человек по итогу — это не десять и не двадцать, это целая толпа вооружённых людей, которых надо было рассредоточить и разделить. И их разделяли, составляли в группы, во главе которых обязательно ставили представителя специальной службы безопасности. Каждая из групп получала своё личное задание и цель, после чего отправлялась на место, чтобы в определённый час приступить к зачистке.

Дайлин тоже получила своё задание, и стала во главе группы. Как человек, которому Кондрат доверял абсолютно, её направили туда, где вероятнее всего могла оказаться Зей. Лишь догадка, но ему казалось, что логичнее всего было осесть с похищенной в квартире где-нибудь на отшибах. Не в пригородах Анагртрода, но и не в центре, а в спальных районах, где очень много людей и домов. Там затеряться очень просто.

Скоро он узнает, угадал или нет.

Теперь оставалось лишь ждать, когда всё начнётся. Они сидели в кабинете в полном молчании, каждый думая о своём, когда Вайрин неожиданно не издал смешок, заставляя остальных обратить внимание на его скромную персону.

— Забавно, одна из самых крупных операций, если не самая специальной службы расследований, и она против секретной службы.

— Не вижу ничего забавного, — холодно ответил Цертеньхоф.

­— Это пока мы не начнём с ними буквально сражаться, — хмыкнул он. — Вот тогда будет совсем весело.

И он был прав, специальная служба расследований и секретная служба, две самых могущественные организации перешли в открытую конфронтацию, больше не скрывая происходящего.

Глава 17

Они сидели в новом кабинете Цертеньхофа. Теперь оставалось только ждать. К сожалению, нормальной связи здесь пока ещё не придумали. Вернее, методы были, но проклятый артефакт, которым Кондрат даже при нужде бы не воспользовался.

— Началось, — негромко произнёс Вайрин, сверившись со своими карманными часами.

В этот момент по всему городу их люди должны были одновременно выбивать двери, врываться в квартиры и задерживать людей. Если удача улыбнётся им, то они найдут Зей с первого захода. Если нет…

Кондрат был уверен, что её не тронут. Она была ключом к решению, и использовать её будут только если не останется совсем никаких вариантов. Конечно, он бы предпочёл иметь какую-нибудь группу захвата, которая специализируется на захвате и спасении заложников, но что есть, то есть. Возможно, в будущем надо будет закинуть идею для создания таких подразделений.

Началось долгое ожидание. Пока их люди возьмут под контроль места, пока задержат, пока доложат… Всё это растянется часа на два. К счастью, секретная служба из-за тех же причин тоже узнает об этом далеко не сразу. Об их ответной реакции оставалось только догадываться, но навряд ли они попросят мира.

— В секретной службе были маги? — неожиданно поинтересовался Кондрат.

— Маги? — переспросил Цертеньхоф.

— Да. У нас они есть. А у секретной службы?

— Насколько я знаю, — начал Вайрин, — император не доверял никому, кто был наделён магией. Поэтому предположу, что и среди секретной службы, которая была его правой рукой, их не будет.

— К тому же церковь вряд ли бы согласилась, — добавил новый глава специальной службы.

Ну да, церковь, главный поставщик регулятор всех магов, который очень внимательно следил за тем, чтобы из них не получились колдуны и прочий безумный сброд, цель которого стояла только у разрушении мироздания и власти. Раньше она была одной из самых сильных организаций, которая влияла на жизнь всей империи. Она и говорила, как правильно жить обычным людям, и как вести политику, диктовала законы и ко всему прочему создала инквизицию, которая устроила ведьмам своего рода геноцид.

Но те времена прошли, она давно ушла на второй план, став просто держателем веры в империи. И тем не менее, маги до сих пор были именно её вотчиной.

— Почему бы не согласилась? — поинтересовался Кондрат.

— У них были серьёзные разногласия в прошлом.

— Дело святых слов, как его прозвали, — кивнул Вайрин.

— Что за дело о святых словах? — поинтересовался Кондрат.

— Дело давнее, лет семь назад произошло, насколько помню, — медленно произнёс Цертеньхоф. — Секретная служба задержала одного из их церковников за слова о мире и терпимости, когда вокруг наоборот набирала оборот тема про войну-реванш и что врагов надо истреблять. Естественно, это не понравилось церкви, и она выразила свой протест. Началась определённая напряжённость. По итогу церковника казнили, а церковь наотрез отказалась вести более какие-либо дела с секретной службой.

— Император им после этого ничего не сделал?

— Может они и потеряли свою силу, но были отдушиной для людей, а это очень важно, когда всё вокруг… сложно.

— Уверен, их бы окончательно задушили после войны, — добавил Вайрин. — Отобрали бы столь важный ресурс, как воспитание и обучение магов, после чего бы просто стёрли, оставив одну оболочку. К этому всё и шло вроде, мне батя рассказывал.

— Да. Дела, странные смерти… — кивнул Цертеньхоф. — Уверен, они рады смерти императора и не против даже того же принца, если он окажется более сговорчивым.

— Поддержат его?

— Скорее всего, но зависит от его отношения к ним. Даже после случившегося они может и лишились зубов, но люди у нас всё равно верующие, а значит у них есть влияние на человеческие массы. Они будут угрозой любому, кто не по праву наследственности сядет на трон, из-за чего от них постараются избавиться. И церковь не может этого не понимать.

— Другими словами, она бы сделала всё, чтобы сел лояльный человек, — подытожил Кондрат.

— Знаю, куда ты клонишь. Клонишь не туда. Церковь всегда выжидала и не впутывалась в подобное. Легче бить по тем, кто остался.

— И тем не менее интерес у неё есть. И чтобы секретной службы не стало, и Тонгастеры немного пододвинулись?

— Ты во всех видишь подозреваемых, Кондрат? — поморщился Цертеньхоф.

— Только в тех, кто заслуживает такого внимания, ­— спокойно ответил он.

Конечно, он не начал сразу подозревать церковь, но всё равно наблюдение было интересным. Секретная служба перешла так много дорог людям, что желающих поквитаться, едва они лишились протекции, было навалом. Кондрат был уверен, что все сейчас будут с интересом наблюдать за их столкновением.

Ожидание изредка скрашивалось хоть какими-то разговорами, но по большей части они просто ждали. Почему сами не участвовали? Всё просто —­ нет связи, а раз так, было логично оставаться на одном месте, где их сможет найти сразу любой гонец и отсюда уже выдвигаться. К тому же из-за своего положения здание специальной службы, было одновременно ближе ко всем точкам на карте.

Так прошёл час, но уже на втором часу начали прибывать гонцы. Но у всех была только одна новость — никого не нашли. Но никого не значило, что ничего. В одном месте они нашли склад оружия, в другом хранились, как это странно бы не выглядело, деньги. В одной из штаб-квартир они поймали сразу трёх человек, которые являлись членами секретной службы. И всех пойманных людей сразу увозили сюда, в подвалы специально службы расследований.

По итогу набралось десять, включая троих, которых они обнаружили в одном и тайных мест секретной службы. Других они или упустили, или не смогли найти. Но и десять человек было вполне достаточно, чтобы начать допросы.

Вернулась и Дайлин, однако тоже без хороших новостей.

— Там никого не было. И судя по всему, довольно давно, — отчиталась она.

— Место заброшено?

— Нет, оно ухожено, явно готово принять гостей, но туда явно не заглядывали эдак где-то месяц, если не больше.

И она знала, о чём говорила. Пыль на поверхности, слегка затхлый воздух от того, что это место давно не проветривали, и никаких следов.

— Действуем по старому плану? — спросил Вайрин, намекая поступить так же, как и Шархом, когда они захватили его семью.

— Да.

­— Тебе их семьи не жалко?

— Это для их же безопасности, — ответил Кондрат. — Будь я на месте директора, я бы захватил их семьи, чтобы заставить своих сотрудников молчать. Пока жёны и дети будут у нас в руках, они будут говорить

— Хрена ты злой гений, — хохотнул Вайрин. — Знаешь, мне кажется, ты слишком часто общался с императором.

Кондрат его юмора не разделял. Их семьям действительно было безопаснее здесь, в стенах специальной службы расследований, чем у себя дома, так как секретная служба точно такое игнорировать не станет.

Он был недалёк от истины.

Уже к вечеру этого же дня, когда допросы были в самом разгаре, у них загорелась конюшня на заднем дворе. Всё произошло настолько быстро, что даже не успели вывести лошадей. Всё сгорело дотла.

После этого события не прошло и часа, как поступило сообщение об одном убитом сыщике. К утру к ним добавился ещё один сыщик, его убили вместе с семьёй в собственной квартире, и четверых из службы безопасности, троих из которых нашли мёртвыми вместе со всей семьёй. Чуть позже выяснилось, что пропало ещё два сыщика вместе со семьями и четверо служащих, которые были обычными лаборантами.

Кондрат с Дайлин лично выехали на убийство сыщика и его семьи: жены с двумя детьми, мальчиком и девочкой.

Это был самый обычный дом в средней полосе столицы с квартирами по несколько комнат. Только сейчас здесь было слишком много людей из стражей правопорядка и обычных зевак, которые стеной окружили один из подъездов.

Первое тело с перерезанным горлом обнаружилось прямо у открытой двери квартиры в луже собственной крови. Сыщик, Кондрат и Дайлин сразу его узнали: раньше, когда Кондрат был ещё рядовым сыщиком специально службы, они сидели через стол. Пройдя через коридор в зал, они наткнулись на второе тело. Женщина, множество колотых ран груди и несколько в шею. Она так и застыла с полным ужаса лицом посреди зала. Двое детей были зарезаны в собственных кроватях — им просто перерезали горло.

По увиденному картина произошедшего выстраивалась довольно простая: мужчина подходит к двери своей квартиры, открывает, и в этот момент на него нападают со спины и перерезают горло. Будто этого мало, убийца врывается в квартиру и с особой жестокостью забивать ножом жену, которая даже не поняла, что происходит, а после убивает детей прямо в детской комнате в собственных кроватях.

Жестокость была неоправданной, но очень в духе секретной службы, которая любила действовать с размахом.

— Зачем? ­— глухо спросила Дайлин, стоя над кроватями с убитыми детьми. — Зачем детей? Ладно сыщика, могу ещё понять его жену, которая могла услышать шум. Но дети… к чему такая жестокость?

— Потому что они проигрывают, — ответил Кондрат.

Ни по голосу, ни по лицу было невозможно сказать, что его хоть как-то это тронуло, хотя Дайлин, проработав с ним достаточно долго всё равно чувствовала определённый отклик на подобное.

— Проигрывают?

— Они знают, что в меньшинстве, и на них идёт охота. И их единственное оружие, которое осталось — это страх. Именно его они пытаются поселить в людей. Так они запугивают. Заставляют бояться всех, кто выступает против них, что в следующий раз именно их семья будет следующей. И чем более жестоко будет убийство, тем больше будут бояться другие, что заставит их опустить руки.

Секретная служба действовала так, как действовала всегда — террором. Накажи десять человек, чтобы тысяча боялась. Заставь каждого думать только о себе, о собственной семье, наплевав на всех, кто дальше порога собственного дома, и сто человек подчинят миллионы.

Очень часто эта тактика имела успех. Люди не замечали, как однажды, отвернувшись от других ради себя, они оставались один на один с теми, против которой не имели уже никаких шансов.

Кондрат не осуждал их. Это нормально, защищать свою семью, и никакая мораль и философия этого не исправит. Другой вопрос, что именно этим чаще всего и пользовались подобные. Не только государства, но и обычные бандиты, рэкетиры и прочее отребье. Десять человек были способны держать целый город обычной тактикой запугивания, хотя соберись те все вместе и просто бы порвали их на части.

Люди редко понимали, какая власть у них есть в руках. Редко понимали, что именно единство помогает бороться с врагом.

— Ублюдки… — пробормотала Дайлин.

— Не буду отрицать.

— И ты не боишься их?

— Главное оружие против них — не бояться. И по совпадению, мне как раз-таки нечего бояться. Они знают, что мне нечего терять, я буду идти до конца. Они будут стараться бить по тем, у кого семья. Чтобы другие отказались от идеи бороться с ними. И в этом их преимущество. Они как тараканы, которых не выловишь, когда мы как на ладони.

— А что будет с теми, кого они похитили?

— Ничего хорошего.

Секретная служба, псы на службе Его Величества, которые решали вопросы единственным доступным способом. Кондрат не надеялся найти тех, кого похитили живыми. Более того, он был уверен, что очень скоро те сами дадут знать, что сделали с его товарищами и их семьями. И всё с той же целью — запугать. Просто потому, что больше ничего сделать они не могли.

— Надо выступить первыми, — произнёс Кондрат.

— Что? В плане, выступить?

— Люди боятся не за себя, они зачастую боятся за своих близких. Если все будут знать, что их родня в безопасности, то единственное оружие секретной службы не будет работать.

— И как мы это сделаем?

Кондрат посмотрел на Дайлин таким взглядом, что ей даже стало неловко. Сразу почувствовала себя маленьким ребёнком, который не мог ответить на элементарный вопрос.

— Хочешь всех запереть в замке?

— Как один из самых надёжных вариантов.

— И кто это разрешит нам?

— Его Высочество, естественно. Если он хочет занять свой трон, ему придётся согласиться.

Потому что в его интересах было разобраться с секретной службой, которая была явно против его коронации. Они считали его убийцей, и по мнению половины, были правы, и тем не менее к нынешнему делу это не имело никакого отношения. Им надо обезопасить семьи всех тех, кто сейчас на их стороне, иначе…

Кондрат начал действовать сразу. Ждать, пока секретная служба вновь сделает своё шаг, он не собирался. Вернувшись в центр, он собрал адреса всех, после чего, заручившись поддержкой Цертеньхофа, отправился вновь к стражам правопорядка. А причина всё та же — только у них было достаточно сил, чтобы организовать перевозку семей всех задействованных. Благо сто раз просить нового главу не пришлось, хватило и прошедшей ночи, чтобы все осознали о важности подобного шага.

Кондрат предостерёг и самого главу отдела стражей правопорядка, чтобы они тоже задумались о безопасности своих сотрудников. Как одна из главных сил в столице они могли стать вполне логичной мишенью для террора секретной службы с целью заставить их подчиниться.

— Мы их не боимся, — последовал ответ.

— Вопрос не в том, боитесь вы их сейчас или нет, — сказал Кондрат. — Когда они начнут убивать ваших сотрудников вместе с семьями, чтобы посеять страх, многие спросят себя, а зачем нам с ними связываться, если лучше просто постоять в сторонке. И ничего их не заставит подчиниться приказам, когда семья превыше всего.

— Вы описываете секретную службу, как каких-то мятежников.

— Вы видели, что они делали с нашими сотрудниками. И никакой закон их не остановил. Иначе, как последними ублюдками, что хуже бандитов, их не назвать.

Кондрат хотел верить, что его слова хоть как-то заставят задуматься главу стражей правопорядка о безопасности его людей. А пока им надо было беспокоиться о своих людях, и следующей остановкой был дворец с аудиенцией у Его Высочества Агарция Барактерианда. Он даже не удивился, когда тот сразу согласился его принять, хотя в рамках приличия надо было извещать об аудиенциях за несколько дней.

О чём не преминул напомнить сам принц.

­— Это должно быть что-то важное, раз вы так хотели со мной увидеться, мистер Брилль, — улыбнулся тот, едва его завидев. — Как идёт ваша маленькая война? Надеюсь, удачно?

На этот раз Кондрат застал его в библиотеке за книгой. Лениво развалившись в одном из кресел, он смотрел на Кондрата таким взглядом, будто наблюдал за какой-то интересной игрой. Вечно весёлый, вечно беззаботный, но Кондрата не обманывала внешность этого человека. Перед ним был сын своего отца, коим тот мог бы гордиться, не будь старым идиотом. Куда более хитрый и умный, чей разум пока не тронула старость.

— Умеренно хорошо.

— Умеренно хорошо — это не очень, — усмехнулся тот.

— Ваше Высочество, я бы хотел попросить у вас разрешения.

— Ого! И чего же? — растянулся тот в улыбке.

— Все знают, что нет надёжнее месте, чем дворец за высокими и крепкими стенами. И люди, кои служат верой и правдой империи и будущему императору, тоже иногда нуждаются в защите.

— Хотите спрятать семьи своих товарищей во дворце моего отца?

— Это наилучший из возможных вариантов, чтобы верные трону люди могли продолжать работать и избавить империю от ублюдков, которые хотят сами быть властью.

— Красивые слова, мистер Брилль, то, что хотел бы услышать любой на моём месте, — кивнул он. — Но я не любой. И будем честны, вы просто хотите избавиться от секретной службы, потому что они мешаются.

— Они мешают абсолютно всем и давно перешли черту, когда были просто одним из силовых ведомств империи. В стране не может быть две силы. Мне кажется, это не только в моих интересах, Ваше Высочество.

— Опасные слова, такое говорить в моём присутствии… — он буквально смеялся, при этом не проронив ни звука. — Будь я на троне, такое могло бы и не сойти вам с рук.

— Когда вы будете на троне, подобное я и не буду произносить вслух, — ответил тем же Кондрат, не меняясь в лице. — Просто потому, что попросту уже не придётся.

Но до тех пор Кондрат был готов нарушать все мыслимые нормы приличия, потому что знал, что он нужен. Нужен принцу так же, как принц сейчас был нужен ему. Может каждый из них и преследовал разные цели, но лишь объединившись, они могли их добиться.

Или добиться один из них.

Глава 18

Кондрат заметил правильно, что секретная служба сама даст знать о том, что сделала с теми сотрудниками, кого похитила.

Пока они организовывали эвакуацию членов семей людей из специальной службы расследований, на крыльце центра кто-то оставил небольшую коробку. Кондрат узнал о ней только по возращению, когда уже на входе один из охранников, бледный, как мел, попросил зайти его в главный зал.

Сыщики и люди из внутренней службы безопасности столпились вокруг одного из столов, на котором лежала тот самый злополучный открытый ящик. Уже по лицам присутствующих Кондрат уже примерно понимал, что увидит внутри, и тем не менее увиденное его всё равно заставило поморщиться — мерзкий запах железа и свежего мяса улавливался уже в дверном проёме.

Сотрудники молча расступились, позволяя ему подойти и личной взглянуть на не самое приятное зрелище. Глаза, пальцы, несколько языков, три кисти рук, с десяток сердец — и всё в залитой изнутри коробке, которая приковывала взгляд так же сильно, как вызывало стойкое отвращение отвернуться и продышаться.

Все в комнате смотрели на реакцию Кондрата. Никто не произносил ни слова, но у всех был один и тот же вопрос — что делать дальше. И Кондрат их понимал, у любого руки опустятся, глядя на подобное, ведь это зверьё, судя по размеру сердец, не пощадило даже детей. Всех убили, словно грязные мясники, сбросив потроха в один ящик.

— Я думаю, что теперь все видят, почему надо остановить эту мразь, — негромко произнёс Кондрат.

— Тебе легко говорить, ведь у тебя нет семьи, — заметил один из мужчин. — Нет детей, за которых ты дрожишь и думаешь, а не делает ли какой-нибудь урод с ними нечто подобное.

— Именно, — громче произнёс Кондрат, окинув взглядом присутствующих. — Именно этого они и хотят. Именно этого пытаются добиться сейчас, понимая, что их дни сочтены. Чтобы вы не горели желанием упечь этих тварей в пыточные, где они будут умирать долго и болезненно, а боялись. Боялись за родных и обвиняли меня.

— Я вас не обвинял… ­— смутился тот сразу.

— Я знаю, что ты не обвиняешь меня, — кивнул он. — И я знаю, что нечто похожее сейчас чувствует каждый из вас. Каждый. Но нельзя страху взять вверх. Нельзя простить этим ублюдкам то, что они сделали с нашими товарищами!

Его голос становился всё громче и громче. Кондрат понимал, что от него ждут реакции. Люди хотят услышать поддержку, хотят чувствовать, что они не одни, что хи не бросили разгребать всё это дерьмо в одиночку. Даже если это взрослые мужики, которые повидали в своей жизни всякое дерьмо.

— Думаете, что там лежит? ­— кивнул Кондрат на коробку. — Там не только части тел взрослых. Там ещё и от детей части тел. И этим самым они хотят сделать только одно — запугать. Запугать нас. Показать, что они готовы на любые зверства. Заставить верить, что в следующий раз на их месте окажется именно ты. Они хотят, чтобы каждый думал не о общей цели, отчистить империю от этого мусора, а только о себе. Они хотят разделить нас, потому что это единственной способ нас победить! Разделяй и властвуй — так они работают! Чтобы сейчас каждый испугался за свою семью и посла меня подальше. Так они лишат нас координации. После, чтобы каждый пытался защитить только свою семью, и именно так они заставят каждого из нас остаться одними. И тогда по одному они нас и перебьют всех! А кого не убьют, тот будет до конца дней бояться, что эти ублюдки вот-вот вломятся и всех убьют!

Кондрат окинул всех взглядом. Он не обладал ораторским искусством, но сейчас хотел до каждого достучаться и объяснить, чего добивается враг. Того, чтобы они сейчас отвернулись от него, и оставшись без единого управления просто разделились. Остались одни в толпе, где их будет легко запугать или перебить.

— Я знаю, что вы боитесь за свои семьи. И я ни сейчас, ни когда потом не буду вас в этом упрекать, потому что это нормально. Потому что любовь и порядочность и отличает нас, сыщиков специальной службы расследований, людей, что стоят на границе между добром и злом, от этого зверья. И тем не менее мы должны держаться вместе, иначе по одиночке нас перебьют. А что касается семей, то, я думаю, вам известно, что мы предприняли.

Он пробежался взглядом по присутствующим. Пусть никто им официально не объявлял этого, но да, они знали.

— Вы знаете, что мы предприняли все меры, чтобы обезопасить ваши семь. За высокими стенами под стражей вооружённых людей, куда ни одна муха не залетит, они будут в безопасности.

— Ну императору это не помогло, — сказал кто-то и другие рассмеялись, пусть слегка и нервно. Раз смеются, значит всё не настолько плохо.

— С Его Величеством отдельная история, — ответил Кондрат. — Но сейчас туда ни один ублюдок не заберётся. А если какие-то и остались, палачам с недавних пор очень скучно в подвалах замка. Они хитрые, они умеют работать, но они трусы не самоубийцы или фанатики, которые готовы жертвовать собой ради цели своего директора. А теперь оглянитесь и скажите, кого видите вы сами?

Присутствующие действительно огляделись по сторонам. Кондрат тоже огляделся. Собрались послушать даже люди из других отделов. Тут был и Вайрин, и Дайлин, которая смотрела на него и улыбалась.

— Мы не самая приятная компания, да? Нас тяжело назвать очень хорошими людьми, но именно мы и нужны империи. Мы боремся не за славу и известность, не ради признания и медалек — это не то место для подобного. Мы боремся потому, что только в наших силах защитить людей, у которых нет силы, смелости или духа сопротивляться всяким ублюдкам и чудовищам. Мы боремся, чтобы простые люди могли жить в мире и спокойствии, не боясь выходить на улицу. Боремся, чтобы защитить будущее нашего народа. Чтобы наши собственные дети могли выходить на улицу без страха, играть с другими и радоваться жизни, никогда не узнав того ужаса, что видим мы чуть ли не каждый день.

Он выдержал паузу, чтобы люди смогли переработать услышанное, после чего продолжил.

— Да, император мёртв, и ваши клятвы технически сняты. Можете послать всё и уехать с семьёй с чистой совестью. Но именно сейчас мы нужны как никогда, потому что ублюдки, людоеды и детоубийцы решили, что могут творить что хотят и им за это ничего не будет. Их не остановит ни обычный народ, ни стражи правопорядка, потому что именно мы умеем сражаться против подобного сброда, — Кондрат окинул взглядом собравшихся. — И нет, мне не легко говорить, потому что мою жену тоже похитили, а я даже не знаю, жива она или нет. Похитили лишь потому, что я перешёл им дорогу. Вы вольны делать что хотите, не буду осуждать вас, но я останусь. Я буду бороться и давить эту мразь, пока не передавлю их всех или пока не убьют меня, потому что не хочу, чтобы эти лживые холодные твари победили и продолжали решать, кому жить или умереть убивая по ночам всех неугодных без суда и следствия. Потому что это мой долг. Потому что я не могу иначе.

Кондрат в первый, и очень надеялся, что в последний раз читал речь перед толпой народа. Он не был мастером слова, который умеет вселять в людей воодушевление. Вселять страх и неуверенность — это пожалуйста, но воодушевление…

И тем не менее его слова словно бы нашли отклик у людей. Нет, ему не аплодировали и не скандировали его имя, здесь не клуб черлидерш или мальчиков-скаутов, тут люди совершенно другого уклада и назвать некоторых даже хорошими было сложно. Но видел, как люди становятся суровее, как в их взгляде появляется та самая жажда крови и ярость, украдкой кивки в знак согласия. Они будто расправили плечи, почувствовав, как их всех объединяет одно — ненависть к ублюдкам, для которых не существовало границ.

— Хорошая речь, — тихо шепнула Дайлин, когда он проходил мимо.

Хорошая или нет, но главное, что людям задали вектор движение, и они понимают, как важно именно сейчас держаться вместе. А когда семья под надёжной охраной, бороться с ублюдками всегда легче.

Вайрин тоже был тут как тут.

— Знаешь, тебе только оратором работать, — хмыкнул он.

— Надеюсь, что это последний раз, когда мне приходится так делать, — ответил невесело Кондрат.

— Так каковы наши планы?

— Воспользуемся ресурсом, которого нет у секретной службы.

— Каким же?

— Хочешь найти крыс — натрави на них других крыс, — ответил Кондрат.

Секретная служба пряталась в городе, это понятно. Надо было просто найти её, вычислить, где ублюдки затаились, где место сбора и штаб. Но прочесать даже всеми силами специальной службы расследований и всех отделов стражей правопорядка весь город было невозможно. И это был тот самый случай, когда настала пара расчехлять все свои возможности, чтобы малым злом уничтожить большое.

Секретная служба практически всегда имела дело с аристократами, видными деятелями, политиками и просто влиятельными людьми. Её задачей была охота в верхах сословий, когда специальная служба расследований имела совершенно другую направленность. Когда те были скорее репрессивным аппаратом, они защищали закон и преследовали тех, с кем не могли справиться обычные стражи правопорядка. А это зачастую криминал: всевозможные торговцы наркотиками, оружием, обычные бандиты и группировки, которые держали под собой целые районы.

Секретная служба никогда не совалась в подобное, но специальная служба расследований буквально жила настоящей работой, искоренением всей грязи на улицах, что подрывала империю. И естественно, имела выход как на весь этот сброд, так и на информаторов, которыми мир полнился.

Преступники были преступниками везде. Они объединялись в группировки, делили территории на зоны влияния, искореняли конкурентов и тех, кто мог помешать им вести бизнес. И как и любое зло, оно было необходимым злом. Контролируя эти группировки, специальная служба могла контролировать общую криминальную обстановку. Они же неплохо помогали искоренять всевозможных шпионов, провокаторов и всякого рода агитаторов.

Но сегодня у них была иная задача.

Цертеньхоф поднял всех информаторов в то время, как Кондрат отправился навестить местных боссов криминального мира. Обычные преступники, которые силой, хитростью или харизмой смогли подчинить себе остальных. Сегодня их собрали вместе.

Небольшая тёмная и грязная деревянная комната в одном из многочисленных домов бедных районов столицы, где был только стол да такие же потёртые табуретки. Единственный источник света, небольшое подобие люстры со свечами.

Вокруг сидело пятеро человек. На кого здесь не взгляни, все обычные люди. Одни выглядели, как самые обычные граждане города, другие, словно грузчики или вышибалы. Разве что единственная женщина, выглядящая, как зловещая гадалка средних лет, немного выбивалась, но никому не приходилось сомневаться в её умении отнимать человеческие жизни.

Взглянешь, и не подумаешь, что именно эти люди контролируют обратную сторону города. И сегодня их всех настоятельно пригласили встретиться.

Последними пришла шестая сторона.

Кондрат вошёл в комнату.

Его неспешные шаги отдавались лёгким дрожанием деревянного пола. Половину лица закрывала широкополая шляпа, а ладони в кожаных перчатках, большие и тяжёлые, казалось, могли спокойно раздавить череп. Он одним своим видом уже вызывал если не уважение, то неприятное чувство опасности.

Он сел за стол. За его спиной выстроилось пять человек. Ни у кого не было оружия, но сомневаться не приходилось — маги. Гадалка поняла это первой.

— Я не буду ходить вокруг да около, — произнёс он тихим голосом, но все всё равно отлично его услышали. — Вы знаете, из какой я организации, иначе бы не пришли на встречу. И от вас мне нужно только одно — чтобы вы выполнили одно поручение, после которого можете заниматься дальше своими делами.

Кондрата, конечно, кривило от того, что он идёт на сделку с такими людьми, буквально разрешает нарушать им закон, однако пока другого варианта не было. Им они были нужны, чтобы вытравить людей гораздо хуже, а вот как всё уляжется, можно будет уже заняться и ими.

— А если мы откажемся? — спросил один и мужчин, который был похож на снеговика из валунов. Большой, крепкий и борзый. Явно брал свою позицию силой.

— Если вы откажетесь, я сожгу всё, что принадлежит вам, — ответил Кондрат. — Мне не потребуется ни разрешения, ни какого-то решения суда. Вы сейчас здесь лишь потому, что нужны нам. Но если вы не нужны, какой толк мне сейчас вас оставлять?

— А у вас хребет не хрустнет? — спросил другой бугай. Видимо, у них это было особенностью Большая мышечная масса при маленьком мозге, так как все остальные молчали. — Я слышал у вашей службы сейчас и так проблемы.

— Ты думаешь так, «Валун»? — спросил он, использовав его кличку. — Или правильнее тебя назвать Исайк Пайро, живущий по адресу Нижней Ручей три и два, сын шлюхи Алоны и мельника Застана? Думаешь, длины не хватит сломать тебе шею и сжечь твой бордель, игорный клуб, мясную, четыре склада с контрафактом и незаконную букмекерскую кантору? А ведь я могу убить тебя прямо сейчас.

Кондрат кивнул на него, и не успел Валун сделать что-либо, как его руки примёрзли прямо к деревянной столешнице, заставив его негромко вскрикнуть и заскрежетать зубами. Хорошая выдержка.

— Что конкретно вы хотите от нас? — спросила гадалка, которую все так и называли, «Гадалка».

— В городе появились ублюдки, которые должны быть найдены. Шпионы, которые расшатывают обстановку в столице. Они прячутся где-то здесь, и нам надо их найти. Люди скрытные, нелюдимые, жестокие убийцы, даже говорить с кем-то не будут. Лучше описать, чем подозрительные личности, не получится. Они появились относительно недавно, в последние дни. У них есть место, где они собираются. Возможно, проживают с семьями. Найдите их, и можете продолжать заниматься своими делами. Если же нет, то нам самим придётся спуститься в ваши трущобы. И вам это очень не понравится, я вам гарантирую.

Все молчали. Все всё поняли. Им не нужны были проблемы. Они спокойно жили и вели свой грязный бизнес. И чтобы сейчас силовые структуры перерывали всё вокруг, им было тем более не нужно. А потому у них только что появились личные счёты к тем, кто поднял шумиху к столице, который мешал их бизнесу.

— Они нужны живыми? — спросил невзрачный мужчина в очках.

— Просто найти и сообщить нам. Мы сами решим вопрос. Ни трогать, ни пытаться контактировать, ни что-либо ещё. Сразу. К нам, — отчеканил Кондрат, после чего посмотрел на «Валуна». — Мы друг друга поняли?

— Да, — сквозь зубы произнёс тот.

— У нас будут проблемы с тобой?

— Нет.

— Это то, что я хотел услышать, — Кондрат махнул рукой и встал с табуретки.

В то же мгновение руки громилы тут же оттаяли от столешницы. Тот потёр руки, стрельнув в Кондрата злобным взглядом, но ничего не сказал. И не скажет. Каким бы туповатым он ни был, но отлично понимал, что потеряет куда больше, чем получит, если свяжется с такими людьми. Если вообще что-либо получит.

А ведь так было бы прекрасно, возьми они их сейчас и повяжи на этом же столе. Но нет, нельзя, слишком нужны они были здесь и сейчас. То, что эти упыри их не предадут, Кондрат даже не сомневался. Они знали, кто власть в этом городе, и идти против неё себе дороже. Дураков просто не найдётся, особенно если полагаться на «шпионов». Откуда те люди, Кондрат специально умолчал.

Они покинули злачное место, и Кондрат окинул взглядом округу. Скрытная служба точно за ними следила издали, но если бы их смогли отследить аж до сюда, им стоило бы выдать медаль за заслуги. Но они были душегубами, не более, поэтому на этот счёт Кондрат не волновался.

Теперь оставался ещё один нерешённый вопрос, который в скором времени мог встать специальной службе расследований поперёк горла. В военной разведке империи стоял ставленник секретной службы, и как пить дать, они попробуют этим воспользоваться.

Глава 19

Работа закипела.

Служащие специальной службы теперь старались без необходимости не покидать центр. Если кто-то и покидал центр, то вместе с кем-то, чтобы не ходить по одиночке. Все другие расследования тем временем были поставлены на паузу. Главной целью стала военная разведка, которой точно попытается воспользоваться секретная служба. А потому основной задачей было теперь как-нибудь выбить их нового главу, переманить на свою сторону или заставить не вмешиваться.

У Кондрата уже была идея, которой он поделился с Цертеньхофом. Военная разведка, хочешь ты или нет, всё равно была частью армии, а значит надо было действовать через верха. Генералы не любили, когда их власть кто-то начинал оспаривать, а значит там можно было найти союзника.

Вайрин тоже старался не сидеть без дела.

— Кондрат, я могу заглянуть в ваш архив? Хочу глянуть кое-что.

— Странно, что ты спрашиваешь это, — взглянул на него с подозрением Кондрат.

— Так как же, будь я у себя, вообще пофиг, ну у вас как-то… не знаю… неприлично что ли рыться что ли без разрешения, — развёл тот руками. — Не, ну если ты настаиваешь, могу и так порыться, без разрешения, это вообще без проблем.

— А зачем тебе?

— У вас же тоже есть свой архив с досье на людей. Я подумал, что вполне там может оказаться и инфа на нашего директора. Глядишь, о нём что-нибудь интересное прочитаю, типа кто он или где может прятаться.

— Там на него ничего нет, насколько мне известно, но может ты что -то найдёшь или заметишь, — пожал он плечами.

— Попробую, — хмыкнул Вайрин.

Пусть Кондрат и отнёсся скептически к этой идее, однако отговаривать не стал. Лучше по сто раз всё проверить, чем потом чесать голову и думать, как вы это вообще смогли упустить. К тому же, в отличие от него у Вайрина глаз был не замылен, что было частой проблемой у тех же детективов, так что шансы найти что-то интересное у него резко повышались.

А Вайрин просто не верил, что нигде не информации на этого директора. Ему же выплачивались как-то деньги, верно? Он где-то жил, где-то покупал еду, в конце концов, с кем-то спал, раз уж на то пошло. То, что он был директором секретной службы, не меняло того факта, что он оставался самым обычным человеком, как и они все.

Ну кроме него, Вайрина, он особенный и точка. Ну ещё Кондрат, тот вообще не от мира сего.

Так что, вооружившись разрешением сверху, он попал в архив.

Как и Кондрата в прошлом, его встретил какой-то старичок. Любят ставить старичков на подобные должности, как Вайрин поглядит. Тот не произнёс ни слова, лишь проверил пропуск, кивнул и поманил за собой пальцем, подойдя к решётке, делящей главный архивный зал пополам. По классике, в подобных архивах не было ни света, ни окон. Свет был весь на основе открытого пламени, и его отсутствие уменьшало риск сжечь все важные данные, а отсутствие окон — отсутствие возможности пробраться внутрь.

— Что конкретно вы ищите, мистер Легрериан? — спросил голосом, больше похожим на скрежет ржавых петель, старик.

— Хочу найти информацию на директора секретной службы.

— Такого у нас нет, — слишком уверенно, чтобы поверить, ответил смотритель архива.

— Тогда вообще хочу осмотреться и почитать разные досье, — пожал он плечами и тут же добавил. — У меня есть разрешение, вот!

— Да, есть… ­— нехотя согласился старик. — Хорошо, проходите, только не уроните лампу. За собой всё убирать сразу, не разбрасывать и не выносить. На входе я буду обязан вас обыскать.

— Да-да, без проблем… — Вайрин уже деловито отнял у недовольного старика масляную лампу и прогуливался вдоль полок.

Сначала он и не понял, как здесь ориентироваться. Ни меток, ни алфавита, который обычно делали для поиска информации. Но лишь немного пройдясь, принцип стал ясен. Каждый стеллаж был помечен цифрой, которую сразу и не заметишь, определяющую последовательность буквы в алфавите. Так что принцип тот же, что и везде, просто цифирный. Отдельной проблемой было понять, какая место по счёту занимает в алфавите буква.

— И почему здесь всё не как у людей… — пробормотал Вайрин, в который раз проговаривая про себя алфавит и считая последовательность букв по пальцам. — Ещё ж и нихрена не видно же…

Сначала он искал на букву «Д». Директора не нашёл, нашёл дебилов. Нет, серьёзно, так и было написано на папке: «Дебилы». Ветхая, уже разваливающаяся в руках. Сначала он и не понял, о чём там, а потом как понял…

Оказывается, это было досье на больницу для душевнобольных которая в ещё бородатые годы занималась проституцией, подкладывая невменяемых пациенток под любого, кто имел деньги.

Не найдя ничего на одну букву, он полез искать на букву «С» — секретная служба. Нашёл «сучье дело». Кто-то явно не заморачивался с их названием. Здесь речь шла о приюте для девушек. Нет, их никто не подкладывал под обеспеченных людей. Из этих девушек личных наёмных убийц посредством насилия, жёсткой дисциплиной и тренировок.

Почему же эти дела оказались в секретном архиве? А потому что в этих делах были были замешаны люди достаточно серьёзные и важные, уровня графов и герцогов. В каждом деле был тот или иной уважаемый человек: с психушкой целый граф, который так развлекался, а с приютом для девочек уже герцог, который хотел создать свою маленькую секретную службу. О таких вещах распространяться было не принято, чтобы не бросать тень на аристократов. Всё решали тихо и среди своих, и то лишь потому, что те уже окончательно зарвались.

Чем же отличалось это место от архива секретной службы? Мало чем, за исключением одного нюанса, который Вайрин потом уловил. Если те просто собирали всю грязную инфу на каждого всеми законными и незаконными методами, чтобы давить на человека, то здесь заводили дело или досье только в случае расследований. Если человек засветился в каком-то нарушении или просто началось дело, которое вывело на кого-то, только тогда специальная служба открывала новую папочку. Да, своеобразный архив с грязным бельём, как у секретной службы, только не компроматом, а именно расследованиями.

Вайрин медленно двигался по алфавитному списку, уже добравшись до буквы «Н». По идее, могла быть вариация «начальник секретной службы», кто знает, как эти идиоты записывают в свои папки людей.

«Начальник секретной службы» Вайрин не нашёл, однако нашёл немало досье на людей, у которых начиналась буква на «Н» и к своему удивлению ему попались досье с фамилиями «Найлинские». Ни Найлинская или Найлинский, а именно Найлинские, будто их было много.

«А ведь у Дай-ки же вроде маман с батей работали здесь», — припомнил Вайрин. — «Интересно, а это случаем не её родители?»

Было ли плохо заглядывать в её досье? Конечно! Но с другой стороны, он ведь не знает, её это родители или нет, верно? Может однофамильцы? А вот как он узнает, если не заглянет внутрь? Никак! Поэтому заглянуть однозначно надо!

И он заглянул.

Действительно, досье было на семейную пару. Памелия Найлинская и Халан Найлинский. И единственным ребёнком числилась на момент создания документа девочка двенадцати лет…

Дайлин Найлинская.

Точно, её родители. Дай-ка редко упоминала их, лишь говорила, что те работали здесь и погибли, когда ей было тринадцать. Это и определило судьбу девушки, которая решила пойти на сыскной факультет и стала, по факту, первой, кто прошёл этот путь и занял место среди других сыщиков специальной службы расследований.

Вайрин сразу вспомнил, что видел папки с этими же именами в архиве секретной службы. В чём они были замешаны или чем успели провиниться, что в специальной службе на них открыли досье, означавшее начатую проверку в отношении супругов, а секретная служба сделала компромат? Ведь, если досье ничего ещё не говорило, то компромат явно намекал, что они где-то нагрешили. А раз так, то почему они продолжали работать в одной из важнейших структур?

Вайрин уже и думать забыл о том, зачем здесь, теперь всё его внимание было приковано к досье перед ним. К сожалению, тот компромат он даже не открыл, однако у него была возможность открыть эту папку. И, возможно, здесь было сказано, что произошло, из-за чего оба попали под пристальное внимание специальной службы расследований и секретной службы.

Досье было довольно подробным. Памелия с девичей фамилией Лии была из обычной семьи в то время, как Халан Найлинский был из не самого богатого рода баронов. Оба работали в специальной службе и, судя п всему, здесь же и познакомились.

Вайрин, как человек из аристократии, ничего странного в их свадьбе не видел. Нередко бывало, что захудалый род уже не сильно парился по поводу союзов, и их дети выходили за простолюдинов.

Оба работали без нареканий, родили дочь Дайлин, а потом в один день погибли. Причины здесь не указывали, но Вайрин и без того знал, что их убили люди герцога, дело которого вёл Халан Найлинский. Эту историю, но не в полном объёме Вайрин уже слышал. Однако это была лишь вводная информация, дающая понять, о ком идёт, речь. Куда интереснее была причина, по которой это досье было вообще собрано.

Оба подозревались в измене.

Именно на фоне этого начато было расследование, которое вела внутренняя служба безопасности и составившее это самое досье. Стартом послужил анонимный донос, где утверждалось, что оба были замечены на политических собраниях против власти, где лично раздавали листовки с лозунгами, которые представляли угрозу империи. Но, судя по всему, тщательное расследование ни к чему не привело…

Или привело, но здесь этого не было? Ведь, если так подумать, то секретная служба же накопала какой-то компромат на них, верно? Жаль, он не прочитал его когда была такая возможность, была ли на деле измена или нет. И интересно было узнать, а знала ли об этом случае сама Дай-ка или…

Вайрин замер. Почувствовал, как по спине пробежался неприятный холодок.

А что, если с их смертью всё было далеко не так просто? Вайрин слышал, что их убил герцог, против которого копал отец Дай-ки, но так ли это на самом деле? Знала ли сама Дай-ка про то, в чём их обвиняли? Она всегда говорила, что её родители погибли, когда ей было тринадцать, но никогда не вдавалась в подробности её жизни при них. Словно не хотела об этом вспоминать. И это всё на фоне того, что Вайрин самолично видел списки поступивших дел или компроматов в архив секретной службы, и среди них чёрным по белому числилась уже сама Дайлин Найлинская…

— Не думала, что тебя занесёт сюда, Вайрин, — раздался голос за его спиной.

Вайрин был готов поклясться, что чуть богам душу только не отправил от испуга, подпрыгнув так, что уронил стул, от грохота которого вздрогнул повторно.

В нескольких метрах от него меж стеллажей на границе светового круга стояла Дай-ка. Как она подкралась, когда, он не знал, но ещё чуть-чуть, и ей можно было бы выдать медаль за самое невероятное убийство человека.

— Млять… сука… Д-дай-ка, в могилу отправишь раньше времени, так пугать будешь… ­— пробормотал Вайрин, глядя на свою подругу.

— Прости, не хотела пугать… — негромко произнесла она, но искренности в её голосе не было слышно. — Мне сказали, что ты здесь.

— Ага, я здесь, как видишь, — кивнул он. — Ищу зацепки по нашему делу. Может что-то да всплывёт.

— И как успехи? — негромко спросила Дайлин, шагнув к нему.

— Да так, с переменным успехом…

— Понятно… А что у тебя там на столе?

И только сейчас Вайрин вспомнил, что у него лежало на столе. Одно дело читать для себя, а другое дело, показывать, что ты рылся в прошлом её покойных родителей. Какими бы друзьями они ни были, но вряд ли Дай-ке это понравится. Вайрин быстро сгрёб все документы обратно в папку, что не осталось незамеченным от девушки.

— Ничего, совсем ничего, —­ замахал он головой. — Так, какие-то бумажки…

— Какие-то бумажки? — недоверчиво переспросила она.

— Ага, и… Дай-ка, а что ты тут делаешь одна? И без лампы? — тихо спросил он, наконец осознав, что они в этой части буквально единственные.

В темноте, где единственным источником света была лишь одинокая масляная лампа, Дай-ка, которую Вайрин знал очень хорошо, выглядела как-то иначе, совершенно другим, жутковатым человеком, которого он будто и не знал. Тени искажали её лицо, подчёркивали впадины глазниц, придавая ей зловещесть…

Вайрин непроизвольно вжался в стол. Его руки лихорадочно складывали за спиной досье на её родителей.

— Не уводи тему. Ты что-то прячешь от меня? — спросила она тихо.

— Ч-что, не-е-е… я, и прячу? Скажешь тоже… — криво и неубедительно улыбнулся он.

— Вайрин, я же знаю, когда ты врёшь…

Ещё один шаг. Теперь их разделял какой-то метр. Вайрин быстро начал отступать, чтобы их разделял стол. Он никогда бы не поверил, что начнёт бояться девчонку, и тем более Дайлин, но у неё как-то получалось нагнать на него страху.

— Д-да тут так, мелочи, Дайлин, знаешь, всякая хренота…

— Дайлин? — переспросила она. — Ты назвал меня полным именем?

— Я… — Вайрин бросил взгляд в сторону выхода. И почему он казался так далеко? — А знаешь, мне пора, меня там Кондрат заждался. Мы как раз должны были уехать…

— Кондрат уехал минут тридцать назад, — заметила Дайлин.

— А… вот негодник, про меня забыл… — выдохнул он и резко подался вперёд, схватив лампу. — Знаешь, я, пожалуй, потопал…

Развернулся и быстро пошёл прочь через бесконечные ряды удивительно чистых стеллажей, теряющихся во тьме. Прошёл два или три стеллажа и сунул документ наугад, примерно запомнив место, после чего быстро пошёл дальше. В какой-то момент Вайрин даже уверовал, что смог убежать, но едва не вскрикнул, как девчонка, когда перед ним из темноты выплыла Дайлин.

— Ты куда убегаешь? Мы же ещё не договорили.

— Вспомнил об очень важном деле, Дайлин. Я… я чайник забыл поставить, — указал он рукой куда-то в сторону.

— Ты что… темноты боишься? — улыбнулась она. — Или боишься меня?

Её улыбка в свете лампы выглядела вообще замогильной, словно приговор на нечто страшное. Вайрин не посчитал бы чем-то унизительным или постыдным здесь же и обделаться, если бы до этого предусмотрительно в туалет не сходил. Говорят, что у страха глаза велики, так вот у его страха шары давно от ужаса уже выпали.

— Темноты боюсь, — хрипло ответил он.

— Ты что-то прячешь, — Дайлин вглядывалась ему в глаза так пристально, будто пыталась заглянуть в саму душу. — Что это?

— Да так, хрень полная…

— Дашь посмотреть?

— Не дам.

Она прищурилась.

— Что происходит, Вайрин?

— Ничего. Мне… мне надо идти. Да-да, мне надо идти, там… там очень важно, прямо… ты не представляешь…

И чуть ли не бросился бежать прочь. Темнота, темнота, темнота… какой подонок сделал это место таким большим и таким тёмным⁈ Вайрин шёл таким шагом, что это можно было уже назвать медленным бегом, а этот зал никак не заканчивался. Но что ещё хуже, ему казалось, что прямо за его спиной сейчас находилась Дайлин. Парила ему по пятам, и что едва он обернётся, окажется с ней лицом к лицу. Вайрин никогда не боялся эту дурынду, но сейчас…

Сейчас она его пугала.

И каково было его облегчение, когда он увидел спасительную решётку и старика, который ждал возвращения посетителей. Вайрин буквально побежал к нему с лампой, выдохнув лишь когда оказался по эту сторону архива.

­— Вот. Вот ваша лампа, документов у меня никаких нет.

— Хорошо, — кивнул тот. — Но тем не менее я должен вас обыскать.

— Да-да, всё, что угодно… — кивнул Вайрин, бросив взгляд в темноту закрытого архива.

Там, во тьме на границе света масляной лампы стояла Дайлин. Словно тень или призрак, она наблюдала за Вайрином каким-то недобрым взглядом. Её глаза блестели в свете пляшущего пламени масляной лампы.

Надо будет поговорить с Кондратом насчёт её отвратительного поведения…

Глава 20

В последнее время у Кондрата было дел выше крыши. Он только и успевал решать проблемы, когда на горизонте появлялись новые. И пока решался вопрос с военной разведкой, где и так всё было далеко не просто, как ото всюду волной начали поступать сообщения о распрях внутри империи. Где-то аристократы вспоминали старые обиды, где-то начинали заново делит территории между собой. Даже нашлась парочка, которая требовала отсоединения. И будто этих проблем было мало, как тут к нему ещё и Вайрин ворвался.

— Кондрат! Кондрат, там это…

— Что?

У его товарища был такой вид, что будто он призрака увидел. Кондрат едва вернулся в центр и уже ожидал самого худшего, как…

— Там Дайлин! Она… она…

— Она что? — нахмурился он. — С ней что-то произошло?

— Она меня пугает!

Вот что Кондрату было на это ответить? Он редко терялся, но это был как раз-таки один из таких единичных случаев, когда ему нечего было сказать.

— Она тебя… пугает, — повторил Кондрат.

— Именно!

— Знаешь, но именно с той же фразой она подошла ко мне буквально на входе, — медленно произнёс он, не сводя с Вайрина взгляда.

— В каком плане? — растерялся тот.

— Она сказала, что ты вёл себя странно и напугал её.

— Я напугал⁈ Да я чуть не обосрался из-за неё! — воскликнул Вайрин. А потом тихо спросил: — Кстати, а что она говорила?

— Она подходила и спрашивала, где ты. Хотела предложить продолжить расследовать убийство императора. Я сказал, что ты в архиве, и дал разрешение.

— С чего вдруг она захотела расследовать убийство императора? — прищурился он.

— Потому что все иные расследования, кроме этого, пока приостановлены, и она тоже хочет выяснить, что на деле произошло. И, возможно, её за это повысят.

— Ага, как удобно… — буркнул Вайрин. — А чего она подкралась тогда ко мне?

­— Дайлин сказала, что позвала тебя на расстоянии, а ты так подпрыгнул, будто призрака увидел.

— Она без фонаря туда пришла, словно тень!

— Там всего одна лампа. На всякий случай, чтобы уменьшить шанс пожара, — пожал Кондрат плечами.

— А чего тогда она пыталась вызнать, что я делаю?

­— Ей показалось странным, что ты что-то так откровенно и отчаянно прячешь.

— Да она преследовала меня!

­— Потому что ты ушёл с лампой, оставив её одну во тьме, и Дайлин испугалась. Поэтому побежала за тобой, чтобы там не заблудиться.

— Она вела себя жутко!

— Странно, но Дайлин сказала про тебя то же самое, — хмыкнул Кондрат, раскладывая документы на столе. — Сказала, что ты странно её называл, не как обычно, смотрел на неё, как на какое-то чудовище и старался убежать и бросить её одну во тьме, что на тебя не похоже.

— Да она… Дай-ка, она… Она женщина!

Кондрат удивлённо посмотрел на своего товарища.

— И?

— Не знаю, — смутился Вайрин. — В голове этот довод выглядел убедительнее… В любом случае она странно себя ведёт! И кстати, ты знаешь что-нибудь про её родителей?

— А почему ты интересуешься? — поинтересовался он.

— Ну… её родители работали здесь, верно? А ещё их обвиняли в измене. Что типа они посещали какие-то оппозиционные кружки и так далее.

— Про измену не знал, — покачал головой Кондрат, с интересом посмотрев на Вайрина.

— Да, там у вас в архиве на них есть досье, что типа велось разбирательство по анонимному доносу, однако это ни к чему не привело. А потом они умирают.

— Насколько мне известно, они вели дело одного герцога. В надежде, что это поможет закрыть дело, он убил их обоих, — ответил Кондрат. — Дайлин не знает подробностей. Знает только, что они были убиты во время несения службы.

— Да, их смерть заставила её пойти по стопам родителей, я в курсе. Но как её вообще взяли?

— Старый друг родителей, Урден, ты, возможно, слышал о нём. Он замолвил за неё слово, плюс её отец из очень старого рода, который когда-то давно был в родстве с императорским. Всё это сыграло свою роль.

— То есть технически, она особа королевских кровей? ­— уточнил Вайрин.

— Не думаю, что это так работает, — не согласился Кондрат. — Скорее, дальний родственник. А к чему ты спрашиваешь?

— Просто… — он слегка замялся, но тем не менее решил выложить всё как есть. — Тогда в архиве, помнишь? Я нашёл компромат на Памелию Найлинскую и Халана Найлинского. Так вот это и есть её родители, и на них помимо специальной службы расследований дело завели и в секретной службе. Просто если дело лажа, то почему дело на них есть даже у них?

— Учитывая мой опыт, секретная служба любила собирать компромат на людей и превращать его в дела против них. Далеко не факт, что это так и было на самом деле.

— Но а если они неспроста вели расследование про Найлинских? Что, если за ними действительно был грешок?

— Теперь они мертвы, — напомнил он.

— Да, мертвы, — не стал отрицать Вайрин. — А Дайлин живее всех живых.

На несколько секунд они смолкли. Кондрат испытующе смотрел на Вайрина, который тем не менее упорно не отводил взгляд. Упрямство — вот его сильная черта, которая Вайрину не в последнюю очередь помогала всю жизнь двигаться вперёд и выходить из всевозможных передряг.

И сейчас он чувствовал, что с Дайлин было что-то не то. Да, Кондрат верил ей, он относился к девушке не как к нему, не как к боевому товарищу, а иначе. Не в плане лучше, а просто… теплее что ли. Поэтому Вайрин не отрицал, что старый сыщик может со скрипом принять его точку зрения.

— Я объясню, что меня смущает, — решил он пойти логическим путём. — На родителей Дайлин завели досье и специальная служба расследований, и секретная служба. Все об одном и том же — измена. Одни ничего не нашли, другие засекретили компромат и отложили на дальнюю полочку. А если предположить, что от части это было правдой?

— Допустим, не могу этого отрицать, — кивнул Кондрат. — Как это относится к Дайлин?

— Тогда в архиве секретной службы я, как ты помнишь, нашёл только её родителей. Но искал-то я компромат конкретно на Дайлин, но так и не нашёл. Можно сказать, что может на неё и не заводили. Да, может и не заводили, но у них была книга учёта, и в ней чётко значилась Найлинска Д. Много ты знаешь Найлинских? Я вот только одну. Куда пропал её компромат?

— Забрали на разработку? — предположил Кондрат, нахмурившись.

— Я тоже подумал так вначале, но сейчас, учитывая мутную историю её родителей, меня посетила иная мысль. А что, если папка с её фамилией пропала не просто так? В последний момент на Дайлин в архив секретной службы поступил компромат или дело, я не знаю точно, не видел. Но главное, что её по какой-то причине тоже признали опасной.

— Хочешь сказать, что она могла быть замешана в смерти императора?

— Я… — Вайрин замялся. — Я пока ни в чём не уверен, если честно, но их смерть вызывает у меня некоторые вопросы. А откуда мы знаем, что известно Дайлин? Дочь своих родителей, может она… продолжает их дело? Или мстит за них, если со смертью не всё так просто? Слишком удачное совпадение про странности с её родителями и пропавшим компроматом на Дайлин, чтобы быть случайностью.

Подозрения Вайрина выглядели обоснованными, и всё выглядело именно что подозрительно. Слишком много совпадений, слишком много неоднозначных моментов, которые можно было трактовать по-разному: компроматы на родителей, их мутное прошлое, связанное с изменой, расследования сразу двух структур, ещё и пропавшее дело Дайлин в придачу — тут хочешь не хочешь, а всё равно задумаешься, что что-то не так.

Кондрат это прекрасно понимал. Он смотрел в окно, пока за его спиной Вайрин ждал хоть какой-то реакции. Это было даже забавно, что даже став защитником императорского двора, куда выше по статусу, чем его друг-старичок, он всё равно будто ждал от него какого-либо одобрения.

— У тебя есть доступ к архиву? — спросил наконец он Вайрина.

— Думаю, да, если там с ним ничего не сделали за время моего отсутствия.

— Хорошо, — Кондрат кивнул, глядя в окно, которое выходило теперь уже на сожжённую дотла конюшню. — Сходи туда, найди документы по её родителям, и узнай, что конкретно накопали на них в секретной службе. Возможно, мы сможем узнать что-то об их смерти, что прольёт свет на случившееся, а там мы уже решим, куда двигаться дальше.

— А что насчёт тебя?

— Я не могу разорваться на два направления сейчас, поэтому по Дайлин придётся узнать тебе.

— Всё настолько плохо?

— Лучше, чем могло быть, и хуже, чем хотелось бы. Нам намекнули, что есть несколько высокопоставленных военных, которые не совсем согласны с положением дел, и предпочли бы, чтоб ничего не менялось.

— Им плевать, кто будет сидеть на троне, — понял Вайрин.

— Именно. И чтобы разведкой управлял какой-то упырь, который даже крови с порохом не нюхал, они не хотят. Поэтому готовы подсобить и предоставить свою помощь.

— Но тогда они посадят своего человека.

— Несомненно, но это лучше, чем сейчас мы начнём с военной разведкой войну. Её мы точно не вытянем, а город вполне может утонуть в крови, — ответил Кондрат.

Вайрин кивнул.

Он и без Кондрата знал, каково это пытаться угнаться за двумя зайцами, поэтому логично было разделить направления, раз они оба работают. Но когда он подходил к двери, то внезапно остановился, обернувшись.

— Ты ведь не хочешь сам копать против Дайлин, верно? — негромко спросил он.

Кондрат обернулся к Вайрину.

— Дело не в том, хочу я чего-то или нет. Дело в том, что ты тоже ведёшь это расследование, Вайрин. И если ты подозреваешь Дайлин, то, боюсь, что тебе и придётся всё проверить.

— Это какой-то урок от тебя?

— Будь моя воля, я сам бы всё проверил, но сейчас у меня иные планы, — отозвался он.

Вайрин вышел из его кабинета задумчивым. Понятное дело, что Кондрат относился к Дайлин совершенно иначе, и теперь у него было чувство, что его старый товарищ просто боится понять, что человек, к которому он так хорошо относился, оказался…

Крысой? Предателем?

А что насчёт него самого? Он не боялся, что его подруга окажется предателем? Нет, Вайрин, конечно, боялся этого, но, видимо, Кондрат заразил его своей тягой к истине. Даже если окажется, что она виновна, он сделает, что должен. А вот сделал бы это Кондрат… Хотя он сам неоднократно говорил, что уже стареет. Возможно, это просто одно из его проявлений.

Или какой-нибудь хитроумный план. Уж что-что, а Кондрат дал бы фору всем хитрожопам мира, Вайрин его хорошо знал.

В любом случае надо было отправляться в замок.

Выйти без охраны Вайрин не мог, поэтому в сопровождение ему выделили сразу троих человек из службы безопасности, вооружённых винтовками и пистолетами. Теперь любой выход за границы здания был как рейд из замка во враждебные земли.

И ведь не скажешь, что что-то происходит. Лето, солнце, жара, голубое небо, девушки в платьях, дети — всё дышит и живёт. И на фоне всего этого империю буквально трясёт в агонии, что не заметно со стороны, но создаёт сильный диссонанс у тех, кто в теме. Будто ничего не происходит, будто люди не гибнут десятками, пока эти развлекаются.

А с другой стороны, разве Кондрат был не прав? Они сами выбрали этот путь, сами решили пойти по дороге, где никто и никогда не узнает, сколько сложило голов тех, кто защищал мирную жизнь людей.

У замка с тех событий удвоили охрану. Никто по этому поводу не роптал, так как платили за более частые смены больше. Корона могла себе позволить подобные траты, учитывая, как они набили себе бюджет перед предстоящей войной, которая теперь, возможно, и не случится.

Вайрин проехал через стражников без лишних вопросов, и сразу направился в сторону пристройки, где раньше располагалась секретная служба. После тех событий они здесь даже не появлялись. Как покинули свои места, растворившись в городе, так и не показывали носу, оставив здесь всё.

Ну как всё…

Вайрин почти сразу заметил, что кое-что они таки унесли. В тех немногочисленных кабинетах все ящики в столах были открыты, сейфы пустовали, шкафы с документами были перевёрнуты. Явно собирались в спешке, стараясь захватит с собой всё самое необходимое. Тоже самое можно было наблюдать и в архиве с компроматами и закрытыми делами. Его весь они, естественно, унести не могли, однако что-то явно забрали.

А ещё здесь воняло гарью. Повсюду на полу вялились набухшие от воды папки и листы, словно осенняя листва. Некоторые были частично обуглены. На потолке виднелась копоть, а чуть дальше и причина всего беспорядка — частично обгоревший стеллаж. Их друзья из секретной службу явно попытались замести следы, но как-то плохо, раз пожар успели потушить. Правильно говорил Кондрат, они обычные душегубы с синдромом бога и вседозволенности, которые ничего не могут.

И к своему облегчению Вайрин почти сразу нашёл необходимые документы. Видимо, чета мёртвых Найлинских их не сильно интересовала, были и куда более серьёзные компроматы. Но теперь это могло сыграть им на руку.

— Ну что, Дай-ка… что же ты скрываешь… — пробормотал Вайрин, устроившись прямо здесь же в одни из разорённых кабинетов.

Памелия и Халан Найлинские, родители Дайлин. Они оба служили в специальной службе, где и познакомились. Одна работала в архиве, другой сыщиком. Здесь пока всё сходилось с внутренним расследованием специальной службы расследований. Расхождения начинались дальше, когда речь дошла до герцога, дело которого вёл отец Дайлин.

А расхождение заключалось в том, что здесь не было сказано, что именно герцог убил его. Или убил его жену. Нет, именно отсюда начиналась история уже расследования самой секретной службы.

Действительно, был анонимный донос, и по предположению, он шёл как раз от того самого герцога, против которого и велось дело. Это они каким-то образом смогли выяснить, но вместе того, чтобы сразу закрыть дело, где объективно было видно, что это лишь попытка сбить со следа следствие, секретная служба начала его раскручивать. Раскручивать так сильно, что по итогу выяснилось, что семья придерживалась довольно демократичных взглядов и плохо относилась к системе смертных приговоров, что было расценено как ненадёжность.

Было ли это поводом подозревать их в измене? Нет, не было, но секретная служба решила иначе, и именно здесь открывалась завеса тайны над их смертью.

То, что читал сейчас Вайрин, был не компромат. Вернее, это были личные данные, которые можно было бы притянуть, как компромат, но в итоге они выросли в дело. Памелию и Халана не убивал герцог.

Их убила секретная служба.

Из-за подозрения в измене, к чему почему-то отнесли и их свободные взгляды, оба были задержаны секретной службой, которая подвергла обоих усиленному допросу. Люди секретной службы пытались выяснить, поддерживают ли они каких-то радикальных политиков, готовили ли какой-либо переворот, кто принимает участие в их антиимперской группе и так далее. И именно здесь Вайрин мог наблюдать то, о чём говорил Кондрат — под пытками они сознались во всём, пусть и отрицали изначально все обвинения. Вернее, созналась Памелия, оговорив и себя, и своего мужа, что по итогу привело к их казни без суда и следствия.

Точнее, следствие было, но короткое и бесправное. «Подтверждено» и «исполнено» — вот и всё следствие, которого заслужили родители Дайлин. Но что куда важнее, внизу красовалась печать самого императора Натариана Барактерианда и его роспись. Если дело запустил именно что директор, то вот приговор им подписал император.

По какой-то причине дело скрыли, не стали разглашать о том, что действительно произошло с супругами. Специальной службе расследований досталась версия, что их убил герцог. Но почему они не сказали, что пытали и казнили обоих из-за подозрения в измене? Поняли, что ошиблись? Или решили не расшатывать лодку с другой службой? Или им показалось дело настолько важным, что не стали никого в это посвящать? А может причина была в том, что они были пусть и очень дальними, но родственниками императора?

Как бы то ни было, ясно было одно — у Дайлин действительно был мотив, чтобы убить императора.

Глава 21

Надо было возвращаться и показать всё Кондрату. Да, когда Вайрин закончил, уже был глубокий вечер и, даже несмотря, что лето на дворе и темнеет поздно, на улицах уже зажгли лампы, но времени ждать не было. К тому же его товарищ, судя по всему, вообще поселился там на работе, поэтому точно будет на месте.

Подхватив документы, он быстро покинул архив, а вскоре и ту часть, где раньше располагалась секретная служба. На мгновение он остановился около экипажа, бросив взгляд за открытые ворота, где мрак уже поглощал каждый неосвещённый участок улицы.

Вайрин серьёзно задумался. Вообще, глупить и спешить смысла никакого не было, и спешка здесь ни к чему. Кондрат, как и Дайлин, за ночь никуда не денутся, а безопасность дело такое, умираешь ты всего один раз и навсегда. С другой, пока ещё не ночь, на улицах люди и стражи правопорядка, чтобы прямо бояться. К тому же он не собирался выезжать за пределы центра Ангартрода, тут буквально минут пятнадцать между специальной службой и дворцом, а другие были убиты в куда более отдалённых районах, более тихих и отдалённых.

Вот чего Вайрину никогда не хватало, так это терпения. Всё хорошо, но ему было сложно сдержаться, когда финиш был прямо перед носом. И никто с ним спорить не стал, загрузившись в экипаж, они покинули территорию дворца.

Дороги были пусты. Экипаж вибрировал и гремел на мостовой, проскакивая один перекрёсток за другим. Такими темпами они доедут гораздо быстрее, чем даже Вайрин рассчитывал. Проскакивая перекрёсток за перекрёстком, он промчались по главным улицам, свернув на узкие дороги меж домов — самый короткий путь к центру. Здесь они проносились меж домов по совсем безлюдным улицам…

И всех четырёх бросил вперёд, когда экипаж резко дал по тормозам.

— А ну пошёл прочь, мелкий! — раздался разъярённый голос извозчика снаружи. — Совсем сдурел, идиот⁈

Никому из четверых это не понравилось. Вайрин почувствовал, как сердце забилось быстрее, и он был не единственным, кто занервничал. Ещё двое напряжённо схватились за пистолеты и винтовки. И лишь один из них продолжа спокойно сидеть на месте, даже не шелохнувшись. Он лишь внимательно смотрел по сторонам, кого-то высматривая. А потом неожиданно произнёс:

— Приехали…

И раскинул руки в стороны, будто пытаясь сдержать стены экипажа.

В это же мгновение раздались выстрелы.

Вайрин с пистолетом наперевес резко пригнулся от случайных пуль, как и двое других, но следом ничего не последовало. Будто никто и не пытался попасть по самому экипажу, решив взять их живём, что было вполне логично. И лишь выглянув в окно, он понял причину.

Ни одна пуля просто не долетела до них. Все они замирали в каких-то десятков сантиметров, после чего осыпались вниз со звоном о камни.

Маг, Кондрат отправил с ними мага! Вот же хитрый жук!

­— Сколько их? — спросил Вайрин, пытаясь взглядом найти противников.

— Около десяти.

— Если мы…

— Нет, мы сидим. Это не наша работа, — покачал мужчина головой.

— В смысле, не наша? А чья тогда?

И будто в ответ на его вопрос, со всех сторон начали греметь выстрелы с новой силой. К атакующим кто-то присоединился, но только явно не для поддержки.

То тут, то там в переулках между домов и с крыш вспыхивали яркие жёлтые огни выстрелов, оставляя за собой лишь небольшие облака газов. Помимо этого Вайрин замечал разряды молний, рассыпающие на землю синие искры, огненные шары, капающие на брусчатку огнём и целые салюты магии, — знай он, что это, сразу бы понял, о чём речь.

— Нет, Кондрат, ты реально засранец… — пробормотал он, наблюдая за столкновением, которые очень быстро сходило на нет.

Он даже не злился на Кондрата, нет, всё было отработано настолько гладко, что Вайрин наоборот восхитился. Хотя тот мог бы его и предупредить о том, что подготовил. Но этот вопрос он задаст лично, когда встретится с ним.

И такая возможность выдалась очень скоро.

Кондрат сидел на стуле прямо напротив пропускного пункта, ожидая новостей. Он нервно стучал ногой по полу, упёршись в ноги локтями и положив на сцепленные руки подбородок. Взгляд буравил стену напротив. Рядом заметно нервничали сразу пятеро охранников. Их вообще нервировало присутствие рядом любого начальства, ни зевнуть, ни расслабиться. А тут ещё и на них переходило нервное ожидание результатов.

Дверь скрипнула.

Все сразу подняли голову.

В холл вошёл мужчина, огляделся и сразу направился к Кондрату.

— Всё готово, — сразу отчитался он, ещё даже не протянув руку для рукопожатия. — В экипаже погиб только извозчик, его почти сразу пристрелили, я немного сглупил. Ещё двое из группы прикрытия ранены, остальные все живы.

— Спасибо, Феликс, — действительно от души поблагодарил Кондрат, пожав ему руку. — Что насчёт нападавших?

­— Десять человек, четыре убиты, трое схвачены и ещё троим дали уйти, как ты и сказал. Все из секретной службы, но это не дознаватели, а их силовики. Сейчас Волган и Фулвистон следят за оставшимися, куда направились. Никуда не денутся.

— Отлично.

— Думаешь, что-то выгорит из этого?

— Выгорит или нет, но их число стало поменьше, и теперь они куда менее охотно будут пытаться бить по нам после случившегося.

Если улыбнётся удача, они смогут, потянув за трёх взятых в плен и тех, кто убежал, вытянуть весь клубок с директором во главе. Если же нет, то по крайней мере сократили их число, да отбили охоту нападать исподтишка. В ближайшее время они точно не покажут нос, зализывая раны и решая, что делать дальше.

Кондрат даже не сомневался, что план сработает. Стоило только посмотреть на секретную службу и становилось понятно, что они попросту ни на что не годны. Их сыщики — это просто насмешка над дознавателями, а силовики — чистые головорезы без морали и принципов, мало отличающиеся от обычных отморозков с большой дороги. Они не умели ничего, кроме как хватать любого подозрительного человека, пытать, пока тот не сознается или не оговорит себя, после чего казнить. Поэтому и их планы были просты и незатейливы.

Что они могли предпринять в этой ситуации? Только следить за зданием специальной службы расследований и нападать на одиночек или небольшие группы. На большего их ума просто не хватит. И Кондрат бы уверен, что они не упустят шанса напасть на Вайрина, чтобы использовать его, как рычаг в диалоги как с ними, так и с Тонгастерами.

Не сталкиваясь с настоящими проблемами и гоняясь за обычными несогласными, они вели себя соответственно и воспользовались самым очевидным и глупым планом, а именно засадой, даже не подумав, что это может быть западня как раз-таки для них. Возможно, в их заблуждении сыграло роль и то, что Кондрат выделил на охрану Вайрина сразу трёх человек, что придавало хоть какую-то весомость и серьёзность защите. А вот почему те даже не подумали о магах, которые были в специальной службе расследований, для Кондрата оставалось загадкой…

Вскоре вернулся и Вайрин. По его лицу было сложно сказать, какие именно эмоции его обуревали, однако он был готов о них рассказать лично.

— Кондрат, ну ты и засранец, правильно Дай-ка говорила! — негромко произнёс он, подойдя ближе. — Я и зол, и в восторге от твоего плана, и даже не знаю, на чём остановиться!

— Мы взяли троих в плен и ещё троих отслеживаем, — негромко ответил Кондрат.

— Ладно, я в восторге от тебя, уговорил. Только вопрос, а чё мне-то никто об этом не нашептал? Ты меня же использовал как наживку, что немного… э-э-э…

— Подло?

— Я бы сказал, что свинячий поступок, но да, можно и так выразиться, — задумавшись, кивнул он, но тряхнул головой. — Не суть, короче. Ты же мог мне сказать!

— Я просто предположил, что они попытаются это сделать, не более. Ты был в безопасности.

— И насколько ты был уверен? — прищурился Вайрин, вглядываясь Кондрату в глаза.

— Процентов семьдесят пять.

— Да это же дохрена! Вот! Вот я о чём и говорю, ты был почти уверен, что на меня нападут, и всё равно отправил, не предупредив!

— Ты сам хотел поехать, — напомнил Кондрат. — Я лишь обеспечил твою безопасность.

— Капец ты выкручиваешься, — покачал его товарищ головой и улыбнулся. — Аккуратнее, а то станешь как директор.

— Мне ещё до него далеко.

Кондрат не чувствовал раскаяния за содеянное. Вайрин действительно хотел поехать сам поехать во дворец, и он, как глава сыскного отдела и его товарищ, обеспечил максимальную безопасность, воспользовавшись моментом. Он знал о рисках, и подготовился на случай, если удача окажется на их стороне. А так никто никого специальной не посылал, чтобы говорить про приманки. Просто Кондрат хорошо подготовился.

— Ладно… — миролюбиво отмахнулся Вайрин. — Что там по задержанным?

— Их пока что только доставляют.

­— А по тем, кто следит?

— Наши маги, они не дадут уйти подонкам, — уверенно ответил Кондрат.

Ну раз он так говорит, у Вайрина точно не было как-либо оснований сомневаться в нём.

— Ладно, у меня тоже для тебя новости, Кондрат, и не сказать, что они хорошие, — посерьёзнел он. — Мы можем обсудить это наедине.

— Конечно, — Кондрат отдал приказ страже, после чего провёл его в свой кабинет. — У меня нет того артефакта…

— Ничего, — сразу отмахнулся Вайрин. — Вряд ли кто-либо будет подслушивать нас сейчас. Где Дайлин?

— В архиве, насколько мне известно, — ответил Кондрат. — Выкладывай.

— Ну сначала по нашей любимой секретной службе. Они всё там перевернули у себя. Видимо, забирали всё самое ценное, типа компромата на людей, которые потом им могут пригодиться, а ещё пытались сжечь архив.

— Насколько сильно он пострадал?

— Так, чуть-чуть. Что-то сгорело, конечно, что-то подтопило, но главное, что его успели потушить. Большая часть, что они не унесли, цела. И там я нашёл документы, — Вайрин бросил на стол папку с делом на Найлинских. — Я ошибся, это не компромат…

— Это дело на её родителей, — кивнул Кондрат, нахмурившись.

— Именно. Не убивал их никакой герцог. Их анонимно обвинил в том, что они ведут подрывную деятельность, и секретная служба за это зацепилась. Они их запытали до состояния, когда жена не оговорила себя с мужем, после чего их казнили.

Кондрат задумчиво разглядывал документы.

— Они н сообщили об их измене, иначе бы тех признали предателем, а Дайлин не светило сюда поступить.

— Да, по какой-то причине, — кивнул Вайрин. — Возможно, это было связано с тем, что специальная служба признала их невиновными, и ей бы очень не понравилось, что кто-то другой просто похитил и запытал её сотрудников. Был бы скандал. Ну, что скажешь?

— Значит мотив у неё был, ты хочешь сказать, — произнёс Кондрат.

— Ну мне кажется, что на лицо. Посмотри здесь, — ткнул пальцем в последний лист Вайрин. ­ Чью ты подпись видишь?

— Императора. Да, я знаю, что все приговоры секретной службы подписывает лично император, но таких дело была уйма.

— Да, и тем не менее у Дай-ки был мотив. Смерть родителей, причём довольно страшная — это повод для кровной мести. А теперь прибавь сюда, что у неё была такая возможность, ведь она могла получить доступ к хранилищу улик. Отсюда и отпечатки на коробке.

Кондрат кивнул, читая документ.

— Мотив — смерть родителей, — повторил он. — Способ — яд. Отсюда и отпечатки на коробке.

— Да! А ещё у неё ведь очень дальние кровные узы с семьёй императора. Кто сказал, что они никогда не поддерживали связь с дальними родственниками? — продолжил Вайрин. — Про такие связи не забывают. А учитывая «всеобщую любовь» к императору, не факт, что те не решили бы от него избавиться, чтобы занять место самим или если попали в немилость.

— Да, пронести во дворец яд и найти того, кто согласился бы отравить императора, не проблема, — кивнул Кондрат. — Меня другое смущает в твоей теории…

— Ты про отпечатки? Так они ведь есть, — тут же кивнул Вайрин, перебив Кондрата. — Можно сказать, что она должна была знать про отпечатки, и именно здесь может крыться фокус. На бутыльке, который стопроцентно стали бы свидетельством против неё, она не оставила. Зато они есть на ящике, ка отвлекающий манёвр. Ты же знаешь это фишку, типа вроде бы есть какое-то подозрение, но оно выглядит слишком притянутым и заставляет думать, что такую глупую оплошность преступник не допустил бы.

— Но я не про отпечатки, — покачал Кондрат головой.

— Эм… отпечатки, мотив, даже возможность отравить… — Вайрин загибал пальцы, считая улики. — Что я пропустил?

— Откуда она узнала о родителях?

— Э-э-э… как-нибудь?

— Как-нибудь, ­— согласился он. — Но как именно? Это архив секретной службы, и туда разве что император имел доступ.

— Может кто-то рассказал?

— Кто?

— Я не знаю… может предатель из секретной службы? — предположил Вайрин.

— Предатель… — протянул Кондрат, рассаживая по комнате. — Если только это не директор. Он был единственным, кому до этого был толк.

— Ну или кто-нибудь… я не знаю… из сотрудников, которых подкупили. Но да, директор мог подкинуть ей идею и вариант, — не стал отрицать он.

— Только ему бы не потребовалась помощь Дайлин. Как иен потребовалась помощь вообще любого, кто работает в секретной службе. Достать через своего яд было бы очень просто даже без вмешательства директора.

— Ты хочешь сказать…

— Что если это не замысел самой Дайлин, то использовать её в убийстве было бы слишком рискованно, — кивнул Кондрат.

— Но мотив есть, верно?

— Верно.

— И способ имеется. Императорские корни — это не хухры-мухры, дальние или нет.

— Да, — согласился его старый друг.

— И способ тоже. Вопрос лишь в том, кому именно она передала яд.

— Почему ты так копаешь именно под Дайлин? — спросил Кондрат. — У директора были все возможности и даже мотив, у принца тем более был мотив и возможность. Я про Тонгастеров вообще молчу. Советник, который вытесняет принца и женит принцессу на своём сине, входя в императорский род…

— Принцесса не наследник.

— Только ни при вопросе, когда надо удержать порядок и мир в империи. У них достаточно влияния, чтобы всё устроить. Четверо подозреваемых, но ты зациклился именно на Дайлин. Почему?

— Я… я не знаю, — честно признался Вайрин. — Наверное, потому что я её знал хорошо, но все эти странности с ней… отпечатки, прошлое родителей, её преследование в архиве, будто она пыталась мне помешать…

Кондрат несколько секунд смотрел на Вайрина, после чего похлопал по плечу.

— Если ты считаешь, что она виновна, то расследуй дальше, но основывайся на фактах, а не как директор секретной службы «я так чувствую». Сейчас всё, что ты сказал, было косвенными доказательствами, не более. Нужны прямые. Очень легко обвинить человека, но… дальше… Дальше тебе придётся с этим жить.

— Да, я помню… — вздохнул тот. — А ты, смотрю, на опыте, да?

— Был момент, ­— не стал отрицать Кондрат. — Но я, наоборот, отрицал все улики. Кончилось всё тем, что я потерял всех. Именно поэтому пусть я и не считаю, что причастность Дайлин к этому маловероятна, однако вычёркиваю её из подозреваемых. Нужны доказательства, а на неё их столько же, сколько и на остальных.

— Чувствую себя предателем, — пробормотал Вайрин.

— Это не предательство, а беспристрастный подход к расследованию. В своё время именно на этом я и прокололся, поверив близким. Но ладно, оставь это пока. К нам уже должны были завести троих человек, которые на тебя напали. Будешь присутствовать на допросе?

— Это те упыри, что напали на нас?

Кондрат кивнул.

— Будем выбивать правду?

— Посмотрим по обстоятельствам.

Чем дальше заходила ситуация, тем сложнее было придерживаться тех норм, которые Кондрат сам и пропагандировал. Потому что никто лучше него не знал, что добро побеждает лишь в том случае, когда способно опуститься на уровень зла. Такие люди, зная, что им ничего не будет, станут смеяться тебе в лицо, пользуясь теми правами, которые у них есть не чтобы защищаться, а чтобы показать свою безнаказанность.

И тем не менее всегда стоял один и тот же вопрос — где заканчивается беспристрастная необходимость и начинается субъективный взгляд?

Глава 22

Всех троих было сложно назвать силовиками в том плане, в котором это слово понимал Кондрат, Вайрин и любой другой нормальный человек. Вышибалы, головорезы, душегубы, отморозки — эти слова куда лучше описывали троицу. Кондрат слышал, что туда специально набирали подобных типов из низших слоёв общества, которых не мучили бы муки совести по поводу совершённых преступлений и кем было бы просто управлять. Там не нужны были мозги — там нужно было безоговорочное подчинение. Остальным занимались дознаватели, мало отличающиеся по характеру от своих братьев.

И сейчас, глядя на эту троицу, он понимал, что всё, что говорили другие — правда. Один так вообще выглядел необременённым умом в то время, как другие походили больше на всяких бандитов с подворотни, что и ограбить могут, и пырнуть, и изнасиловать.

Сложность ещё была и в том, что такие люди хорошего языка не понимали. Для них доброта и мягкость — это слабость. Права человека — это возможность вести себя безнаказанно и смеяться в лицо жертвам их насилия. Кондрат столько раз видел подобных типов, что совсем не раскаивались и с издёвкой рассказывали о своих преступлениях, что сбился со счёту. Нет, такие уважали две вещи: силу и боль — всё, что внушало страх.

Поэтому разводить полемику не было никакого смысла, и Кондрат пошёл сразу с козырей.

— Даю сразу два варианта, после выбора которых поменять их будет нельзя. Первый — рассказываете всё и садитесь в камеру до суда. Второй — усиленный допрос, пока вы всё не расскажите, а там дальше, как пожелает доброе сердце нашего палача.

— Я знаю, что ты против пыток, — хмыкнул с улыбкой такой худощавый смахивающий на крысу мужчина. — Кому ты это заливаешь, дятел?

— Кто сказал, что я буду вести ваше дело в случае второго варианта? — недоумённо переспросил Кондрат. — Познакомьтесь, это мистер Рэндольсонг, к вашему несчастью он не обременён такими мелочами, как права человека.

Кондрат знал Рэндольсонга, вместе они вели тогда ещё дело о дирижабле, который приземлился пустым.

— А это мистер Плэжер, наш палач, — представил второго Кондрат. — Так получилось, что вы или ваши люди убили его племянницу во время первой волны убийств, и он будет рад поговорить со всеми вами.

— И ты думаешь, нас это испугает? — продолжил смахивающий на крысу.

— Мистер Плэжер, мистер Рэндольсонг, он ваш, — кивнул на него Кондрат. — Пока отведите и возвращайтесь.

— Директор с тебя шкуру спустит! Он тебя и двою жёнушку порубит на части, падаль, слышишь⁈ Он пустит её по кругу и заставит тебя смотреть!!! — он ещё что-то кричал, когда его вместе со стулом выволакивали в коридор, но Кондрату было всё равно.

— Итак, осталось двое. Что выбираете вы?

— Думаешь нас запугать? — тихо спросил походивший на уголовника. — Думаешь, нам действительно страшно?

— Второй вариант, — кивнул Кондрат на него.

Тот даже охренел.

— Что? Я же ничего ещё не сказал!

— И не надо. Выводите, — кивнул он на выход.

— Да вы знаете, с кем связываетесь⁈ Вы знаете, кто я⁈ Я…

И всё в том же духе.

Кондрат проводил его взглядом и обернулся к последнему участнику этих посиделок.

— Что насчёт тебя?

Его голос был спокоен, будто он обсуждал погоду.

Говорил ли Кондрат иначе? Говорил. Но иногда сложные ситуации требуют сложных решений, и приходится пересматривать свои принципы, потому что тот, кто постоянно уповает на доброе слово, будет сожран теми, кто этими добрыми словами подтирается. Да и Кондрат пошёл на сделку с совестью, ведь формально выбивать правду из тех будет не он, а другой сыщик, а значит и пытки не на его совести.

Глупо звучит? Глупо. Но ещё глупее было с ними нянчиться, когда они плюют тебе в лицо.

— Что вы хотите знать? — глухо спросил тот.

По коридору разнёсся крик, полный боли, на который никто не обернулся. Мистер Плэжер слишком долго сидел без дела и, кажется, взялся за доверенных ему людей уже в коридоре.

— Как тебя зовут?

Самый важный вопрос, чтобы идентифицировать человека и вообще понять, кто перед тобой. Конечно, баз данных у них не было, чтобы вбить фамилию с именем и тут же получить ответ, но в будущем это может пригодиться.

— Рольд.

— Рольд, а дальше?

— Рольд Макфарен.

— Рольд Макфарен, — кивнул Кондрат. — Кем ты работаешь в секретной службе?

— Я член секретной службы, — с непониманием ответил тот.

— Я имею ввиду, что входит в твои задачи? Ты ищешь людей? Расследуешь их преступления? Или тебе как скажут сделать, так ты и сделаешь?

— Последнее…

— Значит силовик, — кивнул он. Ну да, такому дуболому Кондрат даже бы документы отнести не доверил, заблудился бы по дороге. — Тебе что-нибудь известно о девушке по имени Зей? Зей Жьёзен?

Тот посмотрел на Кондрата совсем тупым взглядом, после чего покачал головой.

— Ни разу не слышал? Девушка, невысокая, совсем юная, светлые волосы и зелёные глаза. Не припоминаешь?

— Нет, я такую не похищал.

— А каких похищал?

— Разных. Кого скажут, тех и ловил. Мужчины, реже женщины, ещё реже дети. Но мужчины самые частые.

Кондрат и Вайрин переглянулись. Где-то в глубинах подвалов специальной службы расследований раздался ещё один протяжный крик. Рэндольсонг с Плэжером вовсю работали.

— Значит, девушек ты в последнее время не ловил. А кто-нибудь ловил? Другим директор приказывал похитить кого-то похожего?

— Я не знаю, мне не говорили, — вновь отрицательно ответил он. — Я делаю только за что платят.

— Ладно, вам приказали сегодня напасть на экипаж. Вайрин Легрериан должен был выжить в этом нападении?

— Да, должен.

— Куда вы должны были его отвести, если бы схватили?

— Плоскосклонная улица шестьдесят девять, третий подъезд, подвал, — сразу назвал он адрес.

— Кто вас там должен будет ждать?

— Никто, — этот дуболом отвечал односложно, явно стараясь не перегружать свой мозг.

— Кто-то должен будет прийти?

— Да. Забрать его.

— Во сколько?

— Мы подадим сигнал. Один, если всё прошло удачно, и один, если прошло неудачно.

— Какой? — это начинало утомлять, вот так по одному предложению из него выбивать.

— Один из нас должен будет передать весточку, что всё прошло удачно или неудачно.

— Как?

— Наш глава встретится с нашим человеком, и тот передаст, что всё сделано. После этого придут люди и заберут его.

— А ваш главный кто? — вздохнул Кондрат.

— Его убили.

Наверное, надо было с этого и начинать, но сложно было винить человека, который был явно слегка умственно отсталым, за что получил от природы очень крепкое телосложение. В прочем, это уже и не важно. Те трое наверняка предупредят остальных о том, что всё сорвалось. Но на всякий случай сейчас туда выдвинется группа во главе с Феликсом, чтобы взять всех, кого там найдут.

А может быть ли это хитроумная ловушка, эдакая многоходовочка? Кондрат допускал, что это возможно, однако глядя на последние действия секретной службы, это было маловероятно. К тому же именно поэтому туда направлялся Феликс, именно для того, чтобы не было никаких сюрпризов.

— Мне кажется, мы мало добьёмся от этого идиота, — наклонился к Кондрату Вайрин. — Он явно с головой проблемы имеет. Может тряхнём стариной и нагрянем в то место?

— Не имеет смысла — так же тихо ответил Кондрат. — Туда никто не придёт, а те трое уже бегут предупреждать остальных о случившемся.

­— Тогда нагрянем за ними?

— Нет, мы нужны здесь, — безапелляционно ответил он.

Сейчас меньше всего им было нужно рисковать собой и штурмовать какие-то явки. И больше Кондрат беспокоился не о себе, а именно о Вайрине, который был ценен для секретной службы из-за родства с Тонгастерами. Не хотелось бы его так низко использовать, но вряд ли даже он сам не понимал, что происходит.

Кондрат вернулся к головорезу.

— Ты слышал, когда убили несколько людей из специально службы безопасности с их семьями?

— Да, — кивнул он. — Двенадцать человек, шестеро с семьёй.

— Ты принимал в этом участие?

— Да, — без задней мысли сознался он в страшном преступлении.

— Кого именно ты убил?

— Семья, мужчина, женщина, один ребёнок. Мальчик лет четырнадцати.

— Харстенсон, ­— тихо подсказал один из стражников. — Он был из службы безопасности.

— Да, знаю, — кивнул Кондрат.

Он даже не знал, что его напрягало больше — то, что в руках у них был убийца или то, что он так просто в этом сознался, не понимая, что подписывает себе приговор этими словами. Иметь дело с умственно отсталыми, это как наказывать ребёнка — понимаешь, что он должен нести наказание, но в то же время осознаёшь, что человек банально мог не отдавать себе отчёта, что делает.

Но это не ему решать. Есть вопросы и куда более важные.

— Те двое, они принимали в этом участие?

— Да.

— Кто?

— Мур.

— Мур, — повторил Кондрат за ним. — Мур это первый, которого увели или второй?

— Второй, — не моргнув глазом сдал тот своего.

— Хорошо… Ты знаешь, где находится сейчас директор? — перешёл Кондрат к сути, но тот ожидаемо ответил отрицательно. Он бы тоже такому сотруднику не доверил подобную тайну. — А где место вашего базирования?

— Базирования? — переспросил тот с туповатым выражением лица.

­— Где вы собираетесь? Где живёте? У вас есть место, где вы все сейчас живёте или собираетесь? Где вам выдают задания? Рассказывают, что делать? — как ребёнку пояснил он.

— Да.

— Что да.

— Есть.

— Такое ощущение, что этот дебил над нами издевается, — произнёс Вайрин. — Я раньше так же делал на уроках, когда не хотел отвечать. Даже самые стойкие выходили из себя на раз.

— У меня достаточно терпения, — ответил Кондрат.

Они не жили вместе, нет, но у них было место встречи, где всегда дежурило несколько человек. Это было ожидаемо, не хранить все яйца в одной корзине, Кондрата бы так же поступил, находясь в опале. Но всё-таки собираться им приходилось. Курирующий их группу выдавал задание и инструкции, сообщал о новых операциях и встречах и был по факту командиром, который подчинялся уже напрямую директору. Вот именно этого кадра было бы интересно взять живьём.

Вряд ли они его найдут, конечно, но зато они получили адреса двух складов, в котором свои пожитки хранили головорезы секретной службы. И было не грех туда наведаться, чтобы опустошить запасы ублюдков.

Допрос двух других принёс не сильно больше. Одного хватило на десять минут, другого на пятнадцать, после чего они наперебой рассказали то же самое. Места, клады, явки, о заданиях и том, как их получают. Первый, естественно, отказывался от обвинений в убийстве человека из службы безопасности со всей семьёй, но охотно рассказал взамен об их кураторе.

Вот это был действительно подарок. Кондрат и не надеялся, что из этого что-то выйдет.

— А если он врёт? — задал логичный вопрос Вайрин. — По идее они не должны знать имена своих кураторов и где те живут, иначе смысла никакого в этом нет.

— Ты знаешь секреты, которые тебе нельзя другим рассказывать? — задал он встречный вопрос.

— Естественно!

— Мне был рассказал?

— Ну… ты ведь умеешь хранить тайны, верно? Да и знаем мы друг друга достаточно долго, чтобы я был в тебе уверен.

Кондрат на это пожал плечами, словно говоря, что вот тебе и ответ, на что Вайрин тут же возмутился.

— Погоди, это другое! Не, ты играешь со словами!

— Не другое, всё то же самое, Вайрин, — отозвался Кондрат. — Люди верят друг другу и иногда способны сболтнуть лишнего. Тут, там, и вот их друга пытают и он хочешь — не хочешь расскажет всё, что никогда в другой ситуации не рассказал.

­— А если это ловушка?

— Для этого у нас есть маги. Если понадобится, они сожгут то место вместе со всей секретной службой.

К утру были первые результаты. Двое магов отследили троицу, и нагрянули туда через двадцать минут, воспользовавшись поддержкой стражей правопорядка. Все трое были взяты, но, к сожалению, на этом всё. Можно было, конечно, взглянуть на ситуацию с положительной стороны, целый трое человек, которые могли рассказать что-то новенькое, однако это был не тот улов, на который они рассчитывали.

Феликс тоже вернулся без новостей. Адрес, где должная была состояться передача Вайрина в случае его удачного захвата, был пуст. Так же никого не нашли по адреса складов и убежищ, которые были названы Рольдом Макфареном, но здесь дела обстояли лучше — они смогли ещё сильнее обескровить людей из секретной службы, который оружие будет брать попросту негде.

И Кондрат был готов играть в долгую по этом методу. Был готов бить не по ним самим, потому что крысы умели хорошо прятаться по норам, но по их складам. И бить до тех пор, пока не оставит их без провизии и оружия, потому что в этом случае они обратятся к тем, кто сможет достать хотя бы огнестрел. К бандитам. К тем, кого специальная служба расследований взяла за горло. Любое подобное движение, и они узнают об этом сразу.

Поэтому да, разграблять склады, разрушать штаб-квартиры, лишать всё больше и больше пространства для манёвров было отличной тактикой, которая сохраняла жизни людей. Однажды ублюдки проколются, и тогда они будут рядом.

Но сейчас на повестке дня было взять куратора разбитой группы. В этом плане Кондрат не мелочился — он нужен был живым, а значит трое магов должно было быть достаточно. Другое дело слежка за специальной службой расследований, которую было невозможно отследить пока, но и здесь можно было найти выгоду.

За магов Кондрат не беспокоился. Сколько человек следит за центром? А запоминают ли они лица приходящих? То-то и оно. Никто не замет, если туда зайдёт человек и выйдет. Тем более не заметит, если туда зайдут и выйдут сразу трое человек, которые разбредутся в разные стороны. Опасность, что кого-то попытаются схватить была, но интересно было посмотреть, как они будут мага хватать.

Куда интереснее было отследить, где же запрятались эти крысы, наблюдая за ними. Кондрат наблюдал за магами, одновременно покинувших здание и расходящихся в разные стороны, через штору одно из окон, выходящих на улицу как раз со стороны крыльца. Он и ещё почти весь персонал специальной службы расследований.

— Так, я что-то вижу… — пробормотал Вайрин. — Вон, вон в переулке, там мужик и… а нет, он блюёт… Может это знак?

— Очень остроумно, Вайрин, — ответил Кондрат.

— Так, вон дети. Может дети? Смотри как один из них сразу побежал… ох чёрт, его сбили…

— Тебя это веселит, вижу.

— Что? Нет, конечно! О, второй этаж! Кондрат, второй этаж!

— Где? — словно ястреб, Кондрат быстро скользил по окнам вторых этажей всех ближайших домов.

— Красный дом, слева! Вон, видишь⁈ Там мужик и женщина сексом занимаются!

— Ты необычайно наблюдательный… — вздохнул Кондрат.

— Да ты посмотри! Это… а, стой, погоди… это два мужика, просто у одного волосы длинные…

— Держи в курсе…

Вот уж человек находит себе занятия в любой ситуации. Почему Кондрат такого не замечал? Может потому что искал, а не просто разглядывал дома? Одно можно сказать — смотрел он или нет, но никакой слежки не заметил. Не стояло экипажей, которые тут же уезжали, не двигались занавески на окнах, ни исчезали тени в подворотнях. Возможно, они так же следили из-за занавесок, что их было не видно? Скорее всего. Но идея была интересной…

— Что думаешь? Будем вламываться в каждую квартиру и обыскивать тогда? — оторвался от окна Вайрин по истечению пяти минут после ухода магов.

— Нет необходимости. Рано или поздно схватим того, кто всех сдаст. Если повезёт, этим человеком будет куратор попытавшейся похитить тебя группы.

— А если нет…

— Вечно они прятаться не могу, — Кондрат пошёл по коридору обратно к себе в кабинет. — Рано или поздно кто-то где-нибудь ошибётся. Кто-то что-то расскажет. В отличие от ни у нас есть преимущество. Те двое из подвала уже назвали своих товарищей?

— Блин, Кондрат, я не твой секретарь, я не знаю, — обиженно фыркнул Вайрин. — Надо спуститься и узнать. А вообще я не думал, что ты отдашь их в руки палача. Ты вроде был против пыток.

— Трудные времена требуют трудных решений.

— Ага, звучит как начало любого тирана, — заметил он.

— И надеюсь, на этом закончится. Но надо вернуться к теме родственников твоей жены.

— Ты действительно веришь в это?

— Не верю и надеюсь, что это не так, но ты сам видишь, как ситуация выглядит. Никто ничего не слышал и не знает. Поймаем ещё одного, и если он не скажет, тогда придётся задуматься об этом всерьёз.

— Мы можем и не вытянуть, — заметил Вайрин.

— Вытянем, — уверенно ответил Кондрат. — И ты нам в этом поможешь.

Глава 23

Тёмное помещение практически полностью скрывало лица присутствующих, коих здесь было всего двое. Тайная встреча, о которой знали от силы четверо, включая самих присутствующих. Даже под артефактом, который исключал подслушивание, они говорили вполголоса. В таких делах много осторожности попросту не бывает.

— Они перешли все мыслимые и немыслимые границы. Это надо заканчивать… — произнёс первый.

— И что же вы предлагаете?

— Вы знаете, что.

Повисло недолгое молчание, которое наконец нарушил второй.

— Хорошо, но идти на конфронтацию…

— Надо вернуть всё обратно. Я просто уверен, что это всё принц, что он затеял эту всю кашу, он нарушил тонкий мир, — в его голосе чувствовалась бессильная ярость. — Пусть у меня нет доказательств, но они и не потребуются, если мы объединимся.

— Допустим, мы присоединимся. Но мы что получим взамен? Вы должны понимать, что это большой риск, а у нас и так есть всё.

— Так ли всё? Думаю, есть одна вещь, о которой до последнего времени вы и мечтать не смели, но сейчас начали задумываться, — оскалилась первый.

— Хорошо, а дальше что? Мы оба понимаем, что потом мы можем стать врагами. Зачем нам объединяться с теми, кто потом будет на нас охотиться?

— Что будет потом — то будет потом. Сейчас надо решить эту проблему. Думаете, они остановятся на мне? Действительно так считаете, что им этого хватит?

Молчание второго было ответом на вопрос. Сейчас ни в чём нельзя было быть уверенным.

— Мы обдумаем ваше предложение.

— Позволю себе сказать, чтобы вы поторопились, потому что теперь время не на нашей стороне.

— Не на вашей стороне, — выделил второй. — Потому что нас всё сейчас вполне устраивает…

— Вон он! — мужчина выглянул в окно, указав пальцем на убегающего человека. — Уходит через внутренние дворы!

И… прыгнул следом за ним. С третьего этажа. Так, будто высота была всего-ничего. Только острый глаз мог заметить, как под мужчиной за какие-то полметра внезапно возникли потоки воздуха, едва заметные, как торнадо, которые и подхватили его, не дав разбиться.

Маг.

Он бросился вдогонку за подозреваемым, выскочил на улицу, но всё уже было кончено. Человек извивался на мостовой, затянутый в тонкие, как нити, путы с ног до головы, сотканные будто из света. Над ним уже стояли двое.

— Стареешь, Феликс, — усмехнулся один из них.

— Ну с такой работой это и не мудрено, — выдохнул он. — Прошёл бы ты то, что проходил я, сам бы постарел.

— Ты про всё те же северные байки? — хмыкнул один из магов.

— Байки? Да будь это байки… — выдохнул он. — Ладно, грузим и возвращаемся, а то нас ждут.

Работа в специальной службе расследований кипела.

Пока одни ловили куратора группы секретной службы, другие уже готовились к новым операциям. Ход Кондрата с бандитами довольно скоро начал приносить свои плоды. Вот начала всплывать информация о анонимных покупателях оружия, об интересующихся съёмом жилья в злачных районах и ищущих головорезов для очень грязной, опасной и хорошо оплачиваемой работы. Всех их старались проверять по мере сил, и в большинстве это были ложные вызовы, пока однажды не попалась квартира, где проживал один из дознавателей секретной службы совсем не последнего порядка.

— Будем пытать? — спросил Вайрин. — Или сначала по-доброму?

— Сначала по-доброму, — ответил Кондрат.

Он старался придерживаться правил даже сейчас, пусть и понимал, что трудные времена требуют трудных решений, и тот, кто их всячески избегает, обречён не только проиграть, но и погубить всех, кто за ним пошёл. А потому он сам давал человеку выбор, что делать.

И что странно, люди выбирали не говорить добровольно. Они что, не понимали, что их будут пытать? Они не знали, что это такое? Никогда не видели, как ломают пальцы и выдирают ногти, что было самым простеньким из списка? На что они надеялись, выбирая этот вариант, а потом рассказывая абсолютно уже через десять минут, да так, что их заткнуть было невозможно.

Кондрат этого не понимал, ему это было не интересно, но за других сказать он это не мог. Возможно, они получали какое-то садистское удовольствие, мучаясь за директора. Нет, ему было знакомо слово «преданность», но быть преданным человеку, который вырезал целые семьи… ну такое себе, по его скромном мнению.

Но по-доброму не получилось. Дознаватель секретной службы сидел и улыбался Кондрату в лицо, ещё на что-то надеясь.

— Думаете, я вас боюсь, мистер Брилль. Думаете, что вы можете победить в этом сражении?

— Они с каждым разом становятся всё самоувереннее и самоувереннее… — пробормотал Вайрин. — Такое ощущение, что они где-то избыточной смелостью заразились.

— Мистер Легрериан… — перевёл тот взгляд на Вайрина. — Наслаждайтесь мнимой власть, пока есть возможность. Но мы оба знаем…

Вайрин очень громко зевнул.

— Мы оба…

И Вайрин ещё раз очень громко зевнул. Мужчину слегка перекосило.

— Мы оба знаем, что… — попытался он договорить скороговоркой, но зевок Вайрина был тут как тут. Он даже рот ладонью закрыл.

— Смейтесь, мистер Легрериан, сме…

И опять Вайрин зевнул, после чего посмотрел на Кондрата.

— Мне кажется или они становятся всё тупее с каждый разом? Нет, я серьёзно, посмотри на этого дебила, — кивнул он на мужчину, который будто и не находился с ними в одной комнате. — Ну дебила же кусок, выёживается, хотя ему Плэжер очень скоро будет яйца ржавыми ножницами отрезать.

— Вам меня не…

— Мнимая преданность, — пожал Кондрат, даже не обратив на того внимания. — Они верят в то, что занимаются чем-то очень важным. А когда им начинают отрезать гениталии, вспоминают, что оказывается не настолько они уж и преданы, и в принципе не горели желанием там работать. Ладно, я так понимаю, что второй вариант.

— Эй я ещё не дал ответа! — возмутился тот.

— Так его и не нужно, — взглянул на него Кондрат. — Вы же сами сказали… как там… что вы победите и так далее.

— Я так не говорил!

— Как бы то ни было, удачного вам времяпрепровождения… — Кондрат вышел из камеры под какие-то оправдания, летевшие ему в спину.

Если он так же запоёт соловьём и при Плэжере с Рендольсонгом, то, скорее всего, они-то и до пыток не дойдут. Всё-таки у них работали не садисты, если не считать их палача, которого не корми, только дай кому-нибудь ногти вырвать. Кондрату даже стало казаться, что в последнее время тот стал каким-то счастливым на фоне происходящего, когда поток тех, кого надо допросить, резко увеличился.

Уже на выходе они столкнулись с группой людей из службы безопасности, которые тащили какого-то человека. За ними хвостиком бежала Дайлин.

— О, Кондрат, привезли куратора группы. Вот только что маги доставили. Будешь участвовать в допросе?

— А я смотрю, ты уже вооружилась, — хмыкнул Вайрин, смерив её внимательным взглядом.

— Да. Потому что я сыщик, — кивнула она, гордо задрав голову.

Между ними повисла тишина. Дайлин смотрела на Вайрина с вызовом, Вайрин на неё с подозрением, будто пытался разглядеть в ней совершенно другого человека. Их противостояние вышло на новый уровень. Вайрин не мог заглянуть в голову человеку, которого считал своим другом, однако вела она себя подозрительно. То и дело он замечал, что она украдкой следит за ним, следует по пятам, будто чего-то хочет. Это… нервировало…

Повисла неловкая пауза, полная напряжения, которую нарушил Кондрат.

— В гляделки потом сыграете, — холодно произнёс он. — Дайлин, все вернулись?

— Да, всё нормально, никто не пострадал. Сказали, пытался убежать, но недалеко.

— Отлично. Ты хочешь допросить его?

— Я тоже хочу допросить его! — возмутился Вайрин. — Почему ты мне не предлагаешь?

— Ага, только дело ведёт сейчас специальная служба, — хмыкнула надменно Дайлин. — Что тебе там делать?

— Да только дело вы ведёте с позволения защитника императорского двора, так как убийство императора — это моё дело, — сразу расправил он плечи.

— Плохо справляетесь со своей работой, защитник императорского двора, раз это дело у нас.

— Потому что я так сказал.

— Так, достаточно, — Кондрат вклинился между ними. — Пойдём на допрос втроём.

— Да много будет, а Дайлин своим видом будет убивать всю атмосферу, — запротестовал Вайрин.

— Это как понимать⁈ — сразу последовала реакция с её стороны.

— Да так и понимай. Это не дело для девчонок!

— О как, девчонок, — ухмыльнулась Дайлин. — Мальчик пытается быть взрослым, это так… мило…

— Я один иду, — вздохнул Кондрат.

— Нет, мы с тобой!

Они сказали это хором, бросившись за ним, но Кондрат остановил обоих.

— Разберитесь сначала между собой, а потом уже работайте. Вы мешаете друг другу и мне.

— Да никому я не мешаю! — возмутилась Дайлин.

— Да чего тут разбираться? Мы с тобой знаем, что Дайлин… — начал было Вайрин, но закрыл рот в последний момент, да так, что у него зубы щёлкнули. Да так громко, что Кондрат обернулся, подумав, что это Дайлин тому в челюсть дала, потому что она могла, за не уж точно не заржавеет. Но нет, она его не ударил, но посмотрела на него таким лютым взглядом, что тот отодвинулся.

— Мы с тобой знаем, что Дайлин… что? — спросила она зловеще спокойным голосом.

— А… э-э-э… ничего, тебя это не касается! — пошёл Вайрин в контратаку. Но всё-таки до зловещести Дайлин ему было далеко. Если так дальше пойдёт, то девушка набьёт руку и будет наводить ужас точно так же, как и Кондрат на допрашиваемых.

Они остались вдвоём в коридоре, пуская друг в друга молнии из глаз. Кондрат решил, что пусть дальше сами разбираются. Причина их вражды была ему ясна: Вайрин подозревал Дайлин в причастности к убийству, имея на это вполне обоснованные аргументы.

Несмотря на то, что они уже обсуждали это, и Кондрат вроде как разбил всё, что он привёл тогда в пример, Вайрин не успокоился. Он продолжал считать, что Дайлин могла быть соучастником какой-то другой группы недоброжелателей императора, коих тот имел тысячи.

Но даже если выяснится, что Дайлин в этом участвовала, что дальше? Кондрату было интересно, он отправит свою подругу, с которой у него были какие-то явно более тесные, чем дружеские, отношения, за решётку? А ведь решётка за такое не положена. Если он и отправит её, то только на казнь. Так что по итогу? Вайрин просто хотел узнать правду или действительно вознамерился довести дело до конца?

Верил ли Кондрат, что Дайлин в этом участвовала? Нет, не верил, и у него были свои основания для этого, но вряд ли он сможет убедить Вайрина. А значит стоило сосредоточиться сейчас на более насущных делах.

Ещё один допрос, ещё один человек, привязанный к стулу. Уже по первому взгляду можно было понять, будет ли человек говорить или станет упираться.

Конкретно этому желали мучений очень многие просто потому, что он был координатором силовиков, который получал приказы и направлял их на задание. Командир группы, так будет проще. Не он, так его товарищи тогда отдали приказ убивать сотрудников специальной службы безопасности. И если свою смерть люди воспринимали достаточно просто, ведь это часть работы, то вот покушение на семью, которая была непричастна…

Конкретно этот, судя по затравленному взгляду, в котором читался страх, явно был готов сотрудничать. И Кондрат не прогадал, услышав, что тот выбрал говорить сразу без всякой предварительной подготовки.

Первый вопрос…

— Где директор секретной службы?

— Я знал, что именно это вы спросите, но я не знаю. Он никому не раскрывает своего положения, — тут же, как на духу ответил мужчина, глядя на Кондрата затравленным взглядом. — Он понимает, что любой может проболтаться, и потому молчит.

— Хорошо, ты не знаешь? Кто может знать?

— После случившегося, думаю, никто. Он сам выходит на связь.

— Как?

— Письмо посыльным присылает. Каждый раз новый посыльный из нового места. И мы уже по приказу встречаемся в любой из штаб-квартир или мест, где он назначит. В последнее время, мест.

— Ты знаешь, где остальные кураторы?

­— Мы контактируем лишь по мере необходимости. Директор строго запретил нам пересекаться, чтобы, если вскроют одного, не вскрыли другого.

Отдельные ячейки, другими словами. Прямо-таки террористическая структура. Хотя они таковыми, по факту, и являются. Кондрат ему поверил, так как это было логично. Он бы и сам так сделал, если бы у него была задача организовать нечто подобное. Если никто друг друге ничего не знает, то и сдать они друг друга не смогут.

— Ты курировал группу, которая убивала людей из специальному службы вместе со семьями?

— Нет! Нет-нет! Это был не я! Другие группы этим занимались! — побледнел мужчина.

— Ага, как же… — Кондрат медленно начал обходить стул, на котором сидел их пленник.

Он врал, ну конечно же он врал, и вскрыть это было проще простого. Его уже сдал тот туповатый костолом, сказав, что один из их группы участвовал в побоище, а значит и куратор не мог об этом не знать. Более того, они и давал инструкции. Ну а как вишенка на торте, тот под пытками и сам сознался, но даже без учёта признания под пытками, этого было достаточно.

Но мёртвых было не вернуть. Это не значит, что виновные не понесут наказания, однако сейчас были вопросы куда более серьёзные, которые надо было решать здесь и сейчас.

— Я сделаю вид, что поверю, — произнёс Кондрат медленно, продолжая ходить вокруг него. — Если ты скажешь, кто и откуда следит за зданием специальной службы расследований.

— Но я не знаю…

— Зато у меня есть догадки, кто был причастен к убийству сыщиков нашей службы, чтобы это стало достаточным для других оторвать у тебя всё, что торчит. Поэтому ещё раз подумай, прежде чем ответить, — он выдержал паузу в несколько секунд и заново спросил. — Откуда следят за зданием специальной службы?

Если бы следили с улицы, то это было бы легко вычислить. Сложно не заметить тех, кто стоит на протяжении часа на одном месте или ходит туда-сюда, делая вид, что прогуливается, а сам пялится на вход. Да, есть много трюков, и эти трюки секретная служба могла использовать, но ночью всё равно хочешь — не хочешь, а заметишь, а потом Кондрат ставил на то, что у тех была где-то своя точка.

— Мои люди могут понять убийство сыщиков, — продолжил Кондрат. — Но они не поймут убийство семьи.

— Я не отдавал такого приказа.

— А без разницы, отдавали ли вы его или передали, — пожал он плечами. — Вы соучастник, и не мне вам рассказывать об этом. За такое грозит смертная казнь. Единственное, что даёт шанс не оказаться на допросе у палача, а потом на плахе — помощь. Если польза перевешивает вред, то казнь могут и заменить на срок, и человек встретит свои последние дни уже на свободе. Я придерживаюсь, конечно, заключения до конца дней, но пока законы какие есть.

— Меня могут и убить… — промямлил он.

Тряпка, даже разговаривать с таким мерзко. Но это не худший представитель общества, бывали кадры и по интереснее: насильники, маньяки, убийцы, садисты, педофилы — куча отбросов общества, что плакали и возлагали ответственность на кого угодно кроме себя. В такие моменты рука сама тянется к пистолету.

— Зато здесь тебя убивать не будут. Одно моё слово, и твоя жизнь будет долго и несчастной в подвалах этого здания, — ответил спокойно Кондрат. — Подумай об этом.

И тот подумал.

Уже через десять минут Кондрат отдавал приказ, и группа вооружённых людей покидала центр, чтобы войти здание на против них. Чердак, место слежки было на чердаке — вот настолько всё было просто. Даже иногда думаешь, что столько мороки, а всё было настолько очевидно. Когда ты уже знаешь правильный ответ.

Но отнюдь не это было новостью для Кондрата сегодня, а Вайрин. Если точнее, посетитель, который решил навестить его.

— Мистер Легрериан, — заглянул к ним человек из охраны. — Внизу стоит девушка, говорит, что она ваша жена и желает с вами встретиться.

Эта внезапная новость, которая несколько выбивалась из их будней, заставила Вайрина и Кондрата переглянуться. Похоже, кое-кто устал ждать и прислал переговорщика.

Глава 24

— Атерия! Дорогая, рад тебя видеть, — Вайрин выглядел как счастливый муж, давно не видевший свою жену. — Какими дорогами тебя привело в это мрачное место?

Он прошёл пост охраны, где все взгляды были обращены на юную обворожительную аристократку и обнял её.

— А я уже не могу встретиться со своим мужем? — улыбнулась она. — Сколько мы не видели друг друга?

— Да ты сама понимаешь, работа, работа… — вздохнул он. — А вообще, ты же знаешь, что сейчас в принципе в городе не безопасно.

— Не безопасно? Для дочери Тонгастеров? Я тебя умоляю, не рассказывай мне, — хихикнула Атерия отмахнувшись.

Рядом с Кондратом, который наблюдал со стороны эту картину, кто-то фыркнул. Он обернулся и увидел Дайлин, которая спустилась сюда, замерев прямо напротив двери в отдел кадров. Может ему и показалось, но вроде как он услышал что-то похожее на «смотреть противно».

— Так зачем ты здесь, без шуток? — спросил уже серьёзнее Вайрин.

— Ну… мой отец, он хотел бы с тобой встретиться, — честно призналась она.

— Так чего он сам не пришёл?

— Вайрин, — Атерия шутливо хлопнула ладонью его по руке. — Ты знаешь, что он очень занятой человек.

­— Знаешь, кто из нас ещё больше занят, под вопросом, — усмехнулся он. — Ты ведь что-то передать должна, так?

— А… — она огляделась, ­и тихо добавила, — можно не здесь?

Не здесь так не здесь.

Вайрин обернулся к охране.

— Она может пройти?

Те в свою очередь взглянули на Кондрата, стоящего поодаль, и лишь когда тот кивнул, посторонились, пропуская девушку. Ему было не меньше интересно, зачем её прислали к ним. То, что она пришла не по своей воле было очевидно, она до сих пор часть семьи Тонгастеров, чью бы фамилию не взяла. Да и вряд ли эта девушка умеет действовать без указки и стала в принципе так действовать.

Вайрин отвёл её в кабинет Кондрата, куда никто без разрешения не зайдёт, а значит не будет отвлекать.

— Итак, — закрыл за ними дверь Вайрин. — Что хотел передать твой отец?

Он не стал ходить вокруг да около.

— Я думала, что ты меня поцелуешь сначала, — надула щёки девушка. — Мы ведь так давно не виделись.

Вайрин вздохнул, схватил девушку за щёки и поцеловал в губы. Смачно, как в последний раз в жизни, после чего отпустил.

— А теперь выкладывай.

— Ты действительно не сильно рад меня видеть… — буркнула Атерия.

— Так, не надо обрабатывать мне мозги. У нас тут проблема на проблеме и проблемой погоняет, сейчас вот совсем не до твоих обид. Рад я тебя видеть, и ещё больше рад был бы увидеть тебя голой и задорно скачущей на моём члене, шлёпая тебя по заднице, — в этот момент она густо покраснела, — но сейчас ни атмосфера, ни обстоятельства не способствуют этому, так что давай, говори, что хотел твой отец?

— Он… он хотел предложить свою помощь вам.

— Он уже предлагал, что дальше?

— Ну… вот, — ответила Атерия.

— То есть он только это хотел передать?

— Ну не совсем. Недавно к моему отцу приходил один человек, его звали просто директором. Так вот, тот директор предлагал объединиться против вас. Он говорил, что вы набираете силу, и это может выйти боком и нашему роду, и самому директору.

— Ну во-первых, это уже не твой род, Атерия… — нахмурился Вайрин.

— Ну ты понял же, о чём я.

— … а во-вторых, что ответил ему твой отец?

— Он сказал, что подумает над его предложением.

— И ты пришла сюда, потому что господин Тонгастер хотел, чтобы я об этом знал?

— Ну ты мой муж, а я его дочь, — сказала Атерия, как что-то очевидное. — Естественно, что он не хочет бросать своего зятя с дочерью.

— Ладно, хорошо, я понял, и что он предлагает?

— Мой отец предложил два варианта, — замялась Атерия. — Первый — это… ну, чтобы ты отпустил это дело. Мой отец и тот человек договорятся, всё решат, и все будут счастливы.

— А что Кондрат? Что специальная служба расследований и все остальные? Моя подруга?

На слове «подруга» Атерия поморщилась.

— Ты сохранишь свой пост, а потом, возможно…

— Что с другими? — повторил он с нажимом.

— Мне не сказали.

Не сказали, потому что ничего хорошего их не ждало. Понятно, что за план — Тонгастеры и директор объединяются, чтобы задавить специальную служб расследований. И в первую очередь они избавиться от Кондрата, который представлял опасность для обоих. Тонгастеры не рискнут пойти против службы сами, но вот с директором вполне. А потом они поделят империю между собой.

Но вряд ли инициатором были Тонгастеры, которым выгодно просто пересидеть всё. Понятно, что секретная служба на издыхании и ей осталось немного. Такими темпами останется только директор, а кто такой генерал без своих солдат? Правильно, никто. Вот они и ищут союзников, чтобы удержаться.

— Сразу нахрен, — ответил Вайрин холодным голосом. — Давай второй вариант.

— А второй, это объединиться с вами… ну то есть с со специальной службой расследований и закончить весь этот фарс.

А вот это было уже больше похоже на Тонгастеров. Хотя с такой роднёй было и не удивительно, что они решили принять участие в разборках. Особенно, когда на руках у специальной службы компромат на весь род, по которому можно было упечь их всех до конца своих дней.

Да, Кондрат об этом и говорил, они в стороне не останутся, и вопрос лишь в том, чью именно сторону выберут. И сейчас глава рода просто прощупывал почву, пытаясь понять, с кем ему будет выгоднее оставаться в друзьях. Директор настроен для них дружелюбно, и решил, видимо, отправить дочь, чтобы проверить, дружелюбно ли настроена служба расследований.

И причина, почему они пришли сейчас и раскрыли предложение директора, скорее всего, в том, что со специальной службой им банально выгоднее сотрудничать, когда другие на последнем издыхании. Да и компромат никуда не делся. И настало время…

Как там говорят? Мягко намекнуть, что пора объединяться?

— Я понял, — кивнул Вайрин. — Только твоему отцу стоило самому прийти и предложить это.

— Ой, будто ты не знаешь, кто обычно бегает между семьями с подобными предложениями, — фыркнула Атерия.

— Знаю.

— Ну а чего тогда спрашиваешь? — она огляделась, прошла по кабинету и обернулась к Вайрину. — Когда ты вернёшься?

— Как только нас перестанут пытаться убить.

— Тебя бы не убили. Всё-таки, ты мой муж.

— Убили бы тех, кем я дорожу, — ответил Вайрин.

— Эту твою подружку, я права? — фыркнула Атерия недовольно. — Мы муж и жена так-то. Я знаю, что вы, мальчишки, свободолюбивые и иногда любите гоняться за любовью из своего прошлого, но…

— Да какая любовь? Она — товарищ, а не подружка! Но я и не о ней беспокоюсь.

— О том старике?

— Этот старик и тебя, и меня пополам может сломать, Атерия, — хмыкнул он. — А потом и охрану, которая снаружи у твоей кареты стоит.

— Да ладно тебе. Ты и не справился бы с ним?

— Ты даже не представляешь, какой там мужик, поверь мне, — покачал Вайрин головой.

— Ясно, домой ты пока не собираешься… — вздохнула она, после чего озорно посмотрела на него, совсем чуть-чуть приподняв юбку. — Но я соскучилась. Может… обнимешь меня?

— Как-то на тебя это не похоже, Атерия, — прищурился он.

­— Скорее, не похоже на моего Вайрина, которого не остановило то, что это был винный подвал моих родителей, — лукаво прищурилась Атерия. — Или ты так устал, что хочешь теперь мира и спокойствия?

— Естественно, я хочу мира и спокойствия, — ответил он… расстёгивая ремень.

Кондрат сидел в общем зале сыщиков, когда их парочка вышла из кабинета и прошла мимо открытой двери. Тут же ему бросились в глаза слегка взъерошенные волосы Атерии, которые до этого были идеально уложены, и Вайрин со слишком лёгкой походкой. И он очень надеялся, что всё происходило не на его столе.

Он дождался, когда его товарищ проводит свою ненаглядную и встретил его уже на обратном пути в коридоре.

— Какие условия? — спросил Кондрат, не размениваясь на вступительные истории.

— В плане? — не понял Вайрин.

— Она пришла от отца. Что он предлагает?

— А… нихрена ты перескочил, конечно, я даже не понял сразу. Да так, два варианта накинули, но для нас можешь считать, что один.

Они вернулись в кабинет. Кондрат подошёл к столу, внимательно осмотрел его, после чего поморщился, обернувшись к Вайрину.

— Вы бы хоть вытерли за собой, что ли…

— А что там? — подскочил он, покраснев.

Но озвучивать было не нужно. Понятно, что у них был бурный секс в кабинете, который просто не мог не оставить после себя следов, но теперь Кондрат зарёкся есть за эти столом. И вообще, потерпеть или заняться в другом месте они не могли? Обязательно этим заниматься именно на его столе?

— Короче, — закончив со столом, начал Вайрин. — Два стула…

— Один, по-хорошему, другой по-плохому?

— Не-не, первый для меня. Мне предлагают отречься от этого дела и занять нейтральную позицию. Тогда отец Атерии и тот жирный мудак вместе навалятся на тебя и поделят влияние.

— Поделят, — повторил Кондрат за ним.

— Ну не поделят, конечно, начнётся новая грызня, но думаю, что сейчас директору важно избавиться именно от тебя.

— Хорошо, а второй?

— Второй — мы сотрудничаем с Тонгастерами и гасим директора, а потом будь что будет. Ну, по крайней мере, примерно так это и выглядело.

— Она так и сказала, что разбираемся с директором?

— Ну… не совсем. Она сказала, что заканчиваем этот фарс.

— Этот фарс можно закончить двумя способами. Один — объединиться и уничтожить директора, а другой просто договориться. Какой из них? — и видя, как Вайрин медленно понимает, насколько он затупил, не уточнив этот вопрос, вздохнул. — Ладно, я понял. Он предлагает объединиться, а там, видимо, как получится.

— Блин, я сейчас нагоню её, погодь… — бросился Вайрин к двери.

— Да стой уже, куда догонишь, она уже уехала, — ответил Кондрат, задумчиво опершись подбородком на сцепленные руки. — Значит, они предлагают нам сделку, но она не говорила о том, чего они хотят взамен, так?

— Может они и не хотят? Может видят, что мы побеждаем, и хотят примазаться к нашей победе, чтобы не быть врагами?

— Они поставили тебе условие?

— Да.

­— Значит не так уж и верят в нашу победу. Компромат они тоже не упоминали.

— Может потому что хотят попросить потом? — предположи Вайрин.

— Вполне возможно, что так оно и есть, — не стал Кондрат отрицать. ­— Ты помнишь, о чём я тебе говорил, ещё когда в первый раз пришёл Тонгастер?

— Да, помню, — вздохнул он. — Ты реально так считаешь?

— А тебя в этой ситуации ничего не смущает? Все как один говорят одно и то же. Даже под пытками. Больно много преданных людей, которые с радостью выдают куда более страшные секреты.

— Может мы не добрались до той ячейки, что стоит за этим, ­— предположил Вайрин.

Кондрат вздохнул.

Вайрин не хотел верить. Естественно, не хотел, и Кондрат его понимал. Он тоже был в схожей ситуации. Даже понимая, что за люди это, но если ты с ними повязан кровью, хочешь — не хочешь, но будешь оправдывать просто потому, что ты теперь часть их.

— Ладно, оставим это. Она сказала, что будет дальше?

— Сказала, что передаст ответ, и её отец уже встретится с нами.

— Мы поедем или он соизволит сам сюда явиться? — уточнил Кондрат.

— Не знаю, посмотрим, — пожал он плечами.

Как и Вайрин, Кондрат считал, что директор первым заговорил о мире с Тонгастерами, и причин на это хватало. Было очевидно, что с каждым днём их будут давить всё сильнее и сильнее, а значит надо было хоть как-то спасать ситуацию, даже если это означало связаться с теми, на кого они охотились раньше.

Вопрос лишь в том, что собираются делать Тонгастеры. Да, надавить на специальную службу угрозой того, что в противном случае они выберут другого союзника и уже обрушатся на них, была логичной, но… секретная служба обескровлена, а Тонгастеры даже с личной армией не справятся со специальной службой. Помимо армии, которая будет не рада распаявшимся аристократам так ещё и специальная служба сможет действовать уже по своему усмотрению.

Так к чему шантаж тем, что они переметнуться к секретной службе? Берут на понт? Хотят заставить сдать компромат? Просто прощупывают почву? Или всё сложнее.

Конечно, всё сложнее, потому что столь открыто и понятно действовать не в правилах аристократов. Что не говори, но в интригах и предательствах им не было равных, тут Кондрат был готов снять шляпу. И потому они искали не вражды, они искали возможности. Оставалось понять, какие именно.

Потому что…

— А что, если они затеяли эту игру с выбором для того, чтобы улизнуть от ответственности? — негромко предположил Вайрин.

— Какой? — оторвался от своих мыслей Кондрат.

— За убийство? Помогут нам или секретной службе, и победитель за помощь закроет глаза и не станет копать дальше.

— Да, есть такая вероятность, — не стал отрицать Кондрат.

— Они имели доступ к императору и как раз за два дня до смерти, сколько и нужно яду для воздействия, Тонгастер бывал у него. У нас был затык по поводу того, как он достал яд, помнишь?

— Да, — кивнул Кондрат. — У тебя есть догадки?

— Аристократы друг о друге знают многое. А о тех, кто ниже их рангом и подавно, особенно если те вляпались в неприятности. Такие новости быстро расходятся. Например, какие-нибудь бароны, которых обвинили в измене и запытали в подвалах секретной службы до смерти. И Тогастеры, учитывая, что их глава был советником императора, спокойно мог об этом узнать. Такая громкая новость…

— А потом Дайлин начала работать в специальной службе, — произнёс Кондрат.

— И он знал, что стало с её родителями. Информация в мире аристократов — это сила. И он решил ею воспользоваться. Настаёт момент, когда император угрожает самому Тонгастеру, и использует Дайлин, чтобы получить содержимое бутылька. Она знает, как скрыть следы, и у неё есть возможность это сделать.

Кондрат молчал.

— Я знаю, что ты очень тепло относишься к Дайлин, — пробормотал Вайрин, ­— но…

— Но ты готов предъявить обвинения, так?

— Я ставлю на кон почти всё Кондрат, ведь тем самым я бью по одному из самых сильных родов, если не сильнейших в Ангарии. А для них это будет предательство, и они такого не простят. Но… ты сам говорил, что мы не судим, а ловим. Это наша работа.

— Верно, говорил. Но если ты ошибся…

— Я знаю, на какие риски иду. Мне этого не простят. И я обвиняю человека, который мне был близок, — негромко сказал Вайрин. — Но блин, Кондрат, всё слишком идеально ложится, чтобы это было случайностью.

— Если ты ошибся, то сломаешь ей жизнь. Тонгастеры отмахнутся, может даже выиграют с этого, да и тебя вряд ли тронут, как мужа дочери семьи, хотя, конечно, тебе придётся несладко. Но если ты обвинишь Дайлин, от этого позора она не ототрётся, даже если докажут обратное.

— Но ты согласен? Согласен, что всё выглядит именно так?

Кондрат вздохнул.

— Я лишь соглашусь, что это выглядит правдоподобно. Но без доказательств, железных доказательств… Я дам тебе всего один единственный совет в этой ситуации просто потому, что сам проходил через это.

— Какой же?

— Имей железные доказательства для такого обвинения.

— Но ты ведь и сам ловил людей просто по подозрениям!

— Когда я подозревал кого-то, я начинал под него копать, собирать любую информацию и искать доказательства, что именно он виновен. Но в нашем деле очень часто проблема доказать вину, а найти убийцу, потому что, когда ты знаешь, чьих это рук дело, найти доказательства гораздо легче.

— Бывает и обратная ситуация, — заметил Вайрин.

— Естественно. И на заключается в том, что ты не можешь доказать, что человек убийца. А иногда ты ошибаешься и при всей твоей уверенности он оказывается невиновен. Для кого-то это лишь чёрная полоса в жизни. А для кого-то это клеймо. Этим обвинением ты похоронишь Дайлин и всё, к чему она стремилась.

— А если я найду доказательство её вины? Железное? Ты поддержишь меня? — спросил Вайрин с лёгким вызовом.

— Если ты найдёшь доказательства её причастности, я встану с тобой плечом к плечу против всех, кто будет тебе противостоять. Клянусь, — пообещал Кондрат. — А теперь давай оставим это и решим, что делать дальше. Потому что, я так понимаю, следующая встреча у нас будет уже с главой рода.

Глава 25

Вайрин больше не мог смотреть на Дайлин иначе. Каждый раз, когда они встречались взглядом, ему казалось, что она как-то по-другому на него смотрит. Будто говорит: я знаю, что ты догадываешься, а ты знаешь, что догадываюсь я. Она словно ему угрожала, особенно, когда подмигивала или улыбалась, не произнося ни слова.

«Думаешь, я тебя не выведу на чистую воду, Дай-ка? Ты ведь явно упиваешься этим чувством, что смогла обвести всех вокруг пальца, даже Кондрата. Но я тебя хорошо знаю, я знаю какая ты есть на самом деле. И я тебя поймаю, будь уверена…»

Кондрат был прав. Они не имеют права осуждать человека. Их работа — ловить убийц, а что будет дальше уже не их ума дело. И он обязательно этим займётся, едва они закончат эту нервотрёпку с секретной службой.

С его родичами теперь тоже было не всё гладко. Стоило навести немного справок, как выяснилось, что в последнее время советы Тонгастера императору приходились не по душе. Если быть откровенным, императору вообще никто в последнее время не нравился, он всех подозревал и ненавидел, однако чем это был не повод? Они знали про прошлое Дайлин, они могли опасаться императора, а сейчас они пытались договориться — Вайрину не хотелось верить, что Тонгастеры, его родичи с этим связаны и сейчас пытаются воспользоваться его родством, чтобы выйти сухими из воды, но…

— Просто не думай об этом, — посоветовал Кондрат.

— Тебе не понять, — вздохнул Вайрин.

— Понять. Но просто веди себя с ними, как с незнакомцами, не поддавайся на провокации типа «дорогой родственник», «любимый зять» и так далее. Они попробуют взывать к твоим эмоциям, к вашим родственным связям. Просто не воспринимай их.

— Как не воспринимать?

— Никак. Там ты — другой человек. Не их родня, а сыщик. Ты ведёшь дело. Если они нормальные, то поймут. Если нет, то и не сильно нужны тебе такие родственники, — сказал Кондрат.

— Сложно уйти от таких родственников.

— Как и им будет сложно игнорировать такого зятя. Просто повторяй себе, что это подозреваемые. Веди себя так, будто они не смогут узнать, что именно ты сидишь перед ними.

Это был очень странный совет, но Кондрат знал, что говорил. Как в медицинском институте приучают относиться к трупам, как к препаратам, здесь так же требовался подход отстранённый. В любое другое время ты можешь быть для них кем угодно, но сейчас — сыщик, чужой человек, тот, кто сверяет показания. Хотя, конечно, в нормальных странах никто бы не позволил сыщику вести дело с родными. Да вообще многие нормы не совпадали с тем, как должно быть, но это уже дело времени, когда общество станет правовым, а не тем, где можно запытать человека, а потом сказать, что ошибся.

Мистер Тонгастер приехал сам. Не пришлось что-либо объяснять или просить. Стоило заметить, что такие люди такого статуса редко за кем-то бегают, это к ним обычно приходит, а значит ситуация Тонгастеров поджимала. И Кондрату было очень интересно, что именно их толкало идти чуть ли не на поклон к ним?

Может Вайрин прав, и они пытаются прикрыть свои грешки помощью в надежде, что их простят? Или, увидев расклад, решили занять сторону победителя? А может причина в том, что…

— Они приехали, — сообщил Вайрин, заглянув к Кондрату в кабинет.

— Они?

— Ну… я имею ввиду, глава рода Тонгастеров. Он здесь.

— Пусть поднимается, — кивнул Кондрат и встал.

Ну что ж, сейчас они и услышат предложение герцога. Вряд ли он будет просить отдать компромат прямо, может намекнёт, но не более. Скорее предложит объединиться против секретной службы, чтобы общими усилиями сдвинуть их.

Тонгастер старший вошёл с присущей ему вальяжностью, пусть он и не строил из себя хозяина положения в этот раз. В конце концов это не дом, который он подарил молодожёнам, не ему здесь задавать порядки и вести себя как дома, и человек, который купался в аристократии со всеми её прелестями всё прекрасно понимал.

Они обменялись рукопожатиями, после чего Кондрат предложил ему сесть на свободный стул, сам заняв место за столом.

— Итак, не будем ходить вокруг да около, — произнёс Кондрат. — Что вы хотите предложить?

— Звучит так, будто я к вам на поклон пришёл, — отшутился Тонгастер, мягко намекнув на некорректность такого обращения к нему.

— Никто не говорил подобного, господин Тонгастер. Вы хотели встретиться и пришли к нам, чтобы предложить свой план, — подался он вперёд, сцепив пальцы. — Поэтому я внимательно слушаю.

— Хорошо, к делу так к делу, — кивнул он. — Я хочу закончить это противостояние секретной службы и специально службы расследований. Мы оба знаем, что они лишь ­пережиток прошлого. Структура, которая нацелена лишь на преследование и наказание без суда и следствия. Группа лиц, которая была нужна только для того, чтобы безоговорочно удерживать власть в одних руках.

— А разве в этом мире бывает иначе? — поинтересовался Кондрат, уже прекрасно зная ответ.

В этом мире не бывает.

— Тем не менее, теперь они нам не нужны. Империя не должна жить в страхе перед тем, кто может без каких-либо разбирательств просто потому, что хочет, казнить любого.

— Раньше вы были не против такой политики.

— Раньше и времена были другие, мистер Брилль. Поэтому я хочу предложить свою помощь. Есть у меня прикормленный человек в секретной службе один, и через него я могу попробовать устроить вам встречу с директором.

— С какой целью? — поинтересовался Кондрат. Он даже не сомневался, что Тонгастерам удалось протолкнуть туда своего человека, который снабжал их информацией.

— Чтобы покончить с этим.

— Каким образом? Нам передали лишь то, что вы хотите закончить этот фарс. Как?

— Я думаю, что вы понимаете, мистер Брилль, о чём идёт речь, — серьёзно заметил Тонгастер. — Человек, который известен всем как директор, создаёт слишком много проблем абсолютно всем здравомыслящим людям. Поэтому я предлагаю следующий вариант. Думаю, Вайрин уже рассказал вам про моё предложение.

— Да. Вы предлагали ему оставить меня, —­ кивнул Кондрат.

— Не воспринимайте моё предложение всерьёз. Я лишь проверял, насколько можно доверять моему зятю. Я знаю, что власть может вскружить голову и потому был вынужден проверить его. Хорошо, что ему можно доверить спину.

Было видно, что Вайрину, который вообще-то присутствовал в комнате, стало неприятно. А кому было бы приятно, заподозри его в подобной мерзости? Или даже сам факт подобны проверок, словно какому-то маленькому ребёнку, которого ни во что не ставят?

— Для меня не секрет, что Вайрин бы никогда не пошёл на сделку, и тем не менее в нашей жизни всё требует осторожности. Как бы то ни было, я предлагаю следующие. Я встречусь с директором под предлогом того, что у нас с вами слишком много разногласий. На встречу придёте и вы, после чего мы покончим с ним раз и навсегда.

— Почему вы просто не скажете, где он?

— Будто я знаю, где он, — усмехнулся Тонгастер. — Но я могу выманить его, сделав вид, что согласен ему помочь, а на встречу придёте вы. И тогда в выигрыше все.

— Тем не менее, учитывая расклад сил, не думаю, что нам нужна помощь.

— Не хотите побыстрее от них избавиться? — приподнял он бровь.

— Просто не вижу необходимости привлекать гражданских для подобных задач, уж простите мою прямолинейность. То, когда они все будут схвачены и предстанут перед судом, лишь вопрос времени, — ответил Кондрат. — Поэтому вы можете расположиться поудобнее и просто наблюдать за тем, как в последние минуты своей жизни бьётся в агонии секретная служба.

Кондрат произнёс слова с тоном, будто разговаривал о чём-то незначительно, но при этом не сводил пристального взгляда с гостя. Он ждал, что тот ответит, когда он сделает свой ход. А он должен сделать его. Если Кондрат был прав, был прав с самого начала, как заварилась эта каша с похищением Зей, Тонгастер старший, глава одного из самых влиятельных родов, должен был сделать свой шаг прямо здесь и сейчас.

— Ясно… что ж, я рад, что у вас всё так хорошо продвигается. Просто я подумал, что вам потребуется помощь на фоне новостей, которые мне передал мой человек в секретной службе о вашей жене… — вздохнул тот.

— И что же он сказал?

— То, что последние события, как сообщил мой человек, могут подтолкнуть их сделать опрометчивые и глупые поступки, поэтому нам стоило бы поторопиться. Например, попытаться вас запугать и прислать… части вашей жены в конверте, чтобы заставить остановиться, — пожал тот плечами. — А зная секретную службу, я бы этому ни капельки не удивился.

— И что вы хотите взамен? — уточнил Кондрат.

— Ничего. Я просто устраняю угрозу своему роду, которая слишком долго висела над нашими головами, не более. Как я и говорил, друг тот, кто враг моих врагов, мистер Брилль.

— Хорошо сказано… — и очень метко для того, чтобы быть правдой. — И где вы предлагаете провести эту встречу?

— На нейтральной территории, естественно. Там, где будет комфортно и вам, и ему, но, чтобы при всё при том сохранялся контроль над ситуацией. Скажем… моё поместье?

— Нет, — здесь Кондрат был категоричен. — Здесь или дворец. Одно из двух.

— И вы думаете, что директор согласится на один из этих вариантов? — скептически спросил Тонгастер. — В моём поместье вы были бы в безопасности.

— Но в ещё большей будем здесь или во дворце. Я не вижу смысла обсуждать иные вариант, потому что с тем же успехом вся служба безопасности может выйти на улицу, склонить голову и сдаться. Его право согласиться или отказаться, господин Тонгастер.

— Хорошо, я понял, — кивнул герцог. — Тогда дворец. Думаю, я смогу его убедить пойти вам на встречу.

— Благодарю, — кивнул он.

Когда Тонгастер покинул центр, первое, что сказал Кондрат, было:

— Я же говорил.

— Ну… это ещё ничего не значит, — заметил Вайрин. — Как бы всё логично, и будь я на их месте, поступил бы так же. К тому же, разве не ты мне говорил, что нужны доказательства? Ну типа там что пока не доказано, то плевать что сказано и так далее?

— Говорил, — не стал Кондрат отрицать. — И сейчас скажу то же самое, однако ты не можешь отрицать очевидные факты.

— Я то же самое говорил тебе с Дайлин так-то, а ты отрицаешь.

— Просто там немного другое, Вайрин.

— Опять другое… — вздохнул он. — И что же?

— То, что здесь изначально было много несостыковок, а с Дайлин… — протянул Кондрат.

— Слишком много сходится. Вот именно!

Можно было спорить сколько угодно, однако нынешнему делу это не поможет. Тонгастер согласился на дворец, заверив, что директор тоже не будет возражать, по крайней мере громко. А значит было самое время навестить принца. Как он говорил? Готов оказать любое содействие в помощи расследованию смерти его отца? Что ж, пусть это не совсем то дело, однако, можно сказать, напрямую с ним связанное.

Если им повезёт, то всё закончится буквально одним днём. Если не повезёт… оттуда может уже никто не вернуться. А потому, чтобы не рассчитывать на удачу, требовалось сразу подготовиться. Они выйдут из этого противостояния победителями, чего бы это ни стоило.

Принц будто ждал его. Едва Кондрат прибыл, церемониймейстер с порога сообщил, что Его Высочество ожидает его. Удивительная осведомлённость, хотя стоило ли сомневаться.

— Ваше Высочество, — поклонился Кондрат, едва оказался в комнате.

Принц был не один. Сестра. Опять радом с ним была сестра, будто его личный телохранитель, которая повсеместно преследовала брата.

Кондрат раньше редко бывал во дворце, и не было возможности этого заметить, но сейчас, когда он сюда зачастил, особенность бросалась в глаза. Нет, ничего плохого в любви брата и сестры нет, особенно, когда вы остались одни, но два столь разных человека постоянно вместе…

— Какие люди… Знаете, мистер Брилль, мне так и хочется воскликнуть: «мальчик мой, как я давно тебя не видел, как твои успех», — это были первые слова, которые услышал Кондрат от него.

— Ваше право, Ваше Высочество.

— Да, моё, но… не, думаю, будет слишком странно смотреться, особенно, учитывая разницу в возрасте. Вот может когда я стану королём… — мечтательно посмотрел он в окно. — Так что? С какими новостями с фронта? Уже зажали своих врагов в угол?

— Да, почти.

— Но здесь вы для того, чтобы просить о какой-то помощи, иначе смысл вам встречаться со мной, верно?

— Абсолютно. Господин Тонгастер предложил мне организовать встречу с директором секретной службы.

— Во дворце. Там. где вы будете себя чувствовать в безопасности.

— Абсолютно верно, — кивнул Кондрат.

— Но в безопасности вы себя не ощущаете, — подытожил принц. — Чувствует, как петля на шее затягивается, я прав?

— Да, эти ощущения можно именно так и описать, Ваше Высочество.

— Я даже не удивлён, учитывая ваше положение, хотя… на вашем месте я бы, наверное, опасался отнюдь не Тонгастеров или директора, а кого-то ближе. Вы держите рядом с собой очень опасных для вас людей, мистер Брилль.

Кондрат не ответил. Не посчитал нужным. Здесь он был не для того, чтобы слушать советы от принца, ему нужна была помощь с настоящим делом, а не с теми, которые, возможно, никогда и не случатся.

— Вижу, мои предупреждения проигнорированы. Хорошо. Так чего вы хотите от меня?

­— Защиты.

— О как. А кто защитит меня, мистер Брилль?

— Уверен, вы уже позаботились об этом, Ваше Высочество. Тонгастеры определённо метят на трон, уверенные, что смогут посадить его с помощью вашей сестры, не примите за дерзость. Директор уверен, что сможет обойти даже в такой ситуации и их, и нашу службу.

— Да, этот малый не знает, что такое поражение, ­— кивнул он. — Но забавно слышать, что они хотят использовать мою сестру. Льен, ты слышала? Ты теперь всем нужна.

— Не было печали, — улыбнулась та мягко. Но что-то было в её улыбке… где-то он подобное уже видел. — Но они будут во мне разочарованны.

Сколько раз он здесь бывал, никогда не замечал тесных отношений между братом и сестрой, а здесь гляди, спелись. А почему? Принц — тот, кто никогда ничего не делает без выгоды для себя, и принцесса, о которой он ничего не знает от слова совсем. Взгляд Кондрата остановился на её лице, мягком, светлом, улыбающемся, пока мозг перебирал разные варианты, один удивительнее другого.

— Что ж, мистер Брилль… — наконец произнёс принц. — Можете смело проводить ваше собрание любителей сложных решений здесь, во дворце, уверяю, что всё будет в порядке.

— Я хочу предупредить только о…

— Том, что кто-то может предать меня? Пф-ф-ф… я даже не сомневаюсь, мистер Брилль, — положил он руку на сердце. — Вот ни капельки не сомневаюсь, а потому и не будет это для меня сюрпризом. Вы лучше подумаете о себе, потому что для вас это может оказаться действительно ударом, и вряд ли даже я смогу в этом случае помочь.

— Я буду иметь ввиду, — кивнул Кондрат.

— Имейте…

Кондрат вышел из зала. Аудиенция не продлилась и десяти минут. Стоило ли ради неё ехать? Даже будь в этом мире телефон, Кондрат всё равно бы приехал, потому что встреча с глазу на глаз всегда лучше. Его сестра стала для него неприятным сюрпризом, однако…

Что его смущает? Что не так с этой девушкой? С одной стороны, Кондрат ничего не заметил, но внутреннее чутьё, внутренний голос, который всегда подсказывал, как поступить, не переставал шептать. Шептал бы он разборчивее ещё конечно…

Уже выйдя на улицу, Кондрат бросил взгляд обратно на дворец. Балкон из того зала, где проходила аудиенция, как раз выходил на эту сторону, и потому он не удивился, заметив на нём принцессу. Та будто провожала его.

Поняв, что обнаружена, принцесса Льен подняла руку и одними пальцами помахала ему. Естественно, Кондрат не стал ей махать в ответ, так как за это в другие времена можно было и голову не сносить, но кивнул. И пусть рассмотреть с такого расстояния её лицо он не могу, ему отчего-то казалось, что девушка сейчас улыбалась.

Точь-в-точь, как и её брат…

Глава 26

Это было, наверное, самые томительное ожидание за последнее время. Но вместо того, чтобы просто сидеть и ждать новостей от Тонгастера, Кондрат продолжал вместе со своей командой преследовать людей секретной службы, чтобы хоть как-то скрасить будни. Можно сказать, подталкивал директора к содействию.

Вот здесь одного человека взяли, тут вскрыли место хранения оружия, бандиты сообщили о двух подозрительных типах, которые сняли квартиру — понемногу-понемногу они обескровливали их, не оставляя шанса отсидеться.

И вот в один из таких дней в специальную службу пришёл гонец, передавший им письмо.

— Ну? Что там? — с нетерпением пыталась заглянуть Кондрату за плечо Дайлин, когда он распаковывал конверт. — Это Тонгастер, да? Всё, он всё подготовил? Будет встреча? А то я уже устала жить здесь. Ты не представляешь, как сложно здесь мыться!

— Представляю… — пробормотал он, пробегая взглядом по немногочисленному тексту. — Послезавтра в двенадцать во дворце в главном зале для совещаний…

— Аж послезавтра… — пробормотала она как-то раздосадовано. — Ну хотя бы сдвинулось всё с мёртвой точки.

Кондрат мог понять Дайлин. Ей хотелось, чтобы поскорее вся эта эпопея с войной силовиков закончилась, ведь они буквально жили в здании специальной службы. Мылись здесь, стирались здесь, готовили кушать, буквально держа осаду. И если Кондрат пусть и испытывал дискомфорт, но как-то не акцентировал на нём внимания, Дайлин прямо-таки изнемогала.

— Надо сообщить другим, пусть готовятся, — произнёс он.

— А кого ты будешь брать с собой? — поинтересовалась она.

— Маги и может кого-то из сыщиков.

— И я, да?

— Ты — нет.

— Как это, нет? — возмутилась Дайлин. — Хочешь сказать, что на это всё ты возьмёшь магов, естественно, Вайрина, других сыщиков, а меня просто возьмёшь и оставишь?

— А зачем тебе там быть? — взглянул Кондрат на свою напарницу.

— А почему я там не должна быть? — надулась она. — Потому что я девушка? Все идут, а я какая-то особенная? Блин, Кондрат, какого чёрта, ты же всегда относился ко мне, как к равной, а сейчас говоришь так, будто я маленький ребёнок, которого опасно брать с собой!

— Просто не имеет смысла брать очень много людей, Дайлин.

— Так не бери с собой Вайрина, делов-то! Или что, это другое? — упёрла она руки в бока, сразу нахмурившись. — Или что, я теперь не твоя напарница? То-то вы спелись в последнее время, с ним разве что и бегаешь!

— Дело не в этом.

— А в чём?

— Вариант с тем, что мне не хочется наблюдать, как ты получаешь пулю считается?

— Раньше тебя это не сильно волновало, Кондрат. А сейчас, как ты вновь так тесно общаешься с Вайрином, вдруг тебе показалось отличной идеей избавиться от меня на, возможно, важнейшей операцией, специальной службы. Ты мне не доверяешь?

Вновь этот взгляд, пронзительный, полный непокорности и внутреннего огня, который никогда не затухает и очень быстро превращается в ярость.

— В каком плане, я тебе не доверяю? — поинтересовался осторожно Кондрат.

— Считаешь, что я не справлюсь так же хорошо, как и другие?

А, она об этом…

— Нет, справишься.

— Тогда в чём проблема? Мы с тобой столько прошли, в меня стреляли, чуть не убили несколько раз, один раз мне едва удалось отбиться от убийц, и после этого ты в меня не веришь?

Кондрат вздохнул. Он уже хотел было ответить, но в этот момент в дверь его кабинета постучались.

— Войдите, — громко произнёс он, отвернувшись от Дайлин, которая продолжала его сверлить злобным взглядом.

В кабинет заглянул охранник с пропускного пункта в холле.

— Мистер Брилль, к вам посетительница.

— Ко мне? — удивлённо приподнял он брови.

— Да, так она сказала. Представилась как госпожа Ликаши.

— Ты сегодня ждал гостей? — спросила Дайлин, на что тот покачал головой и спросил:

— Внешность?

— Рыжеволосая юная леди, аристократка как пит дать. Нам её задержать, мистер Брилль?

— Обыщите и пусть ждёт внизу, я сейчас спущусь, — отдал Кондрат распоряжение.

Едва охранник скрылся, Дайлин сразу набросилась на него с расспросами кто она, где познакомились, какие у них отношения и, естественно…

— У тебя же жена есть, Кондрат! Я бы никогда не подумала, что у тебя есть какой-то тайный роман!

— Дайлин, я в первый раз слышу об этом человеке и тем более не представляю, как она выглядит. Поэтому мне интересно, кто это, не меньше, чем тебе.

— Ну да, ты слегка тормознутый в этом плане, вряд ли бы завёл кого-то на стороне… — пробормотала Дайлин, кивнув. — Может её послали убить тебя?

— Посмотрим.

— Давай, я спущусь и осмотрю её перед этим, — предложила она.

— Этим охрана займётся.

— Поверь мне, Кондрат, как девушка, я обыщу её лучше. Ты даже не представляешь, куда мы можем спрятать оружие.

— Представляю, — честно ответил он. — Хорошо, давай для начала вообще спустимся и посмотрим на неё.

Леди Ликаши? Леди Ликаши… леди Ликаши… Обычно Кондрат. Даже если не мог сразу вспомнить фамилию, то мог с уверенностью сказать, что слышал её уже. Но сейчас он даже вспомнить, чтобы слышал о подобном человеке не мог. Действительно прислали его убить? Это было бы в духе секретной службы. Уже было несколько безуспешных попыток, но с женщиной в первый раз. Но когда он спустится, её уже обыщут? Бомбу принесла? Нет, пока до терактов здесь дело не доходило, хотя… всё бывает в первый раз? Но опять же, её же обыщут перед тем, как он спустится…

Кондрат перебирал сотни вариантов, пока они спускались, но…

Реальность оказалась до банальности проще, пусть и всё равно неожиданно.

— Госпожа… Ликаши… — пробормотал Кондрат, глядя на эту леди с рыжими волосами. — Неожиданная… встреча…

Девушка обернулась к нему и очень мило, профессионально мило улыбнулась.

— Мистер Брилль, здравствуйте.

Обворожительное чудовище сделало малый реверанс, и мужчины вокруг будто слегка поплыли. А вот на Дайлин это не подействовало. Она с вопросом посмотрела на Кондрата.

— Ты с ней знаком?

— Да. Именно что знаком, — он подошёл к девушке, схватив её за локоть, потащив прочь.

— Ой, мистер Брилль, осторожнее! — только и пискнула она, но сопротивляться явно не собиралась.

— Нам надо переговорить с глазу на глаз, — обратился к Дайлин. — Постой пока тут, проконтролируй, чтобы ещё какая-нибудь девица к нам не заглянула, хорошо?

— Ладно, а что, собственно, происходит?

— Ничего.

Ничего хорошего. Ему ещё не хватало этого привалившего счастья.

Он отправился прямиком в подвалы специальной службы расследований, в которых никогда не было тихо от криков людей. Мистер Плэжер всегда находил себе занятие, учитывая столь плотный график и множество вопросов без ответов.

Затолкнув девушку в камеру, Кондрат закрыл за собой дверь и обернулся к гостье. На его лице редко проявлялись эмоции, и почти никогда сильные. Сейчас было видно недовольство старого сыщика, а будь он эмоционально богаче, увидела бы девушка и злость на грани с яростью от такого поступка.

— Что ты здесь забыла, Лита?

Конечно, он узнал ведьму. Рыжая или белобрысая, в обычном крестьянском платье или одетая, как аристократка, её лицо он запомнил до конца своих дней и узнает из тысячи, как бы она не переодевалась.

— Как грубо… А я ведь для тебя переодевалась, — фыркнула она, после чего крутанулась на месте, заставив подняться юбку, и рыжие волосы словно волны, разлетелись в стороны. — Как тебе? Смотри, я рыжая!

— Что ты здесь забыла, Лита? — повторил он.

— Даже не скажешь, что мне идёт рыжий? Другим очень понравилось. Видел, как остальные мужчины на меня засматривались?

— Тебе идёт рыжий. Зачем ты пришла? — его голос был ледяным.

Да, дождаться от этого сухаря комплиментов было невозможно. И на что она надеялась? Конечно, Лита была здесь не для этого, но доброе слово и кошке приятно вообще-то.

— Ладно, вижу, тебя этот мир ни капельки не изменил… — вздохнула она наигранно и подмигнула. — Но да, я здесь действительно по делу.

— Я слушаю очень внимательно, — Кондрат в лице не менялся.

— До меня дошло, что ты хочешь договориться со секретной службой с помощью Тонгастеров.

— Это слишком громко сказано. Мы встретимся, чтобы обсудить кое-какие вопросы, с которыми у нас возникли разногласия, а там будет видно. Вероятнее всего, мы кое-что проясним и с самими Тонгастерами.

— Ну как, собственно, мне и передали. Кондрат, я здесь по какому вопросу…

Услышал ли Кондрат что-то новое от неё? Нет, не услышал. Скорее подтвердил свои догадки, которые в последнее время и так были очевидны. К этому он, собственно, и готовился. Просто после слов Литы масштаб становился более понятен, и можно было лучше к нему приготовиться, хотя и здесь молодая ведьма вставила своё веское слово.

— Если что-то пойдёт не так, тебя поддержат, но ты должен будет находиться там один, слышишь?

— Предлагаешь мне оставить всех моих людей за дверью?

— А лучше в соседнем коридоре, чтобы не путались под ногами. Пусть прикрывают тыл, — кивнула она.

— Хорошо.

Лита удивлённо уставилась на него.

— Ты настолько просто согласился?

— А мне надо было для приличия немного посопортивляться? — задал он встречный вопрос.

— Нет, но я не думала, что это будет настолько просто. Рассчитывала, что ты мне не поверишь вот так просто, придётся доказывать, убеждать, а ты раз и согласен. Это было даже не интересно, — хихикнула она.

— Когда будет повод, я обязательно усомнюсь в тебе, Лита, — пообещал Кондрат.

— Я даже не знаю, что тебе на это ответить. Вроде бы и похвалил, но вроде как и обидел… — пробормотала она задумчиво. — Ладно, но я хотела обсудить с тобой ещё один вопрос…

Лита замялась. Вся её игривость и таинственность, присущие ведьмам, как-то сами собой исчезли, да и чего скрывать перед человеком, который и так знает куда больше, чем остальные. Она вроде что-то и хотела добавить, но не знала, как подойти к вопросу, а Кондрат руку помощи ей не протягивал, ожидая, когда та продолжит.

— Кондрат, что ты собираешься делать дальше? — наконец спросила она прямо.

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто… я думала, ты может собираешься уехать, потому что в случае чего я… Нет, мы. Мы, ведьмы, вряд ли сможем тебе помочь.

— Не думаю, что мне нужная чья-то помощь.

— Кондрат, не играй с судьбой, — негромко, но мягко, по-доброму предупредила Лита. — Я вижу, как ты стараешься, но ты прекрасно знаешь и без меня, что мир никогда не отвечает взаимностью тем, кто готов сложить голову ради него. Мне бы не хотелось, чтобы всё закончилось так.

­— Ничего так не закончится, Лита.

— Нет ничего страшнее и больнее, когда близкие люди оборачиваются против тебя.

Кондрат молчал. Лита испытующе смотрела ему в глаза, после чего вздохнула.

— Вижу, что убедить тебя мне не удастся.

— Я готов идти до конца.

— Именно это меня и пугает, что до конца, — вздохнула Лита. — Всем будет плевать, Кондрат, людям всегда плевать… Если ты передумаешь, мы…

— Я не передумаю, — твёрдо произнёс Кондрат.

— И тем не менее если передумаешь, мы тебе поможем. Но лишь при условии, что не будет слишком поздно.

Лита смотрела Кондрату в глаза. Они были почти ровесниками. Да, она чуть старше, но почти ровесники. Просто одних не щадит жизнь, а другие не щадят сами себя. И с этим ничего нельзя было поделать.

— Я надеюсь, что мы ещё увидимся, Кондрат, — произнесла она мягко. — Тот амулет при тебе?

Кондрат расстегнул рубашку, показывая золотую голову змеи.

— Не снимай его, — предупредила Лита.

— Не буду.

Она кивнула, улыбнувшись, и подошла к двери, которая легко и просто открылась, пусть и была заперта на замок. Кондрат проводил её обратно до холла, где она, не обернувшись, покинула здание специальной службы.

— Кто это был? — спросила Дайлин, провожая гостью взглядом.

— Давняя знакомая с очень старого дела.

— М-м-м… и какие у вас отношения с ней?

— Исключительно деловые.

Кондрат сказал это с таким непоколебимым видом, что Дайлин невольно поверила ему на слово. Что у него было в голове, только одному Кондрату был и известно, как ты не пытайся прочитать его мысли, и, возможно, именно это притягивало её к нему. Желание понять, что скрывает человек без прошлого, который заперся внутри себя от всего мира.

— Так… что насчёт встречи? Я с вами? — сделала она ещё одну робкую попытку.

Кондрат взглянул на неё таким взглядом, что она почувствовала себя ученицей перед строгим учителем, которую вот-вот отчитают. Но нет, её не отчитали, вместо этого Дайлин услышала:

— Только не снимай тот жилет, который я тебе дал.

День Икс, как сказал бы старый напарник Кондрата.

Все готовились к встрече. Сыщики собрались в одной комнате: проверяли оружие, не стесняясь брать сразу несколько стволов, поддевали местный вариант кольчуги, тяжёлый и неудобный, но дающий хоть какую-то надежду пережить выстрел, одевались так, чтобы ничто и нигде не мешалось. Дайлин выделили отдельную комнату, но она занималась тем же, чем и другие.

Что касается магов, то им готовиться было незачем, да и у Кондрата с ними был отдельный инструктаж.

Во дворец были свезены семьи всей специальной службы для безопасности, но сейчас это могло сыграть с ними злую шутку, а потому требовалось убедиться, что никто до них не доберётся. Люди готовы идти на смерть, зная, что с их семьями будет всё в порядке. И пусть Кондрат смерти никому не желал, этот факт исключить полностью не мог, а потому кому-то придётся остаться там, чтобы прикрыть беззащитных.

— Ну что, Кондрат, готов встряхнуть империю стариков и проходимцев? — подошёл Вайрин к Кондрату.

— Все готовы?

— Ещё несколько парней заканчивают, но, в принципе, да, готовы выдвигаться.

— Отлично.

— Единственное, мне не нравится твой план взять с собой Дайлин и оставить нас поодаль от места встречи. Если всё так, как ты говоришь, это будет самоубийством.

— Не будет.

— Директор так точно попытается тебя укокошить.

— Очень на это надеюсь. Будет меньше слов и больше дела, — ответил Кондрат.

Они собрали всех, кто мог держать оружие и умел сражаться. Остальные должны были остаться в специальной службе и буквально держать оборону на случай, если, пока их не будет дома, кто-нибудь попытается ударить им в спину.

Несколько больших крытых повозок ждали их у крыльца, где дежурили маги. Они будут рассредоточены по конвою на случай попытки напасть из вне.

Всё было готов.

И они выдвинулись. Когда-нибудь потом этот день войдёт в историю империи. Никто не вспомнит имён тех, кто отдал жизнь, за свои убеждения, но его будут вспоминать, пересказывать из уст в уста, а потом он станет легендой. И лишь они могли решить, о чём именно будет эта самая легенда.

Самое парадоксальное, что мир этого не замечал. Империя жила, торговала и наслаждалась днём. Их конвой проезжал по улицам, полным обычного люда, который спешил по своим делам, заботясь только о своей жизни. Они куда-то направлялись шумели, текли по тротуарам, перебегали дорогу и не подозревали, что эти самые повозки, что проезжали мимо них, решали судьбу целой империи. Что этот день станет ключевым в истории не только их страны, но и всего мира.

В конце улицы показались ворота дворцовых стен. Их небольшая вереница подъехала к страже, и те беспрекословно пропустили их, едва показался Вайрин. Значит, они его слушают. Вопрос, надолго ли…

— Всё, разгружаемся, — скомандовал Кондрат, когда они остановились у запасного входа в дворец, куда обычно заходили всевозможные служащие, включая бесчисленных чиновников и прислугу. Главный вход был только для особо значимых людей и императора.

Царило гробовое молчание. Только броня, поддетая под одежду, тихо позвякивала звеньями, когда люди спрыгивали на земли. У каждого в руках по винтовке, и ещё пистолеты, кто сколько смог взять под чёрным пальто, которые были поголовно на каждом.

— Ты уверен? в последний раз спросил Вайрин.

— Нельзя быть ни в чём уверенным, — ответил он, подняв взгляд к верхним окнам. — Но можно быть хорошо подготовленным.

— Ох, избавь меня от своих поучений… — вздохнул тот.

Они вошли во дворец. На пути им никто не попадался, что было даже очень странно и непривычно. Обычно дворец кишел слугами или, по крайней мере, они попадались на пути то тут, то там, а сейчас он весь будто полностью вымер. Это нервировало не меньше, чем тишина, нарушаемая только их шагами.

Поднявшись до главного коридора, откуда было рукой подать до зала для совещаний, они остановились.

— Ну что, вот мы и на месте. Мы будем неподалёку. Пойдёт что-то не так, и мы устроим им ад.

— Только будьте осторожны, — предупредил Кондрат. — Они будут готовы к этому.

— Будем, — Вайрин хлопнул его по плечу. — Удачи, Кондрат. Не убейся там.

— Удачи, — тихо вторила Вайрину Дайлин, вынырнувшая из толпы людей.

— Берегите себя, — ответил Кондрат, развернулся и пошёл вперёд.

Прошёл дальше, дальше через большие двустворчатые двери, попал на перекрёсток коридоров и свернул налево. Здесь Коридор заканчивался большими искусно вырезанными из дерева дверями, за которым его уже ждали. Они не сомневался ни мгновения, когда толкнул их и вошёл внутрь.

Все взгляды присутствующих сразу обратились к нему.

И только один человек среди всех выглядел безмятежно, будто это были посиделки старых друзей, а не встреча, которая определяла судьбу каждого присутствующего.

— Здравствуйте, мистер Брилль, — поприветствовал его принц Агарций Барактерианд. — Только вас нам и не хватало…

Глава 27

Кондрат бывал в зале для совещаний Большой круглый стол из камня, за которым могло уместиться сразу пятнадцать человек. Сейчас здесь было всего четверо: директор, глава рода Тонгастер, принц Агарций и совсем не вписывающаяся в обстановку принцесса Льен.

Ещё несколько восемь человек в лице стражи дворца стояло в стороне, включая непосредственного главу дворцовой стражи. Они и должны были в теории быть нейтральной силой, которая подчинена только одному человеку — принцу.

Кондрат не кивал, не пытался поздороваться с присутствующими или подать какой-либо сигнал о дружелюбии. Холодный и бесстрастный он прошёл к свободному стулу напротив и занял место. Окинул всех взглядом, сразу заметив, что Тонгастер сидел буквально на стул ближе к директору, чем к нему, а вот принц и принцесса заняли места ровно между всеми.

Может это ничего и не значит, но обычно в мире, где интриги и заговоры против друг друга вариант нормы…

— Давно мы все вместе не виделись, господа, да? — хлопнул в ладоши принц, словно открывал детский утренник. — Не будем ходить вокруг да около. Мы здесь собрались только с одной целью. Остановить кровопролитие и принести мир в империю, а то вы что-то совсем уж потеряли границы.

— При всём уважении, Ваше Высочество… — поморщившись начал директор.

— Я тебе не давал слова, — тут же Агарций перебил его.

Вроде бы тем же весёлым тоном, но было что-то в нём такое, заставившее того недовольно сжать губы. Да, сын многое перенял от отца…

— Как я и говорю, страх вы окончательно потеряли. Не понимаете, что можно, а где вы уже переходите границы. И да, отдельная благодарность господину Тонгастеру, который любезно собрал наших друзей за одним столом.

Тонгастер не произнёс ни единого слова, только глубоко кивнул, показывая свою услужливость.

— Так, ну я дело своё сделал, вас всех представил, собрание открыл, а теперь разбирайтесь, что будете делать, а я так, со стороны посмотрю…

И всё, повисла тишина.

Директор сидел, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку своего стула. Кондрат напротив сидел ровно, положив руки на стол, расправив плечи. Тонгастер же сидел, чуть упираясь на стол и сцепив пальцы в замок. Никто будто и не собирался делать первого шага. А возможно и действительно не собирался.

— Думаю, нам нужно выработать стратегию того, что мы будем делать дальше, — нарушил тишину Тонгастер, решив попробовать сдвинуть дело с мёртвой точки. — Мы согласны, что всё это зашло слишком далеко, и обе стороны потеряли слишком много людей за это время. Ситуация патовая, и единственное, что нам остаётся сделать…

— Патовая? — холодно спросил Кондрат. — Я хочу внести ясность, господин Торгастер, я пришёл сюда не договариваться о мире. Я пришёл сюда принимать капитуляцию. Сейчас или позже это случится, но если сейчас, то, возможно, я не буду настаивать, чтобы директор понёс наказание за свои преступления.

— Капитуляцию? — оскалился тот. — Так ты это называешь?

— Не могу назвать иначе ситуацию, когда вы прячетесь от нас, как крысы, по всему городу, что приходится выкуривать вас из каждого угла, — ответил тот невозмутимо холодным голосом.

— И это говорят те, кто заперся в своём здании и боится нос оттуда показать?

— Потому что крысы на то и крысы, что кусают исподтишка, прячась по городу и убивая женщин с детьми. Это так смело, так по-мужски, настоящие герои…

— Нам не надо быть героями, чтобы защищать империю.

— От кого, женщин и детей?

— От таких, как вы, — ткнул директор пальцем в сторону Кондрата, но тот продолжал давить.

— Понимаю, трогать тех, кто может прострелить тебе череп страшно, а вот убить несколько женщин, детей и тех, кто не может дать сдачи — это уже разговор. Собственно, разве не так вы и работали?

— Как разголосился, соловьём поёшь. Но мы не боялись в отличие от вас, белоручек, брать грязную работу, когда это было необходимо. Не боялись устранять врагов народа и пачкать руки, зная, что или так или никак…

— И сам народ вы неплохо уничтожали, да, я видел отчёты, — кивнул Кондрат.

— Тех, — с нажимом и громче произнёс директор, — кто угрожал безопасности империи.

­— То есть всех, на кого силёнок хватало, верно? А те, кто мог дать в репу, такие конечно же безопасности не угрожали.

— Зато вы и этого не могли. Просто боялись пачкать руки и предпочитали смотреть, как предатели разваливают империю. Мы же знали, что нас будут ненавидеть все и шли на это ради…

— Ради собственных садистских наклонностей. Я разговаривал с вашими людьми, директор. Все как на подбор: головорезы, садисты, насильники, некоторые с судимостями. Все, кому чуждо что-то человеческое. Шли поперёк собственного «я»? Вопреки своим принципам? Да они…

— И именно они спасли империю от развала!

— … хорошо так ублажали своё «я», убивая и пытая. Иногда насилуя. Прямо чуть не кончали от этого.

— Без разницы, кто они…

— Так если без разницы, не надо сейчас втирать всем присутствующим чушь про то, что вы там какие-то герои, которые не боятся запачкать руки.

Несмотря на то, что директор постепенно распылялся, Кондрат сохранял какую-то удивительную невозмутимость, и даже больше — он будто расслабился, наблюдая за тем, как собеседник потихоньку выходит из себя.

— Вы сами ничего не сделали для сохранения империи! Только сидите здесь и пытаетесь поучать меня! Вы не боролись за её безопасность, не боролись за её целостность, не устраняли врагов, которые хотели развалить империю!

— Развалить империю… — вздохнул Кондрат. — Вы постоянно говорите про какой-то там развал, но на деле что? Развалилась она?

— А вы сами не видите, что происходит⁈ Что каждый пытается отделиться, а старые враги взялись за оружие! Всё трещит по швам и…

— И что? Что из этого? Империя развалилась? — повторил он. — Вы пугаете развалом Ангарии, но правда в том, что максимум, что произойдёт, пара или тройка самых мятежных попытаются отделиться, и всё.

— И всё⁈ Да нас раздербанят…

— Кто? Кому в голову придёт напасть на одну из сильнейших империй, когда даже в ослабленном состоянии она способна погрузить округу в жестокую войну? Ангария — не стеклянный стол, который разлетится от одного удара. Иначе бы сейчас мы правили бы городом-государством Ангартрод.

— Вы изменник… — выдохнул директор.

— Нет, изменник это вы, директор. Вы и прочие, кто сейчас пытается укрепить свою власть или захватить её, — отмахнулся Кондрат.

— Так, ну диалог у нас пошёл и слава богу, — кивнул принц, вклиниваясь в разговор. — Причём очень продуктивно. Но как решать будете этот вопрос?

Кондрат мог решить этот вопрос миром, но знал, что этого не будет. Этого просто не дадут сделать. Все присутствующие нацепили маски понимания, но в то же время все они понимают, от принцессы до Тонгастеров, что они здесь собрались не для того, чтобы договориться и найти компромисс, а лишь затем, чтобы закончить весь этот фарс раз и навсегда.

Все пришли сюда убивать.

— Я не вижу возможности решить этот вопрос, — произнёс директор. — За измену полагается смерть, и только это удовлетворит мои требования. Смерть Кондрата Брилля и отстранение Вайрина Легрериана от должности, но и то лишь в знак уважения к господину Тонгастеру. А также передача всей полномочий последнего в мои руки, и назначение нового директора специальной службы расследований при моём содействии.

— Слава богу, что мы здесь собрались не для удовлетворения ваших потребностей, — усмехнулся принц. — У нас тут не бордель. А что насчёт вас, мистер Брилль?

— Меня устроит и тот факт, что директор просто вернёт мою жену, признает себя виновным и откажется от своей должности. Можете его помиловать за верную службу, мне всё равно.

— Ну… этот вариант мне нравится больше, — принц перевёл взгляд на директора.

— Мне не нравится. Я не приму его.

— Прощение и расхождение миром без последствий? Мистер Брилль готов пойти на такие уступки вам после всего произошедшего. И даже после подозрений, что вы убили императора.

— Я не стал бы ни при каких обстоятельствах убивать императора. И я не пойду ни на какие уступки. Смерть Брилля и снятие с должности Легрериана, как не выполнившего свои прямые обязательства.

— Даже ради меня? — очаровательно улыбнулся Агарций.

— Я служу императору и империи, Ваше Высочество, но вы, простите за прямолинейность, не мой император.

— Но стану им.

— Если станете, — поправил директор.

— А вот это, конечно, было грубо… — вздохнул он расстроенно. — Но как мы все видим, вы, господин директор, единственный, кто не может пойти здесь на уступки, это вы. Поэтому… господин Тонгастер, что вы скажете на всё это?

— Я скажу, что… — он окинул взглядом зал. — Надо заканчивать весь этот фарс.

— Поддерживаю, — кивнул принц.

— Мистер Брилль, при всём моём к вам уважении, где ваши люди? — переключился он на Кондрата.

— Я оставил их в главном коридоре, как и было обговорено.

— Далековато, конечно…

— Ваших тоже здесь нет.

— Отнюдь. Но речь не об этом, как бы я вас не уважал, тем не менее вы не согласились на моё предложение о сотрудничестве. Два раза я приходил и два раза вы отвергали мою протянутую руку. Плевали в неё, грубо говоря. Решили, что вы лучше нас, Тонгастеров, самого старого и уважаемого рода Ангарии, вы, человек из неоткуда, возомнивший себя выше всех остальных.

— Вижу, вас это зацепило, — озвучил очевидное Кондрат.

— Признаться, да, — кивнул он. — Поэтому… ничего личного, но вы меня тоже не устраиваете. Ни на посту специальной службы расследований, ни в живом виде. И вэ том вопросе я поддержу директора и его предложение. С Вайрином мы как-нибудь решим вопрос, но вы, к сожалению, продемонстрировали неспособность к диалогу в полной мере.

— К какому диалогу, господин Тонгастер? —­ невозмутимо поинтересовался Кондрат. — К тому, чтобы я отдал вам в руки компромат на ваш род? Все те грязные секреты, что хранит старейший и самый уважаемый род империи, где есть и убийства неугодных, включая представителей власти, и грязный бизнес, незаконные сделки, коррупционные схемы и даже дела с соседями, которые враждебны по отношению к Ангарии? Последнее попахивает изменой.

Кондрат перевёл взгляд на директора.

— Так вы защищали империю от врагов? Главный советник императора ведёт дела с вашими врагами, что является изменой, а вы глазки отводите? Не хорошо получается, где же ваша хвалённая верность, господин директор?

— Ты можешь петь соловьём, Брилль, но ты отсюда уже не уйдёшь. Ни ты, ни твои люди, которых ты привёл и какие бы там среди них маги не были.

— Да, нехорошо получается… ­— протянул принц. — Господин Тонгастер, вы ещё можете одуматься, и я быть может, вступив в должность императора, помилую вас. Даже не трону ваш род и оставлю почти все привилегии.

— Вы не вступите в должность императора, Агарций…

— Уже и по имени называют, — надул тот щёки.

— … и я об этом позабочусь, — пообещал тот.

— Принцесса Льен, вы вольны присоединиться к нам. Вам не обязательно искать вражды с нами.

— Я предпочту компанию моего брата, — ответила та, вздёрнув нос.

— Ну в этом вас спрашивать не будут.

Он щёлкнул пальцами и стража сдвинулась со своих мест.

Понятно, что принцессу они не убьют при любом раскладе. Скорее заточат принца и им же попробуют шантажировать её, чтобы выдать замуж за нужного человека. Если откажется, всё равно найдут способ её заставить.

— Стоп-стоп-стоп, — поднял руки принц, встав с места. ­— А не боитесь, что другие будут против? Против всего государства не попрёшь.

— Не усложняйте дело, Агарций, — предупредил Тонгастер, вставая со своего места.

— Никто никому не расскажет, — добавил директор. — Как и никто не поверит вам, императороубийце. Будем честны, вас никто не любит во дворце, и я точно знаю, что лишь статус не дал вас сразу казнить. Слова советника императора из благородного рода и верной секретной службы императора против слова принца, который имел мотив и возможность? Все только поддержат нас.

— Не, что верно, то верно, — вздохнул принц, не став отрицать. — А моя сестра?

— А если она хочет, чтобы вы не умерли случайно, ей придётся пойти на уступки.

— М-м-м… понятно. Ну раз меня поймали, схватили за руки и за ноги, не оставили никаких шансов, и у вас тут всё схвачено, я могу кое-что прояснить для всех? Что вам будет с того, что выслушаете меня перед моим заточением?

И все нахмурились. Потому что Агарций выглядел слишком хитрожопо и уверенно для того, кто был загнан в угол. Они пытались понять, что упустили, но не могли. Не могли ухватиться, где именно прокололись. А всё потому, что здесь, в этом зале, который так невзначай все выбрали был важный подвох, о котором, судя по всему, не знали ни директор секретной службы, ни советник императора.

— Вы же знаете моего отца, да? Великого Натариана Барактерианда. Подозрительного и недоверчивого, особенно в последние дни его жизни? Вы думаете, он стал таким в последние дни только? Я вас умоляю… — рассмеялся Агарций опустив руки и направившись к шторам на стене.

Эти собранные шторы укрывали почти все стены, и по факту были декоративные, но…

— Он сразу никому не доверял. Всю свою жизнь он смотрел с подозрением и на вас, директор, и на вас, советник, прекрасно понимая, что выдайся возможность, и вы ударите в спину. Как и случилось, собственно. Такой вот он человек. Весь в отца, который тоже никому не доверял. И его отец. И отец его отца. Короче, это у нас семейное, да, сестрёнка? — по пути взъерошил он волосы сидящей рядом Льен.

Она молча кивнула.

— А ещё именно моя семья делала этот дворец, ­— продолжил он. — Крепость, чтобы никто из врагов не добрался сюда. Настоящее произведение искусства, признанное лишь для того, чтобы раскрывать любой обман и заговор в его стенах. Здесь построили очень много секретных ходов на любой случай: если надо будет бежать или если надо быстро добраться из одного места в другое. А ещё много всяких комнат, откуда можно подслушивать других. Да, настолько вот они, моя любимая родня, не доверяли людям. И так совпало…

Агарций подошёл к одной из штор, после чего отодвинул её в сторону. За ней были ничем не примечательные обои. На первый взгляд. И лишь присмотревшись, можно было понять, что они были все буквально изрезаны очень тонкими линиями, которых не заметишь, если не приглядываться случайно

— Так совпало, что такое место есть и здесь, в главном зале для совещаний, господа, — улыбнулся он широко, после чего схватился за край обоев и резко дёрнул вниз, срывая. — Так что прошу вас, не стесняйтесь и помашите им ручкой.

За обоями было вместо стены стояло большое, чуть ли не в полный рост стекло, за которым находилась тёмная комната. Но сейчас, когда свет из зала попадал внутрь, все присутствующие могли без проблем разглядеть стоящую за ним толпу людей. Кондрат узнал почти всех министров империи, генералов, высшие посты, и некоторых высокопоставленных личностей.

— Вы слышали, что они говорили? — спросил Агарций их через стекло, и те кивнули. — Думаю, что не надо объяснять никому о том, что это измена, и, боги мне свидетели, что я пытался их остановить.

Все как замерли в зале, так и оставались стоять на местах в тех же позах. Сколько мыслей было у них сейчас в голове? О чём они думали? Что чувствовали, поняв, что из заговор стал достоянием общественности?

— Ну что? Что скажете? Как вам мой сюрприз? — поинтересовался Агарций с улыбкой. — Понравилось?

— Это ничего не меняет, — слегка хрипло произнёс Тонгастер, словно его схватили за горло. — Здесь почти повсюду мои люди, и группка сыщиков ничего не исправит. Никто не покинет этого замка, а значит никто не узнает.

— У-у-у… как страшно… — потряс Агарций руками. — Я прямо весь боюсь. Кто там подкуплен? Стража? Ну гвардия частично, скорее всего, а ещё часть магов из военной академии. М-м-м… ах да, личная гвардия вашего рода ещё. Но к этому мы обязательно вернёмся. Но знаете, что самое забавное? Директор, хотите услышать одну очень смешную вещь?

— И какую же? — прищурился тот.

Но вместо принца ответил Кондрат.

— Вот эту, — он вытащил конверт и бросил его так, что тот плавно проскользил через весь стол прямо в руки директору. — Откройте.

Тот открыл. Вытащил лист бумаги. Прочитал. Помрачнел.

— Это ваш почерк, не так ли?

Тут уже и тяжёлый взгляд директора перекочевал на герцога. И он был куда выразительнее тысячи слов, складывая всю мозаику вместе, окончательно раскрывая всю подноготную происходящего.

— Все карты на стол, господин Тонгастер, — произнёс Кондрат. — Не имеет смысла упираться или лгать, когда всем всё ясно. То, из-за чего вся эта каша заварилась, тем самым прервав расследование убийства императора, и спровоцировало войну между секретной службой и специальной службой расследований — всё это было рук не директора. Это было инициировано вами, так? Господин Тонгастер — это вы похитили мою жену.

Глава 28

Кое-кто только что понял, что его подставили и предали. Подставили очень крупно в самом начале, буквально развязав ту войну, которая привела его в столь шаткое положение, и предали, вынудив пойти на мир с одним и на измену империи против другого. Взгляд директора был красноречивее тысячи слова.

А Кондрат и не собирался останавливаться.

— Это вы похитили Зей, вы попросили Атерию прибежать и описать людей, которые так похожи на людей директора, и вы же взяли бумагу с символом секретной службы, на которой написали требование вернуть компромат на вас.

Кондрат медленно, вальяжно встал и начал обходить стол по кругу в сторону принца и принцессы.

— Вы сделали всё, чтобы я подумал на секретную службу. И если бы я его отдал, вы бы вернули Зей и сделали бы вид, что ни при чём, став самой большой силой, которую бы уже ничего не сдерживало. Почти прямой путь к трону, когда он свободен. А если нет… второй вариант вас тоже устраивал. Мы перебьём друг друга, а вы добьёте оставшегося и заберёте то, что может отправить на плаху всю вашу грязную семейку. И опять же останетесь самой большой силой. Оба вариант хороши, верно?

— Это ничего не меняет, — хрипло пробормотал Тонгастер, взглянув на директора, который был готов удушить его здесь и сейчас. — Ничего. Сначала Брилль, потом все вопросы.

— Да-да, сначала Брилль, потом все вопросы, ­— закивал принц. — Раз уж всё это начали, идите вместе до конца, всё равно вы оба обвиняетесь в измене.

— Это мы ещё увидим, Агарций. Долго я терпел вас…

— И будете терпеть дальше, у вас это хорошо получается. Походу, у вас терпеть семейная черта, — оскалился он и обернулся к стеклу, за котором продолжали стоять званные гости. — А что касается вас, господа, теперь вы можете идти и спасибо за службу империи. Даю торжественную клятву, что я этого не забуду никогда.

Кондрат не был удивлён тому, что происходило.

У него возникла мысль, что в этом могут быть замешаны Тонгастеры, ещё в самом начале, когда глава рода в первый раз пришёл с предложением помощи. Это было так удобно, решить проблему, которую создал сам, в обмен на компромат. А улики, что это секретная служба… А какие? Слова Атерии, да лист бумаги? Но, как он и сказал тогда, проверить её у него возможности. К сожалению, не было.

В тот момент, секретная служба, которая тоже набирала силу, выглядела в разы вероятнее, а ситуация требовала немедленных действий. Да, они сместили главу специальной службы и обыскали все места секретной службы, где могли прятать Зей, не зная, что её там и не будет. А секретна служба подумала, что от них решили избавиться и ответила единственным, чем могла — террором. Но даже так ни под каким соусом это не было поводом вырезать не просто сыщиков, а целых семьи.

А Тонгастер тем временем просто наблюдал за тем, как они убивают друг друга, попивая у себя чай.

Тишина продолжала висеть даже когда комнату наблюдения все покинули свидетели измены, закрыв за собой дверь.

— Не думаю, что это последняя новость за сегодня, — произнёс Кондрат, решив расставить все точки над «и». — Честно признаюсь, мне было интересно, кто вы, директор. Что вы за человек, которому так безоговорочно доверяет император? И насколько было удивительно, что вашу всю историю подтёрли.

Тот уже поджал губы, понимая, что всё тайное сейчас станет явным.

— Мне действительно пришлось поднять очень старые архивы, просмотреть записи…

— Я тоже руку к этому приложил, — похвастался Агарций. — Честно, мне до боли стало интересно, кто же ты такой, без имени и фамилии, но которому мой отец так доверял.

— Доверял, как родному брату, — кивнул Кондрат. — А потом меня озарило. Если он доверял вам, как родному брату, то возможно вы и есть его родной брат, но только по другой линии. Немного старых записей, включая тех, что оставлял прошлый советник прошлого императора, и вот оно — оказывается, прошлый император очень любил не только свою императрицу, но и тех, до кого мог дотянуться. Неудивительно, что у него появился бастард. То есть вы, Гаций Хельдерфонд, сын виконтессы Хельдерфонд. И в то время, как других буквально топили, как щенков, вас спас статус вашей матери.

Теперь уже Тонгастер косился на директора или, правильнее будет, Гация Хельдерфонда. Бастард, родной сын прошлого короля. Можно говорить всё, что угодно о бастардах, однако, чего не отнять, так это их возможности наследовать, если нет других претендентов. Да, обычного этого стараются не допускать, но что, если просто нет других вариантов? Что единственный прямой потомок — это бастард.

— Прожив здесь почти два года, я давно уяснил, что, как и везде, здесь вполне отходят от строгих правил при необходимости, стараясь придерживаться общих принципов, — произнёс Кондрат. — Вы обвиняли Агарция в смерти императора и прямо сказали, что засадить его сразу мешает лишь статус принца, при котором нужны доказательства. А если у вас получилось засадить принца, то кто останется? Принцесса? По женской линии престол не наследуется. А больше наследников нет, разве что женят принцессу на ком-то и всё.

Кондрат встал со стороны принца и принцессы, и получалось, будто они теперь разбиты на два лагеря. С одной изменщики, с другой те, кто поддерживает законный переход власти.

— Остаётся прямой потомок, мужчина. Сын прошлого императора. Бастард. Замена тому, кто умер. Кто скажет против? — Кондрат пожал плечами. — Многие скажут. Но кто осмелится сказать против, когда у вас на них собраны толстые папки с компроматом, способные упечь любой род в тюрьму до конца их дней? Ведь тогда вы вынесли не весь компромат из архивов, а лишь часть. Как раз на тех, кто смог бы вас поддержать.

— Вы несёте бред… — пробормотал он.

— Бред, но вполне реальный воплотить, мистер Хельдерфонд. С таким компроматом вас, бастарда прошлого императора, поддержали бы все. Все самые крупные игроки империи и даже некоторые судьи. А там жениться на племяннице, и всё, все вопросы к вам будут сразу решены.

— Я бы не стал убивать своего брата, — произнёс Хельдерфонд, даже не пытаясь скрывать своё родство с прошлым императором.

— Я не говорил, что вы его убили, пусть мотив и есть, —­ заметил Кондрат. — Нет, он вам доверял, как родному брату, а вы охраняли его. Но вот что вы могли сделать после его смерти, так это захватить престол. Формальное право есть, поддержка других есть, а больше и ничего не надо. Кроме компромата на Тонгастеров. Ведь, как вы говорили, это ведущая сила в империи, и без них вас бы не поддержали. Подержат они — поддержат все. А для этого просто жизненно необходим компромат на весь род.

Каждый тянет одеяло на себя. Кто бы не убил императора, каждый хочет занять его место. Одни собираются засадить своих на трон, но для этого они должны избавиться от последней уязвимости. Другой тоже хочет на трон, у него всё это есть, но не хватает лишь поддержки самого сильного. И всем нужная эта проклятая папка, проливающая свет на самые тёмные делишки советника императора и его рода.

— Это ничего не меняет, — произнёс Тонгастер. — Сейчас или потом, но то, что вы про нас узнали, вас уже не спасёт, Брилль. Свои вопросы мы решим с директором позже, но что касается вас…

— Где Зей? — спросил он.

— Теперь вам не обязательно знать о ней.

Вряд ли они стали бы её убивать до того, пока всё утрясётся. Ведь она всегда была запасным вариантом, который мог помочь им выйти сухими даже из самой сложной ситуации. Пока жива она, у него будут связаны руки. Правда сейчас они сами обрубали даже эту возможность, даже сами того не понимая.

— Но вы хотите знать, где компромат, не так ли? — уточнил Кондрат.

— Я или директор его так или иначе найдём, но потом, —­ пообещал он.

Единственное, в чём можно было им отдать должное, по крайней мере, Тонгастеру, так это в том, что они из последних сил пытались держаться вместе. Несмотря на то, что вскрылось, оба понимали, что сейчас грызться между собой плохая идея.

Тем не менее Кондрат видел настороженность в глазах что Хельдерфонда, что Тонгастера. Оба понимали, что по идее должны выиграть в этой битве, но не могут понять, что не так. Почему что Кондрат, что императорская семья столь спокойны. Они силились понять, но у них не получалось. А потому ничего не оставалось, как просто отдать приказ.

— Взять их всех, — произнёс Хельдерфонд. — Объявить план цитадель. Никого не выпускать. Любой, кто попытается прорваться, сразу убить. Это приказ…

Стража сдвинулась с места. Один выскочил в коридор, что-то горлопаня во всё горло, а семеро начали приближаться к ним, подняв ружья. В ответ Кондрат вытащил пистолет, будто тот мог помочь против семерых.

Пистолет помочь не мог, но мог помочь другой человек.

Принцесса вздохнула и медленно встала.

— Ну что ж… — она медленными движениями распустила волосы, — раз всё так обернулась, в чём я даже не сомневалась…

Стража недоумённо остановилась и переглянулась, после чего взглянула на Хельдерфонда с Тонгастером. Может приказ и был дан, но они всё равно воспринимали её, как принцессу, а ещё её спокойствие заставляло задуматься.

— Что встали⁈ Взять их! — вскочил Хельдерфонд, тыкнув в них пальцем. — А этого убить! Сейчас же!

В то же мгновение в зал ворвалась ещё стража с оружием на изготовку.

Кондрат поднял пистолет, и прогремели выстрелы.

Больше десятка выстрелов прогремело почти одновременно, тем самым объявив начало переворота.

И ни одна пуля до Кондрат или принца не долетела.

Кондрат смотрел «матрицу», и именно на главного героя была сейчас похожа принцесса Льен.

Подняв руку перед собой, она создала нечто похожее на прозрачный, как стекло, но отдающий голубым, щит. Точно так же, как делала Пату, но пули не превращались в лепестки из раскалённого металла. Пролетая через барьер, они, как бенгальские огни, рассыпались на искры.

Все так и замерли с ошарашенным видом, глядя на принцессу, которая, подняв ладонь и чуть склонив голову на бок, разглядывала присутствующих.

— Думаю, теперь моя очередь, верно? — беззлобно спросила она, после чего взмах руки…

Пятерых солдат справа отбросило в стену, но врезались в неё лишь ошмётки да броня с оружием. Их буквально взорвало в воздухе, забрызгав округу кровью и плотью. Выстрел откуда-то со стороны, но пуля точно так же превратилась в бенгальский огонь, но вот трое повторили судьбу своих товарищей.

— Оу-оу, давай ты будешь потише, а то нам потом надо будет объяснять, что стало со стражей, — поморщился принц.

— Я случайно.

— Случайно она, ага, как же…

Их обыденный разговор совсем никак не сходился с той бойней, которую несколькими взмахами устроила принцесса. А потом зал буквально разрезал визг.

— ВЕДЬМА!!! УБИТЬ ВЕДЬМУ!!! — Хельдерфонд тыкал в них пальцем, бросившись к выходу.

Тонгастер не верещал, он просто бросился к выходу.

Стража бросилась на троицу. Кто-то в штыковую атаку, кто-то выхватил пистолет, но история повторилась, пусть и не так кроваво.

Щелчок, и что-то похожее на бабочку пробивает сразу двоих на вылет, оставив в броне и туловище кровавые сквозные дыры. Ещё щелчок, и непонятно откуда взявшиеся серебристые нити обхватили двух солдат, что бежали на них, и дёрнули в разные стороны. Разорвать не разорвали, но хруст костей и сухожилий разошёлся по всему залу. На пол они упали безвольными куклами.

Последних троих каким-то образом засосало в пол, но выплюнуло уже с потолка, да с такой силой, что расплющило вместе с металлической кирасой и шлемом.

— Кондрат, если что, это сделали твои маги, — предупредил принц.

— Хорошо.

Был ли Кондрат удивлён? Нет, не был. Именно за этим приходила Лита в тот день, перекрасившись в рыжий.

Несколько дней назад в подвале Специальной Службы Расследований…

— Кондрат, я здесь по какому вопросу… — произнесла она тогда в подвале специальной службы, когда они остались одни. — Они подготовили ловушку, и там тебя убьют.

— Я знаю, — кивнул он.

— И так просто говоришь об этом? — улыбнулась Лита. — Ты не изменился ни на гран.

— Мы подготовимся к этому.

— Я даже не сомневаюсь, но должна кое-что тебе сообщить. Принцесса Льен, она…

— Ведьма? — опередил её Кондрат.

— А ты уже знаешь? — удивлённо захлопала глазами Лита.

— Лишь предполагал, когда понял, что принц связан с вами. Ведьм не любят, и чтобы вы смогли с ним договориться, требовался человек, который будет действительно близок к нему. Например, его сестра, ведь ведьмы — это все без исключения девушки. Мне лишь интересно, как так получилось.

— Ну… ты ведь слышал, что у императора было несколько жён? Вот от одной из них и родилась девочка с склонностью к магии. Убивать свою дочь императрица не хотела, а мы согласились ей помочь. Парочка из нас стали служанками, и обучили её некоторым начальным премудростям, как управлять и держать под контролем силу. Но императрица умерла, ведьм уволили…

— А вы поддерживаете с ней контакт.

— Именно так, — кивнула Лита. — С ней и через неё с Агарцием. Как бы то ни было, Льен возьмёт всех, кто будет в то комнате на себя, так что пусть твои люди держатся подальше. Их помощь не понадобится.

— Но там стоит защита от магии.

— С ней уже решили вопрос, — улыбнулась Лита. — Агарций выковырял все защитные камни во дворце на верхних и средних этажах за последние тринадцать лет. Было непросто, но у него получилось. Так что можешь и своих магов взять.

— Уверена, что она справится?

— Более чем. Даже начинающая ведьма не оставит шанса обычным людям, пусть и с их пукалками. Если что-то пойдёт не так, тебя поддержат, но ты должен будет находиться там один, слышишь? — повторила она.

И вот они стоят посреди зала, залитого кровью, из которого в ужасе выбегают двое старых, толстых и уже беспомощных человека, спасая свои жизни. Кондрат даже выстрелил вдогонку одному, но барьер работал в обе стороны, и уже его пуля превратилась в бенгальский огонь.

— Чёж ты их не убила… — вздохнул принц, подойдя и подняв с пола винтовку.

— На них не подействовала магия, — вздохнула Льен. — Видимо, какая-то защита стоит.

— Защита… — пробормотал он. — Ладно. Мистер Брилль, надо с ними покончить до того, как они всем растреплют о произошедшем. Им, конечно, вряд ли поверят, но хочется избежать подобных, порочащих честь, слухов. На вас будет Тонгастер, а мы попытаемся отловить этого Гация Хельдерфонда. Дорогая, дамы вперёд.

Принцесса совсем по женский фыркнула и зашагала к двери.

Кондрат и без него знал, что тайна принцессы должна умереть здесь. В противном случае, узнай все, что ведьмой, которых демонизировали в этом мире, оказалась принцесса Льен, последствия предсказать было невозможно. Может примут, а может поднимут восстание…

Подхватив подсумок с пулями и ружьё с пола, Кондрат тоже направился за ними к выходу.

Дворец уже сотрясался от боя. Повсюду были эхом расходился грохот выстрелов и даже взрывов, крики и звон металла. Стража сражалась с людьми специальной службы и, скорее всего, с самими собой. Анархия в чистом виде. Единственная проблема была разобрать, кто есть кто. Случайно пристрелить своих, кто остался верен короне, очень не хотелось.

Как далеко мог убежать Тонгастер? Кондрат предположил, что вряд ли дальше территории замка. Это императорская семья благодаря статусу знала о многих секретных ходах, и он даже предполагал, которые ведут за границы города. Но если для Тонгастера сюрпризом стала наблюдательная комната в зале для переговоров, чего говорить о других местах? Нет, он пойдёт обычным путём. Вряд ли через главную лестницу, попробует прошмыгнуть по служебным.

Но это всё бесполезно. Все нижние этажи и территория вокруг была перекрыта. Там, где можно было ещё пройти, гремели выстрелы, и вряд ли Тонгастер рискнёт проскользнуть, рискуя собственной жалкой жизнью. Нет, скорее всего, забьётся в угол и будет там сидеть, ожидая развязки.

И она будет очень скорой.

Глава 29

Первое время принцесса и принц шли вместе с ним по единственному коридору, ведущему из этого крыла.

Девушка шутя расправлялась со всеми, кто вставал на их пути. Щелчок, и люди вспыхивают, как факелы. Ещё щелчок, и кирасы на других сминаются в консервную банку, превращая солдат в кашу.

— Да ты притормози! — возмутился принц.

— Не хочу, — дёрнула она высокомерно носом.

— Ты прикинь, как мне надо будет потом изворачиваться, чтобы это всё объяснить!

— И я полностью тебе в этом доверяю, — кивнула Льен.

Ещё пятеро человек показались из угла, и из её пальцев вылетели плети, будто сплетённые из огня и молний. Она срезала всем пятерым головы. То, с какой лёгкостью она отнимала жизни, заставляло задуматься, что это были не первые жертвы на её пути. Ну или она психопатка.

Хотя второе отмелось почти сразу, когда они встретили служанку на своём пути. Что она здесь делала, зачем поднялась наверх, непонятно, но она и стала свидетельницей смерти двух гвардейцев, успевших сделать по выстрелу, прежде чем рухнуть куклами на пол. Как Льен их убила, для Кондрата оставалось загадкой.

— Ты ничего не видела, хорошо? — произнесла принцесса, проходя мимо неё.

— Конечно, госпожа, — низко поклонилась она. — Меня здесь и не было, я пряталась в комнате с бельём.

— Благодарю тебя, Гелиса, — кивнула принцесса и пошла дальше.

Кондрат с сомнением бросил взгляд на служанку, и последовал за братом и сестрой. Нет, он не был сторонником устранения свидетелей, но слишком просто принцесса ей поверила. Она уверена, что девушка действительно не разболтает ничего?

— Ваше Высочество, вы уверены, что она вас не сдаст? — уточнил Кондрат.

— Уверена.

— Да её все любят, — отмахнулся принц. — Уж поверь, что-что, а свою госпожу, которая их грела и лелеяла, они никогда не сдадут. До этого же молчали.

Значит и до этого её замечали за магией, но всё равно всё оставалось в тайне. Ну тогда можно и поверить на слово.

Они дошли до развилки, и здесь принцесса вновь обратилась к прислуге за помощью, кто куда побежал. Полненькая низенькая и очень бойка служанка с энтузиазмом начала жестикулировать.

— От всего сердца благодарю, Розель. А теперь спрячься, здесь небезопасно. И нас ты не видела.

— Конечно, госпожа, — закланялась та. — Никого не видела, потому что всё это время пряталась.

Такой верности можно было позавидовать. Хотя Кондрат и до этого заметил у всех ведьм какую-то мягкость. Не в плане характера, а в плане общения. Они умели располагать к себе людей, заставлять их… любить себя или уважать, если так можно было выразиться. Единицы только оставались к ним бесстрастны. Как говорят? Природное обаяние? Вот что-то похожее Кондрат наблюдал у всех ведьм.

Не прошло и минуты, а от служанки и след простыл, как если бы её никогда здесь и не было.

— Мистер Брилль, здесь наши пути и расходятся, — произнесла Льен. — Мы будем искать господина Хельдерфонда. Как-никак, родные люди должны решать такие вопросы между собой, а на вас и ваших людей мы оставим господина Тонгастера.

— Да, Ваше Величество, — кивнул Кондрат.

Сейчас надо было объединиться с группой из специальной службы. Учитывая сложности плана и особенности принцессы, в первое время они да, должны были находиться на этом этаже, но после начала заварушки они должны были спуститься ниже, чтобы не натолкнуться на принцессу. Обосновал он это Цертеньхофу и Вайрину тем, что надо будет отразить удар снизу, а сверху у принца есть свои верные люди.

Кондрат шёл по коридорам. Пару раз ему попались служанки и слуги, в страхе убегавшие подальше, и один раз наткнулся на зазевавшегося стражника.

— СТОЙ! РУКИ ВЕРХ!

И почти сразу выстрел.

Стражник не замер, оборачиваясь к нему с ружьём в руках. Кондрат не стал повторять дважды. В таких ситуациях ты или стреляешь, или рискуешь получить пулю. Он рисковать не собирался. Ещё пару раз ему попадались группы стражников и по возможности Кондрат старался их пропускать, хотя один раз завязалась перестрелка, и уже ему пришлось отступить назад — противник оказался метким и собранным.

Но даже здесь его ждал сюрприз.

— Кондрат, пс-с-с… Кондрат.

Кондрат развернулся быстро, направив на источник звука пистолет, но…

— Лита? Ты что тут делаешь? И почему ты в одежде служанки.

— А ещё себя сыщиком называешь, — фыркнула она и подмигнула. — Естественно, я пришла помочь тебе.

— Но…

Он хотел спросить, как, а потом понял. Принц, со слов принцессы Льен, выковыривал то ли артефакты, то ли какие-то устройства, которые блокировали магию. И едва их не стало, любая магия стала доступной, а вместе с ней и телепортация. Поэтому здесь Лита…

Она отодвинулась в сторону и мимо неё проскочило аж три девушки. Каждая бросила на Кондрата заинтересованный взгляд, будто оценивая его, как мужчину. Все одетые как служанки, даже не скажешь, что это может быть кто-то ещё, но учитывая, с кем они…

— Ты привела ведьм? — нахмурился Кондрат.

— Мы лишь чуть-чуть пришли помочь, — подмигнула она.

— Ты сказала, что вы не вмешиваетесь в дела людей.

— Послушай, Кондрат, сейчас очень важно, чтобы всё закончилось хорошо…

— Так какого чёрта вы не вмешались раньше? — начал он злиться. — Если не выгодно, то не можете, если выгодно, то почему бы и нет?

— Ну не злись ты, Кондрат, — будто расстроилась она. — Мы не участвуем и не управляем, мы лишь подталкиваем и влияем. И сейчас разницы не будет, умрёт несколько стражников от твоей пули или от магии. Быстрее уляжется, меньше погибнет.

— Лицемерки… — бросил он брезгливо.

Лита расстроенно пожала плечами.

— Идём, мы проводим тебя.

— Вы и Тонгастеров убить хотите небось, чтобы сразу?

— Тут твой выбор, Кондрат, но лучше, чтобы способности принцессы оставались до поры до времени в тайне.

— А когда пора и время пройдут?

— Там будет видно, — уклонилась она от ответа.

К тому моменту ведьмы уже прикончили двух стражников. Щелчок пальцев и те падали с дырой в кирасе или голове. Так взглянешь, и даже не скажешь, что их убили ведьмы, а не пули. В этом плане действовала принцесса куда более грязно и неаккуратно.

— Ты видела, что натворила ваша ведьма? — спросил он, шагая за ними.

— Да, она ещё плохо управляется, тонкая магия даётся ей сложнее.

­— Тонкая магия? А то, что она сделала, это…

— Знаешь, работать кувалдой особого ума не надо. Но вот сделать аккуратную дырочку, как от пули — тут надо уже приноровиться. Но не беспокойся, мы приберём за ней. Собственно, именно подстраховать её мы и здесь.

— Почему тогда вы просто не телепортировались и не перебили здесь всех сразу? Не избавились от императора, если так боялись, что он устроит войну? Да даже тогда в зале совещаний не убили всех разом? Столько вариантов решить вопрос и…

— И ты забываешь, что, если активно вмешиваться в процесс, можно наломать дров. Кондрат, мы это проходили, мы видели последствия и пожинали плоды этого расплачиваясь кровью, — вздохнула Лита. — Поверь мне на слово, ты не единственный, кто об этом думал, но чем активнее мы вмешиваемся, тем хуже становится.

— А это не активно? — кивнул Кондрат на ведьм, который только буквально разобрали отряд из шести солдат.

— Нет, не активно. Можно устроить обвал, а можно при этом самом обвале просто обвалить чуть больше, вот и всё.

Кондрат не верил Лите. Он мог бы назвать сотни возможных сценариев, как они могли всё изменить, но…

Но что он действительно знал? Что он действительно мог сказать про то, как сложилось бы всё, вмешивайся они активнее? Здесь все убийства можно списать на перестрелку, всю грязь за принцессой они будут подчищать. А если бы убили императора? Или сами утроили там бойню в зале, а на тех двоих амулеты против магии? Как всё могло сложиться, прими они активное участие?

Нет, Кондрат всё равно не доверял им. Они наблюдали и вмешивались лишь когда это было им выгодно, не больше, не меньше, и плевать, что будет с другими. За принцессой подчищать они явились полным составом ведь.

Как бы то ни было, но они уже спустились достаточно, чтобы слышать активную перестрелку.

Одна из ведьм, что шла впереди, будто принюхивалась к воздуху, после чего обернулась и покачала головой.

— Дальше мы не пойдём, Кондрат, — сказала Лита. — Здесь уже глушит магию, и мы ничем не сможем помочь. К тому же ты уже рядом со своими, и вы справитесь.

— А вы куда?

— Ну мы проводили тебя, а теперь обратно. Надо немного подчистить всё наверху.

Она стояла напротив Кондрата, но при этом постоянно отводила глаза, будто боялась встретиться взглядом. То влево посмотрит, то вправо, будто смущалась.

— Ты подумал о том, что я тебе сказала?

— Да, и мой ответ прежний.

— Кондрат…

— Как ты говорила? У каждого своя судьба, Лита? — негромко спросил он. — Так что иди своей дорогой, а я пойду своей.

Она вздохнула тяжело и очень грустно.

— Прошлого не изменишь, Кондрат, помни об этом, — тихо сказала она. Хотела встать на цыпочки, чтобы поцеловать, но передумала и просто ушла.

Другие ведьмы последовали за ней, и лишь одна перекинулась с Кондратом словом.

— Ты ей нравишься, — шепнула она, улыбнулась и ушла.

Как бы то ни было, у него действительно была своя работа, которую надо было довести до конца.

Внизу гремел бой.

Вайрин до сих пор не понимал, как именно Кондрат собирается оттуда возвращаться, потому что, если у них тут творилась такая вакханалия, то что происходило там? Нет, он говорил, что наверху останутся верные принцу люди, которые прикроют, но план выглядел совсем хрупким.

Всё началось довольно внезапно.

Они спустились, заняли позиции, а потом выстрел, и понеслось. Маги оказались по факту здесь бесполезны. На верхних этажах у них магия работала, но спустились ниже, и как обрубало. Отец, да и Тонгастер рассказывали, что весь замок должен быть заглушен магией, но что-то, видимо, пошло не так. Поэтому маги прикрывали их с сверху, а они уже держали оборону снизу, заняв нижние главные и служебные коридоры дворца.

Да там и за стенами замка творилось хрен знает что. Возможности выглянуть не было, однако судя по выстрелам, нечто подобное происходило и на всей территории.

Дайлин отстреливалась прямо рядом с Вайрином. Нет, не подавала патроны, а именно что стреляла, хотя порой ему приходилось буквально задвигать её обратно за укрытие, чтобы та не получила пулю.

— Ну куда ты лезешь… — раздражённо пробормотал он, опять пряча подругу за угол.

Потом задумался, пару раз сжал руку, обернулся… Да, он положил ей ладонь прямо на грудь. Блин, а они по ощущениям словно больше, чем выглядят…

— Блин, прости, не специально.

— Я знаю… — буркнула она. Видно, что хотела ещё что-то сказать, но решила ограничиться парой слов и сменить тему. — Как ты думаешь, что там с Кондратом?

— Если всё пошло по плану, то люди принца должны были там уже всех положить.

— А если нет.

— Ты ведь знаешь Кондрата? — бросил он на неё взгляд.

— Да.

— Ты веришь, что этот дед где-нибудь там сдохнет?

— Ну не такой уж он и дед… — протянула Дайлин.

— Да он скорее всю башню взорвёт, чем даст себя убить, а потом сделает вид, что это случайно так получилось. По любому сейчас бегает там и расстреливает из своего многозарядного громострела всех подряд.

А ведь жаль, что они не успели довести до ума свой громострел сразу с несколькими патронами. Так приятно стрелять по врагам, не перезаряжаясь… А если так подумать, если немного модернизировать чертёж, увеличить пулю и само оружие, это же было вообще очень весело расстреливать врагов, не отпуская спускового крючка. Когда ещё представится возможность опробовать такое в деле?

— Вайрин! Вайрин, смотри! — Дайлин внезапно дёрнула Вайрина за плечо. — Вон! Вон там!

— Что? — обернулся он, уже держа наготове пистолет.

— Это директор!

Вайрин до сих пор не мог понять, где Дайлин его заметила, а девушка уже подскочила.

— Прикрой меня!

— Что… Дайлин, стой, твою мать, ты чё, рехнулась что ли⁈ — он попытался её схватить и даже схватил, но в руках остался лишь оборванный краюшек её юбки.

Дайлин сорвалась с места, перебегая коридор, который был под полным обстрелом с обеих сторон. Где-то на середине она запнулась, и у него ёкнуло сердце, но нет, она просто споткнулась. Добежала до стены и спряталась за статую, у которой тут же оторвало несколько кусков пулями.

— Сумасшедшая…

Дайлин осторожно вдоль стены прокралась до ближайшего прохода и скользнула туда, исчезнув из виду. А потом раздалось сразу два выстрела…

— Твою мать… ну чё ты такая тупа… — прошипел Вайрин, после чего обернулся к одному из обороняющихся. — Прикройте меня огнём.

— Ты куда?

— Надо! Прикройте, давайте!

В отличие от Дайлин Вайрин дождался, пока соберутся люди, и лишь когда те открыли огонь на подавление, заставляя атакующих прятаться, он бросился через коридор, повторяя подвиг подруги. Нет, повторять его специально он и не собирался, но выхода не оставалось. И чё ей не сиделось, где она там директора увидела, непонятно. Ждали бы здесь, пока всё образуется, ведь был же план!

И план был действительно неплохим. По сигналу, пока они наводили шухер, несколько воинских частей должны были выдвинуться ко дворцу, и не минутой раньше, чтобы своими активными перемещениями не предупредить уродов о том, что у них тоже есть свой план. Они берут город в окружение, а специальные боевые группы, — местный вариант войск специального назначения, — идут ко дворцу и берут его под контроль.

Всё было согласованно, всё было подготовлено, и тут Дайлин захотелось побегать! Да даже если бы она и видела директора, куда он денется-то⁈

Но бросать её одну он не собирался. Проход, в который шмыгнула Дайлин, уходил куда-то вниз в подвалы дворца. На нижних ступенях была кровь. Вайрин с замиранием сердца спустился, заглянул за угол… и выдохнул. Стражник с простреленной шеей, не Дайлин. Правда, её самой не было здесь. От подруги и след простыл.

— Да куда тебя понесло… — выдохнул он раздражённо и пошёл следом. Становилось всё интереснее и интереснее.

Кондрат встретился со своими на первых этажах дворца, где коридоры превратились в зону боевых действий, быстро теряя свой лоск и красоту под градом пуль. Люди специальной службы пока держали оборону, не особо высовываясь, а вот стража и, походу, императорская гвардия, безуспешно пытались пойти на штурм. Время сейчас играло не в их пользу, пусть пока те ещё этого не понимали.

Но вот только Тонгастера было не видно. По идее, выходов не так уж и много у него, так как всё перекрыто людьми специальной службе, что сейчас оборонялись. Так где он тогда?

Кондрат плохо помнил планировку дворца, пусть и готовился. Вернувшись обратно наверх, он встретился уже с магами, которые вполне спокойно удерживали верхние этажи, но спуститься и помочь вниз не могли из-за глушилок.

— Кондрат, как там? — Феликс был тут как тут. — Всё хорошо? Где принц с принцессой?

— С ними всё в порядке, они в безопасности, — Кондрат невольно вспомнил, как та уничтожала врагов. — Да, они точно в безопасности. Тонгастера упустили только. Видел?

— Здесь? Нет, — он огляделся. — Если не через эту лестницу пошёл, то через другую.

— Нет, он точно не пошёл той стороной, — покачал он головой. — Он спускался этим путём, это точно.

— Тогда тебе следует подняться выше и попробовать через крыло прислуги пройти. Там тоже есть проход, ­— вдруг вклинился другой маг.

— Его кроют же наши, — нахмурился Кондрат.

— Зависит от места. Он мог спуститься через прачечные. Там есть канализация…

— Её не перекрыли? — нахмурился Кондрат.

— Перекрыть то перекрыли, но ты сам знаешь, когда человек хочет жить, он может протиснуться где угодно, даже такой жирный, как Тонгастер.

Тут Кондрат был согласен. Люди показывали чудеса изобретательности и выносливости, когда боролись за свою жизнь. Вопрос лишь в том, поможет ли этого герцогу. Ведь и Агарций, и Лита были правы, тайна о принцессе не должна покинуть стен этого дворца…

От автора

А ещё, дорогие читатели, вышла моя новая книга! Приключения в средневековом фентези среди сказочных существ, магии, других рас и лучших представителей мира! Только для начала надо уехать на мотоцикле от рыцарей с пиками и дракона. Возможно, если повезёт, можно будет даже на нём прокатиться! А может и нет… а почитать можно у меня тут! — https://author.today/work/543686

Глава 30

Прачечные находились этажом выше. С Кондратом отправился и один из магов, чтобы сопроводить до туда на случай, если тот наткнётся на противника.

— Это здесь, ­— кивнул маг на дверь и сам же первый вошёл, толкнув её.

Их не встретили ни выстрелы, ни окрики, внутри было удивительно тихо и пусто после боя на первых этажах. Просто множество корзин, заполненных бельём, тут же шли шкафы. Больше походило на какой-то вещевой склад.

— Где здесь он мог спуститься? — спросил Кондрат, оглядываясь.

— Здесь, — мужчина остановился напротив трубы, шедшей вниз.

Сказать, что она вызывала клаустрофобию — это не сказать ничего. Тёмная, достаточно узкая, он даже засомневался, что Тонгастер в принципе смог бы туда пролезть. Ну а если и пролез, то нет гарантии, что не застрял. И вот здесь уже будет проблема, если Кондрат туда спрыгнет, и они там окажутся заперты вдвоём.

— Больше выходов отсюда нет? — переспросил он.

— Только этот. Остальные или через нас, или через первый этаж, но там сейчас бойня, можно под пулю спокойно попасть, да и кто-нибудь из наших уже бы давно заметил.

Хотелось спросить, почему тогда и этот проход не перекрыли, но ответ был ясен. Их слишком мало, чтобы полностью охватить первые этажи. Основные проходы заняли чтобы как пробками закрыть проходы, да и всё на этом. Каждую щель банально было не заткнуть.

— Останься. Если я застряну, то поможешь вылезти. Ничего не скажу, сбросишь ружьё и­ можешь вернуться к своим, — скомандовал Кондрат, заглядывая вниз.

Судя по всему, грязное бельё скидывали сюда на первый этаж или подвал, а там его уже отстирывали в каком-нибудь подземном источнике.

Немного подумав, Кондрат взял сразу несколько корзин, каждая из которых была едва ли не с вагонетку, и высыпал их все в трубу. Если план внутри головы ему не изменяет, высота должна быть не большой, но упасть на каменный пол и сломать ноги не хотелось. Лишь когда «солома» был готова, Кондрат выдохнул после чего осторожно перекинул одну ногу, другую, и через мгновение провалился во тьму.

Падение заняло секунды три, и вопреки его опасениям, труба не шла вертикально. Под лёгким углом в конце она, наоборот, резко меняла градус и шла вверх, переходя в небольшой трамплин, на котором его и выбросило в подвальное помещение.

Приземление, перекат вперёд, и Кондрат уже оглядывался, держа в руках пистолет. Здесь было не сильно темнее, чем выше. Под ногами лежали простыни, которые он сбросил перед тем, как спуститься самому. Здесь же лежали новые большие корзины, заполненные бельём. Только выхода было два: один был через желоб в трубу, где текла вода, — по-видимому здесь и стирали сразу бельё, — а второй через коридор дальше. Значит выхода всё-таки отсюда отнюдь не два…

Кондрат с сомнением бросал взгляд то на один выход, то на другой. Будь его выбор и зная точно, что впереди труба выводит наружу без сюрпризов, он бы выбрал её. Но… выбрал ли её Тонгастер?

Кондрат плохо знал эти этажи, даже несмотря на то, что пытался запомнить их планы. Логика подсказывала, что любой преступник, спасаясь бегством, попытался бы скрыться вот как раз в таких необычных местах. Но такие необычные места всегда перекрыты решёткой, это очевидно, а потому там наверняка тупик.

Но и проход выглядел слишком просто…

Позади с шуршанием скатилось ружьё и приземлилось прямиком на простыни. Кондрат подобрал оружие, досыпал пороху на пороховую полку, после чего вздохнул и выбрал путь. Коридор точно выведет в служебные помещения, а там они почти все перекрыты его людьми, и он некуда не денется. Но вот если труба не закрыта…

Он снял со стены свечу и шагнул в воду, которая сразу обожгла ноги холодом. Можно было только восхититься теми, кто здесь стирал бельё голыми руками. Вглядываясь в темноту, которая расступалась лишь через за несколько метров до него, Кондрат сделал шаг. А потом ещё один, осторожно передвигаясь по мокрым камням. Очень скоро он сам скрылся во тьме…

Дайлин двигалась уверенным шагом по пустым каким-то богами забытым коридорам, где редкие свечи с трудом разгоняли темноту. Директор, этот грязный подонок, попивший много крови у всех в специальной службе, теперь трусливо убегал, словно крыса, которая тебя искусала, а потом с визгами пытается забиться в щель.

Не выйдет! Не в её смену!

Она старалась не упустить его, двигаясь максимально быстро и осторожно, заглядывая за угол и прислушиваясь на перекрёстках коридоров. Но прислушиваться было не к чему — здесь гуляло эхо боя наверху, невнятным воем разлетаясь по коридорам.

Дайлин прошла поворот в тюремную часть дворца, откуда не было выхода. Задержалась на мгновение прохода в технические помещения, прошла винный погреб, в котором, по легендам, хранилось вино, одна бутылка которого могло стоить целый особняк.

Над её головой были тысячи тонн камня, давили будто сверху, на что она не обращала внимания. Тьма сгущалась вокруг, и замок над ней будто стонал. Или стонало её сознание. Иной раз по коридорам пролетал холодный ветер, и словно призраки пробирали. Чем дальше Дайлин заходила, тем меньше пыла в ней оставалось и тем страшнее становилось.

Не поспешила ли? Может стоило дождаться подмогу? Да и в принципе, может это был и не директор?

Она пыталась отогнать предательские мысли, но они раз за разом возвращались. А потом стало не до них.

Впереди послышался шум, будто кто-то отчаянно дёргал железную дверь, гремя замком. Сначала далёкий, но с каждым шагом всё ближе и ближе. Нервно сглотнув и подняв пистолет, она медленно двигалась вперёд к залу, где горел свет. Когда до него оставалось буквально каких-то пять метров, всё внезапно стихло, будто никто и не ломился.

Она сделала шаг вперёд, ещё один шаг к углу…

И он выпрыгнул ей на встречу. Такой жирный, но такой проворный. Казалось, между ними было расстояние, а вот его уже и нет.

Дайлин выстрелила.

И промахнулась.

Директоры нырнул прямо под пистолет, и пуля в буквальном смысле пролетела у него виска, оставив за собой красную линию.

И сразу она пропустила удар под дых. И он был бы больнее…

Не надень Дайлин бронежилет. Она вскрикнула от неожиданности, и тут же опустила на лысину этого мерзкого ублюдка рукоять пистолета, остудив его пыл.

Теперь уже директор отшатнулся назад, держась за голову. Он поднял перекошенное от ярости лицо к ней… и тут же получил по ней брошенным пистолетом. Чему только может не научить Сулита, прожившая в джунглях всё своё детство ­— от того, как правильно искать след, до того, как метать ножи и топоры. Вот Дайлин и понахваталась всякого.

Метнула она с оттяжкой, отчего даже чуть-чуть заболела рука, зато как полетело… И не успел директор прийти в себя после вспышки перед глазами от того, что его нос превратили в кашу, как Дайлин подскочила и сапогом въехала ему между ног.

Но он не падал. Где нашлось столько силы в его жирном теле, но он всё равно вновь бросился в неё. Врезался всем телом и впечатал девушку в каменную стену. От удара у неё выбило дух, а ещё через мгновение маленькие с жирными пальцами ладони сошлись на её шее, да так, что Дайлин показалась, что шея хрустнула.

В глазах потемнело, но… она не испугалась. Вместо того, чтобы пытаться его бить кулаками, Дайлин попыталась ткнуть его в глаза пальцами. Нет, зажмурился, начал отворачиваться, не даваясь. Он ещё и ниже был, отчего стало сложно попасть, а ладони на шее только сдавливались сильнее.

Тогда она, не раздумывая, просунула пальцы ему за щёки и что было сил дёрнула в разные стороны. И руки на шее разжались. Захрипя, она выскользнула из его хватки, держась за горло, обернулась, когда директор начал вновь наступать, и со всей силы пнула его носком прямо под коленную чашечку.

Он запнулся, накренился и упал на колени. Лицо перекосило от боли. И как удачно, что оно было идеально на линии удара с ноги, в чём Дайлин себе не отказала. Её бы всё равно пришлось постараться, чтобы убить его, но такого пинка в лицо хватило, чтобы тот завалился, захлёбываясь кровью.

А Дайлин деловито достала второй пистолет, о котором в этой драке совершенно забыла. Всё произошло меньше, чем через минуту.

— Что такое? Это не избивать привязанных к стулу, да? — мстительно спросила она, растянувшись в улыбке. — Какого это, когда тебя избивает хрупкая девушка?

— Шлюха… — прошипел он, пытаясь встать.

— Не-не-не, даже не думай, у меня рука не дрогнет пристрелить такую свинью, как ты. Но ты можешь попробовать, конечно…

И он видел, что девушка не шутила. Видел по взгляду, что она уже убивала, и пристрелить его ей труда не составит. А может и удовольствие получит. И он бы испытал удачу, но нога в колене предательски стреляла болью, лишая даже шанса его самоубиться о эту дрянь, потому что впереди его ничего хорошего не ждало.

Осторожно потрогав своё лицо, он выплюнул кровь на холодный камень.

— Попробовать? — прошептал он. — Так я это… с радостью!

Директор резко дёрнулся за пазуху рукой, что-то выхватывая, после чего направил на неё…

И Дайлин выстрелила ему прямо в голову.

Варин шёл по сырым туннелям, разыскивая Дайлин. Куда она запропастилась, было одним богам известно, потому что здесь можно было спокойно заблудиться. И только выстрел где-то в глубине туннеля направил его в нужную сторону. А когда услышал нечленораздельный вскрик, перешёл на бег, выхватив пистолет. Сердце стучало, в голове рисовались самые жуткие образы, и лишь мысль, что раз кричит, то жива заставляла его надеяться на лучшее.

Вот ещё один поворот, и он видит какой-то зал, откуда льётся свет. Он не предупреждает, не кричит «ни с места». Он бежит сюда убивать любого, кто окажется на его пути, угрожая Дай-ке. И когда он выскакивает в зал…

И гремит выстрел.

Вайрин видит Дайлин.

Дайлин, которая стоит перед стоящим на коленях директором, чьё лицо заливало кровь. Он тянет к ней руку, но та безвольно падает ему на колени. Его глаза закатываются, и он валится на бок. Под его головой растекается лужа крови.

Она медленно опустила пистолет, глядя на бездыханное тело директора, когда Вайрин подошёл поближе. Со вздохом он опустился на колени перед телом. Они были так близко и…

— Ну и нахрена ты это сделала? — спросил он разочарованно.

— Ну он дёрнулся за пистолетом, а я выстрелила, — пожала Дайлин плечами. ­— Да и какая разница? Помер и помер, его бы и так, и так казнили.

— Имеет, Дай-ка, имеет, — раздражённо пробормотал он, проверяя внутренние карманы.

Ни пистолета, ничего. Кобура была, но та оказалась пуста, зато в стороне лежал чей-то пистолет. Почему-то он подозревал, что этот пистолет был как раз директора. Почему-то всё выглядело так, что она его разоружила, а потом…

Его взгляд вернулся к подруге.

— У него даже оружия нет.

— Ну и что?

— А то, что он же мог нам всё рассказать! Рассказать, например, кто убил императора!

— Это теперь не важно… — бросила она, развернулась и пошла к выходу.

— В смысле, не важно⁈ Так из-за этого весь этот сыр-бор и происходит!

— Ну сыр-бор, так сыр-бор, я-то тут при чём. Это так важно сейчас?

­— Да, важно! Ты пристреливаешь чувака, который обвинялся в убийстве императора! А теперь уходишь, как будто ничего и не было!

Они были так близко ведь. Пара дней в пыточной с лучшими палачами, и он бы запел соловьём. Всё бы выложил как на духу. И как его удачно вдруг пристрелила Дай-ка! А может и не случайно?

— Потому что он дёрнулся, как за пистолетом, и я выстрелила! Чего ты от меня хочешь? — подняла она голос.

— И ты не увидела, что в руке нет пистолета⁈ — рявкнул Вайрин.

Он то видел, что тот просто тянул пустую руку к Дайлин! Там уж точно пистолета не было!

— Да знаешь что, Вайрин, ты прав, мне просто захотела мне! Руки зачесались хлопнуть его, как свинью! Осудишь меня что ли за это⁈ Сам бы пристрелил его с удовольствием наверняка!

— Да⁈ Захотела⁈ Серьёзно⁈ А может решила, что лишние свидетели тебе ни к чему⁈

Дайлин недобро прищурилась.

— Погоди-ка, это ты к чему сейчас ведёшь, Вайрин?

— Мне кажется, ты отлично знаешь, к чему я веду, — прорычал он.

— Нет, говори уж, раз рот раскрыл, — шагнула она ему на встречу. — Раз начал, заканчивай. Что за свидетели?

Она хочет, чтобы он ей сказал? Хорошо, в этом проблем не будет, он ей скажет, потому что…

— Тебе же была выгодна его смерть, верно? Директора?

— Я сгорала от нетерпения всадить ему пулю, в этом ты чертовски прав! — с жаром выплюнула она.

— Ну естественно, ведь он мог знать кучу всего о тебе и о твоих маленьких секретах.

— Ты сейчас это к чему ведёшь?

— Да про твоих мёртвых родителей. Думала, это не всплывёт наружу? У тебя всё так удачно совпадает просто, Дай-ка. Родители померли из-за императора, и вот он травится. Их лично допрашивал директор, и о чудо, ему тоже простреливают голову! Просто вот берёшь и стреляешь! И все виновники мертвы! И как удачно, что с тобой в одном здании находится тот самый яд, который потом обнаруживают в желудке императора! Не видишь связи?

— Ты бредишь… ­— покачала она головой. — Ты и раньше дураком был, но сейчас совсем головой ударился. Я даже не понимаю, о чём речь…

— А мне кажется, что ты прекрасно всё понимаешь, — шагнул Вайрин на встречу. — И почему нет? Почему этого не может быть? Что мешало тому же Тонгастеру предложить тебе отомстить? Он хочет власти, а ты хочешь мести. Но у него нет яда, а у тебя нет доступа к императору. Но при этом ты хорошо себя чувствуешь в специальной службе. Что вам мешало помочь друг другу? Тебе доверяют все. А потом раз и слепок ключа. Раз и бутылёк. Раз и вдруг помирает император.

­— Ты обвиняешь меня сейчас в убийстве, Вайрин, серьёзно? В убийстве императора? — хрипло спросила Дайлин.

­ — А почему не должен? Ведь на тебя никто не подумает, такая хорошая, милая девушка. Всегда была такой. И рядом с нами всегда была, всегда в курсе расследования, а как кто-то что-то пытается выяснить, так сразу тут как тут и такая: «а что вы тут делаете?». Даже когда я пыталась что-то раскопать, ты припёрлась в закрытую часть архива! Вот так совпадение!

— Это… это было совпадение…

— Какое совпадение! Только я начал копать под тебя, и вот тебе надо срочно со мной порасследовать убийство императора, к которому ты и дела-то толком не имеешь! Да и действительно, ведь вдруг всплывёт, что твоих родителей замучили именно по его приказу? Запытали в подвалах секретной службы до смерти, да прикопали под шумок, сославшись на то, что погибли они при исполнении? Нехорошо получится, верно? Ведь узнай мы раньше про твоих предков, то появились бы вопросы, вот ты везде и смотрела, чтобы никто ничего не узнал. Даже пристрелила директора, пытаясь скрыть это. Или же нет? Ты убила его из мести? Застрелила его, отравила императора, и всё потому что твоих родителей буквально разбирали по частям в течении нескольких дней по его приказу и руками этого мудака, я прав⁈

Кажется, именно последний вопрос и добил её.

Дайлин долго держалась, долго старалась не подавать виду, но едва с уст её друга слетели последние обвинения, её широко раскрытые глаза очень быстро начали наполняться слезами.

А Вайрин смотрел на неё, и чувствовал, что что-то не так.

— Мои родители, они…

Дайлин не договорила, выронив пистолет из руки, сделав шаг назад. А потом ещё один и ещё, отступая назад. По щекам побежали слёзы, после чего она развернулась… и побежала прочь в полумрак, разрыдавшись на ходу.

А Вайрин… он вроде и сказал всё, что думал, но думал ли он, что говорит. Потому что ожидал он чего угодно, отрицания, ярости, что она бросится на него с кулаками или там слёз, но не того, что развернётся и убежит, рыдая. Как всегда и делала, когда её ранили в самое сердце. И в глазах было больше шока, чем страха перед тем, что её раскрыли.

В душе было неприятное чувство, что он лишь всё испортил.

Глава 31

Дайлин бежала прочь, наплевав на осторожность.

Такое бывает, когда тебе на всё плевать. Когда уже не знаешь, кто друг, а кто враг, кто тебе желает добра, а кто хочет сделать побольнее. Словно весь мир сговорился удавить тебя в той грязи, из которого он и был слеплен.

В такие моменты больше всего думаешь, что лучше бы ты и вовсе не появлялся на свет. И какая-то осторожность или тот малозначительный факт, что ты можешь быть не одна в подвалах, тебя уже мало волнует. Как, например, это не волновало Дайлин, которая, не разбирая дороги, мчалась по коридору, растирая слёзы по лицу. Из-за собственных рыданий и залитых слезами глаз она и не поняла, что в этих туннелях она теперь не одна.

Именно по этой причине она не услышала, что из бокового коридора технических помещений ей на встречу тоже кто-то бежал. Секунда другая…

И они сталкиваются прямо на углу.

Из-за габаритов противника она отлетела назад и больно упала пятой точкой прямо на каменный пол, когда её противник лишь покачнулся. Встреча была столь внезапной, что Дайлин даже перестала плакать, вытирая слёзы на глазах. Сквозь мрак в свете редких факелов она видела перед собой большой силуэт, который с каждой секундой прибавлял чёткости. А потом…

— Это ты… — выдохнул он.

Дайлин сказала бы то же самое, но из горла после рыданий вылетел лишь хрип.

Тонгастер выглядел не лучше неё. Весь запыхавшийся и помятый, красный настолько, что его лицо светилось в темноте. И он явно не ожидал столкнуться здесь с кем-то ещё. Но лицо, полное шока быстро сменилось гримасой ярости и злорадства.

— Тупая сука… — он поднял пистолет, направив ей в лицо. — Значит так, ты по….

Его перебил выстрел, от которого Дайлин вздрогнула.

Тонгастер не вздрогнул. И уже больше никогда не вздрогнет. Его лицо раскурочило, будто у того во рту взорвалась петарда, забрызгав лицо и девушке, после чего громоздкое тело накренилась и рухнул прямо к её ногам ничком. Она ещё несколько секунд сидела, не понимая, жива и мертва, пока не разглядела во тьме силуэт. Силуэт хорошо знакомый. Дайлин облегчённо выдохнула, чувствуя, как слёзы с новой силой наворачиваются на глазах.

По итогу Кондрат его догнал. Можно сказать, успел в последний момент.

К сожалению, труба оказалась неправильным вариантом и в конце действительно была закрыта толстыми ржавыми решётками сразу в несколько слоёв, да так, что даже свет проход проходил. Пришлось возвращаться и идти другим проходом плутая на развилках.

Видимо, не один плутал, раз таки удалось догнать Тонгастера. Не пришлось ни кричать «руки вверх», ни устраивать перестрелку. Тот сам подписал себе приговор, направив пистолет на одного из сыщиков, и в этом совесть Кондрата была вполне чиста. Тонгастер направил — Кондрат выстрелил, и плевать, что тот намеревался сделать.

Было весьма неожиданно, когда Дайлин бросилась ему в объятия, рыдая. Никогда за ней не замечалось слабости характера. А потом прибежал перепуганный Вайрин с пистолетом наперевес и каким-то растерянным, виноватым лицом, и всё сразу встало на свои места.

Не удержался, выговорил всё в лицо, и наверняка упомянул ещё и про её родителей. Кондрат так и думал, что именно этим всё и кончится, но конца света в этом не видел. Во-первых, сейчас было совсем не до этого: бои наверху не утихали, а значит ничего ещё не кончено. А во-вторых, если дружба между ними было не просто воздухом, она простит его. Ей будет неприятно, больно и обидно, но, когда разум возьмёт верх над чувствами, а Вайрин достаточно раскается, Дайлин сможет отпустить этот случай, учитывая, что у него действительно были веские подозрения.

— Над идти наверх, — немного отстранил он от себя Дайлин. — Надо продержаться до того, как подойдут подкрепления.

Дайлин выглядела так себе, и, по-хорошему, сейчас бы её отдать в руки Вайрина…

— Вайрин, идёшь первый, я за тобой. Здесь должно быть чисто, и тем не менее.

Тот кивнул и с поникшей головой попёрся вперёд.

­— А ты держи себя в руках, слышишь? Я знаю, что он наговорил тебе, но сейчас не время и не место.

— Ты… ты знал?.. — сипло спросила она, глядя ему в глаза.

— Знал, что он тебя подозревал.

— И… и ты тоже думаешь, что это я? —­ спросила Дайлин.

— Нет, я более чем уверен, что ты бы такого никогда не сделала, — ответил Кондрат вполне честно. — Но люди иногда ошибаются. И жалеют о том, что однажды сделали, поэтому… Бери себя в руки и двигаемся обратно. Мы ещё не закончили…

Работа была почти закончена. С Хельдерфондом должны были разобраться принц с принцессой, а Тонгастера пристрелил он, и значит тайна принцессы навсегда похоронена в стенах этого дворца. Хотя уже позже Кондрат узнает, что Хельдерфонда та парочка упустила, и контрольный выстрел сделала именно Дайлин. Вряд ли случайность, он наверняка понимал, что что бы он ни рассказал, его смерть будет очень долгой, уж слишком многим он перешёл дорогу. Так что самоубийство о сыщика было не столь плохим вариантом.

Наверху было всё стабильно. Пока сыщики держали нижние этажи маги даже уж начали подниматься наверх. Уже давно были зачищены и обезопасены этажи, где жили семьи людей из специальной службы, и те шли дальше, добивая всех тех, кто остался. А осталось их после принцессы и ведьм немного. Кондрат не представлял, как они подчистят такую бойню, но у них явно был какой-то план. Хотя могли они вмешаться и чуть раньше, конечно…

По потерям всё тоже было в пределах нормы, если вообще потери можно было назвать нормой в невоенное время. около семи человек были убиты, ещё десять ранены, двое из которых в очень плохом состоянии. Их подняли наверх, но судьба была непонятна.

Кондрат тоже не отлынивал, присоединился к перестрелке, но какой бы она не была в начале, к этому моменту она уже перетекла в вялотекущий режим. Снаружи не очень-то и охотно лезли под пули, больше стреляя, да и внутри тоже не горели желанием особо дёргаться, постреливали в ответ.

— Мы так и будем сидеть? — спросил Вайрин, выглядывая из-за угла.

— А ты хочешь попробовать атаковать их? — вопросом на вопрос ответил Кондрат.

— Нет, но… — он замялся, а потом резко сменил тему. — Дайлин на меня злится, да?

Собственно, именно это он и хотел спросить, просто решил начать разговор чуть-чуть с отвлечённой темы.

В ответ Кондрат кивнул, выглянул и выстрелил в кого-то. Просто так, для профилактики, чтобы сильно не высовывался. В ответ полетели пули, но тоже совсем не прицельно.

— Я по итогу… ну… обвинил её… — пробормотал он.

— Я так и понял.

— Она не простит меня, да?

— Зависит от того, как много ты ей наговорил.

— Ну… чисто подозрения, скажем так, и в довольно грубой форме. Да и про родителей рассказал…

— Ну тогда она имеет полное право на тебя злиться долго. Другой вопрос, что ты будешь делать.

— А что я могу сделать? — спросил она поникшим голосом и выстрелил куда-то наугад наружу.

— Попросить прощения?

— Она же не простит.

— Но это не значит, что не надо пробовать, — заметил Кондрат, перезаряжая винтовку. — К тому же, важно дать ей знать, что ты действительно раскаиваешься. Что ты действительно не хотел обидеть её, просто так всё совпало, и улики, и её поведение, и тебе искренне жаль, что ты не разобрался лучше и вообще усомнился.

— А если не поможет?

— Чем больше будешь посыпать пеплом голову, тем выше шанс, что простит.

Можно, конечно, было сказать, что у Вайрина были все причины подозревать её, это само собой. Можно было сказать, что и Дайлин должна была это понимать, а потому может и простить. Но отношения, особенно дружба, тем более между двумя товарищами разных полов штука такая, что ты можешь быть или считать себя правым, но ситуацию это ни капли не изменит. И иногда надо чуть-чуть поступиться своей правотой, если он хочет спасти отношения. Просто потому, что тебе не всё равно.

Да и в Дайлин Кондрат верил, а потому мог сказать, что она его простит, пусть и не сразу.

А тем временем вялотекущий бой продолжался.

Интересно было увидеть лица людей столицы, которые столько лет жили, не зная, что такое война, в городе далёком от всех потрясений, когда прямо в его центре разразилась самая настоящая битва. А лица людей были вполне ожидаемыми — они выказывали непонимание и страх.

Стрельба длилась несколько часов, будто здесь, за стенами был не дворец, а одно из сражений южной войны, самое ожесточённое, что только были. За первые минуты центр опустел так, как не пустели никогда.

Испуганный город, который никогда не видел войны, разе что в первые года своего существования, когда только возводили деревянные стены, дрожал, наблюдая за происходящим. Особенно внимательные могли заметить небольшие группы солдат, которые шли по улочках, держась тени. Всё выглядело так, будто кто-то брал штурмом город, и только единицы знали, то происходило на самом деле.

Всё закончилось к вечеру, когда первые группы добрались до ворот во дворец. На какой-то момент перестрелка усилилась многократно. Некоторые даже слышали взрывы и выстрелы пушек, но через двадцать минут всё окончательно стихло. Позже это время будут вспоминать, как день, когда столица опустела, а позже и вовсе увековечат в праздник Тишины, который из дня скорби по тем, кто боролся за свободу и законную власть, превратиться в праздник. Многие забуду, с чего всё началось, но сейчас до тех времён было ещё очень и очень далеко.

Когда стихли пушки, и вечерняя прохлада опустилась на улицы города, всё было кончено. Войска тех, кто был верен короне, окружили как город, так и некоторые его жизненно важные объекты. А все те, кто присоединился к восстанию, были пленены, связаны и теперь под прицелом пушек и ружей сидели в одном из садов в куче, напоминая Кондрату те самые кадры с военнопленными из войн прошлого уже его мира. Другие решили не ждать суда, где за измену всё равно ничего не светило, сведя счёты с жизнью, или просто сражаясь до момента, пока пуля их не успокоила навсегда.

Дворец впервые за последние несколько часов ожил и в то же время стих.

Кондрат остался, как остались и все остальные. Сейчас царил лёгкий сумбур, требовалось срочно решать множество проблем, собирать министров, разрешать вопросы с правлением, которое буквально повисло в воздухе, словно призрак. Империя больше не могла находиться в таком состоянии, когда правая рука не знала, что делает левая, да и сама никак не контролировалась. И лишь к утру первые люди начали покидать стены дворца.

Уставшие, немного потрёпанные, но счастливые, что живы, они шли домой в сопровождении своих домочадцев, что жили одно время во дворце. Другим повезло меньше, жёны с детьми оплакивали невосполнимые потери, перед которыми меркли такие мелочи, как судьба империи. Для них империя — это семья, которая потерпела безвозвратные потери.

— Всё могло быть и хуже, мистер Брилль, — хмыкнул принц, наблюдая с балкона за тем, как на территории раскидывается палаточный городок, а у стен складывают рядами тела убитых, некоторых из которых уже нашли родные и близкие. Кажется, такие потери его совсем не смущали и даже на чуть-чуть не могли испортить хорошего настроения. — Как говорится, малой кровью обошлись.

Кондрат был вынужден согласиться. ПО сравнению с тем, что могло быть и к чему они готовились, потери были ничтожно малы. И тем не менее, это были потери, люди, о чей жертве никто и никогда не вспомнит кроме родных.

— Ну что, думаю, когда все видели, что хотели сделать Тонгастер и Хельдерфонд, ни у кого не останется сомнений, что именно они, скорее всего, и стоят за убийством. Такие плохие люди, а ведь мы им доверяли… — цыкнул он языком. — Ужасное время, да сестра?

— Не спорю. Но хорошо, что хорошо заканчивается, — она взглянула на Кондрата. — Вы можете заканчивать своё расследование, мистер Брилль. Вопрос по поводу смерти императора будет снят следующим же собранием.

— Вы знаете, что я не могу его просто так закрыть.

— Как скажете, но тем не менее замечу, что не стоит с ним затягивать долго, — предупредила она, улыбнувшись.

— Я лишь следую протоколу и внутренним правилам специальной службы расследований, Ваше Высочество, — отозвался он отстранённым голосом. — Но сейчас меня волнует совсем не это, а моя жена.

— Та милая девчушка? С ней всё будет в полном порядке, я вас уверяю, — ответила Льен. — Они её не тронут. Не теперь, когда она может послужить для них смягчением приговора.

— Свидетелей убирают, её убьют и скажут, что никого и ничего не знали.

— И тогда с них спросят. А могут, наоборот, принести на руках и сказать, что представляете, Ваше Высочество, каким плохим был глава рода, бедную девочку держал в заложниках, а как умер, мы вот её нашли и возвращаем, потому что ни при чём. Уверяю, так оно и будет, — усмехнулась она. — Никто не разбрасывается тем, что можно использовать. Таковы аристократы.

— Поэтому вы можете быть свободны, мистер Брилль, — произнёс принц. — Уверен, что у вас ещё будет достаточно много работы, а пока отдохните, заслужили.

Заслужили…

Кондрат ушёл в числе последних. Специальной службе расследований здесь было делать нечего, всё, что было во дворце, полностью на плечах защитника императорского двора, то есть Вайрина, а ему наверняка уже сбросили указку, что и как оформлять. Оставался вопрос с Зей, который его волновал куда больше, чем всё остальное, однако ему пообещали, что с ней ничего не случится. Кондрат был немного иного мнения, ведь свидетелей обычно убирали, но…

Кондрат вернулся в свою уже давно забытую квартиру. Мог поехать домой к Зей, но появляться там без хозяйки… Нет, он не верил в приметы, и тем не менее возвращаться без той, кому этот дом принадлежит Кондрат не хотел. К тому же, здесь у него тоже были кое-какие дела, которые требовали решения.

На улице было удивительно тихо. Задёрнув шторы, Кондрат достал алкоголь, налил себе немного в рюмку, развёл огонь в камине и задумчиво уставился на пламя, с которым стало уютнее, отпивая обжигающей жидкости прямо на голодный желудок, чтобы лучше схватилось. Да, старый добрый алкоголь, с которым он проводил не один вечер у себя в мире, а если быть честным, почти каждый. А здесь от этой привычки отучился, будто вдохнул в себя немного жизни…

Отставив стакан, он окинул взглядом комнату, такую пустую и словно чуждую, будто бы и не его вовсе. Проведённые дни в специальной службе показались Кондрату вечностью. Квартира так и осталась нетронутой, как он и думал. Никто из секретной службы не стал её обыскивать, прекрасно понимая, что здесь никого не будет, и никто в здравом уме здесь ничего не оставит.

Громкий стук в дверь застал его как раз, когда Кондрат лазил в книжном шкафу, едва не заставив его свалиться на пол с табуретки. Стук был такой силы, будто кто-то пытался выбить дверь. Невольно рука сама потянулась к пистолету.

Затаив дыхание, Кондрат беззвучным шагом направился к входной двери. Стук не прекращался ни на мгновение, кажется, становясь только агрессивнее и настойчивее. Встав с боку от двери и уже взведя курок, Кондрат громко спросил:

— Кто?

И какого было его удивление, когда в ответ он услышал сразу два голоса.

— Мистер Брилль, это Сулита, я…

— Кондрат!.. Открывай!.. Я пришла!..

И если голос Сулиты он узнал сразу и безошибочно, то вот Дайлин была на себя не похожа. В прочем, когда он открыл дверь, она и внешне сильно отличалась от себя обычной — алкоголь действительно меняет людей, особенно, когда те не умеют пить. Вся взлохмаченная со взглядом, который плавал из стороны в сторону, она бы не устояла и на ногах, если бы не Сулита у неё под мышкой.

­— Привет… Кондрат… — растянулась Дайлин в широкой улыбке, протянув руку, будто хотела убедиться, что он реален.

Кондрат с вопросом посмотрела на девушку, которую и порекомендовал однажды Дайлин.

— Я её останавливала, но она не хочет ничего слушать и…

— Потому что я… я главная!

— … говорила, что дойдёт до вас, даже если ей придётся ползти, — закончила Сулита, не обращая внимания на хозяйку.

— Много выпила? — сразу спросил Кондрат.

— Три рюмки. Сорок градусов.

А развезло как от бутылки водки.

— Кондрат… поговорим… — дыхнула на него перегаром Дайлин. — А ты Сулита… иди домой. Не мешай взрослым… говорить…

— Она была очень расстроена. Я пыталась её отговорить, но она настояла, — сказала служанка.

— Не… не говорите так, будто меня… нет… — жалобно произнесла та. — Я пьяна… но я всё понимаю… и мне немного обидно…

Они переглянулись, после чего Кондрат кивнул: Дайлин буквально перешла из одних рук в другие, и почему-то очень счастливо улыбнулась.

— Я в гости…

— Я заметил, — вздохнул он.

Ночь обещала быть весёлой.

Глава 32

Сулита попрощалась и ушла, оставив его с Дайлин. Ту, судя по её лицу, не смущало ничего от слова совсем. Она жмурилась, прижавшись к груди Кондрата, и выглядела, как самый счастливый ребёнок на свете, который, наконец, получил то, о чём так давно мечтал.

— Идём, присядешь… — вздохнул он и, придерживая девушку, отвёл в зал и усадил на диван.

— У тебя… жарко… — пролепетала Дайлин, стягивая с себя небольшой недопиджачок, надетый поверх повседневной одежды. — У тебя камин… зачем?

— Холодно стало.

— Холодно? Летом? — улыбнулась Дайлин кривой улыбкой, глядя на Кондрата блестящими от алкоголя глазами.

А потом её взгляд перекочевал на рюмку с алкоголем, который пил Кондрат, и не успел он среагировать, как девушка уже опрокинула стакан в себя.

— Ох… крепко… ик… — и мило хихикнула. — Значит у тебя… тоже… сегодня выходной?

— Решил немного перевести дух. От работы тоже надо отдыхать.

— Работы…отдыхать… сказал Кондрат… — Дайлин рассмеялась. — На… на тебя не похоже… Кон… Кон… Кондрат…вот!..

— Всем нам иногда нужен отдых, Дайлин, даже тебе, — Кондрат вернулся с кружкой какого-т травянистого отвара, на который девушка взглянула с подозрением.

— Ты… ты меня… ик… напоить пытаешься?.. — попыталась она взглянуть на Кондрата с подозрением, но один глаз смотрел левее него, а другой выше. Как у неё так получилось, останется одной из тайн наравне со смертью императора.

— Это просто настойка. Недавно открыл её для себя, как решение любой проблемы после алкоголя. Выпей, тебе полегчает и не будет утром мутить.

— Может… может я хочу… чтобы… чтобы меня мутило? — то, что должно было звучать, как вызов, в её исполнении звучал жалобно. — Может… может мне хорошо, когда плохо…

— Поверь, завтра ты будешь думать иначе.

— Завтра я пр… продолжу… — хмыкнула Дайлин. — И мне будет неплохо, вот…

Видимо, Дайлин настроилась серьёзно. Хотя и о причинах гадать не приходилось. Можно было бы обвинить Вайрина, но это было бы слишком просто. Проблема крылась глубже: в самой Дайлин, в её отношении к собственному прошлому и, в частности, к Вайрину. Кондрат не мог и не хотел ей лезть в душу, чего нельзя было сказать о самой Дайлин, которой хотелось явно выговориться…

Она похлопала по диванчику рядом с собой.

— Я… я выпью твою отр… отраву, а ты взамен… сядешь?.. Рядом…

— Условия ставишь?

— Я девушка… мне можно… — хихикнула она с таким лицом, будто была готова следом и расплакаться.

Кондрат вздохнул, поставил стакан на столик перед диваном и сел рядом. Дайлин молчала, наверное, минут пять, глядя на камин, и он уже надеялся, что девушка уснула, но тут она внезапно подала голос.

— Кондрат… а Кондрат… я тебе нравлюсь?.. — её голос был тихим, будто разговаривала во сне, но при этом удивительно чистым и трезвым, как если бы Дайлин и не была пьяна.

Что должен был он ответить на него? Да? Нет? Какой ответ окажется правильным и не приведёт к плачевным последствиям? У него никогда не было проблем с поиском истины, и аналитически ум пусть и не хватал звёзд с неба, но был чуть выше среднего. К сожалению, весь его опыт нельзя было перенести на отношения, чтобы понять, где истина, а где ложь. А потом Кондрат решил отвечать излюбленным способом политиков.

— Да, ты хороший человек.

— Я… спросила, как… как девушку… внешность… Я… сексуальная?

— Объективно…

— Я хочу услышать тебя… Кондрат… Я привлекаю тебя, как девушка, с… с… с которой ты бы перепихнулся?..

Услышать жаргон от Дайлин было так же необычно, как и увидеть Вайрина серьёзным. Хуже того. Кондрат понимал, куда тянет разговор его напарница. В её состоянии все разговоры, как и действия за ними вполне укладывались в моральную норму пьяного мозга.

— Дайлин, это не разговор для…

­— Мы давно не… эти… напарники… — опередила она его.

— Но твой начальник.

— Пф-ф-ф… — Дайлин посмотрела Кондрату в глаза. — Я… похожа на неё?.. Ик… На ту, кого ты любо… любил, Кондрат?..

Не дождавшись от него ответа, Дайлин взяла стакан с той самой настойкой и опрокинула в себя залпом. Учитывая, что жидкость обладала довольно странным травянистым вкусом, который было сложно описать, выпить её вот так залпом было сложно, но, кажется, сегодня она абсолютно потеряла вкус к жизни.

Или, наоборот, обрела его, но с совершенно с другой стороны.

— Твоя очередь, Кондрат… — пробормотала она.

— Какая очередь?

— Я выпила… — кивнула Дайлин на стакан. — А ты ответь на вопрос…

Кондрат несколько секунд молчал, после чего резко ответил:

— Да, ты похожа на неё.

— Сильно?

— Не имеет значения.

— У вас был… с ней…

— Секс, да был, если это важно, — он уже жалел, что дал ей настойку. Надо было долить алкоголя, чтобы она окончательно отключилась и уснула, не донимая его вопросами.

— Я ведь могла быть ей…

— Никто не может быть человеком, который мёртв уже как почти двадцать семь лет, Дайлин. Тебе ли не знать?

— Но я заменить её… — Дайлин начала уже откровенно ластиться к Кондрату, и тому всё меньше и меньше нравилось, куда всё двигается.

Он встал, отошёл от греха подальше от Дайлин, которая становилась всё розовее и розовее, а взгляд всё туманнее и туманнее. И всё меньше её поведение походило на человека, который пьян в стельку. Скорее, как на, кто пришёл сюда с определённой целью, закинувшись для храбрости. У неё и храбрости и дерзости и так было не занимать, а сейчас девушка и вовсе была во все орудия.

— А кто-нибудь может заменить твоих родителей, Дайлин? — слишком резко спросил Кондрат, ударив по больному. Он не хотел, само вырвалось. Возможно, срок давности в его случае работал гораздо хуже, чем хотелось бы.

Дайлин замерла. Она долго и пристально смотрела на него, по крайней мере, пыталась смотреть, учитывая взгляд, который плавал и не мог сфокусироваться, но отчего-то столь грубое замечание не возымело никакого действия. Вместо этого она негромко ответила:

— Да. Ты…

Кондрат слегка подвис на её признании. Несколько долгих секунд он пытался понять, что конкретно подразумевала она под этим. То она почти что открыто говорит, что хочет с ним секса, а сейчас, что он ей как родитель. Нет, он слышал про подобные расстройства, но здесь…

— Знаешь, ты никогда… не станешь мне отцом, Кондрат… — пробормотала она. — И тем не менее, с тобой… ик… я чувствую себя в безопасности… Чувству… что меня поддержат и защитят… примут… Но… ик… ты заменил мне то, что… мне… хотелось…

Она в этом плане… Кондрат уже было подумал… Да чего там, лучше всё равно не стало!

Дайлин осторожно встала, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Пара неуверенных шагов, и она, казалось, нашла под собой опору. Подойдя к Кондрат вплотную, она без какого-либо стеснения прижалась к нему, потянулась и попыталась поцеловать.

Не получилось.

Взяв её за плечи, Кондрат отстранил пьяную девушку назад. Но её это, казалось, ни капельки не смутило, а будто только раззадорило. Вторая попытка, а там сразу и третья, и лишь на четвёртую, она отстранилась, когда он сказал:

— Достаточно, Дайлин. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Конечно, не приведёт… — усмехнулась она в каком-то пьяном угаре. — А что в нашей жизни было хорошо, Кондрат? У тебя? У меня?.. У нас?

— У тебя вся жизнь впереди.

— Такая же, как и у тебя? — фыркнула Дайлин. — Мы… всегда делаем всё правильно, по морали, но в ответ… о нас лишь вытирают ноги. Что меня… ик… ждёт дальше? Работа? Карьера? Всегда об этом и мечтала! Мой друг… он обвинил меня в убийстве… мой парень сбежал… Я слишком сильная… сильная для одних и по-по-подозрительная для других… Нет у меня жизни, Кондрат…

— И ради этого ты здесь? — спросил он негромко.

— Я?.. Я тут ради те-е-ебя… — улыбнулась она.

— Даже если бы хотел, у меня есть жена.

— Какая?.. Зей, да?.. Ты её не любишь, ты с ней не спишь… — махнула Дайлин рукой. — Ты сам сказал… это… для правил, верно?

— Я дал клятву.

— У вас даже церемонии не было… — фыркнула Дайлин. — Где ты там клятву… дал, а?..

Её непослушные пальцы забегали по блузке. Одна пуговица, вторая, третья. Кондрат попытался остановить её на четвёртой, однако Дайлин, пьяно хихикая, отпрыгнула назад, запнулась и села обратно на диван. Кажется, ей это даже понравилось.

— А мне… вот… одиноко… — начала мурлыкать девушка песенку под нос. — Меня… никто… не любит… Никто… меня… не хочет…

— Это не правда, — вздохнул Кондрат.

— Правда… — опустила она голову. — Помрём мы одинокими…

— Я сделаю тебе ещё попить, — произнёс он уйдя в кухню.

Может, когда она хотя бы чуть-чуть протрезвеет, всё станет получше, потому что сейчас Дайлин явно вознамерилась развлекаться, не оборачиваясь назад. И Кондрат просто отлично знал, как хорошо бывает людям в пьяном угаре, и как сильно они жалеют о том, что сделали, когда трезвеют. И ему бы меньше всего хотелось, чтобы Дайлин по утру рвала на себе волосы, а так оно и будет, сто процентов.

Когда он вернулся обратно, Дайлин… уже спала. Завалилась набок и тихо сопела, как маленький ребёнок. Вздохнув. Он сам и выпил настойку, поморщился, после чего взял со спальни плед и укрыл девушку. Сам пристроился на кресле с другой стороны просто на всякий случай, если ту начнёт тошнить или начнёт опять буянить.

Так они и уснули друг напротив друга.

А проснулся первым Кондрат. Кто-то упорно стучал в дверь.

Можно было бы сказать, что всё уже позади, но ему было знакомо, когда определённые доброжелатели приходят «вернуть должок» за то, что им спутали все карты. Конкретно у него такого ни разу не было, но у товарищей в прошлом мире случались инциденты. Два раза и с летальным исходом. Именно поэтому к двери Кондрат подошёл с пистолетом наготове.

— Кто?

— Я это!

Кондрата всегда интересовало, на что рассчитывает человек, говоря «я». Кто, я? И тем не менее не узнать голос Вайрина было очень сложно.

Вздохнув, Кондрат открыл дверь.

В отличие от него Вайрин выглядел полным сил, будто и не было тех событий, что они прошли буквально день назад. Тот тоже окинул его взглядом.

— Капец, ты выглядишь помятый, Кондрат, — покачал он головой. — Ты хоть спал сегодня?

— Урывками.

— Прямо в одежде что ли?

— Да. Что случилось?

— Ну как что случилось. Зей! Или ты её уже не собираешься забирать?

— Её нашли? — оживился он.

— Да конечно нашли! Живой и здоровой, хочу сразу заметить! Я честно боялся, что с ней что-нибудь сделают, но ты был прав, девчонку держали до последнего, как шанс откупиться от проблем. Кстати…

Его взгляд остановился на обуви Дайлин, и незаданный вопрос звучал буквально во взгляде.

— Это Дайлин, — не стал Кондрат юлить. — Пришла вчера немного пьяной и уснула. Погоди немного, я сейчас вернусь…

Он вернулся в комнату, отыскал бумажку и пером начиркал сообщение девушке, когда она проснётся. Оставил на столе, придавив запасными ключами, чтобы смогла уйти, после чего вернулся к Вайрину.

— Идём.

Они поехали обратно во дворец. Будь воля Кондрата, он бы там не появлялся вообще никогда. Слишком много не самых приятных воспоминаний было связанно с этим местом. С момента, когда здесь гремели ружья и пушки, прошло всего два дня, однако следы тех событий сейчас активно прятали под толстым слоем краски и штукатурки.

Ещё два дня назад место было похоже на поле боя, а сейчас не бы ни одного тела, повсюду суетились садовники, засаживая цветами и травой вытоптанные клумбы, ремонтные бригады заделывали дыры в стенах. В всё выглядело просто как большой ремонт, будто люди и не отдавали здесь свои жизни за империю, а теперь другие поспешно пытаются скрыть все следы произошедшего.

— Не верится, что здесь была бойня два дня назад, верно? — вздохнул Вайрин. Он как будто постарели за эти дни.

— Всегда так, — пожал Кондрат плечами. — Ты уже видел Зей?

— Да, видел, сам лично приехал за ней. Думал, ты будешь в замке.

— Мне не сообщили.

Выйдя у главного входа, они отправились по коридорам дворца на верхние этажи. Здесь последствия битвы были видны отчётливее, но даже обычная влажная уборка почти полностью меняло это место. Да, сколы, да дыры, но всё чисто и свежо. Кондрат даже видел угол, за которым сидел и отстреливался — он был изрешечён пулями, следы от которых штукатурили рабочие.

— Что будет с телами? — поинтересовался Кондрат, когда они поднимались.

— Тех двоих? Думаю, сожгут где-нибудь и всё, — пожал плечами Вайрин. — Директора так точно, чтобы полностью скрыть все следы, а вот Тонгастера… Да, думаю, тоже не оставят и следа. Никто не хочет делать из них потом мучеников, которые боролись против тирании императора.

На одном из этажей Вайрин остановился и кивнул на дверь.

— Она там. Посадили её в комнату на чердаке, кормили, поили, давали помыться. Короче, никакого насилия не было, можешь не беспокоиться, — предупредил Вайрин.

— А что с теми, кто её там держал?

— Увидишь потом.

Как-то звучал это не очень хорошо, но Кондрат не стал заострять на этом внимания, и толкнул дверь в комнату. Что-то типа небольшого читального зала со всеми удобствами, где можно было даже жить при желании. Здесь не было никого, кроме девушки чьи волосы отдавали слегка розоватым у самых кончиков. Она сидела к нему спиной, но едва скрипнула половица под ботинком, она тут же обернулась.

Напуганная, с широко открытыми глазами, как будто Зей ждала не Кондрата, а палача. Но как быстр появился на её лице испуг, так же быстро её лицо сменилось радостью, вполне искренней, от которой даже не сердце становилось как-то теплее.

— Кондрат… — выдохнула девушка и сорвалась с дивана, чтобы через мгновение оказаться у него в объятиях. — Кондрат…

А вот Кондрат не любил такие моменты, потому что не знал, что от него требуется. Ну обнять, ну сказать с «возвращением», а дальше?

— Я рад, что с тобой всё в порядке, — добавил он на всякий случай. — Ты как?

— Я… я хорошо. И рада, что смогла вернуться. Боялась, что уже не увижу тебя живым.

— Почему?

— Почему? ­— удивилась она и тихо рассмеялась. — Потому то им нужен был ты, а не я, Кондрат. Но ты… — сделав пару шагов, Зей окинула его взглядом с ног до головы. — Ты жив. А я рада.

— Расскажешь, что случилось, когда вы уехали? — попросил он.

Возможно, его просьба была не совсем тактичной для этого момента, ведь она радуется сейчас тому, что с ними всё хорошо, а он опять о работе и о работе, но Кондрат просто не умел иначе. Он сначала хотел всё знать, а потом уже остальное. Но Зей его просьба не смутила, то ли привыкла за это время к его характеру, то ли сама не обратила на такую мелочь внимания.

В её истории не было никаких удивительных моментов, всё как и предполагал Кондрат с Вайрином: они пришли в кафе, там на них напали люди в чёрном, схватили Зей и увезли. Атерия выглядела не менее напуганной, но будто знала тех, кто пришёл. По крайней мере, как Зей показалось, она перекинулась парой слов с одним из людей. После этого с мешком на голове её куда-то увезли, высадили, сопроводили по лестнице чуть ли не на руках и уже в комнате сняли мешок.

Ни разговоров, ни угроз, ни насилия — её оставили одну в комнате, самой обычной. Там она и сидела всё это время, за которое слуги приносили к ней еду, воду для умывания, одежду и даже пару книг, чтобы скучно не было.

— Знаешь, я бы даже сказала, что это было похоже на отдых, если бы мне можно было выйти оттуда, — рассмеялась она.

— Значит, тебя не трогали?

— Не-а, совсем не трогали. Просто держали взаперти, как будто боялись, что со мной что-то может случиться.

Возможно, её и собирались вернуть изначально. Возможно, план был вполне безобиден, насколько похищение как таковое может быть. Но в итоге всё пришло к тому, к чему пришло. Люди получают то, что заслуживают, хотят они этого или нет.

— И всё равно я очень рада тебя видеть… — выдохнула Зей, вновь обняв Кондрата, после чего тихо добавила: — Я скучала.

Глава 33

Знала бы Зей, сколько сил стоило её вытащить, и как много людей погибло просто из-за одной единственной лжи. С другой стороны, всё было позади, и империю ждали новые времена.

Теперь был лишь вопрос времени, когда принц займёт трон отца. Когда все высокопоставленные чиновники, что могли решить его судьбу, стали свидетелями заговора с целью узурпации трона, к принцу никаких вопросов не осталось. Всех вполне устраивала его кандидатура, и никто намеренно не вспоминал о том, что заговор против принца совсем не означал тот факт, что он не мог быть убийцей.

Но теперь это всё было не важно. Важно, что Зей была в безопасности, а Тонгастер и Хельдерфонд были убиты. Единственные свидетели сил принцессы и виновники всех событий уже не повторят своего подвига. История тёмного периода Ангарии подходил к концу, и мир, не подозревая, на грани какой войны он стоял, двигался дальше.

Вайрин был прав, наказание постигло всех, кто участвовал в похищении. Единственный вопрос, который беспокоил Кондрата до того момента, пока он не увидел их своими глазами, каким будет приговор. Ведь у кого-то под страхом смерти не было выбора, а кому-то не повезло оказаться просто родственником. Прошлый император славился тем, что вырезал целые семьи по принципу «все в ответе за всех». А теперь…

— Всё изменилось, да? — хмыкнул Вайрин, глядя на главную площадь, где были выставлены все участники заговора.

— Да, изменилось… — пробормотал Кондрат, глядя на людей.

Девушки, юноши, мужчины, женщины — суммарно двадцать семь человек стояли на помосте перед толпой, которая кричала «предатели» и требовала расправы. Тех, кто непосредственно участвовал в похищении Зей, и по чей вине всё началось, были обезглавлены на глазах у ликующей толпы. Что касается остальных…

В другой ситуации их бы всех и обезглавили, но принц явно вознамерился пойти немного другим путём. Не обязательно убивать — иногда достаточно сломать жизнь так, чтобы навсегда вычеркнуть их из политической жизни.

Тех оставшихся, среди которых была как жена Тонгастера, так и пятеро её дочерей вместе с сыном, а так же слуг раздели под улюлюканье толпы догола и подвесили за руки на балку в центре площади, так и оставив их висеть на всеобщее обозрение. Их закидывали камнями, тухлыми помидорами и яйцами, они стали тем пугалом, той аристократией, которой народ ненавидел. Побитые и униженные, обратно к политике и даже просто светской жизни они уже не вернутся.

Принц решил убить несколько зайцев за раз: и показать себя милосердным, и показать толпе, что даже аристократы не уйдут от наказания, и аристократии дать сигнал, что он готов договариваться. Все довольны, а Тонгастеры были ещё и живы.

Заслуживали ли они смерти? Кондрат не мог сказать наверняка, зависело от того, кто какое участие принимал. Жена Тонгастера точно знала, что происходит, скорее всего, знал и сын. Дочери были вряд ли в курсе. Что касается слуг… а был ли у них как таковой выбор?

— И сколько они провисят так? — спросила тихо Зей.

— Да думаю до конца дня, после чего всех высекут, клеймят и отправят в изгнание домой. Вряд ли они покажут оттуда нос до конца своих дней. Да, Атерия?

Кондрат бросил взгляд на жену Вайрина, официальную жену, которая принимала в этом непосредственное участие. Её эта участь избежала, но лишь из-за того, кем являлся её муж. Однако, судя по заплывшему правому глазу, синяку под левым, припухшей верхней губе и заставленному взгляду, у них был очень серьёзный разговор. Он не был сторонником домашнего насилия, и тем не менее Атерия легко отделалась.

И только сам Вайрин знал, почему она сейчас не висела среди своей родни. Был ли он зол? Это было не то слово, чтобы описать всё, что он чувствовал в тот вечер. Его предали, ударили в спину, его буквально подставили под удар. Да боги, он мог погибнуть! И всё это из-за этой змеи, которой он доверился.

Вайрин не был девушек, это был в первый раз, когда он поднял руку не на человека своего пола. Поднял несколько раз, а потом ещё поднял и ногу. Она не могла не знать, чем это может обернуться, не могла не знать, что рисковала его жизнью. А почему? А потому что…

— Они моя семья… — всхлипнула Атерия, забившись в угол.

— А КАК ЖЕ Я⁈ Я ТВОЯ СЕМЬЯ! Я! — закричал он в тот вечер, выпинывая её из укрытия и гоняя по всей комнате.

И он бы продолжал ещё очень долго это делать, пока Атерия не взвизгнула, умоляя не бить по животу, потому что…

— Я беременна! Вайрин, умоляю, только не по животу! Не бей… умоляю… Я беременна…

Да, это ещё одна причина, почему она не среди своей родни. Теперь они были повязаны общим ребёнком. Не муж и жена, а мужчина и женщина, которые теперь будут жить под одной крышей и делать вид, что вместе. В тот момент Вайрин подумал, что лучше бы в своё время он бы выбрал Дайлин. Та, упёртая и вредная, никогда бы не ударила его спину. Но вместо этого…

Он посмотрел на Атерию, и та сжалась под его взглядом, словно боясь получить ещё.

— Посмотри внимательно, Атерия, на свою мать. Когда ты ещё такой её увидишь, — мстительно произнёс Вайрин.

Когда они покинули площадь, Тонгастеров продолжали забрасывать камнями и гнилыми продуктами, которые продавали ушлые дельцы здесь же. Меньше желающих бросить в аристократов чем-нибудь не становилось. Когда ещё предстанет такая возможность? Более того, сюда ещё и люди со всей столицы и близлежащих деревень ехали, чтобы увидеть столь памятное событие собственными глазами.

Зей поспешила вернуться к себе домой, обещая, что сделает Кондрату сюрприз. Какой именно, он предпочитал не знать. Да и перед тем, как приехать к ней, стоило ещё заглянуть к себе, доделать дела, да Дайлин вернуть домой. Кондрат надеялся, что к его приходу она придётся хоть немного в себя.

— Не слишком жёстко? — негромко спросил Кондрат, когда они отошли с балкона, с которого открывался отличный вид на происходящее.

— С Атерией? А что ты мне предлагаешь? Казнить её с другими?

Ну да, она была прямым соучастником, и за это полагалась казнь. Пара синяков было самым мягким наказанием.

— А как там Дай-ка? Сильно в хлам?

­— Когда уходил, она ещё спала.

— Говорила что-нибудь про меня? — негромко поинтересовался Вайрин.

— Нет.

Про то, что она лезла к нему, Кондрат решил не упоминать. Не потому что опасался ревности, но это было их личное дело, и трепаться о секретах девушки, которые могут выставить её не вполне выгодном свете он не собирался.

— Жаль… — пробормотал тот. — Знаешь, я иногда думаю, что не будь таким тупым, то мог бы сделать ей предложение, а не вот это вот всё…

— Мы все ошибаемся, — ответил Кондрат. — Ты ещё молодой. Глядишь, и всё наладится.

— С кем? С этой сукой? — кисло улыбнулся Вайрин.

— Теперь она вряд ли посмеет что-то подобное провернуть.

— Но ты ведь понимаешь, что после случившегося уже ничего не будет прежним, верно? Какой бы она не была дальше, той Атерии, с которой я познакомился тогда, уже не будет. Для меня уж точно, — он судорожно вздохнул, после чего бросил взгляд в коридор. — Сейчас будет заседание принца с высшими чинами. Хочешь посмотреть, что там будет?

— Можно и посмотреть, ­— не стал Кондрат отказываться.

Дайлин проснулась уже за полдень. Солнце давно взошло и к тому моменту, когда она открыла глаза, вроде как день кланялся к вечеру.

Удивительно, но вчерашний день не напоминал ей головной ни болью, ни тошнотворным состоянием. Лишь слегка разбитое состояние, будто она просто немного переспала.

Сладко зевнув и потянувшись, Дайлин села и огляделась слезящимися спросонья глазами.

— Кондрат? — тихо спросила она, но никто ей не ответил.

Дайлин не пыталась делать вид, что не знает, что произошло вчера. Более того, она отлично всё помнила. Возможно, не каждую деталь, но в общих чертах представляла, что вчера было. Будь здесь Кондрат, естественно, Дайлин бы сделала вид, что удивлена и ничего не понимает, однако перед кем притворяться?

Вчерашний день…

Забавно и грустно всё вышло. Если быть честной, Дайлин и не знала, на что она надеялась — что ей откажут, или что всё случится-таки. Пришла-то она с определённой целью, напившись для храбрости, и при любом исходе потом можно было просто сказать, что была пьяна, ничего не помнить и взятки гладки. Но…

Ничего не было.

Дайлин медленно застегнула на своей блузке пуговицы, пряча грудь, которую теперь некому было показывать.

И всё же где Кондрат? Одежды верхней нет, туфель нет. Ушёл? Уже позвал на работу? Как бы то ни было, уходить ей из его квартиры совершенно не хотелось. Ей дали выходные, а значит она могла вполне остаться и дождаться его возращения, а дальше… Хорошо посидеть — это тоже её устраивало.

И кстати говоря, еды здесь не было, а значит вряд ли Кондрат будет сильно возмущаться, если она что-нибудь купит и приготовит…

Ничего интересного на собрании не было. Собрались судьи, включая Монтаргбургского, который помог им выбить из специальной службы человека Хельдерфонда, первые министры по самым ключевым отраслям, генералы и всевозможные чиновники, без которых империя не могла существовать.

Здесь поднимались разные вопросы. Надо было решить и что делать с мятежными аристократами на окраинах, и с теми, кто успел уже покуролесить и захватить соседа или поубивать его людей. Плюс вопрос по поводу вражды с соседними империями требовал срочных действий. Но, наверное, главной темой была судьба трона. Здесь все сошлись на том, что принц должен занять трон во имя безопасности империи и её целостности.

— Я благодарю вас за оказанное мне доверие, — встал со своего места принц. — Но даю слово, что не оставлю попыток найти тех, кто причастен к убийству моего отца. Каким бы он ни был человеком, закон есть закон, и я буду следовать этому принципу всегда.

В этот момент он встретился взглядом с Кондратом и уголки его губ дёрнулись в улыбке.

— Не верю я ему… — тихо прошептал Вайрин Кондрату на ухо. — Посмотри на его хитрожопую рожу. Отвечаю, он не просто руку приложил к этому, он весь на это лёг.

— Мы ничего не можем изменить, — так же шёпотом ответил он.

— Знаю. И это меня дико бесит, ты даже не представляешь, насколько сильно.

Да, Вайрин набрался не только хорошего, но и плохого от Кондрата. А именно, он не мог остановиться. Желание докопаться до истины — вот что именно объединяло действительно хороших сыщиков.

Желание узнать правду.

Когда всё было законченно, на улице царил вечер. Небо было до боли чистым, как будто весь мир праздновал окончание времени раздора. Оранжевое солнце заливало округу золотистым светом, вытягивая тени на земле.

Кондрат и Вайрин покинули замок, но остановились буквально в метрах ста от стен в небольшом парке, откуда открывался вид на город. Здесь гуляли влюблённые парочки и супружеские пары, плескались в фонтане дети и что-то обсуждали старики. Умиротворённое место. Здесь казалось, что ничего и не было, так быстро все люди вернулись к привычному укладу.

— Вот и всё… — пробормотал Вайрин. — Всё кончено…

— Да… — протянул Кондрат.

— Мы никогда не узнаем, кто убил императора, да? — негромко спросил он.

— По-видимому…

— Эх… — Вайрин смолк. Но всего на минуту. — Что будешь делать дальше, Кондрат?

— Выйду на пенсию.

— Серьёзно? — тот аж забыл обо всём другом, обернувшись на друга. — На пенсию.

— Я стал стар, Вайрин. Хватит с меня всего этого дерьма… — пробормотал Кондрат и достал откуда-то из внутреннего кармана очень странную пачку, откуда выудил сигарету. Зажёг её, затянулся и выдохнул. — Я больше не могу…

— Да ладно тебе! Ты же полон сил! — толкнул его в плечо Вайрин. — На тебе ещё пахать и пахать.

— Возможно… — усмехнулся Кондрат. — Но я всё. Уйду на покой, может буду обучать новых сыщиков, отдам своё место… не знаю… Дайлин, например.

— Да, Дайлин на месте главы сыскного отдела — это была бы бомба… — протянул Вайрин. — только её же никто не пустит, слишком молода ещё.

— Ну со временем так точно пустят, — уверенно заявил Кондрат. — Времена меняются.

Они опять замолчали, наслаждаясь вечером. И Казалось бы, все темы закрыты, но Вайрин неожиданно схватился за голову.

— У-у-у, я не могу так!

— В плане, — бросил взгляд на него Кондрат.

— Не могу отпустить эту ситуацию! Ну я про убийство императора! Ну не может быть, что мы, блин, его упустили! Это… Нет, это бред, если мы не раскрыли это дело, то значит упускаем что-то очень важное, верно?

— Иногда некоторые дела остаются нераскрытыми.

— Да, но… Но! Помнишь, ты сам говорил, чтобы сдвинуться вперёд, надо начать всё сначала? Может… может мы были изначально неправы? Может мы всё это время ошибались? Ну не может быть, что мы что-то упустили! Это значит, что мы изначально что-то не доглядели!

— Возможно, — кивнул он.

— Вот именно, что возможно! Давай так, над взглянуть на ситуацию с самого начала и воспользоваться твоим способом… как его там…

— Дедукция.

— Именно! Так что погнали…

Дайлин уже успела вернуться к Кондрату и приготовить себе поесть. Теперь в квартире витал очень приятный аромат ужина, который ожидал хозяина квартиры. А тот всё не приходил и не приходил…

Сварив себе кружку кофе, — уж Кондрат славился своим кофе, — Дайлин лениво прошлась по квартире, разглядывая убранство. Недурно, очень недурно. С её квартирой не сравнить, однако эта была казённой, а здесь было всё и дальше больше. Чего только стоил шкаф с книгами, которые стоили не так уж и дёшево.

Её взгляд скользнул по полкам и пошёл дальше, когда она вдруг замерла. Её взгляд опять вернулся на полки с книгами, заметив, что на самом верху что-то лежало. Как будто какие-то документы, которые поспешно забросили на самый верх…

«Это не моё дело», — отмахнулась она, но…

И тем не менее любопытство оказалось сильнее. И Дайлин, подставив стул, аккуратно потянулась к белому уголку какой-то папки, чтобы через мгновение та оказалась у неё в руках…

— Смотри, — Вайрин начал расхаживать туда-сюда, рассуждая вслух. — Что мы имеем? Откинем все предвзятые взгляды и будем судить лишь голыми фактами, насколько это возможно. Кто у нас в подозреваемых? Тонгастеры, директор и принц, так? Так. Ещё была Дайлин. Кто мог из них это сделать?

— Любой.

— Любой да нет, Кондрат, — покачал Вайрин головой. — Тогда в подвале я увидел в глазах Дайлин, что она не была причастна к этому убийству. Я её слишком хорошо знаю, слишком хорошо могу различить её искренние эмоции, и новость про её родителей стали для неё ударом. Это не мои ощущения — это факт. Дальше. Мы предполагали, что, если это Тонгастеры, то именно через Дайлин они получили яд. Но теперь мы знаем, что это не Дайлин, а они…

— Могли использовать другого?

— Да и в то же время… как-то это рискованно всё, верно? Могли да, а могли и нет! Мы подозреваем их исключительно потому, что они устроили после смерти императора. У них был доступ к императору, это безусловно. Но в то же время у них не было доступа в специальную службу, а подкупить одного из ваших — это проблема. Да и зачем им тот редкий яд, если можно достать любой другой? Слишком много мороки. Поэтому вычеркнем их и идём дальше. А дальше у нас директор. Мог ли он убить своего брата ради трона?

— В теории, — ответил Кондрат.

— Именно! В теории! У него был доступ к яду, у него был доступ к императору. Всё отлично, но… кое-что не бьётся, Кондрат. Почему сейчас? Почему именно в этот момент? Потому что император ему угрожал? Так не в первый раз! Я тут справочки навёл, императора иногда накрывало, но именно брату он доверил секретную службу, что его защищала. Он ему безоговорочно доверял. И директор мог убить ради трона императора куда раньше! Ну типа столько возможностей было и куча совершенно других способов, а не столь очевидных, как яд, который очень легко будет проследить! С чего такая дурость? Нахрен так всё усложнять?

— Хочешь сказать, что его тоже вычёркиваем? — уточнил Кондрат.

— Именно. У Тонгастеров были проблемы с доступом к яду, да и желай они убить императора, выбрали бы другой яд, а не тот, что у вас хранился. Директор мог сделать это в любой момент, а не именно сейчас и тоже зачем использовать яд, который так легко отследить? Особенно, когда ты чуть ли не каждый день к нему ходишь?

Вайрин вздохнул.

— Я к чему, человек, который его использовал или не имел доступа к другим ядам, или хотел скрыть свою причастность к убийству. Для него, возможно, было важно, чтобы император умер потом, а не при нём или сразу после его посещения. Чтобы было сложнее отследить убийцу. Для Тонгастеров и директора, которые всегда могли получить аудиенцию, это было не нужно…

Дайлин осторожно слеза со стула, разглядывая папку.

Первое, что бросилось в глаза, это её собственное имя на ней. Дайлин Найлинская. И печать «подтверждено» с росписью под ней. А ещё в самом уголке папки был знак секретной службы. Это был… компромат на неё? У Кондрата был на неё компромат?

Она забыла про любую осторожность, сев за стол и распахнув папку, где было множество листов, где была описана вся её личная жизнь. Не только её, но и её родителей, которых, как выяснилось ранее, казнили по подозрению в измене. Здесь это тоже указывалось.

Дайлин читала и читала, перелистывая лист за листом и узнавая о себе много нового. Много того, что о ней думали в секретной службе, не подозревая, что дальше было куда интереснее…

— И вот мы подходим к главному вопросу, Кондрат. Они начали борьбу за трон уже по факту смерти, но это не доказывает, что они причастны к убийству. Если предположить, что это не Тонгастеры и не директор, то кто?

— Принц?

— Именно! Принц! Но он бы не стал сам пачкать ручки о такое грязное дело. Значит были те, кто выполнил за него грязную работу. А теперь смотри, те, кто это сделал, они имели доступ и к яду, и к императору. То есть они действовали как одно целое. Если человек, подсыпавший яд получал аудиенцию, то значит он были знаком с императором лично. Значит он приходил к нему, приходил не раз, зная, что тот ему доверяет, и куда можно добавить яд. Также яд. Всего три ключа, Кондрат: у тебя, у главы внутренней службы безопасности и главы самой специальной службы. Вы его точно должны были знать. То есть ты понимаешь?

Он обернулся к Кондрату.

— Ты понимаешь, если вычеркнуть Тонгастеров и директора, на которых мы убили столько времени, то картина резко меняется! Мы бы наверняка наткнулись на этих людей, если бы не занимались хернёй! Это лишь значит, что они всегда были рядом, всегда под носом, настолько близко, что мы их не замечали. А значит, они всегда в курсе того, как будет проходить расследование. Я более чем уверен, что они даже направляли нас на ложный путь! И просто представим этих людей: им было известно про яд, у них был доступ к ключу, и они могли пойти к императору. А теперь всё сложим вместе…

Дайлин дошла до последней страницы.

Это было не досье, это было дело. Дело о ней, о подозрении её в измене.

Почерк принадлежал директору, который лично высказывал своё мнение о том, что она, Дайлин Найлинская, может работать на врагов империи, быть шпионом и подрывать безопасность. С родителями, которых обвинили в измене, она вдруг попадает в одну из важнейших служб. Своевольная, буйная, непредсказуемая, имеющая знакомства с некоторыми нежелательными людьми.

Она вызывала очень много вопросов, ровно и как её родители. Так же здесь засветились и Тонгастеры, которые и обвинили её родителей в измене, когда отец начал копать под их побочный род. А теперь они же предостерегали секретную службу о ней…

Вайрин продолжа расхаживать туда-сюда, развивая идею.

— Вычеркнули Тонгастеров и директора. Получается мы знаем, что они имели доступ и к яду, и к императору. У них был доступ и к хранилищу улик, и к личным покоям императора. То есть, один из них был и из специальной службы, кем-то из сыщиков, а второй кем-то вроде советника императора. Они знали, как пойдёт расследование, знали, как обходить опасные моменты и в случае необходимости направлять нас в другое русло.

Он говорил всё громче и настойчивее, буквально забивая каждое слово.

— Люди, у которых могли быть личные счёт к императору, которые не боялись ответственности, те, кто знал всё изначально! И им безоговорочно доверяет принц! А что, если это вообще один человек?

Дайлин дошла до самых последних строк.

Где было заключение от самого директора, который лично взял шефство над её делом. Рекомендация в связи с её непонятным прошлым и показаниями Тонгастеров к немедленному обвинению и…

И немедленной казни её, Дайлин Найлинской, ради безопасности всей империи.

А внизу, в конце этого глупого обвинения стояла размашистая роспись императора Натариана Барактерианда.

Перед Дайлин лежал приговор, так как не был приведён в исполнение. Не был приведён, потому что…

Потому что императора, а за тем и всех остальных убили…

— Если принц нанял всего одного человека? — продолжал Вайрин. — Меньше людей, меньше рисков, так? Просто если допустить этот момент, то получается, что перед нами, кто-то, кого мы точно знаем и кто ни разу не заставил в себе усомниться, кто достаточно умён, чтобы провернуть и достаточно хладнокровен, чтобы не дрогнуть.

Он отвернулся от Кондрата, полностью погрузившись в свою мысль. Вайрин буквально пытался увидеть этого человека.

— Этот человек знает, чего хочет, как будет идти расследование и как его обойти. Человек, который не бросает слов на воздух, раз ему доверился сам принц, и тот, кто не дрогнет перед задачей. Тот, кто мог попасть и в хранилище, и к самому императору. Человек, кого мы точно все знаем, и на кого подумаем меньше всех. И если всё это взять вместе и спросить меня, если отбросить любые предвзятости, просто спросить, на кого бы я сразу подумал, то я бы…

И Вайрин замер. Замер, потому что ответ, который он бы дал, заставил его горло сжаться.

Время вокруг в это мгновение словно остановилось. Люди, птицы, шум улицы и даже ветер — они будто оказались в другой реальности.

Тело Вайрина налилось тяжестью, и он с трудом обернулся. Обернулся к человеку из специальной службы безопасности, имеющему доступ к яду и который… посещал императора ровно за два дня до смерти последнего…

Вайрин посмотрел на своего друга и наставника, который обучил его большему, чем все годы университета.

— Если бы меня спросили, кто придёт мне первым на ум, то я бы сказала… Я бы сказал, что это ты, Кондрат. Я бы сказал, что это… ты убил императора…

Глава 34

Вайрин ждал любой реакции, да хотя бы, чтоб тот рассмеялся ему в лицо, но… где в глубине души уже понимал, что не поверит ему. Что бы тот ни сказал, какой бы довод не привёл и как бы не отреагировал, это ничего не исправит — зерно сомнений уже было посеяно, и будет только разрастаться.

Многое становилось на свои места. Неожиданно все те мельчайшие странности, которые Вайрин неосознанно подмечал за другом, но не обращал на них внимание, приобретали смысл. Как внезапная пассивность Кондрата, который обычно давал кучу всевозможных теорий, а потом вычёркивал их по одной, или его уверенность, что Дайлин к этому не причастна, или нежелание прямо говорить, что он подозревает Тонгастеров или директора и многое другое.

Вайрин не хотел верить в это, но всё складывалось удивительно ровно.

А Кондрат, казалось, он даже не пытался себя оправдать. Старый сыщик стоял, облокотившись на парапет, докуривая сигарету, и смотрел куда-то вдаль, как будто закат был куда важнее его собственной судьбы.

— Кондрат? — хриплым от напряжения голосом позвал Вайрин, неосознанно сделав шаг назад.

Кондрат усмехнулся, и от того он выглядел ещё более жутко.

— Можно сказать, что ты только что открыл психологический анализ преступника. Видимо, я тебя действительно слишком хорошо натаскал…

— Просто скажи, что я не прав… — с каждым шагом назад Вайрин будто становился всё дальше и дальше от человека, которого мог назвать другом. — Твою мать, просто скажи, что это не так, Кондрат!

Кондрат щелчком отправил сигарету куда-то за перила, вытянулся и повернулся к Вайрину. Совершенно другой человек, чужой, тот, кем его видели все другие, кто столкнулся с ним лицом к лицу. Человек, на которого будто даже в самый солнечный день падала тень, с лицом-маской, на которой блестели недобро холодные и жестокие глаза. Он был опасен, он внушал страх, он внушал чувство, что тебе-то его точно не остановить…

— Мы оба знаем, что ты не поверишь, Вайрин, — произнёс он негромко зловещим голосом. — Ты всё правильно понял. Ты прав почти во всём кроме того, что заказчиком был принц, Вайрин.

— Нет… нет-нет-нет, это… это не может быть правдой. Кондрат, ты же… ты же сука сейчас прикалываешься, да?

Вайрин был готов схватиться за голову. Всё, что он знал об этом человеке, всё, что думал о нём — всё лишь одна большая ложь. Он ничего не знал об этом человеке, даже не представлял, кто перед ним. Когда-то он подумал, как хорошо, что Кондрат на их стороне, а иначе…

А иначе…

— Да как ты ж блять мог так поступить, Кондрат?.. — тихо произнёс Вайрин. — Ты… ты же был мне как друг, как… как человек, которому я мог доверить собственный секрет, а ты… ты предал меня.

— Я не предавал тебя, — он вытащил новую сигарету и вновь закурил.

— Нет, ты предал меня! ТЫ! ПРЕДАЛ! МЕНЯ! — проорал Вайрин в конце, привлекая внимание остальных. — Я верил тебе, а ты меня просто использовал! Воспользовался мной, как дурачком! Ты знал, что это ударит по мне, и всё равно это сделал! Ты просто… просто разрушил моё будущее ради себя самого!

— Ничего подобного, — спокойно возразил Кондрат. — Принц не выкинет тебя. Ты будешь и дальше работать тем, кем работаешь.

— Да откуда тебе знать⁈ Ты предал меня! Ты предал своих людей! Ты предал империю! Из-за тебя я разругался с Дайлин! Эта вся бойня! Эти… эти люди, которые погибли! Это всё на твоих руках, грёбанный ты предатель!

А вот здесь Кондрат словно потемнел в лице. Только тлеющий край сигареты подсвечивал его лицо красным светом.

— Предал? Говоришь, что я предал империю? Да что знаешь о предательстве ты, человек, у которого молоко на губах не обсохло? Что это, Вайрин? Такое громкое слово, но ты знаешь, что она значит? Я никого не заставлял этого делать, все выполняли свой долг, не более. Да и вообще, действительно ли можно предать своих людей, если они никогда не были своими? Своих близких, которых ты никогда не любил? Страну, которая тебе не больно и нужна? Я никогда не предавал империю. Я просто никогда не был верен ей, вот и всё.

— Тебя она приняла! Ты жил здесь! Ты… ты… ты… Да она тебе всё дала, что у тебя сейчас есть! Ты предал её! Народ! Всех!

— Я просто не могу… — рассмеялся Кондрат. — Предал империю? Народ? Ты сам себя слышишь? Я предал империю. Я, а не больной ублюдок, который был готов бросить тысячи жизней ради того, чтобы показать соседям, кто здесь главный. Не его люди, которые вырезали целые семьи тех, кто был с ним несогласен. И не генералы, отправившие на убой тысячи человек. Не они, а я, Вайрин. Я. Тот, кто его остановил…

— Но ты давал слово! Слово! Тебе доверяли! Тебе верили! Ты клялся в верности и просто отказался от этих слов! Да… да что бы не происходило, ты должен быть верен! И… что бы не происходило, ты не имел на это права! Это и есть верность!

— Верность кому? Больному ублюдку? А дальше что? Что изменилось?

— Да как ты не можешь понять… ты же… ты же… — Вайрину не хватало слов, чтобы хоть что-то ответить. — Ты давал клятву верности! Тебе доверяли! Я верил тебе!

— Знаешь, в чём самая большая ошибка во всём этом? — кивнул Кондрат. — То, что вы все считает, что что-то можно предать. Предал… — он усмехнулся. — Единственный, кого можно предать — это ты сам, Вайрин. Свои взгляды и свои принципы. Свою веру и людей, которых ты любишь. Не более. А я давно это сделал. Один выстрел, одна жизнь, ещё одно долбанное правильное решение во имя какой-то блядской справедливости. Я предал себя, предал своего друга, предал свою любовь и своего ребёнка. Я предал всех. Никого не осталось. Только какая-то мнимая верность правильному делу и… — его покинул негромкий смешок, — верность всем остальным. Верность родине, верность правителям, верность народу… я был верен блять всем, кроме самого себя и тех, кто мне был действительно дорог.

Он затянулся как в последний раз и выплюнул сигарету прямо на мостовую. Та отскочила, разбрызгивая искры и закатилась между булыжников.

— Ты говоришь о том, чего не знаешь, о чём не смыслишь, и чего, очень надеюсь, никогда не поймёшь и не прочувствуешь. Ни войны, ни разлуки, ни тяжести решения, где нет верных вариантов, — Кондрат отодвинул полы своего плаща. — Это будет последний урок, Вайрин. Последний урок, который тебе придётся уяснить.

На поясе у него был пистолет, и тяжёлая рука легла на его рукоять.

— Нет, Кондрат… — закачал головой Вайрин, отступая. — Ты… ты не сделаешь этого…

— За всё приходится так или иначе отвечать, Вайрин. Ты раскрыл меня, вывел на чистую воду. Тебе и ставить точку. Ты прав, я виновен во всех этих жертвах, и пора ответить за содеянное. Вот только мы оба знаем, что меня ждёт, но я не собираюсь в тюрьму.

— Не делай этого, Кондрат, всё ещё можно отмотать, — Вайрин продолжал отступать. — Я закрою глаза, и ты просто свалишь сейчас же нахрен…

— А я не хочу. Вайрин, ты говорил о предательстве. Ты говорил о верности. Тогда тебе и придётся пройти это.

— Я не буду в тебя стрелять… — покачал Вайрин головой.

— Будешь.

Они смотрели друг другу в глаза, смотрели так пристально, что казалось, между их взглядами образовалось напряжение, готовое разрезать любого, кто попадёт под него. Люди, будто чувствуя беду, начали быстро расходиться. В свете последних лучшей заходящего солнца стояли двое человек…

Кондрат дёрнулся первым. Выхватил пистолет и уже начал его поднимать, когда грохнул выстрел.

Из кармана пальто Вайриан поднимался дымок… А он продолжал стоять и смотреть, будто не вверил своим глазам. Не верил, что это всё происходит с ним взаправду.

Старый детектив дёрнулся, как от удара в плечо. Пошатнулся, что казалось невозможным и, выронив пистолет на мостовую, облокотился на парапет, после чего медленно сполз по нему на землю, оставляя на светлом камне кровь.

Когда Вайрин подошёл ближе, на его губах была улыбка. Самая обычная улыбка, которую можно было увидеть у любого человека кроме Кондрата. От того он был не похож на самого себя ещё больше.

— А я учил тебя стрелять сразу на поражение… — прохрипел он.

Вайрин осторожно поднял выроненный пистолет, не спуская глаз с раненого наставника и скользнул по нему взглядом — разряжен. Тот даже и не собирался стрелять, взяв его просто на испуг. Вайрин открыл рот и у него дрогнули губы. Ему пришлось попробовать ещё раз и лишь с третей попытки он нашёл в себе силы слегка дрожащим тихим голосом произнести:

— Кондрат Брилль, именем им… империи Ангария вы обвиняетесь в убийстве императора.

Где-то уже бежала на выстрел нервозная стража, теперь боящаяся каждого хлопка. Люди стояли поодаль, наблюдая за происходящим с жадной внимательностью. Солнце садилось, погружая город во мрак.

Ещё одна жертва уходящей эпохи. Последняя жертва уходящей эпохи. Последний сыщик безумного императора, который однажды восстал…

Тюрьма дворца, её холодные подвалы, самые дальние камеры, которые никогда не увидят солнца для самых-самых. Они видели таких людей, что у нормального человека встали бы волосы дыбом. И теперь у них был новый посетитель…

— Ну что ж, мистер Брилль, а я вас предупреждал… — вдохнул Агарций Барактерианд. — Вам стоило уехать сразу, как всё было кончено.

Он сидел на табуретке по другую сторону толстой решётки от заключённого.

— Вы знали? — негромко спросил Кондрат.

— Да чего знать, всегда понятно, что самые близкие люди — это самые опасные люди. Они знают нас лучше всех. А теперь… — он окинул взглядом решётки. — Я не могу вас вытащит, мистер Брилль. Вы будете казнены за убийство императора, это необходимо, чтобы я сел на трон, они настаивают на этом, чтобы порвать все ниточки с прошлым. В моих силах разве что избавить вас от пыток, да чтобы кормили нормально.

— Будьте добры.

— Буду, мистер Брилль. Вы хотите что-то ещё сказать мне?

— Зей. Зей Жьёзен, — произнёс Кондрат. — С ней должно быть всё в порядке. Я не хочу, чтобы её тяготило такое прошлое, как муж-императороубийца или родители-контрабандисты. Новая личность, титул и свобода от прошлого.

— Это будет несложно, — хмыкнул он. — Ещё что-то?

— Вайрин Легрериан должен сохранить свой пост. И хотел попросить, чтобы приглядели за Дайлин Найлинской.

— Ну господин Легрериан сохранит своё место, учитывая, что он поймал убийцу императора. А вот Дайлин… не, нормально всё будет, — он взглянул на Кондрата, который всё это время смотрел на стену напротив. — Даю слово, что всё будет, но… вы знаете, что сказать на допросе?

— Знаю. У меня есть доказательства в квартире.

— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы всё это было зазря… — встал он с табуретки.

Агарций сделал уже несколько шагов прочь, когда Кондрат неожиданно спросил:

— Это были вы? Тогда с ядом?

— Вы действительно хотите знать правду? — обернулся он.

— Я хочу знать, прав ли я или нет.

— Что ж… — вздохнул принц. — Да, это был я. Я заказал, и я же сдал их. Надо было поднять вас выше, и мне сказали, что вы всё сделаете правильно. Только… вы были должны уехать, мистер Брилль. Здесь уже нет моей вины, только ваш выбор.

— Я знаю.

А потом был допрос. Действительно, пыток не было, главное было говорить, и Кондрат не молчал, выкладывая всё как есть. Он знал, что это может произойти и на случай, если его вскроют, чтобы никто не смог обвинить принца, дело Дайлин Найлинской было у него. Чтобы у него был реальный мотив и из-за него не притянули наследника.

— Значит… — пробормотал следователь.

— Я убил императора потому, что хотел защитить Дайлин, — кивнул Кондрат.

— И никто вам не помогал?

— Всё было слишком просто для того, чтобы привлекать кого-то из вне и рисковать.

Забавно, ведь он сам столько раз сидел на противоположной стороне и вёл допрос… а теперь он вот, здесь, преступник и убийца. Человек, который войдёт в историю, как убийца императора, а потом станет той самой причиной, почему по всей империи разойдётся пословица «Кондрат схватил императора», сократившись до «Кондратий хватил».

Посетителей у него не было. Лишь в последние дни, когда принц Агарций Барактерианд стал Его Достопочтенным Величеством и правителем империи Ангария, с его личного приказа к Кондрату разрешили прийти его самым близким людям.

Первой пришла Зей. Было сложно с ней разговаривать, и большую часть она просты рыдала навзрыд, захлёбываясь слезами. И приходила она в таком состоянии каждый день вплоть до последнего его дня в камере.

Вайрин не приходил, но пришла Дайлин. Вот она была спокойнее, хотя на глазах у девушки всё равно наворачивались слёзы.

Они тихо обсуждали события, что его ждёт и что ждёт её. Всплыла информация и о том, почему он это сделал, отчего Дайлин чувствовала себя ещё более виноватой, на что Кондрат заметил:

— Нельзя быть виноватой в том, что ты никогда не делала, Дайлин.

— Но… если бы не та папка…

— Так случилось, и я ни о чём не жалею. Выдайся такая возможность, и я бы поступил точно так же. Давно надо было это сделать, а не идти на сделку с совестью.

— А теперь тебя казнят… — всхлипнула Дайлин.

— Один человек против тысяч — я думаю, это хорошая цена, — пожал он плечами. — Войны не будет, тебя не казнят, секретная служба перестанет ловить всех на улице за неправильное мнение, а в империи, скорее всего, появится общий совет, который хоть немного ограничит власть самодуров. Как по мне, везде только выиграли.

— Кроме тебя. Тебя, меня и… Зей… — судорожно выдохнула она. — Мне сказали, что ты мог сбежать. Вайрин сказал, что ты… ты отказался, Кондрат…

— Я уже избежал ответственности один раз, Дайлин. Честно, не думал, что Вайрин догадается, но раз так… значит это просто судьба. Я не хочу больше бежать. Ты не поймёшь, но… я уже решил для себя. Пора ответить за всё…

Ей хотелось сказать так много ему, но наружу рвались только всхлипы. И всё же один-единственный вопрос её волновал, который она нашла в себе силы ему задать.

— Кондрат, я могу задать тебе вопрос, на который ты ответишь честно?

— Давай, — пожал он плечами.

— Однажды ты назвал меня солнышком, но… но при этом отказывался быть рядом со мной, хотя я прямо тебе предлагала. Почему, Кондрат?

Кондрат тяжело выдохнул. Было видно, что он не хотел возвращаться к своему прошлому, и тем более рассказывать кому-либо то, что оставалось его личной тайной и грузом все эти годы, медленно отравляя. И тем не менее ради девушки, которая стала ему так дорога…

— Однажды я воевал, — негромко произнёс Кондрат. — Мы были на разведке. Лес. Рядом деревня. И наше расположение замечает девчонка лет двенадцати. Белокурая, прямо как ты и как… как та, кто у меня был. Как ты думаешь, что я сделал?

— Ты отпустил её, и она раскрыла вас? ­— предположила Дайлин.

— Я поднял автомат и выстрелил. Мы бросили тело там же, просто закидав его ветками. Меня убеждали, что это было правильное решение, а я закрывал глаза и постоянно видел её лицо. И сколько бы не пил, этот кошмар повторялся раз за разом. Это был мой личный кошмар, который никак не мог меня отпустить.

— Это была война, Кондрат.

— Как легко людскую слабость списать на войну… — выдохнул он. — После службы я стал детективом. Сыщиком, на вашем. У меня был напарник, обучал меня всем премудростям дела, и я скажу даже больше, он был мне почти как отец. Не тот алкоголик, что бил меня при каждом удобном случае, а именно как тот, кто учил и наставлял. И была у меня девушка.

— И она была похожа на меня?

— Очень. Очень похожа. И на тебя, и на того ребёнка. Господи, я бы сказал, что они были сёстрами или же та не умерла и выросла в неё… — усмехнулся он грустно. — Меня словно простили, Дайлин. Я… наверное, я влюбился в неё ещё и потому, что она словно помогала забыть о том, что я сделал однажды, пусть и служила молчаливым напоминанием. Словно само её существование прощало свершённое мной преступление. И… да, я звал её солнцем.

Он перевёл дух. Воспоминания, такие старые и такие тёмные… он бы сказал, что вновь пробудились, о они никогда и не засыпали в нём.

— Всё обернулось очень плохо. Мы как раз расследовали убийства. Серийный убийца. Убивал женщин и мужчин. Только потом мы выяснили, что они были все связаны. Беспредельщики по молодости, которые изувечили и убили сестру той, кого я любил. Детская жестокость, старая песня, но не для тех, кто её пережил. Она использовала меня, чтобы быть в курсе дела и сбегать от ответственности, но… потом пришла, призналась, всё рассказала и предложила сбежать.

— Ты не согласился?

— Я думал. И думал слишком долго, так как нас застал мой напарник. Он всё понял. Просто надо было думать не членом или сердцем, а головой. Он пришёл её задержать, а она начала сопротивляться. Она подняла пистолет, он поднял пистолет, приказывая ей бросить оружие. Она выстрелила первой. Чертовски метко. А потом выстрелил я. Я застрелил её, ещё не зная, что она беремена от меня.

— Мне жаль…

— Не надо меня жалеть, это была моя вина. Я смалодушничал. Ну а потом… а потом появляешься ты, Дайлин, словно оживший кошмар. Ты похожа на неё. На них. Очень похожа. Словно живое напоминание о том, что я натворил ради херни, как верность и правильность. И… я испугался.

— Ч-чего?..

— Что, если вдруг мы сблизимся, ты повторишь судьбу тех, кто был в моей жизни.

Дайлин долго сидела перед ним на табуретке, после чего расплакалась…

— Прости меня…

— За что? — удивлённо взглянул на неё Кондрат.

— Просто… — вытерла она слёзы. — Это всё я… ты здесь из-за меня. Если бы не я…

— То ничего бы не изменилось, — Кондрат улыбнулся в несвойственной ему манере, с какой-то теплотой, которой в нём никогда не прослеживалась. — Спасибо, что была рядом. Я даже рад, что это сделал, и тебе нет смысла тебе себя обвинять. Теперь я могу выдохнуть, закрыть глаза и хотя бы в последние дни сказать себе, что в этот раз я не предал…

Это был последний раз, когда Дайлин его видела.

День казни.

День великого праздника и тихой скорби.

Одни радовались правосудию, а другие склонили голову, прощаясь с человеком, который появился в их жизни и так быстро исчез, оставив после себя несгладимый след.

В тот день не было никакой громкой казни, как любил проводить старый император. Новый правитель — новые правила, всё тихо и скромно без лишних глаз и ушей.

— Не хочу, чтобы потом его прославляли, как мученика, поэтому просто казните и закопайте в безымянной могиле. Пора становиться цивилизованнее.

Это был своего рода подарок нового императора первому преступнику, казнённому при нём. Никакого позора, никаких криков, всё тихо и спокойно без лишних самовлюблённых, жадных до кровавых зрелищ глаз. Простой выстрел в затылок, который прокатился по округе, и тишина.

В тот день Зей устроила в своём доме поминки. Тихий ужин за столом в кругу близких для Кондрата людей, хотя нашлись и те, кто пришёл просто почтить его память. Были здесь и Дайлин с Вайрином, его товарищи, и какие-то гости с севера, и даже какая-то женщина с девушкой, которые пришли проститься с сыщиком.

Ни громких слов, не красивых тостов. Лишь общее чувство утраты, и память о человеке, который однажды незаметно пришёл и так же незаметно ушёл из жизни. Как говорят, герои уходят тихо без громких слов и фейерверков. Никто никогда не узнает о тех подвигах, что они одержали, и преступлениях, что совершили. Они просто были, жили и делали всё, что могли.

А мир шагнул дальше, переступив бездну, над которой однажды завис, но так туда и не упал.

Тихо и незаметно началась новая эпоха.

Эпилог

Время лечит.

Громкие слова важных людей. И тем не менее, в них было зерно истины.

Дайлин не помнила, где и когда это слышала, однако со временем действительно становилось легче. Время шло, дни сменялись месяцами, а те годами, и события давно минувших дней становились всё дальше и дальше.

Всё вокруг менялось, пролетало так, что ты не успевал за этим следить. Ещё недавно люди стреляли и однозарядных пороховых ружей, а вот человечество для себя открыло, что поливать противника непрекращающимся огнём из оружия с сумасшедшей скорострельностью гораздо веселее. Ещё недавно все ездили на поездах, а вот какие-то умельцы уже пытались сделать паровоз, но на колёсах, чтобы ездить по дорогам. Точные картинки, которые отпечатывались на специальной бумаге через стекло, попытка оседлать молнии, чтобы направить их силу на нужды человечества, новые методы возведения зданий…

Даже поговаривали, что император пытается наладить связь с ведьмами под лозунгом «всё лучшее для империи», убеждая совет, который сам же и создал, что ведьмы — это возможность обрести сильного союзника и вес в политике мира. Пока с переменным успехом, но первый шаг был сделан.

Мир не стоял на месте и стремительно менялся. А вместе с ним менялись и люди. Вот Дайлин молодая девушка сыщица, подающие надежды, а вот уже и взрослая женщина-сыщик тридцати трёх лет, которой предрекали стать года через два главой сыскного отдела, а ещё лет через десять и главой специальной службы расследований.

Ни у кого не возникало в этом сомнений: у неё был действительно талант, помноженный на покровительство свыше. Она ломала стереотипы и правила, готовая стать первой женщиной, которая поднялась действительно высоко.

Дайлин стала спокойнее. Теперь у неё было двое детей, мальчик и девочка, и любящий муж. Тот, который любил её огненный и твёрдый характер, не считая это чем-то «не полагающимся девушке», зовя в шутку воительницей. Не осталось той Дайлин, которую знали почти десять лет назад.

Дайлин поддерживала хорошие отношения с Вайрином, но они уже никогда не станут теми, которые были до всего произошедшего. Он так и оставался защитником императорского двора, хотя честно признавался, что жалеет, что не пошёл дальше сыщиком. А теперь уже и у него не было возможности уйти. Четверо детей, три мальчика и одна девочка, плюс жена из рода, который давно потерял свою власть и былое величие. И тем не менее она была женой защитника императорского двора и талантливого инженера, который открыл миру патрон и оружие, которое само перезаряжалось отдачей или через барабан.

Много было слышно о Зей Жьёзен, сменившей имя и фамилию на Рамию Гусенскую. Графиня из какого-то богом забытого рода, который внезапно при новом императоре опять появился в жизни высшего света. Счастливая жена с мужем точно его возраста и двумя дочерями. Очень известная писательница сыскных историй и даже сама владеющая сыскным агентством, которое раскинулось на всю империю, а ещё благотворитель, при ком были созданы многие дома для сирот и школы для малоимущих. Поговаривают, что именно с её пинка появились государственные адвокаты, что могли отстаивать права тех, кто о них даже не слышал.

Они были почти никак не связаны между собой, далёкие друг от друга люди, которых было сложно представить вместе. Разные жизни, разные судьбы, разные интересы и достаток…

Но летом в один и тот же день столь непохожие на друг друга они тихо собирались вместе на ужин. Иногда к ним присоединялась пара, приезжавшая ради этого с самого севера, Сайга и Нутико.

В этот вечер они вспоминали былые времена, а заодно, чтобы почтить память человека, чьё имя и фамилия были давно вычеркнуты из истории кроме устойчивого выражения «Кондратий хватил». Были и весёлые истории, и грустные, и интересные, и странные. И каждый чувствовал в этот вечер, что в его жизни чего-то не хватает. Кого-то… того, кто своим присутствием и делами сделали их теми, кем они стали, определив однажды будущее империи.

А потом жизнь продолжалась. Свои дети, своя жизнь, своё будущее, которому не было места прошлому…

Дайлин возвращалась домой. Статная женщина, строгая и всегда серьёзная, открывающая свою заботливую и любящую натуру только в кругу семьи и близких людей. Всё же работа в исключительно мужском коллективе накладывала свой отпечаток. На неё оборачивались, провожали взглядом, иногда гадая, кто эта женщина, так неуловимо отличающаяся от остальных?

Девушка, которая станет первой женщиной главой специальной службы расследований, своим правлением выведя службу в её золотое время. Но это будет потом, а сейчас она спешила домой. Слава богам, домашние заботы брала на себя Сулита, которая сама уже успела обзавестись и мужем, и ребёнком, но она была ещё и матерью, и женой, и это тоже была иногда работой.

И вот она шла по улицам, красивая и яркая, не такая, как другие. Вдалеке уже виднелся её родной дом, где её ждали те, кто был дорог её сердце. Ещё один перекрёсток, ещё одна улица, и она оказывается перед дверью в дом, где на втором этаже её ждала своя квартира. И когда рука коснулась дверной ручки…

— Прошу прощения, госпожа Найлинская?

Женский голос. Незнакомый. Дайлин даже не подозревала, как много нахваталась у своего почившего наставника, резко развернувшись на каблуках с рукой где-то у пояса, где в складках прятался пистолет. Многозарядный подарок Вайрина.

Перед ней стояла девушка заметно помладше неё со светло-жёлтыми золотистыми волосами, ростом под метр шестьдесят пять, метр семьдесят в обычном платье. Её руки лежали на плечах мальчика, который с испугом и интересом разглядывал сыщицу. Лицо девушки казалось ей смутно знакомым, будто где-то и когда-то она однажды её видела… но…

Опытный взгляд сам скользнул на другую сторону улицы, где стояла, будто наблюдая за ними кудрявая девушка под метра полтора. Так бы Дайлин и не заметила, но взгляд сыщика, который сам следил не раз за другими, сразу заметил слежку за собой.

— Давненько меня никто так не звал, — заметила она. — Что вы хотите, мисс…

— Мисс Ху.

— Мисс Ху… — повторила Дайлин. Понятное дело, ненастоящее.

— Да. Я видела объявление, что вы набираете слуг.

— Да, есть такое, — кивнула она. Они действительно набирали слуг, собираясь переехать в другой, уже отдельный дом, а не квартиру. — Вы хотели устроиться ко мне?

— Не я, мой сынок, Рудольфом звать, — она подтолкнула мальчика вперёд, негромко шепнув: — Поздоровайся, дорогой.

— З-з-здравствуйте! — волнуясь почти выкрикнул тот, низко склонившись.

Дайлин посмотрела на него с заметным скепсисом.

— Не думаю, что он подходит нам, — заметила она холодно. — Да и молод ещё слишком.

— Он обучится, госпожа. Он очень умный и схватывает налету, а молодость — это прекрасно, ведь когда-то мы все начинали с чего-то. Дайте шанс. Пожалуйста, — поклонилась девушка.

— Вы просите меня принять мальчика к себе в слуги, даже не говоря своего настоящего имени. Вы действительно верите, что я соглашусь? — фыркнула она.

— Ну… —­ протянула та. — Я верю в него так же поверят, как верили в каждого из нам, и что ищущий найдёт, как говорят, а потому решила, почему бы не попробовать.

У Дайлин что-то кольнуло в груди и будто на мгновение перехватило дыхание. Она с удивлением посмотрела на черноволосого мальчугана с пронзительными глазами и его мать, молодую девушку с волосами цвета пшеницы.

— Где я вас встречала? — тихо спросила она.

— Меня? Нигде, госпожа, — улыбнулась девушка. — Может на улице?

Повисла тишина. Они разглядывали друг друга несколько очень долгих секунд.

— Может… — пробормотала наконец Дайлин, переведя взгляд на юношу. — Думаю, я смогу позаботиться о нём… но кто его…

— Спасибо, — перебила девушка, ещё раз поклонившись. — Спасибо за доброту, госпожа. Тогда полагаюсь на вас и немедленно удаляюсь, чтобы не сметь тратить вашего времени более.

Она развернулась и пошла прочь, оставляя за собой аромат леса, и воздух за ней будто искрился

— Постойте, я хотела спросить…

— Я не прощаюсь, никто с вами не прощается, — обернулась та через плечо. — Я же буду ещё навещать сына.

Она удалилась, оставив их вдвоём.

Дайлин бросила взгляд на мальчишку, который понимал будто ещё меньше, чем она сама, пусть и пытался сохранить серьёзное лицо, что вызывало умиление. Кудрявая девушка на другой стороне тоже исчезла, оставив их вдвоём.

— Значит тебя зовут… Рудольф.

— Да, — кивнул тот с ответственным лицом.

­— Прекрасно… ну что ж, Рудольф, надеюсь, ты трудолюбивый, так как лентяев не терплю.

— Я тудалюбивый, — неправильно произнёс он, вызвав улыбку у Дайлин.

— Увидим… Идём в дом. Ты кушать хочешь? Чай?

— Я люблю кофе… если можно, госпожа… — пробормотал тот смущённо.

— Я даже не сомневалась… — усмехнулась она.

Они скрылись за дверью в доме, который был ничем не отличим от множества таких же большого города, который возвышался среди лесов и полей под ясным чистым небом, по которому летали птицы.

Жизнь продолжалась.