Фантастика 2026-42

Глава 1

По ночным улицам мегаполиса катилась одинокая чёрная машина.

Она с тихим рокотом пробивалась через пелену ливня, что шёл уже третий день, рассекая лужи. Дворники с лёгким скрипом едва поспевали смахивать бесконечные потоки воды с лобового стекла, пока фары разрезали тьму, с которой не справлялось даже уличное освещение.

Никогда не просыхающий ни от дождя, ни от крови, этот город был как склеп. Серый и мрачный, чьи небоскрёбы уходили в небо и словно поддерживали его, не давая обрушиться вниз.

Его улицы были продолжением сточных канав, в которых скапливалось смердящее зло, похоть и грязь. Целый коктейль, который наполняли источники самых разных мастей: от проституток, за которых никто не хватится, и агрессивных наркоманов до серийных маньяков и киллеров, у которых ценностью были только деньги.

Они были той обратной стороной города. Были его тёмной стороной, что затягивала в себя всех остальных, заражая, как чума.

Город буквально тонул в этом ужасе день ото дня. И люди, даже не думая об этом, где-то в глубине своей души чувствовали липкую ауру тёмной стороны города, что пыталась проникнуть им в душу. Не осознавали, насколько была тонка грань между размеренной жизнью и хаосом. Не понимали, насколько хрупок тот барьер из людей, которые, как дамба, сдерживали бесконечный поток грязи и крови, не давая ему обрушиться на город.

Человек в чёрной машине был одним из тех, кто являлся частью этого барьера. Один из многочисленных стражей порядка, людей в форме, которые видели обе стороны этого города и пытались удержать одну, чтобы другая могла жить спокойно.

Старший детектив Кондрат Брилль.

Но выглядел этот человек не так гордо, как звучало его имя и звание. Скорее потрёпанный, стареющий и уставший детектив. В его приподнятых зачёсанных волосах и короткой бороде уже виднелась седина, лицо начинали покрывать морщины, словно шрамы, оставленные злосчастным городом, а под прищуренными глазами виднелись мешки.

Он молча вёл машину всё дальше и дальше от центра города к его окраинам. Изредка свет фар то и дело выхватывал одинокие призрачные фигуры, что, как тени, населяли этот город. И эти тени сегодня могут спать спокойно, потому что…

Потому что сегодня серийный убийца будет, скорее всего, остановлен.

Шесть убийств, шесть жертв, шесть юных красивых девушек, из-за чего убийцу прозвали Чудовищем. По аналогии со сказкой «Красавица и Чудовище». Только в этой версии сказки девушкам не светило ничего хорошего. В их реальности чудовище охотилось и убивало, не оставляя жертвам ни шанса на счастливую жизнь.

Под колёсами зашуршал мокрый гравий. Автомобиль свернул с асфальтированной дороги на заброшенную строительную площадку, где возвышался бетонный скелет недостроенного дома. Ещё через несколько секунд свет фар выхватил, помимо бетонных конструкций, поблёскивающий мокрым корпусом серый пикап. Один из тысяч, которые можно было встретить на улицах города.

Но именно этот был особенным.

Детектив выдохнул, его глаза, почти всегда прищуренные, сейчас были как у хищника, который разглядывал добычу.

Эта машина была практически идентична той, о которой упоминал случайный свидетель, даже не подозревавший, что видел убийцу. Серый цвет, изъеденное ржавчиной заднее левое крыло и жёлтая наклейка на бампере — всё, как тот и говорил. Да, она подходила, однако надо было проверить кое-что ещё.

Едва детектив Брилль вылез из машины под проливной дождь, как тут же промок до нитки, не спасало ни кожаное пальто, ни шляпа. Он не обратил внимания на это, сейчас его взгляд был устремлён на пикап.

У него не было ордера на обыск автомобиля, но это и не требовалось. Всё, что нужно, можно было увидеть и снаружи. На багажной двери пикапа была потёртая надпись «Столярные работы», которую было едва видно. Подойдя к кабине, он заглянул через стекло и разглядел два баллончика с красной краской на полу и лыжную маску.

Идеальное попадание: в двух местах преступлений были найдены опилки, и они уже прорабатывали теорию, что тот был связан как-то с древесиной. Над каждой жертвой убийца оставлял одну и ту же надпись красной краской — ведьма. Они даже определили изготовителя, и сейчас он мог разглядеть часть названия, которое уже знал наизусть.

Слишком много совпадений, чтобы было случайностью.

Детектив потянулся к рации. Движения были настолько привычными, что он даже не заметил, как это сделал.

— Диспетчер, это старший детектив Кондрат Брилль, значок девять-пять-восемь-шесть, запрашиваю подкрепление на адрес Сосновой аллеи, дом два. Обнаружил предположительное местоположение подозреваемого.

И в тот момент, когда диспетчер начал отвечать, на фоне шума дождя раздался едва различимый женский крик.

Последняя жертва, по счёту уже седьмая — она ещё была жива.

Кондрат схватился за пистолет, задрав голову, и почти сразу бросился в здание.

Ему было без разницы, кем были эти девушки, и почему маньяк считал их ведьмами. Он не оставит на растерзание этому подонку ещё одну жертву, пусть даже последнюю на его веку. В конце концов, за это ему и платят.

Он взбегал по лестнице всё выше и выше. Проскакивал этажи, которые за это время стали пристанищем наркоманов, вандалов, а теперь ещё и маньяков. Под ногами хрустело бетонное крошево и осколки стекла, а лёгкие постепенно начинали гореть от нагрузки.

Вот ещё один пролёт, и Кондрат на нужном этаже. Понимает это по шуму, который разносится между рядами бесконечных бетонных колонн. Его взгляд сразу пробежался по темноте этажа, пытаясь взглядом найти подозреваемого. Пистолет был уже наготове, и дуло ходило влево-вправо, словно хищник, выискивая цель.

И он её находит.

В самой дальней части этажа.

Мужчина сидел к нему спиной и не мог ни увидеть, ни услышать из-за дождя. У его ног была связанная по рукам и ногам девушка. Сейчас он сидел на корточках перед своей жертвой и что-то говорил ей, будто успокаивал или уговаривал. Кондрат поднял пистолет, взяв на прицел мужчину.

И в этот момент девушка замечает его. Её глаза распахиваются в этом грязном, сером мёртвом здании, словно две ярких голубых звёздочки. В её глазах мелькает надежда…

Мужчина заметил её взгляд. Он слегка повернул голову, и Кондрат громко рявкнул:

— Полиция!!! Подними обе ру…

И не договорил.

Его слова тут же утонули в грохоте выстрелов, которые гремели наперебой, как маньяка, так и его собственных.

Подозреваемый стрелял, всё так же сидя к нему спиной около своей жертвы. Он стрелял прямо через куртку, которая и скрыла оружие. Преступники часто пользовались таким приёмом, пряча оружие в карманах и стреляя, даже не вытаскивая их наружу. Тут разве что помогло бы рентген-зрение.

За те мгновения разгоревшейся перестрелки Кондрат успел выпустить как минимум семь пуль. Подозреваемый пытался вскочить, но так и повалился набок, сражённый огнём детектива. Его пистолет ударился о пол, скользнув в сторону с металлическим лязгом.

После такого залпа повисла звенящая тишина.

Кондрат замер на месте, всё ещё держа пистолет наизготовку. Ствол замер на уже неподвижном теле, готовый добавить остаток пуль из наполовину опустевшего магазина…

После чего детектив сделал несколько неуверенных шагов назад, упёрся спиной о какой-то бетонный столб спиной и сполз по нему на землю.

За всё время, что он служил в этом проклятом городе, где, казалось, невозможно не убивать, ему не раз приходилось стрелять в подозреваемых. Конечно, чаще он ловил их до того, как приходилось пустить в ход оружие, но такое случалось. Что ж, в этот раз было так же… за исключением того, что в него тоже попали…

Где-то в районе ключицы слева и в боку было очень мокро и горячо. Кондрат всегда надевал под рубашку бронежилет, так как не знаешь, какой сюрприз преподнесёт тебе город. Но если бы все преступники всегда стреляли ровно в бронежилет…

Он ощутил, как на него наваливается слабость. Не было ни страха, ни сожалений. Всё равно это был грязный проклятый город, огромное чудовище, которое рано или поздно сожрёт тебя и выплюнет, оставив лишь оболочку. Даже удивительно, что он так долго продержался, оставаясь по-своему чистым от всего этого дерьма. Ещё и девчонку спас…

Сирены были всё ближе и ближе. Но вряд ли они успеют хоть что-то сделать. Кондрат чувствовал, как смерть хватает его за горло, как давит скелет здания, становясь последним, что он увидит в своей странной, жестокой и слегка безумной жизни.

Этот город, огромное чудовище, наблюдало за ним своими глазами из света небоскрёбов. Прожорливая тварь, охотная до человеческих жизней, она никогда не упустит своего, и, если не смогла сожрать девушку, теперь предвкушала его смерть.

И в этот момент детектив увидел прямо перед собой девушку.

Он даже не заметил, как она успела избавиться от верёвок и подойти к нему. Зато сейчас мог куда лучше разглядеть ту, ради которой поймал две пули. И надо признать, она была удивительно красивой, не тронутой грязью города, точно совсем не из этих мест. Но куда больше его поразили её глаза, глубокие и гипнотизирующие…

А ещё девушка была удивительно спокойной для той, кто недавно был в руках маньяка, слишком собранной и… расчётливой…

В душе Кондрата мелькнуло сомнение и лёгкая тень волнения, а в того ли человека он стрелял вообще.

Его рука невольно сжала пистолет, но сил поднять его уже не было. Будто прочитав мысли детектива, незнакомка улыбнулась и присела перед ним. Кончики её холодных пальцев коснулись его висков.

— Скоро всё пройдёт… — её голос был тихим и мелодичным, но каким-то странным. Словно пропитанный чем-то, какими-то нотками, которые меньше всего ожидаешь услышать в голосе юной девушки.

Сирены были всё ближе и ближе. Отблески проблесковых маячков уже мелькали на скелете недостроенного здания, когда Кондрат сделал последний вздох. Мир вокруг окончательно потемнел, но её глаза, удивительно яркие и голубые, продолжали светиться во тьме, преследуя его, наблюдая за тем, как он покидает этот мир…

Он просыпался.

Именно с этим Кондрат мог бы сравнить своё пробуждение. Его сознание будто выныривало из темноты, и вместе с этим мысли становились более чёткими и упорядоченными. Но самое главное — ощущения. Они были первыми, что встретили его, а может и послужили причиной его пробуждения.

И первым был яркий свет. Настолько яркий, что даже через закрытые веки он резал по глазам, заставляя Кондрата жмуриться.

А следом пришёл и холод. Мягкий и в то же время настойчивый, который пробирался под его кожаное пальто, пока ещё мягко окутывая его тело со всех сторон. Бодрящий и даже приятный, позволяющий быстрее прийти в себя.

И уже после пришли звуки, самые разные, от журчания воды до лёгкого потрескивания со всех сторон.

Слишком яркие и чёткие, чтобы быть галлюцинацией, и в то же время… холод и… снег? Он чувствовал снег под собой?

Кондрат заставил себя открыть глаза и сесть, окончательно приходя в себя. Солнечный свет ослеплял, и он невольно прикрыл глаза ладонью, жмурясь так, что глаза стали двумя маленькими щёлками. И то, что он увидел, ему…

Понравилось? Не понравилось?

— Что за чёрт… — только и смог выдавить из себя Кондрат, оглядываясь.

Место, где сейчас он находился, мало походило на места, к которым Кондрат привык. Повсюду был чистейший снег, и сам он сейчас сидел в снегу, который глубиной был не меньше, чем по колено. В метрах пяти от него шумела и пенилась река, сбегавшая вниз по склону. По оба берега от неё, отступив на почтительное расстояние, возвышались ели, накрытые снегом.

Ещё выше, вдалеке за его спиной, откуда сбегала река, возвышалась величественная горная гряда, чьи пики терялись в лёгкой дымке. От одного взгляда захватывало дух.

Но, наверное, самым важным было небо. Идеально голубое, не тронутое ни облаками, ни газами, настолько чистое, что при взгляде на него могла закружиться голова.

После города, вечно серого и тёмного, покрытого тучами, виды вокруг, конечно, завораживали. Всё вокруг было настолько ослепительным и ярким, настолько насыщенным, что болели не только глаза, но и голова. Как будто в первый раз ты наконец начал различать цвета, попав из чёрно-белого телевизора в цветной.

И воздух, тот был удивительным. Чистым, обжигающе холодным с лёгкими ароматами свежей хвои. Раньше он такие запахи мог почувствовать разве что из дешёвого ароматизатора, и то с этим ему было не сравниться.

Кондрата мало что могло выбить из равновесия, — уж он-то успел насмотреться на многое, — однако был вынужден признать, что прямо-таки такого поворота событий он не ожидал. Не ожидал найти себя у подножья заснеженной горы среди леса.

Он с минуту внимательно оглядывался, пытаясь привести свои мысли после такого в порядок, после чего осторожно встал и стряхнул с себя снег.

В голове было много чего, и всё это крутилось как водоворот. Кондрату потребовалось время, чтобы выстроить их в порядке приоритета. И первой была не мысль, где он оказалась, пусть это и волновало Кондрата больше всего, а где найти убежище.

Потому что холод.

Какая разница, где он находится, если холод может убить его быстрее, чем он найдёт ответы на все интересующие себя вопросы? Его туфли и тонкие брюки были явно не предназначены для такой погоды, да и кожаное пальто не сильно спасало от холодного ветра, который иногда внезапно налетал на него, гоня по сугробам облачка снега. И если он не сделает что-нибудь, рискует замёрзнуть здесь.

В голове мелькнуло, что быть может это ад. Какой там круг был заморожен? Девятый, если он не ошибается? Конечно, Кондрат никогда не верил в это, но ему казалось, что он всё же заслуживал место потеплее…

Налетел холодный ветер, заставив поёжится Кондрата, будто подгоняя вперёд, и детектив быстро огляделся.

Ад или не ад — без разницы, надо найти место, где укрыться.

На месте, где он очнулся, не было никаких следов, будто его перенесли сюда с воздуха. То есть вернуться тем же путём было невозможно. Сам он ещё не успел замёрзнуть и не был присыпан снегом, из чего можно было предположить, что здесь он не так и давно.

Странно всё это, однако вернуться тем же путём, каким он оказался здесь, не выйдет. Зато на том месте, где он лежал, Кондрат обнаружил пистолет. Проверил магазин и обнаружил всего половину патронов.

Кондрат нахмурился, пытаясь вспомнить события, которые предшествовали тому, когда он здесь оказался.

Да, он преследовал Чудовище, этого больного ублюдка, потом недостроенное здание, стрельба и…

Он сразу бросился осматривать те места, куда попали пули, и не увидел там огнестрельных ран. Кровь и продырявленная одежда была, но ран на теле не было, это он мог точно сказать. Даже не поленился пощупать.

А ведь если так подумать, то там ещё была девушка…

Холодный ветер вновь пронёсся по верхушкам сугробов, собирая с них ледяную пыльцу, которая обжигала кожу, и детектив Кондрат Брилль поёжился. Надо было найти место, где согреться. Он быстро пробежался по карманам и нашёл уже початую пачку сигарет и бензиновую зажигалку. Хотел было закурить, однако решил, что это может ещё пригодиться.

Ещё у него оставался дополнительный магазин к пистолету и наручные часы. А вот рации или телефона не было. То ли он их выронил раньше, ещё в том здании, то ли потерялись, когда его переносили сюда.

Ещё раз оглядевшись, Кондрат поднял свою шляпу и начал спускаться вниз по течению.

Идти было непросто. Несмотря на тот факт, что Кондрат спускался, снега здесь было по колено. Помимо этого, ноги, бывало, то проваливались, то спотыкались о камни под снегом. Кондрат попытался идти между деревьев, однако двигаться там оказалось сложнее. А его туфли за какие-то мгновения уже были забиты холодным снегом, который никак не скрашивал сложные обстоятельства.

Одинокой тёмной фигурой среди заснеженных лесов у подножья гор он двигался вдоль реки, укутываясь в кожаное пальто, которое пусть и спасало хоть как-то от ветра, но совсем не грело. Он подумывал развести костёр, однако, бросив взгляд на небо, решил, что пока недостаточно замёрз, и лучшей идеей будет спуститься как можно ниже и дальше от того места, где он оказался.

За собой он оставлял лишь тонкую ленту притоптанного снега — единственное напоминание о том, что в этих местах хоть кто-то был. Но скоро и эти следы быстро затеряются при первом же снегопаде или сильном ветре.

Гёрн мог по праву считать себя взрослым, ведь ему уже исполнилось ни много ни мало целых семь лет. Он уже самостоятельно мог принести воды из колодца, помочь на огороде или даже пасти овец на ближайшем поле, что располагалось ниже деревни.

Да, он действительно был взрослым, по крайней мере, так чувствовал себя. И возможно, поэтому был недоволен тем, что лес, уходящий к горам, всегда был под запретом. Даже заикаться не стоило о нём, его родители всегда были категоричны в этом вопросе. «Оглянуться не успеешь, как тебя утащит дикий зверь», — иной раз предупреждала мать.

Но он не был бы мальчишкой, если бы иногда не шёл против родительского наказа, убегая со своими друзьями чуть дальше положенного. Иной раз, доказывая, что уже взрослый, Гёрн мог зайти совсем далеко, откуда не видно и не слышно деревни. В эти моменты лес будто склонялся над ним, окружал Гёрна со всех сторон, и казалось, что сотни хищный глаз внимательно наблюдают за ним…

Что не останавливало его повторять иногда этот подвиг, чтобы доказать остальным, насколько он уже взрослый.

Однако в этот раз всё было иначе.

Будь Гёрн чуть постарше, он бы наверняка с большим интересом слушал разговоры взрослых, особенно тех, кто ходит на охоту. И обязательно бы услышал, что в эту зиму волки особенно часто подходили к деревне, видимо, в поисках еды из-за холодной зимы. Но он был слишком мал, чтобы его интересовали взрослые разговоры.

Теперь же он стоял напротив волка, парализованный ужасом, не сводя взгляд с его холодных и голодных глаз.

Гёрн хотел закричать, но невидимая рука сдавила его горло. Он хотел броситься наутёк, однако тело предательски отказывалось подчиняться. Теперь он не чувствовал себя взрослым, теперь он был обычным напуганным мальчиком, который обещал сам себе, что больше никогда не нарушит наказа родителей, если сможет вернуться в деревню. Но этого следующего раз могло теперь и не стать, и даже в своём возрасте Гёрн это прекрасно понимал.

Волк сделал ещё один небольшой шажок в сторону мальчишки, не сводя с него голодных глаз. Для него это была лишь добыча, лишь способ пережить сложную зиму. Его лапы были слегка согнуты, волк был готов сделать рывок в любой момент, когда внезапно поднял уши, услышав посторонний звук…

И друг за другом в этот момент прогремели хлопки, которые эхом разошлись по округе.

Волк было дёрнулся, но тут же рухнул мордой прямо в снег, ещё дёргая лапами, будто продолжая бежать.

Гёрн подпрыгнул от грохота на месте, запнулся и упал прямо в снег спиной. Он не чувствовал ни холодного снега, что забился ему под куртку, ни как его собственные штаны стали мокрыми. Сейчас он мог только смотреть на раненого волка, который продолжал дёргаться в предсмертной агонии. Он даже забыл, как дышать.

А потом из-за стволов деревьев показался человек.

Словно тень, он появился просто из ниоткуда. Сделал несколько быстрых шагов к волку, после чего поднял руку с чем-то в ладони, и раздался ещё один громогласный хлопок. Мальчишка вздрогнул всем телом в то время, как волк замер окончательно.

Повисла тишина, которую боялась нарушить, казалось, даже природа. Мужчина ещё несколько секунд смотрел на тушу животного, прежде чем обернуться к мальчишке, и теперь Гёрн мог рассмотреть своего спасителя.

Это был странный высокий человек, одетый в чёрную одежду. Он был таким же взрослым, как и его отец, и таким же чуть-чуть седым, но при этом каким-то другим, не из этих мест. Он выглядел чужеродным в этом месте. Гёрн не знал этого слова, однако он отлично это чувствовал. И это пугало. Хотя волк пугал, конечно, больше…

Они смотрели друга на друга несколько секунд, и незнакомец спросил негромким хриплым голосом:

— Ты в порядке, парень?

Его слова будто заставили Гёрна вновь ожить. Внезапно его осенило — у этого незнакомца был громострел! Тот, что гремит на всю округу и выплёвывает пули! Только не такой большой, как у их старосты и ещё нескольких охотников, а маленький! Как у аристократов и важных людей! А значит, и человек этот был кем-то важным!

Что делал столь важный человек в лесу, Гёрн, естественно, не подумал. Да и в принципе он мало о чём мог сейчас думать, только смотреть на странно одетого незнакомца во все глаза с восхищением и страхом.

Мужчина сделал шаг в его сторону, и Гёрн наконец почти полностью обрёл возможность двигаться. Он быстро вскочил и поклонился. Родители говорили всегда кланяться важным людям или тем, кто таковыми выглядит. Лучше ошибиться, чем обидеть не того человека.

— С-спасиб-бо, госп-подин… — выдавил он из себя трудом. — Б-большое спасиб-бо.

Мужчина смотрел на него так внимательно, что мальчику стало не по себе, после чего огляделся.

— Как зовут тебя, парень?

— Г-гёрн, господин.

— Здесь не самое безопасное место, парень, — произнёс он хрипло. — Откуда ты?

— Я… деревня… — после произошедшего, когда адреналин нахлынул на него с огромной силой, что даже слова вместе не вязались. А потому он просто указал пальцем в нужную сторону. — Там.

Мужчина кивнул.

— Хорошо. Идём, я провожу тебя домой, чтобы ты никуда ещё не вляпался.

Глава 2

Марэйн и Фадот — мать и отец мальчишки, сидели поодаль от загадочного гостя там, где располагалась у них кухня.

Их дом не был ни богатым, ни большим. Одна большая комната, где была и спальня, и кухня, и зал одновременно. В окнах не было даже стёкол, их заменял бычий пузырь, через который пробивался свет. Всё это обогревал единственный камин, около которого незнакомец и восседал.

— Он, наверное, из какой-то аристократической семьи… — прошептала Марэйн, бросая на него испуганные взгляды. Она словно боялась смотреть на него долго, тем самым выразив непочтение.

— Или слуга Его Величества, — так же тихо ответил Фадот.

— Что он делал в таких местах? Судя по всему, он совсем не знает, где находится.

— А ты хочешь знать, женщина? — зыркнул тот на неё строго. — Дела господ нас не касаются, и чем меньше мы знаем, тем легче нам живётся. Поэтому молчи, пока он сам нас не спросит.

И у них был повод беспокоиться. Их гость был явно не простым. На это сразу обратили внимание как мать Гёрна, так и его отец. Даже взять одежду, этот хорошо обработанный кожаный плащ, который носил незнакомец. А его брюки? Туфли? Такой обычный человек позволить не мог, и даже те, кто при деньгах, не всегда могли такое купить. А ещё манера говорить, чистая речь, явно не человека их уровня.

Поэтому да, он был явно выше по статусу, а потому и отношение к нему было соответствующим.

Но что никто из них не мог взять в толк, так это что он делал в столь далёких и диких землях, да и ещё так легко одетый. Это было видно как по одежде, так и по тому, как человек замёрз, пусть и пытался не подать вида.

Плюс ко всему громострел — сначала отец Гёрна, Фадот, не поверил непослушному мальчишке, но вот односельчане нашли тело волка, и его слова подтвердились. Не меньше семи дыр насчитали.

Обычный громострел стреляет всего один раз, да и после этого требуется перезарядка, а тут семь выстрелов. Длинноствольного громострела видно у него не было, а значит, были короткоствольные. Но сколько выстрелов…

Сколько он с собой их носит? А ведь это очень дорогая вещь, непростая, да и не всем она позволена, а значит, человек перед ними очень и очень непростой. В их-то деревне только длинноствольные были, да и то лишь несколько.

— Спроси лучше, не хочет ли он ещё чаю, — кивнул Фадот в сторону гостя.

Женщина подчинилась. Смиренно она подошла к незнакомцу и слегка склонилась.

— Господин Брилль, хотите ещё чаю?

— Спасибо, не надо, — покачал он головой.

— Но если вы чего-то ещё хотите… Мы небогатые люди, но будьте уверены, наш дом — ваш дом.

— Благодарю, — кивнул тот и вернулся к своим мыслям.

А подумать Кондрату было о чём.

После случившегося он проводил мальчишку к деревне, где его родители тут же вызвались приютить и обогреть его. Его вышел встречать даже глава этого поселения, — это не говоря о всей деревне, которая вышла поглазеть на него, — видимо, приняв за кого-то важного, однако Кондрат решил всё же остановиться в доме родителей мальчишки. Меньше всего он хотел сейчас контактировать с тем, кто представлял правительство в этом месте.

Эти двое явно его опасались, видимо, приняв за кого-то очень важного. Кондрат не вдавался в вопросы, однако некоторые он всё же не мог не задать, чтобы понять, что происходит и где он вообще сейчас находится.

И сейчас, отогреваясь, Кондрат расставлял всё в голове по пунктам, как это делал не раз в запутанных делах.

Язык — это не его язык точно, но он не только хорошо понимал его, но и хорошо на нём говорил, пусть раньше даже не слышал такой. Первая странность.

Местность — он хорошо знал тот чёртов город, хорошо знал район вокруг и уж тем более знал, какой был сезон. И мог с уверенностью сказать, ближайшие горы, что могли так выглядеть, должны были находиться за тысячи километров. И тем более нигде рядом не было снега.

Потом местные — цивилизация затронула всё, что угодно. Даже в племенах Африки, далёких от цивилизации, можно было найти её отголоски, от одежды до иногда автоматов. Он, конечно, за это не мог ручаться, но здесь его взгляд не мог найти ни единого намёка на цивилизацию. Даже вездесущих пластмассовых бутылок, и тех не было.

Потом сухая одежда — когда его подстрелили, он был мокрым до нитки из-за дождя, но, очнувшись, был абсолютно сух. Значит должно было пройти немало времени, прежде чем он… оказался здесь? Перенесли его? Ответ, хотя бы отдалённо логичный, попросту не находился.

И самое странное, отсутствие ран — на теле шрамов даже не осталось. А должны были, ведь дырки на одежде и кровь остались. Да, в его мире это могли сделать, однако ради чего? Ради того, чтобы скрыть произошедшее?

Всё выглядело до боли странно и отказывалось подчиняться логике. Можно предположить, что его нашли, провели дорогую операцию, чтобы скрыть раны после случившегося, но решили оставить испачканную одежду, после чего перевезли его в горы и бросили. Слишком много забот ради старого никому не нужного детектива, а главное — зачем? С какой целью?

Это очень хороший вопрос. Именно с него надо начинать, когда следствие начинает буксовать. С какой целью преступник делает то или иное, что он преследует, ради чего идёт на преступление?

И здесь ответа попросту не было.

Хотя если взять фантастический, самый невероятный из уровня сказок, то он мог умереть и попасть на тот свет. Или в другой мир.

Нет-нет, не так… его перенесли в другой мир.

Тогда многое вставало на свои места, кроме ран и вопроса «зачем». Хотя он не эксперт в подобных вопросах, и раны могли зарасти сами, однако зачем его было переносить? Может… потому что он умирал?

Тут же вспомнилась та странная девушка, она что-то ему сказала, но на грани потери сознания он не расслышал. Она была одной из жертв Чудовища, который писал на стенах «ведьма». А если, допустим, она ведьма и перенесла его, чтобы спасти жизнь, в награду за то, что он её спас?

Звучит логично, но…

Его губы искривились в жутковатой усмешке.

Ага, Кондрат — ты избранный. Это звучит так же абсурдно, как и то, что к тебе подойдут и скажут, что существуют эльфы, гномы и великаны. Ну бред же, верно?

Но учитывая ситуацию… эта версия казалась самой логичной из всех, что приходила на ум.

Попахивало шизофренией. Может он сейчас помирает, и мозг передаёт последние картинки, чтобы облегчить его отход?

Кондрат ущипнул себя, и боль была вполне настоящей.

Сознание, привыкшее к логике и рациональности, начало забуксовывать, из-за чего Кондрат почувствовал нереальность происходящего и то, что он словно начинает немного ехать крышей. А потому решил отбросить эти вопросы на ближайшее время.

Он здесь, он жив, и он не знает, где находится, а люди приняли его за кого-то важного, судя по их поведению. Надо исходить из этой ситуации и решить, что делать дальше.

И больше всего Кондрата волновали сами люди.

Они его приняли за кого-то важного или, по крайней мере, влиятельного. Это видно по их пугливому взгляду, осторожному поведению и учтивому обращению. Но что будет, когда выяснится, что он не больно-то от них и отличается? Не появится ли у них соблазн поживиться, зная, что за него вряд ли кто-либо хватится и им за это ничего не будет?

Нет, Кондрат не видел в людях только плохое. Просто они часто доказывали одну простую истину — когда поступки остаются безнаказанными, то у людей проявляются самые низкие и пугающие качества.

Собственно, закон и наказания зачастую и удерживают большинство от преступлений. И он уже имел опыт дел, когда небольшие общины типа этой вдали от цивилизации творили такое, что даже у матёрых полицейских волосы становились дыбом. А здесь…

Кондрат ещё раз окинул взглядом комнату.

Нет, тут ни единого намёка на цивилизацию. Максимум он видел металлическую посуду, но на этом всё заканчивалось. Ни электроники, ни пластмассы, даже окна, и те перетянуты чем-то похожим на кожу. Как здесь не позариться на его вещи?

Да только Кондрат даже не знал, где находится и как отсюда выбраться. Нет, дорога отсюда есть. Когда он пришёл в деревню, то сразу обратил внимание на тропу, что уходила из деревни через лес. Но сколько отсюда до ближайшего города? Идти через лес пешком в его одежде, да ещё и чёрт знает куда, было просто самоубийством. Или замёрзнет, или заблудится и замёрзнет. Тем не менее, было то, что объединяло любую цивилизацию, а именно…

— Миссис? — посмотрел Кондрат, бросив взгляд на семейную пару, что шушукалась там, где, по идее, располагалась кухня.

Женщина заметно напряглась, как и мужчина. Насторожились оба. Выглядело слишком подозрительно. Тем не менее, она подошла к нему, слегка поклонившись.

— Вам ещё чаю, господин Брилль? — учтиво поинтересовалась она.

— Нет, я лишь хотел спросить, вы ведь налоги платите?

Её глаза слегка округлились. Тут же поднялся её муж, который поспешил ответить.

— Конечно! Конечно платим, господин. Как же без этого? Всегда исправно платим. Все платят, вся деревня. Всё как положено, одну от пяти долей. Мы всегда платим их.

Он так испугался, что Кондрат заподозрил, что что-то они да укрывают. Что ж, это не его забота.

— Когда в следующий раз к вам приедут за деньгами?

— Да уж… — мужчина задумался.

— Послезавтра, — подсказала женщина.

— Да-да, послезавтра, — закивал он. — Послезавтра приедут, господин.

— Что ж… хорошо, — кивнул Кондрат, но мужчина подошёл ближе.

— И господин, ваша добыча, тот волк, мы принесли его в деревню и…

— Оставьте себе, — отмахнулся он.

— Но… — тот аж растерялся. — Ваша добыча…

— Оставьте себе, — повторил он. — Мне несподручно с ним возиться, а вам, возможно, он пригодиться больше, чем мне.

Он чёрт знает где, и вряд ли его несколько купюр в кармане имеют хоть какую-то ценность в этом мире и тем более они вряд ли принимают МастерКард. Поэтому тем более он не знал, что делать с тушей волка. Продать шкуру? Допустим. А за сколько? А мясо у него съедобно? Или выбрасывается? А если продаётся, то за сколько?

Если не знаешь, как это работает, то лучше не лезть. Незачем выдавать себя, насколько ты не местный и далёк от реальности. А такой жест доброй воли может подкупить людей и побудить отказаться от нехороших мыслей, если те были в их головах. Вон, достаточно взглянуть на эту семейную пару, которая пусть и не показывала этого, но явно обрадовалась такой халяве.

Да, это была своего рода профдеформация, когда в любом человеке ты уже видишь не личность, а подозреваемого, способного на всё ради выгоды. Когда ты перестаёшь верить в людей, перестаёшь верить в их честность, в их добросовестность и благие намерения. Но Кондрат был уверен, что увидь люди то, с чем он сталкивался каждый день — от матери, убивающей своих детей ради страховых выплат, до социального работника, который насиловал и убивал детей, то тоже бы перестали верить во что-то человеческое.

— Я переночую у вас, — произнёс Кондрат, вроде спрашивая, но вместе с тем же констатируя факт.

— Да-да, конечно! — Кондрат чётко видел, как мужчина стал ещё более радушным, даже весёлым после его подарка.

И ещё бы им не быть такими.

Фадот не мог поверить своей удаче. Удаче, которая улыбнулась его семье в этот, казалось бы, обычный день, прислав ему этого человека со странной фамилией Брилль.

Сначала этот человек спас его сына, найдя того каким-то чудом в лесу — каков был шанс, что так произойдёт? А сейчас отдал и целую тушу волка, да какого! Да, шкура чуть-чуть подпорчена, но мех был густым и лоснящимся. Из такой и сделать хорошую куртку на зиму можно, и продать без проблем за хорошую цену! А в их деревне с деньгами всегда было туго. Это уже не говоря о мясе.

Что Фадот, что Марэйн были рады. Рады этому странному незнакомцу и чувствовали где-то в душе желание отплатить за добро добром, чтобы показать, насколько они благодарны ему. Даже если для него ничего это не стоило.

И пока Фадот бегал по соседям, чтобы порадовать гостя лучшим вином, что можно было найти в деревне, Марэйн готовила лучший ужин, что они могли себе позволить. А после накрывала ему свежими простынями их собственную кровать, чтобы щедрый господин не спал где-нибудь на сене. На сене и они с мужем и сыном могут поспать пару ночей, с них не станется.

И несмотря на то, что Кондрат смотрел на это всё с подозрением, Фадот и Марэйн были искренни в своих поступках. И лёгкая улыбка не сходила с их губ на протяжении всего вечера, пока они ужинали.

Из-за чего-то этот человек, чьи волосы тронула седина, лицо было непроницаемо холодным и жёстким, а глаза хищно следили за округой, располагал к себе. Располагал своей уверенностью и какой-то добропорядочностью, что заставило их несколько расслабиться. Его внимание и умение слушать располагали к себе, и, сами того не замечая, Фадот и Марэйн разговорились.

И семейная пара, рассказывая о себе и их чудесной деревне, поведали Кондрату и о месте, где они находились и о ближайших поселениях. Даже Гёрн внёс свою лепту, несколько приоткрыв завесу тайны над этим странным и новым для него миром.

Кондрат слушал, не перебивая и не уточняя. Это было подобно допросу, где подозреваемые сами рассказывали больше, чем следовало, стоило просто дать им поговорить. А Кондрат слушать умел, он впитывал всю информацию, будь то невинные похождения мальчика или поездки главы семейства в другие поселения. Лишь изредка он вставлял комментарии или делал вид, что понимает, о чём речь, чтобы так мягко их подталкивать продолжать.

И вот теперь он знал, что находится в деревне под названием Гебёрга у подножья великих гор, которые так и назывались — Великие Горы. Если пойти по дороге дальше, то через несколько деревень ты выйдешь к главному городу Эдельвейс. Владел этим городом его светлость герцог Вёлтенберг. Он же владел и всеми землями вокруг, включая ту, где располагалась сама деревня.

Очень скоро общая картина того места, где Кондрат оказался, начала складываться. Со слов семейной пары он узнал, что находится в стране под названием Ангария. И в этой стране сохранилась старая система управления, где существовали титулы, как герцоги, бароны и виконты. А вместе с этим существовал и раздел земель с теми, кто там жил.

Кондрат что-то помнил подобное из истории, и если не ошибался, то это была феодальная система, где император или король раздавал земли своим подданным, те раздавали свои земли своим, и так до самого младшего титула. И насколько Кондрат помнил, там, где он жил, такой страны не было.

Нет, титулы герцогов, баронов и так далее были, сохранились в некоторых странах, однако здесь, насколько он понимал со слов Фадота и Марэйны, это был скорее политический строй. И чем больше он слушал, тем больше приходил к абсурдной мысли, что посещала его уже десятки, если не сотни раз.

Это был будто другой мир.

Смешно, но… не смешно, когда всё вкупе это выстраивает довольно правдоподобную картину, если брать в расчёт всё, что говорят они сейчас, и то, как он здесь оказался.

Кто-то сказал бы, что в это легко поверить, но ровно до того момента, пока ты сам не оказываешься в подобной ситуации. Это равносильно тому, что тебе скажут, что земля плоская, а потом выяснится, что это всё правда. Если так подумать, то звучит жутко.

Но в этом «месте», — Кондрат старался избегать словосочетания «другой мир», — не всё было настолько запущено, как могло показаться с первого раза. Гёрн, их сын, с восторгом рассказывал о паровозах, которые ездили по далёким землям, и летающих кораблях, которые по его описанию напоминали дирижабли.

Было здесь и огнестрельное оружие, которое в этом месте знали под названием громострел. Оно считалось дорогим, и получить его было непросто, особенно для простого люда. И по описанию они больше походили кремниевые ружья, а не на уже классические, использующие пули.

Пока они рассказывали, он не перебивал, не расспрашивал подробнее, чтобы лишний раз не вызвать к себе вопросов, — а то подумают, что шпион, и ещё сдадут куда следует, — а просто слушал, пока те с удовольствием делились новостями.

И куда больше он узнал о налогах этой страны, которые составляли примерно двадцать процентов. Это явно было основным вопросом среди местных, так как любой разговор по итогу сводился именно к налогам, которые они платили.

Также они упоминали главу этих земель, герцога Вёлтенберга. Он был жёстким, но, как его заверили хозяева дома, справедливым человеком со стальной волей. Они будто пытались всячески выставить его в лучшем свете, что показалось Кондрату странным. Напоминало случаи, когда жертвы из-за страха возмездия пытались выгородить преступника.

Информации хватало, чтобы занять себя на весь вечер, и, лёжа в хозяйской кровати, Кондрат смотрел в потолок, не в силах выбросить из головы всё, что слышал. Принять тот факт, что ты оказался в другом мире, не легче, чем принять на веру слова наркомана, что не виновен, когда его отпечатки были везде на месте преступления.

Не легко, но тем не менее можно, если внимательно изучить все факты. А факты таковы, что он, как ни пытался, не мог вспомнить ни страну Ангарию, ни такую запущенную страну, где до сих пор летали дирижабли и ездили паровые поезда.

Даже взять в расчёт погоду и местность вокруг, он предположил бы, что находится где-то в северной Европе, но там таких стран точно не было. Он бы даже попытался найти что-нибудь через телефон, если бы тот не потерялся, как, впрочем, и рация.

И, лёжа в кровати, постепенно погружаясь в полудрёму с пистолетом под подушкой, Кондрат невольно прокручивал одну и ту же мысль:

«Это всё грёбанная чушь. Это просто не может быть другой мир…».

И чем чаще она повторялась, тем больше Кондрат в неё верил, а вместе с тем приходил и другой вопрос:

«Чем мне здесь теперь заниматься?».

Впрочем, ответ на этот вопрос пришёл сразу по утру, так как, что бы ни менялось в мире, люди оставались людьми даже на краю мира в забытой богом деревушке другого мира.

Кондрат не заметил, как уснул, однако пробуждение вышло по-своему ярким.

Ещё до того, как открыть глаза, он услышал голос, который легко узнал. Говорили хозяин дома Фадот и староста, с которым он обмолвился ещё вчера парой слов, как попал в деревню.

— Да быть не может… — выдохнул Фадот.

— Сам с трудом верю, — прошипел зло староста. Потом повисла тишина. В этот момент, Кондрат был уверен, они смотрели на него. — Не будем будить господина и поговорим на улице.

— Конечно. Марэйн, позаботься о господине и извинись за то, что я не буду на завтраке.

— Да, но Фадот, они же не могли…

— Как видим, могли.

После этих слов дверь негромко закрылась, напоследок взвизгнув петлями, которые будто посмеивались над ситуацией.

Кондрат открыл глаза и сел через пару секунд, как мужчины вышли, заставив вздрогнуть хозяйку.

— Господин Брилль, вы уже проснулись⁈ — захлопотала она. — Простите, мы вас разбудили, мне так жаль…

— Что-то случилось? — хрипло спросил он низким голосом. Марэйн съёжилась под его взглядом, который, казалось, видел её насквозь.

— Что? Нет-нет, ничего, что требовало бы вашего внимания… Простите, что разбудили. А у нас уже почти готов завтрак, — спохватилась она. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Он скромный, но… прошу вас, прошу…

Она посторонилась, указав на стол.

Кондрат не стал спорить. Он молча оделся, после чего подошёл к столу, бросив взгляд на дверь. На улице что-то происходило, люди снаружи явно были взволнованы.

Кондрат забеспокоился. А это, случаем, не за ним там все собрались? Подумали, что он шпион, и решили схватить? Или решили, что он самозванец или ещё что-то? Да и хозяйка вела себя как-то подозрительно, будто пыталась всячески его отвлечь от происходящего снаружи.

— Так что произошло, миссис?

От его голоса Марэйн совсем сжалась. Он был стальным и не терпящим возражений, поэтому она нехотя произнесла.

— Убийство, господин Брилль…

— Убийство?

Видимо, Кондрат спросил слишком резко, так как она сделала шаг назад, выглядя напуганной.

— Да, господин, убийство, убили человека, который… отвечал за деньги, что мы отдаём на налоги. Но вам не о чем беспокоиться, я вас уверяю!

— Уже нашли убийцу?

— Да-да-да, уже схватили. Им никуда не деться, будьте уверены! — закивала она головой. — Они будут наказаны, будьте уверены! Это им с рук не сойдёт! Уже завтра их всех повесят!

— Повесят? — переспросил Кондрат.

— За убийство и то, что они украли все деньги, что мы собрали на налоги. Поэтому не о чем беспокоиться, — повторила она.

Кондрат внимательно посмотрел на неё, после чего перевёл взгляд на дверь.

Значит, убили того, кто отвечал за сбор налогов, и забрали все деньги. Что ж, это было типичное преступление. С другой стороны…

— Вы сказали, что их всех повесят. О ком идёт речь, о всех? — хрипло спросил он.

— Семья Корто, муж и жена, господин Брилль. Их уже поймали с поличным.

Муж и жена ограбили и убили человека, и их поймали с поличным так быстро? То есть это случилось сегодня ночью, и Кондрат мог предположить, что труп, как и пропажу денег, обнаружили лишь к утру. Получается, чтобы раскрыть дело, у местных ушло пару часов от силы, как только все начали просыпаться и готовиться к новому дню.

Так скоро найти по горячим следам грабителей даже у полиции не всегда получалось, если это было продуманное ограбление, а здесь его явно должны были продумать, чтобы не оставить улик.

Кондрат с трудом верил, что деревенские и не сильно сведущие в расследовании могли так быстро и просто обнаружить виновников. И он подозревал, что деньги, которые были украдены, до сих пор не нашли. Скорее всего, местные просто нашли самых подозрительных, чтобы потом линчевать их.

Что-то внутри него проснулось. Кондрат не мог это описать, но у него появился интерес к этому делу. Появилось чувство тайны, которую очень хотелось раскрыть. Он помнил его, оно давало о себе знать каждый раз, когда он брался за дело, которое на первый взгляд было нерешаемым.

А ещё ему, возможно, могли заплатить, если он поможет. Сейчас у него не было ничего, и лишними деньги точно не будут.

Что ж… может он и найдёт, чем заняться в этом… мире.

Глава 3

Когда он вышел, округа встретила его кусающимся морозом, который практически сразу пробрался под его лёгкое пальто.

Деревня выглядела спящей и по-своему очаровательной на восходе. Она искрилась, как покрытая серебром, в лучах солнца и падающего снега. Яркая, даже слегка сказочная. Только вчера он попал сюда, в это место… мир… не суть важно, и ещё не успел привыкнуть к местным красотам. После жизни, полностью проведённой в сером грязном городе, который рожал маньяков и подонков, как пуганая свиноматка, это место было олицетворением невинности.

К тому моменту деревенские уже собрались на том участке земли, которое можно было назвать площадью. Их было немного, и здесь собрались одни мужчины, самые разные, в числе которых угадывались и знакомые лица, что он видел вчера.

«Только появился в новом месте, и уже трупы…» — невесело усмехнулся Кондрат, направляясь к ним. — «Отличное начало утра».

Мужчины тут же смолкли, едва заметив его, и почтительно расступились. Кто-то смотрел на Кондрата с почтением, кто-то с опаской, другие с явным подозрением. Он холодно пробежался по присутствующим взглядом, после чего остановился на главе деревни.

— Я слышал, произошло убийство, мистер…

— Нейш, господин, мистер Нейш. Да, убили моего помощника, Осальда Рурго, но хочу заверить, что всё уже решено, преступники найдены и скоро понесут заслуженное наказание, — проговорил тот скороговоркой, улыбаясь слишком по-лизоблюдски, будто был готов упасть прямо сейчас на колени. — Не стоит волноваться.

Не стоит волноваться? Когда пропали все деньги, что они собирали на налоги? Не слишком ли смелое утверждение?

Кондрат не подал виду, что ему показалось это высказывание странным.

— Я слышал, помимо всего прочего, пропали деньги, верно? — уточнил Кондрат.

— Да, но не о чем беспокоиться… — начал было глава деревни, когда Кондрат его перебил.

— Их уже нашли?

— Нет, но всё под контролем, господин Брилль. Мы найдём их, заверяю вас.

Нейш не был похож на человека, который волнуется и очень хочет вернуть деньги. Скорее как тот, кто хочет поскорее замять произошедшее, что выглядело странно. То ли не хочет лишний раз напрягать того, кого считает выше по статусу, то ли что-то скрывает, а может было что-то ещё. Как бы то ни было, сейчас точно сказать было невозможно.

— Наверное, мне стоит представиться, — оглядел Кондрат присутствующих. При каждом его слове изо рта вырывалось облачко пара. — Я Кондрат Брилль, расследую преступления, в первую очередь, убийства.

Люди начали переглядываться и шептаться между собой в то время, как он продолжил.

— Меня заинтересовало произошедшее. Хочу узнать немного больше о произошедшем и, по возможности, поспособствовать возвращению денег в казну его светлости герцога Вёлтенберга.

Услышав фамилию хозяина этих земель, все нервно замялись, особенно глава деревни, который заёрзал на месте, будто ему давили туфли.

— Да, его светлость герцог Вёлтенберг…

— Я так понимаю, он будет недоволен тем, что налог окажется не уплачен.

— Я… мы… — тот начал растерянно оглядываться, и остальные будто пытались не встречаться с ним взглядом. — Мне бы не хотелось доставлять неудобства его светлости герцогу Вёлтенбергу…

Что ж, Кондрат умел давить на людей, умел заставлять их думать, что в их интересах говорить правду или сотрудничать с полицией. Не всегда, конечно, но тем не менее. И местные явно восприняли его как человека, служащего их герцогу и, как минимум, не последнего человека. А значит, можно было переходить к сути вопроса.

— Покажете, где произошло убийство? — сразу перешёл к делу Кондрат, не давая главе опомниться.

— Д-да, да, конечно, прошу вас, пройдёмте за мной, — засуетился тот.

Они явно не заморачивались с тем, чтобы узнать о его личности. «Судят по обложке» явно относилось к этой ситуации, когда им было достаточно одного вида, чтобы сложить о нём своё впечатление.

Кондрата провели к одной из избушек. Внешне она не сильно отличалась от остальных, чего было нельзя сказать о внутреннем убранстве. По крайней мере, она отличалась от дома приютивших его людей.

Здесь и стекло в окнах, что можно было посчитать роскошью, и подобие ковра на деревянном полу. Мебель была сколочена явно не из первых попавшихся досок просто и со вкусом, а кровать была едва ли не произведением искусства по местным меркам, что он уже успел увидеть.

В деньгах помощник главы деревни явно не нуждался, и Кондрат был уверен, что дом Нейша был обставлен не хуже, если не лучше.

Сам хозяин дома лежал прямо на кровати. Он был полным человеком, что сразу выделялось на фоне остальных жителей деревни, если исключить мистера Нейша. На нём была ночнушка, похожая на платье. Одеяло было отдёрнуто, на груди расплылись уже засохшие пятна крови.

Кондрат будто вернулся домой, вернулся в тот мир, который знал, но так и не смог понять до конца.

— Он жил один? — сразу спросил Кондрат, остановившись на пороге.

— Да, не нашёл жену ещё, — как-то неловко произнёс глава, стоя за его спиной.

Кондрат, прежде чем войти, внимательно оглядел помещение, после чего провёл рукой по косяку в районе замка. Задумчиво присел напротив замочной скважины, несколько секунд разглядывал её, после чего встал и вошёл внутрь.

— Следы на снегу были? — спросил Кондрат.

— Нет, снег с ночи идёт, сразу всё заметает.

— А сюда кто-то заходил, помимо вас?

— Да, ещё…

И следом последовал список, по которому Кондрат мог сказать — здесь побывала едва ли не половина деревни.

Кондрат подошёл к телу, внимательно его осмотрев. Всего одна ножевая рана и, судя по всему, прямо в сердце. Кондрат осторожно приподнял ночнушку, разглядывая тело, после чего опустил её. Пощупал тело, согнул руку, после чего немного приподнял, чтобы осмотреть спину.

Можно было сразу предположить по ране, что убийца стоял прямо здесь, на его месте, нанося удар прямо в сердце. Хотел сразу устронить опасность того, что он проснётся, или тот уже очнулся и грабитель решил убрать очевидца, сказать было сложно. Но по жертве не видно, чтобы она сопротивлялась.

На всё это Нейш смотрел заинтересованным взглядом, совершенно не понимая, что тот хочет найти или увидеть. Но вмешиваться не смел, явно побаиваясь гостя, который вёл себя так, будто оказался у себя дома. Так могли вести себя только люди, кто считал, что имеет на это право, а если точнее — хозяева земли. Или те, кто им служил.

— Орудие убийства? — спросил тот, не оборачиваясь.

— Нож.

— Где?

— Он… сейчас… — глава быстро выглянул наружу и крикнул. — Нож принесите!

Кондрат, морщась, наблюдал, как орудие убийства буквально передавалось из рук в руки.

Про отпечатки пальцев можно было забыть, там будет вся деревня. Не то чтобы он часто снимал отпечатки пальцев, да и необходимого оборудования здесь точно не было, но что-нибудь придумать он бы смог. Всё же кое-какие знания с учёбы ещё оставались в его голове.

Интересно, в этом мире знают о дактилоскопии? Жаль, сейчас это выяснить было невозможно.

Нож, который ему передали, больше всего походил на охотничий. Довольно увесистый с запачканным кровью лезвием.

— Вы знаете, кому он принадлежал? — спросил Кондрат.

— Да, семье Корто, их главе семейства, Гину.

— Это точно?

— Я полностью уверен. Его опознал наш кузнец. Он, по сути, и куёт любые металлические вещи, даже сложные, на всю деревню, когда это нужно. Да и имя Гин вырезано на рукояти, если вдруг потеряется, чтобы вернули его.

Да, вырезанную фамилию на рукояти Кондрат заметил.

— Где его нашли?

— Ну… в груди Осальда, — пальцем указал Нейш на тело глава.

— Вы его вытащили? — уточнил Кондрат.

— Ну не оставлять же его в теле, — как-то слегка напугано ответил глава, зачесав своё брюхо.

Железная логика…

— Хорошо, — вздохнул Кондрат. — Вам известно, где хранились деньги?

— Да, естественно. Они были в сундуке под кроватью у Осальда.

— Под кроватью? — переспросил он.

— Да, — и тут же быстро затараторил. — Поймите правильно, раньше такого не случалось, да и никто бы не посмел. А тут такое… просто уму непостижимо!

— Кто ещё знал, где сундук лежит?

— Да наверное… все… Но сундук был добротный, такой не взломать. Сразу, по крайней мере. И никто бы попросту не стал этого делать, я вас заверяю.

— Раньше деньги крали? — наклонился под кровать Кондрат.

— Нет, это… такое в первый раз, господин Брилль. Наша деревня строго следует букве закона нашей империи. Для нас это дикость, мы же не бандиты, в самом-то деле.

Нейш тоже с интересом заглянул под кровать, где что-то высматривал их гость. Тот с каким-то странным интересом вглядывался в пол, после чего провёл пальцем по доскам и выполз обратно.

— А где дом подозреваемых? — спросил Кондрат.

— Прошу вас, за мной, — тут же вызвался его проводить Нейш.

Они прошли почти на другую сторону деревни. Пока они шли, Кондрат бросил взгляд на одно из деревьев на территории поселения, старый дуб, на который уже накидывали верёвки. Такое ощущение, что все только и стремились, что поскорее повесить подозреваемых, избавившись от свидетелей. А такой приказ мог отдать только один человек.

На другой стороне их встретил совсем хлипкий дом даже в сравнении с четой, которая приютила его. Внутри всё выглядело так же бедно. Казалось, что мебель могла развалиться от каждого чиха.

— У вас были конфликты с этой семьёй? — спросил Кондрат между делом.

— Конечно были, — не моргнув глазом, ответил тот. — То не сразу заплатят, то вещь возьмут и не вернут. А сколько споров из-за их детей непоседливых было… Сложная семейка, но они были нашими жителями. А в таких местах даже с такими, но стоит держаться вместе, чтобы выжить.

— А кто-нибудь ещё живёт здесь, помимо четы Корто? — он пробежался взглядом по помещению.

— Ещё двое сыновей.

— Их тоже повесят?

— Что вы! Мы же не звери. Только мужа и жену. Эти негодяи должны ответить по закону за преступление! — горячо высказался глава деревни.

— Не слишком поспешно? — поинтересовался он.

— Возможно, господин Брилль. Но нам нужно найти ответственных и покарать их, чтобы предоставить их тем, кто собирает налоги.

— Не лучше ли предоставить подозреваемых, чтобы у них узнали правду, где хранятся деньги?

Тот просто не ответил.

Дом был пустоват, это сразу бросалось в глаза. Если в обжитом месте везде лежали личные вещи, то тут, казалось, всё вынесли. То ли они были совсем не богаты, то ли собрали все вещи, чтобы поспешно уехать. В пользу второго варианта говорил тот факт, что у входа стояли простенькие ящики с вещами.

Какой смысл им уезжать? И именно сейчас?

— Они готовились к отъезду? — спросил Кондрат.

— Да, они давно хотели переехать и получили на это разрешение, — кивнул Нейш. — Украли деньги и решили поскорее убраться отсюда, но мы их успели схватить.

— Успели?

— Утром их должна была увезти телега, но мы оказались быстрее, — он это говорил даже с какой-то гордостью. — Они явно торопились. Скорее всего, планировали провернуть это грязное дело заранее.

— Хорошо… — Кондрат прошёлся по единственной комнате, оглядываясь. — Почему вы решили, что именно они убийцы?

— Да как же, господин, так не решить? Нож принадлежал Гину, там же его имя написано, — здесь его голос был таким, будто он объяснял ребёнку истину. — Ещё и скрыться пытались сегодня утром. И скрылись бы, если бы мы не успели их схватить.

— Но нож могли использовать, чтобы отвести подозрения.

— Да, мы тоже об этом думали, но у них под кроватью мы нашли золотую монету, которая была из сундука, — даже с гордостью произнёс Нейш. Явно считал себя героем, что раскрыл дело.

— Золотую монету? — уточнил Кондрат.

— Именно.

Значит, в этом мире они пользуются золотыми монетами, как пользовались раньше у него? Интересно, конечно… И интересно было бы взглянуть, как выглядят здесь деньги.

— Вы уверены, что это была не его монета?

— Да откуда ему её иметь, господин? Такие есть только… — и тут Нейш смутился. — Ну… у меня и Осальда… Плюс у неё край чуть порезан, как ножом. Я помню и могу дать своё слово, что это была моя монета.

Да, край монеты действительно был будто порезан ножом.

— А они какими пользуются? — решил немного расширить свой кругозор Кондрат.

— Серебряные, господин. Или золотыми меньшего наминала.

— Могу взглянуть? — протянул Кондрат ладонь.

Нейш вытащил с готовностью из кармана золотую монету, которая легла на ладонь приятной тяжестью.

Действительно, выглядела как золотая. Чеканка была очень точной. На одной стороне была голова оленя с рогами, а с другой лик человека, скорее всего, одного из правителей этой страны. Довольно забавное сочетание, рога оленя и лицо мужчины.

Кондрат негромко хмыкнул. Золото — кровь человечества во всех смыслах этого слова.

— И нашли вы её под кроватью, верно? — уточнил он.

— Абсолютно. Скорее всего, закатилась, когда они сундук вскрывали, да и не заметили. Возможно, они там его и прятали.

Кондрат вновь полез под кровать, и Нейш следом за ним, пытаясь понять, что его там интересует. Вновь он провёл пальцем по полу, и когда их гость встал, сам глава деревни пополз под ней, чтобы так же провести пальцем по доскам. Но там была только пыль, не более.

Когда он вылез, господин Брилль подкидывал монету в руке, после чего лёгким движением руки отправил её на пол. Та с характерным звоном металла о дерево покатилась, пока окончательно не зазвенела в углу, огласив свой краткий путь по комнате. Кондрат подошёл к ней, поднял и отдал её в руки Нейша.

— Как много весил сундук? — спросил Кондрат, уже подходя к двери.

— Э-э-э… — тот задумался не на шутку. — Я… не могу даже сказать, но он был не сильно тяжёлым, пусть и был оббит металлом. Любой бы смог поднять.

— Вы говорили с подозреваемыми?

— Да, но они всё отрицают, естественно.

— Я могу поговорить с ними?

Нейш хотел было отказать, но встретился с ним глазами. С этими холодными с лёгким прищуром глазами, которые, казалось, видели такой ужас, который ему не мог присниться даже в самых страшных снах. Взгляд человека, который встречал чудовищ, о которых боялись заговорить все остальные. А его тяжёлая аура непреклонности лишь добивала до ответа, которого от главы ожидали.

— Да, конечно…

— Я буду признателен, если вы меня проведёте к ним, — попросил он, и Нейшу ничего не оставалось, как подчиниться.

Семью Корто держали в промёрзшем сарае, где им приходилось греться буквально друг о друга, накрывшись каким-то прохудившимся одеяльцем. Жалкий вид всех членов мог вызвать сопереживание у кого угодно.

В любой другой ситуации.

Но здесь, в деревне Гебёрга, их ненавидели и желали только крепкой петли на шее. И они это чувствовали. Чувствовали и боялись, прижавшись друг к другу. От Кондрата, который вошёл в сарай следом за главой деревни в сопровождении нескольких крепких мужчин, они тоже не получили ничего другого.

Он видел многих подонков. И когда их ловили, едва ли не половина была точно такой же — напуганными, словно дети, пытающимися воззвать к чему-то, чего сами не заслуживали. Для Кондрата они были лишь людьми, обычными целями, которых требовалось расколоть. Он не видел в них людей в тот самый момент, когда вошёл в сарай, лишь подозреваемые. И слёзы детей не изменили его мнения.

— Это они, — едва ли не перешёл на визг глава Нейш, едва они остановились перед ними. Выглядел он как стукач в школе, который с радостью сдаёт своих друзей за малейшую провинность.

Но Кондрата это не трогало, ему было плевать.

— Я хочу поговорить с каждым по отдельности, — произнёс он, остановившись перед ними.

Чувствуя особенное отношение к Кондрату, те стали ещё более напуганными, точно зайцы. Они чувствовали, что за ними пришёл не обычный человек, совсем не обычный для этих мест. И лишь услышав о странном, теперь они могли собственными глазами увидеть его хищное лицо с жутким прищуром, будто он видел их насквозь.

— Конечно-конечно, — Нейш сразу заволновался. — Мои люди будут здесь…

— Я хочу опросить каждого. Наедине, — сразу отрезал Кондрат.

— Господин, — вышел вперёд верзила, который, судя по размерам, был способен свернуть шею человеку голыми руками. Если Кондрат правильно запомнил, он был у них кузнецом. — Они опасны. Лучше, чтобы мы…

— Один, — повторил Кондрат, чувствуя сопротивление.

Сейчас для них было самое время спросить его документы, если таковые были в этом мире, или хотя бы что-то, что удостоверяло его личность. Но незнание собственных прав и трусость играли против них. Он это отлично понимал, а потому добавил:

— Вы вряд ли хотите, чтобы его светлость герцога Вёлтенберга отвлекали по таким пустякам, как этот.

И это был контрольный выстрел в брюхо трусливого главы. Он сдался.

— Конечно, его светлости не стоит беспокоиться по пустякам.

Он вышел, кивнув своим подручным на выход. Кондрат провожал его внимательным взглядом. Картинка складывалась, одна улика вела к другой, собирая общую картину, и она даже немного забавляла. Однако искать улики было одним, и совершенно другое понять, что нарисовано на картине, которая получилась. А она получалась зачастую глупой и низменной, редко удивляя его своей красотой.

— Вы будете подходить ко мне по одному, а потом отходить в тот угол и ждать, — произнёс он, глядя на подозреваемых. — И без фокусов, потому что виселице на улице явно одиноко.

Да, чувство юмора у Кондрата тоже было. Такое же жесткое и чёрное, как и мир, в котором ему приходилось плавать.

Кондрат стоял с главой семейства Корто в самом углу сарая, откуда их разговор будет не слышан остальным членам семьи. Он понимал, почему их подозревают. Улики были все как на подбор, аж глаза слезятся от того, как всё гладко складывается. И именно это смущало. Где он видел, чтобы грабители оставили столько улик? Только когда его совершали совсем отмороженные наркоманы, а эта семья на них похожа не была. Но и невинных на первый взгляд тоже хватало.

И начал Кондрат с главы семейства — Гина. Если кто и мог совершить это преступление, то это он, а жена, если участвовала, то лишь на подхвате. Не всегда так, да, но при взгляде на них именно так могло выглядеть убийство их руками.

Это были стандартные вопросы: где он был вечером, что делал и кто может подтвердить.

Кондрат услышал то, что ожидал услышать: был дома, спал, и подтвердить могут только родные.

Гина рассказывал это с перепуганным лицом, боясь теперь больше даже не своей судьбы, а человека перед собой, который, казалось, даже не моргал. Его взгляд будто пытался пройти сквозь глаза и прочитать твои мысли, из-за чего становилось совсем неуютно.

Кондрат слушал всё это внимательно, пусть и так знал, что услышит, после чего спросил:

— Вы можете сказать, как ваш нож оказался в теле убитого?

— Я… у меня его не было вообще, я его отдал, — тихо пробормотал Гин.

— Отдали? Кому? — слегка подался вперёд Кондрат.

— Ульфу Маталю, — нехотя ответил он, будто боялся выдать товарища.

— То есть он сможет подтвердить тот факт, что этого ножа у вас не было, я верно понял?

— Да! — будто хватаясь за последнюю соломинку, закивал Гин. — Он шкурами занимается, скорняжник он. Свой клинок он сломал, попросил у меня, и я ему отдал!

— И вы собирались уехать без своего ножа? Он денег стоил, если я не ошибаюсь, верно?

— Я… я должен был ему. Поймите, он нам помогал с переездом, и я отдал ему его. Всё же денег стоит, и этого должно было хватить в качестве благодарности.

— Как давно вы ему его отдали?

— Дней пять назад. Он приходил, я отдал, — ответил тот, задумавшись.

— Почему он попросил именно у вас? — продолжал допытываться Кондрат.

— Ну мы друзья… были друзьями… — выдохнул Гин так, будто был готов расплакаться. — Поэтому и спросил у меня.

— Я вас понял, мистер Корто, — кивнул Кондрат. — Ещё вопрос. Всем было известно, что вы уезжаете?

— Да, все знали, — совсем тихо ответил он.

— Отлично. Теперь, будьте добры, встаньте в том углу и ждите. Я хочу поговорить с другими членами вашей семьи.

Тот подчинился, и стандартные вопросы повторились, но из них он не узнал ничего нового, совсем ничего. Его жена повторила то же самое, а дети и того меньше. Однако Кондрат уже чувствовал, что двигаться надо в совершенно другом направлении.

И когда он вышел из сарая, то кивнул громилам у входа и главе деревни, который нетерпеливо ждал его снаружи.

— Вы убедились в их виновности? — спросил глава нетерпеливо. Другие тоже с интересом смотрели на него.

— Я хочу поговорить с некоторым людьми, которые могли бы подтвердить их виновность. Если вешать, то вешать так, чтобы у его светлости потом не возникало вопросов к этому делу, верно? — хмыкнул Кондрат, наблюдая, как все сразу притихли при упоминании герцога.

— Да-да, вы абсолютно правы! — глава был единственным, кто встрепенулся, явно боясь внимания хозяина этих земель в свою сторону.

Они отошли подальше, оставив сарай под охраной крепких мужчин.

— Я хочу поговорить с человеком по фамилии Маталь, — уточнил личность человека Кондрат.

— Э-э-э… а с которым из них? — уточнил Нейш.

— А их у вас несколько? — приподнял бровь Кондрат.

— Да, братья. Брин — кузнец, другой, Ульф — скорняжник.

— Ульф Маталь, который занимается кожей.

— А-а-а, он хороший мастер, господин Брилль, почти вся деревня на нём и держится. Могу ручаться за него, если ваши подозрения падут на этого человека. У него семья, да и доход у него хороший, таким бы он заниматься не стал.

— И всё же я хочу поговорить с ним, — ответил он.

— Конечно-конечно…

Они направились к указанному дому. Сама деревня не была большой, однако домов, как и жителей, здесь хватало. Люди уже вовсю работали, с интересом бросая на них заинтересованные взгляды, но лишь украдкой, чтобы не пялиться откровенно. Здесь явно не голодали, пусть и не жили богато.

А ведь, казалось бы, все друг друга знают, некоторые и вовсе родня. И всё равно мочат друг друга, дай лишь повод и возможность.

— Чем вы зарабатываете себе на жизнь? — поинтересовался Кондрат, пока они шли через поселение.

— Зимой охота и рыбалка, а летом мох собираем, господин, — пожал плечами Нейш.

— Мох? — не удержался, чтобы переспросить, Кондрат.

— Да. Ведьминский мох. Как только открыли его целебные свойства, наши дела пошли получше, а то раньше приходилось лес валить да руду добывать.

— Вы его сплавляли по реке, я так понимаю?

— Да, верно, господин Брилль. Знаете ли, у нас хорошие деревья, качественные, крепкие, но многие продают древесину, а отсюда её везти сложно, из-за чего прибыль падает. А что касается руды, то за ней и вовсе приходилось подниматься выше, далеко совсем, где скальные породы выглядывают из-под земли. Очень много сил забирала эта работа, да и опасна она была, места-то дикие. А тут такое открытие великолепное. И людей спасаем, и деньги зарабатываем без таких рисков. В каком-то плане, мы работаем летом, чтобы было на что пережить зиму.

— Значит, как я понял, руду и лес вы уже не добываете, — уточнил Кондрат.

— Смысла нет, господин Брилль, — пожал он плечами.

— Ясно. Ещё один вопрос. А вы знали, что нож Гин Корто отдал Ульфу Маталь?

— Он говорил это, когда его схватили, да, но монету из украденного сундука ведь у него нашли, верно? Мог просто забрать у него обратно и всё.

Логика настолько убойная, что даже спорить не имеет смысла. Достаточно просто неприязни к человеку по какой-то причине, чтобы все найденные улики, даже противоречащие виновности, вдруг становились её доказательством. А конфликты с главой у них были, как тот сам и признался.

Люди нередко всё так просто решают. А в мире, где права человека на честный суд, как он мог судить, были ещё далеки от идеала, такое вполне становилось смертным приговором.

Глава 4

Дом Маталя Ульфа, как звали этого человека, был обставлен очень неплохо. До уровня помощника главы деревни не дотягивал, однако здесь было куда больше меховых изделий, чем в других домах. Уже примерно представляя, как должен выглядеть дом среднестатистического человека в этом месте, Кондрат мог сказать, что они принадлежали, как минимум, обеспеченному классу в этих местах.

Когда они пришли к нему домой, Ульф выглядел удивлённым. По крайней мере, так казалось со стороны. Он с почтительной вежливостью пригласил Кондрата в дом, посторонившись в сторону, пропуская гостей.

— Я могу чем-то помочь? — поинтересовался он взволнованно.

— Да, я хочу поговорить с вами, — произнёс Кондрат, окинув взглядом главу и семью Ульфа Маталя взглядом. — Наедине.

На этот раз спорить никто не стал. Глава семейства кивком предложил выйти на улицу. Зайдя за дом, где никого не было, он внимательно посмотрел на Кондрата. Тот бы предпочёл остаться в доме, так как температура мало соответствовала его одежде, однако решил оставить всё как есть. Были вопросы и посерьёзнее.

— Я знаю, зачем вы пришли, — к удивлению Кондрата, Ульф первым взял слово.

— Что ж, поведайте мне, мистер Маталь, — предложил он.

— Нож, который нашли в жертве, он в последний раз был у меня. Но я сразу скажу, что потерял его.

— Вот как? — приподнял бровь Кондрат.

Для Ульфа это было похоже на насмешку и полное неверие, и он с упорством ответил:

— Да, я потерял его, господин Брилль. Я действительно брал его у Гина Корто. Вернее, он мне подарил его за помощь, когда я просто попросил нож.

— Он так и сказал?

— Да. Но я потерял его два дня назад, — закончил тот.

Как удобно. Кондрат был готов восхититься такой случайности. Все концы, по сути, в воду. Он это слышал столько раз за всю свою карьеру, что это могло бы уместиться в книгу.

— Вы сообщили это главе деревни, когда обвинили семью Корто? — уточнил он.

— Да, сообщил.

— А он?

— Сказал, что доказательств хватает, чтобы повесить их, — пожал тот спокойно плечами.

Так и рвалось с языка, что по Ульфу не видно, что он расстроен казни своего друга, однако свои мысли Кондрат всегда держал при себе. К тому же, его интересовали другие моменты.

— Вы пытались ему возразить по этому поводу? — продолжал Кондрат подталкивать его в нужную сторону.

— Пытался, но… мистер Нейш сказал, что это уже несущественно.

— Он вам объяснил, почему?

— Ну… он сказал, что Гин мог подарить его мне, чтобы затем выкрасть и убить помощника главы, чтобы вина легла на меня. А они же сегодня уехать собирались ещё, как раз бы и получилось, что убили и тут же скрылись.

— Вы говорите, что Гин Корто мог выкрасть нож. Можете просто предположить, когда он мог это сделать? — продолжил Кондрат.

— Ну… он с женой иногда приходил к нам, как и мы к ним. Особенно в последнее время, когда готовился к отъезду. В тот момент он и мог взять его.

— Откуда? — сразу решил уточнить он.

— Да оттуда, где тот и лежал в тот момент. На тумбочке, на столе, на полках.

— Но вы не видели, как он брал его, верно?

— Увидел бы — сразу сказал бы, господин Брилль.

— Хорошо. А к вам часто захаживают гости?

— Бывает такое, да. По праздникам там собираемся на день рождения, с Брином выпить иногда…

— Брин, это…

— Мой брат, Брин Маталь.

— Хорошо, продолжайте, — кивнул Кондрат.

— Ну… ещё частенько заглядывает соседка, моя жена хорошо с ними общается, — ответил Ульф.

— Расскажите-ка мне о соседской семье, — попросил Кондрат.

Ульф рассказывал всё, что мог рассказать и знал сам. А вопросы господина Брилля то и дело скакали с темы на тему, из-за чего тот постоянно путался. Тот то интересовался соседской семьёй Берц, то расспрашивал о Нейше, будто пытался вызнать что-то, и тут же переключался на следующую семью.

И каждый раз, что-то рассказывая, Ульф отводил глаза. С этим человеком бороться взглядом было невозможно, он будто подавлял тебя, заставлял почувствовать себя ничтожным. Ульф считал себя сильным человеком, достаточно твёрдым и уверенным, однако каждый раз, едва встретившись с человеком напротив глазами, он тут же отводил их, не выдерживая давления.

По итогу он рассказал всё, о чём тот спросил, но этот мужик, Брилль, не отставал от него. Ему становилось как-то нервозно.

— Хорошо, я понял, мистер Маталь. Ещё меня интересует, почему вы взяли нож у Гина, а не попросили его сковать своего брата? Он ведь кузнец, мог вам сделать нужный нож, вряд ли для него это проблема.

— Это бы заняло время, — ответил Ульф. — А мне требовался он здесь и сейчас.

— Я понял. Ещё меня интересует отношения Корто с главой Нейшем. Мне сказали, что у них они были натянутыми, это правда?

— Какие отношения? — не понял он.

— Недружественные, — поправил себя Кондрат.

— Ну… всех друзьями ты не сделаешь, — ответил тот философски. — У нашего главы, мистера Нейша, в принципе частенько с кем-то конфликты, поэтому я не удивлён. Однако он умеет поддерживать деревню и искать способы заработать нам денег. С ним мы стали жить гораздо лучше. С прошлым главой было гораздо хуже, совсем голодали.

— А кто был прошлым главой?

— Ненгерг. Он уже три года как лежит в земле.

— Понятно. Тогда последний вопрос. Мистер Маталь, а вы верите в их виновность? — прямо спросил Кондрат.

— Я… я не знаю, во что верить, господин Брилль.

— Что ж, благодарю вас за то, что уделили мне время, — кивнул Кондрат.

— Да что вы, это мелочь, — отмахнулся он. — Я всегда рад помочь, если это может спасти кому-либо жизнь.

Спасти кому-то жизнь…

Кондрат удержался от ехидной улыбки, хотя, как поговаривали многие, она у него была на губах всегда, даже когда он не улыбался. Тем не менее разговор вышел довольно содержательным. Оставалось ещё кое-что, кое-какая мелочь.

Он вышел из-за дома первее Ульфа и тут же встретился с главой, который только и ждал его появления.

— Смогли выяснить что-то? — тут же спросил он.

— Да, кое-что, но незначительное. Мистер Нейш, я хочу спросить у вас напрямую. Вы знали, что нож был в тот момент у Ульфа, и тот его потерял. То есть, по факту, доказательство лишь в том, что у него нашли монету?

— Ну не только… — стушевался тот. — Нашли монету. А ещё эти события, что они собирались уехать. Ведь после переезда им потребуются деньги, чтобы встать на ноги, а они и так не богатые. Уедь они раньше, мы бы нашли только тело. Всё получается логично, ведь так? Он отдал нож другу, после чего выкрал его обратно. То есть никто не знает, что нож у него. После этого он убивает моего помощника, похищает сундук и собирается уехать рано утром, когда моего покойного друга никто бы не нашёл. А как нашли, их след и вовсе бы простыл.

— Вашего друга? — уточнил Кондрат.

— Да, мы с детства дружили. И всю жизнь прожили здесь.

— Он стал отвечать за налоги, как только вы стали главой?

— Он хорошо считал! — сразу же начал оправдываться глава. — Я взял его исключительно за его способности!

— Я верю. Потерять друга — это тяжело. Примите мои соболезнования, мистер Нейш.

— Премного благодарен, господин Брилль.

— Тогда я бы хотел прогуляться по вашей деревне один, хочу кое-что обдумать.

— Конечно-конечно, как скажете, — кивнул тот, и Кондрат отправился на прогулку.

Он бродил по деревне целый час, с интересом окидывая взглядом дома и притягивая заинтересованные взгляды людей. Чем больше он их осматривал, тем больше складывал мнение об этом месте. Кто-то мог подумать, что он бродит просто так, однако Кондрат работал, и сейчас он имел определённую цель. И он её нашёл.

Он не преминул поговорить и семьёй Берц, что жила по соседству. Их жена оказалась очень интересной рассказчицей, которая просто не могла не рассказать всё, что знает. Особенно, когда перед ней был благодарный слушатель, как Кондрат, который, — она бы не призналась никому, — её действительно заинтересовал. Как мужчина.

Кондрат же видел в ней лишь источник информации и сплетен, который мог поведать много интересного.

— Вы представляете? Сами боги не позволили им удрать! Ужас, у нас, и такое убийство! — её было не остановить.

— Миссис Берц, вы верите в их виновность? — задал Кондрат классический вопрос.

— Конечно! Их же поймали! А золото? Золотая монета, которую нашли⁈ Боги, мои ребятишки играли с их детьми, представляете, мало ли чего могли нахвататься от них! А мистер Нейш сразу поймал их!

— Вижу, он не делает тайны из такого, — добавил он.

— Да, он сразу всё рассказывает как есть. Скажу по правде, он очень разговорчивый, с ним приятно поболтать. Да, кто-то ругает его, господин Брилль, говорят, что вот, живёт хорошо, можно сказать, в роскоши, но разве он этого не заслужил? Столько он для деревни сделал! Теперь нашим мужьям не надо рисковать, идя за рудой далеко в горы или валя лес! Собирай мох и сдавай, делов-то! Я вам говорю, сами боги их помогли остановить!

— Я могу поинтересоваться, миссис Берц, когда вы говорите, что сами боги помогли их остановить, что вы имеете ввиду? — уточнил Кондрат.

— Ну так телега их, сломалась она.

— Откуда вы знаете?

— Так видела же. Когда пошла скотину кормить. Наш кузнец потом помогал чинить колесо ему.

— Я понял, спасибо, миссис Берц.

— Ой, не за что. Если что, заходите к нам, посидим, чай попьём, поболтаем. Вы не стесняйтесь, мы рады гостям.

— Благодарю вас, миссис Берц.

Что ж, теперь он знал, что глава Нейш любил не меньше потрепать языком, чем миссис Берц. Нет, прямо она этого не сказала, однако это следовало из её слов. Это, возможно, сыграет ему на руку, если всё правильно сделать.

И по итогу был удовлетворён. Что ж, дело было если не закрыто, то очень близко к этому. Мог ли Кондрат ошибаться? Вероятность есть, но это очень легко проверить, что он обязательно и сделает. Но главным было отложить казнь четы Корто, с чем он и направился к Нейшу.

И сначала тот противился, пока Кондрат не сказал волшебные слова.

— Я смогу вернуть деньги к завтрашнему утру.

В его голосе не было ни грамма сомнений, он источал такую уверенность, что глава поверил ему сразу. Сначала смотрел на него с широко раскрытыми глазами, после чего расцвёл в улыбке.

— Да⁈ Правда⁈ Но как⁈

— Очень просто. Пока я бродил по деревне и расспрашивал людей, один из них сказал, как видел тень, уходящую в лес. Уверен, что это тот, кто похитил деньги. Мы сможем найти их, я знаю, где тот находится. А когда мы найдём сундук с деньгами, могу вас заверить, он сразу приведёт нас к убийце.

— Но… как? — удивился тот.

— Поверьте, у меня есть способы узнать, кто брал сундук. Или, вы думайте, его светлость герцог Вёлтенберг нанимает простых людей, чтобы те искали преступников?

— О, что вы, нет-нет, господин Брилль, даже в голове такого не было! — ужаснулся Нейш.

— Хорошо. Потребуется ещё пара крепких мужчин на всякий случай. Предупредите их, чтобы утром все были готовы.

— Я сделаю это, — тот был, казалось, готов ударить себя в грудь, но воздержался.

— Вот и отлично. И раз такое дело, я хотел бы, чтобы сегодня семью Корто не вешали. Как только мы вернём украденное, они могут понадобиться.

— Да, можно повесить их и завтра, — просто согласился Нейш.

Вот так просто. Можно повесить завтра, можно повесить сегодня, какая разница? Казалось, что жизнь в этих местах совсем ничего не стоит. А возможно, так оно и было, учитывая, как легко распоряжаются судьбой семьи, которая может вполне оказаться и невиновна.

Но Кондрат не беспокоился по этому поводу. Он сделал свою работу и хотел увидеть результаты.

Вечером он ночевал всё в том же доме, где Марэйн и Фадот любезно предоставили ему собственную кровать, устроившись у камина вместе. Их лишь раз побеспокоили, когда кто-то заглянул по делам к Фадоту, после чего все легли спать.

Беспокоился ли он? Скорее было приятное волнение, предвкушение результата. Картинка, которая складывалась у Кондрата в голове, приобрела определённые очертания, довольно банальные и простые, как это было с подобными делами. Лишь грязь, мерзость и человеческая алчность, которая особенно ярко проявляется, когда людей прижимает нужда. Мир другой, но суть… суть всё та же.

Кондрат не стал ждать утра. Когда все заснули, он беззвучно встал с кровати. Ночь обещала быть холодной. За окном до сих пор шёл снег, небольшой, но этого было достаточно, чтобы к утру все следы исчезли.

Он осторожно встал, замирая каждый раз, когда под его ногами скрипел пол. Осторожно он надел окровавленную футболку, после чего накинул бронежилет и уже следом испачканную рубашку. Любой, увидь их, задался бы вопросом, откуда кровь, но Кондрат раздевался и одевался, лишь когда его никто не видел. Вряд ли эта одежда спасёт от мороза, но сейчас Кондрата это волновало меньше всего.

Проверив, надёжно ли лежит пистолет и заряжен ли в него новый магазин, Кондрат подошёл к двери. Осторожно отпер и вышел под хлопья снега, которые мирно спускались вниз в лучах луны, которая пробивалась через облака. Ветра не было, на улице было так тихо, что можно было услышать, как поскрипывают на морозе деревья за границами деревни.

Он был один на один с ночью.

И убийцей, который прятался в ночи.

Человек двигался через ночной лес, постоянно оглядываясь через плечо.

Его паранойя разгорелась с новой силой, когда появился этот странный человек в плаще из кожи, будто ему никогда не было холодно. Тот будто смотрел и видел каждого насквозь, а через его маску презрения было не понять, что он знает, а чего нет. Что он узнал, оглядывая дом? А что узнал от семьи Корто, которую держали в подвале? А от местных жителей, когда гулял по деревне?

А ведь так хорошо всё шло. Планирование, удачно подгаданное время, разбросанные улики, потом семья Корто с мотивом, который так удачно вписался в картину. Ещё немного, и всё бы решилось, их повесили бы, и все подозрения умерли бы вместе с ними, а он смог бы потом улизнуть с деньгами, чтобы начать новую жизнь.

Но появился из ниоткуда этот человек. Он весь день не мог избавиться от чувства, что вот-вот его схватят и обвинят в убийстве. Это чувство, будто на тебя охотятся, будто уже идут по следу и вот-вот схватят, убивало. Сколько раз он чувствовал на себе его взгляд, будто тот всё понял.

А потом новость о том, что чужак знает, где сундук, по которому они найдут убийцу, и завтра они пойдут его забирать.

Мог ли он действительно узнать, где спрятан сундук? Нет, конечно нет, откуда? Он же не следил за ним в тот вечер… Но а если чужак действительно знает, где его найти? Он же не знал этого человека, верно? Вдруг тот каким-то образом выяснил, где находится сундук с деньгами? И вдруг он действительно сможет по нему понять, кто убил?

Чушь, не иначе, но убийца не был в этом уверен. В этом мире много странного и необъяснимого, как те паровозы, которые он видел однажды, или дирижабли, что каким-то образом парили в небе. Возможно, есть и способ узнать по вещи, кто её брал в последний раз. Поэтому стоило перестраховаться.

Это ещё повезло, что чужак сам об этом рассказал. Да, ему очень повезло, что тот сам попросил о помощи забрать сундук, тем самым позволив заранее подготовиться. Теперь было важно его перепрятать, и уже никто не сможет выйти на него…

Человек продолжал углубляться в лес. К завтрашнему утру все эти следы, что он оставлял за собой, заметёт снег, и никто уже не сможет узнать, куда он его спрятал. Остался самый последний рывок, самый последний шаг, и он будет свободен и счастлив…

Человек перешёл замёрзший ручей, забрался на его другой крутой берег и прошёл ещё метров триста, прежде чем остановиться. Он вновь огляделся, как загнанный зверь. Вокруг были только ночь, бесконечный снег и стволы деревьев. Но шум снега превращался в чьё-то дыхание, тени становились преследователями, а похрустывание веток — шагами.

Весь мир будто следил за ним.

Мужчина выругался на самого себя за трусость и подошёл к вековой ели, в корнях которой однажды нашёл яму, похожую на нору. Он нагнулся, его руки в перчатках скользнули в снег и вытащили из него злосчастный сундучок. Внутри зазвенели деньги, которых ему хватит надолго.

Теперь оставалось лишь перепрятать, и дело с концом.

Убийца направился прочь от дерева через лес, но буквально через десять шагов остановился.

Теперь ему уже не мерещилось.

Перед ним стоял чужак.

Он даже не пытался прятаться. Стоял между деревьев так, чтобы его точно было видно, словно призрак, глядя ему прямо в глаза своим хищным взглядом, который преследовал его весь день. Будто его не смущали ни холод, ни убийца, он спокойно курил самокрутку, чей тлеющий кончик пугающим жёлтым светом подсвечивал его лицо.

Убийца бросил сундук и схватился за огромный нож, пожалев о том, что в своё время не приобрёл ружьё, пусть и мог себе позволить раньше. Жадность, чего тут скажешь. Но, учитывая габариты и клинок, даже так он сможет с ним справиться.

— Я бы не делал этого, — голос чужака, который представился Кондратом Бриллем, был пугающе спокойным и твёрдым. — Брось нож и подними руки. Я не хочу нести твой труп обратно в деревню.

Убийца замешкался. Врёт? Нет, вряд ли, у него был громострел, это точно. Но есть ли он у него сейчас? Если он увернётся от пули, то чужаку понадобится время, чтобы перезарядиться. Но если у него несколько громострелов? Ведь об этом все говорили.

Он замешкался, не зная, что делать. А потом неожиданно замахнулся…

И лес разрезал грохот выстрела. Плечо обожгло, как раскалённым металлом, и нож упал в снег. Теперь чужак держал в руке громострел, небольшой и очень странный, но точно громострел.

— Ещё одна попытка, и ты покойник.

В этот момент он понял, что всё кончено. Его поймали, подкинули наживку и поймали. Его сердце, казалось, упало на дно желудка.

И он сдался, подняв руки вверх.

Чужак кивнул.

— Брин Маталь, вы обвиняетесь в убийстве и краже, — Кондрат подумал зачитать ему права, но решил, что это будет уже лишним. Вряд ли здесь это практикуется, судя по самосуду. — А теперь поднимите сундук и идите в деревню. Сделаете глупость, и я стреляю.

И махнул пистолетом, указывая, куда тому двигаться, после чего последовал за ним, сохраняя безопасную дистанцию. Дуло пистолета не сходило со спины кузнеца.

Глава 5

Утро выдалось довольно сумбурным.

Сразу по возвращению Кондрату пришлось тарабаниться в дверь главы деревни Нейша, чтобы тот наконец открыл. А потом ждать, пока тот соберёт людей, которые свяжут Брина Маталь, прежде чем успокоиться.

Естественно, тот пытался всё отрицать, но это было бесполезно. Для местных было достаточно того, что Кондрат сказал, что найдёт грабителя, а потом привёл Брина с сундуком. Они в принципе легко верили во всё, а тут раненый Брин несёт украденные деньги — больше им доказательств было не нужно.

Тем не менее Кондрат выложил всё, что знал, с каждым словом забивая в крышку гроба кузнеца очередной гвоздь. Ему ещё не раз пришлось повторить всё, прежде чем вопросы иссякли. Особенно противился этому Ульф, но тот его брат — заинтересованное лицо, и вряд ли к нему хоть кто-то прислушался.

Первым звоночком, который заметил Кондрат, были замки. Дверь не выбивали, открыли сам замок. Он не был экспертом в таких старых замках и не мог сказать, взломан он был или нет, однако открыть их мог либо тот, кто промышляет подобным, что вряд ли было распространено в небольшой деревне, либо тот, кто их сделал или мог иметь от них ключ.

Сам глава деревни Нейш тогда сказал, что кузнец Брин действительно мастер на все руки, который куёт всё, а позже, поговорив с местными, он узнал, что замки, по факту, всем делал именно Маталь. Значит, и ключ от замка помощника мог при себе иметь или знать, как его открыть. А заодно и открыть дверь семьи Корто.

Вторая странность — монета. Золотая. Выделяющаяся порезом, чтобы ни у кого не было сомнения, что она из сундука. Слишком откровенная улика, которую сразу узнает глава, чтобы быть случайной. Тогда, бросая на пол, Кондрат сразу проверил, насколько незаметно она могла укатиться, если бы Корто действительно вскрыли замок похищенного сундука. Не заметить её было невозможно, даже если бы шумели дети, а ночью они бы точно спали.

Третий звоночек — нож. Такое откровенное доказательство никто бы не оставил, если смог банально составить план грабежа. Его подкинули, это было сразу ясно. Вопрос в том, как он попал в руки убийце.

И здесь уже сыграл роль брат Брина Ульф. Он сказал, что потерял нож. А в гости к нему заходили в последнее время или Корто, или сплетница миссис Берц, или его брат, с которым они выпивали. А раз выпивали, то у Брина была возможность стащить нож, пока его брат был пьяным и плохо соображал. Кондрат не стал специально расспрашивать Ульфа подробнее о брате, понимая, что в случае чего тот мог предупредить кузнеца.

Ещё один момент, который сужал круг лиц, был телегой, как это ни странно. Слишком она удачно сломалась, чтобы задержать на нужное время семью Корто. И как удивительно, что Брин, кузнец, у которого хозяйства почти не было, оказался рядом ранним утром, чтобы помочь.

Да, его мог разбудить сам извозчик, обнаружив поломку, но так же он мог встать и сам, чтобы сначала сломать, а потом починить. Уж сломать он вполне что-то мог или под предлогом, что увидел поломку, просто чтобы задержать того на нужное время.

И четвёртый звоночек — мотив. Самым главным был всегда мотив. В этом случае мотивом были банальные деньги. То есть искать надо было тех, кому они были очень нужны. Тут, конечно, можно было записать любого, но не все бы рискнули пойти на преступление ради наживы. А у Брина Маталь был мотив, о котором, сам того не зная, поведал Нейш.

Род деятельности деревни.

Раньше она добывала руду и рубила лес. У кузнеца всегда была работа, потому что кирки и топоры или ломаются, или тупятся. Можно сказать, что выживание деревни держалось на одном лишь кузнеце. Но вот они начинают собирать прибыльный ведьминский мох, и уже услуги кузнеца не так нужны. Мелочь, не может дать нужное количество денег, и дело идёт на спад.

Гуляя, Кондрат лично заглянул в кузницу, воспользовавшись моментом, и увидел своими глазами, что ей если и пользуются, то очень мало. Всё заметено позёмкой и пылью, печь не горит, а большинство инструментов выглядят так, будто их давно не брали в руки.

Иначе говоря, спрос очень маленький.

Да, среди подозреваемых был и глава Нейш, и сама семья, и неизвестные, однако, собирая по чуть-чуть мозаику, картина становилась понятной.

Замок мог открыть тот, кто или имел ключ, или знал, как его открыть без него — это могли быть или кузнец Брин, или Нейш.

Нож мог выкрасть у Ульфа тот, кто к нему приходил в гости и имел достаточно времени, чтобы тот стащить — частым гостем был именно кузнец Брин, брат хозяина дома, Корто и соседская сплетница. А вот Нейш в гости к нему не ходил, это сказал сам Ульф.

Мотив был у всех, — кто откажется от лишних денег, — но нужда мучала именно Брина и семью Корто. Все хоть как-то сводили концы с концами, а у них у одного погорел бизнес, а другие потратили все деньги на переезд.

Да, в каждом случае мотив был у многих, но именно Брин Маталь фигурировал по всем пунктам. Теперь добавить сюда случайность с телегой и нелепость с монетой, которую не заметить было сложно, что оправдывало Корто. Плюс Кондрат помнил, как Брин хотел остаться на допросе, единственный, помимо Нейша, вышел вперёд и предложил это. Явно странный интерес.

Собственно, для Кондрата было уже этого достаточно, но требовалось неопровержимое доказательство. И здесь сыграла на руку болтливость главы деревни Нейша, о которой он узнал от сплетницы Берц.

Кондрат знал, что тот расскажет, что ему известно, где сундук, и что по нему будет легко найти преступника. И в сопровождающие он точно возьмёт кузнеца, как одного из самых крепких людей. То есть тот так или иначе узнает об этом, а значит, захочет перепрятать от греха подальше.

Это он заходил перед сном в дом, где остановился Кондрат, чтобы под каким-нибудь глупым предлогом узнать, спит тот или нет, после чего отправился в лес перепрятывать украденное.

Капкан схлопнулся.

И это он рассказывал главе Нейшу и другим заинтересованным, опуская некоторые подробности, включая то, что главу считали сплетником, несколько раз тем самым подтверждая свою версию. Да, Брин говорил, что это сделал всё сам Кондрат, однако у того было алиби в виде семьи, и он не знал ни про дату оплаты налогов, ни про сундук.

Конечно, появлялся вопрос, почему он первым делом не воспользовался уловкой, попытавшись сразу спровоцировать убийцу, однако поверил бы Брин, что Кондрат вот так с ходу узнал это? К тому же, требовалось проверить остальные версии и в принципе осмотреть место, чтобы прийти к каким-либо выводам.

— Вы гениальный сыщик… — выдохнул Нейш. — Я очень благодарен, что вы помогли нам с этим делом. Было бы жаль повесить невиновных.

Было бы жаль… Кондрат не показал своего отношения к подобному, просто кивнул.

— А можно спросить, господин Брилль? Вы тогда проводили пальцем под кроватью, зачем?

— Хотел убедиться, что сундук действительно лежал под кроватью и что его не прятала под кровать семья Корто.

— А зачем проводить пальцем по полу?

— Пыль.

Этого объяснения было вполне достаточно. Если же глава Нейш не понял, то, значит, ему и знать об этом не обязательно.

Кондрат бросил взгляд на дерево, на котором стало на одну виселицу меньше. И она одиноко покачивалась, как пугающее напоминание, говорящее, что удерживает людей от того, чтобы те не скатились в кромешный неуправляемый хаос.

Место казни уже окружила толпа жаждущих увидеть казнь, приведя с собой даже детей. Они замерли в каком-то пугающем ожидании и разразились одобрительным гулом, когда к дереву притащили кузнеца Брина. Пока его вели к петле, он даже пытался сопротивляться, но после нескольких ударов под дых от его конвоиров сдался. Да, он был крупным, но и те, кто его вёл на смерть, были не меньше, и их было больше.

Они остановились около виселицы, и едва петля оказалась на шее убийцы, толпа вновь одобрительно загудела.

Кондрат наблюдал за казнью издалека, не отводя взгляда. И в какой-то момент, когда Брин окидывал взглядом толпу, их взгляды встретились.

Бывший кузнец улыбнулся ему ехидной улыбкой, как будто тем самым приветствовал его. Или говорил, что однажды уже он сам окажется на этой виселице. Они несколько долгих секунд мерились взглядом, прежде чем лошадь, к которой был привязан второй край верёвки, начала шагать вперёд.

Верёвка начала натягиваться, пока полностью не затянулась на шее кузнеца. И он начал медленно подниматься над землёй. Его ботинки перестали касаться земли, по телу пробежала дрожь, заставив задёргаться ноги, а он продолжал смотреть в глаза Кондрату, как загипнотизированный. И Кондрат не отвёл взгляда.

Тело Брина продолжало дёргать ногами, исполняя свой последний танец смерти. Его лицо покраснело, глаза налились кровью, пока тело убийцы наконец не расслабилось, и его затуманенный взгляд не застыл на одной точке. И даже тогда казалось, что Брин продолжал смотреть на него с того света, превратившись в тёмную сторону человеческой сути, которую удерживал в клетке лишь страх возмездия.

Лёгкий порыв ветра заставил тело слегка покачнуться.

Толпа ещё немного постояла, наслаждаясь видом, после чего все начали расходиться по своим делам. И Кондрат наконец отвёл взгляд.

Теперь деревня выглядела как обычно, наполнилась своей обычной рутиной и жизнью. Всё выглядело нормально, кроме тела, которое теперь воспринималось как часть пейзажа.

— Вот и всё, — отряхнул руки подошедший глава деревни, будто самолично его повесил. — Одной бедой стало меньше.

— Долго он провесит? — кивнул на тело Кондрат.

— До приезда налоговых собирателей, чтобы те посмотрели и увидели, что мы боремся с любой преступностью и верны его светлости. Ну и ещё денька два повесит в назидание другим, чтобы ни у кого впредь мыслей таких не было.

Кондрат кивнул и уже собирался отвернуться, когда глава вновь заговорил.

— Господин Брилль, я надеюсь, мы не доставили много неприятностей. Не хотелось бы, чтобы его светлость подумал, что у нас тут беспредел твориться… — глава Нейш достал между делом небольшой мешочек. — И мы хотели бы выразить благодарность от всей деревни за то, что вы помогли справедливости взять верх. Пусть всё останется в прошлом…

Другими словами, чтобы его светлость не решил сменить главу, подумав, что тот не справляется со своими обязанностями. Слишком хорошее место Нейш занял и явно не желал его покидать.

— Что насчёт Корто? — Кондрат бросил взгляд на дом, в который вернулась семья.

— О, не беспокойтесь, мы своих не бросаем, телега, чтобы отвезти их, точно найдётся, — пылко ответил он. — Так что об этом можно больше не думать, верно?

Кондрат взглянул в глаза Нейша, который будто сжался под его взглядом.

Ему приходила в голову мысль, что у кузнеца мог быть сообщник, однако… Нет, пусть глава деревни Нейш и вел себя подозрительно, и мотив мог быть, однако просто не в его интересах было это дело. Даже если бы он повесил виновников, за несданный налог с него спросят в любом случае. Зачем рисковать тёплым и стабильным местом, когда ты можешь получить эти деньги другими способами, более аккуратными?

А желание так повесить первых же подозреваемых — это было больше похоже на бессилие, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. И никто не отменял месть за своего друга.

Что же касается денег…

Кондрат не брал никогда деньги у людей в знак благодарности за работу. Лучше не прикасаться к таким подаркам, если не хочешь вляпаться в проблемы. Потому что всегда пролегала тонкая грань между честным расследованием и личными интересами.

Но сейчас ситуация была другой. У него не было средств к существованию, и без денег он банально не протянет. А это, по факту, была лишь подработка…

Его рука забрала мешочек, сунув его в карман, и глава деревни довольно кивнул.

— Господин Кондрат, вы, в принципе, можете отправиться с собирателями налогов. Я попрошу их, и вы сможете добраться до Эдельвейса. Уверен, они помогут защитнику закона.

— Было бы неплохо, — кивнул Кондрат.

Он ждал сборщиков налогов, или, если на их лад, собирателей налогов в доме Марэйн и Фадота. Красота яркой заснеженной деревушки, расположившейся у подножья Великих Гор, в которой, казалось, попросту нечему случиться, омрачалась лишь покачивающимся трупом.

Уже к обеду к Кондрату зашёл глава Нейш и сообщил, что собиратели налогов приехали. На улице почти в центре деревни его встретила большая повозка на лыжах, запряжённая тремя лошадями. По факту это были обычные удлинённые сани с лавками вдоль бортов и достаточно массивным сундуком в центре, где должны были храниться, как мог предположить Кондрат, деньги.

Всё это охраняли солдаты в количестве одиннадцати человек. Один был извозчиком, другой сейчас считал деньги в санях, остальные стояли вокруг, будто готовые в любой момент начать круговую оборону, держа ружья наизготовку.

По их внешнему виду Кондрат пытался прикинуть, как будет выглядеть мир впереди.

Каждый из них был одет в сизый кафтан — одежду, похожую на пальто из какой-то плотной ткани, которая доходила практически до колен. Там же виднелись штаны примерно того же цвета и сапоги. У каждого из них были кираса и шлем, походивший на заострённую пику. Из оружия у всех был меч, — или сабля, здесь Кондрат плохо разбирался, — и огнестрельное оружие с кремниевым замком. По крайней мере, механизм был похожим.

Глава деревни Нейш что-то обсуждал с одним из солдат, после чего заметил и Кондрата, широко улыбнувшись и протянув руку, предлагая подойти поближе.

— Вот, я говорю об этом господине, сударь. Это он помог схватить опасного разбойника, которого вы увидели на дереве. Возможно, вы его знаете даже…

— Мы не знакомы, — холодно отрезал мужчина в форме, пробежавшись взглядом по Кондрату. — Я — старший охраняющий Ганта.

— Кондрат Брилль, сыщик, — он слегка кивнул головой следом за солдатом, который вновь смерил его внимательным взглядом.

— Мне передали вашу просьбу довезти вас до Эдельвейса.

— Если это не доставит вам лишних неудобств.

— Для человека, который защищает закон и порядок, у нас хватит места, — ответил тот.

— Тогда я буду благодарен вам, если вы поможете.

Тем временем за их спинами один из солдат, который пересчитывал деньги, сидя в повозке и бросая их в небольшой вырез в центре крышки сундука, словно в копилку, произнёс.

— Старший Ганта, всё верно, — попутно он делал какие-то отметки в журнале. Рядом стояли весы — видимо, он взвешивал монеты, чтобы быть уверенным, что местные не решили слегка урезать монеты в свою пользу. — Налог сдан, всё как положено.

— Отлично, — чуть повернув голову, ответил старший и взглянул на главу деревни. — Налог уплачен.

— Отлично, отлично… — закивал тот.

Глава собиратели налогов посмотрел на Кондрата.

— Если вы с нами, то я прошу вас в сани, господин Брилль. Мы не можем задерживаться.

— Благодарю вас.

Он забрался в сани, заняв свободное место. Остальные солдаты так же поспешили в сани, и едва все сели, извозчик щёлкнул поводьями, и сани сдвинулись с места.

Деревня, в которой он провёл две ночи, начала медленно удаляться, прячась за заснеженными елями, пока те полностью не скрыли это место. Теперь были глухой хвойный лес, укрытый снегом, и дорога.

Кондрат начинал своё путешествие в неизвестность.

Он не был романтиком, который любил дороги. Все его дороги раньше сводились к езде по бесконечному грязному городу, который утопал в собственной грязи. Однако сейчас он испытывал… предвкушение, какой-то уют дороги, несмотря на мороз. Эта белоснежная дорога, чистый, слегка обжигающий холодом воздух и нависающий чистотой лес в свете солнца действительно заставляли по-другому взглянуть на даже такую поездку.

Вскоре к ним присоединилось четверо всадников. Они ждали чуть дальше и расположились по два с обоих концов саней.

Первое время люди вокруг молчали, но бросали заинтересованные взгляды на нового пассажира. Кондрат смотрел только прямо, на проплывающие деревья, стараясь ни с кем не встречаться глазами. А потом слово взял старший охраняющий Ганта.

— У вас кровь, — заметил он, кивнув на рубашку Кондрата.

Кондрат пытался скрыть это, кутаясь в пальто, которое не сильно защищало от мороза. Но теперь отрицать было бесполезно.

— Ранение. К сожалению, не всё проходит гладко.

— Вижу, ранение было серьёзным.

— Больше крови, чем вреда. Не было времени отстирать рубашку, — ответил тот без интереса, наконец взглянув на главу охраняющих.

Тот открыто разглядывал странного попутчика.

Старший охраняющий Ганта прошёл долгий путь до этого места. Сначала был солдатом, потом перешёл в стражу, а затем ему удалось получить достаточно неплохое и непыльное место, за которое ещё и платили хорошо. И он успел повидать людей на своём пути, от солдат противника до отморозков на улицах.

Человек перед ним явно не относился к последним. Ганта не мог объяснить, просто видел это по суровому, слегка прямоугольному лицу незнакомца, как ветер выдувает землю до скальных пород, пережитое оставило свой след. И одарила его взглядом бывалого хищника. Именно хищника, охотника, который преследовал свою добычу.

Охотник за головами — именно так бы описал его Ганта.

— Откуда вы? — спросил он вновь.

— Не знаю, — не моргнув глазом, ответил Кондрат.

— Не знаете?

— Я не знаю, где родился. Я просто живу и зарабатываю на хлеб тем, что ищу нарушителей закона.

«Значит, всё же охотник за головами», — сделал себе пометку Ганта.

— А много платят? — поинтересовался другой солдат. Совсем молодой. Его сюда засунули связи отца, пристроили на тёплое место в обход других.

— Достаточно, чтобы не помереть от голода, — ответил тот ровным тоном.

Вроде бы просто ответил, однако Ганта не доверял ему. В любой иной ситуации он бы никогда не взял с собой такого попутчика, а может даже сдал бы его страже, однако за него ручался сам глава деревни. Вряд ли бы тот ручаться за человека, которому бы не доверял. Да и тот факт, что он смог найти убийцу и вернуть деньги, говорили в пользу порядочности последнего.

Поэтому, несмотря на свои подозрения, он держал их при себе, решив оказать услугу главе, который иногда делал одолжения ему самому. К тому же, он мягко намекнул, что этот человек был отнюдь не простым, явно не их сословия.

Старший охраняющий огляделся, после чего стащил с одной из лавок шкуру и протянул Кондрату.

— Чтобы не околели, — произнёс он.

— Благодарю, — кивнул Кондрат.

Да, человек не простой. Явно не обычный люд, таких сразу видно и по повадкам, и по речи. Этот слишком… воспитан. Будто действительно был кем-то из аристократов, как, например, баронеты, которые знали правила этикета. И в то же время в крови, на краю герцогства, в одежде явно не по сезону…

Странно это…

Они ехали достаточно долго, и с наступлением глубокого вечера всё же встали на привал. Съехали с дороги, после чего разожгли костёр побольше, расстелив лежаки рядом. Пока пятеро спали, пятеро стояли на страже.

От Кондрата никто ничего не просил и не требовал, поэтому он просто сидел и смотрел на огонь, вглядываясь в язычки пламени, что плясали в глубине костра, где дерево было ослепительно жёлтым.

— Будешь долго смотреть в огонь, на тебя может посмотреть Пламенная ведьма, — негромко сказал один из солдат, который уже лежал в лежаке.

— Ты веришь, что такая существует? — спросил, не оборачиваясь, Кондрат.

— Ну откуда-то эти истории берутся, верно? — ответил тот. — Говорят, что если долго смотреть, то пламя посмотрит на тебя. И она заберёт твою душу.

— У меня нечего забирать… — пробормотал Кондрат.

— Что?

— Говорю, что я не верю в это, — он поднял взгляд к небу и разглядел небо, усыпанное звёздами.

Он не был астрономом и не мог сказать, родное ли это небо или нет, однако странности были. Например, то, что должно быть млечным путём, здесь было, но с каким-то странным фиолетовым отливом. Выглядело завораживающе…

— Если долго смотреть в небо, то на тебя посмотрит Звёздная ведьма, — вновь произнёс солдат.

— А есть вариант, куда я могу смотреть, и на меня никто не посмотрит в ответ? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… на деревья, наверно… — пробормотал тот.

Ведьмы, значит…

А ведь если припомнить, последний их серийный убийца, когда убивал очередную жертву, писал над ней «ведьма». Они так и не смогли найти связи между девушками. Да, собственно, связи для маньяка и не нужны, он просто выбирает жертву, которая ему понравилась.

Но если так подумать… ведь тогда последняя спасённая девушка вела себя странно. Она что-то произнесла, когда коснулась его головы, но слова он вспомнить не мог. И потом он казался здесь, в этом странном месте, которое не хотел называть другим миром. Будто боялся этих слов, хотя где-то внутри уже частично принял это.

Могла ли та девушка быть ведьмой? Настоящей ведьмой? А если и так, то была, значит, и магия?

Кондрат отбросил эти мысли. Он верил в логику и факты, а здесь ими не пахло. К тому же, зачем загадывать? Это место открывалось перед ним, и стоило просто подождать, когда всё само выяснится. Главное в любом деле — не спешить, медленно вызнавая информацию, чтобы не вызывать подозрения, а это он умел делать.

Кондрат бросил взгляд на костёр, и на мгновение ему показалось, что пламя ему оттуда подмигнуло. Он потёр глаза и поморщился.

Пожалуй, пара было ложиться спать.

Глава 6

Наутро они вновь двинулись в путь.

Кондрат молча наблюдал, как мимо проплывает хвойный лес, которому не было не видно ни конца, ни края. Единственное, что его разбавляло — реки, через которые иногда были перекинуты мосты, а иногда приходилось двигаться прямо по льду.

На пути им несколько раз встречались различные поселения, из чего Кондрат сделал вывод, что деревня Эдельвейс располагалась на самой окраине герцогства. И так длилось несколько часов, пока наконец они не покинули лес. И там Кондрату открылся удивительный пейзаж, возможно, самый красивый, который он когда-либо видел. Его сложно было удивить, однако от этого вида действительно захватывало дух.

Дорога сворачивала и шла прямо по опушке леса. По левую строну выстраивалась стена из хвойного леса, когда с правой вниз сбегал заснеженный идеально гладкий луг, поигрывающий искрами на солнце. Он спускался вниз, после чего уходил едва ли не до самого горизонта. Если присмотреться, то можно было разглядеть несколько замёрзших петляющих рек и даже какое-то поселение вдалеке.

Налетевший ветер заставил его покрыться мурашками и одновременно с этим бросил в лицо зимнюю свежесть.

Он не показал, что восхитился этим ослепительным видом. Но что касается других пассажиров, по их лицам не было заметно, что этот вид хоть как-то тронул их. Видимо, они частенько подобное видели.

Вскоре дорога тоже пошла вниз по склону, после чего почти целый день они ехали по лугам. Здесь правил ветер. Он налетал, бросал в лицо снег, который был словно битое стекло, и пытался забраться под меховую шкуру, которую ему одолжили. Здесь не было ничего, будто он попал на другую планету, и лишь ко второй половине дня они вновь добрались до леса.

Теперь вместо густых зелёных елей их встречали голые, словно кости, деревья, чьи лапы тянулись в голубое небо. Здесь они заночевали во второй раз, скрытые от ветра деревьями, и по утру отправились дальше в путь.

Вскоре их дорога присоединилась к более широкой и утрамбованной, ограждённой по обе стороны небольшим каменным забором и просекой, не позволяя лесу подобраться ближе. Она стала заметно оживлённей, и им то и дело попадались всадники, повозки и даже кареты.

А один раз, проезжая вдоль берега реки, на другом берегу Кондрат увидел поезд. Большой паровоз, словно бочка на колёсах, поблёскивающий на солнце. Он куда-то мчался, коптя голубое небо и поднимая из-под передних колёс облака пара, и тащил за собой вереницу вагонов.

Вот они, видимо, и добрались до цивилизации.

Очень скоро показались окраины города. Сначала попадались небольшие деревянные дома, но чем дальше, тем плотнее они стояли друг к другу, уже походя на двухэтажные бараки. Уже здесь перед тем, как ехать, они остановились около какого-то сарая, где им, не снимая лыж, приделали колёса. Очень скоро причина стала ясна — сам город был очищен от снега.

Здесь постепенно на смену деревянным приходили каменные и кирпичные дома. Те выглядели намного цивильнее и чище, дорога становилась мостовой, и мощёные улочки пробегали между зданиями, разделяя их между собой.

Кондрат сказал бы, что Эдельвейс похож на города восемнадцатого-девятнадцатого века. Прямо-таки очень похож. Архитектура зданий, масляные лампы вдоль дорог, характерные одежды мужчин и женщин, конные повозки, и он даже видел трамваи, запряжённые лошадьми.

Общество здесь было разношёрстным. Кто-то был одет в совсем простые тулупы и шапки, причём как женщины, так и мужчины. Лишь изредка встречались платья совсем простые, больше похожие на дублёнки.

Кто побогаче носили утеплённые пальто или шинели с меховыми шапками и цилиндрами, если это мужчина, и утеплённые платья и шубы, если женщины. Даже Кондрат, не сильно разбирающийся в моде, сразу мог сказать, кто одет богато, пусть даже и просто, а кто бедно.

Их повозка, трясясь на мостовой, медленно приближалась к бастионному укреплению, за которым возвышался небольшой замок. Видимо, там жил сам герцог Вёлтенберг или кто-то немного поменьше, как граф. У единственных ворот, которые видел Кондрат, стояли стражники, одетые точно так же, как и собиратели налогов — сизый кафтан, кираса и шлем. У каждого было оружие.

— Мы направляемся в казначейский двор, — произнёс старший охраняющий Ганта, когда они остановились у ворот. Дальше пропускали далеко не всех и только по пропускам. — Здесь нам придётся распрощаться с тобой, так как дальше тебе нельзя.

— Я понимаю. Благодарю за помощь, — Кондрат слез с повозки, оставив шкуру на сидушке.

К ним уже подходили стражники, один из которых с интересом взглянул на него.

— Здоров, Бордо. Вижу, у вас попутчик?

Значит, имя у Ганты было Бордо. Прямо как название вина.

— Да, из деревни Гебёрга. Попросили подкинуть до города, — Ганта взглянул на меня. — Он у нас сыщик. Поймал убийцу, который пытался стащить деньги у деревенских.

— О как, — охранник кивнул в знак приветствия, и тот ответил тем же. — Многих отправили на виселицу?

— Достаточно, чтобы открыть собственное кладбище, — отозвался Кондрат.

— Уважаю… — протянул он уважительно. — В каком районе работаете?

— В том, где нужно кого-то поймать.

— Значит, вы что-то типа охотника за головами?

— Можно сказать и так, — пожал плечами Кондрат.

— Что ж, в наше время без работы не останешься, да, Бордо? — хмыкнул охранник. Тот промолчал. — Жаль, далеко не всех можно поймать.

— Я не знаю тех, кого бы нельзя было поймать, — ответил Кондрат.

— Ну, например… призраков?

— Я не верю в призраков.

— Ну те, с Обера, с вами не согласятся, — усмехнулся он. — Можно не верить в призраков, но это не значит, что их нет. Кстати, Бордо, ты слышал, там ещё один труп был, буквально сегодня утром?

— Давно пора этот дом снести к чертям и забыть о нём, — с тенью недовольства ответил Ганта. Их повозка тронулась внутрь крепости. — До встречи, Брилль Кондрат.

— До встречи, Ганта Бордо, — ответил он, кивнув тому на прощание.

Ворота за ними медленно закрылись, и Кондрат остался один посреди шумного города, который жил своей жизнью, не обращая внимания на гостя этого мира.

Сейчас он ощущал своё одиночество как никогда. Люди, повозки, лошади, архитектура домов, которые в среднем имели три этажа — всё вокруг было другим, незнакомым и непонятным, будто кричащим об этом. Это место словно шептало ему в лицо, что здесь он чужой.

Глядя на живущие своей жизнью улицы, Кондрат чувствовал себя потерявшимся человеком, гостем, который не знает, куда идти. Быть может, будь… этот мир хотя бы похожим на его собственный, он бы нашёл себе место. Но здесь всё было иначе.

Чем он хотел заниматься? Сыскной деятельностью на заказ, как частный детектив? Да, это самый дельный вариант, однако Кондрат не понимал, как это устроить. Наверняка требовались документы, которых у него попросту не было. Где получить эти документы? Какие? Как? Да и даже если он их получит, как создать фирму частного детектива? В конце концов, он был полицейским детективом, тем, кто расследует и ищет, а не коммерсантом, который умеет создавать бизнес.

Кондрат даже никогда не задумывался, насколько он был привязан к своему месту и работе. К этой всей рутине, которую знал наизусть. Но шаг влево, шаг вправо, и вот он уже не знал, как устроен другой мир вне стен полиции. Особенно чужой.

Тогда что, на первое время найти работу, заходя и спрашивая у других? Ну в органы правопорядка вряд ли его так просто возьмут даже потому, что, опять же, у него не было документов. А что насчёт остального?

Кондрат не считал себя интровертом, однако почувствовал какое-то неприятное волнение от одной мысли. Он пытался взять себя в руки, упорядочить мысли в голове, чтобы составить чёткий план, однако они скакали в разные стороны, не давая ему возможности сосредоточиться.

— Раздумываете по поводу того дома? — поинтересовался стражник, с которым у него до этого был небольшой диалог.

Кондрат совсем позабыл за этими всеми мыслями, что до сих пор стоял у ворот, глядя невидящим взглядом на город. Но именно в этот момент у него будто что-то щёлкнуло.

— Да, подумываю заглянуть туда.

— Я бы не стал туда соваться. Призраки существуют, будьте уверены, — посоветовал тот.

— Возможно. А возможно и нет, — даже в другом мире Кондрат не смог бы поверить, что призраки существуют, пока не увидит их своими глазами. Куда чаще любое необъяснимое имеет человеческую природу. — А что можете в принципе рассказать о том доме с призраками?

— Что рассказать? Ну был дом в неплохом районе, действительно хорошем. Там, говорят, кто-то умер, и его призрак теперь терроризирует постояльцев. Кто-то нет-нет, да помрёт в своей комнате.

— Почему тогда туда ещё ходят?

— Ну кто ходит? Приезжие или люди, у которых немного денег, а на окраине жить не хочется. Думают, что именно с ними ничего не случится.

— А почему тогда это место не прикрыли? — продолжал спрашивать Кондрат. — Если там гибнут люди?

— Так нечасто же гибнут, не каждый день. Хотя, думаю, теперь туда вряд ли кто-то в здравом уме сунется. Надеюсь, это станет последней каплей, после чего это место наконец закроют и снесут к чёрту.

— Ясно… — протянул он. — Наверное, всё же стоит туда заглянуть.

— Что ж, удачи… — с насмешкой произнёс стражник.

Кондрат отправился навстречу городу, кутаясь в тонкое пальто, которое никак не спасало от морозов. Его сложно было назвать мерзляком, однако на улице была зима, как-никак.

Город встретил его привычным гулом, который ещё не знал автомобилей. Вместо них гремели телеги и кареты, по камню постоянно стучали подковами лошади, восполняя пробелы городской жизни. Рядом, звеня в колокольчик, медленно проехал трамвай, забитый людьми.

Люди вокруг мало обращали на него внимания. Изредка кто-то бросит заинтересованный взгляд, да и только. Но большинство спешили по своим делам, одетые в обычную одежду, среди которой иногда виднелись обеспеченные слои общества.

Пару раз на своём пути Кондрат встретил и стражу правопорядка, которые, в отличие от стражи, были без кирасы. Они больше напоминали полицейских из Лондона, вооружённые дубинками, которые свисали с их пояса. Что в его мире, что в этом они выглядели примерно одинаково: прогуливались неспешно среди людей, окидывая их пристальным взглядом, будто в каждом видели преступника. Такого взгляда удостоился и он сам.

Первый вау-эффект у Кондрата прошёл, и он постепенно начал привыкать к этому месту. А вместе с тем пришёл и первый звоночек.

У него заурчал живот, заставляя отправиться на поиски еды.

Кондрат так и не смог понять, много ли у него было денег, которые ему дал глава деревни, или нет, а спросить, не вызывая подозрений, возможности не было. Но что точно — золотых там не было. Поэтому, исходя из того, что денег у него мало, Кондрат искал забегаловку поскромнее.

Ради этого ему пришлось свернуть с главных улиц. Его встретили менее многолюдные и приветливые улочки, где с трудом могли разъехаться телеги.

Нет, Кондрат не мог сказать, что эти улицы были хуже, чем главные. Всё та же мостовая, всё те же уличные фонари, но атмосфера изменилась, будто он попал на немного иной уровень города, который можно было бы назвать спальным. Здесь можно было увидеть настоящую не напускную жизнь города.

Из прохода во внутренние дворы слышались крики рассерженной на детей матери, которая стирала бельё и развешивала его на верёвках. На его глазах она отвесила подзатыльник мальчишке, а тот продолжал бежать куда глаза глядят. Когда он прошёл чуть дальше, мимо него, весело шумя, промчалась свора детей, которая врезалась в прохожего, но даже не заметила его, продолжив свой марафон. Тот крикнул им вслед ругательства и отправился своей дорогой. По другой стороне, о чём-то весело смеясь, прошли две скромно одетых женщины.

Пару раз он проходил мимо попрошаек, которые тянули руки, прося мелочи. Взгляд смог выцепить и подозрительную группу людей, которую он мог бы охарактеризовать как криминальную. Просто почувствовал это, как волк чувствует свою добычу. Но те лишь проводили его заинтересованным взглядом. Возможно, этому способствовало то, что стражники правопорядка тоже гуляли по этим улицам.

Наконец его взгляд зацепился за какое-то заведение на углу перекрёстка. Вокруг него уже толпились люди, часть из которых можно было охарактеризовать как субъектов с низкой социальной ответственностью. Значит, и еда здесь не должна быть дорогой.

Перейдя дорогу, Кондрат прошёл мимо людей и вошёл внутрь.

Место было чем-то вроде бара. Людей внутри хватало, но и свободные столы оставались. Это место был типичным пристанищем для тех, кто ищет развлечений, веселья, чего-то запрещённого, а иногда и проблем.

Едва он переступил порог, в нос почти сразу ударил запах пота, спирта и бог знает ещё чего. Кондрату оставалось только надеяться, что он не отравится и не будет прочищать желудок за углом.

Место, где находился дом с призраками, было достаточно приятным районом. Даже несмотря на то, что уже опускались сумерки, даже без уличных фонарей здесь было достаточно светло. Трафик был средним, а тротуары не ломились от количества людей.

Кондрат остановился перед единственным домом, который выбивался из общей картины, расположившийся на углу перекрёстка. Как и говорили люди, которые указали ему, куда идти, пропустить его было сложно. В то время, как вдоль улиц тянулись достаточно крупные четырёхэтажные прямоугольные здания с карнизами, этот дом стоял особняком.

Это было трёхэтажное кирпичное здание с покатой крышей. Вокруг него, словно барьер, выстроились клумбы. Такой дом лучше бы смотрелся где-то на окраинах или в деревне, а здесь скорее раздражал взгляд, выбиваясь из общей картины.

Парадная дверь не была заперта, и Кондрат попал в небольшой, но уютный холл, облицованный лакированным красным деревом. Впереди виднелась лестница наверх в то время, как слева были распахнуты двери в гостиную или обеденный зал, а по правую сторону расположилась стойка регистрации.

Сейчас там о чём-то общались двое мужчин. Один был явно гостем, невысокий пузатый человек, одетый в тёплое пальто, с котелком на голове. Второй стоял за стойкой регистрации. Гость слегка наклонился вперёд и в этот момент что настойчиво тому объяснял. Кондрат застал их прямо посреди разговора.

— Это лучшая цена, подумайте об этом, мистер Уэльс. Вам так или иначе придётся продать его, но потом…

Под ногами предательски скрипнули половицы, привлекая внимание беседующих. Мужчина в пальто обернулся, встретившись взглядом с Кондратом. Его лицо обрамляли густые длинные щегольские усы, закрученные у краёв. Брови были так низко посажены, что казалось, он хмурится. Было видно, что человек недоволен тем, что их беседу прервали, и тем не менее решил на этом закончить.

— Как бы то ни было, мистер Уэльс, обдумайте мои слова ещё раз хорошенько.

После этого он направился к выходу.

Проходя мимо Кондрата, мужчина чуть приподнял котелок, показав свою блестящую лысину, и Кондрат ответил кивком. Незнакомец скрылся за дверью, оставляя их вдвоём.

Теперь Кондрат мог рассмотреть регистратора. Это был человек высокий, но худой, болезненно худой, в клетчатой рубашке с брюками на подтяжках. Его волосы уже почти полностью были седыми, чего не скажешь об усах щёткой. Кондрат заметил, что у местных усы в принципе были в моде.

— Добрый день, — просипел регистратор, выдавив из себя контрольную улыбку. — Я могу вам помочь?

— Да, я хочу снять комнату, — кивнул Кондрат, подойдя к стойке. — Свободные есть?

— О да, мистер, свободных много, — теперь его улыбка была более естественной, однако создавалось ощущение, что он улыбался через боль. — Вы не местный, верно?

— Это так заметно? — приподнял он бровь.

— Местные вряд ли бы захотели снимать здесь комнату, — пожал тот плечами.

— Из-за призрака, верно я понимаю?

— Значит, вы уже знаете… И всё равно хотите снять комнату у нас?

— Я не верю в призраков, — ответил Кондрат.

— Ну… значит, самое время поверить, — пожал мужчина плечами. — Как хозяин этого места, я должен предупредить, что… у нас неспокойно в последнее время здесь. И буквально сегодня умер человек, так что…

— Это у вас такая реклама?

— Скорее предупреждение, мистер…

— Брилль.

— Мистер Брилль. Сейчас многие покинули наш гостиный дом, и правильно сделали. Возможно, мне его придётся всё же продать, поэтому… может вам лучше тоже поискать другое место… — мужчина с трудом выдохнул, будто у него перехватывало дыхание. — Я прошу прощения, но это моя обязанность — предупредить вас.

— И вы уверены, что это призрак? — приподнял бровь Кондрат.

— Да, мистер Брилль, уверен.

— А вы его видели сами хоть раз?

— Нет, но его видели многие постояльцы, а также мои дочь и сын. А ещё эти все жертвы…

— А призрака вы знаете? То есть вы знаете, чей это призрак?

— Моей жены, — выдохнул он и бросил взгляд в сторону. — Это призрак моей жены, мистер Брилль.

— Его, я так понимаю, опознали ваши сын и дочь, верно?

— И те, кто его видел — они узнали её по фотографии. Я прошу прощения, но к чему эти вопросы? — он взглянул на Кондрата внимательнее. — Вы из стражи правопорядка или газеты?

— Нет, — покачал Кондрат головой. — Я сыщик. Частный сыщик.

— Частный сыщик?

— Да. Меня нанимают, когда другие бессильны. Когда надо найти кого-то, выяснить, кто преступник… или разгадать какую-нибудь тайну, стоящую за смертью. Как, например, у вас.

— Вы умеете изгонять призраков, мистер Брилль?

— Нет.

— Тогда вряд ли вы нам поможете, — кисло улыбнулся он. — Стражи правопорядка уже были здесь, они так же искали, кто мог быть виновен в убийстве, но сошлись на мнении, что это всё же призрак.

Страшно представить, как они другие преступления расследуют. Он сгорел вместе с домом, значит, пламенная ведьма к нему приходила, так получается? Глядя на паровозы и зная о дирижаблях, Кондрат надеялся, что уровень криминалистики здесь будет несколько повыше.

— Их проблема в том, что они неверно могли оценить ситуацию, потому что верят в призрака. Я не верю в призраков, а потому могу взглянуть на ситуацию объективно, — ответил спокойно Кондрат. — Я так или иначе останусь у вас, но могу предложить свои услуги, чтобы выяснить причину происходящего. Призрак? Значит, я так вам и скажу. Но если это не он, то я выясню правду.

— И вы хотите за это денег, верно?

— Лишь если докажу, что это не призрак, мистер…

— Уэльс.

— Мистер Уэльс. Если же это призрак, то вы не потратите ни монеты. Единственное — на время расследования я бы хотел попросить предоставить мне бесплатную комнату. Если выяснится, что это всё же призрак, я заплачу за проживание.

Кондрат чувствовал себя последним торгашом, который пытается впарить свою услугу доверчивому клиенту. От этого становилось настолько тошно, что хотелось умыться, однако другого способа начать работать здесь Кондрат для себя не видел. Если удастся раскрыть дело, то, возможно, дальше будет проще. Если нет… что ж, придётся подстраиваться под новые условия.

Мистер Уэльс вздохнул, взглянув на лестницу. Почесал затылок, после чего пожал плечами.

— Хуже не станет, верно? К тому же, сейчас слишком мало постояльцев, поэтому можете… в принципе, бесплатно пожить несколько дней, выясните вы правду или нет.

Он уже потянулся за ключами, когда Кондрат остановил его.

— Я могу сам выбрать комнату?

— Эм… да, конечно…

— И план здания? У вас он есть? — подался вперёд Кондрат.

— Да, он был где-то… но зачем вам он?

— Хочу узнать сам план здания и в каких комнатах происходило убийство. И где конкретно видели призрака.

— Да, конечно… конечно… секунду…

Он полез под стойку и вскоре вытащил свёрнутый в рулон план здания.

— Прошу вас, — расстелил мистер Уэльс карту на стойке.

Трёхэтажное здание представляло из себя аккуратный небольшой прямоугольник. На первом этаже жилых комнат не было. На втором и третьем этаже главный коридор шёл классически по центру от правого крыла до левого, и комнаты классически располагались по обе стороны. Обычная гостиница в уменьшенном варианте.

— Сегодняшнее убийство, где оно произошло? — поинтересовался Кондрат.

— Вот здесь, на углу, мистер Брилль, — палец мужчины указал на угловую комнату в правом крыле третьего этажа.

— Я могу подняться и осмотреть её?

— Да-да, конечно, — закивал он. — Прошу, идите за мной.

Он вышел из-за стойки регистрации и повёл Кондрата на третий этаж.

Пока они поднимались, Кондрат успел мимолётом осмотреть гостиный дом.

Если так можно было выразиться, это было классическое здание. Лестница была полностью из резного дерева. Нижняя часть стен везде была обшита деревянными панелями в то время, как верхнюю покрывали обои. Через равные промежутки висели масляные лампы.

За то время, что они шли, ни одна ступенька или половица не скрипнули. За домом явно ухаживали, что говорило даже о перилах лестницы, где за столько гостей все узоры выглядели так, будто их только что вырезали. На стенах коридоров свисали картины, где неизвестные люди с молчаливым неодобрением взирали на гостей.

Это место вызывало чувство роскоши и вкуса, и можно было только догадываться, сколько здесь стоила аренда комнаты… до того, как появился призрак. Учитывая расположение дома и его состояние, можно было предположить, что он мог стоить хороших денег.

Собственно, скорее всего, как в подобных делах и бывает, это и было основным мотивом.

Глава 7

— Я могу спросить, что предлагал тот сударь, когда я пришёл? — спросил Кондрат, следуя за мистером Уэльсом.

— Не думаю, что это секрет, — грустно улыбнулся тот. — Он предлагал купить это здание.

— Хотят что-то здесь открыть?

— Снести и построить дом. Если вы заметили, наш несколько выбивается из общей картины.

— Да, заметил, — кивнул Кондрат.

— Они хотят построить на этом месте такую же кирпичную коробку. Сегодня этот господин приходил из-за того, что ещё один человек погиб, и предлагал купить здание. Возможно, его действительно придётся продать, так как терпеть это уже просто нету сил…

— И вы не хотите его продавать, я правильно понимаю?

— Ни я, ни мои дети. Но сейчас это кажется неизбежным, мистер Брилль.

— Когда в первый раз появился призрак?

— Я… я даже не смогу сказать сразу… — задумался мужчина.

— Я переформулирую вопрос. Призрак появился сразу после смерти вашей жены? Или когда начали строить дома по соседству?

— Примерно в то время, как начали строить дома, да. Но это вряд ли их рук дело. Стражи правопорядка внимательно обследовали дом и не нашли никаких доказательств их причастности.

Учитывая, что они верят в призраков, Кондрат мог предположить, что они даже не пытались углубиться в ситуацию. Скорее всего проводили расследование спустя рукава, отрабатывая лишь очевидные варианты. В таких делах нужно смотреть гораздо глубже.

— Хорошо. А сам дом, кому он принадлежал и принадлежит теперь?

— Сначала дом принадлежал родителям моей жены. Потом мы поженились, её родители умерли, и он перешёл в её владения. А после смерти в мои.

— Не детей?

— Нет, мне. Но дом по факту наш, поэтому здесь нет разницы.

— Она хотела продать дом?

— Нет, была категорически против. Это их семейное гнездо, если так можно выразиться. Она бы никогда не продала его и тем более не разрешила снос. Но сейчас она мертва, господин Брилль, а её призрак гуляет по дому и убивает людей. Возможно, её душа чувствует, что с ним хотят сделать, и выражает своё несогласие. Я всеми силами пытался сдержать слово, но после этих смертей выхода попросту не остаётся. Мы разоримся, и его так или иначе продать придётся.

Мистер Уэльс подошёл к последней двери по левую сторону третьего этажа. Едва он потянулся к ручке, как дверь сама открылась, и оттуда вышла невысокая девушка с тазом в руках, заполненным бельём.

Девушка была молода и худощава, как и отец, Кондрат дал бы ей лет восемнадцать, не больше. Её длинные каштановые волосы были завязаны в широкую косу, а из-под густой чёлки выглядывали большие карие глаза, по которым можно было смело предположить, что она недавно плакала — на щеках ещё не высохли слёзы.

Она безучастно взглянула на Кондрата и тихо поздоровалась:

— Добрый день, господин, — после чего медленно пошла прочь.

— Это Сиция, моя дочь, — негромко произнёс мистер Уэльс, когда она ушла.

— Ваша дочь похожа на мать, — заметил Кондрат.

— Да, взяла у неё самое лучшее… — вздохнул он. — Только она была высокой, а Сиция совсем кроха. С тех пор, как матери не стало, мы все вместе держим гостиный дом. Она убирает комнаты, я регистрирую гостей, помогаю им устроиться и что-то чиню. Мой старший сын, Никонт, помогает или мне, или ей в зависимости от надобности.

— Семейный бизнес.

— Эм… да, можно и так сказать. Ей тяжело даётся это. Видеть покойную мать, видеть трупы, которые оставляет она после себя… это тяжело. Раньше я ещё на что-то надеялся, но сейчас понимаю, что ради них я должен избавиться от дома и покинуть это место.

— Они живут здесь?

— Да, только на первом этаже, — кивнул мистер Уэльс, приглашая Кондрата зайти в комнату.

Она была небольшой и в то же время уютной, не сильно выбиваясь стилем от остального дома. Сразу по правую строну был шкаф, чуть дальше вдоль стены расположилась кровать. Напротив неё с противоположной стены расположился массивный стол со стулом и комод рядом. Между кроватью и столом впускало вечерний свет окно.

Здесь уже успели прибраться. На кровати было чистое разглаженное бельё, а полы поблёскивали на свету мокрой поверхностью. В углу стояло ведро со шваброй, которые не успели убрать.

— Она уже убралась, я так понимаю, — огляделся Кондрат.

— Да. Не оставлять же её неубранной после покойника, — вздохнул он.

— Тоже верно…

И всё же это несколько усложняло дело. Сейчас ни отпечатков не снять, ни посмотреть, как комната выглядела сразу после убийства. Всё будет стерильно чисто и аккуратно, ни к чему не придраться.

— Кто был жертвой? — спросил Кондрат, обходя комнату.

— Мужчина. Его задушили. Руками, как сказали стражи правопорядка, — нехотя произнёс хозяин дома.

— И больше ничего? Ни ран, ни ссадин, ни следов борьбы?

— Перед нами они не отчитывались. Я лишь говорю, что видел.

— А кто нашёл тело? — спросил он.

— Я. Моя дочь, Сиция, сказала, что никто не отвечает на стук, и я поспешил сюда. Начали стучать вместе, и никто не ответил. Уже тогда я понял, что человека за дверью мы живым не найдём.

— Я вижу, вы выломали её, — взглянул Кондрат на вырванную с корнем планку.

— Нам пришлось выбивать дверь. Она была заперта изнутри, и ключ был в замке, из-за чего открыть её снаружи было невозможно.

Кондрат обошёл комнату. Остановился около окна, разглядывая шпингалет.

— Окно было закрыто или открыто?

— Закрыто, мистер Брилль. Мы проверили это первым делом.

— Так вы или ваша дочь?

— Я. Я сразу послал её за стражами правопорядка, а сам обошёл комнату и первым делом проверил окно, что в него никто не влез.

— Ясно…

Кондрат осмотрел шпингалет на окне, обычную металлическую задвижку, которая входила в паз на подоконнике. Снаружи такой не открыть, а плотно прилегающие оконные рамы предотвращают возможность что-нибудь просунуть, чтобы его просто даже коснуться. Открыв шпингалет, он распахнул окно и выглянул наружу.

Оно выходило во внутренний двор. Если убийца забрался сюда ночью, то вряд ли кто-то его бы заметил. Внизу располагалась клумба, минимум в четыре метра в ширину, но на ней не было ни следа. Если преступник не умеет летать, то он даже к дому подойти не смог бы. А насчёт того, как забрался…

Внимание Кондрата сразу привлекла водосточная труба, которая крепилась к стене на довольно массивные штыри. В принципе, при небольшом весе по ней можно было бы подняться… но окно было закрыто, как говорил мистер Уэльс. А врать ему резона не было, так как дом и так был его. Хочет — продаст, хочет — не продаст. Мотива разыгрывать сцену с призраком у него не было.

Кондрат закрыл окно и огляделся. Больше в комнату попасть было неоткуда. Или дверь, которая была заперта на ключ с внутренней стороны, как сказал сам хозяин дома, или через окно, которое тоже было закрыто на щеколду.

— Ваш арендатор был пьян?

— Я не знаю, мистер Брилль. Я лишь знаю, что он поднялся к себе и всё.

— Пищу принимают у вас?

— Мы кормим постояльцев, но чаще всего они едят в ближайших забегаловках. Конкретно он у нас не ел.

— Я понял… спасибо…

Сейчас уже найти хоть какие-то улики было невозможно. Всё отмыто, всё поменяно. Можно посмотреть простынь, но Кондрат осмеливался предположить, что на ней он тоже ничего не найдёт. Его задушили, а не зарезали — это первое, а второе — ДНК-тесты вряд ли проводят в этом мире. По сути, зацепиться было не за что.

После этого он прошёлся по комнатам, в которых погибли остальные жертвы на втором и третьем этаже. Все они были идентичны друг другу по обстановке. И везде было одно и то же — замок закрыт, окно закрыто. Мистер Уэльс точно сказать не мог, были ли во время убийств у других жертв ключи в замках, однако вряд ли это бы уберегло их, учитывая, что последнюю жертву такие меры предосторожности не спасли.

Также не везде присутствовала и водосточная труба, по которой можно было забраться. Да, можно было забраться по кладке, которая благодаря архитектурным решениям несколько выступала, однако это надо быть каким-нибудь акробатом, по меньшей мере. Но опять же, если окно закрыто, всё это сводилось на нет.

— Хорошо… — протянул Кондрат, проверив последнюю комнату в центре дома.

— Выяснили что-нибудь? — спросил взволнованно мистер Уэльс.

— Немного, — честно признался он. — Я могу поговорить с Сицией и Никонтом? По очереди с каждым?

Мужчина вздохнул, бросив тоскливый взгляд на дверь.

— Да, думаю, можете, почему нет? — пожал он плечами, будто потерял всякую надежду.

Они спустились на первый этаж, где мистер Уэльс посадил его в свой небольшой кабинет. Коморка сразу за стойкой регистрации, очень скромная и забитая настолько, что могло показаться, что ты попал в чулан. Единственным, что напоминало о кабинете, был большой стол и шкаф за ним.

Кондрат сел на один из свободных стульев, и пока мистер Уэльс отсутствовал, его взгляд упал на небольшую рамку с изображённой женщиной. Жена мистера Уэльса. Конечно, это была не фотография, точного соответствия ожидать не стоило, но тем не менее Кондрат внимательно разглядывал её. Что он мог сказать, обычная женщина с каштановыми волосами, которые были собраны в пучок на затылке. Приятная, худощавая, с улыбкой, которая добавляла ей добродушия.

Когда в кабинет пришла дочь мистера Уэльса, Кондрат мог ещё раз сравнить её с портретом покойной матери. Действительно, похожа, но всё же не настолько, чтобы спутать её с матерью.

— Мисс Уэльс, я сожалею, что в такой момент вынужден потревожить вас, — произнёс он низким хрипловатым и в то же время мягким голосом, слегка подавшись вперёд, — но не могли бы вы ответить мне на несколько вопросов?

Казалось, что девушка и не переставала плакать всё это время, глаза были до сих пор красными и заплаканными, а взгляд смотрел куда-то в пол. В таком возрасте подобное воспринимается особенно тяжело, в частности, когда ты видишь «призрак» своей матери, который убивает других людей. Кондрат мог только предположить, что она чувствовала в этот момент.

— Да, — тихо ответила она.

— Вас зовут Сиция Уэльс, верно?

— Да.

— Вам восемнадцать лет?

— Да.

— Можете мне рассказать, где именно вы были сегодняшней ночью? — попросил он.

— Я… спала, мистер…

— Мистер Брилль, — подсказал он.

— Спала, мистер Брилль. После этого рано утром встала и отправилась по комнатам. Мы всегда делаем обход утром, приглашаем посетителей на завтрак, так выше шанс, что они согласятся, а мы заработаем. Я стучалась ко всем…

— Вы начали приглашать откуда?

— С какого этажа?

— Да.

— Второй. Слева направо от главного входа.

— То есть до комнаты покойного мужчины вы добрались позже всех?

— Верно. Я постучалась, и никто не ответил…

Дальше Сиция пересказала практически полностью историю своего отца. Ворвались, увидели тело, она убежала звать на помощь после чего приехали стражи правопорядка.

Выслушав её историю, Кондрат показал карту.

— Покажите, где вы видели призрак своей покойной матери. Желательно, все случаи, которые сможете вспомнить, мисс Уэльс.

Он внимательно следил за тем, как Сиция показывает пальцем места на карте, где видела призрака матери. Кондрат нахмурился, наблюдая за её тонким пальцем, после чего кивнул.

— Благодарю. А кто-нибудь ещё вместе с вами видел этого призрака?

— Мой брат и постояльцы.

— То есть они находились в этот момент рядом с вами, верно?

— Да, всё так… — печально кивнула она.

— Я могу попросить фамилии тех, кто был рядом?

— Многие разъехались, но есть те, кто ещё остался и видел её вместе со мной.

— Хорошо, тогда пожалуйста… — пододвинул он клочок бумаги.

Пока она писала номера комнат, Кондрат продолжил.

— Вы можете предположить, с чем связано появление призрака?

— Это… я… — Сиция тяжело задышала, схватилась за платок и спрятала в нём лицо, расплакавшись. Ей потребовалось время, чтобы успокоиться. Заплаканными глазами она взглянула на Кондрата. — Нас заставляют продать дом. Это был мамин дом, её и только её. Её родители, родители её родителей, родители родителей её родителей в нём жили, вкладывали в него душу, и она не хотела, чтобы его продавали. И теперь они пришли и всячески пытаются нас заставить отдать его. Её душа… она пришла сюда в тот момент, когда это произошло.

— Почему она убивает постояльцев?

— Ярость духов и призраков невозможно понять, мистер Брилль, — она вытерла слёзы с глаз. — Ими правят эмоции, не разум.

— Откуда вы знаете? — поинтересовался он и заслужил удивлённый взгляд Сиции.

— Все об этом знают.

Что ж, а он нет, и это его отличает от других.

Дальше пошли вопросы по поводу того, видела ли она кого-то подозрительного, но на всё Сиция лишь грустно покачивала головой. Всё было чисто: ни посторонних, ни подозрительных, ни странных личностей. Кондрат попросил показать комнаты, где они находили тела, и её показания так же совпали с показаниями отца. И в этом была проблема — не знаешь, за что зацепиться.

Сиция ушла, оставив за собой лёгкий аромат трав, и на смену ей пришёл Никонт, высокий приятный парень с короткой стрижкой и уже появляющейся растительностью на лице. Выглядел он не лучше сестры, разве что не заплаканный. По возрасту было очень похоже, что они одногодки, и Кондрат оказался прав — брат и сестра были двойняшками.

— Можете мне рассказать, где вы были сегодняшней ночью? — задал стандартный вопрос Кондрат.

Иногда такие вопросы могли дать гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Иной раз благодаря стандартным вопросам в самом начале удавалось выходить на убийцу. Но этот случай был не из тех.

— Я спал, мистер Брилль, — спокойно и слегка отстранённо ответил он.

— Ваша комната находится рядом с комнатой сестры, я верно помню?

— Да, всё верно, — подтвердил Никонт.

— Когда вы узнали, что произошло убийство, мистер Уэльс?

— Проводил уборку в главном холе, где стойка регистрации. Это моя обязанность по утрам, пока сестра ходит и предлагает гостям присоединиться к завтраку. Я увидел, как она сбежала с лестницы, и сразу всё понял.

— Каким образом?

— Это уже происходило, — пожал он плечами, будто это было уже обыденным делом.

— Находили утром тела?

— Да.

— То есть убийства происходили всегда ночью?

— Верно. В этот раз я не стал подниматься, насмотрелся уже. Решил встретить стражей правопорядка.

— Можете указать на карте, где вы видели призрака своей матери, пожалуйста, и кто был при вас в тот момент.

Никонт молча начал тыкать пальцем по карте, и его показания по большей части перекликались с показаниями сестры. Он так же указал, в каких комнатах были найдены тела, и это совпадало с показаниями остальных. Как Сиция, он не видел вокруг никаких незнакомцев или подозрительных личностей. Его ответы не помогли продвинуть ситуацию ни на йоту.

Кондрат отпустил Никонта, оставшись один на один с собственными мыслями. Он откинулся на стуле, пытаясь разложить всё в голове по полочкам.

Никто ничего не видел, кроме призрака, и не слышал. Но находили раз от раза труп в комнате, и суммарное количество жертв подошло к семи. Все комнаты всегда заперты изнутри, и ни единого следа проникновения.

Что касается мотивов, то что брату, что сестре резона это делать не было. У них был свой семейный бизнес, который приносил неплохие деньги. Возможно, не будь призрака, они бы могли бы даже не работать благодаря постоянному потоку клиентов. А когда не станет отца, они получат семейное дело в свои руки.

Единственный мотив, который сейчас был отчётливо прослеживаемым — выжить семью из дома, заставив их продать дом, после чего отстроить здесь свой. Иначе говоря, застройщик, или как они называли их, был главным подозреваемым. Однако Кондрат сомневался, что стражи порядка не проверяли его, как самый очевидный вариант. С другой стороны, они могли быть и подкуплены.

После разговора с семьёй Кондрат обошёл постояльцев, которые проживали здесь достаточно долго, чтобы заметить призрака. Их было всего двое, самые стойкие, которым или некуда было уезжать, или которые не боялись стать следующей жертвой. Какая-то женщина средних лет и старик, что жили в соседних комнатах на втором этаже.

Со стариком было сложно разговаривать, он постоянно забывал, о чём говорил, постоянно переспрашивал и путался в собственных словах. Но вот женщина была куда более говорливой.

— Я сама её видела! — с жаром произнесла она. — Женщина, высокая, примерно вашего роста, в белом платье, как свадебное, но бедное. Вся бледная и с вуалью!

— Вы разглядели лицо?

— Да! Она была почти как дочь хозяина дома, Сиция! Вот точь-в-точь! Только выше.

— А это могла быть она? Допустим, если бы надела обувь с каблуками? — предположил Кондрат.

— Я даже не знаю, какими должны быть ботинки, чтобы у них была такая подошва. К тому же, один раз я шла из дамской комнаты обратно. Со мной поднималась Сиция, девушка просто ангел, добрая, всегда помогает. Она ведь ещё и мужа не нашла…

— Вы поднимались и что? — перебил Кондрат, предлагая закончить историю.

— Ах да, мы поднимались, и вот заходим в коридор, а там она! Призрак!

— Она просвечивала?

— Что, простите?

— Призрак просвечивал? — повторил Кондрат. — Насколько мне известно, призраки нематериальны. Не обладают плотной формой, и потому через них может быть что-то видно.

По крайней мере, именно так он предполагал.

— Нет, совсем нет, она не просвечивала. Стояла в конце коридора и смотрела на нас, после чего ушла на лестницу. У бедняжки Сиции истерика случилась, вы даже не представляете, какая!

— То есть она была с вами?

— Верно!

— И как часто вы видели призрака?

— Три раза, — уверенно ответила она. — Такое сложно забыть, знаете ли.

— Понимаю. Я могу поинтересоваться, почему тогда вы не переехали? Зная, что призрак губит людей?

— Здесь дёшево, — просто ответила она.

— Но вас могут убить, разве нет?

— Ну если бы могли, то убили бы, верно? — ответила она. — Я солью перед входом и окном посыпаю. Ни один призрак не пройдёт. А стоимость аренды здесь снизилась вы даже не представляете насколько! Ещё и можно помыться, и позавтракать. Сплошная выгода!

— А где вы работаете?

— Я работаю в одном кабаке. Там, в городе.

— А где конкретно? — попросил уточнить Кондрат.

— В городе, ­— повторила она. — Если зайти в глубь северных районов, то не промахнётесь. Очень неплохое заведение. И не дорогое. Инструментальная улица, восемь дробь два. Приходите как-нибудь к нам.

— Обязательно, — кивнул он, при этом сделав себе пометку в голове, что надо будет туда заглянуть для подтверждения.

Впрочем, отсутствие страха на фоне последних событий тоже было странным. Можно понять старика, у него есть деньги и не хватает ума на старости лет, чтобы осознать опасность, но она всё понимает. И реальная опасность по сравнению с дешёвой арендой сложно сравнивать. Да, есть такой тип людей, который считает, что кого угодно, но точно не его, однако действительно такой риск стоил этого?

Странная женщина…

Если констатировать факт, то для него ничего нового они не открыли, лишь подтвердили, что Сиция была рядом на момент появления призрака и была на него не похожа. Хотя изначально после разговора с мистером Уэльсом было понятно, что его дочь была слишком низкой для того, чтобы сойти за мать.

В голове возникла предательская мысль о том, что это действительно может быть призрак. Ведь перенос тела есть? Есть. Почему не может быть тогда призраков?

Но Кондрат тут же отогнал их. Он лишь опросил свидетелей и осмотрел комнаты. Это попросту ничто, лишь начало расследования.

Пока солнце окончательно не село, Кондрат вышел на улицу. Единственный одиночный дом в районе был окружён со всех сторон клумбами, покрытыми снегом. Кондрат обошёл его по кругу, пытаясь найти хоть один намёк на то, что кто-то подходил к дому или же замел на снегу следы. С первого взгляда этого не разглядеть, однако если присмотреться…

Но сколько бы он не присматривался, ничего так и не нашёл. Никто не ходил вокруг дома. Единственная тропинка — чёрный вход, но около двери стены были идеально гладкими, не зацепиться, а дальше по обе стороны начинались клумбы, засыпанные снегом. Если преступник не прыгал на четыре метра, — а именно таким было расстояние, — то до стены дотянуться было невозможно.

А жаль, тогда бы всё было немного проще…

Кондрат вернулся в гостиный дом, где Никонт уже зажигал масленые лампы, быстро проходя от одной к другой.

— Мистер Уэльс, — окликнул его Кондрат. — Я могу вас спросить по поводу ключей?

— Да, конечно, — кивнул младший Уаэльс. — Мне сказали, что вы решили остановиться на третьем, ближайшая правая комната от лестницы, верно?

— Да. Хочу спросить, у вас две пары ключей?

— Да, на каждый номер по паре, — кивнул тот. — Один у вас, другой у нас на случай, если дверь надо будет открыть.

— Я могу получить оба? — протянул Кондрат руку.

— Оба? Я не могу сказать… у нас просто правила, вы понимаете…

— Вы можете получить оба ключа, — раздался тихий голос Сиции из прилегающего коридора. Она вышла в холл, словно призрак, держа в руках швабру с ведром. — Отец предполагал, что вы попросите, и сразу дал разрешение.

— Тогда я сейчас принесу вам оба, — кивнул Никонт и отправился к кабинету отца.

Они остались вдвоём.

Кондрат окинул взглядом Сицию. Выглядела она неважно, мягко говоря.

— Как вы? — поинтересовался он.

— Ужасно, — одарила его девушка слабой улыбкой. — Сложно быть счастливой, когда видишь, как неуспокоенный дух твоей матери разгуливает по дому и уносит с собой людей.

— А как умерла ваша мать?

— Трясуха, — пожала она плечами, отведя взгляд. Кондрат не знал, что это за болезнь, но не стал уточнять. — Она тяжело уходила, это было страшно. А теперь… как есть…

— Не боитесь, что её призрак возьмётся и за вас?

— Она любила нас. Мы любили её. Думаю, так она просто пытается защитить дом. Убивает чужих людей, думая, что это захватчики, но делая лишь хуже.

— Интересная теория, — заметил Кондрат.

— Это не теория, — покачала она головой. — Я… мы чувствуем это. Я, Никонт — мы чувствовали это, когда встречали её. Чувствовали умиротворение и любовь. Она не навредит нам.

— А вашему отцу? Он её ни разу не видел, насколько я понимаю.

— Думаю, она бы пришла за ним, будь иначе, — ответила Сиция. — Но как бы то ни было, будь что будет, так я считаю…

Глава 8

Кондрат осмотрел комнату, которая ему досталась. Внимательно обстучал стены, проверил шпингалет на окне, осмотрел пол и особенно места, которых сразу было не видно, например, под кроватью или за шкафом.

Также он проверил дверной замок — засунул изнутри ключ и попытался открыть снаружи. Не вышло, ключ в замок даже не вставлялся, пока там был второй. Хоть пытайся выдавить, хоть бей, но всё без толку, сидел он там надёжно.

Иначе говоря, как-либо попасть в комнату возможности не было.

Кондрат задумчиво обошёл комнату, после чего сел на кровать. Идей не было. Но разве это было впервой? Сколько он переловил маньяков и убийц, которых, казалось, поймать было невозможно? И сколько раз дело выглядело точно таким же безнадёжным?

Нет, надо продолжать искать. Кто ищет, тот всегда находит, однако уже не сегодня, на ночь глядя.

Но спать Кондрат лёг не в кровать. Вместо этого он поставил стул в углу комнаты и сел на него, положив на колени пистолет. Так, в принципе, тоже неплохо. Спать сидя он умеет — офис полиции научил. А кто заглянет в комнату, сразу подумает, что он бодрствует.

Старый детектив был недалеко от истины. Интуиция, натасканная десятками дел, шептала ему, что в эту ночь обязательно что-то произойдёт. Что его первое появление попросту не останется незамеченным, и те, кто стоит за убийствами, обязательно устроят ему представление. И когда ночь уже вовсю царствовала над городом, давая укрытие всем сортам криминальных представителей улиц, Кондрат услышал звук.

Прямо сквозь сон, чуткий, словно лёгкая дрёма, Кондрат отчётливо уловил скрежет по дереву, как если по двери с другой стороны провели когтями.

Рука тут же схватилась за пистолет. Палец привычным движением отщёлкнул предохранитель. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы тьма вокруг приобрела очертания комнаты в свете тусклых уличных фонарей из окна.

Он замер, как хищник в засаде, прислушиваясь к окружению… но было тихо. Слишком тихо, как в могиле, когда все звуки, кроме собственного сердцебиения уходят. Будто он остался один-единственный в доме, отрезанный от всего остального мира. Но Кондрат не боялся, не чувствовал паники или страха. Лишь холодную решимость докопаться до истины.

И держа оружие наготове, Кондрат встал со стула.

Первым делом его взгляд скользнул по окну, но то было всё так же заперто на шпингалет. После этого осторожным шагом Кондрат подошёл к двери и прислушался. Тихо. За дверью, казалось, никого нет. Но кажется — не значит, что есть так на самом деле.

Он осторожно повернул ключ в замке, после чего дёрнул дверь и быстро сместился в сторону. Движения, которые их заставляли зазубрить в учебке, были уже частью его самого, и Кондрат не задумывался, когда двигался.

За дверью никого не было. Лишь очертания коридора, который терялся во тьме. Не светили даже масляные лампы. Единственным освещением там был свет из окон коридора и его собственной комнаты, которые окрашивали всё в пугающие холодные синие цвета.

Быстрым движением он выглянул наружу. Взгляд влево, вправо…

И Кондрат замер, почувствовав, как похолодело внутри.

На другой стороне стояла девушка.

Стояла в полной тишине, не издавая ни звука, в свете уличных огней у окна в конце коридора. Её худое тело, облачённое в грязное белое платье с подранными подолами, слегка покачивалась, будто та пританцовывала или качалась на сквозняке. На её голове покоилась прозрачная вуаль с высохшим венком из белых цветов. На её тонких руках были длинные перчатки.

Она не пыталась спрятаться и даже не обращала на него никакого внимания. Она лишь продолжала свои движения, иногда неестественно выгибая шею, будто та была сломана.

А потом замерла.

Их взгляды встретились.

Кондрат почувствовал, как на него повеяло холодом. Даже сквозь вуаль он узнал в этой девушке тот портрет, что ему показал хозяин дома. Будто она действительно сошла с холста, ожила, приобрела формы, чтобы теперь найти новую жертву.

Пистолет в руке не дрогнул, но сердце забилось быстрее. От чувства нереальности Кондрата будто парализовало. Всё же одно дело представлять, а другое дело — увидеть собственными глазами то, о чём ему рассказывал каждый встречный в этом проклятом доме.

А потом женщина внезапно рассмеялась. Рассмеялась так, что пробирало до самых костей. Её смех искажался, дребезжал, превращаясь в пугающее подобие демонического хохота. И он проносился по коридору эхом, которое заглядывало в каждый уголок как помещения, так и души, будто шепча.

Беги.

И Кондрат сделал первый шаг.

Первый шаг в коридор, вскинув пистолет, заставляя усмириться все мысли, которые наполняли его страхом.

— Это стража порядка! — рявкнул он, и его собственный голос, ещё тёплый, переполненный живыми нотками, придал ему сил. Его голос был словно противоположностью этого места, которое неожиданно стало обителью мёртвых. Живой, полный сил и уверенности, он будто рассёк хохот женщины. — Стоять на месте!

Кондрат сделал ещё один шаг навстречу ночному гостю. А потом ещё один и ещё. Тяжесть оружия в руке придавала уверенности и сил.

— Подними руки вверх! — гаркнул он.

Что сможет сделать старый детектив, если это действительно окажется призрак? Об этом Кондрат не подумал и думать не собирался. Лучше проверить. Всего магазина в пистолете будет достаточно, если подумать.

Призрак перестал смеяться. Он вновь посмотрел на Кондрата. А после скользнул в сторону и исчез в стене.

«Не в стене», — поправил себя Кондрат. — «Там служебная лестница, которая связывает все этажи и подвал».

Он бросился вперёд за ней, пусть всё внутри хотело бежать в обратную сторону. Такое бывает, со всеми бывает, здесь было главным не дать страху взять верх, и Кондрат не дал. Он видел цель и шёл за ней, стараясь не думать о том, что ждёт его впереди.

Дойдя до двери, он остановился, быстро выглянул на лестницу, но никого не увидел. Шагнул вперёд и начал быстро спускаться, не опуская оружия.

Вот второй этаж. Дверь закрыта. Стараясь не терять лестницу вниз из виду, Кондрат быстро открыл её, выглянул, но никого не увидел. Начал спускаться ниже и дошёл до первого этажа. Открыл дверь, и вновь выглянул. Казалось, что он остался один на один с этим жутким домом.

Кондрат прошёлся до холла, стараясь не упускать из вида дверей подвала, и взглянул на парадную дверь.

Та была закрыта на все защёлки.

Оставался только подвал.

Кондрат направился к двери комнаты мистера Уэльса и затарабанил, оглядываясь по сторонам. Тот открыл не сразу, после сна пытаясь прийти в себя и удивлённо глядя на Кондрата.

— Что случилось? — сонно пробормотал хозяин дома. — Вы…

— Дверь! — быстро выпалил Кондрат, заставив того подпрыгнуть на месте. — Заприте дверь в подвал с той стороны!

— Д-да…

Из подвала было два выхода. Один с этой стороны, другой с противоположной. Ещё один был для угля, но то был люк, и его просто так было не открыть. Если их «призрак» спустился вниз, то он окажется в ловушке.

Кондрат вернулся на лестницу и начал спускаться ниже, по пути подхватив горящую масляную лампу, пока не упёрся в деревянную дверь подвала. Здесь он снова почувствовал себя отрезанным от всего остального мира. Будто никого живого теперь рядом не было.

И тем не менее он открыл дверь, шагнув во тьму.

Здесь пахло сыростью, пылью и сгнившей древесиной. Воздух был холодным, пробираясь под одежду.

Лампы давала мало света. Её пламя плясало, создавая пугающие тени, от которых слишком сильно разыгрывалось воображение. Теперь везде мерещились тени, которые следили за ним, прятались в кучах мусора и ходили вокруг, только и ожидая момента, чтобы наброситься.

Кондрат вглядывался во тьму, но тьма будто смотрела на него в ответ, обретя глаза. Казалось, что протяни руку во тьму, и она схватит тебя, чтобы утащить в собственный мир ужаса и боли.

Кондрат шагнул вперёд.

Рука крепко сжимала пистолет, двигаясь следом за его взглядом. Он шёл вглубь подвала, внимательно оглядываясь по сторонам.

Вот что-то мелькнуло справа, Кондрат резко обернулся… но это была всего лишь тень от тумбочки.

Он прошёл дальше между полусгнившими шкафами и стульями, сваленными в кучу. Обошёл их, заглядывая в каждый угол, пока не добрался до кучи угля. Обойдя по кругу, Кондрат продолжил обследовать подвал…

Пока не дошёл до лестницы наверх. Он прошёл его насквозь, но так никого не нашёл. Тьма пугала, но была пустой внутри.

Женщина сбежала. Возможно, выскочила на первом или на втором. А может…

А может она была призраком…

На всякий случай Кондрат проверил вторую дверь, но та была заперта, как он и попросил.

Охота была окончена, он упустил её. И тем не менее кое-что для себя Кондрат всё же отметил — призраки не пользуются лестницей и не открывают двери, когда хотят сбежать.

После этого Кондрат обошёл почти все комнаты с мистером Уэльсом, как самым надёжным человеком в доме. Он заглянул и в его комнату, и в комнату его детей. Он прошёлся по пустым номерам и номерам гостей, но всё было тщетно — та как сквозь землю провалилась.

А с наступлением утра это всё больше походило на чей-то розыгрыш.

Но было ли это розыгрышем?

Взглянув ещё раз на портрет жены в кабинете мистера Уэльса, он чувствовал что-то неприятное. Будто портрет смотрел на него в ответ.

И улыбался…

Улыбался, как же…

Кондрат отодвинул кружку с каким-то травяным отваром, единственным безалкогольным напитком, который здесь подавали. После случившегося ему требовалось немного проветриться, и Кондрат отправился гулять по городу, зайдя в кабак, который посоветовала одна из постояльцев дома. Как оказалось, женщина и вправду здесь работала. По крайней мере, хоть про неё он что-то знал.

А вот с домом было совсем пусто. По утру перед тем, как зайти сюда, он заглянул к людям из соседних домов, чтобы опросить их. Возможно, кто-то из них что-то ночью видел или слышал, но все в один голос говорили, что спали. Как сговорились, чёрт бы их побрал…

И из-за этого его тоскливый взгляд вновь остановился на кружке, из которой он отпил.

Старый волк потерял хватку, да?

— Кружку медового эля, будьте добры, — рядом за барную стойку подсела какая-то незнакомка, укрывшись от посторонних взглядов под плащом с капюшоном.

Бармен кивнул и начал исполнять заказ в то время, как Кондрат вновь вернулся к своим тягостным мыслям.

Ему требовалось больше данных. Ему требовались архивы по этой семье, требовались документы, связанные с домом, требовалось много чего, но всё это можно было достать исключительно с документами стража порядка или разрешением от властей города. Кондрат уже проверял и узнавал. Оставались лишь опросы свидетелей и поиски истины внутри дома.

Может снять отпечатки? С золой это вполне можно сделать, если потренироваться. Ещё кисточку взять… Хотя что это даст? Десятки отпечатков, среди которых не разберёшь, где чей? А если и найдёт подозрительные отпечатки, как по ним искать подозреваемого в этом городе? Не бегать же повсюду и не просить каждого оставить его, верно?

— Плохой день? — спросила незнакомка, сидящая рядом.

Он бросил на неё взгляд, но из-за капюшона не видел лица. Тех, кто хотел скрыть свою личность, здесь хватало.

Кондрат отвернулся к кружке.

— Сложный, — кратко ответил он.

— Понимаю… — протянула незнакомка. — Сейчас никому не живётся легко, уж я-то знаю.

Бармен подал ей кружку, и она осушила её на одну четверть несколькими глотками. Со стуком поставила на стойку, выдохнула, будто это было верхом блаженства, после чего вытерла рот рукавом.

— Ради этого стоит жить… — пробормотала она. — Иногда всё кажется совсем плохо, а потом раз, и понимаешь, что остались в жизни радости.

— Это называется алкоголизмом, — хрипло ответил Кондрат.

Незнакомка вновь рассмеялась.

— А у вас есть чувство юмора! Хотя вынуждена признаться, я не знаток в алкоголе. У нас считается, что он разрушает нашу силу, наводит беспорядок в голове и переманивает на тёмную сторону.

После этого Кондрат ждал, что она предложит рассказать о своей вере. Кабак — отличное место, чтобы присесть на чужие уши. Глядишь, кто-нибудь пьяным и поведётся на речи о вознесении души, после чего отдаст деньги. А может, того глядишь, и сам её примет, чтобы на утро ужаснуться и откреститься от своих слов.

Однако вместо этого девушка пошла в другую сторону.

— Вы выглядите несчастным.

— Я счастлив.

— Действительно ли?

— Абсолютно.

— Что же, поверю на слово, — насмешливо ответила она. — А вот я, когда оказалась в чужом городе, чувствовала себя очень потерянной. Знаете, просто не знала, куда податься, как потерявшийся котёнок. И тем не менее со временем всё наладилось.

— С чего вы взяли, что я не отсюда? — нахмурился он, пристально взглянув на гостью.

— По одежде видно, — пожала она плечами.

Он ещё раз взглянул на девушку в плаще, — а по голосу это была именно девушка, не женщина, — и прищурился.

— Я могу поинтересоваться, кто вы?

— Я просто девушка, этого достаточно? — рассмеялась та.

— Нет, — всё больше и больше она вызывала к себе его интерес. Совпадения? Они бывают, но не часто. И он мало верил, что какая-то девушка вот так случайно подсела к нему, чтобы завести разговор.

Он прикинул её рост, но был вынужден признать, что до того «призрака» она не доставала. Однако интерес после этого у Кондрата всё равно не угас.

— Какой вы любознательный… никак сыщик, а?

Теперь Кондрат полностью развернулся к ней. Рука потянулась к пистолету в кобуре. На всякий случай. Незнакомка не смотрела на него, но каким-то неведомым образом всё равно уловила его движения.

— В этом нет необходимости, мистер. Я же не зло пришла вам причинять. В конце концов, как я могу… — она повернулась к нему, откидывая капюшон и позволяя увидеть своё лицо, — желать зла тому, кто спас меня однажды.

У Кондрата на мгновение перехватило дыхание. Он смотрел ей в лицо и вновь видел тот момент из прошлой жизни. Как он стреляет, как получает пули и лежит на бетонном полу недостроенного здания, истекая кровью. И как к нему подходит девушка…

Которую он видел сейчас перед собой.

Рука так и норовила схватиться за оружие, но он удержался. Устраивать пальбу в кабаке — не лучшая затея. И ещё хуже — палить в человека, о котором ты толком ничего не знаешь.

— Удивлены? — игриво спросила жертва маньяка в прошлом.

Кондрат просто кивнул.

— Вы немногословны. Понимаю, оказаться в таком месте… это действительно сложно принять, хотя должна сказать, вы неплохо справляетесь!

— Кто вы? — в лоб спросил он твёрдым хриплым голосом.

— Ну… думаю, вы уже знаете, кто я, верно? Уверена, что раз вы смогли выследить человека в тех каменных строениях, где людей больше нескольких миллионов, то и до этого додумаетесь.

Надписи на стене. Перенос тела в это место. Маньяк, который убивал случайных девушек, которые, тем не менее, имели общую, на его взгляд, черту. И сама девушка перед ним, которой здесь быть не должно.

— Вы ведьма, — негромко произнёс он.

— Бинго, — щёлкнула она пальцами, направив на него указательный.

— Ведьм не существует, — тут же ответил Кондрат, будто пытался убедить самого себя в этом.

— И тем не менее, вы назвали меня именно так, — пожала она плечами. — Хотя такими словами лучше не разбрасываться в подобных местах.

— Значит, вы перебросили меня сюда?

— Верно.

— Зачем?

А главное — нахрена, как говорил один его товарищ.

— Может в качестве благодарности? — она слегка склонила голову на бок, улыбнувшись. — Чтобы вы и ваш опыт не погибли в столь мрачном месте, как то здание? Жизнь за жизнь, как говорится.

— Если вы смогли меня вылечить, то почему не сделали это в том мире? Зачем переносить сюда?

— Потому что вы там умерли, мистер Брилль, помните? Вас подстрелили, когда вы пытались спасти меня. Так устроено мироздание. Там вы умерли. Здесь вы живы. Я перенесла тело и спасла вас. Всё просто. Это как физика, я лишь использую законы мироздания, не меняю их.

— И что вам надо от меня сейчас? — подался он чуть вперёд.

— Проведать может захотела, — ведьма кокетливо подмигнула ему. — Ведь вы оказались в той же ситуации, в которой оказалась я.

Поверил он ей? Конечно нет. Такая доброта существует либо в сказках, либо у маньяков, которые хотят заманить свою жертву в сети. Это не значило, что людей добрых не существует, однако к подобному стоило относиться с осторожностью.

— Кто был тот человек, который убивал тебя и твоих подруг?

— М-м-м… плохим человеком, давайте так скажем.

— А вы хорошие.

— Безусловно! — широко улыбнулась она. — Разве может быть иначе? Как бы то ни было, я рада, что вы нашли себе дело. Думаю, с вашим приходом в этом мире что-нибудь обязательно изменится. Нет, я в этом уверена.

Кондрат не верил ни единому её слову. Нельзя верить тому, кто знает больше тебя и не стесняется это показывать всем своим видом. И тем не менее, кое-что он всё же очень хотел спросить.

— Существуют ли призраки в этом мире?

— Естественно. Как же без них. И магия, как вы уже догадались, тоже существует, пусть и не так распространена.

— Зачем вы пришли?

— Чтобы убедиться, что с вами всё в порядке. Я же могу проведать человека, который спас мне жизнь, верно? И как я вижу, ваша жизнь налаживается. Это не может не радовать, ведь вас ждут великие дела!

Она отпила ещё немного из кружки, после чего спрыгнула со стула и направилась к выходу.

— Ты куда?

— Туда, где моё место. Я лишь пришла проведать вас, не более, — ответила она, не оборачиваясь. Накинула капюшон и пошла дальше.

— А ну стой!

Кондрат вскочил со стула и направился к ней, по пути столкнувшись с каким-то мужчиной. Тот что-то гневно выкрикнул, но он не обратил на это никакого внимания. Сейчас его интересовала лишь эта… ведьма.

— Я сказал стоять! — Кондрат поймал её за плечо у самого выхода.

— Грубо, мистер Брилль, очень грубо, — ответила она. — Но на вашем месте я бы обернулась назад.

Это было, конечно, очень глупо, но Кондрат тем не менее обернулся назад. И тут же получил толчок в грудь, отшатнувшись. Перед ним стоял мужчина, которого он толкнул до этого, красный от злости, будто ему обожгло лицо.

Кондрат обернулся, но от ведьмы уже и след простыл.

Не обращая внимания на мужчину, он выскочил в переулок, но её уже не было и там. Лишь прохожие и какие-то непонятные личности, который бросали в его стороны внимательные взгляды.

Сейчас в его голове крутился вопрос, что именно ей было нужно. Не сильно-то и поверил Кондрат в то, что ведьма просто пришла проведать его. Да, кое-что для него открылось, однако, как бывает в таких ситуациях, вопросов стало ещё больше. Особенно про великие дела…

Кондрат надеялся, что прогулка поможет найти ему решение, однако после этой встречи всё стало только хуже. Ведьмы, магия, призраки… А дальше что, единороги и эльфы?

Кондрат зло сплюнул, достал одну из сигарет, которые хранил на чёрный день, и закурил. С каждой затяжкой мысли успокаивались и приходили в порядок. Ему однозначно не нравится его новая жизнь. Кондрат с какой-то ностальгией теперь вспоминал свой тёмный, серый и грязный город, переполненный отбросами и ублюдками. Там он был как дома, там он чувствовал себя, как бы странно это ни звучало, свободно, в своей стихии. Здесь же…

Однако день не спешил заканчиваться на этом. Да, единорогов и эльфов он на своём пути, конечно, не встретил, однако, вернувшись к гостиному дому, наблюдал прелюбопытнейшую картину того, как какой-то мужчина карабкался по водосточной трубе наверх. Средь белого дня. Даже не пытаясь скрыться. Внаглую взбирался по трубе и достигнул уже второго этажа…

Когда кусок трубы под его весом хрустнул и частично оторвался. Незнакомец даже вскрикнуть не успел, как полетел вниз прямо в сугроб. Будто этого было мало, тот кусок трубы со скрипом окончательно оторвался и полетел вниз, ударив по хребту уже было встающего мужчину, отправив того обратно в снег.

А это что ещё за клоун…

Кондрат направился к незнакомцу. По крайней мере, в этом деле намечалось хоть какое-то продвижение…

Глава 9

Будто ему было мало сегодня призраков и ведьм, теперь из ниоткуда появился непонятный скалолаз.

Когда Кондрат подошёл ближе, тот, кряхтя, поднимался, стряхивая с себя снег. Незнакомец был парнем лет двадцати с очень короткой стрижкой или, как её называли в его мире, армейской. Одетый в плащ и тёплое пальто, он недовольно вылез из сугроба, продолжая смотреть наверх.

Кондрат подошёл ближе.

— Я могу поинтересоваться, кто вы? — спросил он, не сводя с незнакомца глаз.

Тот бросил на Кондрата раздражённый взгляд, будто тот мешал его очень важному делу.

— Вали отсюда, мужик, — бросил он.

— И всё же я спрошу ещё раз. Кто вы и что здесь делаете? — повторил Кондрат, и его рука медленно поползла к кобуре. — Это частные владения.

Тот вздохнул и наконец посмотрел на Кондрата. Теперь его лицо можно было рассмотреть подробнее. Острые черты лица, низкие надбровные дуги, которые придавали его глазам злобный взгляд, тонкие губы. Выражение лица такое, будто ему все должны. Больше всего этот парень был похож на какого-нибудь гопника из подворотни.

Он полез в карман, и рука Кондрата застыла на месте, в любое мгновение готовая выхватить пистолет. Но вместо оружия тот достал из кармана какой-то значок и чуть ли не ткнул им ему в лицо.

— Я сыщик. А теперь иди отсюда и не мешай работать.

Значок представлял из себя щит со скрещёнными на нём мечами и шесть цифр. Видимо, личный номер этого сыщика. И парень уже убирал значок, когда внезапно взглянул на Кондрата заинтересованным взглядом.

— А ты, кстати говоря, ваще кто такой? — сделал он шаг навстречу. — С чего вдруг тут околачиваешься вокруг этого дома?

— Я могу задать тот же вопрос.

— Здесь я задаю вопросы, — рыкнул он. По крайней мере попытался, чтобы выглядеть грозным и крутым, но Кондрата это вообще никак не впечатлило. Парень скорее выглядел глупо, чем круто, и уж точно что он не умел делать, так это задавать вопросы.

— Я частный сыщик, которого нанял хозяин этого дома в связи с убийством, — спокойно ответил Кондрат. — Я расследую это дело в его интересах.

— О как? Частный сыщик? — он прищурился. — Да, хозяин дома что-то такое говорил мне. А у частного сыщика документы есть?

Документы? С этим были проблемы. Те документы, что у него были, точно не подойдут даже потому, что там есть фотография, а здесь, насколько он понял, их ещё не изобрели. К тому же, там был совершенно другой язык. С тем же успехом он мог показать обычную бумажку, которая ничего не значила. Однако было кое-что, что могло вполне сойти за документ…

Кондрат полез в карман и внезапно нащупал там посторонний предмет, которого у него точно не было. Кондрат нахмурился, однако решил оставить находку на потом, вытащив кожаный бумажник. Раскрыл его, и в лучах солнца блеснул значок детектива.

Парень удивлённо моргнул, после чего посмотрел на Кондрата как на дурака.

— Это что?

— Значок, который подтверждает мою личность и право работать сыщиком, — ответил Кондрат так невозмутимо, что парень растерялся.

— Что… в смысле? Это нихрена не документ! — ткнул он пальцем в его значок.

— Вы тоже не предъявили документы. Лишь значок, — заметил он.

— Да таких не существует! Ты его мог в любом магазине купить и сейчас выдавать за что-то там, а мой настоящий!

— Ваш тоже мог быть куплен в магазине, а вы можете притворяться сыщиком. Что касается моего, то он был выдан в другом месте и поэтому отличается.

Кондрат неплохо понимал людей, видел их реакции, иногда мог сказать, когда те врут или что-то скрывают, что в его работе было важно. И парень перед ним растерялся. А всё потому, что он сам ничего не знал ни о законах, ни о частных сыщиках, ни о чём. Незнание порождает неуверенность в собственной правоте, из-за чего он пытался к чему-нибудь придраться вместо того, чтобы уверенно заявить, что Кондрат лжёт, и арестовать его.

Видимо, отец, какой-нибудь барон или виконт, пристроил своего сынка на работу, где тому было не место. Таких очень легко смутить и выбить из колеи уверенным поведением и встречными вопросами, так как они не разбираются в том, с чем работают. Они сразу теряются, когда чувствуют силу.

— На моём есть номер! — нашёлся недосыщик.

— На моём тоже, — спокойно возразил Кондрат. — Как бы то ни было, у меня нет ни желания, ни времени препираться с вами здесь. Меня интересует лишь одно, — он поднял взгляд к окну. — Как именно убийца попал в комнату, если дверь и окно закрыты? Если ключ в скважине, то снаружи его не открыть. А до задвижки с улицы не дотянуться.

Кондрат просто перевёл тему, не давая парню зациклиться на его личности. Что может объединить людей? Лишь вопрос, который они оба пытаются решить. Парню не хватало ни мозгов, ни опыта, чтобы понять, что его уводят с темы.

Кондрат насмотрелся на подобных молодых и дерзких дуралеев, которые по итогу плохо кончали. Неопытный, глупый и напыщенный — идеальная сборка для того, чтобы остаться на уровне сыщиков, которые способны раскрывать разве что кражи из сумочек, и то под большим вопросом.

— Думаешь, что я тут всё и расскажу сразу?

— Как знаете, — пожал плечами Кондрат. — Мне платят не за пустые разговоры. Удачи с расследованием.

Он развернулся и пошёл прочь.

Это оказалось просто. Но куда больше Кондрата интересовало другое. Он шёл и ждал этого момента. Когда он подходил к углу здания и уже думал, что ничего не выйдет, парень его окликнул.

— Эй, мужик, погоди! Стой!

Кондрат остановился и лениво обернулся к парню, который догонял его.

— Вы что-то хотели?

— Ты сам-то что-нибудь выяснил?

Кондрат с сомнением окинул его взглядом, всем видом показывая, что сомневается, стоит ли ему что-либо рассказывать или нет. Парень буквально сам показывал свои слабые места, на которые можно давить.

— А что?

— Ты должен рассказать, если что-то знаешь, иначе это будет препятствование расследованию, — тут же произнёс парень. — И тебя засадят.

— Я ничего не знаю, — с этими словами он вновь пошёл прочь. Слишком просто.

— Стой, погоди.

— Что-то ещё? — вновь спросил Кондрат.

— Тебя могут…

— Если бы могли, уже бы засадили, но я ничего не знаю. Я сотрудничаю со стражами правопорядка и ничего от них не утаиваю. Можете вызвать их сюда, если хотите. Они проверят мои документы и уедут. И глупо буду выглядеть отнюдь не я, мистер сыщик.

А он. И парень начал кусать губу, понимая, что ему нечем ответить. Его взгляд забегал.

Он ничего не знал о своей работе и о том, как надо себя вести с теми, кому ты задаёшь вопросы. Это лишний раз подтверждало догадку, что его посадили на это место. И сейчас этим делом парень пытался доказать, что заслуживает его. Возможно, рассчитывал раскрыть дело и получить признание, как это обычно бывает. И Кондрату он тоже пытался показать своим поведением, насколько крут, но провалился даже здесь. А потому логичным исходом было…

— Ладно, я думаю, мы можем объединить усилия, верно? — предложил он. — Давай сделаем шаг назад, мужик, и начнём заново. Ты расследуешь это дело, я расследую это дело. Нам обоим нужны ответы и результаты.

— Я так понимаю, вы предлагаете поделиться друг с другом информацией?

— Да, и оба будем в выигрыше.

— И чем вы можете со мной поделиться? Что вы выяснили?

Парень был на крючке. Сейчас он будет пытаться ему доказать, что тоже кое-что знает. Такие любят доказывать что-либо остальным и спокойно могут разболтать даже секреты. Этот не был исключением.

— Призрак — это, очень вероятно, постановка!

— Это я уже знаю.

— И… он пробирается в комнаты, чтобы убивать посетителей гостиного дома, чтобы вынудить хозяина продать его.

— Это и так понятно, ничего нового.

— Скорее всего это те, кто строят дома! — выпалил он под конец, будто выдал страшную тайну.

Но Кондрат лишь покачал головой.

— Я всё это знал и так. Боюсь, всё, что знаете вы, мне уже давно известно. И мы не сработаемся, потому что вам нечего предложить.

— Если ты что-то скрываешь…

— Я сразу расскажу это стражам порядка, — кивнул Кондрат.

Парня это не устроило. Меньше всего ему хотелось, чтобы дело раскрыли стражи порядка, потому что выглядеть смешно будет он.

— Ладно, хорошо. Но у вас нет доступа к архивам, верно? — зашёл он с другой стороны. — А у меня есть. Мне нужно раскрыть это дело, вам нужно получить деньги. Объединим усилия, и все в выигрыше!

Вот и всё. Дело сделано. Кондрат получил то, чего хотел.

— Допустим, вы правы… — с сомнением произнёс Кондрат. — У меня нет доступа к архивам, и тем не менее…

— У меня есть полномочия, которых нет у вас, — продолжил тот. — Вместе мы раскроем это дело и пойдём своими дорогами. По рукам?

Если все сыщики работают точно так же, как этот парень, то это просто чудо, что цивилизация в принципе смогла дойти до такого уровня развития, а не скатилась в кромешную анархию. Окажись парень в городе Кондрата, его бы сожрали живьём ещё до того, как он дошёл бы до участка.

Кондрат прищурился для пущего эффекта, выдержав паузу, после чего произнёс:

— Меня зовут Кондрат Брилль.

— Странное имя. Вы не местный, верно?

Господи, а по одежде это не видно? Кондрат всё больше и больше разочаровывался в нём.

— Как вы догадались? — задал он риторический вопрос.

— На вас одежда явно не местная и не по сезону, — а тот ещё и отвечать принялся… — Не говоря уже об имени. Вы разговариваете не как простолюдин, но и ведёте себя не как аристократ. Это не поведение местных.

Ладно, он чуть-чуть наблюдателен, хоть что-то. Хотя Кондрат скорее искал плюсы в этом олицетворении минусов.

— Я могу услышать имя сыщика? — толсто намекнул он парню.

— Вайрин. Вайрин Легрериан, — как-то совсем неуверенно произнёс он, будто смущаясь.

Сыщик, который глуп, груб, борз, не уверен и ещё смущается — это просто бинго.

— Мистер Легрериан, — кивнул Кондрат. — Приятно познакомиться.

— Мистер? — как-то совсем потерянно спросил он.

Видимо, парень ожидал обращения «господин». Значит, кто-то из аристократов, кого все знают… Но слов обратно не воротишь, а значит, ничего не оставалось, как продолжать к нему так обращаться, будто именно этого и добивался.

Кондрат кивнул в сторону улицы.

— Давайте пройдёмся, обсудим, что мы имеем и вместе, — «вместе» он слегка выделил, — обсудим, куда двигаться.

Пусть парень думает, что приносит в это дело значимый вклад и является важным участником. Лесть полезна в делах, когда нужно добиться результата, и такие обычно с радостью выкладывают всё, что можно, чтобы показать себя лучше, чем есть на самом деле.

Они вышли на улицу и двинулись вдоль выстроенных коробчатых домов, которые напоминали чем-то стену.

— Вы уже обследовали комнаты? — спросил Вайрин Легрериан. Даже на «вы» перешёл.

— Да, я осмотрел их, — не стал отрицать тот.

— Я тоже. У всех семи жертв окна были закрыты на шпингалеты, двери закрыты на замок. У пятерых из них ключ был в замке. Ладно те двое, но остальные, как к ним попали?

Значит, пятеро были полностью заперты, и попасть к ним было невозможно. К двоим можно было попасть из коридора. Что ж, парень, возможно, ещё не полностью потерян, просмотрел прошлые дела об убийствах в этом доме.

— Этот вопрос нам и надо решить, — ответил Кондрат. — Возможно, это даст ответ на то, кто убийца.

— Строители домов?

— Это заказчик. Его не обвинишь. Нужен именно исполнитель, который укажет пальцем, — пояснил он.

— Может убийца был изначально в комнате? — предположил Вайрин.

— Его бы обнаружили. И это не объясняет, как комнаты были закрыты изнутри.

Кондрат задумчиво проводил взглядом хорошо одетую пару, которая очень мило о чём-то ворковала, что вызывало смех у дамы.

— Вы верите в призраков, мистер Легрериан? — спросил он задумчиво.

— Да, — ответил тот без сомнений.

— Верите, что это мог сделать призрак?

— Ну… да как бы… но как-то странно это… — последовал ответ.

— Почему?

— Просто есть ведь очевидный мотив. Как-то слишком удобно всё свалить на призрака.

— Да, я тоже так думаю… И я видел этого «призрака».

— Да ладно! Серьёзно⁈ — тот посмотрел на Кондрата с каким-то восхищением.

— Да, сегодня ночью. Это была девушка. Она была похожа на мать семьи Уэльсов, особенно на дочь, но значительно выше. Плюс её скрывала вуаль, и потому точно разглядеть внешность было проблематично. Я погнался за ней, но она скрылась. Я сразу обыскал дом, но никого и ничего не нашёл.

— Сбежала из дома?

— Возможно, но входные двери были заперты, и я старался не терять их из виду. Если только у неё не было ключа.

— Или сообщник в доме, — но Вайрин сразу задумался. — Хотя ни у кого из них нет мотива. Ну типа зачем? Хороший бизнес, приличные деньги, обеспеченность на всю жизнь. Да и говорят они искренне…

— Да, есть такое, — согласился он.

— Может постояльцы? Те, кто остался? Подозрительно ведь, всех там убивают, а они всё равно не съезжают.

Да, эта мысль уже приходила Кондрату в голову. Однако подкрепить эти подозрения было попросту нечем. Нужна была информация на обоих, которую можно было получить только в архиве.

— А если продать дом, кто получит деньги? — спросил задумчиво Кондрат.

— Отец. Раз дом его, то и деньги тоже.

— Не дети, — уточнил он.

— Нет, — уверенно заявил Вайрин. — Дети ничего не получат. Ну, по крайней мере, пока отец жив.

— То есть, если отец умрёт, они бы получили дом? Или, допустим, если продаст и потом умрёт, деньги перейдут им, я верно понимаю?

— Ну да, по закону наследования получится так. Но я бы не сказал на детей. Они как бы любят отца, это сразу видно. И мать любили, из-за чего не хотят расставаться с домом. Вон, та же Сиция, у неё глаза не просыхают от слёз, когда речь заходит о матери или смертях. Такое подстроить невозможно.

— Вы давно работаете сыщиком? — поинтересовался Кондрат.

Тот, кажется, смутился этого вопроса.

— Ну… недавно, но я неплохо показал себя в столице. Арестовал преступников, которые совершали финансовые преступления.

— Финансовое преступление? — заинтересованно взглянул на него старый детектив. Это было сильным заявлением. Может этот парень не так уж и плох? — А можно поподробнее?

— Да. Бабки незаконно семечки продавали на рынке и не платили налоги. Покрутил всех. Правда, после этого меня сюда отправили… — закончил Вайрин глухо.

Так, он забирает свои слова обратно. Этот парень безнадёжен. Теперь понятно, почему он хочет себя показать и раскрыть преступление.

— Как бы то ни было, на будущее. Никого нельзя исключать из подозреваемых, если у них были мотивы. Даже самые маленькие.

Тем временем они дошли до перекрёстка и остановились. Район домов, напоминающих стены, закончился, и здесь начинались частные дома, которые обладали собственными участками. Здесь Кондрат с Вайрином остановились.

— Получается, — начал парень, — у нас четверо подозреваемых. Строитель, призрак, постояльцы и дети.

— Пятеро.

— А кто последний?

— Кто-то, кому это всё выгодно, но он не показывается на свет.

— Хорошо, пятеро. У строителей самый сильный и очевидный мотив. У призрака тоже. У детей очень слабый. У постояльцев и неизвестного он вообще непонятен. Тогда под кого копать могилу?

— Ни под кого. У нас нет улик. И самое главное, мы не знаем, как проникают в комнату, — ответил Кондрат. — Вы говорили, что имеете доступ к архивам. Значит, там есть документы по прошлым убийствам, я верно понимаю?

— Да, я там и вычитал о них, — кивнул Вайрин.

— Я бы хотел тоже взглянуть, — попросил он.

— Ну… — тот огляделся по сторонам. — Почему бы и нет, наверное… Всё равно в тупике.

Вайрин подошёл к краю, и когда мимо проезжал экипаж, махнул рукой. Тот остановился у самого тротуара, и кучер открыл дверь, приглашая внутрь. Это была небольшая крытая карета с сидениями на двоих с всего двумя колёсами. Не сказать, что она отличалась комфортом, однако всё лучше, чем пешком.

— Нам в северный отдел стражей порядка, — бросил парень, залезая внутрь. Кондрат залез за ним.

Едва они оказались внутри, дверца закрылась, после чего экипаж дёрнулся и медленно начал набирать скорость, трясясь по мостовой.

Мимо проплывали дома, меняясь в зависимости от того, какой район они пересекали. Очень скоро постройки сменились на безликие невзрачные дома из камня, которые теснились ближе друг к другу, будто пытались занять как можно меньше места. Люди здесь были разношёрстными, от богатых до бедных, все куда-то спешили, из-за чего на тротуаре скапливалось много народу.

Экипаж остановился перед массивным большим серым зданием. К большим двустворчатым дверям подходила широкая лестница, а на козырьке над входом красовался тот же самый символ, что на значке нового товарища Кондрата.

— Приехали… — вздохнул тот невесело, выпрыгнув на улицу и расплатившись с кучером.

Они оказались на шумных улицах, чем-то напоминающих даунтаун, где скапливалось множество людей от туристов до местных жителей.

Кондрат предположил, что этот район был деловым центром или чем-то вроде этого. Ему было бы интересно прогуляться по району, но Вайрин сразу же направился к участку. Взбежав быстро по лестнице, он остановился у входа, дождавшись, пока Кондрат не поднимется наверх. Вместе они вошли внутрь и попали в главный холл отдела стражей правопорядка

И Кондрат будто попал домой.

Здесь всё до боли напоминало родной участок. По сторонам вдоль стен сидели посетители. Напротив входа стойка, у которой можно было узнать информацию. За ней было два коридора, которые уходили вглубь здания.

Повсюду куда-то спешили стражи правопорядка, кто-то разговаривал с простыми людьми, другие наоборот, двигались к выходу в обход улиц. Рядом с ними, заломав руки за спину, тащили возмущающегося мужчину, который обвинял конвоиров в беззаконии.

Это было местом, где барьер нещадно перерабатывал и фильтровал всю грязь с улиц, не давая ей просочиться в нормальное общество. Оно было наполнено своей атмосферой, этим чувством бесконечного потока сточных вод, которых сколько ни сгребай с улиц, меньше не становилось. Обычные воришки, проститутки, убийцы, маньяки — они будто пропитывали стены здания собой, заставляя тебя чувствовать это буквально на физическом уровне. Ощущение ни с чем не спутаешь. И казалось бы, люди были другими, но суть оставалась той же.

Кондрат и Вайрин подошли к стойке, за которой сидело несколько стражей порядка. Молодой сыщик положил свой значок на столешницу перед одним из них.

— Мне нужно в архив.

— А, господин Легрериан, — улыбнулся тот снисходительно. — Конечно, конечно… Прошу вас, проходите, раз вам нужно… Кстати, как продвигается расследование?

Остальные смотрели на него с такими же снисходительными улыбками на лицах, что не могло укрыться от Кондрата.

— Хорошо продвигается, спасибо, — буркнул тот и пошёл в правый коридор.

Кондрат уже было направился за ним, когда его окликнули куда более грубо:

— Эй, а ты куда⁈

— Он со мной, — злобно бросил на них взгляд Вайрин.

Те сразу потеряли к ним интерес, вернувшись к своим делам.

Пока они шли по коридорам, Кондрат мельком бросал взгляд в помещения. Это место практически ничем от обычного полицейского участка не отличалось. Разве что всё было куда более старым, как говорят некоторые, олдскульным. Никаких компьютеров, привычных телефонов или факсов. Всё делали по старинке при свете масляных ламп.

Когда они шли по коридорам, рядом с Вайрином поравнялся кто-то из служащих. И вновь этот насмешливый взгляд на лице.

— Ну что, раскрыли дело с призрачным домом, господин Легрериан?

— Я в процессе, — буркнул тот.

— Просто мы все с нетерпением ждём момента, когда вы закроете его.

Видимо, Вайрин успел и здесь отметиться, показав себя круглым идиотом. Естественно, ему никто в лицо этого не скажет, учитывая, что он, судя по всему, из аристократов, но вот показать… И это читалось у едва ли не половины тех, кого они встретили. Что Вайрин мог сделать им за это? Ничего. В участках один за всех и все за одного. Против такой структуры не попрёшь, и лучше не делать их своими врагами. Они ничего тебе не сделают, но жизнь усложнить вполне способны.

Видимо, Вайрин этого не знал, посчитав себя самым умным. Теперь пришло время пожинать плоды собственных трудов.

Они спустились ниже, в подвалы, где длинные коридоры выводили в большую низкую комнату, полностью заставленную стеллажами, забитыми десятками тысяч папок. Здесь, на входе в архив, их ещё раз остановили, после чего разрешили пройти.

Вайрин кивнул на ряд столов у стен, которые освещали тусклые масляные лампы.

— Садитесь, я сейчас принесу, — с этими словами он скрылся среди стеллажей.

Вскоре перед Кондратом легла папка, забитая сшитыми листами. На ней красовалась надпись «Дом-призрак».

— Дом-призрак? — Кондрат бросил взгляд на своего нового товарища.

— Я чё? Они его так прозвали, — пожал он плечами.

— Вы его полностью прочитали?

— От корки до корки.

— Было что-то интересное? — Кондрат открыл папку, пролистав несколько листов.

— Всё одно и то же, — пожал он плечами, сев рядом. — Все жертвы задушены, следов борьбы нет, комнаты закрыты.

— И ни подозреваемых, ни каких-либо вещественных доказательств? — уточнил он.

— Я не нашёл. Гляньте, может что-то и раскопаете, — ответил Вайрин.

— Тут написано, что они пробовали изгонять призрака.

— Ну, как видим, это им не сильно помогло, — пожал он плечами. — И кстати, вы сказали, что пятым может быть неизвестный. А откуда мне знать, что это не вы? И не пытаетесь влезть в расследование, чтобы направить его в другую сторону?

— Ну… — Кондрат позволил себе усмехнуться. — В этом и есть работа сыщика, чтобы понять, кто лжёт, а кто нет. Было бы всё так просто, мы были бы и не нужны.

Но просто в этом мире… в его прошлом и этом, никогда не бывает.

Глава 10

В архиве был слышен лишь шелест листов.

Кондрат читал всё, что смогли накопать сыщики, пока его новый товарищ Вайрин сидел на соседнем столе, покачивая ногами. Здесь было так много информации, по большей части, ненужной, что сидеть здесь предстояло до следующей ночи. И тем не менее Кондрат всё равно читал, не пропуская ни строчки.

— Есть что-то?

— Нет. Пока нет… — он перевернул очередной лист.

— Пятеро подозреваемых. Или семь, если считать постояльцев и детей по отдельности… — пробормотал Вайрин. — Со строителями всё ясно, есть и повод, и возможности, но ни единого доказательства. Потом призрак. Если он существует, то дело закрыто, но нужно как-то подтвердить, что он в принципе есть. Постояльцы. Каждый из них остался в доме, несмотря на происходящее…

— О них что-нибудь известно, мистер…

— Давай по имени, — поморщился он. — Ты Кондрат, я — Вайрин. Уши отваливаются, слушая это.

— Привык, когда тебя называют господином? — не удержался от колкости Кондрат.

— Блин, я… да, я веду себя иногда грубо, но… Ладно, забудь, вернёмся к подозреваемым. Женщина и старик. Они давали показания ещё в самый первый раз. В деле есть…

— Какая страница? — сразу спросил Кондрат.

— Сто двадцатая или в этом роде… я не помню, я же не наизусть его вызубрил, — фыркнул тот недовольно.

Кондрат начал листать на указанные страницы и уже меньше, чем за минуту, нашёл допрос этой парочки среди остальных свидетелей.

— Их зовут Маргарет Риччи и Стилс Бугенгерт. Одна работает в кабаке «Хряк», другой привлекался за мошенничество, но находится на пенсии… — Кондрат нахмурился. — С этим Стилс Бугенгертом ты общался?

— Да. Ни дома, ни родных. Старик доживает последние дни. И с ним очень сложно разговаривать, он то забывает, о чём говорили, то отвечает на вопросы невпопад. Тебя смущает, что он раньше привлекался за мошенничество?

— А тебя это разве не должно смущать? — задал он встречный вопрос.

— У него нет мотива.

— А деньги для тебя не мотив?

— Но ты ведь сам с ним общался! — возмутился Вайрин.

— Да, но я не знал, чем он занимался раньше, иначе был бы более дотошным при разговоре с ним.

— Его проверяли, опрашивали, пытались поймать на слове, но старик с головой не дружит. Он всё, — развёл парень руками.

— А если он лишь отыгрывает спектакль? — спросил Кондрат, глядя Вайрину прямо в глаза. — Просто отыгрывал перед вами роль сумасшедшего старика, который не в себе, чтобы не отвечать на вопросы. Ты об этом не подумал?

— Эм… ну я… Его же опрашивали и ничего не выяснили, — начал оправдываться он.

— Значит, ты должен был ещё раз его опросить, — произнёс Кондрат твёрдо. — Надо поговорить с этим стариком. Идём.

Он закрыл дело и вернул Вайрину, чтобы тот положил его на место, после чего вдвоём они покинули участок. Весь путь, который они проделали от подвала до выхода, Кондрат наблюдал за тем, как в сторону Вайрина с насмешкой косится половина отдела, и уже на выходе он всё же спросил:

— Так из-за чего ты поссорился с ними?

— Что? С кем?

— С местными стражами правопорядка. Они с тебя взгляда не сводят, и это явно не дружеский взгляд.

Он вздохнул, махнув рукой и останавливая один из проезжающих мимо экипажей.

— Они просто меня ненавидят. Завидуют, наверное.

— Никого не ненавидят просто так.

— И тем не менее… Ладно, давай так, я сказал пару грубостей на стойке одному из них, когда эти дегенераты не могли принять меня.

— Принять?

— Меня перевели из столицы, я об этом рассказывал. Перевели сюда. Надо было передать документы на зачисление, штатная процедура, понимаешь? Я подал. Они не принимали, просто игнорировали. И я высказал всё, что о них думаю. После этого меня назначили на это дело. Почти сразу.

— Они могли быть заняты, — заметил Кондрат.

— Но они не были заняты! Они просто специально игнорировали меня! — рыкнул он. — Наверняка решили просто вытереть ноги о парня из аристократической семьи. Дай простолюдинам возможность плюнуть в твою сторону, и они с удовольствием это сделают!

И они послали его расследовать безнадёжное, на их взгляд, дело. Говорил Вайрин правду или нет, но с этим человеком было непросто. Слишком заносчивый, слишком резкий и слишком считающий себя умным. Таких не любят. Более того, сложно найти человека, который любил бы таких, если только это не их собственная мать.

Они ехали по городу, который уже успел погрузиться во тьму. Фонари рядами выстраивались вдоль улицы, людей становилось всё меньше. Город медленно засыпал. И Кондрат, к своему стыду, тоже начал постепенно засыпать — день выдался слишком тяжёлым, а ещё он не спал как следует, прошлой ночью карауля призрака.

И поэтому он подскочил, когда Вайрин внезапно выкрикнул:

— СТОЙ!

Кондрата бросило вперёд, и он едва не ударился лицом в стекло экипажа. Бросил взгляд на своего товарища по расследованию, но тот уже выскочил на улицу и устремился в переулок. Кондрат выскочил за ним, не понимая, что происходит. Его рука выхватила пистолет, когда он оказался на дороге. Едва не запнувшись, бросился следом…

И увидел, как Вайрин с правой заезжает какому-то мужчине прямо в голову, валя того на землю. Второй, товарищ поверженного, набрасывается на него, но парень делает шаг назад, отвечая ударом в челюсть. И тут же бросился вперёд, добивая ударом колена в лицо.

Когда Кондрат подбежал, всё уже было кончено. Двое мужчин лежали на земле, издавая стоны и хрипы, пока Вайрин связывал им руки за спиной.

А рядом ревела женщина.

Её пальто валялось здесь же в грязи. Одна из лямок платья была порвана и стянута, оголяя грудь. Она пыталась вернуть на место задранное платье, не обращая внимание на то, что её панталоны были стянуты до самых щиколоток.

— Кондрат, помоги, — позвал Вайрин, пыхтя, связывая второго. — Боюсь, придётся вернуться. Нужно отгрузить этих ублюдков в северный отдел.

— Давай, — Кондрат наклонился, подхватив одного из насильников.

Вдвоём они кое-как отконвоировали еле стоящих мужчин в экипаж, бросив тех прямо на пол. Женщину забрали с собой, посадив на одно из свободных мест. Кучер был против, однако едва блеснул значок Вайрина, он смолк, недовольно буравя их взглядом.

Места в экипаже Кондрату не хватило, поэтому он сел рядом с кучером, после чего их повозка двинулась в обратный путь. Ехали молча, так же молча они вытащили арестованных и потащили их по ступеням наверх. От обоих пахло алкоголем, оба уже пришли в себя и пускали беспочвенные угрозы, что обязательно ещё с ними встретятся.

— Встретимся, обязательно встретимся, — прорычал Вайрин, открыв головой арестованного дверь, после чего поволок его прямо по полу к стойке, где на них заинтересованно смотрели стражи порядка.

К этому моменту холл заметно опустел. Обстановка стала мрачной, давящей, будто кто-то незримый с тёмных стен наблюдал за ними. Тусклое освещение масляных ламп лишь усиливало эффект, делая тебя каким-то незначительным перед законом, огромным зверем, что неустанно следил за всеми и сжирал любого, кто переходил черту.

— Оформите, — Вайрин толкнул арестованного, уронив того лицом на стойку. Никто даже глазом не повёл. Видимо, применять насилие к тем, кого арестовали, здесь было в норме. — Попытка изнасилования.

— Я никого не насиловал! — крикнул обиженно мужчина.

— Завались, — рыкнул он, после чего кивнул на идущую за ними женщину. — Потерпевшая и ещё один арестованный.

— Вижу, плодотворный день, господин Легрериан? — усмехнулся один из них.

— Очень, — фыркнул он.

— Где задержали?

— Дальше по улице. После третьего перекрёстка на Лунной…

На всё про всё ушло минут двадцать, после чего они вновь вышли из участка к ожидавшему их покорно экипажу. Они вновь поехали в сторону гостиного дома, понимая, что приедут лишь к ночи.

Случившееся заставляло Кондрата взглянуть на молодого сыщика немного иначе. Открыть на фоне бесконечных минусов пусть и небольшой, но плюс, просвет надежды, что из этого человека может что-то получиться. Возможно, просто ему действительно не хватает опыта в этом деле.

— Не понимаю, что такими людьми движет… — пробормотал Вайрин тихо, когда мимо проплывали уже затухающие после долгого дня окна домов.

— Похоть, безумие, выгода и желание власти, — кратко ответил Кондрат, поглядывая на улицу через окно. — Всё обычно сводится к этим четырём вещам.

— А фанатизм к чему относится? — поинтересовался он.

— К безумию.

— Почему?

— Потому что, когда человек начинает совершать преступления ради той же веры или собственных убеждений, у него не всё в порядке с головой.

— Церковь тебя за такие слова раньше бы сожгла, — заметил Вайрин.

— А сейчас нет?

— Если только ты не какой-нибудь сумасшедший колдун или ведьма.

— А почему ведьма? — спросил Кондрат, слегка повернувшись к нему.

— А ты сам как думаешь? — хмыкнул он. — Никому не подчиняются, постоянно что-то своё там мутят, особый путь, главенство мироздания и прочая чушь. Они, как ты и сказал, безумны. И ладно бы это, они иногда действуют против интересов Ангарии и используют магию против служителей закона. Сколько они в принципе проблем доставляли, пока их не усмирили, а?

— И часто их сжигают?

— Раньше да, прямо пачками на костре жарили. А сейчас их не слышно, не видно. Затаились где-то. Ждут момента, чтобы ударить…

Вот как их видят другие, оказывается. Нарушители спокойствия. Или, если переводить на манер его мира, кто-то типа террористов или сепаратистов.

— А какие цели они преследуют?

— Да кто их знает, — Вайрин пожал плечами. — Что-то там с равновесием связано и прочей чушью… Кстати, а ты не думал, что в доме с призраками замешана магия? Ну типа какой-нибудь незарегистрированный маг или колдун просто творит свои грязные дела там?

— Я думал про магию… — задумчиво ответил Кондрат. — Но интуиция мне подсказывает, что там всё куда более банально. А ты говоришь, что всех колдунов регистрируют?

— Не, регистрируют магов, а колдуны — это незарегистрированные обладатели магии. Ты что, не знал?

— Нет, у нас просто всё было по-другому, — соврал Кондрат, не моргнув глазом, будто говорил что-то общеизвестное. — Колдуны — все плохие обладатели магии, маги — все хорошие.

— У нас почти то же самое… О, вот и приехали.

Экипаж остановился прямо перед крыльцом гостиного дома. Вайрин вышел, почти что выпрыгнул первым, после чего отдал деньги кучеру. Судя по тому, как тот благодарил, отдал тот с чаевыми, которые компенсировали неудобства.

Проблем с деньгами у него явно не было. Лишнее подтверждение, что Вайрин из обеспеченного аристократического рода, которого отправили служить стране. Возможно, потому что это престижно и поднимает статус семье, а может просто потому, что надо было сбагрить куда-нибудь сына.

Но все мысли насчёт напарника ушли на задний фон, когда они вошли в холл гостиного дома. Практически с порога к ним подбежал Никонт, который, казалось, был готов выпрыгнуть из штанов.

— Призрак, — тут же выпалил он.

— Опять кого-то убили? — нахмурился Кондрат, ставя на женщину.

— Нет, но он до смерти перепугал Сицию. Она сейчас в комнате с отцом.

Кондрат переглянулся с Вайрином.

— Иди к ней, расспроси её.

— А почему это ты раздаёшь приказы? — возмутился Вайрин.

— Иди уже, — раздражённо бросил он.

Бежать на место, где видели призрака, бесполезно. Кондрат мог поставить собственный пистолет на то, что там ничего не найдёт. Если призрака не существует, в чём он был уверен, то и смысла туда идти не было. Их пытаются повести по ложному следу. Значит, надо было продолжать идти своим путём. И тот факт, что они пока не сдвинулись с места, ещё ни о чём не говорил.

Это была работа, обычная работа, где случаются взлёты и падения. Что-то идёт гладко, что-то идёт из рук вон плохо. Иной раз кажется, что ты заходишь в тупик. Это нормально, он через это проходил и более того, то, что не мог раскрыть, заставляло его с новыми силами искать ответ.

И тот всегда находился.

Сейчас Кондрат, как бы странно это ни звучало, чувствовал азарт. Тайна, которую он не понимал, заставляла его двигаться вперёд ещё более усердно и уверенно.

Время пока было, и следовало не терять его попусту, а двигаться дальше, искать ту самую нестыковку или информацию, которая заставит расколоться этот крепкий орешек. И сейчас он нацелился на одну такую трещину.

Старик не спал, однако, когда Кондрат постучал в дверь, тот открыл её далеко не сразу. Старик выглядел растерянным и напуганным, глядя на Кондрата так, будто видел перед собой не человека, а какое-то неведомое животное.

— Мистер Бугенгерт, я могу войти?

— Кто вы? — его старческий голос, казалось, был готов вот-вот затухнуть, как свеча от ветра.

— Я мистер Брилль, мы уже встречались. Я задавал вам вопросы, помните?

— Я… да, наверное…

— Так я могу войти?

Тот, казалось, завис и лишь после секунд десяти посторонился в сторону. Когда Кондрат вошёл, тот вновь спросил:

— Кто вы?

— Я думаю, вы запомнили с первого раза, мистер Бугенгерт. Закройте дверь, нам надо поговорить.

Тот дрожащей рукой закрыл дверь, после чего вновь посмотрел на Кондрата, будто видел его в первый раз.

— Вы Никонт?

Кондрат раздражённо вздохнул.

— Да, я Никонт, садитесь, пожалуйста.

Медленно, готовый упасть в любую секунд, старик сел на кровать. Тем временем Кондрат прошёлся по его комнате, внимательно оглядываясь. Старик был, как это ни удивительно, чистоплотным. В его комнате было убрано, все вещи были аккуратно сложены, и даже кровать была заправлена так, будто он недавно вышел из армейской учебки.

— Кто вы? — вновь задал старик вопрос дрожащим голосом.

— Не важно, кто я, мистер Бугенгерт. Важно, кто вы, — его низкий хриплый голос разносился по комнате с леденящей душу уверенностью. Многие преступники начинали ёрзать на стуле, когда слышали его. — Есть такое заболевание, называется деменция. Слышали о нём?

— Ч-что?

— Думаю, оно у вас называется иначе, однако суть всё та же. Старые люди становятся забывчивыми, неряшливыми и не способными ухаживать за собой. Я не врач, но знаю, как она выглядит. Обычно таких отправляют в дома, где за ними ухаживают, потому что иначе они не выживут. И знаете, что удивительно, — Кондрат посмотрел на старика. — Я в первый раз вижу человека с такой деменцией, но который был бы настолько аккуратен.

— Вы кто?

Кондрат открыл тумбочку.

— Рубашки все сложены ровненько стопкой, брюки тоже, даже носки, и те лежат аккуратно. Я молчу про кровать, которая заправлена так, как её не могут заправить молодые люди. Могу поспорить, что если я открою шкаф, то и там всё будет развешено едва ли не по цвету. Это совсем не похоже на человека, который не дружит с головой, а, мистер Бугенгерт?

— Я не понимаю…

— Я думаю, что сюда стоит позвать стражей порядка, мистер Бугенгерт. Пусть они проведут врача, эксперта, который подтвердит мои слова, что вы отнюдь не так глупы, как хотите показаться.

И голос, который последовал в ответ, полностью подтвердил его слова.

— Чего вы хотите?

Кондрат обернулся к старику.

Теперь перед ним был совершенно другой человек. Не дрожащий старик, который мог упасть от любого дуновения ветерка, а сидящий с ровной спиной старый джентльмен с острым взглядом и твёрдым уверенным голосом, в котором не было ни намёка на старческую деменцию.

Никак, случилось чудо, и старик исцелился. А ведь стоило лишь упомянуть стражей порядка.

— Вы знаете, зачем я здесь, — отрезал Кондрат. — Убийства в доме. Семь жертв, и все убиты в своих комнатах.

— Мне ничего об этом не известно, — ответил он ровным невозмутимым голосом.

— А что вам известно?

— Ничего.

— Вы ведь здесь не просто так, верно? — прищурился Кондрат. — Мошенник со стажем, который внезапно появляется в доме, который так хотят выкупить и снести. Сначала вы появляетесь здесь, потом появляется призрак. Странное совпадение, не находите?

— Да, странное, — не стал отрицать он.

— А мне это странным не кажется, мистер Бугенгерт. Я бы даже сказал, это достаточно логично выглядит, если посмотреть со стороны.

— Я не причастен к появлению призрака, — ответил он невозмутимо.

— Тогда зачем вы здесь, мистер Бугенгерт? С какой целью живёте в этом доме, даже зная, что вам грозит опасность? И главное — кто вас нанял?

Кто заподозрит старика, который едва может отвечать? На кого посмотрят последним, когда вокруг гибнут люди, и не удивятся, почему он остался, когда все остальные уехали? Идеальное прикрытие, чтобы не вызывать подозрений.

Кондрат не обратил на это внимания в первый раз. Он был невнимателен, уж слишком многое выпало на его голову за последнее время. Однако, постепенно заходя в тупик, ты неожиданно видишь иные пути, которые не замечал прежде. Ты начинаешь обращать всё больше внимания на иные мелочи, которые со временем ложатся в общую картину.

Старик молчал. Он впился взглядом в Кондрата и теперь уже не выглядел таким беспомощным и старым. В этом человеке сохранилась сила, сохранился ясный ум и, что ещё более важно, его навыки. Но проблема была в том, чтобы доказать его виновность.

— Я думаю, вам лучше сейчас ответить мне на все вопросы, если не хотите, чтобы сюда поднялся господин Легрериан и не потащил вас в участок, где разговор уже не будет столь непринуждённым, — негромко предупредил Кондрат. — Они заинтересуются человеком с криминальным прошлым, который из-за чего-то всё время оказывался рядом с местами убийств.

— Вы действительно верите, что я убил их? — спросил старик с усмешкой.

— Я верю, что вам что-то об этом известно, — мистер Бугенгерт.

Кондрат продолжил обходить комнату, без смущения заглядывая в шкаф, в стол, под кровать. Но интересного он там ничего не видел. Если он рассчитывал здесь что-то найти, то придётся перерывать всю комнату.

— Мне известно, что строительная компания хочет снести этот дом, — наконец произнёс старик.

Кондрат посмотрел на него.

— Дальше.

— Мне заплатили, чтобы я сюда пришёл и проследил за семьёй Уэльсов.

— Зачем?

— Компромат.

— Какой?

— Любой. Я должен был найти хоть что-то всеми честными и бесчестными путями, за что мои наниматели могли бы зацепиться, чтобы вынудить их продать дом. Скрытие налогов, нелегальная деятельность, банальные грязные семейные истории, которые позволят на них надавить. Но мне не пришлось этого делать. Появился призрак и взял всю грязную работу на себя.

— Кто с вами в сговоре? — прямо спросил Кондрат.

— Никто.

— Подумайте ещё раз, прежде чем ответите мне, мистер Бугенгерт.

— Можете звать стражей порядка, мистер Брилль, но они ничего не выяснят, — ответил тот спокойно. — Я лишь старик, который, к своему счастью, не нарушал законов. Сейчас моя задача лишь подталкивать мистера Уэльса к правильному решению.

— Каким образом?

— Случайно встретиться с ним и рассказать о своей вымышленной покойной жене. Или сказать, что этот дом пропах злом и от него надо избавиться. Любой трёп, который может повлиять на него и заставить принять верное решение. Призрак сыграл моим нанимателям на руку.

Верил ли Кондрат ему? Возможно, и верил, но верить и доверять — это разные вещи. И он не доверял старику, прекрасно понимая, что он может быть вероятным сообщником, который не раскрывает карт, чтобы не стать соучастником убийств. А доказательств у Кондрата не было, и они оба прекрасно это понимали.

— Вы можете мне рассказать то, что меня бы заинтересовало и заставило бы замолвить за вас слово, мистер Бугенгерт? — спросил Кондрат.

— Призрак появился почти сразу после прихода представителя, который хочет выкупить дом. Как по магическому призыву. Я знаю это, потому что меня послали до того, как тот пришёл, понимая, что возникнут проблемы и, возможно, потребуется повлиять на них. Если спросите меня, мистер Брилль, то я скажу, что это очень качественная постановка, которая нужна лишь для одного — заставить продать дом.

В этот самый момент Кондрат бросил взгляд на улицу и увидел, как от дома уходила женщина. Он не жаловался на зрение и сразу узнал в неё Маргарет Риччи, которая была вторым постояльцем этого дома. Она шла быстро, нервно оглядываясь по сторонам, будто боялась слежки, после чего скрылась за домом.

Сегодня будто проснулся муравейник.

А потом его взгляд упал на подоконник, и Кондрат нахмурился. В прошлый раз он этого не заметил.

— Боюсь, мистер Бугенгерт, вы поедете в отделение.

— Без проблем, мне нечего скрывать, мистер Брилль, — тот спокойно согласился. — Но, как я и говорил, мне нечего скрывать, и у вас против меня ничего нет, потому что я непричастен к происходящему.

— Это мы ещё увидим.

Кондрат направился к двери, после чего вытащил из замка ключ, чтобы запереть старика с обратной стороны до приезда подкрепления. Но прежде, чем выйти, он обернулся и задал ещё один важный вопрос:

— Я могу поинтересоваться, почему у вас заколочено окно, мистер Бугенгерт?

Да, оно было заколочено. И заколочено так, что если не подойти прямо к подоконнику, то шляпок гвоздей попросту было невозможно увидеть.

Старик в первый раз за их встречу усмехнулся, словно наконец почувствовал себя умнее.

— Ради безопасности. Учитывая, что происходит в этом доме.

— Разве у вас нет шпингалета на окне?

— Есть. Но это не убережёт от тех, кто хочет тихо забраться в окно, чтобы тебя убить. Поверьте, профессионалы своего дела знают, как обойти такую жалкую пародию на безопасность.

— Как? — нахмурился он.

— С помощью магнита, мистер Брилль. С помощью обычного магнита…

Глава 11

В этом мире были магниты…

Кондрат не знал об этом, потому что ему не было известно, как далеко зашёл здесь прогресс. Да и чтобы быть честным, эта идея не приходила ему в голову. Она была несколько необычным способом открыть окно, о котором ты не подумаешь, если ни разу не сталкивался.

А ведь если так поразмыслить, то этот способ при достаточно мощном магните вполне укладывается в общую картину…

Кондрат спустился на первый этаж и сразу направился в комнату Сиции, где её опрашивал Вайрин. Он застал интересную картину того, как его временный напарник сидит на стуле напротив уже успокоившейся девушки на кровати и держит её руки в своих.

— Мисс Уэльс, попытайтесь вспомнить ещё раз…

— Кхм-кхм… — Кондрат привлёк их внимание, после чего кивнул ему. — Нужно, чтобы ты вызвал стражу правопорядка.

Вайрин удивлённо взглянул на него, но, встретившись взглядом, явно что-то уловил, так как тут же вскочил, преисполненный уверенностью, будто был готов броситься прямо сейчас в бой.

— Стилс Бугенгерт?

— Да.

— Отлично, сейчас устрою, — парень бросил взгляд на девушку и улыбнулся. — Заверяю вас, всё будет хорошо. Преступник будет схвачен и наказан. Это я могу гарантировать вам.

— Спасибо, господин Легрериан, — тихо ответила она.

Вайрин, проходя мимо Кондрата, негромко спросил:

— Что ты выяснил?

— Потом, — кивнул он на выход, после чего подошёл к девушке, вновь уловив мягкий аромат трав. — Мисс Уэльс, я хотел задать вам вопрос.

— Да, конечно, — посмотрела она на него тусклым взглядом.

— Вам известно, кем являлся старый сударь на втором этаже?

— Мистер Бугенгерт?

— Да, он.

— Ну… он старый мужчина, который живёт здесь… Мы не интересуемся личной жизнью своих постояльцев, мистер Брилль. Закон не требует от нас этого, только документы, а остальное не наше дело.

— Очень жаль, мисс Уэльс.

Он пробежался взглядом по её комнате, после чего кивнул и вышел.

Стража правопорядка приехала достаточно быстро по местным мерках. У дома остановился фургон, чёрный короб с символом местных стражей порядка, после чего из дома вывели старика. Теперь он не пытался отыгрывать маразматика. Вышел твёрдым шагом с ровной спиной и спокойным лицом, ни на миг не давая предположить, что у него деменция.

Наблюдая за тем, как его сажают, Вайрин спросил:

— Так в чём дело?

— Он работал на компанию, которая хотела снести этот дом. Разнюхивал информацию и всячески пытался убедить мистера Уэльса продать дом.

— Думаешь, он замешан в убийствах?

— Это и надо узнать, — произнёс негромко Кондрат, наблюдая за тем, как того садят внутрь повозки. — Он притворялся больным на голову стариком, чтобы уйти от ответов. Не находишь это странным?

— Да, но мне надо что-то сказать, за что его задерживают, понимаешь? Я же не скажу, что из-за того, что он притворялся больным.

— Скажи, что его подозревают в причастности к убийствам. Он скрывал, что работает на строителей, имитировал болезнь, чтобы не давать показания. А значит, мог знать заказчика или тех, кто это совершает, и скрывать это. Этого будет достаточно?

— Вполне, — Вайрин направился к стражам правопорядка и что-то им убедительно объяснял, после чего те уехали, оставив их одних на ночных пустынных улицах, освещённых фонарями. Цокот копыт и грохот повозки ещё некоторое время разносился по улицам эхом, пока не растворился в темноте.

— Так, а теперь подробнее, что ты ещё выяснил? — попросил он.

— Ты можешь достать магнит?

— Магнит? — удивился Вайрин.

— Да. Так можешь?

— Не, я-то могу, конечно, но слушай, ночь на улице. Всё закрыто. Я его тебе ща из воздуха не создам. Не, я, конечно, могу попробовать… — он вытянул руку, натужился, покраснел, после чего покачал головой. — Не, не получается, придётся ждать утра.

Кондрат на мгновение даже поверил, что тот может это сделать, и лишь с опозданием понял, что Вайрин шутит.

— Я поговорил с ним и узнал, что его подослали в дом, чтобы он накопал компромата или каких-нибудь грязных тайн для шантажа. Но потом в это же время начались эти представления с призраками, и он начал науськивать мистера Уэльса, чтобы тот избавился от дома. Как ты думаешь, что из этого может следовать?

— Он может работать вместе с убийцей в паре. Один подстрекает, другой убивает.

— Возможно. Идём.

Они вернулись в гостиный дом, где Кондрат провёл Вайрина на второй этаж. Здесь он кивнул на комнату Стилса Бугенгерта и произнёс:

— А теперь осмотри её и скажи, что здесь есть подозрительного?

— Это какой-то тест? — недовольно спросил тот.

— Осматривай, — с нажимом произнёс Кондрат, и тот с недовольным вздохом начал её разглядывать.

Сначала Вайрин прошёлся по комнате, оглядываясь, после чего остановился в центре. Подумал и подошёл к комоду, который открыл.

— Всё очень аккуратно сложено, — заметил он.

— У него старческая болезнь. Если основываться на его наигранном поведении, в таком состоянии он бы попросту не смог бы так всё аккуратно складывать. Давай дальше.

Вайрин посмотрел на него удивлённо, будто поражённый этими знаниями, и вновь осмотрелся. Подошёл к шкафу, заглянул под кровать, постоял, подумал, после чего его осенило, и он подошёл к двери. Осмотрел замочную скважину, а затем его взгляд устремился к окну. Быстрым шагом Вайрин пересёк комнату и остановился, вглядываясь в подоконник.

— Оно заколочено.

— Именно, — кивнул удовлетворённо Кондрат. Возможно, с этим человеком не всё потеряно.

— Значит, он тоже боялся, что к нему придут и убьют. Он не связан с убийцами, да? — взглянул на него Вайрин. — Получается, он просто преследовал ту же цель?

— И мог знать, кто убивал, но не распространялся об этом, так как это помогало его задачи. Но тем не менее он принял меры предосторожности.

Вайрин ещё раз взглянул на подоконник и его осенило.

— Он заколотил, потому что окно можно открыть с другой стороны! Поэтому тебе нужен магнит, верно⁈ Шпингалет можно поднять с помощью магнита и открыть окно!

— Да, и я хочу проверить это, чтобы знать наверняка. Теперь, когда мы знаем, что дверью не обязательно пользоваться, можно сделать вывод, что убийца проникал через окно. Дальше, помнишь, ты пробовал взобраться сегодня, но труба тебя не выдержала?

— Да, — тот слушал его, не пропуская ни слова.

— Ты был слишком тяжёлым. Однако женщины заметно легче мужчин, и я могу предположить, что будь ты девушкой, то труба бы тебя выдержала.

— Не у каждого окна есть труба.

— Да, не у каждого, — согласился Кондрат. — Однако ты заметил, какой фасад у здания? Кладка позволяет по ней забраться. И если человек ловок, у него это получится. Выгляни в окно. Около окна нет труб, но оно тем не менее заколочено. Старик явно знал, что по ней можно взобраться при должном умении, что подтверждает теорию.

— Тогда последний вопрос. Как он взбирается? Вокруг клумбы, и зимой следы бы точно были видны.

— Возможно, ему не нужно идти по клумбам, — ответил Кондрат.

Вайрин сначала задумался, а потом щёлкнул пальцами.

— Он начинает карабкаться по стенам с первого этажа!

— Именно.

Получается, они должны искать девушку, высокую и приятную, похожую на покойную мать. Она должна быть достаточно молода, чтобы быть способной забраться по стене, и в хорошей атлетической форме.

Выходит следующее. Каким-то образом убийца выбирает жертву, определяет его комнату, после чего пробирается в само здание. После этого находит подходящее окно на первом этаже, забирается по стене или трубе, открывает окно, пробирается в комнату и душит жертву. А после уходит тем же путём.

Вопрос в том, призрак и убийца один и тот же человек или же это разные люди.

— Помнишь, в деле были описаны жертвы? — произнёс Вайрин задумчиво. — Я могу представить, что девушка руками задушила двух женщин и двух стариков. Но там было трое мужчин. Да, не сильно крепких, однако девушке вряд ли бы хватило сил на это.

— Значит, с ней орудует мужчина.

— Ты думаешь на детей? — спросил прямо Вайрин.

— Я пока не думаю ни на кого, — ответил он честно. — Не хватает нескольких звеньев, которые бы полностью составили картину происходящего. Нам лишь известно, как убийца добирается до своих жертв и как он может выглядеть. А ещё, что он имеет прямой доступ к этому дому.

— Просто я к тому, что девушка, Сиция, она… слишком слабая для такого. Физически. Очень сложно представить, чтобы она смогла взобраться по стене. А ещё… ты же видел её реакцию, верно? Слёзы хрен подстроишь. А вот парень…

— Он тоже выглядит убедительно, — согласился Кондрат.

Мысленно он возвращался к разговору с ней и её братом. По обоим было сразу видно, насколько им всё это тяжело даётся. И мотив не сильно прослеживался, учитывая, насколько они трепетно говорили о своём доме. Но был и ещё один человек, который вызывал вопросы.

— Ещё один момент. Выгляни в окно.

Вайрин послушно выглянул на улицу.

— И что?

— Сегодня, общаясь со стариком, я точно так же выглянул в окно и увидел уходящей Маргарет Риччи.

— Ночью?

— Да. Она оглядывалась по сторонам и куда-то спешила.

— Сразу после нашего прихода, будто хотела предупредить… — пробормотал он. — Но сейчас мы её не найдём, верно?

— Да. Поэтому предлагаю на этом закончить и лечь спать. У нас ещё будет завтра день.

Вайрин взглянул на гостиный дом, после чего предложил:

— Знаешь, погнали типа ко мне. А то тебя ещё завалят ночью, и придётся мне одному с этой хернёй мучаться.

— Не думаю, что они именно сегодня попробуют от меня избавиться, — заметил Кондрат. — Но отказываться от предложения тоже не буду.

Не факт, что сегодня, но с убийцами никогда ничего точно сказать невозможно. Почувствовав, что за них вплотную взялись, они действительно могут что-нибудь да выкинуть. Когда людей загоняют в угол, они начинают вести себя неадекватно, и если старик действительно был связан с убийцами, то это может быть вполне логичная ответная реакция. Лучше всегда перестраховаться с подобным.

Квартира Вайрина располагалась в другом районе, и добраться до неё было достаточно сложно, учитывая, что была ночь и экипажей поблизости не было.

Кондрат подозревал, что Вайрин отнюдь не бедный человек, и снятая квартира подтвердила его предположения. Она располагалась на третьем этаже с видом на небольшой сквер. Да, небольшая, но здесь были зал, спальня, кухня и ванная. Мебель была хорошей, в среднем ценовом диапазоне, окна занавешивали пышные шторы, на полу лежали ковры. Сама отделка комнаты же была побогаче, чем гостиного дома.

Кондрат расположился в зале на диване, и после долгого дня он был едва ли не самым удобным в его жизни, особенно, когда не надо беспокоиться, что кто-то ворвётся тебе в комнату и задушит.

По утру он проснулся раньше Вайрина и спокойно ожидал, пока тот проснётся. К тому же, у него было чем заняться.

Рука скользнула в карман, где он до этого обнаружил постороннюю вещь, и вытащил на свет…

Кулон.

Кондрат нахмурился, разглядывая его висящим на тонкой золотой цепочке. Кулон был в форме золотой головы змеи с красными камнями в глазах, которые будто слегка светились и помигивали в свете свечей в комнате. Он точно не имел при себе ничего подобного, Кондрат мог ручаться за это, а значит, вещицу подкинула ему ведьма.

Вопрос «зачем?» завис в его голове, но ответу неоткуда было прийти. Может какой-то оберег местных? Или, если здесь есть магия, то что-то магическое? Непонятно… Как и непонятно, насколько безопасно носить с собой такую вещицу. Запрещено или нет? Хотя, если здесь есть зарегистрированные маги, то, наверное, такое можно при себе иметь. Или нельзя, так как она принадлежит ведьмам?

Надо будет разузнать об этом поточнее. Желательно, наведаться в библиотеку, где в принципе можно будет узнать об этом мире побольше.

Дальше были деньги.

Кондрат выяснил, что здесь была довольно необычная система. Наибольшей монетой была корона. Золотая монета. В неё входило две полкроны — это тоже золотые монеты, одну из которых он видел у главы деревни.

Дальше шли серебряные монеты. Это была ота, небольшая серебряная монетка, которая составляла одну треть от полкроны. И нота — она составляла две трети от полкроны.

Самой маленькой была серебряная монета со сплавами внутри себя, которая называлась ступа — одна пятая от полкроны.

Достаточно необычная система, где использовалось что-то типа дробной системы исчисления монет. Обычно старались исходить из половины, одной десятой, одной сотой и так далее, но здесь… Что же, не ему судить, как у них мир устроен.

Кстати, об устройстве мира ему бы тоже стоило узнать побольше. Насколько Кондрат понял, здесь есть суд, есть защитники обвиняемого и есть обвинители. То есть зачатки нормального суда уже присутствовали, что не могло не радовать. Однако смущали слова Вайрина о церкви и их методах борьбы с теми, кто мог представлять опасность. Невольно вспоминалась инквизиция во всей своей красе.

— Уже проснулся? — из комнаты вышел сонный Вайрин в ночнушке, похожей на платье. — Нихрена ты встаёшь рано, дружище…

— Привычка.

— Я бы сдох от такой привычки, вставай так хотя бы в течение недели… — зевок. — Ща, погодь, я оденусь и пойдём, пожрём.

Они отправились в ближайшую закусочную, цены которой были отнюдь не демократичными. Глядя на Кондрата, Вайрин вздохнул.

— Не парься, выбирай чё хочешь, я заплачу.

— Я сам заплачу.

— Ой, да ладно тебе ломаться, слушай. Недёшево у них тут, я в курсе. Пусть и в золотых трусах родился, но типа вижу цены. Давай, на тебе тащится всё расследование, считай это платой за помощь.

Кондрат подумал и не стал отказываться. Хороший завтрак — хороший день и здравые рассуждения, а то в этой суматохе он вчера вообще не ел и чувствовал себя от этого слабым.

Они заказали и стали ждать еды, вернувшись к рассуждениям о деле призрачного дома.

— Получается, мы имеем в подозреваемых неизвестную, которая лазит по трубам и убивает людей, — произнёс Вайрин негромко. — И непонятно, помогает ли ей кто-то или нет. Где искать её?

— Я пока не знаю, — задумался Кондрат.

— Ладно, а что насчёт семьи? Отец — вычёркиваем. Дети… хрен знает, выглядят убедительно и мотивов не видно. Та женщина, которую ты видел, да? Может она связана с этим?

— Возможно. Нам надо будет за ней проследить и выяснить, куда она бегала в прошлый раз.

— То есть допрашивать не будем?

— Она не расскажет.

— Но можно применить усиленный допрос, — предложил он. — Я могу устроить это.

— Усиленный допрос? — уточнил Кондрат.

— Ну да. Ну ты в курсе, с дополнительным инструментарием для допроса.

— Пытки.

— Ну или так, да.

Ещё им пыток не хватало. Кондрат не знал, как к этому относиться, но что мог точно сказать — пытки мешали расследованию. Под ними человек может признаться в чём угодно. И, если верить учебникам истории, раньше это было действительно проблемой, так как перед тем, как поймать кого-то, успевали казнить нескольких человек.

— Я не отсюда, ты ведь помнишь? — подался вперёд Кондрат. — Объясни, когда вы их применяете?

— Усиленный допрос? Ну… когда понятно, что человек виновен, — ответил Вайрин. — Ну то есть, допустим, комната, да? Там убита женщина, а с ножом в крови рядом стоит мужчина. Понятно, что, кроме него, этого никто не мог сделать, однако он не признаётся. Тогда подаётся бумага на усиленный допрос, и он рассказывает всё, что нужно. Ну и иногда его используют как раз в таких ситуациях, когда надо получить важную информацию, а человек намеренно скрывает её. А у вас этим не пользовались?

— Нет, у нас не было такого, — покачал головой Кондрат. — Но разве суд не должен признать его виновным по доказательствам?

— Нет, должен, конечно, но куда проще, когда он сам признался, верно?

Это было дикостью…

Кондрат вздохнул, откинувшись на спинку стула. Местная система правопорядка будто застряла по методам в средневековье.

— Ну слушай, это отнюдь не ко всем применяется, — решил оправдаться Вайрин. — Если человек не подозреваемый или подозреваемый, но без каких-либо весомых улик, или их вообще несколько, то такое не применяют. Всё строго регламентировано.

— Дать тебе совет, Вайрин? — вздохнул Кондрат.

— Давай, — сразу согласился он.

— Никогда не пользуйся этим.

— Почему?

— Есть ситуации, когда всё говорит против человека. Казалось бы, он сто процентов виновен, но… потом находятся улики, которые подтверждают его невиновность. Однако под пытками он возьмёт на себя всё что угодно, и до тех улик ты уже не доберёшься, а значит, не поймаешь убийцу. Пытки — это тупик.

— Но если понятно, что он убийца, но не признаётся?

— Улики скажут всё заместо него на суде, Вайрин. Если он виновен, улики сразу покажут всем, что он лжёт. Пойми одно — иногда бывают совпадения, в которые нам хочется верить. Мы привязываем улики к человеку, который слишком подозрителен или просто нам не нравится. Это называется предвзятым отношением. И пытки заставят его сказать то, что ты хочешь. Но работа сыщика не в доказательстве вины подозреваемого, как многие говорят.

— А в чём тогда?

— В восстановлении хронологии событий. Мы восстанавливаем картину произошедшего, находим всех участников и узнаём, кто что делал и какую роль сыграл в произошедшем, подкрепляя это фактами. А доказывать вину будет уже суд.

— Но если улик не хватает, но всем известно, что это именно он это сделал, то что тогда, отпустить⁈ — возмутился он.

— Тебе надо понять одну простую вещь. У честного суда есть своя цена, и её приходится платить за то, чтобы дать шанс людям случайно не стать жертвой ошибки. И, когда виновный выходит сухим из воды, потому что не хватило доказательств — это и есть та цена, которую приходится платить за то, чтобы невинные не попали на плаху.

Вайрин задумался и как-то погрустнел. После чего негромко произнёс.

— Но иногда получается и так, что против невиновных говорят все улики.

— Ошибки случаются, этого не избежать. И именно поэтому пытки не нужны. Они не дают картины и повышают возможность ошибки. Поэтому наша работа столь важна.

— Но применить-то их к той бабе можно, верно? Чтобы получить нужную информацию.

Кондрат вздохнул.

Да, этому парню ещё многое предстоит понять и научиться. Тем не менее, Вайрин подавал хоть какие-то надежды…

Глава 12

Когда они вышли из закусочной, то первым делом отправились в сторону магазинов. Кондрат представления не имел, где искать магнит и сколько тот стоит, однако в этом деле полностью полагался на Вайрина. Тот привёл их в какой-то небольшой магазинчик инструментов, где и приобрёл магнит за солидную сумму.

— Да, недешёвое развлечение… — пробормотал он, подбросив его в руке, после чего приложил к фонарному столбу и отпустил, наблюдая, как тот намертво вцепился в металл. С некоторым трудом он оторвал его и вновь приложил. А потом снова и снова. На его губах играла улыбка мальчишки, который нашёл интересную игрушку.

— Наигрался? — поинтересовался Кондрат.

— О! Погоди!

Он достал из-за пазухи пистолет и приложил к магниту. Тот сразу примагнитился и повис над землёй, словно по волшебству. Видимо, именно так это и видел Вайрин.

— Клас-с-с… — он с каким-то детским счастьем взглянул на Кондрата. — Не, ну круто же, верно?

— Да, очень. Идём.

— Блин, а с его помощью можно доставать деньги, как ты думаешь? Приложить к плащу и вытащить из кармана, при этом не залезая внутрь?

— Не получится. Золото и серебро не магнитятся.

— Почему? Это же тоже металл.

— Металл должен обладать свойствами магнетизма или чего-то подобного, — Кондрат и сам не помнил. В конце концов, он и не физик или химик. — Но у тебя странные наклонности проявляются.

— Да ладно, я просто предположил, — он спрятал магнит в карман. — Сейчас к дому призраков, я так понимаю?

— Да, проверим теорию и посмотрим, куда двигаться дальше.

Добрались они до дома в экипаже, за который заплатил Кондрат. Гостиный дом функционировал как обычно, однако вопреки его виду внутри чувствовалась какая-то гнетущая атмосфера. Дом, пропитанный смертями, был как комната для казни или подвал маньяка, где погубили много душ — ты можешь об этом не знать, но такое сразу чувствуется. Обычные люди тоже это чувствуют, но не могут понять причину и описать ощущения. Такие места их пугают…

Сиция мыла полы в главном холле, когда Никонт носил грязные вещи в комнату для стирки. Мистер Уэльс стоял за стойкой. Они дружно поприветствовали их и вернулись к своей работе. Сыщики попросили выделить им комнату на первом этаже, чтобы не лезть на второй, после чего Кондрат остался в комнате, а Вайрин снаружи попытался открыть шпингалет.

Со второй попытки это удалось сделать.

— Вот оно… — кивнул Кондрат удовлетворённо.

— Что? — спросил с улицы Вайрин.

— Теперь у нас есть доказательства. Так убийца открывал и закрывал снаружи окна. Обычно на шпингалетах есть специальный паз, который препятствует подобному. Задвигаешь в него и уже никакой магнит не поможет, а здесь…

А здесь был обычный металлический засовчик, который поднимался и опускался без всяких пазов.

— Так, ну мы выяснили, как убийца проникал внутрь, но не выяснили, кто это.

— Да, в этом проблема. Я тогда сказал, что это девушка, но могу ошибаться. Из головы не выходит этот призрак никак. Есть вероятность, что убийцей может оказаться и мужчина, просто очень лёгкий и ловкий, чтобы взобраться по трубе, если он ею пользовался. Отсюда следует ответ, как ему удаётся душить даже мужчин.

— Получается, мы не знаем точно, мужчина это или женщина, — подытожил Вайрин. — То есть мы откатились назад.

— Возможно. Однако я всё же склоняюсь к тому, что это женщина и ей кто-то помогает.

— Почему?

— Интуиция.

Да, это вещь такая, она просто срабатывает, и Кондрат привык ей доверять.

— Ясно… — Вайрин вздохнул, после чего бросил взгляд на улицу. — Ну чё, пообедаем?

— Сейчас? — нахмурился Кондрат.

— Нет, ну а что, кушать-то надо. Я уже голоден. Мы завтракали три часа назад! Давай, я угощаю.

Кондрат лишь вздохнул по этому поводу. Так-то он прав, питаться тоже надо, если не хочешь помереть от голода. Но его не покидало чувство, будто они уже близки к разгадке. Достаточно просто правильно поставить вопрос, правильно задать его, и всё тут же сложится. Один-единственный вопрос, который даст ответы на всё.

И Кондрат думал над этим вопросом всю дорогу. Думал, когда они зашли в какой-то ресторан, и когда уже сидели, ожидая еду. Он молчал. Хмуро смотрел в никуда, что несколько нервировало Вайрина.

Да, Вайрин чувствовал состояние этого мужчины. Он пробыл с ним достаточно долго, чтобы начать видеть его немного иначе, чем обычного мрачного мужика. Прямолинейный, говорящий только по делу со взглядом, будто он видел вокруг всё, видел каждый грешок за любым человеком.

И над ним будто всегда нависала тень.

Это несколько успокаивало и напрягало одновременно. С одной стороны, Вайрин чувствовал надёжность, этот человек с короткой бородкой был как скала, которая способна выдержать любой напор. Он не боялся и не отступал, уверено следуя собственным инстинктам. Но с другой — было непонятно, что у него в голове и в душе. Слишком загадочный, с собственными секретами, которые он никогда не откроет миру.

И тем не менее он чувствовал уважение к нему. Да, Вайрин мало кого уважал, аристократическая кровь и воспитание давали о себе знать, но этот мужчина… почему-то он вызывал к себе уважение. И, возможно, поэтому он тоже молчал, не мешая тому размышлять. Даже когда подали еду, Вайрин не окликнул его, а просто начал есть.

А потом…

— Точно, — было видно, что Кондрата осенило.

— Что? — Вайрин чуть не поперхнулся, подавшись вперёд. — Догадался⁈

— Да, кое-что есть…

Роясь в собственной голове, он внезапно припомнил слова старика, Стилса Бугенгерта. Он даже мог вспомнить его фразу.

«Банальные грязные семейные истории».

А что, если у семьи действительно были грязные истории? Что, если похоронили не только мать, но и её какой-нибудь грязный секрет, о котором никто не знал? Например… что-то очень нелицеприятное и всеми порицаемое, что бы она хотела очень спрятать, и о чём никто бы попросту не узнал.

— Вайрин, — взглянул на него Кондрат. — Мне нужно, чтобы ты раскопал что-нибудь на миссис Уэльс, мать их семейства.

— Зачем? Она же давно мертва, — не понял тот.

— Именно поэтому ты и должен что-нибудь найти о ней. Какой она была, может кто-то может рассказать что-то об этой женщине. Посмотри в архивах, найди тех, кто знал эту семью до того, как она вышла замуж. Попытайся выяснить что-нибудь о ней.

— Эм… хорошо. А доесть можно?

— Да, можно.

Вот и нужный вопрос, который сам пришёл к нему.

А могла ли миссис Уэльс что-то скрыть от других? А теперь это аукается обратно, напоминая о себе? Кондрат даже мог предположить, что она могла скрывать, однако пока надо было сосредоточиться на фактах.

После обеда Вайрин отправился на поиски информации в то время, как Кондрат вернулся в гостиный дом.

— Мистер Уэльс, я правильно понимаю, что дом находится в вашем полном распоряжении? — спросил он, подойдя к мужчине.

— Да, конечно, пока что… — выдохнул он.

— Пока что? — уточнил Кондрат.

— Да. Ведь ваши поиски не дали результатов, верно? — тихо спросил он.

— Пока нет, — не стал отрицать Кондрат. — Но мы близки к разгадке.

— Да, ну а я… Я принял решение продать дом от греха подальше. Кажется, вчерашнее событие стало последней каплей. Сын ходит, будто сам призрак, дочь постоянно плачет, я не нахожу себе места. Этот дом действительно проклят…

— Уверен, что это не так.

— А доказательства этого? Они у вас есть?

— Нет, но…

— Тогда какой толк об этом разговаривать? — он вздохнул и побрёл прочь. Остановился на полпути и, не оборачиваясь, произнёс. — Поймите меня правильно, мистер Брилль, я устал. Устал от смертей, устал от того, что прислушиваюсь к каждому шороху, и что мои дети попросту не могут жить нормальной жизнью, постоянно оглядываясь за спину и боясь увидеть внеочередной раз свою покойную мать.

— Я вас понимаю, но…

— У вас есть дети, мистер Брилль?

— Нет.

— Тогда вы не можете понять меня. Но пока я владелец, да, вы можете меня попросить о чём-то, если это связано с моим домом.

— Я хочу обыскать комнаты. Вашу, вашей дочери и сына.

— Не говорите мне, что вы их подозреваете, прошу вас.

— Нет. Но есть вероятность, что у них может найтись что-то, что укажет нам верный путь. Ведь это уже не изменит вашего мнения, а значит, и волноваться не о чем, я прав?

— Да. Если надо, то обыскивайте, я не против…

И Кондрат приступил к делу. Пока детей не было видно на горизонте, он начал с комнаты Никонта. Он не переворачивал комнату верх дном, но, когда количество обысков у тебя переваливает за сотню, ты уже просто по умолчанию начинаешь понимать, где бы обычный человек прятал свои вещи, куда не заглянут остальные.

И Кондрат искал. Он искал внимательно, заглядывая в каждый уголок. Залезал в комоды и ящики стола, в шкафы и под кровать. Он нашёл порнографические картинки, нарисованные от руки, нашёл круглые свинцовые шарики, которые, скорее всего, были пулями, учитывая, какое у них оружие. Даже нашёл заначку — небольшой мешочек денег, где даже была золотая полкрона. Но ничего существенного, что помогло бы делу.

Перейдя к дочери, он повторил процесс. И когда был уже готов вздохнуть от неудачи, его взгляд пал на небольшой бутылёк в нижнем ящике комода, который лежал среди вещей. Стеклянный, как для зелий или какой-нибудь микстуры, с прозрачной жидкостью внутри.

Когда Кондрат открыл его, то в нос ударил вонючий неприятный запах, от которого слезились глаза. Пахло… чем-то едким, что он не мог разобрать.

Вроде бы мелочь, но тем не менее, будь это так, её бы не стали прятать. Только понять, что это, он был не в силах. Вряд ли яд, так как никто здесь не умирал от яда… или умирал? Хотя такой стойкий запах было попросту невозможно не заметить.

В голову приходил только один способ выяснить это.

Покончив с комнатой Сиции, Кондрат отправился в комнату мистера Уэльса, но ничего там не нашёл. Однако и того, что было, уже достаточно. Вопрос лишь в том, к кому с этим отправиться?

В любой другой ситуации он бы отправил жидкость в лабораторию, однако было ли здесь подобное? Вайрина сейчас рядом не было, поэтому у него тоже спросить не получится. Возможно, подсказал бы какой-нибудь алхимик, если таковые здесь есть. Или парфюмер, учитывая сильный запах. Они, по идее, должны были ориентироваться в подобном. И если первых он не встречал, то у вторых магазины встречались достаточно часто.

Поэтому, покинув дом, Кондрат сразу отправился вдоль главной улицы, высматривая нужный магазин. Таковой нашёлся лишь через полчаса на углу.

Кондрат остановился напротив углового магазина, чьи стеклянные витрины выходили сразу и на левую, и на правую сторону. Там, внутри, вдоль стен выстраивались бесконечные полки с небольшими бутыльками разных цветов, около которых стояли богато одетые дамы. Некоторые держали их в руках, разглядывая содержимое в лучах ярких ламп. Другие наносили пробками этих бутыльков содержимое на запястья и принюхивались, весело что-то обсуждая.

Место явно пользовалось популярностью.

Когда Кондрат вошёл, над его головой звякнул колокольчик, и едва он успел моргнуть, как рядом оказался молодой женоподобный юноша, который поклонился с угоднической улыбкой.

— Господин, добро пожаловать, я могу вам чем-то помочь или подсказать?

Кондрата всегда смущали такие консультанты. Он не мог объяснить причину, но это несколько раздражало и смущало, когда они начинали кружить над тобой, как стервятники, словно подталкивая тебя к покупке собственной услужливостью. Тем не менее, сейчас это было даже кстати.

— Да, можете. Я ищу человека, который мог бы подсказать мне, что это такое, по запаху, — Кондрат достал бутылёк, показав его парню. — У вас есть такие?

— О, хозяин лавки, мастер, он создаёт все эти прелестные и нежные духи, что вы видите на полках. Уверен, что он смог бы вам подсказать, но сейчас, к сожалению, он занят. Я прошу прощения.

— Позовите его, пожалуйста.

— Прошу прощения, но я не могу этого сделать, — покачал он головой.

Кондрат вздохнул. Сейчас ему как никогда не доставало значка.

— Парень. Я сейчас выйду отсюда, но обязательно вернусь, и вернусь со стражами порядка. И вряд ли этим прелестным женщинам понравится то, что здесь будут стоять человек пять или шесть в форме, будто в этом магазине произошло преступление. Поэтому я повторю. Или позови его сюда, или я вернусь не один.

Мальчишка напрягся.

— Прошу вас, немного подождите. Я передам ему ваши слова.

И быстро ушёл, скрывшись за дверью между стеллажами. Минуты не прошло, как оттуда вышел крупный бородатый мужчина, который меньше всего походил на парфюмера. Скорее викинг. И тем не менее, одетый дорого и держащийся уверенно, он представлял из себя достаточно интеллигентного мужчину.

— Добрый день, господин. Чем я могу помочь вам?

— Я провожу расследование. На месте преступления был найден вот такой флакончик. Я увидел ваш магазин и предположил, что такой мастер, как вы, сможет мне помочь определить, что это такое.

Немного лести никогда не помешает, чтобы смазать шестерёнки. И мужчине очень понравилась лесть, однако он покачал головой.

— Боюсь, я не алхимик и не смогу сказать, что это, господин.

— Да, однако он источает такую вонь, что не заметить её невозможно. И вы, как эксперт по запахам, возможно, смогли бы мне подсказать даже примерно, что это может быть.

Тот заинтересованно взглянул на стеклянную бутылочку.

— Давайте попробуем, господин. Позвольте…

Они отошли в сторону, после чего мужчина взял из рук Кондрата бутылёк и внимательно его осмотрел со всех сторон. Встряхнул, принюхался к баночке, прищурился. После этого он открыл пузырёк, но не вдохнул прямо из него, как сделал это Кондрат, а помахал ладонью, направляя испарения к себе.

На мгновение он задумался, достал платок, чуть-чуть промокнул жидкостью ткань и провёл ей перед своим лицом. Вдохнув полной грудью.

— Это, господин, сердце леса, — наконец вывел он свой вердикт.

— Прошу прощения?

— Это экстракт сердцевинного дерева, которое произрастает в южных странах. Оно очень едкое на запах, если вдохнуть напрямую, что, как я полагаю, вы и сделали, — он не удержался от колкости, но Кондрат воспринял это спокойно. Мужчина имел право на это, учитывая, что он оторвал его от работы. — Но если его нанести совсем чуть-чуть, оно даст мягкий аромат трав. Его часто используют парфюмеры в цветочных палитрах как фон.

— Для чего он мог ещё использоваться, помимо парфюма?

— О, — издал он утробный добродушный смех. — Юные леди, да и дамы постарше, частенько используют его, когда нужно показать свои слёзы, господин.

— Слёзы?

— Позволите мне продемонстрировать?

Кондрат кивнул.

Мужчина промочил платок содержимым, после чего провёл влажной тканью прямо под его глазом. И в мгновение ока тот начал слезиться, словно ему попало в глаз мыло.

— Вот так. Слёзы — страшное оружие, господин. А это, если так можно выразиться, его порох.

Кондрат практически услышал щелчок в голове. Ещё одна часть общей картины встала на своё место. Мгновенно многое приобрело смысл, в некоторых моментах совершенно иной, чем он казался на самом деле. И Кондрат настолько погрузился в свои мысли, что мужчине пришлось его окликнуть.

— Я ещё чем-то могу вам помочь, господин? — поинтересовался он.

— Нет, — покачал Кондрат головой. — Благодарю вас за неоценимую помощь.

И быстро покинул магазин.

Он встретился с Вайрином лишь к вечеру у гостиного дома, когда зимняя ночь опустилась на улицы. Тот выглядел слегка уставшим.

— Как же я заколебался бегать… — пробормотал он. — Ты даже не представляешь…

— Выяснил что-нибудь?

— Да, кое-что, — кивнул Вайрин.

— Хорошо, пойдём, отойдём от дома, чтобы не стоять перед окнами, — предложил Кондрат.

Они остановились около небольшого переулка за два здания от злополучного дома, после чего Вайрин начал рассказывать.

— Короче, я заглянул в архив. Первым делом. Там нашлось несколько упоминаний о матери семейства Уэльс. Угадаешь, какие?

— Неподобающее поведение?

— А ты откуда знаешь? — прищурился Вайрин.

— Предположил, — Кондрат нетерпеливо махнул рукой. — Так что там было?

— Короче, их мать была ещё той оторвой, насколько я узнал. Бухала, гуляла по мужикам и так далее. Иначе говоря, она была ещё той шлюхой в молодости, пока не вышла замуж за мистера Уэльса. У неё, несмотря на хорошую семью, было несколько приводов в отдел стражей порядка за всякие пьяные выходки, а один раз за секс в общественном месте.

— А какие-нибудь свидетели есть? — нетерпеливо спросил он.

— Погоди, здесь самое интересное. Я смог выяснить тех, кто жил рядом с этим домом. Прошлые жильцы. Почти все они в городе, и я смог поговорить с каждым. Поговаривают, что она была ещё той сукой во всех смыслах. Не заметить её было невозможно, но…

— Но? — подался вперёд Кондрат.

— Однажды она пропала на несколько месяцев. Если быть точнее, на четыре месяца. Просто исчезла и вернулась как ни в чём не бывало. А через два года вышла замуж за мистера Уэльса. А знаешь, что это может значить? — Вайрин хитро улыбнулся.

— Она была беременна.

— Именно! Эта баба была беременна!

— Как раз на четыре месяца пропасть, чтобы родить, — продолжил вслух Кондрат. — Выходит, что она ушла на пятом месяце беременности, когда живот уже невозможно было скрывать, чтобы утаить позор, который мог бросить тень на будущие отношения. Как раз ещё четыре месяца, рождение ребёнка, после чего она его куда-нибудь девает.

— Именно. Вопрос лишь куда.

— Отдаёт в какой-нибудь приют, — ответил Кондрат. — В какой-нибудь приют на окраинах города, где её не узнают. Ребёнок растёт, а после есть два варианта. Она или идёт по преступной стезе. Или начинает работать там, где может пригодиться ловкость. Тогда другой момент, она ведь получала документы в приюте, верно? О том, что она гражданин этой страны.

— Все получают такой документ, — кивнул Вайрин. — И если мы найдём тот приют, куда её отдали, то найдём и её.

— А найти её можно по примерным датам, когда та могла отдать, основываясь на показаниях, — и Кондрат вспомнил важный момент. — Из приюта выпускают в каком возрасте?

— Шестнадцать, а что?

— В шестнадцать она была уже достаточно взрослой, чтобы быть похожей на мать. А значит, можно взять портрет жены мистера Уэльса и показывать его, пока кто-нибудь не узнает девушку.

Вайрин молча взглянул на Кондрата, после чего взглянул на стремительно пустующую улицу. Теперь встречались лишь одинокие прохожие, кареты и экипажи всё реже проезжали мимо. Город засыпал на глазах.

— Значит, вот каково это, узнать правду, да?

— Мы ещё не закончили. Остался последний человек, чтобы окончательно исключить все остальные варианты в этом деле.

Кондрат кивнул за спину Вайрину, и тот обернулся.

На улицу вышла Маргарет Риччи. Воровато оглядевшись, она быстро двинулась по пустынным улицам прочь от дома. Они переглянулись, после чего шагнули за ней. Две тени скрылись на улицах спящего города, преследуя женщину.

Глава 13

Город перестал быть приветливым. Теперь он был мрачным лабиринтом, переплетением хаотичных переулков и улиц, где на двух преследователей смотрели лишь тёмные окна домов. Не было слышно ни цокота копыт, ни громыхания телег, ни гомона людей. Лишь изредка какая-нибудь тень прошмыгнёт в темноте у дома и растворится во тьме.

— Плохое место она выбрала, чтобы погулять, — заметил Вайрин, наблюдая за тем, как женщина пересекает улицу и приближается к лабиринту грязных обшарпанных домов.

— Знаешь это место? — тихо спросил Кондрат.

— Да, меня предупреждали о нём. Злачный райончик, сюда даже стражи правопорядка не ходят патрулировать ночью. Моргнуть не успеешь, как получишь нож под рёбра. Как думаешь, зачем она туда идёт?

— Не знаю.

Связано ли её дело с тем, что они расследуют? Или женщина часть совершенной другой тайны? Это можно было выяснить, лишь проследив за ней.

Они вошли в лабиринт старых домов. Дальше улицы были заметно уже, две повозки в ширину, не более. Лампы горели через раз, иные вообще были разбиты, но половина света шла от грязных окон, которые будто никогда не гасли. И что более важно, жизнь здесь кипела даже ночью.

Всё чаще им на пути попадались попрошайки, пьяные дебоширы и шпана, которые внимательно, словно шакалы, наблюдали за всеми, выбирая цель, у которой можно было срезать кошелёк. Из окон то и дело либо доносилась ругань, либо пьяный смех мужчин и женщин.

На улицу, подобно вратам в ад, выходили всевозможные заведения, у которых толпился люд. Иногда, проходя мимо них они слышали, как зазывали внутрь шлюхи, раскрашенные так, что Оно мог бы испугаться, расплакаться и уплыть в свою сточную канаву. И скоро таких заведений стало настолько много, что потребность в уличном освещении отпала, и возникал вопрос, как люди при таком шуме вообще спят здесь.

— Она свернула налево, — кивнул Вайрин.

— Вижу.

— Не нравится мне это место.

А вот Кондрат чувствовал себя здесь… комфортно? Как у себя дома? Как в своей стихии? Подбирай любое слово и не ошибёшься. Он знал эти злачные места, он бывал в них, бродил, выискивал, охотился на тех, кто боялся света. Эти трущобы боялись таких, как он, боялись и огрызались, пытаясь спрятаться поглубже. Язвы на теле города, столь же противные, сколько и необходимые, где любой мог найти себе утеху, не распространяя болезнь на всех остальных.

Кондрат ловил взгляды других на их парочке. Эта пьянь, преступники и отбросы чувствовали, что они другие. Они чувствовали угрозу и не приближались, предпочитая найти жертву послабее.

Чего не скажешь о тех, кто зарабатывал своей плотью. Для них они были, наоборот, привлекательной добычей.

— Иди сюда, милок, я устрою тебе жаркую ночь…

— Только ради тебя, в два раза дешевле…

— Сегодня я готова принять тебя с чёрного входа…

Но Кондрат бы предпочёл засунуть свой член в канализационные воды, чем в них — больше шансов, что ничего не подхватишь.

— Дядь, не хотите поразвлечься? — перед ними выскочила совсем юная, неприлично юная девица, которая, казалось, только-только перешагнула важный для любой женщины порог.

— Вон пошла, — рыкнул Вайрин, и та почти сразу скрылась. — Я даже не знаю, как к этому относиться…

— Никак.

— Не, я к тому, что, с одной стороны, хочется заглянуть к ним, а с другой — это всё вызывает отвращение.

— Это нормально.

— А ты и вовсе ничего не чувствуешь?

— Нет.

— И тебе не страшно по таким местам гулять?

Вайрин явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было некомфортно, и пусть он не боялся, но явно чувствовал определённую опаску. Вайрин был аристократом, для него это было совершенно другим миром, в котором он не знал, как себя вести. Это как с диким зверем, который тебя не тронет, пока ты не сделаешь ошибки. А если сделаешь… тогда остаётся надеяться, что ты крепче его зубов.

— Как ты думаешь, ей не страшно здесь ходить?

— Если ты родился в таком месте, то ты знаешь, как здесь себя вести, чтобы не помереть.

— А ты… жил в таких местах? — неуверенно поинтересовался Вайрин.

— Нет, но я бывал в них часто по работе. И всё всегда одно и то же, — он мельком пробежался по улице взглядом. Открыто оглядываться здесь было опасно.

Маргарет Риччи прошла ещё несколько кварталов, пока не скрылась в одном из питейных заведений, таком же шумном и таком же грязном, как и всё вокруг. Они подошли ко входу и на несколько секунд остановились перед открытыми дверями, где толпилась пьянь, пытаясь разглядеть её.

Нет, женщины не видно.

— Заходим? — предложил Вайрин.

— Я первый.

Кондрат шагнул вперёд, и ему в лицо ударил жар перетопленного помещения, вонь пота, блевоты и алкоголя, от которого закружилась голова. Внутри весело гремело старое расстроенное пианино, каждый столик был занят, а у барной стойки почти не было свободного места.

Между столами бегали разносчицы, весело взвизгивая, когда очередной клиент шлёпал или трогал их, игриво отмахиваясь.

Кондрат и Вайрин прошли до центра зала, озираясь по сторонам, но их цели не было видно.

— Испарилась? — недовольно буркнул Вайрин.

— Зашла в служебные помещения, — ответил Кондрат. — Вряд ли это по нашему делу, но явно что-то запрещённое.

— Это прямо-таки не дом с призраками, а рассадник тайн и грязи.

— Стоит копнуть под любого, и ты удивишься, что кроется за простыми людьми. Идём.

Они подошли к барной стойке, после чего Кондрат постучал по столешнице, подзывая бармена.

— Две кружки пива, — бросил он, положив несколько монет на столешницу.

— Ты пить сюда пришёл?

— Нет, караулить, — снял он шляпу. — Как вошла, так и выйдет.

— А зачем пиво?

— Чтобы вопросов было меньше, почему мы просто стоим.

Да, их одежда несколько выделялась, и «несколько» — это было мягко сказано. Однако, помимо них, здесь были и другие прилично одетые люди, поэтому затеряться было можно. Куда больше бы выделялось то, что они стоят с пустыми руками.

— Когда я был мальчишкой, однажды с друзьями так же пошёл в подобный кабак, — негромко произнёс Вайрин.

— И чем закончилось?

— Разбитыми носом и губами. После этого я имею привычку пить там, где есть охрана, которая утихомирит буяна.

— Почему ты вообще пошёл в сыщики? — спросил Кондрат, раз речь зашла о личном.

— Отец.

— Заставил?

— Почти, — уклончиво ответил он. — Дело в том, что я не старший сын.

Кондрат тут же понял, о чём речь.

— Наследник.

— Именно. Всё достанется моему старшему брату. Всё: земли, замок, деревни и, естественно, подконтрольные виконты, бароны и баронеты.

— Ты сын графа, — догадался он.

— Ага, только не старший сын графа. Моя младшая сестра выходит замуж, старший брат унаследует всё, а я… меня решили пристроить сыщиком в страже порядка в столице. Это обычное дело, устраивать своих детей куда-нибудь, и мне даже повезло. Кто-то шёл на военное дело, кто-то начинал служить герцогам, типа прислуги, другие пытались организовать свой бизнес, а меня сразу отправили учиться и потом сделали сыщиком. Тёплое место. Правда, я быстро оттуда вылетел в этот город.

— Потому что кому-то не угодил?

Тот усмехнулся.

— Можно и так сказать. О!

Вайрин уже было собирался обернуться, но Кондрат вовремя ткнул его локтем. Справа из подсобки быстро вышла Маргарет Риччи. Она не оглядывалась, не останавливалась, сразу же устремилась к выходу.

— Идём.

Кондрат спокойно, даже лениво оторвался от барной стойки, направившись за ней, и оба вышли на улицу, где взглядом поймали удаляющуюся женщину. Теперь она шла обратно.

— Возьмём её? — спросил Вайрин.

— Посмотрим, куда она пошла.

А пошла она прочь от грязных кварталов, возвращаясь в нормальную часть города. Кондрат уже подозревал, в чём было дело, однако решил проследить до конца. Мало ли что они ещё успеют увидеть. Но ситуация оказалась несколько интереснее.

В какой-то момент Маргарет Риччи свернула с главной улицы, зайдя во внутренний двор. Здесь Кондрат резко остановился и прислонился к стене дома, рукой прижав идущего за ним Вайрина. Впереди слышались голоса.

— … что вы просили, господин, — приглушённый обрывок женского голоса долетел до них, принадлежа их цели. — Можете проверить, то ли это.

Повисла короткая тишина.

— Всё в порядке? — вновь раздался женский голос.

— Да, в порядке, — в ответ послышался хриплый голос, от которого повеяло могильным холодом. — Тогда на этом у нас всё.

И внутри Кондрата от последних слов всё похолодело. И дело было не в голосе — дело было в том смысле, который несли эти слова, и в том, что последует за ними. Они были словно щелчком предохранителя, за которым последует выстрел.

Не обращая внимания на то, что его могут заметить, Кондрат сделал шаг вперёд, выходя из проулка во внутренний двор одновременно с испуганным визгом, который издала женщина.

— Стойте! Нет!

Это был двор, небольшой внутренний двор, где обычно бегали детишки и развешивали бельё женщины. Но сейчас там не было никого, кроме двух фигур — Маргареты Риччи и мужчины в плаще, который вытянул руку, направив на неё… какую-то палочку.

Дальше всё происходило, словно в замедленной съёмке.

Кондрат делает ещё один шаг вперёд, вскидывая пистолет. Он слышит собственный голос, который приказывает поднять руки вверх, после чего в его сторону срывается ослепительная фиолетовая вспышка. По коже пробегает неприятный, будто сдирающий кожу ветерок, после чего слышится выстрел.

Не его. За его спиной.

В воздух вокруг поднимается облако дыма, и в то же мгновение мужчина в капюшоне падает навзничь.

Всё произошло буквально за секунду и замерло после этого будто на целый час. Кондрат стоял на месте, целясь в уже упавший силуэт. За его спиной стоял Вайрин, в вытянутый руке держа пистолет. На его лице замерло выражение решимости и ужаса. Облако от выстрела ещё висело в воздухе, не спеша растворяться бесследно. Запахло жжёным порохом. А впереди, боясь даже пошевелиться, стояла женщина.

— Ты как? — хрипло спросил Вайрин. — Жив?

— Да, — негромко ответил Кондрат и медленно шагнул вперёд, держа на прицеле женщину.

— Боги помогли нам… — пробормотал тот за его спиной.

Кондрат быстро подошёл к женщине, после чего уложил её лицом в землю, придавив к земле, и бросил взгляд на тело. У его ног валялся свёрток.

— Вайрин!

— Да-да, сейчас… — он отточенными движениями затянул верёвку на руках женщины, которая теперь тихо плакала.

Пока он занимался ею, Кондрат подошёл к телу. Его пистолет ещё был нацелен на человека, на всякий случай. Присев над телом, он сдёрнул капюшон и увидел бледное лицо мужчины, которое выглядело так, будто на череп натянули кожу. Пугающе худое, что выступала каждая кость, и пустой мутный взгляд, устремлённый в небо.

Его пальцы коснулись шеи и не нащупали пульса. Дыра прямо напротив сердца будто подтверждала то, что он был мёртв. Кровь ещё била наружу, разливаясь под одеждой и постепенно скапливаясь в лужу.

— Это колдун, — тихо произнёс Вайрин, замерев за его спиной. — Точно колдун, какой-нибудь ублюдок, который практикует тёмную магию. Тебе… тебе повезло, что он тебя не убил в то же мгновение.

Вайрина будто слегка трясло.

— В первый раз? — негромко спросил Кондрат.

— Что?

— В первый раз убиваешь?

— Я… да, в первый…

— Просто имей в виду, что ты его не убивал. Он сам себя убил тем, что сделал. Держи это в голове. Твоей вины в этом нет.

— Да, я знаю…

Но вспоминать он будет всю жизнь. Своё первое убийство он никогда не забудет, как не мог забыть Кондрат. Как первый поцелуй, как первый секс, это остаётся с тобой на всю жизнь.

Взгляд Кондрата сместился на свёрток из какой-то тёмной плотной ткани. Он осторожным движением развернул его и увидел… что-то странное. Какой-то круглый амулет, похожий на колесо и сделанный из костей с кристаллами, будто напитавшимися крови. В такой темноте, пусть и при лунной ночи, было видно, что он слегка светится жутковато красным светом, словно почти выгоревшие угли.

— Это артефакт, — произнёс Вайрин. — Проклятый артефакт. Надо вызвать подкрепление. Этим должны заниматься маги.

Кондрат смотрел на амулет и чувствовал внутри какую-то тревогу. Сама вещь вызывала её, будто он сидел рядом с бомбой, у которой истекал таймер. Неприятное ощущение постоянной опасности, которая в любую секунду может вырваться на свободу. Что бы это ни было, оно явно никак не связано с тем, что они расследуют.

Кондрат избежал беседы со стражами порядка. На себя их взял Вайрин, который рассказал о произошедшем. Кондрат лишь хотел сказать спасибо темноте, из-за которой тот не рассмотрел, как выглядел его собственный пистолет. Иначе пришлось бы находить ответы на щекотливые вопросы.

Не прошло и часа, как на улице было столько стражей порядка, что могла показаться, будто здесь собрался митинг. Улица мгновенно осветилась десятками ламп. Из окон с интересом выглядывали местные жители, которые пытались разглядеть что-нибудь интересное для того, чтобы потом посудачить об этом.

Вскоре на место пришли и люди в мантиях. Кондрат не мог объяснить почему, но он точно знал, что это маги. Они же и забрали с собой странный артефакт и тело колдуна, не проронив ни слова.

— Что бы это ни было, — негромко произнёс Вайрин, когда смог отделаться от бесконечных вопросов, — вряд ли это связано с домом призраков. Здесь что-то посерьёзнее.

— Насколько?

— Настолько, что пришлось подключать имперских магов. Этот артефакт… не знаю, как это описать… Короче, это как оружие. Он убивает человека магией, достаточно взять его в руки.

— И часто такое происходит? — поинтересовался Кондрат.

— Что именно?

— Подобные случаи с колдунами.

— Нет. Они всегда держатся в тени, но иногда то тут, то там да всплывают ублюдки. Жертвоприношения, убийства, акты запретной магии… Они как крысы, которых не видно до поры до времени, — а потом он взглянул на Кондрата. — Ты должен был погибнуть.

— Спасибо.

— Нет, я о том, что… — Вайрин запнулся. — Мне показалось, что он попал в тебя. Но он промахнулся… короче, тебе крупно повезло, что не попало. Обычно люди этого не переживают и помирают в страшных муках.

Кондрат едва не потянулся рукой к карману, в котором лежал кулон. Он не строил догадок, однако почему-то был уверен, что этот подарок от ведьмы сыграл свою ключевую роль, став бронежилетом от магии.

— А что насчёт этой Маргареты Риччи?

— Она курьер, не более. Переносит наркотики, оружие или вот такие вещички. И да, иногда от курьеров избавляются, как от связующего звена, чтобы потом на тебя никто не вышел. Её будут допрашивать, скорее всего усиленно, чтобы узнать, откуда она взяла это.

— Мы знаем, откуда она взяла его, — заметил Кондрат.

— И я уже передал им это, однако усиленного допроса она точно не избежит. Пусть скажет спасибо, что её не казнят за подобное.

— Что ж, у нас хотя бы есть прогресс по делу. Теперь мы точно знаем, что она, скорее всего, не причастна к убийству в доме.

— Но могла что-нибудь принести, что сыграло свою роль в убийстве.

— Никто не будет жить там, куда доставляют товар, Вайрин, поверь мне. Будь она замешана в том деле, мы бы её там не встретили. Теперь осталась последняя деталь, и можно закрывать дело.

— Ты говоришь это настолько уверенно, будто уже знаешь, чем оно закончится, — хмыкнул Вайрин. Потихоньку он приходил в себя. Главное сейчас — не запираться с этими мыслями о произошедшем, и Кондрат был готов помочь ему в этом. Вряд ли здесь есть психологи, которые помогают стражам порядка.

— Я догадываюсь, но последнее звено расставит всё по своим местам, — пожал Кондрат плечами. — А пока можно отправляться спать. Сегодня была долгая и неприятная ночь.

— Да, точнее и не скажешь… — вздохнул Вайрин.

Ему явно требовалось поговорить, и пока они возвращались обратно, тот без умолку разговаривал о всякой всячине, не замолкая. Скоро отойдёт, если не будет зацикливаться на этом. В конце концов, рано или поздно это бы произошло что в его мире, что в этом. Никто никогда не остаётся чистым, когда занимается такой грязью.

Когда они приехали домой, Вайрин продолжал о чём-то беззаботно болтать. И болтал он, пока сам не уснул в кресле в главном зале.

Глядя на него, Кондрат вздохнул. Никто не говорил, что здесь будет проще, чем там, откуда он был родом. По крайней мере, последнего подозреваемого можно было вычёркивать и готовиться к своему сольному выступлению, для чего требовались некоторые вещи.

Глава 14

После произошедшего прошло два дня. И пока они ждали результатов, нужно было заняться ещё одной вещью, которую этот мир пока не знал, но очень скоро познакомится с новым витком криминалистики, да хранит бог Уильяма Гершеля. Кондрат знал, что нужно было кое-что сделать, прежде чем всё завершится. Нужны были доказательства.

И он их получит.

— Зачем мы здесь? — спросил Вайрин, когда они вошли в комнату последней жертвы. — И нахрена тебе сажа?

Он всё утро наблюдал за тем, как Кондрат собирал её со стекла, пока не заполнил небольшой мешочек. В любой другой ситуации он бы подумал, что у человека с головой не всё в порядке, но Кондрат был слишком адекватным, чтобы заподозрить его в этом.

— Ты знаешь, как идентифицировать любого человека? — спросил Кондрат, подойдя к окну и распахнув его настежь. В комнату почти сразу влетел холодный ветер.

— Что-что?

— Распознать человека? Узнать, что он был здесь?

— Не знаю… свидетели? — предположил он. — Или может кусочки ткани?

— Отпечатки пальцев.

— Что? — не понял Вайрин.

— Отпечатки пальцев. Каждый человек оставляет за собой отпечатки пальцев.

— Да, грязные отпечатки пальцев, я видел, — нетерпеливо кивнул Вайрин. — Особенно после жирной еды на предметах. Обожал раньше их оставлять на шторах в гостиной. Но типа как это поможет определить человека?

— А так, что у каждого человека свой отпечаток, — ответил Кондрат, внимательно разглядывая окно снаружи.

— Врёшь, — не поверил тот.

— Нет, — просто ответил Кондрат, внимательно разглядывая стекло на свет.

— Да быть не может, ты брешешь!

— Можешь думать как угодно, но факт остаётся фактом. Ты, я — мы все оставляем отпечатки пальцев. И у каждого отпечатка есть свой особый рисунок, который позволяет сказать, кто именно трогал этот предмет. Он как лицо человека, которое если повторяется, то настолько редко, что это можно считать невозможным.

— Не верю…

— Придётся, — он прищурился. — И сейчас ты увидишь его.

Кондрат достал мешочек сажи, которую собирал всё утро, и кисточку, которой пользовались женщины для нанесения пудры. Осторожно обмакнув её, он начал наносить сажу на стекло. Таким образом он покрыл почти половину окна, пока не нашёл то, что искал.

— Есть… — выдохнул Кондрат и достал один из осколков стекла. Приложил, прижал, после чего осторожно оторвал и приложил к белоснежной бумаге, за которую Вайрин выложил по местным меркам круглую сумму.

После нехитрой манипуляции на нём остался самый обычный отпечаток пальца.

— Лупу, — произнёс Кондрат, и ему в руку легла ещё куда более дорогая вещь. Вайрин до последнего сопротивлялся тому, чтобы купить её, однако Кондрат всё равно взял верх. Внимательно рассмотрев получившийся след, он кивнул. — Отлично… идём в другие комнаты.

— Ты хочешь обойти комнаты всех семи жертв?

— Да. Нам нужны такие отпечатки со всех стёкол. И ещё нужно будет собрать их снизу.

— Откуда ты знаешь, что они будут принадлежать убийце?

— Мы их сравним, — он передал лупу Вайрину и указал на след. — Видишь рисунок?

— Ну… да, есть рисунок, и что?

— Если он совпадёт с другими, что это будет значить?

— Что их оставил один и тот же человек. А если он совпадёт с отпечатком убийцы, то, значит, он их и оставил, когда был здесь.

— Именно.

— Но откуда ты знаешь, что он не совпадёт с кем-то другим? — продолжал тот допытываться.

— Когда мы закончим, можешь сам это проверить, взяв отпечатки у всего северного отдела, и сравнить их между собой.

Вайрину оставалось лишь наблюдать за тем, как Кондрат проделывает это в каждой комнате. Не сказать, что он не верил этому мужчине — тот уже показал себя, показал, что умеет, особенно, когда речь заходила о поиске следа. Тот даже в этом безнадёжном деле нашёл за что зацепиться, явно имея богатый опыт в поиске преступников. И тем не менее поверить в такое…

Но вот ещё несколько отпечатков были собраны, и уже сам Вайрин разглядывал их через лупу, пытаясь найти различия… и он их не находил. Вернее, находил различия, однако те совпадали с другими отпечатками. Как объяснил Кондрат, это были отпечатки с разных пальцев одной руки, которая касалась стекла с обратной стороны.

— Они ещё и на разных пальцах разные? — ужаснулся Вайрин.

— Да.

— Так это… надо вручную проверять каждый⁈

— Именно.

— Боги, если ты кому-нибудь расскажешь и меня заставят это делать, я застрелюсь.

— Не надо. Иначе некому будет покупать мне поесть.

Собрав их со стёкол, оба перешли на первый этаж, после чего повторили процедуру уже у окон, через которые можно было залезть на стену, при этом не касаясь снега. Заняло это не один час, но по итогу отпечатки совпадали с теми, что они встретили на третьем этаже.

— Вряд ли это можно будет предъявить в суде… — пробормотал Вайрин.

— Это будет зависеть от тех, кто будет предъявлять обвинение, не от нас, — отозвался Кондрат. — Нам главное выстроить картину, помнишь? Картина, последовательность, причастные. А виноваты они или нет, решать не нам.

— Усиленный допрос был бы эффективнее.

— Слишком высока вероятность ошибки. Так точнее. А там пусть делают что знают.

Прошло ещё два дня, и Кондрат провёл их в квартире Вайрина. Им было необходимо лишь ждать результата, и когда он последовал, Кондрат вместе с Вайрином отправились в дом с призраками. Эта дурная слава ещё долго будет ходить вокруг этого здания, даже несмотря на то, что правда станет всем известна.

Когда Кондрат вошёл внутрь, семья Уэльсов занималась своими делами. Мистер Уэльс накрывал в зале для приёма пищи, Сиция мыла полы на втором этаже, а Никонт таскал бельё для стирки. Он первым их и заметил.

— Господин Брилль, господин Легрериан, — кивнул тот и уже собирался уйти, когда Кондрат окликнул его.

— Никонт, вижу твоего отца. А Сиция дома?

— Да, конечно, — кивнул тот. — Мне позвать её?

— Будь так добр, пусть спустится в обеденный зал.

— Конечно.

Они вошли в обеденный зал, где встретили мистера Уэльса.

— Мистер Уэльс, — кивнул Кондрат.

— Доброе утро, господин Брилль, — кивнул тот. — Я могу чем-нибудь вам помочь?

— Да, пожалуйста, сядьте за тот стол.

— Прошу прощения? — растерялся он.

— Сядьте за тот стол, — Кондрат указал пальцем на столик.

В его голосе проскочили стальные нотки. Сейчас он будто слегка изменился, но сложно было понять, в чём именно. Кондрат будто стал более жёстким. Даже Вайрину стало как-то не по себе рядом с ним, хотя, казалось бы, этот человек ночевал в его квартире. Было в нём сейчас что-то… тяжёлое и гнетущее, будто сгущающиеся тучи перед бурей.

Вскоре в обеденный зал спустились Сиция с Никонтом.

— Я попрошу обоих сесть рядом с вашим отцом, — обратился он к ним.

И, в отличие от отца, они сразу сделали то, что от них просили, не проронив ни слова. После этого Кондрат удовлетворённо кивнул.

— У вас здесь душно, я открою окно? — внезапно спросил он.

— Да-да, конечно, если вам так угодно… — кивнул мистер Уэльс.

Кондрат подошёл к окну и приоткрыл его, после чего вернулся обратно, буквально нависнув над троицей. Никто не мог объяснить почему, но им внезапно захотелось отодвинуться от него назад.

— Я пришёл сюда кое-что прояснить. Некоторые моменты, которые меня смущают, и я попрошу отвечать честно, — произнёс Кондрат спокойно, но из-за чего-то именно его спокойствие вызывало у всех, включая Вайрина, какое-то неприятное зловещее чувство.

Он выдержал недолгую паузу, обводя троицу взглядом, после чего обратился к мистеру Уэльсу.

— Мистер Уэльс. Вы когда-нибудь видели призрака вашей жены?

— Я… нет, не видел, — покачал он головой.

— Точно?

— Да, точно, — закивал он.

— Но если бы увидели, то сразу бы узнали её, верно?

— Да, конечно. Мы ведь… жили бок о бок с ней, рожали детей и растили их.

— Просто знаете, я нахожу это немного странным, что человек, который мог бы безошибочно сказать, его жены это призрак или нет, ни разу сам его в глаза не видел. Слышал от детей или от постояльцев, которые были с детьми в тот момент. Насколько я знаю, вы даже показывали им портрет жены, и они подтверждали, что это она. Но сами его никогда не видели.

— Наверное… мне просто не везло с ней встретиться… или везло… — пробормотал он.

— Да, тридцать семь раз, плюс-минус, вам не повезло или повезло с ней не встретиться, — кивнул Кондрат. — И потому вы лично не можете точно сказать, её призрак был или нет.

— Но я верю своим детям, — покачал он головой. — Они свою мать точно бы узнали.

— Я даже не сомневаюсь, — усмехнулся тот недобро. — Мисс Уэльс…

— Д-да? — девушка вся вздрогнула.

— Вы можете сказать, что это такое? — Кондрат поставил перед ней бутылёк.

Её глаза распахнулись так широко, что в этот момент она выглядела до ужаса милой. Смертельно милой.

— Я… я… не могу знать, господин Брилль.

— Этот бутылёк я взял у вас в комнате, и что ещё более важно, я могу точно сказать, что он был у вас в руках, мисс Уэльс. И вы не знаете, что это?

— Н-нет…

— А я знаю. Позвольте немного вас просветить. Это экстракт сердцевинного дерева, которое растёт в южных странах. Оно имеет едкий запах, но если нанести его всего чуть-чуть, то будет пахнуть травами. Его часто используют парфюмеры в своих духах. А ещё его используют женщины, чтобы в нужный момент вызвать у себя слёзы.

— И что?

Внезапно её голос изменился. Изменился едва заметно, но в то же время так, что не заметить этого было невозможно. Он стал жёстким, ледяным, как северный ветер, и без каких-либо эмоций.

Девушка перед Кондратом преобразилась. Теперь на него смотрела не юная испуганная девчушка, а пугающе хладнокровная девушка, которая могла напугать такими переменами кого угодно.

Но не Кондрата, который за свою жизнь видел психопатов и похлеще, чем она.

— Это ваш платок, — он вытащил из кармана платок, которым она часто вытирала слёзы. — Я могу отнести его к любому эксперту в парфюмерии, и он сразу скажет, что его пропитали экстрактом сердцевинного дерева. Я до сих пор чувствую его аромат от ткани. Им вы вытирали каждый раз глаза, чем вызывали у себя нескончаемый поток слёз. И после вас каждый раз оставался запах трав, верно?

Её отец удивлённо, даже как-то испуганно взглянул на свою дочь. Чего не скажешь о её брате. Тот просто смотрел в стол.

— Это преступление? — спросила она холодно.

— Нет, мисс Уэльс, — ей было далеко до Кондрата, чей голос стал как сталь. Который теперь не просто звучал — он подавлял собой. — Это не преступление. Но тем не менее вы имитировали скорбь о своей матери. Притворялись скорбящей дочерью, которая так её любила, что не могла держать себя в руках. Очень убедительно. Настолько, что я даже поверил.

— Послушайте, это какое-то недоразу…

— Молчать, — отрезал, почти прорычал Кондрат, и мистер Уэльс испуганно смолк. — Сейчас я говорю. Мисс Уэльс, вы ненавидели свою мать, я прав?

Молчит.

— Почему? Она ведь была такой славной женщиной, так любила вас, так хотела вам добра. Она так тяжело умирала, что вызывало у вас поток слёз. Почему вы её ненавидели?

— Я её не ненавидела, — прошипела та.

— Да неужели. А зачем имитировали слёзы?

Опять молчит.

— Ну же, не стесняйтесь. Она была такой хорошей, такой доброй, такой заботливой. Всю жизнь посвятила вам. Само радушие, сама мягкость, столько любви проявляла к вам и вашему брату. Буквально носила вас на руках, — в его голосе откровенно слышалась издёвка. — Столько для вас сделала. Верная и добрая жена, до которой вам ещё очень далеко. Любящая своих детей всем сердцем. Особенно вас, Сиция, ваша мать так вас любила. Пальцем не трогала, заботилась, укладывала спать. Она же просто…

— Шлюха… — проскрежетал её голос.

Кондрат не показал улыбки, но внутри у него буквально потеплело. Подростков легко развести на эмоции, стоит пнуть их в больное место. Это не взрослые, ещё не отрастили такой брони, которая позволит сопротивляться дешёвому трюку.

— Да неужели? Прямо как… вы?

— Нет! — она вскочила, взвизгнув, как поросёнок. — Не сравнивайте меня с ней! Любила⁈ Носила на руках⁈ Была верной⁈ А хотите узнать, что я о ней думаю⁈ Она была шлюхой, грязной тварью, КОТОРАЯ НЕНАВИДЕЛА НАС! КОТОРАЯ БИЛА НАС, ПОКА ОТЕЦ НЕ ВИДЕЛ! КОТОРАЯ НОГИ СОМКНУТЬ НЕ МОГЛА ПРИ ВИДЕ ДРУГОГО МУЖИКА! ЗАБОТЛИВАЯ⁈ ХОРОШАЯ⁈ ДА КАК ЖЕ!!! ОНА НАС НЕНАВИДЕЛА!!! ОНА НАС ТЕРПЕТЬ НЕ МОГЛА!!! ОНА СДОХЛА, КАК ПОСЛЕДНЯЯ ТВАРЬ, И Я РАДОВАЛАСЬ ЭТОМУ!!! ЭТА СУКА ОТПРАВИЛАСЬ ТУДА, ГДЕ ЕЙ БЫЛО И МЕСТО!!! В ПЛАМЯ ЗАГРОБНОГО МИРА!!! Я НИ КАПЕЛЬКИ НЕ СКОРБЕЛА О НЕЙ И НИКОГДА ЕЩЁ НЕ ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ ТАКОЙ СЧАСТЛИВОЙ, КОГДА УВИДЕЛА, КАК ОНА СДЫХАЕТ!!! КАЖДЫЙ ДЕНЬ ЕЁ МУЧЕНИЙ КАК ПРАЗДНИК!!! И Я НЕНАВИЖУ ЕЁ!!! НЕНАВИЖУ ЕЁ И ЭТОТ ДОЛБАНЫЙ ДОМ!!! ВЫ ЭТО ХОТИТЕ УСЛЫШАТЬ⁈

Кондрат услышал всё, что было нужно. А Сиция уже продолжала:

— ЭТА МРАЗЬ…

— Села.

Голос Кондрата был тихим, но он, казалось, заглушил вопли девушки. Та тяжело дышала, глядя ему прямо в глаза, но ей было далеко до того человека, который заглядывал в глаза маньякам, о которых ей даже не снилось. Он был совершенно на другом уровне.

Скрипя зубами, она плюхнулась на стул так, что тот заскрипел.

— Никонт, ты согласен со своей сестрой? — посмотрел Кондрат на её брата.

— Абсолютно.

Слово сказано. Теперь пришёл черёд их отца.

— Мистер Уэльс, вы знали о прошлом вашей жены? — Кондрат перевёл взгляд на отца семейства. — Знали о том, что она делала, будучи молодой?

— Я… я не знаю, что происходит, но попрошу вас покинуть этот дом… — выдавил мужчина бесцветным голосом.

— Я покину этот дом лишь когда закончу здесь, — отрезал он. — Вы знали, что ваша покойная жена была ещё той оторвой? Буянила, дралась, гуляла налево и направо?

— Это всё клевета на честное имя моей жены… — тихо прошептал тот.

— Неужели? — Кондрат, не глядя, протянул руку назад, и Вайрин вложил ему в руку папку. Он молча бросил её на стол прямо перед мистером Уэльсом. — Отдел стражей порядка считает иначе. Не стесняйтесь, раскройте папку.

Тот, словно зомби, открыл её и начал читать. Строк там было немного, зато они достаточно красочно описывали то, что она вытворяла в молодости. И чем больше он читал, тем бледнее становился.

— Противоправные действия в отношении других лиц, неподобающее поведение в общественных местах, пьянство, хранение и употребление запрещённых веществ, вандализм. Я бы не сказал, что это клевета, мистер Уэльс. Просто вы об этом не знали. Её родители, да и она сама, удивительно хорошо скрывали это. Но был один важный момент, который скрыть было тяжелее всего, я прав, Сиция и Никонт, вы ведь знаете, о чём я?

Все трое молчали.

— Она ведь не была девственницей, когда вы на ней женились, верно? Можете не отвечать. Беспорядочные половые связи без контрацепции приводят к двум вещам. Заболевания и беременность.

В комнате стало совсем тихо. Даже за окном, казалось, всё стихло. Мистер Уэльс поднял ошарашенные глаза.

— Да, мистер Уэльс, ваша жена носила ребёнка до того, как выйти за вас замуж. Постыдная вещь, которую она всячески скрывала, так как молодость проходит, выходки забываются, но такое пятно остаётся навсегда. Она никому об этом не рассказывала. А когда живот было не спрятать, она скрылась. Скрылась на отшибе города, где родила ребёнка. И позже, чтобы никто об этом не узнал, сдала его в дом для сирот. Там же, на окраине, надеясь, что этот позор навсегда будет похоронен. Что ж, так оно и вышло, при её жизни никто не узнал правды.

Брат и сестра теперь выглядели встревоженными. Нет, даже не так, они выглядели так, будто готовы были расплакаться.

— Помните, я говорил о том, что вы никогда не видели призрака сами, мистер Уэльс, но его видели другие? Всё потому, что, увидь вы его своими глазами, и тут же бы поняли, что это не ваша жена. Однако другие, кто её так тесно не знал, естественно, могли спутать женщину с портрета с тем, кого они видели. Мистер Легрериан, будьте так добры…

Вайрин кивнул и молча вышел на улицу. В зале повисла тишина. Отец был ни жив, ни мёртв. Кондрат одновременно жалел его и призирал. Жалел из-за того, что ему сейчас приходилось переживать, и презирал за то, что он был слишком слеп, чтобы увидеть, что его жена делала с детьми.

Кондрат лишь предполагал, что дети её ненавидели, однако то, насколько и за что, стало для него открытием. Если про домашнее насилие и её отношение к родным детям было правдой, то Кондрат вполне мог понять их.

Такое было не сложно скрыть от других, но куда сложнее внутри семьи. Тем не менее, за свою жизнь Кондрат насмотрелся, как отцы применяют насилие, включая сексуальное, к дочерям и сыновьям, а мать этого не замечает. От такого хотелось блевать, хотелось обратиться к доктору Джеку Дениелсу, чтобы забыть… но такое не забывается.

Но с этим фактом картина складывалась удивительно чётко.

За его спиной послышались шаги. Он обернулся и увидел, как Вайрин заводит в зал высокую девушку с каштановыми волосами, удивительно похожую как на Сицию, так и на покойную мать. Можно сказать, что-то среднее между ними. На её руках были наручники на местный вариант.

Когда её привели, девушка подняла голову, позволяя лучше себя рассмотреть. Её взгляд встретился со взглядом Сиции, и незнакомка грустно улыбнулась, будто говоря, что вот она и попалась.

— Мистер Уэльс, позвольте представить, мисс Ила Копи. Или Ила Уэльс, как вам будет угодно. Она — незаконнорождённая дочь вашей жены.

Последнее звено встало на своё место, и картина сложилась.

Глава 15

Висело тягостное молчание. Мистер Уэльс будто был готов помереть прямо здесь и сейчас. Ила молчала, слабо и ободряюще улыбалась, а Сиция и Никонт были готовы едва ли не расплакаться. Удивительно, насколько они полюбили сводную сестру за это время и ненавидели мать.

Удивительно, во что они все превратились…

Тот старик был прав, они действительно скрывали грязные тайны. Просто об этих тайнах не знал глава семейства.

— Взгляните на неё, мистер Уэльс, — попросил Кондрат. — Вы узнаёте её? Она похожа на вашу жену?

— Да… — прошептал тот.

— Но это не ваша жена, верно?

— Нет…

— Мисс Копи или мисс Уэльс родилась в доме для сирот номер три двадцать два года назад. За три года до вашей свадьбы и зачатия Сиции и Никонта. Она прожила в приюте до шестнадцати лет, после чего ей пришлось покинуть его под именем и фамилией, которой её наградили в том доме. Ила Копи. Она устроилась работать в местный цирк, о котором вы, наверное, слышали. Он находится около крепостных стен его светлости герцога Вёлтенберга. Красивая, ловкая и достаточно сильная, она выполняла там разные акробатические трюки.

Он на несколько секунд замолчал, позволяя мистеру Уэльсу переварить информацию, после чего продолжил.

— Однажды, когда ваши дети пошли туда, они случайно встретились с ней. Удивительное сходство, которое не могло быть ошибкой. Учитывая, что Сиция уже знала, какой была её мать, она сразу всё поняла. Сводная сестра, о которой никто и никогда не слышал. Так и зародился их маленький союз. Я всё правильно рассказал?

Кондрат посмотрел на Илу.

— Да, — тихо произнесла она, словно смущаясь.

— Я не слышу, — голос Кондрата тут же изменился, став жёстким, тяжёлым, и девушка произнесла громче.

— Всё верно.

Кондрат кивнул и посмотрел на троицу.

— Думаю, здесь нам и стоит начать, мистер Уэльс. Отсюда началась история с проклятым домом.

— Зачем вы мне это рассказываете? — тихо спросил он.

— Затем, чтобы вы знали, мистер Уэльс. Затем, чтобы не было неточностей.

Затем, чтобы предъявить обвинения, но это он оставил при себе.

— События происходили следующим образом. Сиция и Никонт знакомятся с Или и становятся очень близки. В то время их мать медленно умирает от болезни трясухи, которая, скорее всего, вызвана её беспорядочными половыми связями даже во время брака. Однако мать ненавидит детей и потому составляет завещание на мужа, то есть на вас. Дом переходит вам, дети остаются без всего. Только если вы не умрёте.

Мистер Уэльс посмотрел на своих детей неверящим взглядом.

— Не удивляйтесь, мистер Уэльс. Дети вас тоже ненавидели. Ненавидели вас за то, что вы не замечали, как жестока была их мать, что не видели, как она измывается над ними морально, а иногда и физически. За то, что вы были слепы к тому, что происходило в вашей собственной семье, и не защищали их от матери. А может и просто не хотели их слушать. Я прав?

— Абсолютно, — прошипела Сиция.

Её ярость, её ненависть теперь уже ничто не могло скрыть. Она понимала, что это конец, понимала, что всё кончено, и хотела высказать всё, что думала. Однако Кондрат её опередил.

— Они хотели получить эти деньги. Но если бы вы умерли, то подозрение сразу бы пало на них, как на наследников. Даже самоубийство тут же бы вызвало вопросы, так как стоило опросить других, как всё стало бы понятно, ведь вы рьяно занимаетесь этим делом и любите детей. И Сиция, и Никонт, и Ила это понимали. Мотив сразу будет виден невооружённым взглядом, а значит, к ним применят усиленный допрос. Пытки. И, скорее всего, добьются правды. Они это знали, отлично понимали, что так прямолинейно действовать нельзя, иначе всё сразу вскроется. Что делать? Как получить наследство?

Кондрат пожал плечами.

— Значит, надо вынудить вас продать дом строителям, которые так хотели выкупить его. Дом они ненавидят, он им не нужен, но деньги — совсем другой разговор. Вы его продаёте, получаете деньги, и дальше дело техники. Может сразу умрёте. Может при переезде подальше от города погибнете, где будет достаточно легко скрыть вашу смерть. Может пропадёте без вести. Может ещё что случится. Но по итогу все деньги достаются им. Возможно, сразу после этого они бы даже переехали в другую страну вместе с деньгами, пока за них не хватились.

Конечно, на них бы и в этом случае пало подозрение, однако, скорее всего, они рассчитывали, что с деньгами на руках будет проще скрыться, чем с домом, который надо ещё продать, когда права все у отца. В конце концов, деньги наличкой более транспортабельны, чем дом.

— Остаётся вынудить вас продать дом. И тут кому-то в голову приходит светлая мысль про призрака.

Кондрат внимательно пробежался взглядом по детям.

— Призрак отпугнёт всех посетителей, что разорит ваш бизнес и вынудит продать дом, чтобы получить деньги. Но одного призрака мало, нужно что-то пострашнее. Чья-то смерть. И здесь в дело вступает Ила. Она переодевается призраком и шастает по дому, пугая людей. Никто не подумает на Сицию и Никонта, ведь они тоже будут иногда попадаться рядом. Но главное — подальше от вас, потому что вы можете понять, что это не призрак вашей жены. Чтобы быстро появляться и скрываться, она всегда держится ближе к лестнице, по которой можно уйти, если кто-то захочет к ней подойти. А благодаря качеству пола в доме и чему-нибудь мягкому на ногах, ни половица не скрипнет, ни шагов будет не слышно.

И вот, дело сделано, все знают про призрака. В назначенный день, выбрав жертву, Ила приходит в дом. Её впускают, и она карабкается по стене или водосточной трубе к нужной комнате. Ила выступала в цирке, у неё крепкие пальцы и руки, ей это даётся не так уж и сложно. Забравшись, она открывает шпингалет с помощью магнита, пробирается внутрь, душит жертву и уходит, закрывая окно тем же способом. Труп находят, тут же вспоминают призрака вашей жены, которую уже видели, и всё сваливают на неё. Ваша дочь очень громко плачет, пользуясь экстрактом, и никто не заподозрит её в чём-то, ведь по лицу сразу видно, что она очень любила мать. Ваш сын же просто настоящий мужчина и переживает это стойко, лишь понурив голову.

Одной смерти не хватает, и они повторяют это. Второй, третий раз. Иногда они пользуются дверью, если ту можно открыть. Когда нет, Ила лезет через окно. Но убивать одних женщин и стариков подозрительно, поэтому они душат и мужчин. Какая бы Ила ни была сильная, против мужчины ей будет тяжело, поэтому при необходимости она впускает Никонта, и тот ей помогает. А после закрывает двери, окна и уходит. А когда наступает зима, и снег может сохранить отпечатки, она начинает карабкаться с первого этажа, повторяя всё то же самое. И по итогу у них почти получается, пока не появляюсь я.

Кондрат закончил, внимательно оглядывая присутствующих. Все молчали. Все знали, что это правда. Но оставалось добить их последним аккордом.

— Вам, скорее всего, неизвестно, однако каждый человек оставляет за собой отпечатки пальцев, если трогает поверхность без перчаток. Это как показать собственное лицо, если не скрыть его маской. И у меня есть целый набор таких отпечатков. Особенно хорошо их было собирать на стёклах окон с другой стороны. И они все принадлежат Иле. Которая могла оставить их лишь во время совершения преступления. Что касается мужчин, то она бы не справилась без помощи, и здесь ей помог Никонт. Что касается тебя, Сиция, то… у тебя только соучастие, получается. Это значит, что смертная казнь грозит лишь Иле и Никонту.

Девушка подняла глаза, полные слёз. На её губах появилась дрожащая улыбка.

— Ну уж нет, мы все это делали, — тихо произнесла она.

— Прошу прощения?

— Мы все участвовали в убийствах, — повторила она громче и шмыгнула носом. — Вы хорошо постарались, мистер Брилль, вы молодец… У вас получилось найти виновных, как вы и говорили. Вам не придётся платить за комнату.

— Значит, ты, Ила и Никонт убивали вместе, я верно понимаю? — уточнил Кондрат.

— Абсолютно, мистер Брилль, — ответила она.

— Очень хорошо, мисс Уэльс, — кивнул Кондрат и кивнул Вайрину.

Тот подошёл к окну и махнул рукой.

Там, на улице, молча стоял целый отряд стражей правопорядка, которые слышали каждое слово, включая признание. Теперь, даже если эти трое дадут заднюю, то будет достаточно свидетелей, чтобы не дать им возможности отказаться от своих слов.

Дело было сделано. Люди в форме вошли в обеденный зал, что забрать всех виновных. Стало непривычно многолюдно, как никогда здесь не было. Один из стражей порядка подошёл к столу, чтобы защёлкнуть местные наручники на руках Сиции…

И отлетел назад от толчка, повалив стол.

Мистер Уэльс отпрыгнул, опрокинув стул, как ошпаренный, держа в руках украденный пистолет, который он направил на стражей порядка. В ответ поднялось больше десятка стволов, готовые сделать залп.

Возможно, кому-то это и показалось внезапным, даже его собственным детям, но только не Кондрату. Вернее, он, естественно, не ожидал такого поступка от мистера Уэльса, но тем не менее и не был удивлён ему. Глядя этому мужчине в глаза, он видел теперь в них беспросветную пустоту, которую уже ничем нельзя было заполнить.

И поэтому Кондрат просто стоял, даже не дёрнувшись к пистолету. Смотрел в глаза тому, который лишился за одно мгновение абсолютно всего. И тот смотрел ему в глаза в ответ.

Раздались крики бросить оружие и поднять руки. Все кричали наперебой, подняв такой шум, что было слышно на всю улицу, но они ничего не могли изменить. Он уже сделал свой выбор. Этот человек, выстрелят в него или нет, уже был мёртв.

На короткий промежуток крики стражей порядка утихли, и тогда Кондрат взял слово.

— Не надо, мистер Уэльс, — спокойно произнёс он. — Опустите пистолет. Этим ничего не исправишь.

На него было больно смотреть. Из пустых глаз текли слёзы, губы дрожали, он дышал так, будто задыхался.

— Правосудие для всех равно, не так ли, господин Брилль? — тихо дрожащим голосом спросил он. — Так нам говорят всегда.

— Мистер Уэльс…

— Ответьте честно, считаете ли вы, что я виноват в произошедшем?

— Я не судья, мистер Уэльс, — негромко ответил Кондрат. — Я не могу судить вас. Моя задача отыскивать правду, но не решать судьбы людей.

— Но именно вы смогли узнать правду. Именно вы подписали моим детям смертный приговор. Только вы смогли объективно взглянуть на ситуацию, как и говорили. Так взгляните на меня и ответьте объективно, зная всю правду. Виноват ли я в том, что произошло?

Кондрат вдохнул и спокойно произнёс:

— Я думаю, мы оба знаем ответ, мистер Уэльс.

Мистер Уэльс выдохнул, будто получил ответ, которого ждал.

— Вы, господин Брилль, выполнили свою работу. Я разрешаю забрать деньги за продажу дома, — усмехнулся он. Его взгляд остановился на детях, после чего он покачал головой. — Мне очень жаль, что я был так слеп…

После чего поднёс пистолет к виску и нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Облако газов поднялось в воздух, зависнув над ним серой тучкой. Полетели кровавая пыль и содержимое головы: кровь, мозги, кусочки костей и кожи, которые падали и оседали вокруг.

Его тело свалилось, как марионетка, которой обрезали нити. Из головы на чистый пол хлынула кровь, разливаясь лужей вокруг мужчины.

Все стояли как вкопанные, а его дети даже не вздрогнули. И только Кондрат, вдохнув, отвернулся и направился прочь из дома. Его дело было закончено. С остальным справятся стражи правопорядка.

— Ты как? — спросил Вайрин, когда последние стражи правопорядка покинули дом. Теперь там работали уборщики, которые отчистят все следы крови, окончательно стерев напоминания о том, что произошло.

— Нормально.

Кондрат глубоко затянулся сигаретой.

— По тебе и не скажешь. Ну чувак получил то, что заслуживал, верно? — хмыкнул он. — Если бы он не долбился в глаза, то смог бы уберечь детей от матери, и они бы никогда не пошли на это.

Кондрат внимательно взглянул на Вайрина.

— Тебе жалко его, — наконец произнёс он.

И это был не вопрос.

— Что? Мне? Да вообще нет, — возмутился тот.

— Как скажешь, — пожал Кондрат плечами.

— Нет, а что мне его жалко должно быть? Мне его совсем не жалко. С него же всё и началось, верно?

Вайрин замолчал, задумчиво разглядывая улицу, после чего негромко произнёс:

— Ну если только чуть-чуть. Хотя знаешь, с другой стороны, я чувствую к нему отвращение, если честно. Он тупо… я даже не знаю, как можно было не заметить, что его детей мать ненавидит.

— Так же, как матери не замечают, что их муж насилует их детей. Всё всегда одно и то же.

Вайрин взглянул на сигарету, которую курил Кондрат.

— У тебя какой-то необычный самокруток.

— Это сигарета.

— Сигарета? — нахмурился он. — А мне можно?

Кондрат вытащил одну сигарету и протянул её Вайрину. Он внимательно её осмотрел.

— Какая-то странная…

— Обычная.

— А что это с этой стороны?

— Фильтр.

— Фильтр?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы фильтровать дым.

— А зачем тогда курить? — не понял он, но тем не менее достал спички и закурил. Втянулся и поморщился. — Боги, ну и хрень… Смысл этого фильтра, если я не чувствую вкуса нормально?

— Оторви, — пожал плечами Кондрат.

Вайрин последовал его совету, после чего вновь затянулся и кивнул.

— Немного получше, но всё равно хрень. Знаешь, я всё равно не понимаю, почему Сиция созналась в убийствах. За соучастие, если она в этом действительно не участвовала, полагался срок, не смертная казнь.

— Она сделала это по той же причине, по которой её отец застрелился, — ответил Кондрат. — Что бы её ждало? Она бы отсидела свой срок и вышла совершенно одна, никому не нужная и совершено одинокая. В отличие от отца, она любила и брата, и сводную сестру, из-за чего предпочла разделить их судьбу, а не наблюдать за их смертью со стороны. Потому и мистер Уэльс решил разделить их судьбу, а не доживать остаток жизни в одиночестве.

— Не могу до сих пор поверить, что они делали это…

— Обозлённые, ожесточившиеся. Возможно, у обоих уже были проблемы с психикой, делавшие их не совсем нормальными. Поверь, ты ещё насмотришься на тех, кто будет делать что-то подобное.

— А можно не надо? — фыркнул он и затянулся. После этого негромко продолжил. — Скорее всего, суд пройдёт очень быстро, так как они признали себя убийцами. А значит, и казнят их достаточно скоро.

Вайрин был прав, это проходило куда быстрее, чем в мире Кондрата.

Уже через неделю был суд. Кондрат не был на нём, всё на себя взял Вайрин, который и давал показания против них. Он выступал главным сыщиком, раскрывшим дело в то время, как Кондрата представили лишь его помощником, который давал небольшие советы, почему его не потребовали к ответу. Да и зачем, когда все доказательства были буквально перед носом, плюс больше десятка стражей порядка, в каком-то плане проверенных людей, которые могли подтвердить услышанное.

Это было и к лучшему, так как у него не было документов, и Кондрат сам бы вызвал больше вопросов, чем смог бы дать ответов. А потому именно Вайрину и достались слава, почёт и уважение. За какие-то мгновения он стал из обычного сыщика с завышенным самомнением человеком, который раскрыл дело, считавшееся безнадёжным.

Проклятый дом — так окрестили газеты это дело, которые печатали в городе. Они прославляли сыщика Легрериана и буквально исходились желчью, говоря о двух сёстрах и брате. Не успел никто даже моргнуть глазом, как всем всё было известно о произошедшем во всех подробностях, и люди теперь жаждали крови убийц.

Ждали они недолго. Суд проходил очень быстро из-за резонанса, и в течение недели вынесли смертный приговор всем троим.

Кондрат присутствовал на нём.

Казнь проходила на большой площади прямо перед стенами герцога, будто выставляя на обозрение виновных представителю власти, чтобы он мог сам убедиться в том, что всё будет сделано чисто и чётко.

Кондрат наблюдал за ней издали, подальше от толпы, которая радостно гудела, ожидая шоу. Они окружили эшафот и выстроившихся вокруг него стражей порядка, как сцену, дожидаясь того самого момента…

И яростно загудели, когда на неё ввели первого приговорённого.

Никонт.

Он держался молодцом до последнего. Но когда его голову положили под гильотину, тот, насколько мог судить Кондрат, расплакался. Ненадолго. Мгновение, сверкнуло лезвие, и его голова рухнула в корзину.

Толпа радостно заревела.

Второй шла Ила. В отличие от сводного брата, она не дрогнула, даже когда увидела в корзине его голову. Её никто не заставлял — она сама легла на положенное место, выглядя при этом обычно. Никаких эмоций.

А потом её голова упала следом.

Толпа заревела громче. Крови на эшафоте стало больше.

Вскоре привели третью приговорённую. Сиция шла гордо, не обращая внимания ни на кого. Лишь на мгновение она остановилась перед гильотиной и окинула взглядом площадь. В этот момент Кондрату показалось, что она заметила его. Заметила среди всех остальных вдали через всю толпу, потому что на её губах мелькнула улыбка.

А потом она заняла место своих брата и сестры. Ещё несколько секунд, и её голова упала в корзину. От этого Кондрат не чувствовал ни жалости, ни злости, ни радости. Он просто констатировал, что дело окончательно закрыто.

Его работа была выполнена в полной мере.

Когда толпа начала расходиться, Кондрат нашёл взглядом Вайрина, который обязан был присутствовать на казни. Не сказать, что тот сильно обрадовался этому, однако и расстроенным не был. За раскрытие дела он получил признание и почёт. Возможно, даже его товарищи по работе стали относиться к нему более терпимо, если он не оставался таким же говнюком, каким был изначально.

— Вот и всё, — он явно пребывал в приподнятом настроении. — Дело закрыто.

— Верно, — кивнул Кондрат.

— Правда, не успел я отойти от этого, как на меня уже повесили другое… — буркнул он недовольно. — Что, мне теперь каждым трупом заниматься, что ли? Дали бы хоть пару дней отдыха, что ли…

— Такова работа сыщика, — пожал плечами Кондрат. — Всегда будут трупы, всегда будет работа.

— Звучит как приговор, — фыркнул Вайрин. — Там, блин, дело гиблое, два трупа и ни одной улики! Как я должен искать убийц, блин?

— А что за трупы? — поинтересовался Кондрат.

— Мужчина и женщина. Оба умерли от ножевых ран. И никто ничего не видел и не слышал, как обычно.

— А раны, у кого сколько?

— Ну… у мужчины их две, у женщины там больше сорока, — задумался он. — Или больше…

— Начни для начала с бывших этой женщины, — посоветовал Кондрат. — А потом уже видно будет.

— Почему?

Он вздохнул, но принялся разъяснять.

— У мужчины всего два ножевых ранения, верно?

— Ну да.

— То есть его просто убили. Можно предположить, потому что он стоял на пути убийцы. А у женщины их больше сорока. Будто на неё кто-то набросился и начал с остервенением бить ножом, словно вымещать злость. За что на женщине можно выместить злость?

— Измена, бросила или выбрала другого.

— Именно, — кивнул Кондрат. — Неизвестный приходит, ему открывает мужчина, и тот его убивает, так как он стоит на его пути. Убийца входит и набрасывается на женщину, после чего начинает её с остервенением бить ножом, вымещая всю свою злость. Если она была замужем, то это её муж, если просто в отношениях, то её мужчина.

— Как… как ты догадался до этого? — прищурился Вайрин. — Ты случаем не убиваешь своих бывших?

— Нет, предпочитаю решать эту проблему на корню.

— Как?

— Ни с кем не встречаться.

Вайрин сначала молчал, глядя на него, после чего громко рассмеялся.

— Знаешь, тебе с твоими мозгами надо идти в сыщики. Тебя точно возьмут на работу, я тебе это гарантирую.

— Я откажусь.

— Но почему? Потому что нет документов?

Кондрат взглянул на Вайрина, который смотрел на него с хитрым прищуром.

Всё же понял. Интересно лишь, когда именно он сопоставил факты и пришёл к этому выводу. В любом случае, он молодец.

— Это можно устроить, — произнёс Вайрин, бросив взгляд на эшафот. — Мой батя, как-никак, граф. Выдаст тебе документы, как человеку, который проживал на его территории всё это время. После этого дела, думаю, он пойдёт мне навстречу. Кстати, тебе ведь ещё полагаются деньги.

— Какие? — не понял Кондрат.

— Те, что достанутся тебе с продажи дома. Помнишь, он сказал, что отдаёт тебе все деньги? По сути, он произнёс завещание при больше чем десятке стражей порядка и сыщике, которые могут подтвердить эти слова. Так что деньги твои.

Почему-то Кондрат совсем этому не обрадовался. Хотя и не мог казать, что был против. В конце концов, какой у него был план изначально? Открыть свою контору? Так деньги как раз с дома на это и пойдут. Получит документы, и можно будет открыть собственное дело. По факту, он уже устроился здесь.

Глава 16

Строители не стали долго ждать. Их устраивал любой исход событий, в котором в их владения переходил дом с призраками. И едва успели окончательно расстаться с жизнью дети и их отец, как те уже оцепили дом и нагнали трудяг, которые стояли строем перед зданием, готовые преступить к работе.

Останавливал их только Кондрат. А именно…

— Господин Брилль, — улыбнулся мужчина, которого он уже видел в доме Уэльсов. — Позвольте мне представиться, я мистер Фукартон, представитель интересов компании, которая выкупила этот дом. От имени нашей компании я хочу выразить нашу благодарность по поводу вашего неоценимого вклада в безопасность нашего великого города.

А заодно и их бизнеса, который может наконец застроить непокорный участок, полностью завладев районом. Кондрат не любил этих ушлых бизнесменов, которые шли по трупам к своей цели, но вместе с тем понимал, что именно они создавали мир таким, какой он был, со всеми плюсами и минусами.

— Вы хотите мне что-то сказать?

— Да. Есть ли вещи, которые вы хотели бы забрать с собой из этого дома до того, как эти честные люди займутся своей работой?

Кондрат скользнул по честным людям взглядом. Мягко говоря, все они больше походили на маргиналов. С другой стороны, пусть лучше работают так, потом идут в грязный район и бухают, как проклятые, спят с проститутками и долбят наркотики, чем выбираются на улицы, нападая на людей. Иногда лучше выбирать наименьшее зло, так как только в сказках есть третий вариант.

— Нет, у меня там ничего нет, — покачал головой Кондрат.

— Тогда… — он повернулся к мужчинам и рявкнул совершенно другим голосом. — За работу, лодыри! Чтобы к вечеру в доме было пусто!

Рабочие, как бравые штурмовики, бросились в дом, чтобы вынести всё самое ценное. Да, стражи правопорядка уже изъяли часть вещей как улики или в пользу государства. Однако там оставалась мебель, те же масляные лампы и так далее. Они чего-то да стоят, ведь бизнес на том и держится, что старается по максимуму извлечь выгоду из всего, что есть, а это вполне можно было продать.

— Господин Брилль, как завещал устно мистер Уэльс, о чей смерти мы скорбим, деньги от продажи переходят к вам. Мы можем положить их на счёт в банке, а можем отдать всю сумму на руки.

— Я могу попросить отвезти их в определённое место?

— Конечно, господин Брилль, конечно. Куда их отправить?

Кондрат припомнил адрес Вайрина и назвал его мужчине, после чего тот заверил, что деньги будут отправлены туда сразу же. Он мог понять их радость — дом достался ещё дешевле, чем они рассчитывали, а что касается Кондрата, то ему и той суммы хватит с лихвой, чтобы начать здесь новую жизнь.

Он вернулся домой к Вайрину, у которого был выходной.

— Не, ты прикинь, а, Кондрат⁈ Это был её мужик! Не, реально, заревновал и прирезал женщину и её нового мужика! Охренеть, конечно.

— Дело раскрыто? Без пыток?

— Без, — махнул тот рукой. — Этот идиот притащил нож с собой. Кровь на ноже, кровь на подошвах его ботинок, которые совпали. Я просто сел перед ним и сказал, что знаю правду. А он слушал, слушал и расплакался, как баба, после чего признался во всём! Это было вообще как нефиг делать!

— Ты уверен, что это он?

— Да. Как ты тогда говорил, я спросил то, что мог знать только бывавший в квартире жертвы. Он достаточно точно всё описал.

— Молодец, — похлопал Кондрат его по плечу.

— Тебе надо в столичные сыщики, знаешь ли, с такими мозгами, — хмыкнул он. — Слушай, а чё, давай, документы будут и в путь! Меня возьмёшь?

— Очень смешно, — произнёс Кондрат. — Скоро принесут деньги, поэтому я, думаю, перееду или сегодня, или завтра.

— Да, давно пора, а то я даже девок не могу пригласить, — кивнул тот. — Что, пойдём обмывать твою зарплату?

— Не сейчас.

Вайрин прищурился.

— Ну-ка, признавайся, ты о чём-то думаешь. Дай догадаться… м-м-м… — тот бросил взгляд во окно, после чего произнёс. — Колдун, я прав?

— Тебя это не смутило?

— Не-а, это редкое, но тем не менее обычное дело. За него возьмутся маги и церковь. Это их задача — выискивать подобную мразь и душить её.

— Маргарет Риччи что-нибудь сказала? — поинтересовался он.

— Да, что носит «посылки», тем самым подрабатывая. Там отнеси, там принеси, там ещё что-нибудь сделай. Ничего прямо-таки страшного, просто курьер. Стражи правопорядка уже нагрянули в то заведение, нашли немало запрещённых веществ.

— Судя по твоему счастливому лицу, тебя за это похвалили.

— Да, было дело. Знаешь, два дела и одно раскрытие сети поставок запрещёнки заметно подняли меня в глазах других. Даже гнобить перестали.

— Рад это слышать.

В этот момент в дверь позвонили.

Вайрин пошёл открывать и уже через несколько секунд позвал Кондрата, сказав, что это к нему. За дверью стоял всё тот же сударь, который встретил его перед домом.

— Господин Брилль, рад вас видеть. Я пришёл передать вам ваши деньги, — он лучезарно улыбнулся, протянув вперёд небольшой сундучок. — Прошу вас, если хотите пересчитать, то я подожду.

— Верю вам на слово, — сундучок оказался увесистым. — Мне нужно где-нибудь расписаться или может предоставить документы?

— Нет-нет, не нужно, это лишнее, — заулыбался тот.

— Но откуда вы знаете, что вы именно мне вручили деньги?

— А вы разве не Кондрат Брилль? — улыбнулся мужчина.

— Кондрат Брилль, однако…

— Вот и отлично! Зачем эти лишние бумаги, головная боль и так далее, верно? Вы получили деньги, мы получили дом. Все счастливы. Незачем усложнять себе жизнь бумажками! К тому же, у нас есть свидетель, благородный господин, который зафиксировал своим присутствием передачу денег. А теперь разрешите откланяться, если вас всё устраивает.

— Ну так что, бухаем? — тут же спросил Вайрин, едва дверь закрылась, заглянув ему за плечо.

— Если только что-то останется после того, как я всё закуплю, — отозвался Кондрат, поставив сундучок на пол. Внутри лежали золотые монеты вперемешку с серебряными: короны, полкроны и оты, меньшего наминала не было.

За его спиной Вайрин присвистнул.

— За такое и убить не жалко, знаешь ли…

— Никогда столько не видел, что ли? — обернулся Кондрат.

— Видел. И видел гораздо больше. Но всё равно это немало, знаешь ли. Ты бы в банк их положил, что ли. Такое таскать с собой опасно.

— Как только ты поможешь мне с документами, — ответил он, проведя ладонью по деньгам.

Было бы интересно узнать, переводя в деньги его мира, сколько у него сейчас было на руках.

Надо было двигаться дальше, и Кондрат начал потихоньку устраивать свою жизнь.

И перво-наперво он начал с квартиры, чтобы было где жить. Снял её Кондрат в том же районе, где собирался работать.

Нужное место он заметил, ещё когда искал квартиру на сдачу. Это был небольшой классический магазинчик прямо на «Т»-образном перекрёстке с двумя витринами и входом посередине, где раньше продавались ткани. Сейчас об этом свидетельствовали лишь надписи на стёклах в то время, как за ними были пустые витрины. На двери красовалась табличка «сдаётся в аренду» и адрес арендодателя.

— Да-да, он сдаётся, сударь, — кивнул мужчина, когда Кондрат заглянул к нему. — Всего две короны. Аренда может показаться вам высокой, однако если сравнивать её с остальными, то это очень даже мало, поверьте мне. Ведь ваш магазин будет располагаться у главной улицы на перекрёстке, прямо напротив дороги. Никто мимо не пройдёт!

— Если мы заключим аренду, какие документы потребуются?

— Стандартные, сударь. Обычные документы, удостоверяющие вашу личность, чтобы заключить всё как положено. Всё просто, — развёл мужчина руками.

— Тогда чуть позже я зайду к вам для заключения договора, — Кондрат протянул ему полкроны. Золотая монета тут же оказалась в руках мужчины. — Я могу надеяться, что вы придержите это место для меня?

— Конечно! Можете не беспокоиться!

Конечно, что-то с этим местом было не так, раз сдаётся так дёшево, однако оно действительно находилось на виду, что сделает ему лишнюю рекламу. А потом, если аренда окажется неподъёмной, став известным, он сможет переехать в более скромное место.

По крайней мере, так это выглядело в голове Кондрата, который связывался с бизнесом в первый раз.

Пока документы готовились, он решил закрыть и другой вопрос, зайдя в один из магазинов одежды, на вид выбрав не самый дешёвый, но и не самый дорогой из костюмов, чтобы выглядеть презентабельно, но не переплачивать. Как Кондрат когда-то слышал, товар продаёт в первую очередь обёртка, а не его суть.

Магазин был погружён в приятный полумрак, где вдоль стен весели рулоны с самой разнообразной тканью. Каждый сантиметр помещения был оббит деревом, и из-за того здесь приятно пахло древесиной. Однако у Кондрата это место ассоциировалось с логовом маньяка, который заманивал своих жертв к себе, а потом убивал.

Его встретил приятный старый мужчина, который предложил два варианта на выбор. Один — найти то, что уже сшито. Второй — сшить на заказ в нужном количестве. Правда, при этом цена заметно кусалась.

— Но поверьте мне, сшитое на заказ будет ярко вас выделять, подчёркивать стиль и статус, — с улыбкой произнёс он, снимая мерки. — Да, дороже, но, если надо показать себя, самое то. Кстати, хочу отметить, что ваше пальто, жилетка и рубашка отлично сшиты, пусть я и вижу пару дыр. Может я могу предложить вам заштопать их?

А имело ли смысл? Такой вопрос крутился у Кондрата в голове, однако ностальгия, пусть он даже месяца в этом мире не провёл, взяла своё, и он согласился. К этому заказу Кондрат заказал пошив одежды, чтобы выглядеть нормально.

А в голове крутился вопрос, какой хренью он сейчас занимается. Он ловил самых страшных маньяков и убийц, а теперь ходит и пытается устроить свой бизнес. Ему было из-за чего-то стыдно за это, но делать было нечего. Надо двигаться дальше.

И вот прошёл месяц с того момента, как он оказался в этом мире.

К этому моменту Кондрат уже вполне привык к новому быту, где не было электричества, где продукты продавались сырыми, а одежду приходилось стирать руками. Хочешь связаться с кем-то? Идёшь пешком или отправляешь письмо. Хочешь съездить на природу? Пешком или заказываешь экипаж.

Одежда уже давно была готова и пошита. Сидел костюм удивительно хорошо, как вторая кожа, и Кондрат был вынужден признать, что выглядел он в ней солидно, ничем не отличаясь от местных. Его старая одежда же висела в шкафу, как память о прошлом, к которой он иногда подходил и задумчиво трогал, словно вспоминая о той жизни, которую оставил за спиной.

Оставалась лишь одна мелочь.

И она пришла к вечеру, когда ему в квартиру постучали.

— Открывайте, ограбление!

Да, Вайрин тоже к нему заглядывал время от времени. Иногда просто поболтать, иногда выпить, — пусть и пил он один, — иногда спросить совета. Чаще всего это были обычные дела об убийствах или грабежах, где требовался опыт. Кондрат помогал чем мог. В конце концов, это была его работа — передавать опыт младшему поколению, а Вайрин, пусть и был дуралеем, однако схватывал быстро и умел включать логику.

Однако сегодня он стучался по другой причине.

— Ограбление! Руки вверх и дверь открыть! — он тарабанил так, что дверь вибрировала, будто готовая слететь с петель.

Кондрат молча открыл дверь, взглянув на парня.

— Сначала говорят дверь открыть, а потом руки поднять, Вайрин.

— Не будь занудой, — отмахнулся он и с хитрой улыбкой достал из кармана конверт. — Радуйся! Твои документы прибыли!

Он протянул его Кондрату, и тот прямо у входа открыл его, вытащив аккуратно сложенную и достаточно дорогую бумагу. Её края были чем-то обработаны и имели золотистую рамку. На самом документе красовались его имя, фамилия, дата и место рождения, которая сообщала, что он был жителем графства Легрериан.

— Поздравляю, бродяга! Ты теперь член нашего счастливого общества! — Вайрин полез обниматься, но Кондрат ловко увернулся.

— Спасибо, Вайрин, я тебе очень благодарен, — спокойно ответил тот.

— Да я тебе тоже, — он ни капли не расстроился тому, что Кондрат увернулся. — Мой отец даже сказал, что гордится моими успехами. Не удивительно, что он пошёл мне навстречу.

— Ты обо мне ему рассказывал? — нахмурился Кондрат.

— А не стоило?

— Нет, без разницы.

— Ну и отлично. Как бы то ни было, он сказал, что с удовольствием бы с тобой познакомился. Хотя это, наверное, чисто из приличия сказал так…

Вайрин, казалось, над этим серьёзно задумался, но потом отмахнулся от этого, как было свойственно его легкомысленному характеру.

— Ну так что, сегодня пойдём обмывать твой документ?

— Думаю, я откажусь.

— Да ладно тебе! — воскликнул он.

— Я хочу сразу зайти и оформить аренду, пока не нашёлся новый покупатель на место. К тому же, мне надо оформить своё место и начать уже работать. Деньги не бесконечны.

— Я стесняюсь спросить, что ты там на эти деньги покупал, что их тебе не хватает.

— Их хватает, — ответил Кондрат. — Но не стоит на это полагаться.

Всегда лучше, когда есть стабильная зарплата, чтобы можно было не полагаться на накопленные богатства. Сегодня они есть, а завтра их уже не будет.

И Кондрат действительно отправился сразу закрывать оставшиеся дела. Первым делом он направился в банк, где оформил себе вклад и отдал деньги, чтобы те не лежали в квартире, откуда их могут своровать. Кажется, кто узнает, но он не понаслышке знал, что люди, которые этим профессионально занимаются, именно что выслеживают людей, наблюдая за их действиями и выявляя богатых.

Следующим делом в списке был, естественно, магазин. Он направился прямо к мужчине, где предъявил свои новые документы, после чего они подписали договор об аренде. Это было просто. Уже через полчаса Кондрат стоял перед магазином с ключом в кармане, разглядывая своё приобретение.

Внутри, естественно, были пыль и грязь. Выглядело всё так, будто здесь случился погром. Столики для товаров стояли вкривь и вкось, другие были и вовсе перевёрнуты набок. Часть полок была сорвана со стен, валяясь то тут, то там. Были даже манекены, которые наблюдали за новым гостем безглазыми лицами, будто стражи.

А по середине стоял одинокий стул, будто это была комната для допроса, но никак не магазин.

— М-да… — выдохнул он и тут же чихнул.

Работы был непочатый край. И тем не менее это был первый шаг к тому, чтобы начать своё дело.

Он ещё минут десять расхаживал по пустому залу, уперев руки в бока, после чего хмыкнул и ушёл.

Кондрат не был из тех, кто откладывает дела в долгий ящик, и уже на следующий день в магазин зашли рабочие, которых он нанял. Бригадир, крепкий, немного быдловатый и грубый, внимательно выслушал, что хочет сделать здесь Кондрат.

И дело было не только в том, что этот человек его нанял — бригадир чувствовал от мужчины перед собой силу, какой-то стержень. Он чувствовал какую-то нервозность перед этим мужчиной с короткой бородой, который смотрел на него холодными и жестокими глазами, будто мог в любую секунду сломать тому ноги просто потому, что мог это сделать.

И работа закипела. Одновременно с этим Кондрат поехал в столярную заказывать новую вывеску, стол, стул и прочую мебель. Мужчина, принимающий заказ, понимающе кивнул.

— Без проблем, мы сделаем это, но позвольте дать совет.

— Давайте, — кивнул Кондрат.

— Закажите лучше массивный стол из тёмно-красного дерева.

— Зачем? Он разве не дороже?

— Бесспорно, он дороже, однако массивный стол внушает людям больше уважения, заставляет их думать, что вы действительно весомый человек, который может решить их проблемы. Поверьте, я бы не стал вам это советовать, если бы то не было правдой.

Да как же…

Тем не менее Кондрат согласился. Возможно, тот был и прав. Смысл красивой одежды, если кабинет, в котором он будет работать, будет вызывать чувство дешевизны?

Работы заняли ещё около двух месяцев. Кондрат приходил каждый день, контролируя, что сделали рабочие. Всего один раз бригадир решил попробовать того на прочность, начав давить, что лучше сделать так, а не эдак. Да, иногда такие рабочие тоже встречаются, однако…

— Я не помню, чтобы назначал тебя главным здесь, — негромко произнёс Кондрат. Его глаза недобро сверкнули из-под шляпы. — Может ты мне ещё будешь говорить, приходить мне сюда или нет?

Обычные слова, но сама аура, то недоброе, что пропитывало его голос, заставили бригадира извиниться, сказав, что он просто хотел как лучше.

— Делай как сказано, а не как лучше, — отрезал он. — Я плачу вам не за это.

И лишь когда он вышел, рабочие переглянулись.

— Не удивлюсь, если он в прошлом людей хоронил десятками в безымянных могилах… — пробормотал кто-то.

Хотя себя Кондрат считал абсолютно нормальным и спокойным человеком, не понимая, что два с лишним десятка лет общения с самыми худшими проявлениями людей сделали его похожим на них. Он будто был отражением всего того, что видел сам, пропитавшись этим смрадом, который неосознанно ощущали остальные.

С другой стороны, такие, как он, были нужны, жуткие и пугающие, чтобы защищать спокойствие граждан от ещё более страшных и пугающих людей, которым было чуждо что-то человеческое. На любое чудовище требовался соответствующий охотник.

И к тому моменту, когда весна только-только начала входить в свои права, и снег постепенно начал таять, Кондрат уже стоял перед собственным офисом, над входом которого красовалась надпись «Частный сыщик». Единственное, что он чувствовал — это лёгкое волнение. Он его не чувствовал, охотясь на маньяков, разговаривая с отморозками, собирая у подозрительных личностей в тёмный переулках свидетельские показания, а здесь чувствовал.

Выгорит ли? Получится ли найти клиентов? А если нет, что делать? А если деньги закончатся, ведь он и так много потратил? Податься в стражи правопорядка сыщиком?

Последний вариант отпадал, потому что он уже был немолод, а каких-либо документов, что он действительно работал сыщиком, у него попросту не было, чтобы его туда просто так взяли.

Столько вопросов из-за неопределённости в будущем вызывали у него тревогу, с которой он не мог справиться. Только работа, стабильные расследования помогут ему успокоиться и найти умиротворение. А до тех пор он так и будет чувствовать себя в подвешенном состоянии.

Глава 17

Кондрат сидел в своём новом кабинете и молча смотрел на дверь. Как он и ожидал — никто к нему не заходил за помощью. Плохой из него бизнесмен.

Прошёл месяц, и весна уже вошла в свои законные права, топя остатки снега, чтобы освободить место для ростков травы. Люди меняли свою одежду на более лёгкую, а над городом всё чаще стали появляться птицы, которые зимой будто вымерли. Всё вокруг менялось, и только одно оставалось неизменным — у него не было работы.

Кондрат вздохнул и откинулся на спинку.

Его взгляд пробежался по кабинету.

Совершенно новый, ещё пахнущий деревом, он был тёмным, немного таинственным и даже слегка жутковатым. Теперь на улицу не выходили витрины, вместо них были обычные зашторенные окна. Его массивный стол располагался почти что в углу лицом к двери. У противоположной стены стояли шкафы и тумбы для документов. Позади него была обустроена комната, где он мог работать, решать задачи и так далее.

Но кому это нужно, когда к нему никто не приходит?

Ни-ко-му.

Его затея быть частным сыщиком провалилась с таким грохотом, что все те, кого он отправил на смертную казнь, сидя в аду, наверное, услышали грохот сверху. Да, он продолжал помогать Вайрину с расследованиями, однако это не могло обеспечить его существование. Тот тоже пытался поддержать Кондрата, но это не сильно помогало. Старый сыщик чувствовал себя ненужным неудачником.

— Возможно, я смогу договориться, чтобы тебя приняли на службу, — успокаивал его Вайрин. — Уверен, ко мне прислушаются. Ты ведь тогда помог раскрыть то дело.

— Да, возможно, это лучший исход, — согласился Кондрат.

Так он хотя бы будет получать зарплату, а не сидеть и прожигать оставшиеся деньги.

Но пока до этого не дошло, он тешил себя надеждой, что всё ещё образуется, даже не веря в это сам. Он был даже согласен искать потерявшихся животных, главное, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки.

Кондрат вздохнул и встал со своего места. За окнами уже стемнело даже с учётом того, что день удлинялся. Пора ему было возвращаться в свою комнату, где… где он точно так же сидел в одиночестве, не зная, чем себя занять. Разве что Вайрин иногда приходил, разбавляя скуку и подкидывая задачки, но если бы он каждый день приходил…

Кондрат осторожно задвинул стул обратно, после чего подошёл к вешалке и снял пальто. За него он отдал хорошую сумму, но если так будет продолжаться дальше, настанет тот день, когда ему придётся продать это пальто, чтобы купить себе еды. Конечно, Вайрин ему, наверное, сможет помочь, устроив в отдел обычным стражем правопорядка, но…

Накинув на себя пальто и надев шляпу, теперь не отличаясь от местных жителей, Кондрат ещё раз окинул взглядом кабинет. Стул для посетителей так и продолжал одиноко стоять, ни разу не использованный.

Грустно… и обидно…

Кондрат подошёл к двери и уже взялся за ручку, когда дверь внезапно распахнулась, едва не ударив его в лоб. Прямо на пороге он встретился с женщиной примерно своего возраста, которая вся в слезах испуганно уставилась на него.

— Ой… я… простите, я… простите… — она запиналась. Глаза были красными от слёз, которые ещё не успели высохнуть. — Вы же сыщик, да? Вы сыщик? Прошу, помогите мне, я… мне нужна помощь… мой ребёнок пропал…

И расплакалась.

А вот и первый клиент. Значит, поход домой откладывается.

Он быстро пробежался по ней взглядом. Есть кольцо на пальце. Одета очень бедно. Выглядит так, будто бежала сюда со всех ног с другого конца города. Явно в панике, которая вот-вот перерастёт в истерику.

Кондрат осторожно взял женщину за руку и сопроводил на стул, который впервые с момента открытия был использован по назначению. После этого вошёл в заднюю комнату, где из графина налил воды и вернулся обратно.

Женщина продолжала безутешно плакать, вытирая слёзы рукавом, когда он протянул стакан. Пока она пила, Кондрат разделся обратно.

Он, конечно, не рассчитывал работать ночью, однако отказываться от клиента, когда у тебя вообще нет денег, по меньшей мере глупо.

Сев напротив женщины за стол, Кондрат подался вперёд. И та, будто вода придала ей новых сил, выдала целый поток слов:

— Мой ребёнок, он пропал… вышел и не вернулся… Он должен был вернуться… а они говорят, что он только что ушёл, и они не начнут поиски! А я не знаю, что делать! Я побежала в отдел стражей правопорядка, а они говорят, там сыщик частный… Может поможет вам, поможет… и они же… но они лишь развели руками! А я, как не можете⁈ Рано! Я побежала к вам… а я не знаю, что делать, места себе не нахожу! А я говорю, сделайте что-нибудь!

Она тараторила быстро и бессвязно, перескакивая с одних событий на другие, из-за чего уловить суть было сложно.

— Миссис, — позвал её Кондрат, но она его не услышала. Он поднял голос и повторил. — Миссис.

Бесполезно, она не замолкала.

Тогда он хлопнул по столу ладонью, заставив вздрогнуть женщину и наконец обратить на себя внимание. Она посмотрела на него заплаканными испуганными глазами.

— Миссис. Успокойтесь.

— Простите… — всхлипывая, пробормотала она. — Мой ребёнок… я не нахожу себе места…

— Я понимаю и хочу вам помочь. Поэтому успокойтесь, возьмите себя в руки и расскажите мне, что произошло. Чем быстрее вы мне всё объясните, тем скорее я смогу вам помочь с поиском ребёнка, потому что сейчас я ничего не понял. Хорошо? Ради вашего ребёнка будьте сильной и возьмите себя в руки.

Женщина кивнула.

— Отлично, как вас зовут?

— Мани. Мани Парк.

Кондрат быстро взял листок и начал записывать.

— Хорошо, а ребёнка?

— Лили Парк, — нетерпеливо произнесла она.

— Сколько лет вашему ребёнку?

— Ей восемнадцать.

Ребёнком, конечно, здесь и не пахло, однако Кондрат прекрасно понимал, что для матерей даже в тридцать они остаются детьми.

— Хорошо. А теперь спокойно расскажите мне, что произошло.

Она быстро закивала, после чего заговорила, пытаясь держать себя в руках.

— Моя дочь Лили вышла из дома и не вернулась.

И всё. Впрочем, это было ожидаемо. В панике люди плохо соображают, и именно поэтому нужны такие, как он, кто будет помогать им выдавать нужную информацию.

— Хорошо, она покинула ваш дом. Во сколько?

— Утром.

— Точнее.

— Я… я не знаю… может перед завтраком… где-то в шесть часов утра. Да, я готовила кушать, а она собралась на работу и ушла. И больше я её не видела…

По её щекам потекли слёзы.

— Я понял. Где она работает?

— В лавке… Лавка старого дровосека… — шмыгнула женщина носом. — Она так и называется…

— Во сколько она должна была прийти домой?

— К… к ужину. В шесть часов…

— Сейчас девять, — посмотрел он на часы, что стояли на столе. Да, он здесь знатно засиделся. — То есть прошло три часа. С чего вы решили, что она пропала, а не просто задержалась? Вы спрашивали в лавке?

— Я не знаю, где она! Лили всегда приходит к ужину! — воскликнула она. — А сейчас не пришла! Она хорошая девушка! Добропорядочная! Я побежала к стражам правопорядка, но там лишь руками развели! Сказали, что просто гуляет где-то! Он даже слушать не стал, а моё сердце чувствует, что что-то не то! Я чувствую это! Я просила начать поиски, но там просто отмахнулись, а потом сказали, что где-то здесь есть сыщик, который может помочь…

То есть он.

— Так, я понял. Миссис Парк, подростки иногда забывают о времени и о том, что дома их кто-то ждёт. Гуляют всю ночь, а потом под утро возвращаются. А учитывая её возраст…

— Но она не стала бы гулять всю ночь! — воскликнула она в слезах. — Вы должны мне помочь!

— И я постараюсь, но… — Кондрат взглянул на время, — сейчас девять, и уже всё закрыто. Даже если я брошусь искать её прямо сейчас, то попросту ничего не добьюсь.

Это будь он в полиции, Кондрат смог бы поднять патрульных, проверить камеры и так далее даже на ночь глядя. Если надо, смог бы найти и поднять хозяина лавки. Но сейчас он сам по себе, не говоря о том, что весь город попросту засыпает. Не мог же он обойти весь его в одиночку. С тем же успехом можно искать иголку в стоге сена. Плюс никто не отменял того, что девушка в её возрасте могла загулять, и вся паника поднята зря.

— Я предлагаю следующее. Завтра, с утра, в десять вы приходите ко мне, и если она к тому моменту не вернётся, то я иду её искать. Договорились?

— Но почему не сейчас? — пробормотала она.

— Потому что… — он даже не знал, как правильно ей объяснить. — Очень высока вероятность, что ваша дочь просто загуляла. У неё такой возраст, когда они… влюбляются и делают глупости. К тому же, я один и не смогу обойти весь город, чтобы найти её, и всё сейчас закрыто. Поэтому дождитесь завтра, договорились?

Она кивнула с каким-то убитым видом. Но, в конце концов, что он мог сделать? Ничего.

Женщина покинула его кабинет, словно двигалась во сне. Кондрат проводил её взглядом, после чего вздохнул и пошёл одеваться. Что ж, первый клиент, и не сказать, что ему сильно повезло. Может дальше будет лучше?

Дальше лучше не было.

Так как дома делать было нечего, он всегда вставал достаточно рано, завтракал, после чего шёл на работу, где проводил большую часть времени. Сегодняшнее утро ничем не отличалось от предыдущих. И уже в десять, как по часам, к нему ворвалась та самая миссис Парк.

— Она не вернулась! — вся в слезах воскликнула она. — Я уже была у стражей порядка, а он… он… сказал, что она просто загуляла, и я поднимаю панику почём зря! И они не приняли заявление! Я смогла только оставить заявку какую-то, а они… они…

Теперь она уже сама упала на стул для посетителей.

— Вы должны мне помочь! Пожалуйста! Она… она же совсем ребёнок!

Он бы так не сказал, но спорить не стал.

— Хорошо, миссис Парк, — согласился он. — Тогда обсудим мою оплату…

Кондрат думал, что произносить это будет проще, однако в этот момент он почувствовал себя настоящим торгашом, который пытается нажиться на чужом горе. С другой стороны, ему тоже надо что-то есть. Желательно хорошо есть, и это просто необходимость, которую остальные должны понимать.

А вот женщина, похоже, не понимала. Она удивлённо посмотрела на него.

— Но вы… вы ведь сыщик…

— Частный сыщик. Я работаю за деньги на любого, кто меня наймёт, миссис Парк.

— Д-да, да, я понимаю, сейчас… — она полезла в свою сумку, после чего выудила оттуда кошелёк и просто высыпала оттуда все деньги.

Сказать, что там было мало, ничего не сказать. Она затрясла свой кошелёк, буквально вычищая его подчистую, и на стол упало несколько монет. Кондрат удивлённо уставился на них. Такие монеты он ещё не видел.

— Это…

— Это всё, что у меня есть, — всхлипнула она.

Он хотел спросить, что это были за монетки, но удержался. Они были по размеру ещё меньше стопы, которые составляли одну пятую от половины золотой. Здесь невооружённым взглядом виднелся сплав серебра с медью, из-за чего монета была слегка желтоватой. Видимо, монеты ещё меньшего номинала.

Кондрат бросил взгляд на женщину. Чего он ожидал от человека, который так одет. Явно видно, что она едва сводит концы с концами. Одежда старая, потёрта, местами в заплатках. Обувь и вовсе выглядит так, будто она обошла землю по кругу. Откуда у неё будут деньги? Только вон, кольцо, единственная ценность, что была при ней.

Но женщина восприняла его взгляд по-своему. Она медленно посмотрела на золотое кольцо на пальце, и её губы задрожали. Женщина вновь посмотрела на Кондрата, вновь на кольцо, решаясь, и, безмолвно расплакавшись, сняла его с пальца, прибавив к остальным монетам.

— Больше ничего нет… — тихо прошептала она. — Если этого мало, я доплачу вам позже, но пожалуйста, найдите мою дочь…

Когда продаст что-нибудь…

Кондрат смотрел на то, что ему предложили, и поморщился. Так никуда не годиться. И он отодвинул деньги с кольцом обратно женщине. Та испуганно посмотрела на него.

— Господин… пожалуйста… я… я… я могу вам…

— Миссис Парк, — произнёс он громче. — Достаточно.

— Но моя дочка… — выдохнула она, словно задыхалась от ужаса.

— Я поищу вашу дочь, миссис Парк. Оставьте деньги с кольцом себе.

Кондрат не настолько низко пал, чтобы обирать людей, которым приходится предлагать в оплату свои обручальные кольца и самих себя. Особенно, когда перед ним сидит безутешная мать, потерявшая свою единственную дочь. Нет, до такого он не опустится. В конце концов, у него ещё есть нормально накоплений, а без её монет, которых хватит разве что на скромный обед, он уж как-нибудь проживёт.

— Я… спасибо… спасибо… спасибо вам… я… огромное спасибо… — она была вновь готова разрыдаться, но Кондрат остановил её.

— Я хочу, чтобы вы описали свою дочь. Я должен знать, как она выглядит и во что была одета. С кем дружит, к кому могла пойти, где могла задержаться и что у неё было при себе, если знаете. И ещё мне нужен ваш адрес.

Это не заняло много времени, и уже через пятнадцать минут Кондрат отправился на поиски. Найти лавку старого дровосека оказалось не так уж и просто. Не удивительно, что женщина не знала, где та находится. Небольшой продуктовый магазинчик располагался на другом конце города, слишком далеко от дома, что вызывало вопросы, почему девушка не выбрала работу поближе.

Впрочем, ответ Кондрат получил сразу, едва зашёл внутрь и нашёл хозяина, который одновременно работал и продавцом.

— Вы уверены? — уточнил Кондрат. — Лили Парк, девушка восемнадцати лет, худощавое лицо, рыжие волосы, зелёные глаза, родинка под левым глазом, ростом мне по шею, — он для наглядности показал рукой. — Одета в такое платье с синим передником и пальто серого цвета. Носит сумку из синей ткани.

— Я понял, господин, но такая никогда у меня не работала, и я никогда не видел эту девушку. Даже если бы она искала у меня работу, я бы запомнил, но такая девушка никогда здесь не бывала. Разве что как покупатель. Извините.

— Ничего, большое спасибо за помощь, — кивнул Кондрат и вышел на улицу.

Вот и всё. Ниточка, которая вела хоть куда-то, в самом начале и оборвалась. По факту, искать её было негде.

Получается, девушка обманула свою мать. Зачем обманывать с работой? Если только ты хочешь скрыть свою настоящую работу, а в таком случае она должна быть какой-нибудь постыдной или нелицеприятной.

Кажется, девушка была не такой уж и добропорядочной, какой её описывала мать.

Следующими на очереди были её друзья. Обе девушки-подружки, и обе жили в районах, которые можно было описать как для бедных. И обе в один голос ответили, что не видели её в последние дни. Одна видела её в последний раз три дня назад, другая — четыре. Иначе говоря, до того, как та потерялась.

Вызнать, где она может находиться, тоже не получилось. Обе пожимали плечами, удивлённо спрашивая, неужели та потерялась? Ведь раньше за ней такого не наблюдалась. Иначе говоря, никаких зацепок и подсказок.

Искать девушку в огромном городе было бессмысленно, даже не представляя, где она может находиться. А значит, надо было начать с отправной точки, а именно с дома, где та жила.

Кондрат махнул рукой, поймав экипаж, и назвал улицу, где жила женщина. Тупиковая сорок один. Когда она назвала улицу, он даже не представлял, насколько хорошо название описывало улицу. В каком-то плане это был действительно тупик. В плане жизни. Хуже жить можно было только если ты был бродягой.

Здесь не было мощёных улиц, освещение стояло через раз, а дома представляли собой деревянные бараки, больше похожие на те, что строят для скота. Здесь не ездили экипажи или кареты, лишь едва живые телеги, запряжённые в таких же едва живых лошадей. Люди месили весеннюю грязь сапогами, которая запачкала их до колен, выглядя такими же серыми, как и дома, в которых они жили.

Когда Кондрат вышел на улицу, его туфли тут же утонули в грязи. Он попросил подождать его, доплатив кучеру, так как понимал, что отсюда он может и не уехать.

Дом миссис Парк был таким же, как и все остальные: покосившимся, серым и гниющим зданием, в котором даже входная дверь не закрывалась, так как её всю перекосило. Жили они на втором этаже, куда Кондрат и постучался.

— Нашли⁈ Вы нашли её⁈ — женщина чуть ли не выпрыгнула на него из-за двери.

— К сожалению, пока нет, — ответил Кондрат, и та тут же угасла, как свеча. Но это была не единственная плохая новость. — Вы знали, что ваша дочь не работает в лавке старого дровосека?

— Ч-что?

— Она не работает в той лавке и никогда не работала, — повторил он.

— Но… но она мне сама сказала, что… работает там… — пробормотала миссис Парк.

— Видимо, она вас обманула.

— Но она бы никогда не стала… Она честная приличная девушка…

Насчёт приличной Кондрат бы поспорил, однако не стал разбивать матери сердце. Вместо этого он спросил:

— Я могу осмотреть её комнату? Возможно, получится узнать, где она может быть.

— Конечно, конечно! Прошу вас, господин, проходите, если это нужно, и осматривайте! — заволновалась она.

Внутри дом выглядел не лучше, чем снаружи, пусть и виднелась женская рука, которая пыталась придать месту уюта. Здесь постоянно гулял сквозняк, пол скрипел от каждого шага, а в стенах то тут, то там виднелись дыры, как дополнительная вентиляция.

Комната девушки была чуть-чуть уютнее. Хотя скорее это была небольшая коморка, где разместилась кровать, заняв половину, и шкаф, который занял ещё одну четвёртую. Даже развернуться было негде, будто он оказался в корейской квартире.

Кондрат огляделся, после чего полез под кровать. Нашёл кучу разного хлама, который пришлось перебирать. Старая обувь, которую уже нельзя носить, старая одежда, больше напоминающая половые тряпки. Деревянная кукла…

Покрутив в руке, Кондрат отложил её в сторону.

По итогу там не нашлось ничего примечательного, и, запихнув всё обратно под кровать, Кондрат полез в шкаф.

Одежды было мало, а та, что была, подходила больше на мешки от картошки. Здесь же стояла и обувь, по одной паре на зиму и на лето. На полках, сколоченных вручную, лежали чулки, панталоны и что-то типа топика на местный манер.

Кондрат обратил свой взор на зимнее пальто. Не задумываясь, он обыскал карманы, но те были пусты. Уже собираясь закрыть шкаф, он задумался и вновь ощупал пальто. На этот раз с внутренней стороны. Интуиция не подвела, он нашёл внутренний скрытый карман, нащупав в нём какую-то вещь.

На ладони оказался небольшой коробок спичек с этикеткой, на которой красовалась надпись «Луна». Покрутив его в руках, он заглянул внутрь и нашёл там несколько спичек.

Что ж, это уже что-то…

Глава 18

В городе было несколько мест, которые имели название «Луна». Одно было рестораном, который находился в центре города. Второе заведение — закусочная, находящаяся в южном районе. Третье — магазин одежды, который располагался не так уж и далеко от его собственного дома.

Глядя на коробок, Кондрат предположил, что такие спички с именным коробком должны выдавать в ресторане или барах, как рекламу. Поэтому сперва он нацелился на ресторан в центре города. Вполне возможно, что Лили, как звали девушку, устроилась официанткой туда, подрабатывая ещё и собственным телом, потому хотела скрыть это или же заходила туда с кем-то из клиентов.

Ресторан действительно выглядел внушительно. Уменьшенная версия Капитолия, которая стояла отдельно от всех зданий из белоснежного камня, окружённая фонтанами и сквером на заднем дворе. Люди там сидели соответствующие заведению, в котором, наверное, и стакан воды стоил золотой монеты. И что приятно удивило, служащие не стали отказывать ему в ответах, попросив лишь делать это не у всех на глазах.

Достаточно было спросить про коробок, как те лишь покачали головой. Таких спичек у них не было, да и в принципе они их не раздавали. Для проформы Кондрат спросил про девушку, но и её они не видели.

Следующим заведением была закусочная. Она уже была больше по душе Кондрату. Обычное, не вычурное, но в то же время со своей спокойной атмосферой домашнего уюта. Однако и здесь Кондрат встретил лишь покачивание головой. Подобным они не занимались, как и не видели ни разу описанную девушку.

На всякий случай Кондрат заглянул и в магазин одежды, но там было предсказуемо. Ответ был отрицательным.

Выйдя на улицу, Кондрат задумчиво пробежался взглядом по улице. Город жил своей жизнью, шумел, гремел, заходился рокотом голосов своих жителей. Он буквально расцветал в лучах весеннего солнца, набирался красок и сил. Очень скоро он будет пестрить разноцветными платьями и одеждами жителей города.

А ведь в таких городах постоянно кто-то пропадает. Никто не заметит, как исчез один-единственный человек, что давало очень широкие возможности для какого-нибудь маньяка, чьи преступления скроются в большом количестве похожих. И на фоне большого города даже десяток пропавших девушек за неделю потеряются среди всего остального.

Надежда оставалась лишь на родных, которые хватятся за пропавшего человека. И иногда они даже не подозревали, что им может открыться.

Кондрат вновь взглянул на коробок. Тот явно был сделан на заказ для какого-то заведения. И раз оно не засветилось среди обычных, значит, было более узкоспециализированным, о которых обычно вслух не говорят в приличном обществе.

Кондрат отправился в сторону злачных улочек, которые все пытались не замечать, но добраться туда решил на трамвае.

Было что-то необычное в этом, катиться по рельсам в вагончике, запряжённым лошадьми. Он поскрипывал, покачивался и подпрыгивал на стыках рельс. Внутри люди толпились, общались между собой, давая хорошие возможности карманникам. Через открытые для проветривания окна со сквозняком залетал свежий воздух, создавая своеобразную романтику такого способа передвижения.

Удивительно, но злачный район днём при солнце выглядел не так уж и пугающе. Да, чуть грязнее остального города, но ничем кардинально не отличающийся. Более просто одетые люди ходили по тротуарам, небольшие кучки детей бегали туда-сюда, иногда бросаясь под колёса телегам. О чём-то беседовали женщины, держа в руках по тазу с мокрым бельём. Оно же было развешено над улицами, словно праздничные флаги. От той грязи, что вытекала из всех щелей ночью, не было ни следа.

Значит, девушка всё же работала в этом районе. Только при свете дня искать что-либо было бесполезно. Почти все заведения за редкими исключениями были закрыты. Кинув на улицу задумчивый взгляд Кондрат пошёл домой.

На такую охоту лучше выходить ночью.

— Я могу тебе помочь, дорогой? Может ищешь чего-то… особенного?

Девушке не было и двадцати, но ей уже требовался макияж, чтобы скрыть на лице последствия такой жизни. Что ни говори, но это так или иначе отражается на внешности человека, хочет он этого или нет.

Она стояла среди таких же ночных бабочек, подпирая стену дома в свете единственного работающего фонарного столба в радиусе ста метров. Из них она была самой молодой.

Кондрат окинул её взглядом, после чего достал коробок спичек.

— Ты знаешь это заведение? — низким голосом произнёс он.

— М-м-м… — она задумчиво склонила голову, будто пытаясь вспомнить. Актриса из неё была такой себе. — Что-то не припоминаю, дорогой. Да и зачем тебе туда? Есть ведь места и получше, и подешевле. Например, я могу… погулять с тобой и за куда более маленькую цену.

Кондрат достал из кармана заготовленную серебряную монету, подняв её на уровне лица девушки. Её глаза хищно блеснули.

— А знаешь, я может и вспомню это место… адрес… какой там был адрес… — она протянула ладонь, и монета оказалась у неё в руках. — Точно! Вспомнила. Адрес не скажу, не знаю, но если ты пойдёшь дальше, прямо по улице, а потом свернёшь направо, то упрёшься в площадь с небольшим фонтаном, который не работает. Оттуда налево, и упрёшься в это заведение.

После этого она мило улыбнулась.

— Благодарю.

— Тебе спасибо, дорогой.

Может от Кондрата и было это странно слышать, но он относился к таким девушкам… с сожалением. Да, и с определённой долей омерзения тоже, но это не отменяло своего рода сочувствия, что им пришлось встать на такую тропинку или же родителям не хватило мозгов объяснить дочерям, чем не стоит заниматься. Жертвы постоянных избиений, изнасилований, иногда жестоких издевательств и убийств — кто-то говорил, что они сами заслужили, но Кондрат видел в них лишь жертв, которые по факту были беззащитны.

Девушка дала правильный адрес, и по итогу он упёрся в невзрачный дом, который ничем примечательным не отличался за исключением того, что в нём не горело ни единого окна. У его стены в переулке кто-то сношался, судя по звукам.

Кондрат нахмурился, понимая, что можно найти внутри, и начал его обходить, ища вход. С другой стороны, он нашёл такую же невзрачную дверь, как и сам дом, однако стоило войти, как обстановка заметно менялась.

Он попал в небольшой парадный холл, и почти с порога в нос ударил сладковатый травянистый запах курительных наркотиков. Здесь же перед ним встали двое крупных перекачанных головорезов, перегородив собой проход дальше.

— Сударь имеет билет? — прогудел один из них.

Кондрат ожидал грубости, но с удивлением услышал вежливые уважительные интонации в голосе. Заведение явно было настроено дружелюбно к посетителям.

— К сожалению, у меня нет билета. Я могу его приобрести?

— Конечно, сударь, — кивнул тот, протянув ладонь. — С вас одна нота.

Кондрат любил денежную дипломатию. С ней было просто, и каждый оставался доволен. Поэтому он вытащил монету и положил в ладонь мужчине. Тот кивнул, и второй протянул ему небольшой листок с коробком спичек.

— Не обижайте девушек, не грубите бармену, не деритесь с посетителями, — механически произнёс тот. — И желаем приятного вечера.

— Благодарю.

Они расступились, и Кондрат прошёл дальше. Он бросил взгляд на коробок, который был идентичен тому, что он нашёл в кармане девушки. Лили или работала здесь, или бывала, что давало надежду напасть на её след.

Зал представлял из себя концентрацию похоти и наркотиков. Насчёт того сладковатого дурманящего запаха Кондрат тоже оказался прав — многие, если не все, курили трубки, от которых поднимался белесоватый дымок. Скорее всего, опиум или что-то в этом духе.

Убивали себя как могли.

Людей хватало. Кто-то стоял у барной стойки, общаясь, кто-то в креслах и на диванах в обществе почти что полностью раздетых девушек, которые так и пытались, словно кошки, прижаться к клиенту. Некоторые стояли и наблюдали за сценой, на которой медленно под тягучую музыку танцевали девушки в чём мать родила.

Все были под таким кайфом, что не обращали внимания, что здесь же на креслах и диванах отдавались похоти некоторые посетители, выбрав девушку себе по вкусу. Атмосфера была сонной, душной и жаркой, какой-то приторно сладкой и тягучей. Вайрину бы точно здесь понравилось…

Кондрат дошёл лишь до середины, когда к нему подошла одна из голых девушек. Две тонких полоски ткани, которые едва-едва скрывали интимные части тела, одеждой он назвать не мог.

— Я могу помочь господину? — проворковала она. — А то вы так напряжены… так… сильны…

— Да, можешь, — Кондрат взглянул на неё, заставив удивлённо заморгать.

Когда остальные здесь чуть ли не растекались он возбуждения и умиротворения, в чём немалую роль играла температура, на этого мужчину это не действовало. Он был каким-то непоколебимым и сильным. Это даже… заводило, что случалось на работе с ней редко.

— Вы слишком зажаты, — сделала она шаг ему навстречу, положив руки на плечи и почти что прижавшись телом. — Вам надо расслабиться.

— В могиле расслаблюсь. Я…

— Ну зачем так долго ждать, господин? — успела девушка первее его, сбив с толку.

— Что, смерти?

— Что? Нет, конечно. Времени, чтобы расслабиться. К тому же… вдруг вы не расслабитесь, когда умрёте?

— Почему это? — нахмурился Кондрат.

— Ну, вдруг вас повесят или переедет трамвай? — предположила она. — Вы будете очень сильно мучиться от боли, ваши ноги будут дёргаться отдельно от тела, из живота вывалятся органы, а вы будете кричать от боли, собирая их обратно, и умрёте в муках, а они могут остаться с вами на том свете. Вы умрёте в муках.

Он не понимал, она ему угрожает или предупреждает.

— Не постесняюсь спросить, откуда ты в таких подробностях знаешь, как это выглядит?

— Мой дедушка… — негромко ответила она.

— Попал под трамвай?

— Нет, он попал пот телегу. Но он рассказывал, как моего отца переехал трамвай.

— Это что у вас, наследственное? — удивился Кондрат.

— Нет. Мама упала в колодец и утонула там, — сказала она, будто это было что-то хорошее.

— Как бы то ни было, я не собираюсь умирать в муках.

— А вдруг умрёте?

— Ты меня пытаешься убедить, что я умру в муках, никак не пойму?

— Э-э-э… предполагаю, наверное… Но я могу вам помочь расслабиться… — теперь она уже прижалась к нему телом.

Девушка не жаловалась на свои формы, пусть и небольшие, но выпуклые, которые очень нравились клиентам, но у этого мужчины вообще реакции не было. Это было даже как-то обидно…

— Я ищу одну девушку…

— Я перед вами, — тут же сказала она.

— Нет, другую девушку…

— Я могу быть любой.

Кондрат больше всего не любил таких людей. Ты им слово, а они тебе весь запас словаря в ответ.

— Ты знаешь девушку по имени Лили? — решил он спросить в лоб.

— Мы не пользуемся именами, господин.

— Хорошо. Девушка на вид восемнадцати лет, худощавая с рыжими волосам и зелёными…

— Какой размер груди?

Кондрат даже сбился с описания.

— Что, прости?

— Размер груди? Легче определять их по размеру груди.

Он ещё у убитой горем матери не спрашивал, какой размер бюста у её дочери.

— Я не знаю, какой у неё размер груди, но у неё родинка под левым глазом.

— М-м-м… вам, наверное, лучше спросить у бармена. Он знает всех девушек. По такому описанию он вам скажет, кто это.

К которому он и собирался идти изначально.

Кондрат подошёл к барной стойке, после чего постучал костяшками, подзывая бармена. Тот с учтивой улыбкой буквально телепортировался к нему с другого края.

— Вам выпить? Покурить? Подсказать девушку?

— Подсказать девушку, — произнёс Кондрат, положив на стол серебряную монету.

Он на это расследование тратит деньги при том, что ничего не получает взамен. Сердце скрипнуло от жадности, но оно не могло задушить чувство, требующее найти девушку, раз уже взялся, подарив надежду женщине.

— Я ищу Лили Парк, девушка восемнадцати лет, худощавая, рыжеволосая, с зелёными глазами, у неё родинка под левым глазом, а ростом мне примерно по шею, — и показал для наглядности рукой.

Но бармен извиняющееся улыбнулся.

— Боюсь, мы не даём информации по девушкам.

— Эта девушка пропала, — не дал ему уйти Кондрат. — Она не вернулась домой, и в её кармане я нашёл это, — он положил спичечный коробок на стол. И, чтобы успокоить бармена, сразу произнёс. — Я уверен, что такое заведение, как ваше, не имеет к этому никакого отношения, однако она могла работать здесь или прийти сюда с кем-то. Я лишь хочу найти её и успокоить безутешную мать, не впутывая в историю стражей порядка.

Потому что они бы тоже хотели избежать огласки. Конечно, вряд ли кто-то скажет вообще про это место хоть что-то — такие заведения обычно находятся под крышей влиятельных людей, который обеспечивают охрану и защищают от проблем с законом. Однако откуда простому бармену это знать? В его голове может сложиться картина, что лучше помочь, чем вызвать интерес к этому месту. И Кондрат был прав.

— Я… помню какую-то девушку. Да, была одна у нас такая, она иногда работала обслуживающим персоналом, иногда с клиентами.

— Она была вчера на работе? Прошлым днём?

— Да, была. Точно приходила.

— Работала в зале?

— Да.

— А куда она ушла, знаете? Может её ограбили?

— Нет, вряд ли. Их деньги хранятся у нас. Так безопаснее для девушек. Им их потом отдают в более… безопасных местах, чем этот район, если вы понимаете, о чём я.

— Понимаю.

— После этого она ушла, насколько я помню.

— Это было ближе к вечеру, часов в пять, получается?

— Да, в пять. Наше заведение работает круглые сутки, и она приходила утром.

Она пришла и ушла. Складывается плохая картина. Девушка, возвращающаяся вечером по такому району, вполне может найти большие проблемы с плохим исходом. Не все любят платить за услуги, которые можно получить бесплатно и силой.

— Может… она уходила с кем-то? — предположил Кондрат. — Или кто-то ей заинтересовался? Может она часто с кем-то общалась или имела какие-нибудь конфликты?

— Я… я не могу так вспомнить что-то, — честно признался бармен. — Она была всегда доброжелательна… Может её подруга сможет что-то подсказать вам?

— Какая именно?

— Вон та, которая стоит в стороне, — указал он на девушку, которая была одета в то, что одеждой называть не принято. — Спросите её, они тесно общались.

— Благодарю вас.

Кондрат оставил монету на стойке и направился к указанной девушке. Та, заприметив его, сразу начала улыбаться, надеясь на нового клиента, и сама шагнула к нему навстречу.

— Я могу скрасить твой вечер? — томно прошептала она.

— Да, ты работала с девушкой, рыжеволосой, родинка под глазом, рост мне по шею, зовут Лила Парк.

— Эм… — её томность сразу пропала. На смену пришла тревога.

— С ней что-то произошло? — нормальным голосом.

— Да, она не вернулась домой, — кивнул Кондрат. — Я пытаюсь найти её. Хотел спросить, может ты знаешь, где она?

— Не знаю, — честно ответила она.

— Вы с ней тесно были знакомы?

— Она не рассказывала о себе ничего. Как и все мы, господин. Была скромной, доброй, порядочной… — заметив его взгляд, она покачала головой. — Поймите правильно, да, она спала с мужчинами за деньги. Мы все спим, такова работа. Всё лучше, чем на улице. Здесь защищают, кормят, честно платят. И она участвовала в этом, естественно. Но она была порядочной девушкой.

— Хорошо. Но может что-то вы заметили в её поведении? Может какие-то странности? Может кто-то за ней наблюдал, преследовал, на что она жаловалась?

— Нет-нет, ничего такого.

— Ладно. Может она рассказывала вам о каких-то своих личных проблемах? Отсутствие денег, например?

— Ну у нас всех здесь денег не хватало, потому и работаем тут, — грустно усмехнулась она. — Но… да, она рассказывала, что она была должна деньги одному ростовщику.

— Какому именно? — подался он вперёд.

— Краб.

— Краб?

— Да, так его знают здесь. Это из-за его манеры ходить и того, как вцепляется в своих должников, заставляя их возвращать деньги. Она сказала, что у неё с ним были какие-то проблемы…

Глава 19

Ростовщики всегда отличались жёсткими правилами к клиентам, сами строго следуя договорённостям, иначе у них никто не будет брать денег. Тем не менее, это не отменяло того факта, что они могут кинуть на деньги любого, кого посчитают слабым и неспособным дать отпор, если потребовать больше.

Лили отлично подходила под этот типаж, если верить тому, что о ней говорили.

Теперь было понятно, куда именно двигаться. И каких проблем можно от такого человека ждать.

— Ты не знаешь, зачем ей понадобились деньги, что она заняла у него? — спросил Кондрат.

— Ну… она говорила, что должна выплатить ему компенсацию какую-то.

— Компенсацию? — переспросил он.

— Да, — подтвердила девушка. — Но я не знаю всей истории. Говорю лишь то, что она рассказала мне.

— А ты знаешь, где найти этого ракообразного?

— Что?

— Где найти Краба, — перефразировал он.

— Не знаю. Я никогда не занимала денег у ростовщиков, господин. Здесь я не смогу помочь, — покачала она головой.

— И никогда не занимай, — сказал он ей напоследок.

Ростовщик Краб. Глупее прозвища не придумать, если так подумать, но зачастую они очень хорошо описывают саму суть человека. Теперь надо было его найти.

К сожалению, бармен не знал, где найти этого человека, а потому Кондрат покинул заведение, выйдя на прохладные опасные улицы, которые тонули во мраке, пряча местный контингент. Эти люди хорошо знали своё место обитания, а значит, могли подсказать, где искать этого Краба.

Кондрат отправился по улочкам, бросая взгляды на людей, ища тех самых, кто мог подсказать. И нашёл таких. Несколько человек стояли около бара и курили, о чём-то переговариваясь. Выглядели они не так плохо, как бродяги, но и не обычные жители, что сразу бросалось в глаза вычурной одеждой.

Он спокойно направился к ним, и те, словно стайка шакалов, заметивших опасность, обратили к нему взгляды. Руки поползли к карманам, глаза прищурились, и все встали в пол-оборота, чтобы не терять Кондрата из виду.

— Здорово, — грубым и хриплым голосом произнёс Кондрат, не давая им никакой возможности подумать, что он спустит им какую-либо глупость. — Я ищу Краба, ростовщика. Подскажете дорогу?

Они переглянулись, после чего один из них кивнул на улицу.

— Иди по улице. Там направо и до упора, пока не выйдешь на параллельную. Будет вывеска парикмахерской. Перед ней свернёшь во дворы и там лестница в подвал, мужик.

— Спасибо.

И пошёл дальше. Те словно выдохнули за его спиной.

Пятнадцать минут Кондрат шёл через неосвещённые закоулки и по улицам, полных сброда, пока не дошёл до нужного места. Табличка парикмахера висела криво, будто предупреждая визитёров, как именно их здесь подстригут. Перед этим зданием был небольшой проход между домами, причём выглядящий чище, чем все районы здесь вместе взятые. Он выходил в небольшой закрытый двор, где в подвал этого же дома спускалась лестница, упирающаяся в железную дверь.

Кондрат спустился вниз и постучал.

Он спокойно ждал, пока с той стороны не открылась смотровая щель. В него впились два глаза, спрятанных под огромным лбом. Мордоворот прищурился, будто это могло помочь ему увидеть Кондрата насквозь или понять, зачем тот пришёл.

— Чего тебе? — грубо спросил тот.

— Я к Крабу, — произнёс он низким голосом.

— Нахрен?

— Деньги.

Тот похмурился ещё немного для виду, после чего закрыл смотровую щель.

Скрипнул засов с той стороны, и металлическая дверь открылась. Крупный лысый охранник посторонился в сторону.

— Прошёл. И без глупостей.

Там был второй мужчина, такой же крепкий, только чуть больше размером. Тот остановил его поднятой ладонью, после чего принялся ощупывать. Через несколько секунд он вытащил пистолет из кобуры и удивлённо покрутил его в руке. Ничего не сказал и отдал лысому. Прощупал пальто и вытащил зажигалку с пачкой сигарет и кошелёк. Заглянул внутрь и вернул Кондрату.

— Вперёд.

Они прошли по небольшому сырому коридору из булыжника к деревянной двери на другой стороне.

Кондрат вошёл внутрь и оказался в светлой комнате. В отличие от подвала, здесь пытались воссоздать уют. Каменные стены по обе стороны прикрывали шкафы с книгами, будто делали от этого владельца умнее. На полу лежал уже затоптанный ковёр. В противоположном углу стоял минибар, а напротив входа стол. Старый и массивный, с зелёной тканевой столешницей, видавший на своём веку, наверное, всё — от богатых господ до выбитых зубов должников. За ним и сидел Краб.

Признаться честно, Кондрат ожидал кого-нибудь другого, старика или вышибалу, но никак не худого щёголя в белой полосатой рубашке с подтяжками и тонкой полоской чёрных усов над губой. Он больше походил на молодого предпринимателя… хотя в каком-то смысле таковым и был.

Напротив его стола стоял стул, на который Кондрат сел. Тот смотрел на него внимательным взглядом.

— С чем пожаловали, сударь? Чем такая скромная персона, как я, могу вам помочь? — улыбнулся он крысиной улыбкой.

— Я разыскиваю одну девушку, — Кондрат перешёл сразу к сути дела. — Девушка, молодая, рыжеволосая, худая, рост мне по шею, родинка под глазом.

Возраст и имя с фамилией он не называл специально. Личную информацию лучше таким людям не предоставлять.

— Вот оно как… А с чего вы решили, что я могу знать это?

Кондрат медленно, чтобы все это видели и случайно не сделали глупость, достал кошелёк.

— Я слышал, что она была должна вам.

— Решили вернуть её долг?

— Её долг меня не интересует, — покачал он головой. — Мне надо знать, где она. Её разыскивает мать, которая наняла меня. Она беспокоится за свою дочь.

— Ох уже эти матери… — вздохнул тот с улыбкой. — Нарожают детей, а потом не следят за тем, что их чада делают. Ну как к таким относиться, а? Кстати, а вы из стражей правопорядка?

— Я работаю в частном порядке, — ответил Кондрат, уверенный, что такое сложное слово в этом кабинете понял только его собеседник. Те двое за спиной и арифметику вряд ли знали. — Мне сказали найти, я ищу.

— Удивительно. Долг она вернуть не могла, а денег на человека, чтобы найти её, нашлись… я не знаю, где она, будем честны.

И Кондрат мог с уверенностью сказать, что тот врёт. Просто понял это по мимике, по глазам, по интонациям в голосе, которые издевались над ним.

Зубы скрипнули, но не от злобы, а от скупердяйства. Его рука опустилась в кошелёк и вытащила золотую монету. Вместо того, чтобы зарабатывать на расследованиях, он эти деньги тратил. Хреновый из него бизнесмен. Как бы то ни было, может её дочь потом возместит убытки хотя бы частично.

— Возможно, вы сможете вспомнить.

— Может быть… — задумчиво произнёс он, глядя на кошелёк. — Да, я вспомнил её. Она мне должна была денег, я предложил ей работу, она на неё согласилась. Долг выплачен.

— Какую работу?

— На одного господина. Он просил найти себе девушку, которая поможет ему с одним важнейшим делом. Собственно, он её и нашёл.

— Где я могу найти этого господина? — спросил Кондрат, положив монету на стол.

— Боюсь, что я не знаю его адреса. Я лишь нахожу им девушек, а они возвращают их долги мне. Всё просто.

— Значит, он заходит к вам периодически, я верно понимаю?

— Да. Хотите, чтобы я сообщил вам, когда он придёт в следующий раз?

— Я был бы признателен.

— А вот тот господин — нет, — покачал он головой. — Знаете, он очень скромный господин, скрытный, не любит, когда его беспокоят и особенно, когда его ищут. И не будет рад, если узнает, что им интересовался кто-то.

За спиной Кондрата послышались шаги.

— Мне интересна девушка.

— И тем не менее вы выйдете на него, а это ему не нужно. Знаете, он очень трепетен к такому, а я… просто не хочу проблем, так что без обид.

Никаких обид.

Кондрат просто вскочил, швырнув стул под ноги одному из верзил. Шаг вперёд, и носок, хороший, прочный и твёрдый, врезается второму в голень. Его защитная стойка рушится, а Кондрат переключается на того, в кого прилетел стул. Тот уже бьёт, но промахивается по увернувшемуся Кондрату и лишь чиркает по лицу.

Чувство было, будто просадил ему сильно пощёчину. Однако это ни на что не влияет, так как Кондрат делает шаг влево и с левой руки пробивает ему в челюсть. Верзила пошатывается, открываясь, и ещё один удар приходится ему прямо в нос.

Из-под кулака захрустели хрящи и брызнула кровь.

— Ты сука… — хромающий бросается на него, но кулак Кондрата врезается в его кадык. Бил он без размаха, точно и больно, и от его удара не спасла накачанная шея, особенно, когда Кондрат почувствовал, как что-то хрустит под кулаком.

Кондрат сделал шаг в сторону, и тот упал на его место, схватившись с выпученными глазами за горло.

Кондрат двигался легко, непринуждённо, будто танцевал в этой драке. А ещё он не терял из виду этого Краба и то, как тот полез под стол. Кондрат бросился, но не в сторону Краба, а к тому, кто только что получил в нос, схватил его, крутанулся, и грохнул выстрел. Тело вздрогнуло, и Кондрат потащил его вперёд, держа его, как щит.

— Мразь обсосанная! Я тебя грохну, падаль!

Кондрат выглянул из-за плеча и тут же спрятался. Грохнул второй выстрел, и тело повторно вздрогнуло. Отбросив ненужное тело в сторону, он быстрым шагом пересёк комнату, двигаясь прямо на Краба. Тот лихорадочно перезаряжал один из пистолетов, но, понимая, что не успевает, бросил его и схватился за нож.

Но что нож мог сделать против Кондрата?

Ничего.

От перемахнул через стол, с ноги врезав Крабу в грудь так, что тот отлетел в стену. Но сразу попытался атаковать, махнув ножом, но неудачно для себя. Кондрат перехватил руку и тут же ударом сломал тому локоть, заставив согнуться в обратную сторону. Лёгкий хруст долетел до его ушей вместе с криком.

Кондрат схватил мужчину за голову и тут же приложил его крысиную рожу о стол. Один раз, второй раз, после чего отбросил в сторону. На столе остались клякса крови и осколки зубов. Действительно, хороший стол, очень удобный.

Краб с лицом, которое превратилось в кровавую кашу, начал медленно отползать назад от этого человека. Тот не проявил не единой эмоции, двигаясь, как кукла. Он ещё при первом взгляде вызвал беспокойство, но сейчас Краб откровенно его боялся. Кто бы тот ни был, он точно пришёл убивать и ничего не боялся.

Психопат…

Но эти мысли быстро сменились на ослепительную боль, когда Кондрат со всей силы наступил тому на колено, чтобы Краб не убежал.

После этого Кондрат спокойно осмотрелся. Один был мёртв, второй дёргался в предсмертной агонии, задыхаясь. Он ничего не чувствовал по этому поводу.

Он пришёл сюда узнать правду, они пытались его убить, заместо этого он убил их. Выпроводи они его, и ничего бы не произошло. Он бы пальцем никого не тронул, а просто выследил бы гостя Краба. Но они сами решили свою судьбу, видимо, так боясь того человека, что решили избавиться от него.

— Ты покойник… — прохрипел Краб и рассмеялся. — Ты понимаешь? Ты покойник. Мои люди сдерут с тебя живьём кожу и завяжут мешком на мамке той шлюхи, чтобы она задохнулась. Они тебя из-под земли выкопают.

— Мы все когда-нибудь умрём, — ответил тот без малейшего интереса, разглядывая тела его помощников, после чего поднял с одного из них пистолет и пачку сигарет с зажигалкой. И его спокойствие пугало больше, чем если бы он орал или угрожал.

После этого Кондрат подошёл к минибару и осмотрел его.

— Я убью тебя, убью твоих детей…

— У меня нет детей.

— Убью тогда твоих родителей!

— У меня нет родителей, — Кондрат открыл минибар, порылся в нём и вытащил оттуда бутылку. Откупорил её и ладонью помахал, направляя на себя испарения.

Пахло чем-то сладким и мятным.

Хлороформ. Можно представить, для чего его используют, когда идёт речь о передаче девушек третьему лицу.

— Ты пожалеешь, что…

Кондрат наступил ему на колено ещё раз, заставив того зайтись в крике. После этого он подошёл к небольшой печке, которая отапливала подвал, и вытащил оттуда раскалённые щипцы. С ними он подошёл к Крабу и присел.

— Мы поступим так. Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Не отвечаешь — я выжигаю тебе левый глаз. Ещё раз не отвечаешь, я выжигаю тебе правый глаз. Если всё расскажешь как есть, и я буду удовлетворён ответом, то не убью тебя. Чтобы ты понимал, что я настроен серьёзно…

И он воткнул щипцы заострённым концом прямо в ногу. Тот открыл рот для крика, но Кондрат тут же зажал его рукой, дав тому возможность только промычаться.

Кондрат был против пыток, естественно. Пытки — это тупик, и за честный суд приходится платить, чтобы люди не стали жертвой ошибки. Но он был не настолько глуп, чтобы фанатично следовать этому правилу. На любое абсолютное правило есть исключения. Вот если бы их поймали и допрашивали — другой разговор. Но сейчас ситуация, которая произошла в подвале, как раз была иной.

После того, как Кондрат выдернул их, он задал первый вопрос:

— Итак, за что она была тебе должна?

Краб посмотрел на раскалённые щипцы, которые успели потерять свою красноту, будучи воткнутыми в ногу, и просипел:

— Разлила на меня как-то вино в одном заведении, испортила костюм. Должна была заплатить за него.

— И ты повышал процент, не давая ей соскочить, я верно понял?

— Это лишь бизнес, — ответил он.

— Хорошо. Что это за человек, которому ты отдал девушку?

— Они убьют меня, если я… — но, увидев, как щипцы приближаются к глазу, затараторил. — Мужчина! Он приходит за девушками, я отдаю ему должниц, которые не могут расплатиться! Он платит за них!

Понятно, работорговля… Да, и в его мире это встречалось. Девчонок похищали или заманивали, увозили и потом заставляли работать под угрозами смерти. Глупо было ожидать, что здесь этого не будет. Люди есть, и грехи, значит, будут теми же.

— Где мне их найти?

— Да они сами тебя найдут! — но, увидев щипцы, вновь затараторил. — Я не знаю! К нам заезжал экипаж!

— Экипаж?

— Да, обычный экипаж, который возит людей! Мы просто садили туда девушку, и он уезжал!

— Куда именно?

— Откуда мне знать⁈ Мужчина и его кучер всегда прикрывали лицо шарфом! А сам экипаж выглядел как самый обычный!

Как ему искать девушку по экипажу? Их здесь сотни, если не больше. А если он не зарегистрирован? Если это просто кто-то купил экипаж и использует, так как никто не обратит на него внимания из-за сотен точно таких же? По факту, это был тупик.

— Твой глаз в опасности, — предупредил Кондрат. — Тебе лучше вспомнить что-нибудь, что поможет мне выйти на них.

— Я не знаю… — застонал он. — Просто не знаю! Он приезжает, отдаёт нам деньги, забирает девушку и уезжает! Мы ничего такого не делали!

— Когда она садилась внутрь, вы ведь заметили что-нибудь необычно? Может на самом мужчине? Или, быть может, внутри самого экипажа? Отвечай и не испытывай моё терпение.

Краб лихорадочно думал. Этот человек, то, как он спокойно говорит, будто разговаривает о погоде, при этом замогильным хриплым голосом, не сулил ничего хорошего. И он рылся в памяти. Что-то, что спасёт его, должно было быть. Что-то…

Он же был одет как кучер, да? А второй просто в плаще и тоже с прикрытым лицом. Они в перчатках всегда. Половина лица скрыта маской. Этот их цилиндр на голове, брюки… а ещё… ещё…

Щипцы были всё ближе, и Краб наконец вскрикнул:

— Туфли!

— Что?

— Туфли! На нём были туфли!

— На всех есть туфли, — напомнил Кондрат. — Это не ответ.

— Нет-нет! Ты не понимаешь! У него были туфли стража правопорядка!

— С чего ты это взял? — он заметно удивился такому повороту.

— Борзой постоянно сталкивался с полицией! Его часто били, потому что он нарывался на проблемы! И нередко его валили и пинали ногами. И он рассказывал, что насмотрелся на их туфли, и тот тип тоже носил те же самые туфли, что стража правопорядка! Типа такие они только и носят!

Неприятный поворот событий… Оборотень в погонах — это самое последнее, с чем хочется встретиться. Но, с другой стороны, когда мать побежала сегодня в отдел стражей правопорядка и начала просить найти дочь, ей ведь отказали. Хотя казалось бы, девушка не появлялась целую ночь, что для неё было нетипично, и это повод начать искать.

Кондрат нахмурился, пытаясь вспомнить разговор. Она говорила, что там даже слушать не стали, просто отмахнулись. Или отмахнулся кто-то конкретный… А покупатель и тот страж правопорядка один и тот же человек? Может быть такое? Немного притянуто, но тем не менее это возможно, верно?

Кондрат вздохнул, взглянув на Краба. Тот сверлил его испуганным взглядом, но едва детектив встал, весь настрой подонка сменился. Теперь он всем видом показывал, насколько его ненавидит, и будет возможность, они поквитаются.

Кондрат не уважал такое, предпочитая решать подобные вопросы иначе. Он и так слишком далеко зашёл. Но если среди стражи действительно есть крыса, это может аукнуться, и девушку найдут с перерезанным горлом, едва тот попадёт на допрос. К тому же, они пытались его убить и буду продолжать пытаться, чего бы Кондрату очень не хотелось. Всё же он чтил закон и правила, но не был безмозглым фанатиком, которые не понимал, когда действовать надо иначе. Но убить его здесь и сейчас, чтобы перестраховаться, когда тот уже безоружен…

Однако Краб сам помог ответить ему на этот вопрос.

В тот момент, когда Кондрат отошёл, он внезапно дёрнулся в сторону мини бара. Дверца распахнулась, его рука уже была внутри…

И Кондрат оказался рядом. Он пнул Краба прямо в горло. Тот выпучил глаза, будто не веря в то, что происходит, и начал задыхаться. Из его руки вывалился ещё один пистолет, который он уже успех схватить.

Что ж, Краб помог ему ответить на этот вопрос, не заставляя мучиться из-за совести. Дело было сделано.

Кондрат огляделся, после чего подошёл к двум пистолетам и поднял их. Осмотрел с разных сторон и решил забрать один с собой на всякий случай. Он очень сомневался, что полиция сунется сюда. Скорее это место просто разграбят, однако если это всё же случится, пусть думают, что Краб сделал два выстрела из одного пистолета. Всё равно здесь вряд ли есть криминалистическая баллистика.

К пистолету Кондрат подобрал мешочек с пулями и порохом. Забрал не полностью, отсыпав себе часть, чтобы не возникло вопросов, чем тот стрелял, если этот вопрос вообще кто-нибудь будет задавать.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, Кондрат поднял с пола свою монету и забрал себе. Если обыскать здесь всё, наверняка можно будет найти ещё деньги, однако он же был не вором, в конце концов, как бы странно это ни звучало.

Кондрат спокойно вышел из подвала, прикрыв за собой дверь, после чего огляделся и направился к улице. Здесь людей практически не было. Только несколько пьяных парней что-то кричали и дрались между собой, и им явно было не до него.

Кондрат вышел на улицу и растворился в тенях. Через пару минут улица уже выглядела так, будто здесь никогда его и не было.

Глава 20

Капсульный пистолет — так он назывался.

Кондрат крутил подобранное оружие в руке, разглядывая со всех сторон.

Он не был экспертом в старых пистолетах, однако здесь было всё очевидно. Принцип был прост: так же заряжаешь порох и пулю, однако кремнёвый механизм здесь заменял капсюль. По факту, это было проще и надёжнее, однако оставалась такая неизменная проблема, как скорость перезарядки.

Образец, который захватил с собой Кондрат, был старым и потёртым, без каких-либо серийных номеров. Скорее всего, здесь их даже и не набивали. Но почему-то он не сомневался, что именно этот образец был краденым, как, впрочем, и все, что там были.

В мешочке у него была горсть пуль, и в ещё одном порох. И всё бы хорошо, если бы он захватил с собой ещё и капсюли. Интересно, а такие пистолеты барабанного типа они уже изобрели? И если они дошли до капсюлей, то может здесь уже есть технологии, чтобы сделать патрон под его пистолет? Ну или хотя бы зарядить в гильзу новый капсюль, порох и пулю? Это было бы прекрасно…

В дверь постучали.

Вздохнув, Кондрат отложил пистолет и пошёл открывать гостю. Он даже знал, кто к нему пришёл.

— Что стряслось⁈ — Вайрин буквально ворвался к нему в квартиру. — Не говори, что ты во что-то вляпался!

— Почему сразу вляпался?

— Потому что за те почти два с половиной месяца, что мы знакомы, ты в первый раз прислал мне записку с просьбой прийти.

Ну, отчасти Вайрин был прав, и Кондрат пригласил его к себе. Едва тот вошёл, его взгляд сразу упал на пистолет.

— Ого, ты ещё и пистолетом разжился. Признавайся, что происходит?

— Присядь, — кивнул Кондрат на одно из кресел.

— Что-то беспокойно мне, знаешь ли, дружище, — занял он своё место.

— Просто мне поручили расследовать одно дело, и выяснился не очень приятный факт…

И Кондрат начал рассказывать. Начал с безутешной матери, перешёл к поискам её дочери и закончил тем, к чему по итогу всё привело. Про Краба, про драку и перестрелку, а под конец про оборотня в погонах.

Надо отдать должное Вайрину, тот слушал внимательно, не перебивал, и когда Кондрат замолчал, он задумчиво потёр подбородок с небритой щетиной и бросил взгляд на пистолет.

— А ну-ка дай мне его, — протянул он руку.

Кондрат положил ему в ладонь пистолет, и тот начал его разглядывать со всех сторон, крутя в руках.

— Почему ты решил, что он тебе не похлопал по ушам?

— В смысле?

— Ну то есть не соврал? — перефразировал Вайрин. — Мог же просто на ходу что-нибудь придумать, верно?

— Не думаю, что он соврал, Вайрин. По крайней мере, я не почувствовал.

— А ты чувствуешь ложь?

— Иногда её заметно. Здесь он был слишком испуган, чтобы придумать нечто подобное. Легче было от балды описать экипаж или того, кто приезжал за должницами, а не рассказывать про туфли. Кстати, это правда?

— Про туфли? Ну… да, вообще правда. Их выдают вместе с формой, так как нормальная обувь дорого стоит, и не все могут позволить её себе. А здесь дёшево, сердито и надёжно. Некоторые действительно ходят в ней не только на работе.

Кондрат пожал плечами.

— Собственно, это мне и показалось убедительным.

Вайрин посмотрел глазом прямо в дуло, из-за чего у Кондрата мурашки побежали по коже. Конечно, пистолет был разряжен, но тем не менее такое слегка напрягало. После этого Вайрин взвёл курок и спустил его. По комнате разлетелся щелчок.

— А вообще, знаешь что, — Кондрат махнул головой, предлагая продолжать. — Это похоже на старые пистолеты, которые выдавали раньше стражам порядка. Возможно, этот из списанных.

Вайрин достал свой пистолет и кинул его Кондрату для сравнения. Новый пистолет оказался легче, курок был не таким громоздким, а рукоять была под меньшим углом, почти что как у его пистолета, для более удобного хвата в то время, как на пистолете Краба она располагалась едва ли не параллельно.

— Это, скорее всего, переделанный из кремнёвого пистолета. Таких раньше было много, — подбросил его в руке Вайрин. — Слушай, а если снять отпечатки пальцев, мы сможем выйти на того, кто их передал?

— Боюсь, что за это время они уже давно стёрлись, и, кроме пальцев Краба и моих, других мы не найдём.

— Блин, жаль… жаль…

Он отдал пистолет Кондрату.

— Получается, у нас завёлся крысюк, который занимается торговлей девушками. Ты знаешь, в какой отдел стражей правопорядка она приходила?

— Северный. Она сказала, что полноценное заявление у неё не приняли, взяли только заявку или что-то подобное.

— То есть наш… — Вайрин задумался. — Надо проверить, тогда всё быстро выяснится.

— А что за заявка?

— Она неправильно назвала. Есть заявление, есть обращение. Заявление — это полноценное обращение к стражам правопорядка с росписями, печатями и так далее, которое сразу передаётся дальше и на него надо реагировать.

Иначе говоря, как понял Кондрат, чуть ли не сразу открытие дела происходит.

— А заявка, о которой она говорила, это, скорее всего, имела в виду, обращение. Письменное обращение, обычная бумажка от руки, что вот такое-то произошло, чтобы вы знали. Но по факту это не гарантирует открытия дела. Ты оставил её, а мы можем потом за неё взяться или передать патрулям, чтобы те проверили.

— Можно пример?

— Ну смотри, тебя ограбили или там изнасиловали — заявление в отдел правопорядка. Сразу в оборот берут его сыщики и стражи правопорядка. Начинается дело по этому факту. А если у тебя соседи буянят и мешают спать или там алкоголик агрессивный завёлся, пишешь обращение. И там уже по мере очереди заглянут стражи правопорядка, чтобы решить вопрос.

Иначе говоря, обращение было чем-то вроде звонка в полицию по поводу мелких правонарушений, но в письменной форме, за которое могут и не взяться. А заявление уже было полноценным обращением, когда дело касалось чего-то серьёзного. Странная система, конечно, но не ему её осуждать.

— То есть, другими словами, по факту обращение ничего не значит.

— Ну по факту да. Просто как жалоба.

— И тот, кто отказал, просто пропустил её, отложив подальше, чтобы никто не заметил, — продолжил мысль Кондрат. — Надо найти обращение и выяснить, кто принимал. Найдём этого человека, узнаем, куда он отвозил девушек. И чем быстрее мы это сделаем, тем больше шансов, что найдём девушку.

Потому что, если ты похищаешь людей на продажу, то их уж точно не будут продавать здесь же в городе. Скорее всего, потом они обнаружатся на другом краю мира, если вообще обнаружатся.

Кондрат пришёл с Вайрином прямо в отдел правопорядка. Тот спокойно провёл его в архив всех обращений, который располагался на первом этаже. Огромные стеллажи, заваленные папками по датам, начинались в одном конце комнаты и заканчивались в другом.

— Вот, это те даты, когда она приходила… — пробормотал Вайрин, открыв одну из папок. — Так, что тут у нас… шумят соседи, пьяные дерутся постоянно под окном, опять шумят соседи, изнасилование… козы? — он аж заморгал от удивления. — Так, ладно, распивают алкоголь, украли кошелёк, изнасилование козы… опять. Этому чуваку женщин, что ли, мало?

— Не отвлекайся.

— Да как тут не отвлекаться? Чувак коз насилует. Боги, что за люди… И опять изнасилование козы! Блин, это уже третье заявление за день! Он какой-то неудержимый.

— Там есть о пропаже что-нибудь?

— Нет, не вижу. Но вижу четвёртое заявление за день про козу. Гроза коз, блин… Так, здесь нет. Может в другой?

Он взял другую папку.

— Так… драка в кабаке, украли колесо от телеги, слава богам, не козы… Оп! Нашёл, пропала девушка. Какая-то Томи, восемнадцать лет, — Вайрин пробежался взглядом по бумаге. — Пропала аж две недели назад. Подавала заявление мать.

— Пропажа человека идёт в заявлениях или обращениях?

— Заявления. Всё же человек пропал, здесь искать надо, а тут в обращениях…

— То есть это не первый раз такое происходит, — нахмурился Кондрат, сам взяв одну из папок.

— Написано, что вышла из дома к подругам и не вернулась.

— Надо просмотреть всё за последние два месяца. Проверить, были ли ещё такие обращения, и с чьей сменой они совпадают.

— Ты представляешь, сколько это обращений⁈ — ужаснулся Вайрин.

— А ты думал, что работать сыщиком — это стрелять и разгадывать загадки? — не взглянув на него, Кондрат занял небольшой стол в конце комнаты.

И дело закипело. Каждый брал папку, после чего просматривал все обращения. Казалось, что это не так и сложно, однако, когда ты просматриваешь сотни таких листов, глаз начинает замыливаться, не говоря уже о том, что это рутинная работа, от которой клонит в сон.

Кондрат от такой проблемы не страдал. Просматривая бумаги, он в принципе ни о чём не думал. Сидел и механически искал обращения, где фигурировали пропавшие девушки. А вот Вайрин засыпал буквально на глазах. Иной раз приходилось его толкать, чтобы тот окончательно не уснул лицом в столешницу.

Они просидел в архиве около четырёх часов.

— За пять месяце исчезло пять девушек, — подвёл итог Кондрат, когда было отложено последнее обращение. — Все как под копирку. Все молодые, все ушли и не вернулись, у всех отцы или матери написали обращение на следующий день.

— Может это совпадение? — пожал плечами Вайрин.

— Может, — не стал отрицать он. — Однако разве не ты говорил, что если человек пропал, то сразу же подаётся заявление о пропаже, а не обычное обращение?

— Ну да… но может кто-то ошибся?

— Один и тот же человек? Что там по датам? Можешь посмотреть, кто дежурил в эти дни?

— Ладно, сейчас сбегаю.

Вайрин вернулся минут через пять, протянув Кондрату список. Тот пробежался по нему взглядом. Это была обычная расчерченная таблица с подписью начальника отдела, который распределял остальных, где в каждой строке было имя и то, где он будет работать. Кондрата интересовали лишь люди на посту.

Он вёл пальцем по таблице, ища даты, которые совпадали с заявлениями. Одна пропавшая девушка, другая пропавшая девушка, третья…

— Нашёл его, — произнёс Кондрат. — Юнс Сото. Он работал в те дни, когда заявления о пропаже стали обращениями. Плюс у него перед каждым таким днём был выходной. Идеально подпадает под то, что он приезжал, забирал девушек, а на следующий день отклонял заявления.

— А ты не думаешь, что могут работать сразу двое? — спросил Вайрин.

— Нет, не думаю. Чем больше людей участвует в таком деле, тем сложнее скрыть это. Одного вполне достаточно.

— Но зачем конкретно ему отвозить? Это же…

— Глупо?

— Именно.

— Посмотри с другой стороны. Они перевозят похищенную девушку, и возникает какая-нибудь проблема. Например, другие стражи порядка их остановят или на дороге что-то случится. Тогда он просто покажет свой значок стража порядка, и вопрос с огромной вероятностью решится. Никто не будет связываться с ним, а если это другие стражи правопорядка, то сработает рабочая солидарность.

— Могут потом опознать по значку.

— А ты сам бы запомнил номер на значке, покажи тебе его? Нет, ты бы просто увидел значок и понял, что это свой. И не удивлюсь, если эти обращения могут со временем потеряться случайно.

— Это всё равно может быть совпадением.

— Можно легко проверить, — пожал плечами Кондрат и посмотрел на расписание. — Юнс Сото завтра как раз дежурит на посту в холле. Подойди к нему и скажи, что всё знаешь по поводу пропавшей девушки.

— А что будет?

— А дальше мы посмотрим, что он будет делать. Но надо это сделать правильно…

Вайрин проверил.

На следующий день он, как обычно, лениво вошёл в отдел стражей правопорядка, где уже кипела работа. Только началось утро, а у стойки уже оформляли какую-то пьянь, которая успела подраться. Будто у людей других забот не было, кроме как упиться утром. Вайрин даже завидовал им. Он бы тоже выпил утром, но… нельзя, нельзя. Он только встал на хороший счёт у начальства…

— Здорово всем, — он облокотился на стойку, окинув дежуривших сегодня стражей правопорядка взглядом.

— День добрый, господин Легрериан, — последовал недружный ответ. Теперь в их голосе не было насмешки.

— Слушай, тебя зовут же Юнс Сото, я прав? — Вайрин указал пальцем на одного из стражей.

— Э… да, господин Легрериан, — нахмурился тот.

— На пару слов тебя можно? Хочу кое-что узнать.

— Простите, но я работаю…

— У тебя проблемы со слухом? — тут же поднял он голос. — За мной пошёл.

Вайрину было всё равно, кем его считают другие. А мнение какого-то ублюдка, который пользуется своим положением, чтобы похищать девушек, интересовало ещё меньше.

Вайрин увёл его в сторону подальше от чужих ушей под внимательные взгляды его товарищей. Пусть смотрят, очень скоро всё вскроется, и они же будут этого урода оформлять. Похищает он молоденьких девушек. Вообще-то с ними другое надо делать! Но желательно не противозаконное. Может он и был говнюком, но всё же изнасилование — это как-то через край.

— Так… — Вайрин бросил взгляд в коридор, убедившись, что никого рядом нет. — К тебе приходила женщина по имени… как её там… эта… Парк. Да, миссис Парк. Верно?

— Честно, не скажу, господин Легрериан. Через нас много проходит людей, — ответил мужчина.

Он был лет на десять старше самого Вайрина, но Вайрин был уже сыщиком, когда тот — рядовым стражем. К тому же, по характеру Сото был явно слабее своего собеседника.

— Она заявляла о пропаже своей дочери.

— М-м-м… не помню. Может не в мою смену?

— А, не в твою… — вздохнул Вайрин.

— Да. Надо поспрашивать других, господин Легрериан. Может они её видели.

— Я понял… Тогда поясни мне вот это, Юнс, — Вайрин протянул ему листок. — Если мне не кажется, это обращение миссис Парк.

Тот заметно беспокоился. Даже Вайрин, который не был в этом силён, заметил, как тот стал дёрганым.

— А, это…

— Объясни мне, какого хера она в обращениях, а не в заявлениях?

— Я не знаю… Может это мои… — тот настолько напрягся, что начал запинаться.

— Она сказала, что ей сказал написать обращение мистер Сото. Твоя фамилия Сото, верно? — Вайрин сам взглянул на лист. — И дата стоит та, в которую ты дежурил, если не ошибаюсь. Так какого хера, объясни мне, ты отправил её сообщение в обращения, а не в заявления о пропаже девушки⁈ Девчонка пропала, твою мать, а её обращение рассматривается наряду с козлодёром каким-то.

— Слушайте, я, наверное, просто ошибся… — пробормотал он. — День тяжёлый был, и я впопыхах это сделал. Вы же слышали, наверное? Там на фермах сумасшедший скотоложец появился, обращения так и сыпались. Я просто перепутал её с ещё одним пострадавшим и сказал писать обращения. Больше этого не повторится, я вам обещаю.

— Ошибся он… Из-за такой ошибки мы чуть не потеряли клиента Краба… — пробормотал Вайрин зло. — Чтобы такой херни не было больше. Я работаю здесь три месяца, но уже запомнил, что похищения сразу идут в дело. Ты понял?

— Да, господин Легрериан.

— Свободен. А я пойду этого скупщика женщин ловить… ошибся он…

И, ворча, Варин отправился прочь.

Выйдя из участка, он сразу свернул в сторону и направился к ближайшему перекрёстку. Там вновь свернул и запрыгнул в экипаж, который его уже ждал. Внутри сидел Кондрат. Это было сделано на всякий случай, чтобы никто не увидел, как Вайрин садится в этот экипаж.

— Припугнул его?

— Заставил обосраться, — улыбнулся тот.

Это было нужно, чтобы в голове Юнсу Сото остался лишь страх, и тот начал действовать по первому, самому очевидному пути. Когда люди напуганы, они всегда совершают множество ошибок, и этим можно активно пользоваться.

— Он понял, что должен сделать?

— Я два раза между делом сказал, что мы идём ловить скупщика девушек. Я не знаю, если он и этого не понял, то оставалось только на листике ему написать, но у меня пера с собой не было.

— Отлично.

— Думаешь, Сото поведётся на наш блеф и побежит предупреждать?

— Если ты его хорошенько припугнул, но дал понять, что его не подозревают, то скорее всего. Ты ведь не сказал, что его подозревают?

— Ни разу не обмолвился, — уверено произнёс тот.

— Значит, побежит.

Если Вайрин сходу обвинил бы его прямо в лицо, то тот бы сразу понял, что всё кончено, и первым делом бросился бы спасать свою шкуру. Другими словами, он бы быстро сбежал и начал скрываться. Всё, тупик.

Но если Вайрин правильно всё сделал, то Сото будет думать, что о его причастности к пропажам девушек ещё ничего не известно. Что каким-то образом сыщики вышли через Краба напрямую на того, кому привозили девушек. И первым делом он, естественно, попытается исправить ситуацию, чтобы спасти своё положение, предупредив своих нанимателей. В конце концов, скрываться — это самая крайняя мера.

А заодно оборотень в погонах проводит и Кондрата с Вайрином.

Их экипаж вернулся на улицу, где располагался отдел стражей правопорядка, откуда они могли наблюдать за любым входящим и выходящим, теряясь среди проезжающих телег и повозок. Даже если выйти из отдела стражей порядка, внутри экипажа их не заметишь.

Не прошло и десяти минут, как оттуда быстро вышел Юнс Сото. Он пугливо, как загнанный зверь, огляделся, после чего поймал экипаж и запрыгнул внутрь. Обычно стражи правопорядка не получали так много, чтобы позволить себе на них кататься, но у того или было много денег, или ситуация сейчас не располагала к тому, чтобы экономить деньги. Как бы то ни было…

— За ним, — скомандовал Кондрат, и они поехали следом за предателем.

Глава 21

Многие думают, что детективы зачастую сидят и размышляют, кто же убийца, собирая по деталям картину происходящего воедино. И да, такое тоже есть. Однако упускается и другая сторона, где приходится сидеть за бумагами, прочитывать сотни свидетельств или, как сейчас, выискивать нужного человека, переходя от одного к другому, как по цепочке.

По итогу это должно иметь конец. И если всё сложится, конец будет хорошим.

— Ты знаешь, куда мы двигаемся сейчас? — спросил Кондрат.

— Судя по всему, в восточную часть. Там поля хорошие, много всяких ферм и даже стоит один текстильный завод. Сомневаюсь, что они забирали их на завод работать, если честно. Остаются только фермы.

Кондрат взглянул через окно на едущий далеко впереди экипаж. В этом месте дорога была обычной грунтовкой, местами превращаясь в грязь. По левую и правую стороны раскинулись поля, которые уже частично обнажили под снегом землю. Кое-где пробивалась трава, выглядя издалека как брызги зелёной краски.

После почти двух с половиной месяцев было приятно покинуть город. Кондрат даже мог бы насладиться этим моментом, если бы его взгляд не был прикован к цели. А потому он не замечал ничего, кроме экипажа впереди.

— Он свернул, — заметил Вайрин. — Только что.

— Вижу. Едем. Остановимся дальше, а там доберёмся уже пешком.

Они проехали мимо заснеженной одинокой дороги, которая уходила в рощу, взглянув на скрывающийся среди деревьев экипаж. Кондрат попросил остановиться метров за пятьсот от нужного поворота, после чего Вайрин попросил кучера дождаться их.

— Теперь что? По дороге обратно?

Кондрат не ответил. Его взгляд был устремлён туда, вдаль, где возвышалась роща, которая полностью закрывала то, что находилось за ней.

— Знаешь, что там?

— Не-а, ни разу тут не бывал, — покачал головой Вайрин. — Но тут красиво, да? Давно чёт не выбирался из города.

— Не вижу отсюда ни домов, ни каких-либо построек.

— Значит, они находятся или внутри, или за ней, логично, да?

Кондрат не ответил. Он шагнул с дороги прямо в снег и зашагал прямиком к роще, срезая угол.

— Эй, погоди! Ты куда⁈ — Вайрин, словно кот, боящийся воды, топтался на краю дороги, не очень желая заходить в снег, после чего вздохнул и шагнул за Кондратом. — Блин, а чем тебе дорога не угодила⁈

Он быстро догнал своего старшего напарника, по пути вовсю возмущаясь.

— Блин, снег в туфли забился… чтоб его… Что не по дороге-то?

— За ней могут следить.

— А двух чуваков, шагающих через белоснежное поле, думаешь, будет не видно?

— Отсюда видно только лес, — Кондрат уверенно шагал вперёд несмотря на то, что в некоторых местах снег доходил аж до колена, а в других обнажалась земля. — Значит, и нас, если там есть здание, будет не видно из-за деревьев. Если там стоят часовые, то они наверняка следят в первую очередь за дорогой, по которой к ним могут приехать.

— Могут следить и за полем.

— Да, но, если идти туда по дороге, больше шансов попасться на глаза, чем через поле, отрезанное от них рощей.

Тут было пятьдесят на пятьдесят — или заметят, или нет. Но уж точно не по дороге, которую будут контролировать в первую очередь. А что насчёт поля, то здесь могут заметить, а могут и нет. Уж лучше так, чем идти нагло в лоб.

— Блин, у меня ноги промокли и снег в штаны забился… Кондрат, как ты думаешь, что мы там увидим? Кучи клеток с молоденькими девушками? Или какой-нибудь нелегальный завод?

— Не знаю.

— Будет плохо, если там какие-нибудь маньяки орудуют. Ну знаешь, типа зажравшихся аристократов, которые получают удовольствие от того, что мучают людей.

Кондрат бросил взгляд на Вайрина, и тот весь возмутился.

— Не смотри на меня так! Я не такой!

— Верю.

— Нет-нет, нифига, на твоей наглой роже была видна насмешка!

— Тебе показалось, — невозмутимо ответил Кондрат.

— Не-не-не, не надо тут! Я вообще не такой! Я, в смысле, может и буяню там, гну свою линию, но до подобного не опускаюсь! Мне так-то девушки нравятся! Да и в душе я вообще душка!

— Охотно верю.

— Нет, да ты послуша-а-ай, блин! — он запнулся и упал в снег лицом. Вскочил, отряхнулся и недовольно посмотрел на Кондрата. — Я пусть и засранец, но людям плохого ничего не делал.

— Я не пойму, почему ты оправдываешься. Я и так знаю, какой ты.

— Да, но выглядит так, будто ты меня считаешь уродом!

— Ни разу такого не говорил.

Вайрин напоминал ему сейчас неуверенного в себе подростка, который пытается кому-то что-то доказать. Было похоже, что именно таким Вайрин и был. Свою неуверенность скрывал за грубостью и дерзким отношением, а на деле постоянно оглядывался на остальных. Таких Кондрат насмотрелся за свою жизнь. Они или перерастают этот период, или остаются такими навсегда.

Они дошли до первых деревьев, которые уже тянулись к небу набухшими почками. Кондрат остановился около одного из стволов, вглядываясь вглубь.

— Видишь что-нибудь? — из-за его плеча выглянул Вайрин.

— Да. Там экипаж проехал обратно.

— Значит, мы упустили Сото?

— Нам он не нужен. Главное — кто находится там, на самой ферме, — ответил Кондрат. — Идём.

Они осторожно выдвинулись вперёд и уже через несколько минут увидели старый заброшенный дом. Он стоял среди деревьев, уже давно уступив природе, которая активно теперь его разрушала. Забор, когда-то окружавший здание, был наполовину разрушен. Через него проглядывалась занесённая снегом неухоженная территория, на которой кто-то любезно расчистил дорогу ко входу.

У крыльца здания стояла карета.

— Дорого-богато, — присвистнул Вайрин, глядя на транспорт. — Ещё и лошадки дорогие… Так, предлагаю следующее! Мы врываемся и угоняем карету!

— Не отвлекайся.

— Я не отвлекаюсь. Смотри, мы угоняем карету и уезжаем. Они бросаются за нами в погоню, а мы разворачиваемся и давим их на карете! План просто огонь, как по мне!

Вайрин использовал в этот момент столько сленга, что Кондрат, даже будучи знакомым с этим языком, с трудом мог перевести смысл сказанного.

— Вайрин, давай по-серьёзному сейчас, — поморщился Кондрат.

— По мне, это отличный план.

Кондрат пытался понять, как много противников сейчас находилось в доме. Вряд ли это их база, где они держат девушек, иначе приезжать сюда на карете не имело бы никакого смысла. Скорее всего, это место обмена, отдалённое и неприглядное — чем длиннее цепочка, тем сложнее отследить.

Карета вмещала сколько? Четырёх? Ну максимум шесть человек, ещё двое на козлах. Возможно, ещё двое сзади, где багаж. Пусть это и перебор, но исключать такого варианта тоже было нельзя. Итого получалось максимум десять и минимум около четырёх-пяти возможных противников.

Если только это не их база. С другой стороны, не было причин так полагать, так как Кондрат с Вайрином уже должны были встретить наблюдателей или заметить тех в окнах или на крыше. Мест для прострела всей территории вполне хватало, Кондрат уже насчитал с десяток подобных позиций. Но никого не было.

Всё это говорило о том, что место было перевалочным пунктом. Если же это не так, и там полно народу, то Вайрин бросится вызывать подмогу.

— Кондрат, мы собираемся их брать сейчас или отслеживать?

У них есть два капсульных пистолета и один многозарядный, в котором осталось тринадцать патронов. Этого должно с лихвой хватить. Но…

— Это перевалочный пункт. Надо выяснить конечную точку, поэтому лучше проследить, куда те отправятся.

— Если это перевалочный пункт, то откуда он знал, что они будут здесь? Да и вообще, приехать сюда на экипаже…

— Возможно, теперь ему было не до скрытности, и надо было как можно быстрее их предупредить, поэтому воспользовался экипажем. А что касается их встречи, то здесь или постоянно кто-то есть, или он подал знак, что надо встретиться. Каким-то образом они ведь должны между собой связываться, чтобы передавать сообщения.

Кондрат обернулся к Вайрину.

— Иди сейчас к экипажу и жди. Как только выедут, следуй за ними, но старайся держаться на расстоянии, как можно дальше. Посмотри, куда они поедут, и после встретимся у меня в квартире.

— Договорились.

Вайрин отправился обратно к экипажу. Его шаги захрустели на подтаявшем снегу за спиной Кондрата, пока окончательно не стихли, и роща погрузилась в тишину. Сейчас слышался лишь ветер, гуляющий среди голых деревьев, да поскрипывание стволов. Но ни одного звука от дома.

Кондрат лёг в снег. Его захватили неприятные воспоминания прошлого, когда он точно так же лежал, прятался, молясь, чтобы его не заметили, а потом…

Он тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания, следя за домом. Минут пять никто не появлялся, после чего на порог вышли трое человек с ружьями. Они огляделись, но не увидели Кондрата за его укрытием.

Кондрат вжался в снег ещё плотнее как раз перед тем, как на крыльцо вышел четвёртый человек. Ничем не примечательный, но единственный без оружия, он сразу направился в сторону кареты и скрылся за ней. Та несколько раз покачнулась, после чего отъехала от дома. Он слышал, как она, поскрипывая, проезжает перед ним, и даже перестал дышать, будто это могло ему помочь остаться незамеченным.

Про себя он отсчитал минуту, после чего осторожно высунулся из-за укрытия.

Они уехали. Дом выглядел теперь пустым и заброшенным без кареты, будто она придавал ему немного жизни.

Кондрат осторожно встал и, не отряхивая снег со своего пальто, направился к заброшенному поместью, держа пистолет наготове. Он проскользнул на территорию через разрушенный забор, не спуская глаз с окон. Подкравшись к стене дома, он замер и прислушался. В ответ услышал лишь сквозняки через разбитые стёкла покинутого поместья и его тихие стоны, будто тот был готов в любое мгновение развалиться.

А ведь это был хороший вопрос, как они передают сообщения между собой. Кондрат сильно сомневался, что они действительно находятся здесь всегда. Значит, каким-то образом Сото послал весточку, но такую, где нельзя полностью передать сообщение. Просто он подаёт сигнал, и они его встречают здесь.

А что касается экипажа, то здесь нужна была срочность, и ни о какой скрытности уже речи не было, ведь тот был уверен, что Вайрин вышел на их след.

С главного входа Кондрат решил не заходить. Вместо этого он начал обходить дом по кругу, пока не обнаружил чёрный вход. Ступени к двери были заметены снегом, что говорило о том, что никто им никогда не пользовался. По крайней мере, зимой.

Поднявшись на ступени, он попробовал дверь.

Заперто.

Тогда Кондрат просунул руку прямо через разбитое стекло и открыл замок с внутренней стороны, после чего толкнул дверь, выставив перед собой пистолет.

Здесь было достаточно темно, но грязно. Пол покрывал сантиметровый слой пыли с занесёнными сюда прошлогодними листьями. Однако следов мародёрства видно не было.

Он попал на кухню. Здесь всё так же стояли столы, печи и шкафы с посудой. Выглядело всё так, будто однажды хозяева вместе со слугами выехали и больше сюда не возвращались. Из кухни шёл небольшой коридор.

Через него Кондрат попал в главный холл с лестницей на второй этаж. Направо был большой зал, налево обеденный, а около лестницы вниз находился спуск в подвал.

Кондрат обошёл весь дом. Проверил второй этаж, проверил первый, заглянул на чердак и взглянул на подвал, окончательно составив картину этого места.

Вторым этажом практически не пользовались. Изредка сюда поднимались, чтобы покурить около окна. Кондрат нашёл окурки, которые свидетельствовали об этом. Он присел над ними, после чего покрутил в руках. Самокрутки, спички, пепел — ничего необычного. Скорее всего, они приезжали сюда заранее и ждали, пока привезут девушку.

В подвал было вовсе не спуститься. Тот был затоплен по колено как минимум. Как не пользовались и чердаком, который был покрыт пылью, а вдали виднелся скелет давно сдохшей крысы. Кондрат чихнул и едва не свалился.

Больше всего интереса вызывал первый этаж.

Прямо на входе Кондрат заметил комья земли. После весны сохранить свою обувь чистой было сложно. Кондрат прошёл в обеденный зал. Столом точно пользовались, судя по его чистоте. Зачем? Не ели же они за ним, верно?

Он прошёл вокруг стола, вглядываясь в поверхность, пока не заметил кровь на ребре. Кондрат присел и потрогал кровь пальцем. Достаточно свежая, если так можно выразиться. Скорее всего, последней жертвы.

Они её били? Тот товар, который он подразумевал, не бьют, это он мог сказать с уверенностью. Никому не нужны девушки со шрамами или синяками. Почему тогда кровь? Он прищурился, и ещё внимательнее оглядел место. Взгляд пытался зацепиться за что-нибудь необычное, но не знал за что именно.

Кондрат вернулся в холл, задумчиво оглядываясь.

Перевалочная база. Место встреч. Точно не место, где держат девушек — он осмотрел помещения и самолично убедился в этом.

Допустим, здесь они обговаривали условия, хорошо. Просто чтобы было где встретиться. Но только ли это? Потому что кровь на столе как-то не вязалась с этим. Кровь кого-то из похитителей? Или может кровь самого Сото, когда ему вправляли мозги при одной из встреч? Возможно, но если…

Кондрат вернулся в зал и внимательнее рассмотрел каплю крови. Она выглядела так… выглядела…

Выглядела так, как если бы на столе резали что-то или кого-то, а она просто стекла и так засохла на ребре столешницы, никем не замеченная. Стол-то они вытерли, а кровь осталась. Девушек резали на столе? В таком месте? Зачем? Нет, бред, конечно… но это если исходить, что их похищали для продажи. А если нет? Если их убивали перед транспортировкой? Перерезали горло? Хотя тоже зачем… Может обряд? Перед тем, как транспортировать их дальше?

Допустим, им нужно тело, мёртвое или живое, но с… с чем там забавляются всякие секты? Оставляют на жертвах свои метки? Вот, допустим, им требуется по их обрядам поставить метку какую-нибудь. Тогда потребуется место, где это можно сделать, так как в карете неудобно. Они привозят девушку сюда, здесь или убивают, или вырезают метку, после чего везут дальше. Это объясняет, почему им требуется место для передачи жертвы, а не просто перекидывают из экипажа в карету, что было бы проще.

Зачем ставить метки, если исходить из последней теории? С другой стороны, а что он вообще знал об этом мире? Такое действие может показаться странным, но мало ли он встречал странных людей? Вон, одна мать решила накормить детей, вспорола им животы и залила туда суп. Позже у неё обнаружили психоз. Ему до сих пор иногда это снится.

Поэтому, зачем — не совсем правильное слово. Главное — как они сами это видят. Хотят пометить её до того, как привезут в своё логово, словно… защитная метка или что-то в этом духе. Звучит с натяжкой, но когда имеешь дело с психами, то там даже самая странная теория становится абсолютно адекватной по сравнению с ними.

Но если есть кровь, то они должны были её чем-то вытирать, верно?

Кондрат продолжил рыться в доме, пока его взгляд не привлёк камин. Не чураясь испачкать руки, он полез проверять золу. Осторожно перебирая её пальцами, он нащупал небольшой оплавленный лоскуток ткани. Поднеся её к глазам, он прищурился. Зелёная ткань. Если он правильно помнил, то у девушки было зелёное платье.

Они сжигали одежду? Улики?

Всё больше и больше его не покидало чувство, что до живой девушки они не доберутся. Всё выглядело слегка безумным, однако в подобных делах всё выглядит слегка безумным. Маньяки, они такие… весельчаки ещё те…

Закончив с осмотром места, Кондрат вышел на улицу. Здесь снег из-за деревьев не успел растаять, а потому к дороге вела белоснежная колея. По ней он и пошёл обратной дорогой, иногда бросая взгляды по сторонам. Вскоре Кондрат вышел на дорогу и побрёл обратно к городу, оглядываясь на местные красоты.

Город, конечно, ничем не выделялся, однако нельзя было отменить того, что вокруг было красиво. По пути ему даже удалось поймать попутку в виде телеги, которая подкинула его до города. В благодарность Кондрат дал старику монету и теперь уже поймал экипаж. Требовалось встретиться с Вайрином.

Однако, как это всегда и бывает, остальное пошло как-то кувырком. И всё началось с того, что Вайрин так и не объявился.

Глава 22

Кондрат приехал только к вечеру, когда сумерки уже опустились на город. Сегодня был плодотворный день, если так можно было выразиться, и завтра они, наконец, смогут выяснить, куда именно увезли Лили Парк, а заодно, очень вероятно, и всех остальных девушек. Главное — дождаться Вайрина…

Который в этот день так и не появился.

Уже тогда Кондрат почувствовал определённое беспокойство. Парень был дуралеем, но он вряд ли бы просто так махнул рукой на их план и решил прийти на следующий день. И тем не менее, когда часы Кондрата показывали одиннадцать часов ночи, никто так и не пришёл.

Это было плохо.

Логичнее было дождаться утра, лечь спать, выспаться и с новыми силами браться за дело, но он попросту не смог бы сомкнуть глаз. Что-то было не то, что-то пошло не по плану. В голове выскакивал самый очевидный вариант — с ним что-то произошло. Возможно, заметили слежку и схватили. Возможно, решили и вовсе устранить. На вариант, что Вайрин решил выспаться и прийти на следующий день, Кондрат даже не рассчитывал.

Да, он беспокоился за мальчишку. Тот производил хорошее впечатление, пусть всеми силами и пытался выглядеть дерзким идиотом. И если что-то действительно произошло, то чем раньше отреагируешь, тем больше шансов будет, что всё закончится хорошо. В глубине души девушку Кондрат уже считал мёртвой.

Найти на улице хоть какую-то повозку, что добросила бы его до дома Вайрина, было практически нереально. Люди здесь словно по часам ложились спать, а приложения вызвать такси, к сожалению, ещё не изобрели. И Кондрат пешком, быстрым шагом направился на поиски напарника.

Первой на цели была его квартира. Если всё в порядке, если дуралей случайно уснул, то он точно окажется там.

Город наконец показал свои клыки. Это всегда было так, сначала он заманивал тебя яркими огнями, лёгкими развлечениями и шальными девушками, но едва ты отвлекался, считая, что ему не по зубам, город доказывал обратное. И Кондрат не хотел терять вновь напарника из-за того, что они допустили ошибку.

Улицы, освещённые фонарями, уже не выглядели уютными. Дома больше не вызывали чувство архитектурного удовлетворения. Теперь город смотрел на него своими пустыми глазницами, он ждал следующего хода, следующей ошибки, чтобы пополнить количество тех, кого он сожрал, с пометкой «пропал без вести». Обёртка замечательного города, которым видели его другие люди, начала сползать, открывая Кондрату свой настоящий лик.

Он добрался до дома Вайрина, последние метры преодолевая бегом. Пистолет, единственный верный напарник, который будет с ним до конца, успокаивающе утяжелял кобуру. Иногда Кондрат касался его, чтобы почувствовать холод металла, который придавал ему уверенности и смелости взглянуть на то, что его ожидало впереди, даже если там его ждала лишь смерть.

Вот он, его подъезд. Кондрат бегом взбирается на этаж Вайрина, немного запыхавшись — его молодость осталась позади, и теперь долгие физические нагрузки давались ему сложнее. Однако всё это вылетело из головы, когда он оказался напротив двери.

Кто-то заботливо её прикрыл, чтобы выглядело так, будто она заперта, однако на что Кондрат сразу обратил внимание, так это часть дверной коробки — буквально у самого края виднелось голое дерево, как после выбивания двери вместе с планкой.

Он вытащил пистолет и осторожно толкнул дверь.

И оказался полностью прав.

Дверная планка была полностью выкорчевана вместе с деревом. Сам замок был закрыт.

Кондрат прислушался, после чего зашёл в комнату. Сейчас он не думал, не замечал ничего. Всё его внимание было приковано лишь к помещениям, где могли затаиться взломщики.

Сначала он осматривает коридор, потом толкает дверь в ванную, движение влево-вправо, и заходит. Никого. В зале пусто. Кондрат идёт в спальню, куда дверь открыта. Рывком входит, быстро водя стволом пистолета по комнате, и снова никого. Он быстро обходит квартиру, на этот раз заглядывая за шторы, под кровать, в шкафы, но злоумышленники уже ушли.

Оставив после себя погром.

Нет, не погром, это было слишком громко сказано. Но сейчас Кондрат наблюдал перед собой бардак. Вся квартира была перевёрнута. Все ящики и шкафы были открыты, некоторые валялись на полу. Там же лежали всевозможные вещи, которые вытряхнули из них. Ему пришлось пройтись по квартире, чтобы внимательнее осмотреть всё.

Был ли здесь Вайрин? Или они пришли просто обыскать его квартиру, чтобы убедиться, что тот уже не выйдет на них?

Нет, Вайрин не из тех, кто бы пошёл спать, когда что-то выяснил.

Они вломились сюда, чтобы подчистить следы. Значит, Вайрина взяли после или во время его слежки. Не стоило его отправлять одного, ой не стоило…

Теперь вопрос был в том, где его искать. Всё заканчивалось на той карете, все ниточки вели именно к ним, а нет их — нет ответа. Искать в городе и его пригородах пропавших девушек и сыщика, как искать иголку в стоге сена. Найти можно, но сложно.

А значит, Вайрина уже…

Кондрат хрустнул шеей.

Нихрена. Нет тех, кого он не сможет найти, даже если придётся откопать их из-под земли.

Идти в полицию? Нет, есть вероятность, что его схватят, особенно когда там работает крыса. Да, обычный страж правопорядка, но слово урода будет весить больше, чем его. Его задержат, а потом Кондрат или случайно умрёт, или за ним тут же придут по наводке. Здесь он сам по себе.

Значит, надо искать.

Кондрат прошёлся по комнате, взяв масляную лампу, чтобы осветить углы. Ему нужны были зацепки, ему нужна была даже самая маленькая зацепка, которая смогла бы подсказать, куда двигаться. Он внимательно рассматривал вещи, искал следы на полу, и у самой двери нашёл грязь.

Опять весенняя грязь. Её сейчас развелось много.

Или нет?

Он нагнулся, поднял её пальцами и начал разглядывать.

Не похоже на грязь.

Кондрат поднёс её к носу и принюхался.

Пахло дерьмом и аммиаком.

— Твою мать… — он бросил её на пол и пошёл вымыть руки.

Так, ладно, здесь пусто, надо искать в другом месте. Дом — тогда он его осмотрел и не нашёл ничего, однако, быть может, он что-то пропустил? Что-то должно быть, какой-нибудь нож или обрывок ткани, хоть что-то…

Кондрат вышел на улицу.

Экипажи не ходят, а значит, надо найти какое-нибудь средство передвижения. Вайрин рассказывал ему о конюшнях, которые сдавали в аренду лошадей. Сейчас это было то, что нужно.

И он бросился туда бегом, иногда переходя на шаг, когда чувствовал, что начинает задыхаться. Да, время уходило, однако быстрее уже было невозможно.

Кондрат прибежал к конюшням, едва дыша. Быстро огляделся и бросился к небольшому дому, в который начал тарабанить кулаком, едва не выбивая плечом. Только через минуту внутри включился свет, и в окно рядом с дверью выглянул недовольный мужчина.

— Проваливай отсюда! — рявкнул он. — Иначе я сейчас стражу правопорядка вызову!

Интересно как, если здесь нет телефонов.

— Мне нужна лошадь, — просипел Кондрат.

— Да мне насрать. Ночь на дворе, проваливай! — мужчина был больше испуган, чем зол. Это и понятно, не ясно, кто ломится к нему в дом, в котором дети и жена проснулись, напугано поглядывая на дверь.

Что ж, тогда ему придётся заставить его дать ему лошадь.

И Кондрат полез в карман, вытащив на свет кошелёк, после чего вытащил сразу две короны, покрутив их перед лицом мужчины за стеклом.

— Две короны, если вы дадите мне лошадь в аренду прямо сейчас, — громко произнёс Кондрат. — Я очень спешу.

— Послушайте, ночь уже… завтра утром…

— Три короны! — Кондрат вытащил ещё одну монету. — Но мне нужна лошадь прямо сейчас как можно быстрее.

Хозяин прикусил губу, после чего кивнул.

— Хорошо, сейчас будет вам лошадь, господин…

Через несколько секунд послышался щелчок, и тот в пальто на ночнушку и в сапогах приоткрыл дверь на цепи. Кондрат тут же протянул деньги, показывая, что он не пытается обмануть.

Это подействовало. Мужчина спрятал их тут же в карман и вышел на улицу.

— Идите за мной.

Они направились прямиком в конюшню. Мужчина быстро открыл навесной замок, после чего распахнул ворота и снял со стены лампу. Обеспокоенные лошади подняли свои головы на незваных гостей. Мужчина пошёл вглубь конюшни.

— Вам кого, кобылу или жеребца?

— Самого быстрого и выносливого, чтобы мог нести двух человек, — тут же ответил он.

— Тогда идёмте за мной.

Они прошли вглубь и остановились около одного из загонов, где стоял вороной жеребец. Крупный и недовольный тем, что его побеспокоили.

— Тогда этот. Он немного своенравный, но спокойно потянет телегу. Справитесь?

— Да, — твёрдо ответил Кондрат.

— Отлично, сейчас оседлаю его, господин. Надо чуть-чуть подождать.

Мужчина по-заправски оседал лошадь, надев стремя и седло.

— Прошу, господин.

— Спасибо.

— У вас сутки.

— Если задержу, заплачу, — ответил он, подходя к лошади.

— Конечно. Только не забывайте кормить его, если задержите, пожалуйста.

Кондрат частенько бывал в деревне у бабушки и дедушки. Его мать, когда ездила с ним, любила кататься на лошадях и научила его этому нехитрому делу. Да, много лет прошло с тех времён, когда он с матерью катался. Когда они ездили по полю, а она улыбалась и…

Кондрат поморщился и отогнал ненужные воспоминания. Прошлого больше не было, ничего не было. Теперь есть только здесь и сейчас.

И он был прав — навыки никуда не делись. Да, было немного непривычно, однако он смог с первого раза запрыгнуть на вороного коня. Тот попытался взбрыкнуться, однако Кондрат тут же натянул поводья и сразу пришпорил, заставляя того сорваться с места.

Они быстро выскочили на улицу, после чего Кондрат направился по главной улице на восток к фермам. Копыта застучали подковами по мостовой, конь, будто обрадовавшись прогулке, помчался вперёд. От такой тряски Кондрат довольно быстро себе отбил и натёр одно место, однако постарался не замечать этого. В отличие от него, Вайрину сейчас должно быть намного хуже.

Город провожал его туннелем из света уличных фонарей. Цокот копыт разносился эхом среди домов по пустым улицам. Город вымер, город ждал, город наблюдал за ним, ждал, что он предпримет. Кондрат был готов ответить ему всем, что имел.

Кондрат то и дело замедлялся, давая лошади отдохнуть, пытаясь выбрать оптимальную скорость, пока не остановился на иноходи. И всё равно это казалось очень медленным. Явно не машина.

Скоро дома начали сменяться, становясь лишь хуже и хуже, пока окончательно не сменились на поля. Здесь царствовала темнота, и только свет луны и звёзд хоть как-то освещал путь вперёд. Кондрата это вполне устраивало. Он не боялся пропустить нужный поворот, помня ту рощу, и пришпорил коня, когда тот появился на горизонте.

Они промчались по заснеженной роще, до последнего защищавшей снег от солнца, после чего Кондрат остановился около парадных дверей. Спрыгнул и привязал её за ближайший столб, поддерживающий козырёк.

Он вновь здесь, но что хочет найти?

«Что-нибудь», — ответил Кондрат сам себе, зажигая масляную лампу.

И вновь он обыскивал дом сверху донизу, теперь проверяя каждую комнату. Даже если она была в пыли и не видела давно людей. Иногда следы находятся в самых необычных местах.

Чердак, заваленный мусором, мебелью и сундуками с одеждой. Второй этаж от комнаты хозяина до тех, где курили подонки. Первый этаж. Здесь он задержался, вновь проверяя стол, проверяя камин, проверяя каждый угол в надежде, что они могли здесь что-нибудь оставить. Но в подвал он решил не спускаться, так как туда они вряд ли совались.

Или спуститься?

Нет, не имеет смысла. Если бы здесь что-то было, он бы давно уже это нашёл.

Кондрат вышел на улицу и обошёл округу, выискивая следы, но кроме как поссать да посрать эти уроды не выходили. Всё было без толку. Ни одного следа.

И Кондрат вновь вошёл в дом. Они здесь проводили достаточно много времени. Неужели они ничего не могли после себя оставить? Хотя бы что-то?

Кондрат чувствовал не отчаяние, а скорее разочарование. Какую-то горечь, что не может ничего сделать. Его мозги раз за разом прокручивали всё, что он знал. Пытались уловить хоть что-то. Ему не нужны ни ДНК-тесты, ни дактилоскопия, ни камеры. Всё, что ему было необходимо, находилось в голове.

И…

Он не знал, что делать.

Кондрат терял след ублюдков.

Он бросил взгляд на улицу, где поблёскивал снег на лунном свету и тихо жевала снег лошадь, пытаясь утолить жажду. За ним после обхода остались следы от снега, который теперь белыми отпечатками тянулись к нему, словно показывая выход.

Если бы преступники оставляли за собой такой же след к тому месту, где они прячутся…

След…

Если бы они оставили за собой след…

Он смотрел на свои отпечатки, чувствуя, что мозг ухватился за какую-то деталь. Снег? Нет, не снег, отпечатки. Отпечатки. Что отпечатки? Если бы они их оставили… так же, как снег… как грязь, которую он обнаружил на входе в прошлый раз. И грязь, которую он обнаружил в коридоре. Обычная грязь, которой много весной…

Но которая пахла навозом…

Кондрат упал на колени, поставив лампу на пол, и начал внимательно разглядывать доски.

Он нашёл грязь, но она уже успела замёрзнуть. Он поднял её, разглядывая, после чего принюхался. Да, пахнет навозом, но каким-то едким, словно аммиак или что-то в этом роде…

И он вспомнил. Этот едкий запах сложно было забыть, и он ассоциировался у Кондрата с деревней. Как учуешь, так нос начинает разъедать, а когда его много, дышать и вовсе невозможно.

А всё потому, что его бабушка держала свиней, и иногда ему приходилось прибираться там с лопатой наперевес и маской, которая не сильно спасала от запаха.

— Свиное дерьмо… — пробормотал Кондрат и бросил его в сторону. Подхватив лампу, он вышел твёрдым шагом наружу.

Свиное дерьмо пахнет аммиаком и сероводородом — это он узнал, уже когда повзрослел. Их навоз настолько токсичен, что его даже разбавляют и оставляют на время, чтобы сбить химические свойства.

Такое же было в квартире Вайрина, такое же было здесь — везде, где появлялись ублюдки, был свиной навоз. Ошибки быть не могло. Они приходили с какой-нибудь свинофермы, притаскивая его на своих сапогах. Скорее всего, запрыгивали в свою телегу у входа на свиноферму, а выпрыгивали только перед домом и квартирой, из-за чего то сохранилось на их подошве.

Теперь нужно было найти свиноферму.

Какую конкретно свиноферму он должен искать?

Мелкие частные хозяйства можно откидывать, так как свиноферма была прикрытием, а частным хозяйством сложно такое укрыть. Если у них есть свои люди, которые месят свиной навоз, то, значит, они там же технически и должны работать. Следовательно, требовалась крупная ферма, где можно держать несколько человек, при этом не вызывая вопросов.

Что касается расположения, то надо определить зону поисков… Везти окровавленную девушку слишком далеко рискованно, а значит, свиноферма не должна располагаться далеко. Однако и не очень близко, подальше от дома, где происходит обмен, чтобы не рисковать. Где-то здесь, в восточной части…

Ему нужна была помощь, и, пришпорив лошадь, Кондрат поскакал прочь от дома. Нужны люди, которые понимают в этом, которые могут подсказать. Лучше других, естественно, смогут помочь такие же разводчики свиней, которые знают обо всём, что связано со свиньями. А значит, и о крупных и не очень свинофермах.

Кондрат не стал искать долго тех, кто может помочь. Он прискакал на первую попавшуюся ферму и начал стучать в дверь, будя жильцов. Вскоре послышался испуганный и злой голос:

— Убирайтесь! У меня есть ружьё, и я его пущу в ход, богами клянусь!

— Я хочу заплатить вам, — сразу перешёл к делу Кондрат.

— Что? — человек напротив даже растерялся.

— Я ищу поблизости ферму, где разводят свиней, — он нагнулся и протолкнул под дверь ноту, самую крупную серебряную монету. — Не надо открывать, лишь скажите, куда мне ехать.

Послышался звук поднятой с пола монеты.

— Ферма Барбисов, — раздался вновь удивлённый и недовольный голос.

— Где это? Как туда доехать?

— Короче, скачите прямо. Там будет поворот налево. Не пропустите, около него пруд. Вторая ферма. Барбисы разводят свиней, если вы ищите заводчиков.

— Спасибо, я больше вас не побеспокою.

Кондрат чуть ли не бегом запрыгнул на лошадь. Сейчас это средство передвижения уже не казалось ему чем-то необычным, мышечная память довольно быстро вспомнила все движения.

От него не утаилось и то, что хозяева дома подглядывали за ним в окно, наблюдая за тем, как тот уезжает. Что ж, очень странный ночной гость. Но нота на земле не валяется, так что можно было считать это даже удачей.

Кондрат скакал как мог быстро. Он буквально чувствовал, как истекает время. Лошадь начала немного похрипывать, и он сбавил ходу, чтобы дать ей отдышаться.

Вскоре на глаза попался тот самый перекрёсток с озером, о котором говорил хозяин дома. Кондрат свернул и тут же поскакал вперёд, вновь набирая скорость. Вот первая ферма… а вот… Вторая!

Он спешился, оглядывая ферму. Забор здесь был лишь названием, чисто для скота, чтобы тот не заходил на территорию и не покидал её, поэтому Кондрат спокойно её перепрыгнул. Но едва он оказался на ней, как залаяли собаки. Ещё их здесь не хватало…

Кондрат увидел стразу три тени, которые бросились к нему. Но, не раздумывая, выхватил капсульный пистолет и выстрелил в воздух. Хлопок разлетелся по округе. Две собаки, испугавшись, бросились наутёк, но вот третья оказалась самой смелой.

Кондрат встретил её пинком, не сильно остановившим животное, и тут же выставил руку вперёд. Зубы сомкнулись на пальто, хорошем пальто, которое пусть и пропустило часть зубов, но не дало порвать ему руку, прослужив хоть какой-то прослойкой. Кондрат дёрнул собаку на себя и, не раздумывая ни секунды, принялся лупить её кулаком прямо в нос. Добавляя ещё и ногой в брюхо.

Пса надолго не хватило, и, отпустив Кондрата, собака продолжила лаять, отступая. Кондрат добавил ей с ноги по рёбрам, пока та полностью не ретировалась.

Кондрат ничего не имел против собак, они не раз спасали людей и полицейских, служа верой и правдой. И уж простят его хозяева и пёс, который выполнял свою работу, но сейчас было не время нежничать. К тому же, он заметил, как одно из окно озарилось тусклым светом.

Хозяева проснулись.

Кондрат чуть ли не бегом бросился к дому, слыша, как собаки вновь залаяли, реша сделать второй заход. Он остановился прямо у деревянной двери и начал тарабанить, громко крича:

— Стражи правопорядка! Сыщик Брилль, откройте! Откройте немедленно, стражи правопорядка!

Он не уйдёт отсюда, пока не получит ответов. А он их получит и, если придётся, пустит в ход…

Денежную дипломатию.

Глава 23

Послышались торопливые шаги, после чего дверь приоткрылась, и через щель выглянула девушка лет двадцати пяти в ночнушке. Судя по лицу, она уже успела проснуться и теперь напугано глазела на него.

Их разделяла натянутая цепочка.

— Стража правопорядка, — произнёс твёрдо Кондрат. — Откройте дверь!

— Ч-что?

— Миссис Барбис, я из стражей правопорядка и должен задать вам несколько важных вопросов. Откройте дверь.

— Зачем?

— Вы отказываетесь подчиняться страже правопорядка? — повысил он голос, пытаясь взять девушку на испуг, однако та оказалась куда смышлёнее, чем ему бы хотелось.

— А… ваш значок… покажете?

Значок…

Кондрат вытащил значок, быстро махнув им у неё перед носом, надеясь, что та спросонья в тусклом свете не разглядит его. Но надежды не оправдались. Бросив на него взгляд, девушка наоборот, тут же налегла на дверь всем телом, пытаясь её закрыть. Кондрат не позволил этого сделать и ногой со всей дури ударил прямо в край.

Дверь распахнулась. Цепочка не спасла, будучи вырванной с корнем из косяка. Девушка отлетела и упала на пол, чуть ли не кувыркнувшись через голову, из-за чего её ночнушка взлетела наверх, показывая все секреты хозяйки.

Кондрат вошёл в холл и тут же захлопнул дверь практически перед носом у собак. Девушка уже успела вскочить и бросилась по вытянутому холлу к лестнице. Кондрату не оставалось ничего другого, как вытащить капсульный пистолет, крикнув:

— Стоять или я буду стрелять!

Девушка замерла как вкопанная. Медленно она развернулась к нему лицом. Её всю трясло, её глаза были как у затравленного зверя. Кондрат даже не успел рта раскрыть, как она начала дрожащим голосом тараторить:

— Стойте! Стойте, пожалуйста! Не стреляйте! У нас нечего красть, и… и у меня дети… они наверху… — она пустила в ход самое страшное оружие женщин — слёзы. — Прошу вас, у меня есть деньги, заберите их, но не трогайте нас…

Кондрат чувствовал себя последним мудаком.

— Мне не нужны ваши деньги, миссис Барбис.

Она чуть не подавилась словами, восприняв его слова иначе.

— Только не трогайте моих детей, прошу вас… они ещё дети…

Ну теперь она считает его ещё и насильником. Из него не только бизнесмен херовый, но ещё и переговорщик.

— Замолчите, — поднял он голос, и девушка тут же смолкла. — Я не собираюсь вас трогать, миссис Барбис. Я здесь, чтобы задать несколько очень важных вопросов, и хочу, чтобы вы на них ответили. Идите на кухню.

Кондрат махнул пистолетом в сторону небольшого зала, где в центре расположился обеденный стол, а у стен стояли кухонные столы и печь. Здесь было довольно просторно, заметил он про себя, когда оба вошли на кухню.

— Садитесь.

Девушка медленно села на стул.

Кондрат выдохнул и очень медленно, чтобы каждое его слово было услышано, начал:

— Миссис Барбис, послушайте меня очень внимательно. Мне очень жаль, что мне пришлось вот так вломиться и напугать вас. Я хочу, чтобы вы сейчас поняли, я не собираюсь вас грабить. Я не собираюсь вас трогать. Я не собираюсь делать что-либо плохое вам и вашей семье. Я не грабитель и не насильник. Вы понимаете?

Надо было сбить её панику. Немного успокоить девушку, чтобы она поняла, что ей ничего не угрожает.

— Я сыщик. Мне очень жаль, что пришлось вломиться к вам, как грабитель, но ваши соседи сказали, что вы разводите свиней, а мне очень нужна помощь человека, который разбирается в этом. Я хочу лишь того, чтобы вы ответили мне на вопросы, а я взамен…

Он полез в карман свободной рукой, нащупал кошелёк и открыл его, после чего вытащил наугад монету. Корона… чтоб его удачу… Что ж, обратно уже не спрячешь.

— Взамен я вам заплачу. Я не причиню вам вреда, мне нужны лишь ответы на вопросы. Пожалуйста, помогите мне, и я щедро вам заплачу за вашу помощь. Вы понимаете?

Она медленно кивнула.

Кондрат положил монету на стол и толкнул её на другой край к девушке, чтобы не приближаться и не пугать её.

— Возьмите её, миссис Барбис. Убедитесь, что она настоящая. А я сейчас медленно уберу пистолет. Мне очень жаль, что пришлось его достать и напугать вас, но я сам испугался не меньше, что вы убежите и не поможете мне. Я только хочу задать вопросы, после чего сразу же покину ваш дом. Вы понимаете?

Люди в панике плохо понимают смысл сказанного. Того глядишь, и выкинут какую-нибудь глупость. Поэтому Кондрат говорил спокойным мягким голосом, повторяя раз за разом некоторые фразы, чтобы испуганная девушка смогла их услышать и понять. И вроде это удалось.

Она неуверенно взглянула на монету.

— Берите.

Девушка неуверенно взяла её пальцами, бросив взгляд сначала на деньги, а потом на него.

— Она ваша, — он показал пустые руки. — Я убрал пистолет. И теперь хочу задать вам несколько вопросов.

— К-какие вопросы вы хотите мне задать, господин? — тихо слегка дрожащим голосом спросила она.

Отлично, дело пошло. Она вышла на контакт, а значит, теперь можно расспрашивать всё, что его интересует.

— Про свиней.

— Про… свиней? — переспросила девушка, не веря своим ушам.

— Я провожу расследование. Пропали люди. У меня есть доказательства того, что они содержатся на одной из ферм. Как заводчик свиней, вы, по идее, должны знать фермы вокруг, ведь они ваши конкуренты или партнёры, верно?

Она кивнула.

— Тогда прошу вас, — он сел напротив неё. Настало время того, что он уметь делать довольно неплохо — расспрашивать и вытаскивать информацию. — Я ищу свиноферму, которая должна располагаться где-то на востоке города. Она не частное хозяйство, не маленькая.

— А какая? — тихо спросила миссис Барбис.

— Я ищу место, где смогло бы работать много людей, не вызывая подозрений.

— Ферма герцога Вёлтенберга? — тут же предположила она подрагивающим голосом. — Но та находится в западной части города.

— Нет, она должна располагаться где-то здесь, на востоке. Что-то среднее, что-то не очень крупное, чтобы не привлекать к себе внимания, но и не маленькая, чтобы сойти за бизнес.

— Если средние, то может… фермы на двести голов? — предположила она. — Вы же знаете, герцогство Вёлтенберга — один из основных поставщиков свиней, поэтому их здесь хватает. Только в восточной части есть три фермы, голов на двести-триста, которые поставляют постоянно мясо.

— Три фермы средних размеров в округе, я правильно понимаю?

Она кивнула.

— Хорошо, это значительно упрощает мне работу, миссис Барбис, и я очень благодарен вам, — мягко произнёс он, сумев выдавить из неё едва заметную улыбку. — Тогда я хочу у вас поинтересоваться. Видели ли вы что-то странное на какой-нибудь из ферм?

— Странное? — переспросил она.

— Да. Может… вы знаете ферму, которая могла вам показаться странной? О которой ходят нехорошие слухи?

— Я… не знаю. Нет вроде, — покачала девушка головой. — Обычные фермы.

— Не торопитесь, миссис Барбис, — мягко попросил Кондрат. — Спокойно подумайте, вспомните. Быть может вы просто взглянули на неё, когда проходили мимо, и вам она показалась странной, пусть вы сами не могли объяснить почему? А может вы слышали о каких-то новостях с ферм, событиях?

— Я… — девушка глубоко задумалась, и так просидела минуту.

Кондрат умел сидеть и ждать, даже когда напряжение давило на плечи. И он не перебивал её мысли, пока та сама не подала голос.

— Я даже не знаю, связано это с этим или нет…

— Да?

— Да нет, это не то…

— Нет-нет, миссис Барбис, расскажите. Даже самая незначительная мелочь, которая вам кажется несущественной, может оказаться тем, что я ищу. Прошу вас.

— Просто лет пять назад меня уволили с фермы одной такой, — слабо улыбнулась она. Девушка явно набралась немного храбрости, когда тема зашла о том, в чём она разбиралась. — Её перекупили у прошлого хозяина. Поговаривали, что ему хорошо заплатили.

— Хорошо, а почему вас уволили? — спросил Кондрат.

— Я не знаю. Это показалось не только мне странным. Обычно работников оставляют, а здесь нас всех уволили и наняли новых.

— Это действительно странно, миссис Барбис, — кивнул он. — Может вы вспомните ещё что-нибудь странное о той ферме, которую выкупили? Что-то, что не свойственно другим фермам? Например, где-то слишком много людей? А может там есть охрана, которая обычно не свойственна другим фермам?

— А вы правы, господин… — задумалась она. — Там действительно много охраны. Обычно фермы охраняет несколько сторожей, а там людей много, и поговаривают, что они вооружены. Мои соседи говорят, что иногда ночью туда кто-то приезжает.

— Они это видели?

— Соседка говорила, что однажды видела, как туда сворачивала карета или экипаж. Ночью.

— Ночью?

— Была светлая ночь, как сегодня, господин, — тихо ответила девушка. — Разглядеть, что заехало, сложно, но силуэт будет отлично виден. Она ехала без огней, что странно. Ведь ночью они ездят с огнями.

Кондрат кивнул.

Да, на экипажах и каретах были светильники, которые служили чем-то вроде фар, да и чтобы другие в них не врезались. На телегах такого нет, но там ведь и не телега.

Что он выяснил.

Пять лет назад выкупается скотный двор и всех увольняют, после чего нанимают других. Она имеет вооружённую и достаточно многочисленную охрану, которая не свойственна обычным скотным дворам. И туда как-то заезжал экипаж или карета, которая ехала без огней, чтобы оставаться незамеченной во тьме.

Конечно, это всё может быть совпадением, но таких совпадений, которые дают столь чёткую картинку хорошо охраняемого места, пытающегося выглядеть как обычный скотный двор, не бывает.

Это то, что он ищет. Почти то, что он ищет.

— Вы можете сказать, где она находится? Этот скотный двор?

— Вам надо будет сейчас выйти и ехать налево, пока не доберётесь до перекрёстка, где дорога пересекается с трактом из города. Там поворачиваете направо и едете от города. Проезжаете рощу, и за ней вы уже сможете увидеть ту ферму. К ней будет вести дорога слева.

— Это далековато… — кивнул он. — А как ваша соседка увидела карету, если то место так далеко находится?

— Она возвращалась с поля, — улыбнулась та, будто это было очевидно. — Это было летом, и она задержалась. Обычно мы ловим попутные телеги, которые нас довозят, но она не успела и шла пешком. Вот и увидела.

— А у вас девушки часто пропадают? — поинтересовался Кондрат. — В последнее время кто-то пропадал?

— Я… а, нет… Говорили, что три года назад у одного фермера пропала дочь. Ушла в город, поймав телегу попутную, и не вернулась.

— Подавали заявление о пропаже?

— Я не знаю. Но все ругали стражей порядка, так как никто не стал её искать. Ведь мы не городские…

Значит, самое время заглянуть на ту ферму…

Кондрат кивнул.

— Благодарю вас, миссис Барбис. Вы очень мне помогли. Можете забрать монету. Пусть она пойдёт в уплату за ваши тревоги, сломанную цепочку и… я вашего пса немного побил, когда он бросился на меня. Мне очень жаль, что пришлось это сделать, и я приношу свои извинения.

— Ничего… вернее, плохо, но вы же ищете плохих людей… — кивнула она и начала разглядывать золотую монету, попробовав ту на зуб.

— И если позволите, я бы дал вам совет. Купите цепь покрепче и прикрепите её прямо к стене на несколько болтов. Вашу слишком легко выбить.

— Спасибо… — улыбнулась она.

Кондрат встал со стула и уже собирался пойти к выходу, когда его взгляд упал на кухонный стол у стены. Он заинтересованно подошёл и взял с него охотничий нож с внушительным клинком. Здесь же лежал небольшой топорик для рубки мяса, похожий чем-то на томагавк.

Кондрат посмотрел на девушку, которая забеспокоилась, увидев у него нож.

— Миссис Барбис, а сколько вы хотите за этот нож и топор?

Кондрат шёл через тот самый лесок, о котором говорила девушка. Это были останки лесов, что когда-то здесь росли, но были безжалостно вырублены, сохранив в себе тот осколок дикости, густой и тёмный, надёжно укрывающий его своими кронами и тенью.

Ферма виднелась впереди тенью посреди полей. Кое-где горел свет, однако большая часть была скрыта во тьме, и Кондрат бы отдал многое, чтобы иметь при себе очки ночного зрения. Как же он надеялся, что это всё давно оказалось позади, но вот он опять занимается подобным, словно прошлое вцепилось в него намертво когтями.

Одна из сторон территории фермы подходила практически вплотную к лесу, и деревянный забор шёл практически по опушке, давая возможность проскочить любому, кто захочет пробраться на территорию незамеченным. Это понимали и владельцы, оградив это место вдоль забора уличным светом и охраной, которая безустанно ходила влево-вправо.

Кондрат затаился в глубине леса. Он сливался с ночью, и взгляни ты даже пристально, не заметишь фигуру, которая припала к стволу, острым взглядом наблюдая за фермой.

Девушка была права, охраны здесь действительно хватало. Слишком много для обычной фермы. Помимо тех, кто патрулировал периметр вдоль забора, ещё несколько человек расположились на крыше длинного ангара, который был, скорее всего, тем самым свинарником. Одно хорошо, практически у всех ружьё висело на плече.

А ведь удобно получается — трупы можно было скармливать свиньям, избавляясь от любых следов.

Около свинарника было ещё несколько построек, которые были чем-то вроде административного здания. Прищурившись, он мог разглядеть в свете ангарных ламп карету, чёрную, очень похожую на ту, что он видел тогда у дома. Она стояла у стены распряжённая, не привлекая к себе внимания. Рядом была пристройка, которая, скорее всего, являлась конюшней.

Чуть дальше, с противоположной стороны, расположился отдельный дом, в котором горел свет, с уличным сортиром. Учитывая, что здесь есть охрана, а свет горит в единственном доме, то это никак была сторожка, где те могли передохнуть.

Кондрат составлял в голове план местности.

Идти с леса рискованно, так как именно отсюда они ждут неприятностей, потому место хорошо освещено, а охранники ходят туда-сюда, не давая проскочить. Кондрат обратил своё внимание на противоположную сторону, где были открытые поля. Они хорошо просматривались, однако именно там было охраны меньше всего. А ещё там была сторожка, которая с определённого расстояния прикрывала собой участок забора.

Оттуда он и начнёт. Ночь отлично скроет его от внимательных глаз, если он будет осторожен.

Кондрат начал обходить ферму по кругу вне границ поля видимости. Когда было нужно, он падал на брюхо и полз вперёд. Скоро он был полностью в снегу, что было дополнительным камуфляжем, позволяя ему слиться с округой.

Обойдя ферму по кругу, Кондрат начал приближаться к забору. Когда он видел кого-то, тут же падал в снег как можно глубже и ждал, отсчитывая про себя полторы минуты, после чего продолжал свой путь.

Когда сторожка полностью скрыла его с глаз стрелков на крыше, а охранник пошёл в обратную сторону, Кондрат побежал. Он бежал по неглубокому снегу, пригнувшись, и едва перескочил забор, как ринулся к дому по грязи и прижался к стене. Замер, укрывшись в тени, чувствуя, как приятно колотится сердце от адреналина. Слишком давно он не занимался подобным…

Кондрат не двигался. Сейчас самым важным было терпение, а он умел ждать, когда откроется возможность. За его ремнём удобно пристроился коротенький топорик, а с другой стороны большой охотничий нож.

Он слышал, как внутри о чём-то разговаривали охранники и даже иногда смеялись. Им явно было не до тех, кто снаружи. Скорее всего, Кондрат был вообще первым, кто решил пробраться на ферму, потому они уже давно потеряли бдительность, работая спустя рукава.

Он видел, как дальше, у другого забора, ходит туда-сюда охранник. Ещё один стоял у ворот, лениво куря. Получается, у каждого забора было по одному-два охранника, и только со стороны леса их было больше.

Вот послышались чавкающие звуки чьих-то сапог по грязи, и он затаил дыхание. Они приближались, вот уже были около дома, ещё немного, и он покажется за углом…

Кондрат бросился на охранника.

Мужчина услышал шаги и обернулся, уже стягивая с плеча ружьё, но ничего сделать не успел. Удар в нос, и тот пошатывается, после чего небольшом приём, и вот уже Кондрат оказывается за его спиной. Одна рука зажимает рот, запрокинув голову и оголяя шею, а другая приставляет клинок к шее так, что из-под лезвия начала сочиться кровь. Таким нехитрым образом он утащил его в тень дома, словно паук добычу, подальше от чужих глаз.

Требовалось уточнение, чтобы не получилось, что Кондрат фермой ошибся. Как бы ему ни не хотелось пачкать руки в крови, но если он собирался добраться до Вайрина, — если тот ещё жив, конечно, — придётся вспомнить прошлое и устранить помехи на своём пути. И в этом случае он не имел права на ошибку. Вряд ли, конечно, он ошибся, но тем не менее…

— Я задаю вопросы, и ты отвечаешь. Ответишь — я тебя просто оглушу, и ты переживёшь эту ночь. Нет — я сделаю тебе второй рот от уха до уха. Ты понял? Кивай, если понял.

Мужчина кивнул.

— Сколько вас? Больше тридцати?

Кондрат не настолько был глуп, чтобы отпустить тому для ответа рот. Пусть учится разговаривать кивками головы. Поэтому тому оставалось помахать головой, насколько это позволял нож у горла.

— Около двадцати?

Кивает.

— Сюда привозят иногда по ночам людей, я прав?

Кивает.

— Ты видел их?

Кивает.

— Девушки?

Вновь кивает.

— Вы прячете их внутри свинарника?

Кивает.

Что ж, он не ошибся…

Кондрат воткнул охраннику нож в шею ниже кадыка и повалил на землю, оставляя захлёбываться кровью не в силах издать ни звука. Подобрал ружьё, осмотрел его и закинул за спину, после чего снял с тела мешочек с пулями, порохом и капсулями. Эти вещи пригодятся.

Теперь на очереди сторожка. Кондрат прокрался вдоль стены, бросив взгляд в окно. Там сидело четверо человек за круглым столом, играя в карты. Он направился к двери и затаился за углом дома, бросая взгляд на крышу свинарника, где лениво стоял один из охранников. Когда тот отвернулся, Кондрат шагнул к двери, толкнул её…

И нос к носу встретился с человеком.

Они на мгновение уставились друг на друга, после чего тот открыл рот, а Кондрат с небольшого размаха воткнул ему прямо в лоб топорик. Сразу протолкнул его глубже в сторожку, оттолкнул вперёд, выдёргивая топор, и оказался в зале, где и сидело четверо человек.

Все, кроме того, что сидел к нему спиной, удивлённо подняли взгляд, разглядывая незваного гостя, который сходу воткнул топорик в макушку их товарищу, после чего пинком перевернул стол на противоположного. Оставшиеся двое вскочили, скорее испугано, чем готовые броситься на убийцу.

На улице послышался глухой шум потасовки, после чего всё стихло, будто ничего и не было. И только выглядывающий из-за занавесок Кондрат, который мерил взглядом расстояние до ближайшего здания, напоминал о случившемся. За его спиной в последний раз дёрнулось распластанное тело в луже крови с раскроенным топором черепом.

Глава 24

Кондрат, весь в крови, внимательно следил из окна за тем, что происходит снаружи, но происшествие осталось незамеченным. Значит, можно было двигаться дальше.

От сторожки до ближайших построек было что-то около двухсот метров. Внушительная дистанция по открытой местности, которая займёт плюс-минус около тридцати секунд. Это если он ещё не поскользнётся на грязи, которая покрывала весь двор. Самой большой проблемой были стрелки на крыше, до которых можно было добраться, только попав внутрь. Те, что у заборов, представляли наименьшую опасность, пока он находится на территории.

Кондрат вздохнул. Надо было решать или решаться.

Ради интереса он проверил сторожку. Здесь был шкаф для оружия, где осталось всего одно-единственное ружьё. Оно явно переживало не лучшие времена и, как говорил Вайрин, было переделано из кремнёвого в капсульное, что можно было заметить по строению. Примерно такое же он сейчас держал у себя за спиной. Ещё был мешочек, идентичный тому, что взял Кондрат с тела. В нём было три отсека для капсюлей, пороха с измерительной лопаткой и пуль вместе с кусочками какой-то ткани.

Больше ничего интересного, кроме пары кроватей, он не нашёл.

Сейчас всё продвигалось достаточно удачно. Кондрату на руку играли внезапность и безалаберность противника. Если он будет точно так же действовать, то ему, возможно, удастся вызволить Вайрина, а заодно скрутить и подонка, который за всем этим стоял. Однако между ним и целью пролегало целых двести метров. Пробежать их вряд ли удастся незамеченным, как бы ему ни хотелось.

Что делать?

Опыт и знания говорили о том, что если противник неопытен и беспечен, что Кондрат сейчас и лицезрел, то может подойти диверсия. Те, кто ни разу не сталкивались с реальной опасностью, привыкнув скучать, сразу отвлекутся, сосредоточившись на одном месте, давая ему возможность проскочить. Однако за действием последуют последствия, и едва они поймут, что к чему, ему придётся обратно уже пробиваться.

Как-то Рембо себя Кондрат никогда не считал. Что у него было? Капсульное ружьё и однозарядный пистолет, пистолет на тринадцать патронов и бронежилет, который он носил в любой непонятной и подозрительной ситуации. Топорик и нож не в счёт. А против как минимум около пятнадцати или двадцати человек. Вот будь здесь хотя бы автомат или пара сообщников…

Ещё раз мелькает мысль о стражах правопорядка, но пока он доберётся туда, пока объяснит, и это при учёте, что там не будет работать крыса, которая может обвинить его самого. Был бы с ним Вайрин, то тогда, конечно, его слова имели бы больший вес, но не сейчас, когда Кондрат один.

Но думать можно долго, а действовать надо быстро, и Кондрат вернулся к самому очевидному плану.

Он затащил тело у входа поглубже в дом, после чего ему пришлось прокрасться на улицу и затащить ещё одно тело, чтобы то не валялось у всех на виду. Едва с этим было покончено, Кондрат огляделся, подхватил пару ламп и разлил их содержимое по полу. Добавил пороха, бросил рядом одежду и всё, что могло легко вспыхнуть. После этого он взял одну из свечей и обрезал её, оставив совсем маленький пенёк. Осторожно положил в центр масла и поджёг.

Настала пора уходить.

Кондрат выглянул на улицу и, дождавшись, когда охранник на крыше отвернётся, выскочил из дома, перемахнул забор и пополз подальше от забора. Он сделал большой круг вокруг свинофермы иногда перебежками, иногда ползком и, добравшись до противоположной стороны от въезда, стал ждать.

Ночь тянулась очень долго. Снег и отсутствие движений никак не способствовали комфорту, и очень скоро Кондрат начал замерзать, чувствуя, как потихоньку зубы отщёлкивают чечётку. Но он терпеливо наблюдал за фермой. У него даже начали мелькать мысли, а не сильно много он отрезал свечи? Как скоро она должна будет вспыхнуть? А вспыхнет ли вообще? К рассвету оно хоть загорится?

И когда сомнения начали брать верх, он обратил внимание на сторожку, из окон которой полился яркий свет. Ещё минуты три-четыре, и стало очевидно, что она горит.

Со стороны фермы послышались крики, он увидел тени охранников, которые бросились к дому. Те, кто были на крышах, тоже обернулись на пожар, словно завороженные наблюдая за происходящим.

И Кондрат сорвался с места, бросившись вперёд. Он бежал, пригнувшись, в любое мгновение готовый прыгнуть в снег, но этого делать не пришлось.

Перемахнув забор, он не удержался и поскользнулся, шлёпнувшись прямо в грязь. Но быстро встал и бегом добрался до здания свинофермы. Прижавшись к стене, он замер, пытаясь выровнять дыхание. Отсюда Кондрат слышал, как люди кричали принести воды, пытаясь затушить пожар.

Пусть тушат.

Он медленно двинулся вдоль стены до угла и выглянул. Отсюда была видна сторожка, вокруг которой уже собралось человек пять. Держась тени свинофермы, Кондрат лёгким бегом направился вперёд вдоль стены, пока не обнаружил где-то на середине боковую дверь внутрь. Обычная деревянная и хлюпенькая на вид.

Кондрат попробовал её открыть без особых надежд и, убедившись, что та заперта, пробежался по ней взглядом, после чего попробовал толкнуть плечом. Та не поддалась. Быстро оглядевшись и убедившись, что всё внимание приковано к горящему дому, он сделал шаг назад, после чего ударил ногой в район замка. С хрустом дверь распахнулась, полетели щепки вырванной планки, и Кондрат сразу же шагнул внутрь с пистолетом наперевес.

Едва он оказался внутри, в нос ударил неприятный едкий запах свиного навоза. Свиньи беспокойно захрюкали, оглядываясь на чужака.

Кондрат закрыл за собой и огляделся. Это был вытянутый ангар, где по левую и правую стороны располагались загоны со свиньями. Между ними проходил коридор, с одной стороны заканчивающийся выходом, а с другой воротами в какие-то другие помещения.

Здесь была чудовищная вонь, вызывающая рвотный рефлекс, и грязь понятно какого происхождения, которая хлюпала под ногами. Такое ощущение, что за этим местом совсем не следили.

Грязновато…

Поморщившись, Кондрат вышел в коридор между загонами, окидывая свиней взглядом. Прислушался к шуму снаружи и направился в сторону ворот в конце коридора, держа пистолет наготове. Подойдя к ним, Кондрат замер, прислушиваясь. Здесь пахло мясом вперемешку с кровью.

Он осторожно толкнул одну из створок ворот, и та без особых усилий поддалась, открыв небольшую щель, позволяющую заглянуть внутрь.

В этой части находилась скотобойня. Словно чудовищная гирлянда, повсюду висели туши свиней разной степени разделки. Они покачивались на крюках, одни ещё в шкуре, другие уже разделанные до мяса и готовые к отправке. На столах лежали инструменты по разделке, головы животных, тазы с внутренними органами и даже два ружья. Весь пол был залит свиной кровью и грязью.

А потом Кондрат перевёл взгляд в угол помещения и испустил облегчённый вздох.

В углу этой скотобойни сидел привязанный к стулу избитый Вайрин. Перед ним стояли двое человек, один из которых в этот момент ударил его товарища по лицу, пока второй безмятежно наблюдал.

— Фы фьёфе как бабы, — сплюнул тот кровь прямо себе на колени.

— Мы можем делать это целый день, дружище. Просто ответь, кто тебе выдал нас? Ты ведь слишком туп, чтобы догадаться до этого.

— Нифто, — прохрипел он.

— Наше терпение на исходе. Что ты скажешь, если мы тебе яйца отрежем?

В этот момент Вайрин поднял голову, и его единственный зрячий глаз остановился на Кондрате, который уже достал нож, подкрадываясь к дальнему противнику. И Вайрин улыбнулся, переведя взгляд на своих палачей.

— Я скашу, што мошешь пришить их сефе, а то у фебя их нет, — и плюнул в того кровью. — А шкашала мне твоя мама, когфа я её сегофня трючил ф посфели, — оскалился тот, показав полное отсутствие зубов.

— Нет, ты посмотри на него… — удивлённо покачал тот головой. — Что, несём секатор?

Но ему уже никто не ответил.

Кондрат подобрался к ближайшему, схватил за подбородок и дёрнул на себя, вогнав нож прямо под лопатку в район сердца по самую рукоять.

Второй, словно что-то почувствовав, обернулся, и они встретились взглядом.

И, в отличие от него, Кондрат не стоял столбом. Он тут же замахнулся и метнул топор прямо в ублюдка. Впрочем, метая топор, не всегда так важно, воткнётся во врага он или нет — прилетит металлической частью, и тоже мало не покажется.

И Кондрат попал. Мужчина вскрикнул и покачнулся, получив обухом прямо в грудь. Кондрат прыжком преодолел расстояние между ними и врезался в мужчину, повалив на землю. Тут же оказался сверху…

— Стой! — тот вытянул руки в глупой попытке защититься и тут же получил ножом прямо в глаз. Клинок вошёл до упора в череп. Тело под Кондратом дёрнулось и обмякло, отбивая ногой свой последний ритм.

Грязный и испачканный кровью, Кондрат встал, быстро огляделся по сторонам и подошёл к Вайрину, который выглядел очень неважно. Всё его лицо опухло после побоев, превратившись в кашу. Нос был неестественно свёрнут, губы превратились в окровавленные сосиски, один глаза заплыл настолько, что ничего не видел, а во рту не хватало зубов.

Избили его сильно.

— Фолго фы, — пробормотал он. — Я уфе и не нафеялся, што фы прийфёшь.

— Тебя было непросто найти.

— Как фы пробрафся?

— Поджёг сторожку, и пока её тушат, у нас есть время, чтобы свалить отсюда, — Кондрат обошёл его и начал развязывать руки. Судя по тому, что он видел, пальцы на одной руке у него тоже были сломаны.

— Неф-неф-неф, — замотал Вайрин и поморщился. — Эфо фсесь, на эфой ферме.

— Я знаю, но нам нужно уходить, — Кондрат бросил взгляд на ворота. — Скоро они прибегут сюда проверить, всё ли в порядке.

— Уфьём их.

— Да как же, ты себя видел?

— Не, фелкало фабыл дома, — начал тот опять свои шутки. — И пальфы телы.

— На одной руке.

— Эфого досфафочно.

Справившись с узлом, Кондрат попытался помочь ему встать.

— Бфин, я фубоф не шусфую…

— Потому что у тебя их нет. Идти можешь?

— Не-а, нога фломана.

— Как-то ты спокойно на это реагируешь, — заметил Кондрат.

— Бфин, ну не пфакать мне теперь… — поморщился тот. И тем не менее от боли у него брызнули слёзы. Парень держался из последних сил, чтобы не сорваться, и это вызывало уважение. — Фтой-фтой, вай мне буфылку.

— Бутылку? Какую? — быстро огляделся Кондрат, закончив с узлом.

— Вон фу, — целой рукой Вайрин указал на стол.

Кондрат быстро взял бутылку и покрутил в руках, разглядывая, чтобы не напоить его случайно каким-нибудь ядом для свиней. Судя по запаху спирта, внутри было какое-то пойло, и не сказать, что качественное. Тем не менее он протянул её Вайрину, и тот сделал три глотка прямо из горла. Закашлялся, поморщился, сделал ещё один глоток и бросил её в сторону.

— Шейчаш будет полуше… — он вытер кровь из-под носа.

— Идём, — потянул Кондрат его к выходу.

— Неф уш, раш я ферпел, и фы поферпишь, — он указал на люк в углу комнаты. — Они фам. Я вифел, как туфа шавобили овну.

— Заводили девушку?

— Да! Надо тофелать фело фо конса.

— Ты рехнулся? Сейчас… хотя уже поздно… — Кондрат зло посмотрел на ворота. Из той части, где находились свиньи, послышались голоса и шаги.

Он быстро огляделся и потащил Вайрина за какие-то коробки в дальней части комнаты. Тот заскулил, но позволил себя усадить на пол, после чего Кондрат достал пистолет. Свой пистолет. Шифроваться больше не было времени. Вайрин не сможет перезаряжать капсульные пистолеты быстро, а лишний ствол им пригодится.

— Смотри внимательно, — присел он рядом с ним, покрутив пистолетом у него перед лицом. — Это такой же пистолет, как у тебя, но у него тринадцать пуль. Принцип тот же, но проще. Прицеливаешься, нажимаешь на спусковой крючок. Ничего перезаряжать не нужно. Просто целишься и нажимаешь на крючок. У тебя будет тринадцать выстрелов. Стреляй, только когда чувствуешь, что попадёшь, понял?

— Он штранный…

— Какой есть. Ты понял?

— Фелюсь, штреляю, опять фелюсь, опять штреляю. Шаряшать не надо, — кивнул тот.

— Молодец. А теперь приготовься.

Кондрат бросился к столу, схватил ещё два ружья, одно из которых забрал себе, а другое бросил Вайрину, как запасной выстрел, и направился к воротам. Он прижался к стене прямо у самого входа, держа в руках капсульный пистолет, и стал ждать.

Шаги были всё ближе и ближе, и когда первый противник быстро вошёл внутрь, Кондрат выстрелил тому прямо в голову. Его мозги вылетели, и тело, запнувшись, рухнуло на пол.

— Они там! Они там, на скотобойне! — закричал кто-то прямо у двери, и Кондрат прямо через доски выстрелил из ружья.

С другой стороны послышался вскрик, и сразу последовал ответный огонь. Пули застучали по дверям, выбивая щепки во все стороны. На мгновение они затихли. Чтобы проверить боезапас противника, Кондрат толкнул дверь, и с той стороны последовала мгновенная реакция. Прогремело ещё несколько выстрелов, и по стене вновь забили пули.

Сколько их, около двадцати, как сказал тот мужчина? Может он соврал, но, если это правда, их должно было остаться чуть больше половины. Это будет перестрелка на терпение, пока кто-то не выскочит первым под пули, это как пить дать.

Будто понимая это, с той стороны кто-то крикнул:

— Выходи, и мы тебя отпустим, честное слово!

Ответил им Вайрин, коротко и ясно:

— Хер тефе, убьюток!

В ответ прогремели выстрелы, показывающие недовольство атакующих, и пули застучали о противоположную стену, оставляя после себя дыры. И в этот момент Кондрат заметил тень сверху.

Строение ангара было простым, продолговатый, с покатой крышей, и чтобы сюда поступало естественное освещение, сверху проходила линия окон на улицу. И сейчас там он видел парочку теней, которая кралась, наверняка выглядывая их для контрольного выстрела.

— Вайрин, сверху! — крикнул Кондрат, схватив ружьё и прицелившись в тень. Ему завторили хлопки пистолета.

Кондрат нажал на спусковой крючок и почувствовал довольно сильную отдачу. Стекло разлетелось, и на той стороне исчезла одна из теней. Зато в ответ последовал выстрел, и Кондрат охнул.

Перед глазами всё поплыло, и он повалился на пол, не в силах сделать вздох. Первой мыслью было, что он умер. Грудь буквально разрывало от боли. Где-то со стороны он слышал крики Вайрина, неразборчивые и глухие, которые то становились громче, то тише. Помимо них, он слышал и другие крики, но не мог разобрать, кто что кричал. Перед глазами всё мигало, а потом…

Первый вздох, второй вздох, грудная клетка, отдаваясь болью, начала дышать, и воздух с шумом ворвался в лёгкие.

Кондрат схватился за грудь. Всё расплывалось, но тем не менее он разглядел на своей одежде дыру. Пощупал и почти сразу обжёг пальцы о пулю, которая застряла в бронежилете.

Не пробила, она не пробила его… каким-то чудом… И тем не менее, сейчас он едва мог вздохнуть или согнуться.

Он потянулся к второму ружью, когда в комнату ворвались сразу четверо. Один из противников, увидел его, вскинул ружьё, и в это же мгновение послышались пистолетные выстрелы, один за другим. В ответ грохнули оружейные, помещение заволокло едким дымом горелого пороха, и началась неразбериха.

— А ШУКИ, ШРИТЕ!

Тот, кто целился в него, дёрнулся и повалился на землю, громко закричав. Кондрат кое-как подтянул второе ружьё, лёжа на спине, и, не целясь, выстрелил, разворотив тому половину головы. Ещё трое уже упали, мёртвые или раненые. Вдогонку раздалось ещё два выстрела его пистолета, которые попали в двери.

Видимо, подстрелив Кондрата, они рассчитывали взять это место штурмом. Бросившись сразу гурьбой, понадеялись на то, что всех не перестреляют, не хватит пуль в пистолетах и ружьях.

Не знали они лишь о том, что у пистолета Кондрата было тринадцать патронов, и тот мог стрелять сразу, без каких-либо дополнительных манипуляций. И сразу четверо полегли на этой скотобойне. Другой вопрос, сколько осталось патронов у Вайрина.

Кондрат на руках кое-как отполз в угол, подтащил к себе ружьё и начал перезаряжать его. Здесь всё было довольно просто, даже не требовалась особая подготовка. Выдернул использованный капсюль, засунул новый, ложечкой засыпал пороха в дуло, после чего просунул туда же шарик, обмотанный какой-то промасленной тканью. Затем шомполом протолкнул до упора и готово.

Заряженное оружие он отложил себе на колени и начал заряжать пистолет, но на середине, когда уже засыпал порох, выпустил его из рук, схватил ружьё и выстрелил в линию окон сверху.

Ещё одна тень исчезла.

С его стороны, по идее, люди на крыше должны были закончиться.

Сколько осталось? Их около двадцати плюс-минус. Шестеро он убил и сжёг в доме, ещё семеро трупов лежит здесь, в скотобойне, двое на крыше, если судить по тому, что больше он никого там не видит. Итого пятнадцать человек они успели убить. Оставалось плюс-минус пять. И вряд ли они сунутся сейчас сюда.

Кондрат с трудом встал и поковылял в конец зала, пытаясь не находиться на простреле из ворот. Два ружья и один пистолет — по итогу у него было три выстрела. Укрывшись за столбами, поддерживающих крышу, он махнул Вайрину.

— На крыше всё?

— Офоих, — кивнул тот, невнятно ответив.

— Ты сколько выстрелил?

— Швенаттять.

Двенадцать. В пистолете ещё одна пуля.

Кондрат с трудом сделал глубокий вдох, после чего указал на бутылку.

— Толкни.

Тот катнул её по полу, и Кондрат, поймав, сделал пару глотков из горла, окончательно осушив бутылку. Он почти сразу почувствовал, как спирт ударил в горло и нос. Кондрат буквально выдыхал его сейчас. Крепкое пойло разлилось по желудку, а так как он ничего не ел, очень скоро почувствовал и эффект, словно всё тело слегка онемело. Меньше стали болеть и рёбра в месте попадания пули.

Так немного лучше.

— Ты сможешь перезарядить ружьё? — спросил Кондрат.

— Ешешно! С фосьми лет штреляю, уш как-нифуть упрафлюсь.

Кондрат окинул взглядом скотобойню и по одному вытянул ружья из-под линии огня. Затем он начал методично заряжать одно за другим, перекидывая заряженные Вайрину. Ему же кинул и капсюльный пистолет, оставив себе лишь одно ружьё. Теперь у его раненого товарища один выстрел из его пистолета, семь выстрелов из ружей покойников, что лежали здесь, плюс один из капсульного. Итого восемь, чего должно было хватить для обороны, если они попытаются вновь прорваться.

Правда, за это время никто так и не показался. Кондрат сильно сомневался, что они кончились. Или притаились, или ждут подмогу. При любом раскладе, выбор был небольшим — или прорываться, или спускаться вниз и смотреть, что там.

Прикинув, где шансов больше, Кондрат схватился за ручку люка.

— Я спущусь. Продержишься здесь?

— Ш таким шапасом, да, — кивнул Вайрин, раскладывая ружья.

Хороший малый. Не кричит, не ноет, не паникует. Его лёгкая отмороженность в поведении сейчас была как нельзя кстати.

Что ж, сидеть вечно и ждать нападения не вариант. Всех не переждёшь. Прорываться тоже опасно, а значит, оставался только один путь, который они ещё пока не проверяли. Даже просто на всякий случай зачистить, чтобы оттуда никто не выскочил.

Кондрат дёрнул люк, и тот легко поддался. Под ним была лестница вниз.

Он бросил ещё один взгляд на Вайрина, и, увидев, как тот кивнул, начал осторожно спускаться. Грудь почти сразу, даже несмотря на алкоголь, отдалась такой болью, что он едва не упал вниз.

Ступенями были обычные скобы, которые вбили прямо в стены из булыжников. Лаз уходил метров на десять вниз, после чего превращался в длинный каменный коридор, будто подвал какого-то замка, уходящий вперёд, где в конце виднелся блеклый свет масляных ламп. А между ними темнота, которая словно разделяла этот и тот миры полоской мрака, отсекая какие-либо иные звуки снаружи, кроме твоих собственных.

Держа ружьё наготове и понимая, что у него будет всего одна попытка, Кондрат тихо крался навстречу неизвестности. Тишина давила на нервы, здесь было слишком тихо после перестрелки наверху. Ещё и боль лишний раз напоминала о себе, мешая вдохнуть полной грудью.

И тем не менее, это всё меньше и меньше походило на работорговлю и всё больше на какую-то секту, которая проводила здесь свои ритуалы. И когда Кондрат добрался до конца коридора, стало ясно, что он был не просто близок к истине.

Он был абсолютно прав.

И пугающая красная дверь с прибитой головой свиньи, которой заканчивался коридор, лишь подтверждала это.

Кондрат медленно пересёк небольшую комнату, где повсюду валялись солома и какие-то тряпки. Протянув руку, он осторожно коснулся её пальцами, после чего поднёс их поближе к глазам. Это была не краска — эта была кровь, достаточно свежая, чтобы не успеть высохнуть. А ведь должна была, нет? Кровь достаточно быстро сворачивается… обычно…

Ну что же, как говорил один человек, всё или ничего. И Кондрат выбрал всё.

Он протянул руку и толкнул. Дверь поддалась без особых усилий и медленно, словно торжественно, распахнулась перед Кондратом, предлагая незваному гостю взглянуть на все свои мрачные секреты.

Глава 25

Мрак за дверью пропитывал зал перед Кондратом, не давая разглядеть, что пряталось в углах. С ним безуспешно боролась единственная лампа на дальнем столе. Её пламя неестественно плясало, тени, бросаемые на стены, куда мог дотянуться её кровавый свет, искажались, превращаясь в фигуры демонов, которые наблюдали за гостем.

Здесь со стен свисали окровавленные цепи с кандалами. Стояли массивные металлические клетки, в которые мог поместиться человек.

Кондрат, держа ружьё у плеча, сделал шаг вперёд.

Здесь никого не было… ему хотелось в это верить, как и хотелось верить в то, что ещё можно было кого-то спасти. Но он чувствовал чьё-то пристальное внимание. Слышал, как поскрипывает камень в тех углах, куда не мог заглянуть человеческий глаз, будто что-то кралось на границе света за своей добычей.

Это было логово. И логово в лучшем случае было человеческим. Каким-то образом оно было будто отрезано от внешнего мира. Теперь здесь был только этот мир, пропитанный тьмой, кровью и каким-то непонятным ужасом.

Шаг за шагом Кондрат пересекал зал, держа ружьё наготове. Он бы хотел его опустить, но руки отказывались это делать, будто ради его собственного блага.

Чем ближе он подходил к столу с лампой, тем сильнее на него давила тьма за спиной. Кондрат пытался выкинуть глупые мысли из головы, но от собственных чувств было не убежать. Он и раньше боялся, но сейчас… сейчас был не страх, сейчас было что-то иное. Какой-то трепет перед тем, что невозможно было понять.

Он остановился около стола и пробежался взглядом по тому, что лежало на досках. Ножи, пилы, острые крючки, каждый едва ли не с его руку, какие-то щипцы. Все они были покрыты запёкшейся кровью, которая пропитала дерево, приобретшее бордовый оттенок.

Позади что-то скребнуло по металлу, и Кондрат резко обернулся, держа ружьё наготове. Никого… Никого, кого бы он мог увидеть в том кругу света, что давала лампа. Возможно, это были цепи, возможно, старый металл скрипел. Возможно, он просто пытался себя в этом убедить.

Кондрат бросил взгляд в туннель, который спускался вниз.

Было ли это место здесь? Или его выкопали потом? А что стало с теми, кто его создал? Или его не создавала рука человека?

Он почувствовал поток ветра, который сопровождал какой-то едва уловимый странный звук. Будто что-то внизу дышало, билось, как сердце, гоняя пропитанный чем-то воздух подобно насосу. Там, на лестнице, ему мерещились фигуры, которые смотрели ему в ответ.

Возникло острое желание вернуться обратно к Вайрину и попытаться пробиться к чёрту из этого места, чтобы вернуться обратно с подкреплением и разнести этот подвал к чёртовой матери. Но Кондрат не простил бы себе слабости, если бы бросил здесь тех, кто ещё мог быть жив.

Немного подумав, он взял с собой лампу и сделал первый шаг навстречу тьме. Теперь он подсвечивал себя, но, с другой стороны, в кромешной тьме спускаться было слишком опасно… и страшно. Или ты запнёшься и сломаешь себе шею, или тебе помогут это сделать.

Шаг за шагом он продвигался всё ниже под землю, позволяя тьме окружить себя. Теперь он не знал, что впереди, не знал, что кроется сзади. Это нервировало, как и звуки, будто стонала сама земля.

Ещё несколько ступеней, и он оказался в ещё одном помещении, затянутым темнотой. Свет попросту не мог пробиться дальше… А куда мог пробиться, не вызывало никаких светлых эмоций.

Масляная лампа выхватывала лишь мёртвые глаза свисающих свиных туш, которые неустанно следили за ним поблекшим взглядом. А под ногами хлюпала кровь. Весь пол был в крови, буквально залит ею, стекая в желоба, которые уходили дальше во тьму.

Лёгкий порыв ветра налетел непонятно откуда, и огонь внезапно задрожал и погас. Каким образом, когда он был закрыт стеклом, Кондрат при всём желании не ответил бы, но сейчас вряд ли он мог вообще о чём-либо думать. Замерев на месте и почувствовав, как сердце пропустило пару ударов, он едва не выронил лампу.

Что-то зашлёпало во тьме рядом, зачавкало, как вываливающиеся наружу органы. Оно становилось всё ближе и ближе. Кондрат сел, поставив лампу прямо в кровь, и лихорадочно начал рыться в карманах. Рука дрожала, пока вокруг всё будто ожило. Наконец пальцы почувствовали металл, и он выхватил её из кармана.

Пальцы не слушались, первая попытка высекла лишь искры, вторая тоже. Что-то мелькнуло во вспышке перед ним. Третья…

Язычок пламени спасительно скользнул наружу, и Кондрат увидел прямо перед собой…

Он бы вскрикнул, если бы мог выдавить хоть звук. Вместо этого он отшатнулся. Зажигалка выпала из рук. Тьма набросилась со всех сторон, и он выстрелил.

Вспышка осветила округу. Он обнаружил себя окружённым ими…

Холод вышел откуда-то из сердца и прошёлся до самых кончиков пальцев.

Словно хватаясь за спасательный круг во время шторма, Кондрат перехватил ружьё за дуло, замахнулся, как битой, и ударил. Попал по чему-то мягкому, чавкающему. Он замахнулся ещё раз и вновь ударил. И продолжал бить, пока разум не совладал с паникой и ужасом.

Он должен успокоиться.

Должен взять себя в руки…

Должен остановиться и взять под контроль собственное тело…

В этот момент Кондрат очень жалел, что не сдох тогда, спасая ведьму.

И тем не менее он совладал с собой. Это было сложно, он чувствовал, как его окружают, ощущал это на физическом уровне. Тело требовало сражаться, требовало драться до последнего, но Кондрат заставил себя остановиться. Заставил себя перестать бить непонятно что. Вместо этого он упал на колени и начал искать зажигалку. Его руки ощупывали окровавленный пол, касались ручейков крови, которые стекали между булыжниками, покрывающими подземелье.

В какой-то момент он нащупал зажигалку.

И нащупал что-то гладкое, что-то выступающее… чей-то ботинок…

По подземелью разнеслось эхо, словно едва слышимый рёв то ли задуваемого ветра, то ли очень-очень далёкого обвала… а может чего-то живого…

И искры высекли из зажигалки огонь. Одновременно с этим рука с ножом дёрнулась вперёд, пытаясь насадить того, кто был впереди… но он был один. Во тьме.

На четвереньках Кондрат пополз вперёд, пока не нашёл лампу, после чего дрожащей рукой стащил стекло и зажёг фитиль. И тут же поднял её над головой, захватывая как можно больше пространства вокруг себя светом.

Никого…

Только туши свиней, которые, кажется, висят здесь в бесчисленном множестве со вспоротыми брюхами и вскрытыми шеями, заливая пол кровью и собственными внутренностями. Они висят вокруг него и… будто все повёрнуты к нему так, чтобы их глаза смотрели прямо на него. А возможно, ему это и не кажется.

Кондрат нащупал ружьё, заставляя себя успокоиться, после чего сел прямо на кровавый пол и лихорадочно начал заряжать ружьё. Трясущимися пальцами вытащил капсюль и сразу запихнул новый, зачерпнул порох…

Что-то впереди вновь начало шагать, будто по лужам.

… и засыпал чуть больше, чем нужно. Схватил пулю с ветошью и отчаянно начал запихивать её внутрь, после чего вскинул ружьё и прицелился. Кто-то или что-то замерло. Звуки прекратились.

Одной рукой кое-как удерживая ружьё, Кондрат другой приподнял лампу и медленно встал. Как его учили раньше, на вытянутую руку с лампой, согнутую в локте, он положил поверх ствол ружья, после чего вновь прислушался.

Тихо.

Слишком тихо…

А ещё он обратил внимание на то, что он не стоит около входа. Входа нет. Ни слева, ни справа, ни спереди, ни сзади. Кондрат мог поклясться, что не сделал больше пяти шагов от лестницы, но его клятвы не могли помочь ситуации. Он остался один вокруг свисающих окровавленных туш свиней. Оставалось только идти вперёд, чтобы искать или выход, или дорогу дальше, что попадётся первым.

Кондрат сделал первый шаг, пересиливая животный страх. Потом сделал второй и третий. К ногам будто привязали гири. Тело отказывалось слушаться, и рука с лампой подрагивала не в силах успокоиться. Кондрат даже забыл о боли в груди после попадания пули.

Он брёл среди свиней, как через лес. Те мирно покачивались от невидимого ветра, которого Кондрат не чувствовал. Он шёл дальше. Вновь прокатился раскат какого-то звука, как и первый раз, но слегка громче. То ли он приближался к источнику звуков, то ли источник звуков при…

— ВИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!! ВИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!! ВИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Кондрат отшатнулся, едва не выронив лампу. Одна из свиней задёргалась, дёргая лапами и громко визжа. Её эхо лишь усиливало звук, делало его оглушительным, пробирающим и пугающим. Словно насмешка над ним, что здесь не только он живой.

Но как свинья начала визжать, так она и смолкла, будто никогда и не издавала звуков.

Кондрату показалось, что на мгновение у него остановилось сердце. Лучше бы он остался сверху и попробовал пробиться через охрану, чем спускался сюда. А теперь он заблудился. Один. В голодной и живой тьме. Окружённый тушами мёртвых свиней. Кондрат не мог видеть везде и сразу, потому не мог заметить, как вокруг него бродят тени, касаясь свиных туш. Как они кружат, мелькая то тут, то там своей неестественностью.

Он продолжил идти вперёд, стараясь теперь не касаться туш. Это был словно оживший кошмар. Что-то нереальное. Будто ты читаешь книгу, где всё это описывается, а потом оборачиваешься и обнаруживаешь, что сам находишься в этом кошмаре. Да и такое подземелье невозможно вырыть теми технологиями, что были в этом мире. Возможно, магия помогла, но это не сильно облегчало его участь.

А впереди замаячил красный свет.

Кондрат направился к нему, понимая, что выхода попросту больше нет. И чем ближе он был, тем отчётливее мог увидеть, что было источником красного света, пока не остановился перед ним.

Вперёд убегал коридор с полукруглым потолком, светящийся светом, который Кондрат мог описать как адский. Свет, как кровь, был настолько насыщенный и ядрёный, что было больно глазам. Он уходил дальше и дальше, где не было видно конца. Туда же уходили желоба, по которым стекала кровь. Не хватало ещё надписи «Lasciate ogne speranza, voi ch’entrate» или, если перевести «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Быть может все эти свиньи, вся свиноферма была нужна именно для этого, для жертвоприношения или какого-то обряда?

Возможно…

Его взгляд скользнул по стенам, в которых был выдолблен проход. На них висели головы свиней. С десяток, если не меньше. Изуродованные, причудливые. Одни вскрытые в районе лба, другие с разорванной, как у хищника, пастью. У одних торчали огромные глаза, другие имели кровавые дыры вместо глаз. Они были как стражники, и Кондрат не мог избавиться от чувства, что за ним наблюдают.

Он обернулся и увидел лишь бесконечные висящие туши, которые смотрели на него в ответ.

Выхода не оставалось, надо было идти дальше, глубже. И, притушив лампу, Кондрат шагнул в красный коридор. Едва свет упал на него, сам Кондрат стал будто испачкан светящейся кровью.

Он шагал вперёд, и казалось, будто этот туннель бесконечен. Иногда он слышал что-то похожее на шаги и с замиранием сердца оглядывался, но ничего и никого не видел. Это место будто играло, выдавливало из него всю жизнь, весь страх, обращая его против самого Кондрата.

Не было ни единой мысли, не было ни единого чувства или желания. Только страх, животный ужас перед тем, что мозг не мог объяснить. И когда это безумное путешествие, казалось, уже не закончится, он увидел впереди тьму, конец туннеля.

Шаг Кондрата ускорился. Он хотел покинуть это место и наконец увидеть что-нибудь, помимо бесконечной красноты.

И вышел в зал, в котором на этот раз были видны стены, потолок и противоположная сторона, заканчивающаяся аркой и спуском ещё глубже. Их хорошо освещал коридор, налитый кровавым светом. Но, помимо того, здесь стояли каменные столы с телами из цельного прямоугольного блока.

Кондрат подошёл к одному из столов. На нём, как и на всех, лежала девушка с вырезанными знаками на груди, животе, ногах и руках. Знаками, которые вызывали отвращение, как и вся эта ситуация.

Осторожно повесив ружьё на плечо и поставив лампу на пол, Кондрат коснулся шеи и руки, прощупывая пульс. Но девушка была мертва. Судя по тому, что он видел, можно было предположить, что погибла она день назад, но… он вообще ни в чём не был уверен. На её руках были следы натёртостей, как от наручников, только шире. И она была столь бледна, что можно было предположить обескровливание. Тем не менее, Кондрат осторожно перевернул тело набок.

Там тоже был вырезан знак во всю её спину.

Если бы Кондрат оглянулся, он бы увидел, как одно из тел за его спиной медленно село, посмотрело на него и легло обратно. Будто почувствовав это, Кондрат обернулся. Его взгляд остановился на том самом теле, после чего он подошёл к нему и прощупал пульс.

Мертва. И так же изрезана странными знаками. Насколько Кондрат мог судить, они все были мертвы и лежали здесь, как в братском склепе.

Он двинулся дальше, иногда останавливаясь около подозрительных тел, чтобы проверить пульс.

Скорее всего, это все пропавшие девушки, все, кого они похитили с улиц или за долги, после чего в доме вырезали знак и привезли сюда. Может знак служил ключом к этому месту? Но тогда как он смог сюда попасть? Никак. А значит, это был бред. Но…

Кондрат теперь уже не знал, во что верить, а во что — нет. Единственное, что он хотел — выбраться отсюда и по возможности засадить пулю в башку того, кто это устроил. А лучше притащить живым и отдать Вайрину, пусть тот применит к нему усиленный допрос с пристрастием, уж он-то точно не будет против.

За аркой начиналась ещё одна лестница вниз. Оттуда лился мягкий красный свет под стать тому, что был в туннеле. Кондрат уже устал бродить по этому подземелью и надеялся, что там будет конец этого места. Или боялся, что это будет конец, и он встретит то, ради чего воздвигалось это царство смерти.

И тем не менее Кондрат шёл вперёд. Его шаги были единственным звуком в этом месте.

Когда он спустился, то попал в большой круглый зал, как башню, где шесть монструозных столбов поддерживали каменный потолок. Но он лишь скользнул по ним взглядом, так как всё его внимание привлекало отнюдь не это — в центре был бассейн.

Диаметром метров десять, выложенный по краям булыжником, к нему подходили те самые желоба с кровью. А сверху, через такое же круглое окно, падал свет, похожий на лунный, только ярче, источник которого невозможно было рассмотреть. Сам бассейн был заполнен до отказа кровью.

Или то, что казалось кровью. Кондрат наблюдал, как оно слегка вздымается в некоторых местах и опускается, как будто желе, в котором кто-то двигался. Живое или нет, но Кондрат знал главное правило любого фильма ужасов — не трогай то, что выглядит странно.

К тому же, ему было чем заняться.

Вокруг этого бассейна, прикреплённые к столбам, висели на цепях девушки. И одну из них он сразу узнал. Худощавая, с родинкой под глазом и рыжими волосами — Лили Парк. Как и остальные, она была без сознания, подвешенная на руках и изрезанная теми же рисунками, что были на телах в прошлой комнате. К девушке с рыжими волосами он и подошёл первой.

Её колодки не имели замка, лишь штифты, которые было достаточно выдернуть, чтобы освободить, что он и сделал, осторожно поймав её на руки и положив на пол.

Позади него вновь промелькнула тень, какой-то силуэт в капюшоне. Прошёлся медленно, неспеша, как-то церемониально. Кондрат вновь резко обернулся, будто почувствовав чужое присутствие, но фигура уже скрылась за колонной, и он банально не смог её увидеть.

Нахмурившись, он вновь повернулся к девушке и прощупал пульс. Жива, хоть это радует. Тогда Кондрат осторожно потормошил её за плечо. Ноль реакции. Но тащить обратно её тоже было не вариант, здесь таких пять висит, а значит, ему просто необходимо её разбудить.

Он взял её за ключицу и начал вдавливать пальцы в тело. Девушка начала просыпаться, её голова слегка заболталась, будто у пьяной, которая пыталась прийти в себя, после чего она внезапно распахнула глаза.

Кондрат успел закрыть ей рот до того, как она завизжала на всю округу. Из-под его ладони раздалось только громкое «м-м-м-м-м-м-м».

— Тс-с-с-с… тихо, тихо ты, блин, не кричи! — прошипел Кондрат, и когда она не вняла его словам, отвесил её свободной рукой оплеуху.

Её голова качнулась, но, кажется, она смогла прийти в себя.

— Посмотри на меня, посмотри на меня, Лили. Меня наняла твоя мать, слышишь? Твоя мать, Мани Парк, вы проживаете на Тупиковой улице сорок один. Ты — Лили Парк, тебе восемнадцать, ты работала в заведении «Луна» обслугой. Я сыщик из стражей правопорядка, я пришёл, чтобы спасти тебя и остальных девушек. Твоя мать приходила и умоляла, чтобы я тебя нашёл. И я нашёл тебя, а сейчас выведу отсюда, слышишь? Я здесь, чтобы спасти тебя. Ты понимаешь, что я говорю? Кивни, если поняла?

Со слезами на глазах она кивнула.

— Отлично. Я не уверен, что здесь безопасно, поэтому я сейчас уберу руку, а ты не издашь ни звука и поможешь мне спасти других девушек, ты поняла?

Она вновь кивнула.

Кондрат медленно, готовый зажать ей рот рукой в любое мгновение, отнял руку. Лили Парк не издала ни звука, молча роняя слёзы.

— Отлично. Сейчас мы пойдём, освободим других девушек, после чего уйдём отсюда. Я отведу тебе домой, ясно?

— Д-д-да…

— Идти можешь?

Это можно было узнать, только проверив. Девушка держалась на ногах достаточно твёрдо, чтобы стоять. Однако увидев на себе шрамы, она едва не закричала, и Кондрат поспешил закрыть ей рот рукой.

— Не кричи. Это всё можно убрать, ясно? Как выберешься отсюда, это всё уберут. Будешь как новенькая, словно ничего этого и не было. Но сейчас ни звука. Тебе ясно?

Она вновь закивала головой, и Кондрат отпустил её.

Шесть девушек. Он не представлял, как их будет выводить через то место, где висели свиньи. Они даже шагу там сделать не смогут без истерики от ужаса, однако об этом он подумает позже. Сейчас куда важнее было освободить других. Он чувствовал, будто здесь они не одни, но как бы ни старался увидеть посторонних, никого не замечал.

Так Кондрат обходил каждую девушку, и реакция была схожей. Они были не в себе после того, как приходили в себя, и это занимало время, чтобы привести их в чувства, однако другого выбора не было.

К тому же, Кондрата волновало то, что было в бассейне. Оно начинало всё больше и больше шевелиться, будто нечто снизу пыталось прорвать свой кокон. И когда это произойдёт, он бы хотел быть как можно дальше отсюда.

Глава 26

Кондрат снял пятерых, и на подходе была шестая девушка.

Всё это занимало много времени. Каждая отходила ото сна по-разному: кто-то сразу едва не вскакивал, кто-то с трудом мог просто разлепить глаза. Реакция при пробуждении тоже была разной: кто-то начинал истошно кричать, как Лили Парк, кто-то, наоборот, молчал, а одна попыталась с ним подраться.

Кондрат не винил её за это — одному богу известно, что девушка видела и пережила. Пусть и она не винит его, что у неё сейчас заплывал левый глаз — у него просто нет сейчас времени кого-либо усмирять.

Сейчас на очереди была последняя девушка. С ней была всё та же история, что и с остальными — снять и разбудить.

И Кондрат пытался делать это как можно быстрее, постоянно оглядываясь на бассейн, который волновался всё больше и больше. Он даже не пытался представить, что там может скрываться — чем меньше ты знаешь, тем крепче у тебя будет рассудок. Пусть лучше маги с этим разбираются, а ему сейчас надо разбудить эту девчонку, однако…

— Там… там кто-то есть… — переходя на писк, прошептала одна из девушек.

Кондрат резко обернулся, вскинув ружьё… и никого не увидел.

— Где? — прохрипел он.

— Т-там… за колонну зашла… — прошептала она. — У в-в-входа…

— Вы тоже это видели? — спросил Кондрат, не отрывая глаз от того места. Двое из них кивнули.

Что ж, у сразу трёх из пяти галлюцинаций быть не может.

— Разбудите её, — скомандовал он. И пока девушки будили свою подругу по несчастью, Кондрат внимательно следил за округой, потому что не мог оставить без внимания незваного гостя. Но он и не собирался отходить от девушек. Как бы это глупо ни звучало, Кондрат боялся, что если он отойдёт хотя бы на немного, то уже их не увидит.

Но что-то точно надвигалось, Кондрат это чувствовал. Даже не интуицией, а именно телом. Какое-то физическое давление от бассейна, которое разливалось по всему залу. Его было невозможно не почувствовать. А это значит, что…

— Время вышло! — произнёс Кондрат. — Уходим.

— Она ещё не пришла в себя, — тихо ответила одна из девушек.

— Нет времени, придёт в себя по дороге, — проскрежетал он, обернувшись. Шестая уже могла стоять сама на ногах, пусть и пошатывалась, а этого вполне достаточно.

— Но она… — и девушка смолкла, проглотив остатки слов.

За какие-то доли мгновений её встревоженное лицо исказилось до неописуемого ужаса человека, который вот-вот сорвётся на крик, из-за чего ей пришлось зажать рот собственными руками. Другая отшатнулась назад, тихо пискнув «О боги…». Реакция других не сильно отличалась, а их взгляды устремились куда-то ко входу.

Кондрат обернулся, готовый выстрелить в тот же миг… и, признаться честно, тоже почувствовал, как внутри всё скручивается от страха до дрожи в коленях.

Шесть фигур.

Они стояли у подножья ступеней, что вели прочь из этого места, будто перегораживая путь. На каждой было одеяние, которое Кондрату напоминало рясу с капюшоном, как у каких-то монашек, накрывающую лицо тенью. Но даже это не мешало увидеть их нижнюю часть лица: бледную трупную кожу, заострённый подбородок и чёрные старческие губы, выше которых виднелся отблеск двух желтоватых точек, словно угольков. Их взгляд Кондрат ощущал на себе столь же ясно, как и лучи яркого солнца.

Он тоже боялся, тоже был человеком, которого пугало жуткое и необъяснимое, вызывая дрожь в руках и холод в груди. Сейчас больше всего ему хотелось убежать. Просто бросить девушек и попытаться проскочить мимо незваных гостей, от которых так и веяло чем-то пугающим, несясь прочь отсюда без оглядки. Но…

Если он трясётся здесь, как баба, то что говорить о девушках, которые пережили куда больше? Которые так же трясутся от страха и не знают, что делать? Которые, в конце концов, надеются, что он спасёт их?

Кондрат с трудом отбивал контроль над собой у паники, требовавшей у него спасать собственную жизнь. Его дыхание выравнивалось, первичный испуг проходил, мозг начинал лучше соображать. Ведь по итогу он видел всего лишь людей, может быть жутких, может быть пугающих и возможно не совсем, но людей.

— Шаг в шаг за мной… — просипел Кондрат и двинулся в обход бассейна, поверхность которого растягивалась уже до такой степени, что казалось, вот-вот лопнет.

Он вёл трясущихся девушек как можно ближе к стене, из-за чего раз за разом монструозные колонны, что стояли ближе к центру, перекрывали им обзор на фигуры. Но те не двигались ни на миллиметр, словно статуи, застывшие в молитвенной позе. Главным вопросом было то, как пробраться мимо фигур, однако вопрос решился сам собой, и не так, как хотелось бы Кондрату.

Когда их небольшая группа обогнула последнюю колонну, которая на мгновение перекрыла им обзор на незваных гостей, у входа…

Никого уже не было. Все шесть фигур в балахонах исчезли. Осталась только давящая аура страха от их присутствия.

— Вот чёрт… — только и сорвалось с его губ, пока взгляд лихорадочно пытался найти гостей.

Но нашёл их не он, нашли их девушки, которые внезапно взвизгнули, заставив Кондрата поверить, что его сердце действительно на мгновение остановилось.

Он резко обернулся, держа ружьё наготове, и увидел её.

Фигура одной из монашек стояла прямо за ними, сложив руки так, будто молилась. Теперь Кондрат мог разглядеть её лицо. Разглядеть потрескавшиеся чёрные губы, как куски гниющей плоти, и не просто бледную, а практически белую прозрачную кожу, через которую проступали тёмные сосуды, тянувшиеся от глазниц, таких же чёрных, как и бездонные колодцы. И из этих чёрных дыр на него смотрели жёлтые уголки глаз, которые, казалось, пожирали душу одним взглядом.

Существо обнажило свои акульи зубы, словно в усмешке…

И Кондрат воткнул ей топор прямо промеж глаз, почувствовав угрозу, которая теперь была реальной. Превентивный удар, если так можно выразиться, и Кондрат был уверен: только что он спас одну из девушек от жуткой смерти.

— Бежим! — рявкнул он и бросился прочь, стараясь держать пленниц на виду.

За их спинами тварь даже не упала, продолжая буравить их своими глазами-угольками с топором в черепе.

На шум потянулись и другие «монашки». Они просто выплыли на них из ниоткуда. Скользили вперёд, как на колёсиках, что пугало своей неестественностью, протягивая когтистые руки к тем, кого ещё не успели замучить до смерти. Одна из них нацелилась на отстающую девушку, и её руки почти коснулись изуродованной нежной кожи… когда Кондрат налетел сбоку, вложив весь вес в удар прикладом.

Почувствовал движение и увидел, как на него набрасывается ещё одна такая тварь. Он буквально мог разглядеть каждую деталь на её лице с разинутой пастью. А разделял их…

Лишь вскинутый им ствол.

Нажатие на спусковой крючок, и на конце ствола расцветает огненный цветок прямо в рожу твари. Грохот прокатывается по залу, окончательно разбивая в дребезги даже те осколки тишины, что были ещё целы.

Кондрат бросился бежать без оглядки, подгоняемый ужасным гулким рёвом, который прокатился под сводами подземелья. Он был похож на крики китов, но куда более низкий, чужеродный и пугающий.

Прежде, чем покинуть это место, Кондрат скользнул взглядом по бассейну, где плёнка уже рвалась, где что-то лезло наружу, разбрызгивая в разные стороны кровь… И отвернулся, чтобы не видеть того, что это позади рвалось наружу, не знать, что проснулось в крови от долгого сна. Потому что если он узнает… Кондрат чувствовал, что тогда он уже никогда не станет прежним. Его рассудок просто не выдержит увиденного.

Поэтому он бежал. Подгонял девушек, подхватывал тех, кто споткнулся, стараясь не оборачиваться. Кондрат чувствовал, что «монашки» ещё рядом. Что они бегут за ними, и стоит лишь остановиться, как те вцепятся в их плоть.

Остановилась их группа лишь перед комнатой, что была увешана тушами свиней, пробежав длинный красный кровавый туннель.

— Я… я не пойду туда, я не смогу… — забормотала одна из девушек, сделав шаг назад.

— Придётся, — отрезал Кондрат, поджигая масляную лампу. — Идите по желобам, они приведут нас к выходу.

— Нет-нет-нет, я не смогу, я не переживу это, я… — девушка отступала всё дальше и дальше, качая головой.

— Тебе придётся. Иди сюда, я возьму тебя за руку, — протянул Кондрат руку…

И за спиной девушки возникла «монашка». Могло показаться, что она просто появляется из воздуха, если бы не острый взгляд Кондрата, который разглядел ту смазанную тень, что прилетела с того конца красного туннеля. Тварь обхватила девушку обеими руками, после чего…

Кондрат прыгнул вперёд, прямо на девушку с тварью, и через мгновение они уже катились кубарем по туннелю, где-то в центре, откуда было не видно ни входа, ни выхода. Может это существо и умело быстро двигаться, но явно было не способно перенести двоих.

Кондрат вскочил и бросился прямо на тварь. Страх — дело такое, он либо парализует, либо заставляет бежать, либо заставляет сражаться. И Кондрат сражался, даже несмотря на то, что всё внутри него вопило от ужаса. Это существо, которое не должно было существовать, оно… оно что-то пыталось сделать, но Кондрат попросту не почувствовал, что именно.

Зато он отлично почувствовал, как нож вошёл прямо в висок «монашки» по рукоять, а кончик его клинка высунулся с другой. Тварь будто удивилась такому отпору и замерла на месте, давая Кондрату возможность схватить девчонку и побежать с ней на руках прочь, подгоняемый рёвом чего-то более жуткого, более пугающего, чем эти «монашки».

Правда, возраст уже был не тот, и тело уже было не то, поэтому вскоре Кондрат буквально бросил девушку на пол, скомандовав:

— Бежим!

Из его горла вырывались хрипы, сердце билось так, что стучало в рёбра, будто просилось наружу. Перед глазами вспыхивали круги. И тем не менее он всё ещё был на ногах, был способен если не сражаться, то хотя бы бежать вперёд, спасая свою и девушки жизни.

Но вновь тёмная комната с подвешенными свиньями, вновь кровь, покрывающая пол. Только здесь никого нет, ни единой девушки, что остались позади, когда он прыгнул за этой. Возможно, они ушли, возможно, их убили, но важно то, что у них была единственная лампа.

— Дьявол… — пробормотал Кондрат, после чего стянул с себя ремень.

— Что… что в-вы дел-лаете…

— Молчи, наговорилась уже, — отрезал он, затягивая его сначала на её руке, а потом завязывая на своей, чтобы не потерять друг друга во тьме.

Надо уходить, и как можно быстрее. «Монашек» не видно, однако рёв из туннеля, от которого девушку трясёт, а Кондрата передёргивает от ужаса — он приближается, с каждым разом становясь всё громче и громче.

И Кондрат шагнул в темноту.

Девушке оставалось только трястись и всхлипывать от ужаса, полагаясь лишь на Кондрата. Тот, в свою очередь, полагался лишь на желоб в полу, который постоянно нащупывал ногой. Сейчас это место пугало меньше, чем в первый раз — было теперь кое-что пострашнее неизвестности.

Иногда Кондрат сам подпрыгивал, когда девушка взвизгивала, случайно касаясь туши свиней. Он был готов оставить её здесь… но признавался себе, что лишь потому, что сам напуган до усрачки. Хотел бы бросить, сделал бы это уже давно, а так…

А так девушка внезапно дёрнула его за собой с такой силой, что едва не выдернула руку из сустава. Её безумный нечеловеческий визг ударил по ушам. Кондрат полетел на пол, и его потащило следом за девушкой назад за привязанную руку. Он скользил по залитым кровью камням и лихорадочно пытался нащупать, за что бы зацепиться. Но пальцы соскальзывали, отказывались найти хотя бы выступ, за который можно было бы схватиться надёжно.

В отчаянной попытке он стянул с себя ботинок и просто швырнул туда, куда его утаскивала девушка, визжа, как ненормальная. И… их тащить перестали. Не теряя возможности, Кондрат подхватил девушку на руки и вновь бросился прочь, постоянно спотыкаясь босой ногой.

По желобу он шёл вперёд до тех пор, пока в темноте не запнулся и не упал вперёд вместе с девушкой. Благо падать было недалеко — в тело воткнулись острые края ступеней, о которые он чудом себе ничего не сломал. Тем не менее, девушка вскрикнула от боли, и он тоже не удержался от того, чтобы поморщиться. Но это было скорее хорошим знаком, чем плохим. Значит, они уже почти у выхода…

— Поднимайся, — едва слышно просипел Кондрат. — Быстрее…

Рёв за их спинами повторился. Он был уже рядом. Он не был оглушающим, но он был… всепоглощающим, каким-то объёмным, словно его издавало нечто, что даже в подвал технически поместиться не могло. И от этого звука у Кондрата открылось второе дыхание. Появилась мысль, не трусливая, но злая: он сюда пришёл не затем, чтобы в конце сдохнуть.

И они бросились по ступеням вверх. Кондрат уже давно перестал обращать внимание на боль в ноге. Скорее всего, переломал все ногти и отбил стопу, из-за чего не сможет ходить, но это будет потом. Сейчас…

— Твою мать…

Ступени закончились, и Кондрат вместе с девушкой упали друг на друга. Он снизу, она сверху. Возможно, это могло выглядеть романтично, но не сейчас, не в этот момент, когда до выхода оставалось совсем чуть-чуть, как и до того, что скрывалось во тьме.

Это была первая комната за дверью с прибитой головой свиньи, где находились клетки и оковы, свисающие со стен. Впереди через тьму он видел свет, прямо как божественный, который падал сверху и освещал единственную лестницу наружу, по которой Кондрат спустился в этот ад.

— Бежим… — его голос уже был сам не свой. — Давай…

Девушке не надо было сто раз повторять. Теперь они видели пусть не куда идти, но на что идти. И бежали без оглядки, чувствуя, как что-то уже почти наступало им на пятки. Кондрат ощущал спиной дыхание необъяснимого, чувствовал взгляд, который можно было сравнить с порывом ветра, и мысли… безумные… которые не мог осознать простой человек…

Кондрат сбросил с руки ремень, которым был привязан к девушке. И когда они выскочили на свет сверху, буквально подбросил её наверх непонятно откуда взявшимися силами, после чего полез сам.

Оно было за спиной, оно уже совсем рядом. Кондрат почувствовал, как что-то коснулось его стопы и, взвизгнув, буквально перепрыгнул несколько вбитых в стену ступеней. Люк был уже прямо перед ним, совсем близко, как и то, что тянулось следом, касаясь его штанин, чтобы схватить и утащить за собой….

Его пальцы хватаются за край лаза одновременно с тем, как его ноги оплетают… или поглощают… тонут в чём-то, из-за чего Кондрата захлёстывают ужас и омерзение. Из последних сил, отталкиваясь тонущими ногами, он резко подтягивается и вываливается в свинобойню…

— Закрой! Закрой его! ЗАКРОЙ!!! — Кондрат в ужасе смотрел на люк… который с грохотом захлопывается перед его носом.

И весь ужас как отрезало.

Кондрат был ни жив, ни мёртв. Он с трудом дышал и совсем ничего не понимал и не видел. Сейчас всё, на что его хватало, это просто сидеть и слушать биение собственного обезумевшего сердца.

Его как парализовало…

— Вы как, в порядке?

И лишь посторонний голос приводит его в чувства, возвращая Кондрата в реальный мир.

Совсем позабыв о безопасности, он поднимает взгляд и встречается глазами с мужчиной. Человек в форме стражи правопорядка стоит и смотрит на него, как на сумасшедшего. Рядом стоит такой же страж правопорядка, который и захлопнул, по-видимому, люк.

Чуть дальше толпится ещё больше стражей правопорядка. Всё их внимание обращено к Кондрату. Он видит и спасённых девушек, всех шестерых, которых укрыли пледами, чтобы прикрыть наготу. Бедные, израненные и окровавленные, они так же смотрят на него… будто с непониманием…

Кондрат встал на трясущиеся ноги, отказавшись от протянутой руки одного из мужчин. Его взгляд остановился на люке, который был сейчас закрыт. И больше всего ему хотелось сейчас оказаться как можно дальше отсюда, чтобы, если эта тварь вылезет, быть далеко отсюда.

— Вызывайте имперских магов, — просипел не своим голосом Кондрат. — Внизу, судя по всему, находятся колдуны… или артефакты…

— Вы уверены? — слегка напрягшись, спросил один из них.

— Да. Абсолютно уверен…

Голос Кондрата слегка подрагивал, но после пережитого он мог себе это позволить.

Глава 27

Сколько раз Кондрат допрашивал подозреваемых? Десятки раз? Сотни раз? Что он мог сказать однозначно, так это что очень много.

Что ж, теперь он был на месте тех, кого допрашивал всю свою жизнь. Настало время самому почувствовать, каково быть подозреваемым. А для стражей правопорядка любой, кто оказывается в этой комнате, по умолчанию становится подозреваемым.

Кондрат сидел в небольшой серой комнате с окнами под самым потолком на отдельном стуле. Это было почти идентичное место для допросов, в которых бывал раньше он сам в качестве дознавателя.

Напротив сидело сразу четверо человек. Кто-то выглядел устрашающе, кто-то, наоборот, приторно любезно. Один, по-видимому, маг, выглядел и вовсе так, что ему на всё плевать.

На этот раз Вайрин не мог никак его прикрыть, даже если бы выложился на полную. Кондрата видели там, на месте преступления, и именно он потребовал вызвать магов, чтобы те проверили подвал. Поэтому было логично, что его тоже задержат для выяснения обстоятельств. Что ж, он был должен это сделать…

— Значит, позвольте ещё раз уточнить, вы обнаружили там подземелье, я правильно понимаю? — мужчина, который отыгрывал доброго полицейского, задавал этот вопрос в четвёртый раз.

— Всё верно.

— И вы не можете объяснить, почему мы там ничего не нашли.

— Не могу, — покачал головой Кондрат.

— И видели это только вы, так как девушки ничего не помнят. Почему?

— Не знаю.

— И вы, естественно, не можете объяснить, как могло исчезнуть целое подземелье.

— Не могу, — пожал Кондрат плечами. — Я не маг.

— С чего ты решил, что это магия? — подался вперёд тот, кто играл плохого полицейского. Получалось у них плохо.

— Потому что вы говорите, что там ничего не нашли. Я говорю, что там что-то было. Если целый кусок подземелья исчез, и, кроме меня, этого никто не помнит, то я предполагаю магию, так как иного варианта не вижу.

— Хорошо, вернёмся к тому моменту, как вы вышли на эту ферму…

— Как я и говорил, мне указала на неё миссис Барбис после того, как я выяснил, что та грязь была свиным навозом, так как имела характерный запах…

После того, как они полностью узнали всю историю Кондрата с момента, как к нему ворвалась в офис миссис Парк, до того, как он выбрался, крича, чтобы те закрыли люк, стражи порядка, а если точнее, сыщики, поочерёдно задавали вопросы, пытаясь поймать на нестыковках. Иногда говорили про одно, но тут же спрашивали про другое. Просили рассказать, как именно вычислил ферму, и тут же с чего вообще взял, что Вайрин пропал.

Вот и настал черёд Кондрата оказаться в той же ситуации, в которой были все, до кого он добирался по долгу службы. Однако в этом мире ничего нового не изобрели, всё те же вопросы, всё те же ловушки. И только ему не надо было притворяться, достаточно говорить правду, кроме…

— Почему вы помните всё о подземелье? — маг, что до этого молчал, сидя в своём балахоне с капюшоном, первый раз за весь допрос взял слово. Он спрашивал так, будто задавал этот вопрос сам себе.

— Прошу прощения? — внимательно посмотрел на него Кондрат.

Это человек явно знал куда больше, чем остальные. По лицу было сложно сказать, но есть вероятность, что маг действительно чувствовал, врёт Кондрат или нет. Старый сыщик не исключал такого варианта и потому не лгал. Скорее недоговаривал немного.

— Вы спасли шесть девушек. Ужасные шрамы, слов просто не подобрать, как я сочувствую их пережитому горю, — по его интонации такого сказать было нельзя. — Но сколько я ни расспрашивал их, никто не помнит этих подземелий.

— Я не знаю, что могу ответить на это.

— Не знаете… хорошо… Вы говорили, что встретили то ли женщин, то ли мужчин в чёрной рясе. Бледная кожа, жёлтые глаза, чёрные губы. Верно?

— Да.

— Бузельи, так их называют. И вы смогли отбиться от них?

— Именно так.

— Это и странно. Обычно они удивительно сильны, однако вы говорите, что смогли дать отпор. Я не скажу, что вы обманываете нас, однако это очень и очень удивляет, мистер Брилль. Никто не помнит того места. Никто не помнит тех помещений. Никто, кроме вас, не может вообще ничего вспомнить. Ну, кроме господина Легрериана, который видел, как вы спустились вниз.

— К сожалению, если бы я знал, то ответил бы вам на этот вопрос, — пожал плечами Кондрат, даже не изменившись в лице.

— Что ж… тогда у меня нет вопросов, мистер Брилль, — развёл он слегка руками. — Вы можете быть свободны, и стражи правопорядка благодарят вас за вашу действительно существенную помощь.

Они его допрашивали часов шесть, не меньше, поэтому Кондрат был рад наконец немного размяться. Что они могли ему предъявить? Что он спас девушек? Что выполнил свой контракт? Что встретил какое-то мистическое место, которое потом пропало и ограничилось лишь первой комнатой с соломой и тряпками?

Кондрат вышел на улицу. Его пальто было всё в крови, грязи и бог ещё чём, поэтому ему любезно выдали казённое пальто, в которое он кутался под ударами налетающего весеннего ветра. Сейчас он собирался заглянуть к Вайрину. Как-никак, тот пострадал из-за него, да и некоторые вещи надо было у него забрать…

Маг, допрашивающий человека, который именовал себя Кондратом Бриллем, задумчиво постукивал носком ботинка, глядя в окно. Его вызвали сюда из самой столицы, и он уже боялся, что речь будет идти о каком-нибудь «смертоносном» артефакте, который был не страшнее пистолета, однако дело приобрело иной поворот.

— Он точно всё это навыдумывал… — фыркнул один из сыщиков, провожая Кондрата взглядом. — Ну… по крайней мере, девушки спасены, так что чем не радость, да?

— Отличная новость, — бесцветным голосом произнёс маг.

— Вы действительно думаете, что он не врал?

— Зачем ему врать?

— Ну… — сыщик задумался. — Набить себе цену? Или скрыть какие-то свои тёмные дела… я не знаю.

— Тогда к чему ваши слова, если вы не знаете причину и у вас нечем подкрепить собственные слова? — маг не обратил внимания на недовольный взгляд сыщика. — Боюсь, что он сказал чистейшую правду. Про то, что видел и что гналось за ним, возможно, утаив что-то…

— Хотите сказать, что целое подземелье просто взяло и исчезло? — скривился тот.

— Кто сказал, что оно вообще было там? — задал встречный вопрос маг.

— Значит, его не было, как я и говорю.

— Оно было, но не здесь. Здесь был лишь вход.

Ему было лень объяснять глуповатому сыщику тонкости пространственной магии. Важно было одно — эти грязные колдуны что-то опять задумали. Даже есть вероятность, что тот случай с амулетом в этом городе пару месяцев назад был связан именно с происходящим сейчас.

Он верил этому подозрительному мистеру Бриллю. Такое придумывать не имело смысла, и, более того, знаки на телах девушек подтверждали его слова. Как и их потеря памяти — воздействие каких-то защитных чар, чтобы они ничего не разболтали, даже если сбегут.

Но куда более важно то, как этот детектив, этот мистер Брилль, смог войти туда, столкнуться с грязными тварями Бузельями, суметь отбиться и вернуться обратно. Бузельи были телами умерших, пропитанными злой волей своих хозяев. И даже самый слабый мог перелопать человеку все кости и вырвать ему горло, а здесь обычный человек без всего и вот так смог от них отбиться? И всё помнит, когда остальные забыли?

Что-то было не чисто, и, к своему сожалению, маг не мог сказать, что именно.

Вайрин лежал в местной центральной больнице.

Это величественное здание, надежда для тех, кто заболел и вспоминал, что он не бессмертен, возвышалось над остальными зданиями центрального района в округе где-то на этаж, выделяясь среди остальных не только высотой, но и архитектурой.

Больше всего это место напоминало Кондрату Парфенон. По крайней мере, его передняя часть, где величественные колонны поддерживали часть крыши. Лепнину здесь не жалели, и куда бы взгляд ни упал, там были или фигуры людей, или какие-то завитушки, которые буквально рябили в глазах. А к главному входу шли ступени из громадных белоснежных плит.

Однако здание внутри и снаружи заметно отличалось. Здесь оно больше походило на старые больницы с высокими потолками и широкими коридорами, где все палаты были просто залами с расставленными кроватями, разделёнными между собой ширмами.

Повсюду были медсёстры. Они ходили туда-сюда, одетые в сероватые платья с белоснежными передниками и чепчиками. Одни были младше, другие — старше. Они бегали туда-сюда, словно маленькие кролики, не знающие покоя, пока между ними бродили гордые врачи, словно хищники, наблюдающие за мелочной жизнью своей добычи.

Кондрата провели прямиком в один из этих залов, где старшая медсестра безошибочно нашла койку Вайрина. Его напарник в этот момент удивительно мило общался с совсем юной девушкой, тоже медсестрой, которая тихо хихикала, словно каждое его слово было концентратом юмора.

— Вижу, ты не теряешь времени зря, — голос Кондрата разбил их милую атмосферу.

Девушка подняла взгляд и из-за чего-то сразу покраснела, испуганно засуетившись, после чего поспешила убраться подальше, несмотря на расстроенный вид Вайрина.

— Ну фот… ты её фпугнул… — вздохнул он, глядя ей вслед.

— Ничего, она вернётся ещё.

— Ты уферен? — с надеждой взглянул на него Вайрин.

— Абсолютно. Только я бы дал тебе совет не играть с девушками. Не хочу потом по заказу отца искать того, кто разбил девушке сердце, из-за чего она сиганула с моста, — Кондрат пробежался взглядом по Вайрину. — Вижу, тебе стало лучше.

— Ш такими мешшёштрами ещё бы не полегшало, — усмехнулся он кривой улыбкой. — Шкажали, новые жубы вштавят мне, ишкушственные, вот!

То есть у них уже импланты зубов научились делать. Интересно, что в чём-то они отстают, а в чём-то преуспевают.

— Сказали, сколько тебе лежать?

— Мешаца два.

— Два месяца?

— Минимум, — кивнул он. — Могу домой шъеждить как раз. Пока лешусь. Вшё лучше, чем ждесь.

Ну если ты сын графа и у тебя всегда есть куда вернуться, то почему бы и нет.

— Кштати, тебя уже отпуштили? Вшо рашшкажал им? Никаких вопрошов?

— Около шести часов держали, — ответил Кондрат. — Они будто в чём-то меня подозревают, но не могут этого доказать.

— В шом это? Ты же вшех шпаш! — возмутился Вайрин.

— В том, что я что-то скрываю, — спокойно ответил Кондрат.

И они были недалеко от истины. Кондрат действительно кое-что скрывал. Скрывал пистолет, скрывал амулет, жетон, паспорт, кошелёк с деньгами, скрывал свою зажигалку с сигаретами, в конце концов. Всё, что могло вызвать к нему лишние вопросы, он хранил подальше от чужих глаз в надёжных местах, в которые бы никогда не сунулся сам.

Тем не менее тогда, на свиноферме, на нём всё же был ведьминский амулет. Глупо не брать с собой на задание бронежилет от магии, что может спасти тебе жизнь. Как были с ним и его пистолет с зажигалкой. И именно от этого пришлось избавляться, потому что Кондрат понимал, что его обыщут и неизвестно как отреагируют на эти вещи. Особенно на амулет ведьм.

Это оказалось ещё той задачкой, когда вокруг были стражи порядка. А они, в свою очередь, прибыли из-за пожара, который расцвёл посреди темноты и был виден даже из города, каким-то образом перекинувшись на административные здания рядом.

Быть может, будь это не рядом со столицей этого региона, никто бы и не заметил, однако здесь к такому относились очень серьёзно. На место выехали сразу и пожарные, и стражи правопорядка. Причём пожарная машина выглядела как телега с большой бочкой и ручным насосом. То есть полноценная машина для тушения огня.

Что случилось с оставшимися противниками? Они сбежали. Не сумев взять штурмом место, где оборонялся Вайрин, они попросту убежали, только поняв, что сюда движется стража правопорядка.

И теперь, стоя у койки Вайрина, Кондрат думал, как вернуть всё, что принадлежало ему. Амулет он тайком выбросил, как и зажигалку, однако теперь надо было вернуться и забрать их.

— Тот пистолет, который я тебе отдал, он где? — спросил Кондрат.

— Он лежит с моими лишными вещами.

— Личными? — на всякий случай уточнил он.

— Да. Не бойшя, в них не полежут, — отмахнулся тот.

— Ты уверен?

— Да. Но шлушай, откуда у тебя такое оружие? В шмышле, стреляюшее много раж?

— Это долгая история, Вайрин, — покачал Кондрат головой.

— Так я никуда и не шпешу, — пожал он плечами. — Прошто это же круто! Штрелять кужу раж без пережарядки! Прошто подумай, как может ижменичся мир!

— Поверь, только в худшую сторону, Вайрин.

— Много ты жнаешь, — фыркнул он.

— Даже если бы я тебе и рассказал, вряд ли здесь найдётся кузнец, который сможет сделать к нему пули. Там не металлические шарики, поверь мне, там несколько сложнее.

Это здесь миллиметр может оказаться не столь критичным, но в пистолете подгонка идёт уже буквально на доли миллиметров. Чуть-чуть туда, чуть-чуть сюда, и его или переклинит, или, чего доброго, взорвётся у тебя в руке.

— А я жнаю, кто шправится! — хвастливо произнёс Вайрин, выпятив грудь. — У наш ешть кужнец, который куют вшо, што душе угодно! Он и твои ошобенные пули шкуёт на раж-два. Поверь мне, он шможет.

— И что это за кузнец такой особенный? — заинтересовался Кондрат.

— Увидишь.

— Увижу? — уточнил Кондрат.

— Да, — кивнул тот и перевёл взгляд на юную медсестру, которая привела с собой такую же молодую подружку.

Явно смущаясь или вовсе боясь Кондрата, они с каким-то обожанием смотрели на Вайрина. На него смотреть больно, половина лица каша, половина лица чёрт пойми что, а в его улыбке ни одного целого зуба, но обе буквально не могут сдержаться, пытаются покрасоваться перед ним, очень умело показывая себя скромными и неуверенными, хотя будь они такими — не заигрывали бы с ним.

Как бы то ни было, Кондрат оставил своего раненого товарища.

У него ещё были дела. Надо было купить новую одежду, надо было решить, когда и как забрать свой амулет, а ещё что делать с работой. Как оказалось, он был предпринимателем таким себе. Обычно люди вламываются в дом, чтобы ограбить, но он вламывался, чтобы всучить деньги. Расскажи кому — не поверят. Да и расследование обошлось дороговато…

Нет, если бы перед Кондратом вновь встал этот вопрос, он бы без раздумий заплатил все деньги, что у него были, чтобы спасти товарища, которого сам в это и втянул. Да и чтобы быть честным, после продажи не его дома денег хватало, и хватит ещё надолго, однако ему просто не позволяла внутренняя тревога расслабиться. Пока сундук не начнёт пополняться, он не сможет жить спокойно.

И Кондрат вернулся в свой офис, вернулся в своё кресло, ожидая новых посетителей. В честь выполненного дела он даже достал свои сигареты, чтобы от души затянуться, откинувшись на спинку. Потянет ли он такое? Сможет ли работать в мире, где можно раскрыть то, что знать не хочется?

Да и придётся ли ему этим ещё заниматься, так как вскоре пройдёт неделя, а посетителей так и не появится. Он будет скучающим взглядом смотреть на дверь, уже не веря в то, что здесь хоть кому-то нужен сыщик, пока однажды к нему не постучатся.

— Войдите! — громогласно произнёс Кондрат, сев поровнее, когда дверь начала открываться…

И на пороге появились две знакомых особы, одна из которых выглядела до боли счастливой, а другая не знала, куда деть глаза. Лили и Мани Парк собственной персоной. И, судя по всему, не с пустыми руками.

— Мы к вам, — улыбнулась мать девушки. — Можно к вам?

— Ну вы уже зашли, — указал он рукой на место перед столом и посмотрел на девушку. — Как ты, Лили? Хорошо себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо, — она неуверенно улыбнулась, не глядя ему в глаза.

Мать и дочь, счастливые и не знающие горя. Они выглядели как лучик света в конце того туннеля, что он прошёл. Возможно, ради этого можно и попробовать потянуть ужасы этого мира.

Глава 28

Семейство Парк принесло ему яблочный пирог в знак благодарности. Конечно, он бы предпочёл деньги, но откуда у таких людей они вообще водятся? К тому же, Кондрат уже и не помнил, когда ел в последний раз яблочные пироги. Может… в глубоком детстве? Да, когда-то в те времена, когда трава на улице была зеленее, а воздух — чище.

Сохраняя на лице полную невозмутимость, он скупо поблагодарил их за угощение и попытался успокоить мать, которая со слезами на глазах полезла целоваться к нему в самых искренних чувствах благодарности. Но вот дочь была куда более сдержанной, и Кондрат не удержался, чтобы не задать ей пару вопросов, как, например…

— Вы ничего не помните, что там было?

В ответ она покачала головой.

— Совсем ничего?

— Лишь как я оказалась в том ужасном месте, где висели туши свиней, — тихо ответила Лили. — Я пыталась вспомнить, но в голове туман. Просто как уснула и проснулась.

Но Кондрат считал, что это к лучшему, что девушка ничего не помнит. Вот ему посчастливилось запомнить всё. И теперь, иногда просыпаясь посреди ночи с гулко бьющимся сердцем, ему мерещилась в углу спальни одна из этих тварей, что стояла и наблюдала за ним, скаля зубы, чтобы завершить начатое. Или казалось, что под дверью просачивается непроницаемая тьма, которая всё же догнала его.

Поэтому теперь он спит с ночником и иногда прикладывается к алкоголю, чтобы сон грядущий был покрепче. Хотел бы и он ничего не помнить…

— Но шрамы на вас, как я могу видеть, остались.

— Да, к сожалению. Полностью они уже никогда не уйдут, господин Брилль, — пробормотала она. — Сказали, что полностью убрать их не удастся.

— Жаль это слышать, — он бросил взгляд на мать Лили и постарался подобрать правильные слова. — И я бы посоветовал теперь подыскать вам другую работу, мисс Парк. Боюсь, теперь вам туда дорога будет закрыта, а… другими способами… ничем это хорошим не кончится, поверьте мне на слово.

— Я понимаю, господин Брилль. Я уже тоже об этом думала, — согласилась она расстроено.

Рассыпаясь в благодарностях, они ушли, но через пять минут к нему заглянула скромно Лили. Кондрат заинтересованно взглянул на девушку, которая подошла к столу и положила на стол деньги.

— Я… я знаю, что этого не хватит, чтобы заплатить вам за работу и за мою жизнь, но очень надеюсь, что это… покроет хоть часть ваших расходов, — тихо пробормотала она.

— Не стоило, — покачал головой Кондрат и взглянул на деньги. Тут действительно даже одну пятую не покроет. — У вас…

— Не обижайте нас, — настойчивым и жалобным голоском попросила Лили. — Это наша искренняя благодарность за то, что вы сделали. И я… хотела отплатить вам добром.

— Спасибо, но у меня уже есть пирог, — кивнул Кондрат на подарок.

— Мама всегда такая… какой-то пирог приготовила… — улыбнулась она застенчиво.

— Нет-нет, пирог мне понравился, — тут же сообщил Кондрат. — Примерно такие же готовила мне бабушка с матерью. Поэтому… это действительно хороший подарок.

— Ну просто я подумала, что… могла бы вам помочь… кое с чем, — покраснела она густо, цепляясь пальцами за свою юбку.

— Это с чем же? — нахмурился Кондрат.

— Ну… я, возможно… вы бы хотели… чтобы о вас все знали?

Пусть внешне Кондрат и не подал даже виду, что его что-то смутило, но внутри он облегчённо выдохнул. Уже было подумал, что она предложит заплатить совсем иначе, что могло бы вызвать неловкую ситуацию, а возможно, и неудобные вопросы.

Работа есть работа — интим есть интим. Это не должно пересекаться, если ты не хотел проблем. Кондрат следовал этому правилу всегда, из-за чего избегал многих неудобств.

Предложение Лили оказалось вполне дельным и несложным. А именно — девушка предложила рассказать о нём в какую-нибудь газете, чтобы все узнали, что существует такой сыщик, который спас шесть девушек из рабства, найдя преступников, когда стражи порядка оказались бессильны.

Кондрат не хотел принижать других, чтобы на их фоне выглядеть лучше, однако Лили сделала это вместо него. И уже через неделю он мог с интересом читать статью в газете о самом себе. Мелочь, но приятно.

«Частный сыщик, спасший шесть девушек от рабства».

«Спасённая рассказывает, как была спасена».

«Когда след найти невозможно — сыщик, работающий за деньги, вычислил похитителей».

В последний раз о Кондрате писали, только когда сексуальный маньяк, насилующий мужчин, подал на него в суд. В газете его обвинили в жестоком обращении с подозреваемым — тогда Кондрат сломал ему руку. А о том, что маньяк пытался воткнуть ему в голову гвоздодёр, почему-то никто не упомянул.

А здесь его даже хвалили… это было… приятно, когда твои навыки признают. И Кондрат не мог скрыть слабую улыбку, которая коснулась его всегда опущенных уголков губ.

Герой…

Он бы себя героем не назвал, потому что это была его работа. Никто не называет героем дворника, потому что он хорошо подметает, верно? Так почему он герой, если так же просто хорошо искал людей?

Как бы то ни было, Кондрату всё равно было приятно. А ещё это принесло внезапный эффект. Уже на следующий день после статьи в газете, когда он делал то, что делал последнее время — сидел и скучал, к нему пришёл посетитель.

Это была очень старая женщина, чей возраст давно согнул её спину в колесо, окрасил сединой волосы и изрезал кожу морщинами. Почти сразу бросилась в глаза её одежда: отнюдь не дешёвые лохмотья и даже не добротная одежда, что была на Кондрате. Здесь чувствовалась сдержанная роскошь, подкреплённая дорогими украшениями, как кольцо с огромным камнем или серёжки с россыпью алмазов.

Кондрат уже встал, приветствуя старую женщину, и шагнул ей навстречу, чтобы помочь, однако следом за ней вошёл и статный юноша. Тот осторожно под руку помог женщине подойти к столу и сесть на стул.

Богатая женщина с личным молодым слугой. Кондрату даже было интересно, что же она его попросит сделать. Может какое-то загадочное дело о наследстве? Пропавшие родственники? Или…

— Мистер Брилль, я полагаю, — её голос дрожал.

— Верно, я Кондрат Брилль, частный сыщик. А вы госпожа…

— Госпожа Коконтьер.

— Госпожа Коконтьер, — кивнул он. — Чем я могу вам помочь, госпожа Коконтьер?

Сейчас он узнает, с чем пожаловала эта старая леди.

— Дело в том, что… я потеряла свою собаку…

Ну началось…

Новость в газете действительно принесла свои плоды. Кондрат никогда не задумывался о рекламе и не понимал, насколько она иногда важна, однако теперь видел её эффективность. Едва о нём заговорили, как люди, что могли позволить его услуги, начали приходить чуть ли не каждый день, а иногда и по несколько за день. Как оказалось, здесь хватало людей, которым требовался человек с его способностями.

Однако сами задания оставляли желать лучшего. Так, например, для богатой и милой старушки Кондрат исправно каждую неделю искал её любимую маленькую собачку, которую та регулярно теряла.

Были и другие посетители. Одна женщина, как оказалось, жена какого-то зажиточного торговца, хотела узнать, изменяет ли ей муж или нет. Был мужчина, который хотел выяснить, не встречается ли его дочь с нежелательным претендентом на её сердце. Были и совсем интересные люди, которые просили найти какую-нибудь вещь.

Иначе говоря, всё сводилось или к слежке, или к поиску вещи. Непыльная работа, за которую неплохо платили. Всегда находились те, кто хотел проследить за своей второй половинкой, иногда выяснить, чем занимается чадо, или найти очень важный для их сердца предмет.

Удивительно, но девушка действительно отплатила ему тем, что теперь у Кондрата было достаточно работы. И не ему жаловаться на это, однако это… не бросало ему вызова.

Может показаться странным, однако Кондрат не чувствовал, что занимается настоящим делом. Всё было одним и тем же, всё те же проблемы, всё те же задачи, которые пусть и приносили деньги, но не приносили удовлетворения. Не было этого интересного чувства тайны, когда ты собираешь картинку, как мозаику, постепенно складывая её во что-то интересное, пока наконец та не приобретает целостность, принося чувство удовлетворения.

К тому же, постоянно узнавать грязные секреты других людей, наблюдать за нелицеприятными поступками и тем, как большинство вопросов крутится вокруг денег, было тем ещё удовольствием. Будто все вокруг всеми силами пытались доказать, что даже в обычном мире, где не правят балом маньяки и убийцы, всё прогнило до самых костей этого мира.

Тем не менее, за это платили, и отказываться от этой работы Кондрат не собирался. К тому же, очень быстро его траты на девушку Лили окупились. Его знали в городе, о нём многие говорили и приходили за помощью. Его бизнес вопреки всему пошёл в гору, и Кондрат приходил в свой офис, зная, что у него всегда будет работа.

Офис частного сыщика стал известен в определённых кругах людей, которые могли себе позволить заплатить за то, чтобы вызнать нужную информацию, если та не была связана с криминалом.

И так прошло целых два месяца, за которые он повидал достаточно много удивительных историй семейной жизни. Наверное, самым забавным был тот случай, когда муж подозревал жену в измене, жена своего мужа, а по итогу оба друг другу изменяли. Они пришли в офис одновременно, поругались, после чего тут же помирились и ушли. Удивительно даже…

Однако среди этих постоянных поисков и расследований мелких житейских задач самым интересным и приятным событием стала выписка Вайрина. Ради этого Кондрат даже взял выходной на день, чтобы никуда не спешить.

Именно сегодня он позволил себе встать попозже и спокойно прогуляться по городу под лучами весеннего солнца, которое уже вовсю прогревало воздух для лета. Трава вовсю пробивалась везде, где только могла найти место в то время, как птицы наполняли тихие скверы и парки. Город начал пестрить разнообразными нарядами, по большей части с женской стороны. Те, как цветки под лучами солнца, выходили на улицы, добавляя и без того светлому городу каких-то праздничных красок.

Хороший день, тёплый и чистый. В такие моменты даже начинаешь забываться, что скрывается под этой маской благополучия.

Что касается Вайрина, то удивительно, что случившееся почти никак на нём не отразилось, если не считать шрама на его левой брови и хромоты, из-за чего теперь он пользовался тростью.

— Врач сказал, что это не навсегда, — усмехнулся он, когда Кондрат красноречиво взглянул на трость в его руках. — Потом смогу ходить без неё. Но выглядит круто, а? Я теперь прямо джентльмен!

Он показал трость из тёмно-бордового дерева, где нижняя часть и рукоять были оббиты чем-то вроде серебра.

— Мне казалось, что с ней могут ходить и без хромоты, — заметил Кондрат.

— Но с хромотой это выглядит круче! Типа боевое ранение, туда-сюда…

Удивительно, что Вайрин даже в такой ситуации не унывал. Он будто старался радоваться жизни в любой непонятной ситуации, не упуская возможности, полюбоваться очередной красивой девушкой. Хотя у Кондрата были подозрения, что это всё напускное, однако не в свои дела, если это не связано с работой, он не лез.

— Короче, я рад, что ты нашёл время встретить меня. Я думал, ты будешь завален работой и прочей фигнёй, из-за чего придётся топать к тебе самому. А ты сам знаешь, нам, господам, не к лицу подобное, бегать за кем-то…

— Не обольщайся. Я просто решил сделать тебе подарок в честь выздоровления, — ответил Кондрат.

— Ох, я так польщён, — замахал рукой Вайрин, наигранно отвернувшись, будто красна девица. Ему надо было не в сыщики идти, а в театр. Такой талант пропадает…

Они отправились в небольшую прогулку по улицам, чтобы насладиться тёплым днём и хорошей беседой.

— Кстати, а ты как-то не выглядишь счастливым, дружище, — заметил Вайрин. — Я тут слышал между делом, что у тебя появились клиенты, но ты какой-то недовольный. Денег мало платят?

— Хорошо платят, — ответил Кондрат спокойно.

— Тогда что такой недовольный? Работка не оправдала твоих ожиданий?

Кондрат не хотел признаваться, но тот попал в точку. Работа действительно не оправдала его ожиданий. Хотя он тоже дурак, думал, что, будучи частным сыщиком, будет всё плюс-минус также, как и на работе в полиции, совсем позабыв, что всё же это не полиция. Другой профиль, другие возможности.

Они прошлись до конца улицы к оживлённой дороге, когда Вайрина неожиданно осенило.

— Слушай, а чё я, блин! У меня, короче, отпуск. Ну, по факту травмы. Ты тоже его можешь взять. Погнали ко мне?

— К тебе?

— Да. Меня мать пригласила домой. Типа встретиться с семьёй там, повидать сестру, брата…

— Ты не думал, что я там буду лишним? — поинтересовался Кондрат.

— Ты? Лишним? Дружище! — Вайрин хлопнул Кондрата по спине. — Думаю, мать будет рада увидеть мужика, который спас меня! Ну и по факту помог с первым делом. Знаешь, как наставник. А то чё тебе киснуть здесь? Немного развеешься, посмотришь на мир… хотя ты его, наверное, уже видел… В любом случае, поехали!

— Я там буду лишним, Вайрин, поэтому я откажусь, — покачал головой Кондрат.

— Не, ну раз отказываешься, то ладно. Тогда давай с другой стороны. Я приглашаю тебя к себе домой! Уж у меня дома ты лишним не будешь!

— Это не твой дом, а твоего брата, — напомнил он.

Вайрина перекосило.

— Не начинай, Кондрат. Мой, его, какая разница? Я тебя приглашаю. Ты не можешь отказывать своему другу!

— Могу, — ответил невозмутимо Кондрат.

— Не, не можешь!

— Давай продемонстрирую тебе.

— Ну не-е-е, ну ты чего, я тебя приглашаю, а ты сразу такой, блин, а? — буркнул тот. — Давай, погнали, покажешься перед моим батей, может он тебе работу по вкусу подкинет. Знаешь, мой батя не промах, хочу заметить. Ему землю и титул сам король дал! Он так-то не подконтролен всяким герцогам!

— Сам король?

— Да! Ну… — тот слегка смутился, — будет вернее, что не конкретно ему, а его прадеду. Но это не имеет значения.

— А за какие заслуги?

— О-о-о… это интересная история. Короче, прадед моего бати был обычным солдатом. Ну был совсем крестьянином, который, вот, только на службу поступил…

Это была забавная история, больше похожая на сказку. Прапрадед Вайрина был обычным крестьянином, которого забрали однажды в армию. Так было положено в те дни — из каждой семьи по мужчине. И тот поступил на службу.

Обучение, служба и война с западом. Типичная история тех времён, когда люди решали свои вопросы, тем более территориальные, с помощью войны. И если верить Вайрину, то однажды армия, которую пришёл проведать король, была окружена и разбита. Его прапрадед каким-то чудом смог вывести короля оттуда, после чего ещё и сразиться с кем-то, чтобы защитить его, за что король дал ему титул и земли. Во время войны прапрадед ещё несколько раз показал себя хорошо, благодаря чем его титул подняли до графа.

Не Кондрату судить, но у него сразу возникло несколько вопросов к истории. Как так получилось, что король прибыл в армию, которую буквально на следующий день окружили. И каким образом им из этого окружения удалось выйти, тем более, чтобы его вывел обычный солдат, а не какой-то организованный отряд.

Но он не стал придираться и тем самым бросать тень на историю семьи Вайрина. В конце концов, это не его дело.

— Ну и вот! С тех пор мы свободны и подчиняемся только Его Величеству напрямую! И над нами никто не властен, ни герцоги, ни… ни герцоги, — закончил он. — Так что… да, у нас особая семейка, если так можно выразиться. И тебе было бы в пользу с ней познакомиться. Мой отец всегда ищет таланты.

— Без обид, Вайрин, но… — Кондрат покачал головой, — я не ищу сейчас работы, так как у меня она сейчас есть.

— Да, знаю, но мало ли? Связи лишними не бывают. И вообще, это всё предлог, чтобы ты со мной сгонял, а не кис тут!

Кондрат внимательно взглянул на своего младшего товарища. Его так и подмывало не ходить вокруг да около, а спросить в лоб, почему он так боится ехать туда один. Это было видно невооружённым взглядом, было видно по тому, как тот неудачно закинул удочку про то, чтобы съездить к нему на родину. Да даже по лицу это было видно.

Но Кондрат уже насмотрелся на грязные семейные секреты за эти два месяца и не очень горел желанием пополнять эту библиотеку ещё одной. К тому же, как его старший товарищ, ему было не должно задавать подобные вопросы, а надо было просто взять и помочь.

Что Кондрат и сделал.

— Ладно, и когда мы едем?

А то ему ещё требовалось забрать медальон, к которому он пока не осмеливался приближаться, боясь слежки.

Глава 29

Колёса мирно стучали на стыках рельс. За окном пролетали солнечные пейзажи от густых лесов и рек, что вытянулись вдоль железнодорожного полотна, до открытых полей и маленьких деревушек, проскакивающих мимо. Вагон слегка покачивался, и иногда через открытую форточку залетал запах гари, однако в остальном это был обычный поезд, который только можно было представить.

Кондрат молча наблюдал за пролетающим вокруг миром, погрузившись в собственные мысли. В кармане он задумчиво щупал амулет, подаренный ведьмой.

Пришлось постараться, чтобы найти его после нескольких месяцев, когда везде уже бушевала молодая трава. Кондрат точно помнил, где его спрятал, — два шага от ворот по правую сторону вдоль дороги, — но вот чтобы найти его, понадобился чуть ли не час, пока на стрёме стоял Вайрин.

В этот момент поезд выскочил на огромный мост через ущелье, на дне которого разлилась река. Вагоны будто летели над широкими сверкающими на солнце водами, убегающими за горизонт, и склонами, поросшими густыми лесами. Кое-где виднелись, словно огромные ступени, куски скал.

— Где находятся ваши земли? — спросил Кондрат, наблюдая за красотой, что открылась перед ними. Даже чуть-чуть дух захватывало.

— Там, дальше, нам ещё сутки ехать, — махнул Вайрин рукой. — Ловчий уступ. Тебе говорит это о чём-то?

Он покачал головой.

— Там неплохие земли, реально удачные. Словно прадед моего отца знал, где выбирать участок. Есть плодородные почвы, есть шахты, лес неплохой. Почти что самостоятельный кусочек земли. И всё достанется брату…

Говорил он это без зависти, без какой-то злости или недовольства, скорее грусть, пусть причину Кондрат и не мог понять в данный момент.

В этот момент дверь открылась, и к ним заглянул проводник.

— Господа, могу ли я увидеть ваши билеты?

Вайрин лениво вытянул из кармана два билета, которые тот продырявил и вернул обратно.

— Посмею вам подсказать, что у нас есть ресторан. Мы подаём как по времени: обед, ужин, завтрак, полдник, так и в любое время, когда господа захотят. Или можем принести к вам в купе закуски и алкоголь.

— Нет, не нужно, ступай… — махнул рукой Вайрин, будто для него проводник был не более чем частью обстановки.

Кондрат сейчас особенно отчётливо ощутил в нём аристократа, словно тот дуралей куда-то растворился или исчез. Вайрин не пытался показать превосходство или казаться кем-либо, скорее вёл себя естественно. Движение, интонации, лицо — сейчас всё тонко намекало на то, что он голубых кровей.

— Хотя погодите-ка, — внезапно его озарило. — Принесите нам по бокалу хорошего вина.

— Конечно, господин.

Кондрат проводил взглядом закрывающуюся дверь.

Первый класс — Вайрин не стал мелочиться. Это был, по факту, номер с собственным туалетом и двумя койками. Всё в дереве и тканевых обоях. Что не в них — в металле типа меди, наполированном настолько, что аж светится золотистым окрасом. Свои лампы для чтения, свой звонок для вызова проводника.

Поезд тем временем буквально нырнул в густые леса, через кроны которого, будто стробоскоп, мерцало солнце.

Пейзаж менялся будто нехотя. Кондрат наблюдал за пролетающим миром, попивая вполне неплохое вино и ловя себя на мысли, что эти места не сильно отличаются от его. Всё та же природа, всё те же зелень и большинство животных. Даже люди, и те идут по тому же пути, будто у них не было выбора свернуть куда-то в сторону. Не знай он истории своего мира, подумал бы, что попал в прошлое.

К вечеру они остановились на станции одного из городов. Удивительно, но это был самый выделяющийся пейзаж за последнее время — из окон открывался вид на множество заводов, которые коптили небо. Из-за смога, повисшего в небе, казалось, что здесь пасмурно, и не ровен час, как пойдёт дождь.

Настало время как раз принимать ужин, и Кондрат с Вайрином отправились в ресторан, где заняли один из свободных столиков. За окнами в это время пролетал сумеречный лес. Над ним расплывался закат, окрашивающий небо в кровавые цвета. Кто-то поговаривал, что это к смертям, но Кондрат не страдал суевериями.

Едва они сели, сразу появился официант, который галантно поинтересовался, что они будут заказывать.

— Стейк из лосося, — попросил Кондрат, пробежавшись по меню взглядом.

— Хорошо, а что пожелаете вы, лорд Легрериан, — чуть ниже склонился официант.

— Того же, будьте добры.

— Выпить?

— Нам… — Вайрин встретился взглядом с Кондратом. — Давайте-ка сока какого-нибудь сладкого, хорошо?

— Не вина? — удивился тот.

— Мы уже пили, с нас хватит, — кивнул Вайрин.

Едва официант ушёл, Кондрат негромко поинтересовался:

— Тебя знают?

— Должны, по идее, знать, — хмыкнул он невесело. — Его Сиятельство граф Легрериан — это не последний человек в этих местах, поэтому меня, мою сестру и брата знают, да. Никто не хочет ссориться с семьёй Легрериан.

Вскоре им подали тот самый лосось, и надо признаться, пусть Кондрат никогда не был гурманом, но тот выглядел, да и на вкус был удивительным. Под лёгкой опалённой корочкой, смазанный сладковатым маслом, который контрастировал со слабосолёной мякотью рыбы. К нему прилагался горошек с какими-то овощами под сливочным соусом, и что важно — это не был харчок на тарелке, как любят подавать в изысканной кухне.

Не то чтобы Кондрат имел что-то против ценителей высокой кухни, однако не мог принять, что ты приходишь в ресторан голодным и уходишь, по факту, тоже голодным.

А вот сейчас он наслаждался едой. Наслаждался и наблюдал за тем, как за столиком в углу вагона-ресторана сидят и о чём-то весело перешёптываются сразу четверо парней, возраст которых был плюс-минус как у Вайрина. И он бы не обратил на них внимания, если бы точно так же не косились в их сторону.

— Это кто-то из твоих недоброжелателей? — поинтересовался Кондрат.

— Кто?

— Ты знаешь, о ком я, Вайрин.

— А, эти… с чего ты решил, что это недоброжелатели? Просто старые знакомые.

— Будь они твоими старыми знакомыми, они бы подошли поздороваться, а не косились на нас, о чём-то переговариваясь.

— Всё-то ты знаешь… — отложил Вайрин вилку, не доев. — Да, кое-кто, с кем я когда-то учился в школе. У нас как-то не заладилось. С одним из них. Тот ещё урод. Прямо как я, — хмыкнул он.

— Школа?

— Ну, школа для таких, как мы. Дети герцогов, графов, виконтов, баронов и баронетов. Уже потом наши пути разошлись, он пошёл в одну школу, я в другую. Но иногда наши пути и пересекались.

Кондрат предположил, что речь шла о младших, средних и старших школах. Скорее всего, Вайрин подразумевал, что они разошлись после средней школы и иногда встречались, уже будучи старшеклассниками.

Обычно люди умнеют, когда становятся старше. Это там, в школе, запертые, как в загоне, оставленные сами себе дети нередко показывают всю свою звериную натуру, где сильный съедает слабого. Кондрат встречался подобным и прекрасно знал, до чего может довести детская жестокость.

Но в обществе такое не поощряется, все прекрасно понимают, что если позволить кому-то не играть по правилам, то сам можешь потом встать на роль жертвы. Такое сразу пресекают, напоминая, что здесь иные правила. И всё обычно сводится к подлым слухам, издевательским насмешкам или, если здесь такое практикуется, дуэлям.

И те, кого видел Кондрат, явно относились к людям, которые, даже повзрослев, внутри остаются зверьём, просто нацепив маски цивилизованности.

— Получается, они все — графы?

— Что? Не-е-ет, один граф, другие… насколько я успел заметить, один барон Фисибергский, другой виконт Гарсинг, а третий… третий вообще не аристократ. Сын какого-то богатого купца, насколько я помню.

— И граф якшается с виконтом, бароном и безродным? — уточнил Кондрат. — Они явно не его полёта птицы.

— Друзья с детства или просто выгодные связи, — Вайрин старался не смотреть в их сторону. — Так, например, безродный и вовсе может быть лучшим другом, если занимается торговлей. Всегда пригодится товарищ, который тебе достанет всё. Да и неужели ты считаешь, что между собой барон и граф не будут общаться? Будут, если сложится. Просто у кого-то это остаётся как дружба, кто-то набирает себе единомышленников, а кто-то начинает смотреть на них свысока, ища птицу своего полёта. К тому же, что я с тобой якшаюсь, тебя это не смущает?

— Но ты и не граф, насколько я понимаю. Ты даже не унаследуешь его землю, так что, по факту, такой же безродный.

— Короче, — подтянулся Вайрин и тихо начал. — Я не знаю, из-под какого камня ты вылез, но по поводу титулов и положения. Отец носит титул графа. Его жена сразу становится графиней. И их первенец, старший сын, тоже сразу получает титул графа. То есть трое по умолчанию получат и будут носит титул графа — мать с отцом и старший ребёнок, который станет наследником. Все остальные дети титула не носят, но к ним будут обращаться как лорд или леди. Это будет показывать, что они дети графа, но не первые, и титула иметь не будут, лишь связь с высокородными. Поэтому технически я лорд.

— Но по факту титула не имеешь.

— Да, не имею. По факту без титула я даже ниже баронета и, если что, буду стоять ниже него. Однако всем понятно, что я сын графа, пусть и не старший, и, если что, за мной будет стоять сам граф. И чтобы случайно не ошибиться, не принять меня за какого-то безродного аристократа, меня будут называть лорд, что сразу подскажет другим, с какими силами я в родстве.

— Но барон тебе тыкнуть сможет, что ты ниже него, верно? — уточнил Кондрат.

— Сможет. И будет прав, — кивнул Вайрин. — Однако потом придёт недовольный родитель-граф и уже тыкнет за это барона. И чтобы барон случайно не тыкнул не того, существует такое, как лорд, леди, сэр и мадам.

— Так, получается, что ребёнок графа, не первый — это лорд и леди. А если герцог? Виконт? Барон и баронет?

— Герцоги, графы и виконты — лорды и леди. Бароны, баронеты и безродные — сэры и мадам.

— А господин?

— Господин — это просто неопределённое обращение к аристократам. Не знаешь, кто перед тобой? Господин или госпожа. А там они уже сами сообщат. Может тебя тоже иногда называли господином, если считали аристократом.

— Да, было дело… — усмехнулся Кондрат.

Правда, усмешка Кондрата выглядела скорее злой улыбкой, которая предвещала человеку только проблемы. Вайрина это очень сильно нервировало раньше, однако за всё время, что они провели вместе, он привык, и более того, его забавляло теперь наблюдать за реакцией других. Так две юных девушки заметно побледнели и съёжились, увидев добродушную улыбку Кондрата.

— Лорд Легрериан… — протянул Кондрат.

— Не, звучит круто, согласись, — усмехнулся он.

— Но всё же не Ваше Сиятельство Легрериан.

— Ой, да кому это нужно? — отмахнулся Вайрин. — Заработаю себе титул сам, хотя лорд Легрериан всё равно звучит… не знаю, как-то даже более звучно, чем граф.

— Главное, чтоб не леди Легрериан называться, — раздался чужой насмешливый голос.

Кондрат не знал, заметил ли Вайрин или нет, но поднимающихся товарищей он увидел сразу. Вайрин недовольно поднял взгляд на четвёрку, и особенно его глаза буравили заводилу этой шайки, которая должна была представлять голубую кровь нации.

— Граф Алинорд, — протянул Вайрин. — Вот так встреча…

— Именно что граф, лорд Легрериан, — оскалился тот. — А вы у нас…

Его взгляд пробежался по Кондрату, и молодому выскочке этот мужчина не понравился.

— Кондрат Брилль.

Не хотелось Кондрату раскрывать свою личность, однако и промолчать будет неуважением, за которое могут спросить простолюдина, а лишние проблемы ему были не нужны.

— Новый друг лорда Легрериана… — протянул тот, внимательно окидывая их обоих взглядом, после чего пожал плечами, будто потерял всякий интерес. — Что ж, не буду мешать вам наслаждаться этим великолепным ужином. Лишь хотел поздороваться со старым другом…

Одарив Вайрина недобрыми усмешками, они ушли. Отступили, если быть точнее.

Кондрат видел таких мелких подлых говнюков насквозь. Если бы не он, они начали бы задирать Вайрина и стараться делать это словами, чтобы вынудить его действовать первым. Ведь главное в таком обществе зачастую не кулаки, — пусть они тоже решают, — а острота языка, чтобы вывести из равновесия человека.

Однако Кондрата они не знали. Он представился сухо именем и фамилией, не давая возможности понять, кто он, аристократ или простолюдин. А если аристократ, то каков его титул. И не опасно ли с ним связываться. Иначе говоря, они не стали лезть на рожон, точно не зная, против кого имеют дело.

По крайней мере, они не откровенно тупые, так как власть и вседозволенность превращают мозг в кисель.

— Если он граф, то не должен жить рядом с тобой, верно?

— Да, соседнее графство. Они дальше на поезде поедут, — кивнул Вайрин. — Эти упыри, что с ним, Гарсинг и Фисибергский, они живут на его территории.

— В плане?

— Ну то есть отец этого придурка дал им титул и земли. Обоим. Вот они вокруг него и скачут. А вот четвёртого я что-то раньше не замечал.

После ужина они вернулись в своё купе и легли спать под бесконечный стук колёс, который был как колыбельная. Всего пару раз Кондрат просыпался и видел, как за окном проскакивают или природа, или какая-нибудь деревушка, словно кладбище, погружённое во тьму.

Они приехали только к обеду, успев отзавтракать в вагоне-ресторане. И Кондрат сразу понял, почему это место называется Ловчий уступ.

Город, или большая деревня, располагался на склоне, который упирался в вертикальную гору, убегающую вверх, словно ступень для великана. Она буквально нависала над поселением, и прямо по центру этой «ступени» был длинный выступ, словно трамплин.

Возможно, его раньше использовали, чтобы загонять дичь.

Грубо говоря, городок очень походил на какой-нибудь итальянский городок, стоящий на склоне. Что касается поместья Вайрина, оно располагалось в стороне, на одном из многочисленных холмов, окружавших это место.

Когда Кондрат и Вайрин вышли из вагона, то сразу на перроне их уже встречал старичок с длинной седой бородой и такими же седыми волосами на висках и затылке. В руке он держал трость, которая позволяла ему совсем не скрутиться в бараний рог. Позади него стояли две служанки, что вместе со стариком покорно склонились, завидев младшего сына графа.

— Лорд Легрериан, — прохрипел старик.

— Лорд Легрериана… — передразнил его Вайрин. — Будет тебе, дед. Для тебя я всегда был Вайрином.

— Господин, уж должно мне так здороваться с вами, особенно, когда рядом ваш… товарищ, — старик посмотрел мутным взглядом на Кондрата.

— Ах да, прошу любить и жаловать, мистер Кондрат Брилль, — и хлопнул его по спине, будто подталкивая вперёд. — Этому человеку я обязан жизнью, что не будет преувеличением.

— Мне приятно познакомиться с вами, — кивнул Кондрат.

— Нам тоже, мистер, нам тоже. Приятно видеть, что Вайрин нашёл человека, которого уважает.

— Дед, не забывайся, — поморщился тот и посмотрел на служанок. — Кинси, Ани, давно не виделись.

— Господин, мы рады вашему возвращению, — произнесла одна из них.

— Да. Рады, что вы в здравии.

— Ага, в здравии, — фыркнул он насмешливо. — Ни одного своего зуба не осталось, все вставные.

После чего он огляделся, вдохнул полной грудью, расправил плечи и кивнул в сторону поместья.

— Что ж… погнали, чё. А то, наверное, мои родичи уже и не помнят физиономию сына, — и он шагнул по перрону навстречу городу.

— Вайрин… — с укоризною произнёс старик. — Вы же лорд.

— Да-да, речь и всякое такое, помню, дед, помню… Блин, словно в детство вернулся, — он пробежался взглядом по городку и обернулся к служанкам. — И да, если увидите от Кондрата лютый взгляд — не пугайтесь. Он на всех так смотрит. Работа такая.

— Мы будем иметь ввиду, — улыбнулась одна из них, и обе украдкой не без интереса посмотрели на Кондрата.

Что-что, а внезапный гость, которого привёз с собой сын хозяина, был интересным. Очень даже мужественным, суровым и загадочным. А такие всегда привлекают женский взгляд. И Кондрат понимал, что скоро таких взглядов будет очень много.

Глава 30

Дорога к поместью вела по улочкам города. Вымощенным камням, чистая и солнечная, но благодаря невысоким каменным домам, между которыми она поднималась вверх, приобретала какую-то обворожительность маленького городка, где каждое укромное место было по-своему уютным.

Кондрат вместе с Вайрином и его слугами из поместья поднимались неспеша по склону, встречая на своём пути людей. Все, как один, снимали шляпы и кланялись, провожая их заинтересованными взглядами.

— Ничего не изменилось… — пробормотал Вайрин, иногда окидывая город взглядом. — Прямо как когда я уехал.

— Жизнь здесь шла и идёт своим чередом, господин, — произнёс старик и улыбнулся. — Хотя улицы скучают по вашим проделкам, этого не отнять. С тех пор здесь стало слишком умиротворённо.

— Да, было дело… — усмехнулся он, почесав затылок, и чему-то рассмеялся.

Кондрат вопросительно посмотрел на него, и Вайрин, слегка смущаясь, решил прояснить ситуацию.

— Да просто вспомнил случай, когда забрался на пожарную колокольню с местными парнями и начал бить в колокол ночью. Было забавно, конечно…

— Тогда весь город выскочил из своих домов, подумав, что начался сильный пожар, — добавил старик.

— Ага. И от отца мне знатно прилетело, — согласно кивнул тот. — Это был первый и последний раз, когда меня секли прутьями ивы. Но будем честны, мою жопу тогда спас дед.

— Господин Легрериан, — поморщился старик. — Вы же сын графа… и так разговариваете…

— Ой, да ладно тебе, дед, — отмахнулся Вайрин и обернулся к Кондрату. — Короче, тогда отец был в ярости, ты даже прикинуть не можешь, насколько. Хотел высечь меня, как последнюю скотину, но деда уговорил его. Типа не должно ему подобной хренью заниматься, и сам выпорол меня.

— Тебе это явно понравилось.

Комментарий Кондрата вызвал смешки служанок, которые пытались скрыть это.

— Не, ты не понял. Отец бы меня так лупил, что на жопе целого места не осталось бы, но дед так, с лёгонька приложился. Спас мою очень ценную часть тела, — а потом как-то мечтательно выдохнул. — Давно было дело же…

— Давно покинул это место?

— Ну… когда я отправился учиться в имперский университет на сыщика. После я бывал здесь, но лишь пару раз.

— Как вышло, что ты встретился с Алинордом?

— Ну меня отправили сначала в имперскую школу для аристократов. Туда отдают почти всех детей знати. Там пересёкся. Но в те времена я здесь ещё бывал на каникулах, но уже во время университета как-то не частил сюда. Деда, скок я был здесь?

— Вы приезжали четыре раза, — сразу же ответил тот, будто вёл подсчёт каждого прибытия младшего господина.

— Да, точно. Ну, короче, вот…

Тем временем они прошли город и вышли на мост через небольшую бурную речушку, который будто взяли прямиком из какого-то средневековья. За ним начиналась роща, в которой скрывалось поместье. Приятный невычурный особняк, который был слишком велик для одного человека. Как минимум здесь поместилось бы семей десять, и было бы ещё полно места, чтобы они могли между собой не пересекаться, однако здесь был важен статус. Чем больше дом, тем яснее ты даёшь понять, насколько ты влиятелен и богат.

— Дом, милый дом… — пробормотал Вайрин, когда они пересекли ворота и направлялись к главному входу.

Он не выглядел сильно радостным.

Едва они поднялись по ступеням крыльца на широкую площадку перед дверьми, как те медленно и величественно распахнули слуги, выпуская на улицу членов семьи Легрерианов.

Мать, отец — их сразу было видно по возрасту, — сын и, как Кондрат мог понять, дочь.

На лице у отца не было никаких эмоций от слова совсем, и Кондрат будто смотрелся в зеркало, пусть и не понимал этого. Зато остальные сразу заметили сходство не в лице, но в этих выражениях, в манере держаться и даже в ауре обоих. Его старший сын был просто спокоен, глядя на младшего.

А вот мать и сестра расплылись в улыбках. И первой, собственно, сделала шаг вперёд мать Вайрина под неодобрительный взгляд отца, который, тем не менее, ничего не сказал.

— Вайрин, дорогой… — пролепетала она и тут же заключила его в объятия, заставив того покраснеть. — Ты мой хороший, как же я волновалась… Я такие страшные вещи слышала, что эти подонки сделали с тобой, места себе не находила…

— Мам… — пробормотал тот, стараясь не смотреть в сторону Кондрата.

— Ну что мам? Что мам? Думаешь, я не слышала, что с тобой сделали⁈ — она окинула его взглядом. — Что же эти подонки с тобой сделали. Посмотри, какие шрамы оставили. Мучили тебя, думая, что останутся безнаказанными. Но это мы ещё посмотрим… попомни моё слово, я лично прослежу, чтобы этих негодяев колесовали. Уж будь уверен, они очень долго будут умирать и молить о прощении, и я лично загляну перед этим каждому в глаза… на своих ладонях…

Лицо милой и добродушной женщины на миг стало пугающе холодным и жестоким. Казалось, предстань перед ней эти люди, и она лично порежет их на куски, улыбаясь каждому в лицо. Кондрат мог спокойно представить, какой она могла быть, когда речь не касалась её детей. С другой стороны, зная о том, что произошло с её сыном, это было и не удивительно.

Но очень быстро мать Вайрина вновь вернула себе добродушное выражение лица.

— А как исхудал-то. Ну ничего, сейчас будет обед… — она тут же громким и властительным голом позвала одну из служанок. — Гинея! Мы уже готовы сесть!

— Да, моя госпожа, — одна из служанок быстро отделилась от остальных встречающих прислуг и ушла вглубь дома.

От Кондрата не укрылось то, как на какое-то мгновение Вайрин и служанка Гинея обменялись взглядами. Он был не тем, который можно увидеть между служанкой и господином.

Тем временем её сыну удалось кое-как отделаться от объятий матери, чему та была не сильно рада, после чего он подошёл к отцу и брату с сестрой. Кажется, мать была единственной, кто мог позволить и позволил себе лишнего. Остальные встречали часть своей семьи более сдержанно.

— Отец, — кивнул Вайрин.

— С возвращением, Вайрин, — кивнул тот.

Они сдержанно обнялись, после чего отец немного отстранил его, держа за плечи.

— Слышал о том, что случилось, однако я рад, что ты жив и здоров.

— Да, отец.

— Слышал и о твоих успехах, Вайрин. Они впечатляют. Гиблое дело с тем домом… честно признаться, я недооценивал тебя после всех тех выходок, однако теперь вижу, чья кровь течёт в твоих жилах…

— Естественно, наша! — фыркнула его мать, обхватив Вайрина за талию, и уже потащила в дом. — Идём, сейчас подадут обед. Всё, что ты любишь, сынок…

Встреча явно шла не по этикету, которому пытался придерживаться отец.

Кондрат уже достаточно прожил в этом мире, чтобы ознакомиться с этикетом и не ударить в грязь лицом. При таких встречах, достаточно официальных, в присутствии других лиц, Вайрина должен был поприветствовать отец, как бы от лица всех, после чего Вайрин бы представил Кондрата, и они бы вместе вошли в дом. Если его пригласят.

Но тут всё порушила мать, встретив сына так, как считает сама нужным, и никто ей слова не сказал. И вела она себя довольно свободно, явно плюя на этикет и встречая родного сына по своим правилам, как считала нужным.

Вайрин кое-как вырвался у матери, сделав несколько шагов назад, после чего протянул руку, указывая на Кондрата.

— Я бы ещё хотел представить вам своего товарища, который очень помог мне с тем громким расследованием и обучил многим премудростям сыскного дела. Мистер Кондрат Брилль, частный сыщик. Мистер Брилль, это мой отец, граф Вендор Легрериан.

Кондрат глубоко поклонился тем, кто, казалось, забыл о его существовании.

— Это честь, познакомиться с вами, Ваше Сиятельство, — произнёс он ровным тоном без каких-либо ноток раболепия.

Отец Вайрина оценивающе прищурился, после чего кивнул.

— Мистер Брилль. Мой сын писал мне, он очень хорошего мнения о вас. Рад, что вы смогли посетить наш скромный дом.

Про скромный дом было очень спорно, однако он ничего не сказал.

— Благодарю, ваше сиятельство. Рад, что у стражей правопорядка Эдельвейса появился человек, который способен противостоять преступности.

— Таков его долг, — кивнул он. — Позволю представить. Это моя жена, графиня Сью Легрериан, мой старший сын Джозеф Легрериан и дочь, леди Ильестина Идмен.

Кондрат ещё раз поклонился.

— Рад знакомству с вами.

При этом он пробежался взглядом по стоящим перед ними.

Не считая слуг, которые смотрели исключительно в пол, все остальные выглядели по-своему заинтересованными. Мать Вайрина смотрела на него внимательно, будто пыталась прочитать, что у Кондрата на уме. Даже, если так можно выразиться, с подозрением. Отец смотрел просто строго и не показывал никаких эмоций. Лицо-маска, прямо как у самого Кондрата. Его старший сын не показывал никакого интереса к его персоне, воспринимая как ещё одного простолюдина. А вот во взгляде дочери виднелся неподдельный интерес. Оценивающий, как смотрят люди на то, что им внезапно понравилось.

— Тогда не будем стоять на крыльце. Скоро подадут на стол в честь успехов нашего сына, и я предлагаю его другу, а значит, и другу нашей семьи, присоединиться к нашей трапезе.

— Почту за честь, Ваше Сиятельство.

— Можете обращаться господин Легрериан, — ответил тот. — Слишком длинно получается Ваше Сиятельство, особенно когда вы приглашены к нам, как гость.

Мать вновь подхватила Вайрина, теперь уже за руку, и они вместе проследовали в дом. Особняк, если говорить своими словами. Здесь было непривычно дорого глазу. Кондрат не мог объяснить, почему всё выглядело достаточно просто, но при этом сразу давало понять, насколько богаты хозяева.

Их провели в зал, где уже накрыли на стол. Слуги спешно добавляли ещё одну тарелку для гостя. Когда они все заняли свои места, двери с другой стороны открылись, и обед начался.

Кондрата позабавило, как все мыли свои руки в небольших глубоких тарелках, вытирая их полотенцами. Для него это было ново, однако здесь он лишь следовал за тем, что делали другие.

Когда с этим было покончено, дальние двери открылись, и в зал начали заносить обеденные блюда на отдельных тарелках для каждого. Порции были небольшими, однако их количество нивелировало размер.

Можно сказать, что Кондрат наелся, попробовав множество разных кулинарных творений семейных поваров, и при этом остался доволен. Возможно, именно для этого в ресторанах порции были такими маленькими. Однако, учитывая цены, попробовать больше, чтобы так же наесться, не позволяла стоимость.

А здесь он даже позволил себе притронуться к вину, пусть и не любил пить алкоголь, находясь вне дома.

За время обеда Вайрин рассказывал о своей службе, даже вскользь упомянув о делах, которые ему пришлось расследовать. В этот момент его отец одобрительно кивал, а мать с сестрой наигранно ужасались, прикрывая рот рукой и выпуская клишированные фразы по типу «боги мои» или «какой ужас».

Кондрат не проронил ни слова. Он здесь был как статист, манекен, который нужно было посадить просто потому, что Вайрин его считал своим товарищем, а возможно, и другом. Но Кондрат не имел ничего против подобного. Чужой человек в чужой семье — родители Вайрина поступили как воспитанные люди, не более.

Уже после обеда они вышли в парк, чтобы немного погулять после еды. Кондрат буквально чувствовал, что его пригласили лишь из вежливости и хорошего отношения самого Вайрина к нему. Он не строил иллюзий и понимал, что в любой другой ситуации ему бы здесь оказаться не светило.

Но едва они начали гулять по саду, как к нему в пару между делом пристроилась Ильестина, которая даже за обедом пускала на него взгляды, содержание которых он не мог понять. Однако всё быстро встало на свои места, едва она заговорила с ним.

— Значит, вы частный сыщик, мистер Брилль?

— Да, Ваше…

— О, можно просто Ильестина, — махнула та ручкой, хихикнув.

— Вы правы, я частный сыщик, госпожа Идмен, — подчёркнуто ответил он, чтобы выделить разницу между ними.

Она даже не моргнула глазом.

— И чем же занимается частный сыщик?

— Тем, же, чем и ваш брат, госпожа Легрериан. Я ищу врагов империи, потерявшихся людей, преступников, пропавшие вещи, если это требуется, и помогаю стражам правопорядка по мере необходимости. Думаю, моя работа не сильно отличается от работы вашего брата, господина Легрериана, если не уделять внимания деталям.

— И много плохих людей вы поймали? — полюбопытствовала она.

— Достаточно, госпожа Идмен. Мир ими полон, поэтому всегда есть работа.

— И самое страшное дело, которое вам пришлось раскрыть?

Кондрат невольно вспомнил одного человека, который убивал беременных женщин и вскрывал их, после чего вместо ребёнка клал в живот головы коз. Верил, что таким образом сможет заставить родиться Сатану. Не самое страшное, но одно из самых жутких и запоминающихся, что ему приходилось расследовать. Тогда он с удовольствием защёлкивал тому наручники на кистях, зачитывая права и зная, что ублюдка отправят на смертную казнь.

— Боюсь, сейчас и не вспомнить, — ответил он. — Слишком много дел было, и одно страшнее другого.

— Даже так… — гуляя по парку, она как-то слишком близко шла к нему, уже касаясь плечом.— Но, вижу, вас это ни капельки не сломило. Меня такие ужасы бросили бы в дрожь.

— К этому привыкаешь.

— Да, возможно. Но ведь это выковывает характер, внутренний стержень, верно? Делает твёрдым как камень. Мой брат был оболтусом, а сейчас взгляните, каким мужчиной стал…

Кондрат бросил взгляд на Вайрина, но не увидел этого. Тот слишком мало купался во всём человеческом дерьме, чтобы окончательно потерять искру человека, который перестаёт видеть мир в красках.

— По вам, кстати, тоже видно это.

— Что же именно? — поинтересовался он.

— Что вас это сделало неприступным и крепким, как прибрежные скалы, — её голос был чересчур мягким, и он даже бы сказал, томным. — Вы мужественны, сразу чувствуется эта сила характера и отвага…

И Кондрат смог наконец вынести свой вердикт. Эта Ильестина флиртовала с ним и делала это слишком открыто и неприкрыто. Причём он знал, что у неё есть муж, о чём нетонко намекала фамилия, но её это будто и не смущало. Она продолжала мягко делать комплименты, подчёркивая его мужественность, из-за чего Кондрату стало совсем неловко. Девушка явно из особ, которые любят свободную любовь.

И от ещё большей неловкости спасла мать Вайрина, которая будто заметила, как он старается отдалиться от цепких лап дочери, что будто позабыла честь, приставая к чужому мужчине. А возможно, она знала такой грешок за дочерью, поэтому поспешила пресечь подобное на корню. Как бы то ни было, он был рад её вмешательству.

— Ильестина, дорогая, — та замедлилась, чтобы поравнять с ними. — Расскажи брату, как у тебя дела. Он давно тебя не видел и точно захочет услышать о твоей новой семье.

Ильестина даже не расстроилась и, бросив прощальный взгляд на Кондрата, ускорилась.

— Мой сын говорил, что вы спасли ему жизнь, мистер Брилль, — теперь уже взглянула она на него.

— Думаю, это преувеличение, госпожа Легрериан, — мягко возразил он.

— Быть спасённым на богами забытой ферме от подонков, коих было раз в десять больше, чем вас, куда никто другой бы не сунулся? Я не считаю это преувеличением, мистер Брилль. И я рада, что мой сын наконец взялся за ум, найдя человека, которому он может подражать.

— Я рад, что всё закончилась хорошо.

— Не сомневаюсь. И сейчас мы с вами здесь лишь потому, что наша семья и конкретно я очень признательны, что приглядываете за ним. Его общение с вами заставило Вайрина повзрослеть. Чувствуется в нём уже не мальчишка, но взрослый юноша, взявшийся таки за ум. Чего не скажешь о нашей дочери… — пробормотала Сью, скользнув по ней взглядом, и посмотрела на Кондрата. — Надеюсь, вы останетесь с нами на одну ночь в знак нашей признательности.

— Приму за честь.

— Думаю, если у вас возникнет потребность, у моего мужа всегда найдётся место для человека, что может решить подобные ситуации, мистер Брилль.

— Я буду иметь это ввиду, госпожа Легрериан.

По крайней мере, он не помрёт от голода на улице, и у него всегда будет куда податься. Это не могло не радовать.

На ужин Кондрата тоже позвали. За приёмом пищи не утихали разговоры и расспросы, в которых неотъемлемо участвовал Вайрин. При этом его брат заметно скучал и, казалось, был даже недоволен тем, что всё внимание было приковано к младшему брату.

Хотя интерес к младшему Легрериану проявляли не только родные. За это время Кондрат ещё раз обратил внимание на то, что Вайрин между делом очень мило перекидывался словами со служанкой Гинеей. Между делом, как бы невзначай, но будто их что-то связывало. Возможно, даже чуть больше, чем требовали отношения «хозяин-служанка». И пусть она была старше его лет на пять, они могли бы сойти за неплохую пару при другом раскладе.

Но казалось, что чем больше Вайрин с ней разговаривал, тем грустнее сам становился. Так Кондрат стал случайным свидетелем конца их разговора, где тот в чём-то пытался убедить её, а девушка будто испугано отнекивалась. Но их прервала одна из служанок, проходящая мимо.

— Гинея, поможешь устроить комнату для гостя?

Кондрат находился достаточно далеко, чтобы его не заметили, но при этом видел, как оба резко обернулись к человеку, который был лишним в их разговоре.

— Да-да, я уже… последние приготовления, — заторопилась Гинея. — Прости… то есть, простите, господин Легрериан, но мне нужно выполнять свои обязанности.

— Да. Да, иди… — пробормотал тот, задумчивым и странным взглядом проводив девушку.

Даже в таком доме было полно секретов и тайн, которые, казалось, только и ждали, чтобы однажды обернуться чем-то нехорошим. Хотя было ли в жизни как-то иначе? Люди живут, принимают решения, после чего всё это скручивается в клубок, становящийся однажды чем-то большим, чем слухи и перешёптывания.

С наступлением сумерек Кондрату была предложена одна из дальних гостевых комнат, которая могла сравниться лишь с номером гостиницы в самом дорогом отеле его мира.

Через полчаса поместье уже погрузилось в сон, и Кондрат, лёжа в огромной мягкой кровати, которая буквально обхватывала его со всех сторон, задумался, что было бы, родись он в этом месте. И родись он в семье, похожей на эту. Пошёл бы он по тем же стопам, что выбрал однажды, будучи молодым? Да и стал бы он тем, кем стал, по итогу.

Под эти мысли он погрузился в сон, даже сам того не заметив, и спал действительно крепко, не помня себя.

Но Кондрат давно пришёл к тому, что за каждым затишьем следует обязательно какое-нибудь событие, и в этот раз было точно так же. Он даже не удивился, — если только немного, — когда по утру проснулся и почти сразу узнал новость, что прогремела в поместье подобно грому.

На кухне с первыми лучами солнца была найдена мёртвой служанка, в которой все безошибочно опознали ту самую Гинею.

Глава 31

Кондрата разбудил громкий стук в дверь. В тот момент он ещё не знал, чем будет омрачено утро в поместье Легрерианов.

Настойчивые удары в дверь заставили его почти сразу проснуться. В голове ещё не до конца прояснилось после хорошего сна, однако холодное предчувствие недобрых вестей уже пробежалось по телу.

Тряхнув головой, чтобы сбросить остатки сна, Кондрат накинул халат, который был любезно повешен на спинке кресла, и подошёл к двери. За ней стояла встревоженная служанка, которая будто не находила себе места.

— Мистер Брилль, простите, что так бужу вас, но господин Вайрин Легрериан настоятельно просил вас разбудить и привести на кухню.

— Что-то стряслось, — Кондрат не спрашивал. И так понятно, что что-то произошло.

Та напряжённо кивнула.

— Да, мистер Брилль. Одна из служанок, её нашли мёртвой сегодня утром на кухне. Мой господин просил вас прийти.

— Сейчас оденусь, — быстро откликнулся он на просьбу.

И уже меньше, чем через две минуты Кондрат шагал по коридору за девушкой, которая чуть ли не бежала перед ним вперёд.

Поместье было действительно большим. Его поселили в дальнем крыле для гостей, и для того, чтобы спуститься к кухне, располагавшейся у столовой, им пришлось пройти коридор, спуститься по лестнице, после чего по служебным проходам, чтобы сократить путь, и дойти до главного холла. Там служанка свернула в неприметную дверь, и вновь по коридорам, пока они наконец не вышли на кухню.

Тело, по-видимому, лежало у кухонных столов, шедших вдоль стены перед окном, но сейчас его закрывали собой собравшиеся, которыми были ещё одна служанка, глава семьи Вендор Легрериан, старший сын Джозеф Легрериан и старый слуга или, как его называл Вайрин, дед. Они окружили тело полукругом, в полной тишине разглядывая его.

— Господин… — шёпотом произнесла служанка, нарушая безмолвное собрание, и Вендор обернулся.

— А, мистер Брилль… — протянул хозяин поместья, увидев Кондрата. — Хорошо, что вы пришли. Как видите, у нас здесь случилась кое-какая неприятность…

Он сделал шаг в сторону, позволяя взглянуть на тело. Кондрат сразу узнал в служанке Гинею, с которой о чём-то напряжённо общался Вайрин прошлым вечером. Собственно, и сам молодой сыщик был здесь, просто из-за спин людей Кондрат сразу его не увидел. Он стоял перед телом на одном колене, будто пытался что-то разглядеть.

Когда Вендор произнёс «кое-какая неприятность», Вайрин поднял на него холодный взгляд, но ничего не ответил.

— Это… — начал было Кондрат, но старший сын, Джозеф, перебил его.

— Гинея, — фыркнул тот с какой-то брезгливостью. — Девчонка из служанок.

— А вы позвали меня сюда… — предложил он продолжить.

— Хотелось бы удостовериться, что смерть была естественной, — кивнул на тело Вендор. — Да-да, мой сын сыщик, я знаю, что вы это скажете. Он вполне способен сказать, убийство это или нет, но я хотел бы удостовериться. В наше время безопасность очень важна, а мнение двух сыщиков, один из которых умудрён опытом, лучше, чем мнение одного и молодого.

Вайрин вновь бросил на отца неприязненный взгляд, но промолчал. Джозеф, заметив это, лишь усмехнулся.

— Тогда позвольте… — протиснулся между людьми Кондрат, встав прямо над девушкой.

Гинея, девушка лет двадцати пяти, лежала прямо перед одним из кухонных столов на боку с согнутыми в коленях ногами. Перед ней валялся серебряный поднос с осколками стекла. Рядом с девушкой по полу разлилась небольшая красная лужа, однако это точно была не кровь.

Кондрат осторожно присел перед телом, после чего взглянул на Вайрина.

— Нашёл что-нибудь?

— А? — тот рассеянно посмотрел на него.

— Смерть насильственная или нет?

— А, ты об этом… нет, не насильственная. Возможно, действительно просто умерла. Сердце остановилась, или болезнь прибрала, о которой мы не знали.

Слишком поспешные выводы для человека, который уже имел за спиной несколько успешных расследований, пусть и не без его помощи.

Кондрат внимательно осмотрел тело. Девушка, как он и заметил сразу, лежала на боку. Колени были присогнуты, одна из рук тянулась к горлу.

— Кто и когда нашёл тело? — спросил он, не заметив, как его голос изменился. Лишился каких-либо красок, стал каким-то металлическим, механическим.

— Я, господин… мистер Брилль, — тихо произнесла присутствующая здесь служанка, сделав шаг вперёд. — Где-то полчаса назад. Она должна была выйти с подносом, но так и не появилась. И я пришла позвать её, а она… она просто…

— Так и лежала, в такой позе, верно?

— Д-да…

— Вы что-нибудь трогали? Не только тело, но вообще что-нибудь?

— Н-нет! Нет, я сразу побежала звать на помощь!

— Встретили кого-нибудь на своём пути?

— Встретила прямо у входа Мити…

— Мити? — переспросил Кондрат.

— Её, — она кивнула на девушку, которая привела его сюда. — Я встретила Мити, и мы бросились звать охрану. А потом нашего господина Легрериана.

— Я не видел охрану, — заметил он.

— Они прочёсывают дом и округу на всякий случай, — бросил хозяин поместья спокойно, будто это были мелочи.

— Хорошо… — Кондрат ещё раз внимательно пробежался по телу взглядом. — То есть вы предупредили охрану. А она здесь что-нибудь трогала?

— Нет! Они тут же заперли помещение, обойдя его, и пошли проверять дом, — испуганно пискнула та.

— А потом вы позвали господина Легрериана и только его, верно?

— Я встретила господина по пути к Джозефу Легрериану, — посмотрела она на старшего сына хозяина. — После этого позвала нашего господина. Также мы разбудили нашего дворецкого, Макларена, так как он отвечает за нас, и вместе мы спустились уже сюда.

— Ясно, — Кондрат посмотрел на Вайрина. — А ты как здесь оказался?

— Проснулся на шум, — буркнул тот. — У меня комната напротив отцовской.

Получалось, что служанка увидела тело, бросилась к охране, встретив у входа одну из служанок. После этого они предупредили охрану, поднялись, где по пути встретили старшего сына, разбудили своего хозяина и спустились сюда, попутно разбудив дворецкого. А Вайрин спустился сам, услышав шум.

Кондрат осторожно потрогал тело, согнул пару раз кисть покойницы, после чего осмотрел кожу. Судя по тому, что он видел, она действительно умерла где-то полчаса, может сорок минут назад плюс-минус. На шее, к которой она тянулась руками, никаких следов не было. Зато на коленях под юбкой были порваны колготки, и там виднелись ссадины и кровоподтёки.

Осмотрев тело, Кондрат пробежался взглядом по полу, разглядывая осколки стекла. Осторожно достал платок и поднял один из них. В этом фрагменте отчётливо угадывалась ножка бокала с донышком, на котором сохранились подтёки чего-то красного.

Учитывая лужу перед трупом и характерный запах, можно было смело сказать, что в бокале было ни что иное, как алкоголь. Вино, если быть точнее.

Теперь у Кондрата в голове вырисовывалась картина смерти. Девушка собирается нести поднос с бокалом вина, но начинает задыхаться и хватается за горло, после чего падает на колени, разбивая колени. И лишь потом заваливается набок и умирает, замерев в этой позе. Поднос с бокалом вина она или уронила, когда держала в руках, или смахнула со стола, падая.

Иначе говоря, Гинея или подавилась, или умерла от какого-нибудь заболевания, или отравилась.

Первые два — случайность. Последнее — попытка убийства. И сейчас требовалось выяснить, что именно это было.

— Кому она собиралась отнести вино? — спросил Кондрат, взглянув на присутствующих, и только один из них ответил.

— Мне, — произнёс хозяин поместья, Вендор Легрериан. — Я всегда пью вино по утрам.

Кондрат задумался, его собственные предположения ему не понравились.

Служанка умирает, а вино, которое она в этот момент собиралась отнести, предназначалось для хозяина поместья. Совпадение? Возможно. Однако если принять в расчёт предположение, что служанка не болела и не давилась, а просто отпила вино, которое предназначалось хозяину, и отравилась, то ситуация принимала неприятный оборот. Её глупость могла стать случайностью, которая спасла жизнь её хозяину.

Теперь требовалось понять, действительно ли Гинея просто подавилась, болела какой-нибудь астмой или же на деле отравилась. И Кондрат это хотел узнать. Тайна произошедшего захватила его в свои силки.

Кондрат встал и под взглядами других обошёл кухню, пока не нашёл в импровизированной раковине из медного таза небольшую старенькую кружку, на дне которой сохранились красные потёки, как на осколках — остатки вина.

Вряд ли в такой кружке подают вино господам, а значит, пила из него, скорее всего, сама служанка. Это можно будет выяснить по отпечаткам пальцев чуть позже.

— У вас есть пипетка и какой-нибудь бутылёк, господин Легрериан? — поинтересовался Кондрат.

— Зачем тебе? — нахмурился Джозеф, старший сын, которого вообще никто не спрашивал.

— Хочу взять на пробу вино на полу, — ответил тем не менее он невозмутимо. — Ещё мне нужно, чтобы кто-нибудь вскрыл тело, и алхимик. Смогут такие найтись в городе?

Он посмотрел прямо на хозяина поместья, Вендора Легрериана, и тот недовольно поморщился.

— У нас не принято вскрывать тела, пусть это и практикуется. А вот алхимик найдётся. Зачем вам это, мистер Брилль?

— Она или подавилась, или была отравлена. И если она отравилась, есть вероятность, что она могла отравиться вашим вином, господин Легрериан.

Теперь уже граф нахмурился. Оборот событий ему явно не понравился. И сразу же у него нашлись люди, которые могут помочь Кондрату ответить на его вопросы. Удивительно, насколько угроза жизни может заставить людей сотрудничать.

И прежде, чем выйти из кухни, Кондрат собрал пипеткой жидкость с пола, после чего осторожно завернул несколько осколков стекла с подтёками вина и кружку из раковины в платок. Заодно он достал бутылку, из которой, предположительно, был наполнен бокал.

Выяснить всё будет достаточно просто. Куда сложнее будет найти убийцу, наличие которого могло вскрыться в самое ближайшее время.

Как бы мерзко это ни звучало, но вскрытие проводил мясник, и делал он это буквально в том же помещении, где разделывал мясо. Да, предварительно он очистил помещение от продуктов и подготовил стол, но знать, что здесь же потом будут разделывать мясо…

Про антисанитарию здесь никто не слышал.

— В первый раз вскрываете? — поинтересовался Кондрат.

— Да не, было дело, вскрывал и до этого людей, — вздохнул мясник, натачивая нож. Он был лысым, идеально выбритым и низким, что не мешало ему быть ещё и крупным. И там явно бугрился не жир под рубашкой с фартуком. — Были эпизоды, когда требовалось вскрыть человека, так что рука немного набита. Но такое требуется не каждый день, а вот мясо — всегда.

Он пробежался взглядом по телу девушки, которую раздели, взглядом.

— Не думал, что увижу её однажды на своём столе. Вообще не думал…

— Знали её?

— Да, Гинея, служанка хозяйского дома, за мясом ко мне вот заглядывала… Из-за чего умерла хоть несчастная девушка?

— Неизвестно. Но надо проверить, что она не подавилась, и дыхательные пути не перекрыты воспалением или чем-то в этом роде.

Кондрат не был силён в медицине, что-то общее знал, но не более. Поэтому и сказать точнее, как должно было выглядеть воспаление или болезнь, не мог. Оставалось только смотреть.

Мясник не показывал отвращения или каких-то иных чувств, кроме жалости к жертве. Он спокойно взялся за наточенный нож, после чего начал вскрытие горла покойной. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Возможно, он даже не видел разницы между тушами животных и телом мёртвого человека. А Кондрата, насмотревшегося на всякую мерзость, такое уже не трогало.

Вскрытие проходило без эксцессов, и единственное, на что они могли полагаться — на то, что видели сами, без каких-либо исследований и взятий проб тканей. Такого здесь ещё не было.

Когда работа была почти окончена, мясник вздохнул:

— Ну… я видел воспаления у животных, и могу сказать, что такого тут нет. И ничего, чем она могла бы подавиться.

Кондрат подошёл поближе к телу.

— А вот здесь, какие-то пятна на пищеводе и глотке, как ожоги. Это что?

Обычно пищевод, насколько Кондрат знал, должен быть розоватым или телесным… Короче, нормального цвета. Ну может какие-то вкрапления ещё. Однако здесь виднелись прямо-таки красные пятна, как язвы, которые никак не походили на нормальные.

— Не знаю, мистер, я не силён в этом, — он присмотрелся. — Возможно, выпила чего, что обожгло горло?

— Да, возможно…

Если никаких посторонних предметов и отёков они не видели, было логично предположить, что такие пятна возникли от чего-то агрессивного, как кислота или яд. К тому же, скоро выяснится, было ли вино отравлено или нет, но, глядя на картину, он уже мог предположить, что его самые неприятные предположения подтвердятся.

Кондрат попросил мясника вскрыть и желудок. Там они обнаружили остатки вина, от которых до сих пор несло спиртом, и ожоги, похожие на те, что были в пищеводе.

— Да, совсем молодая… — пробормотал мясник, отойдя от тела. Он отвернулся, чтобы не показывать, как у него появились слёзы на глазах.

Кондрат не хотел его тревожить, мужские слёзы никто не должен видеть, однако он был вынужден спросить:

— С телом вы сами или мне его забрать?

Тот лишь махнул рукой, показывая, что справится сам.

Что ж, у Кондрата были ещё дела, поэтому он покинул лавку без промедления.

Следующим на очереди был алхимик, какой-то совсем молодой юноша, живший на отшибе у самого леса, тем не менее, обзаведясь женой и маленьким ребёнком.

Когда Кондрат пришёл, тот встретил его прямо у тропы, поманив за собой в отдельную избушку, которая была заставлена с верху до низу разнообразными склянками. Где не было склянок — были книги. А на столах громоздились большие агрегаты из стекла для перегонки жидкостей, назначение которых для Кондрата оставалось загадкой. Спроси его в своём мире, что это, и Кондрат бы сказал, что место похоже на мет-лабораторию.

— Есть что-нибудь? — сразу задал он вопрос, едва переступил порог.

Парень был похож на классического ботаника в очках, и в другой ситуации он бы засомневался в способностях молодого алхимика, однако именно к нему направил Кондрата граф.

— Да, те образцы, что вы принесли — это вино! — с важным видом сообщил тот, поправив очки.

Сыщику оставалось лишь поморщиться.

— Это я понял. Но меня интересуют следы ядов, может кислот или чего-то, что могло убить человека.

— Ну такое тоже имеется, — согласился тот и поманил Кондрата пальцем к одному из столов, где на штативе стояли пробирки. — Взгляните.

Он вытащил одну из пробирок, после чего добавил туда из пипетки какую-то зелёную жижу. Та упала в жидкость, словно густой мёд в чай, не спеша растворяться.

— Видите? — спросил он.

— Что именно?

— Это слеза дракона, один из маркеров, которые показывают примеси в веществе, — решил прояснить учёный. — Добавляя разные маркеры, которые реагируют на определённый ряд веществ, можно определить, какие из них были добавлены в вещество. Видите? Она ведёт себя как густая капля, а не растворяется сразу.

Кондрат прищурился.

— Иначе говоря, он просто показывает наличие посторонних веществ. А можно выяснить, был ли там яд или другое вещество, смертельное для человека?

— Конечно. Зная, на что реагируют маркеры, можно методом исключения подобрать те, что выдадут точно, что внутри была за примесь. Один будет реагировать на одни вещества, другой — на другие. Там, где они пересекутся несколько раз…

— И будет наш яд, — закончил за него Кондрат.

— Именно. Осталось лишь их подобрать.

Юноша пробегался пальцами по полкам, забирая с них нужные флакончики, пока их не накопилось около десятка. После этого юный алхимик осторожно расставил их на столе и начал долгий и нудный процесс проверки.

Пипеткой он брал из каждого флакончика по несколько капель, после чего добавлял их в разные пробирки. Какие-то он отставлял, какие-то он, наоборот, придвигал ближе.

Это растянулось на несколько часов.

Кондрат уже сидел на свободном стуле, неподвижно глядя в один-единственный угол в то время, как алхимик, что-то бурча под нос и чертыхаясь, раз за разом пробовал разные комбинации, пробуя выявить яд или кислоту. Иногда он вставал и расхаживал по хижине, собирая с полок новые бутыльки, после чего возвращался обратно за рабочий стол.

Было уже пол-одиннадцатого, когда парень наконец-то выдохнул, откинувшись на спинку стула.

— Готово!

Кондрат, будто пробудившись от дрёмы, подался вперёд.

— Что это?

Алхимик встал, подошёл к одному из многочисленных шкафов, после чего достал оттуда бутылку и показал Кондрату. На этикетке был красноречиво нарисован череп с костями.

— Серная настойка! — сообщил он гордо, но, увидев непонимание Кондрата, продолжил. — Это вещество, которое используют для борьбы с крысами и другими грызунами-вредителями.

— Крысиный яд, иначе говоря.

— Именно.

— И она есть в каждом доме?

— В любом, где борются с крысами. Вещество дороговатое, конечно, но тем не менее люди его могут себе позволить. Например, хозяева больших поместий, учитывая, что у них частенько появляются проблемы с грызунами.

— И это вещество было в кружке и на осколках?

— Да. Везде, куда залили вино, так как серную настойку добавили прямо в бутылку, я подозреваю.

Теперь Кондрат точно знал, что перед ним было убийство. Кто-то точно знал, что граф пьёт вино по утру, и знал, какое именно он предпочитает. Поэтому убийца взял бутылку, подлил в вино отраву для крыс, после чего поставил на место. А на утро графу бы точно так же принесли вино, и буквально за несколько минут его бы не стало.

Однако кое-что пошло не по плану — вино втихушку отпила служанка и скончалась до того, как донесла вино хозяину. Спасла жизнь своему хозяину собственной нечестностью.

Да, иногда мир любил преподносить жестокие шутки…

Глава 32

Настал следующий день, и прежде, чем перейти к опросу свидетелей, Кондрат снял отпечатки с кружки, бутылки и осколков стекла, которые смог найти. Как он и ожидал, только Гинея трогала кружку, оставленную в раковине, а значит, она действительно отпила вино. На осколках так же нашлись только её отпечатки.

А вот на бутылке, уже почти початой, обнаружился целый набор отпечатков. И здесь Кондрату пришлось обратиться напрямую к графу.

— Взять отпечатки пальцев у меня? Зачем? — недовольно прищурился он.

— У каждого человека свои отпечатки пальцев, прямо как лицо или почерк. По ним можно будет узнать, кто конкретно брал бутылку вашего вина и мог его отравить.

Вендор Легрериан внимательно смотрел на Кондрата. Мужчина перед ним не трусил, не пытался раболепствовать, смотрел прямо в глаза, при этом ведя себя почтительно. Невольно к таким людям проникаешься уважением.

Граф махнул рукой.

— Если это требуется…

И дело пошло.

Кто-то выказывал недовольство, как его сын Джозеф, кто-то отнёсся к этому спокойно, а некоторые, как дочь графа Ильестина, делали это даже с радостью. Последняя пыталась и вовсе заигрывать, но лишь прикусила губу, провожая сыщика взглядом, когда тот остался равнодушен к её словам.

По итогу удалось выяснить, что на бутылке были отпечатки служанок, включая Гинею. Отпечатков остальных людей там не было. Возможно, потому что её трогали только служанки. А возможно, и потому, что вчера Вайрин поведал дело о призрачном доме, где они выявили преступницу по отпечаткам пальцев, и это слышали все члены семьи.

И тем не менее это кое-что дало. Этот факт наглядно говорил о том, что кто-то подсыпал отраву именно ночью. Оставалось вычислить преступника, просчитав, какие мотивы могли быть у каждого из них.

Кому выгодно убийство графа? Естественно, недоброжелателям, и Кондрат лично поговорил с главным стражником и дворецким.

— Никто не мог проникнуть в дом, — уверенно заявил глава стражи, высокий широкоплечий мужчина с пышными усами. — Я могу поставить на кон свою жизнь, что никто не пересекал границы поместья. И следов взлома не было обнаружено, все двери были закрыты, все окна на щеколдах. Никто в поместье не входил и не выходил.

И эти щеколды были действительно хорошими. Помня прошлое дело, Кондрат сразу проверил, можно ли их открыть магнитом, но каждая из них была на задвижке, сразу отсекающей возможность подобных манипуляций.

— А в дом мог кто-нибудь проникнуть? Например…

— Кто-то из моих людей? — недовольно рыкнул он. — Да, я понимаю, надо найти виноватого, однако я ручаюсь за каждого из них.

— В доме тоже были люди?

— Были. Естественно, были. Можете поговорить с ними.

— Обязательно. И ещё я хочу собрать с ваших людей отпечатки пальцев. Его Сиятельство дал мне на это разрешение.

Однако отпечатки ничего не дали, никто из стражников что в доме, что с улицы не трогал бутылку. Они не слышали о способе поиска по отпечаткам пальцев, так как никого из них в тот момент, когда Вайрин выложил эту информацию, как на духу, не было. Поэтому, будь это кто-то из стражников, он бы не знал о мерах предосторожности.

Те, кто патрулировал поместье внутри, тоже не сказали ничего нового. Никого не видели, ничего не слышали.

Поэтому Кондрат обратился к дворецкому, деду по имени Макларен. Тот, казалось, вот-вот развалится от любого чиха, глядя на Кондрата слезящимися глазами. Чего нельзя сказать о его мозгах — старый слуга имел достаточно ясный ум и хорошую память, пролив некоторые детали на позапрошлый вечер.

— Все двери мы запираем. Лично я проверяю, мистер Брилль.

— А что касается служанок? Кто ещё был в доме?

— Как только это случилось, — вздохнул старик, — мой господин приказал никого не выпускать. Все, кто присутствовал той ночью, сейчас здесь.

— Всего три служанки и один дворецкий? Так мало?

— Ночью больше и не требуется, а люди добрые на ночь могут вернуться к семьям, мистер Брилль. Наш граф — хороший человек. Мой младший господин Вайрин наверняка рассказывал историю семьи, и мой господин относится к ним по-доброму, к тем, кто под его защитой. А они отвечают ему преданностью и любовью.

Не такой уж и любовью, раз попытались убить.

— И никто не мог получить ваш ключ, чтобы тайком войти и выйти? — уточнил Кондрат. — Например, сделать слепок?

— Конечно, такое возможно, мистер Брилль, — не стал отрицать очевидного старик, — однако я храню их всегда при себе. Ещё один у главы стражи и один у моего господина. Какой-то и могли выкрасть для слепка.

Иначе говоря, ещё два факта: все присутствующие той роковой ночью до сих пор в доме, и слепок всё же могли сделать. И тогда убийца мог проникнуть в дом, отравить вино и сбежать. Однако глава стражи клялся головой, что никто не входил и не выходил из поместья. И Кондрат был склонен верить ему.

Получалось, что убийца был до сих пор здесь, и из-за того, что людей в поместье было немного, список тоже был небольшим.

Служанка Мити.

Служанка Енса, которая нашла труп.

Дворецкий Макларен.

Жена графа Сью.

Старший сын графа Джозеф.

Младшая дочь графа Ильестина.

Это если исключить возможность проникновения, естественно.

Графа он исключал, так как тот и был целью.

И у каждого мог иметься мотив. У тех же служанок и дворецкого мог быть зуб на графа или им его заказали. И если про заказ понятно, то причины мести могли быть разнообразны. От обесчещивания их или кого-то из родных до плохого отношения к семье в далёком прошлом.

Высокородные нередко обижают людей ниже по статусу. Такое сплошь и рядом встречалось в его мире, где так-то были законы и права. А здесь и вовсе простор для подобного. И люди очень долго могли таить зло на графа.

Потом жена графа. Здесь всё упиралось или в месть за измену, если таковая была, или в желание завладеть деньгами — по опыту Кондрата это наиболее частые причины убийства мужа. И подобное совсем не редкость. Зачем жене деньги? Да, например, он ей их не давал. Или просто желание править самой целым графством — жажда власти у женщин не редкость.

Сюда же отправлялся и старший сын с дочерью. Один был прямым наследником и мог не желать ждать кончины отца, который выглядит здоровым и не спешащим на тот свет, чтобы заполучить власть и деньги в свои руки.

Его сестра не была прямой наследницей, однако могла быть в завещании, которое давало ей возможность получить часть наследства, и она хотела его здесь и сейчас. Например, потому что теперь в другой семье, и им они не помешают. А могла и мстить за то, что выдали за нелюбимого человека.

Оставался ещё Вайрин. Как бы Кондрат ни хотел, но он тоже был под подозрением. Только приехал, и тут же смерть служанки. Кондрат не раз замечал, что Вайрин не сильно любил отца и, возможно, таил обиды и избегал разговоров о семье. И сейчас он мог окончательно поставить точку в вопросе. Как сыщик, Вайрин понимал, что он затеряется среди тех, у кого так же был мотив.

И у некоторых при этом были причины не делать этого. Слуги, жена и сын имели кучу возможностей убить графа, так как находились зачастую рядом с ним. Делать это при двух сыщиках — верх глупости.

А вот дочь графа и Вайрин вписывались очень неплохо. Они только приехали, и это была если не первая, то редкая возможность убить отца и, опять же, затеряться среди подозреваемых.

К тому же, Кондрата не отпускал сам Вайрин. Он не исключал возможности того, что целью была именно служанка. Его товарищ мог поссориться с ней, узнать какие-то неприятные подробности и отомстить. Верил ли Кондрат, что тот на это способен? Не хотел, но понимал, что такой вариант был.

Ещё один вариант — целью была именно служанка. Однако здесь был неоправданный риск того, что она не будет отпивать вино, и погибнет граф. Есть и куда более надёжные способы покончить с простолюдинкой.

Кондрат сидел в своей комнате, обдумывая имеющиеся факты, подозрения, мотивы и улики в голове, пока, наконец, не разложил всё по пунктам. Залог раскрытия преступлений — методичность. Он думал, он соединял факты и подозрительные моменты, пока, наконец, не встал с кресла.

Пора было поговорить с жителями поместья, однако с учётом, что все снятия отпечатков заняли почти что день, это откладывалось на следующий день.

И по утру Кондрат начал с графа Вендора Легрериана.

Он был тем, с кого надо было начать: хозяин поместья и человек, который мог стать жертвой убийства. Тот встретил его в своём кабинете, разглядывая разложенные на столе бумаги. Вендор лишь скользнул взглядом по Кондрату, когда тот вошёл после стука, и взмахом руки предложил сесть, не отрываясь от бумаг.

— Я так полагаю, мистер Брилль, вы здесь, чтобы задать мне вопросы, верно?

— Абсолютно, господин Легрериан, — утвердительно ответил Кондрат.

— Как долго вы занимаетесь розыском преступников, мистер Брилль, позволю себе поинтересоваться перед этим.

Кондрат помедлил, прежде чем ответить.

— Уже как двадцать четыре года с небольшим, господин Легрериан.

— Набили руку, значит.

— Можно и так выразиться.

— А почему вы выбрали именно эту профессию? — он в первый раз оторвал взгляд, взглянув на Кондрата.

— По незнанию, — не стал кривить душой Кондрат.

— По незнанию? — удивился тот искренне.

— Знал бы я, что меня будет ждать, я бы никогда не пошёл туда, господин Легрериан. Возможно, свою роль сыграла работа моего отца, который тоже был сыщиком. Хотелось стать героем. А потом я начал работать и понял, что там нет и не будет никакого геройства.

— Почему же не ушли?

— Потому что у меня это хорошо получалось, а стране всегда нужны люди, которые хорошо копаются в подобной грязи, отчищая общество от подонков. И, наверное, потому что я больше не знал, куда податься.

— Грустно это, когда ты не можешь найти себе место в мире, а находишь, и уже не рад ему, — откинулся на спинку стула граф. — Как считаете, у моего сына есть будущее в сыщиках?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Потому что вы опытнее. Потому что вы, по идее, должны видеть потенциал, мистер Брилль. И вы очень прямолинейны, не заискиваете, не пытаетесь подлизываться, а значит, и сказать можете мне прямо.

Кондрат молча обрабатывал слова Вендора, после чего негромко ответил:

— Думаю, у него есть потенциал, господин Легрериан, но на вашем месте я бы не стал отдавать его в сыщики. Нормально жить после всего того, что ты насмотришься на этой работе, достаточно сложно.

— Но так он хотя бы нашёл своё место в жизни, — вздохнул граф. — Всё лучше, чем быть дебоширом. Но вы хотели задать мне вопрос, мистер Брилль? Предположу, что это связано с тем, чтобы опросить всех в этом доме, я прав?

— Возможно, не придётся опрашивать, но хотелось, чтобы они со мной поговорили.

Вендор рассмеялся в ответ.

— Хорошо сглаживаете углы, мистер Брилль. Вижу опыт человека, привыкшего задавать неприятные вопросы так, чтобы они не смердели. Что ж, можете поговорить с кем хотите. Скажите, что я дал вам право. Никто не пойдёт против моего слова. К тому же, мне самому интересно, кто целился на меня.

— Тогда я сразу спрошу вас, господин Легрериан. Вы знаете тех, кто мог хотеть вашей смерти?

— В этом доме? Никого. За его стенами? Думаю, многих графов, виконтов, баронов, баронетов и даже одного герцога. А вы думаете на моего сына или жену?

— Я бы не стал исключать их, — ответил Кондрат. — Мне придётся задать личный вопрос. У вас есть завещание?

— Естественно. Не знаю людей, кто мог бы избежать смерти.

— В него входит ваша дочь?

— Ильестина, Джозеф, которому всё сразу и перейдёт, как старшему наследнику, Вайрин.

— Но не жена? — уточнил Кондрат.

— Ей без надобности. Она имеет достаточно денег и земель, чтобы жить спокойно одной. Я позаботился об этом.

Кондрат не хотел задавать вопрос, однако для ясности надо было кое-что прояснить, и он всё же рискнул.

— Это очень деликатный вопрос, который я всё же должен спросить. Его бы задали и сыщики, пригласи вы их для расследования этого дела, — Вендор выдержал секундную паузу. — Вы были хоть раз неверны жене?

Вендор удивился, но потом усмехнулся, будто вопрос его позабавил. По крайней мере, он воспринял его нормально без каких-либо обид.

— Я не знаю ни одного аристократа выше безродных, который был бы верен своей жене полностью, мистер Брилль. Вы не поймёте, вы не граф и не аристократ. Просто поверьте на слово, — вальяжно ответил он. — Как мужчина мужчине — главное не заходить далеко. Жёны осведомлены об этом, однако хочешь жить — умей находить компромиссы. К тому же, я люблю её, и этого достаточно.

— Но она может так и не считать, верно?

— Может, — не стал Вендор отрицать. — Что у людей в голове — одним богам известно, и вы должны это знать лучше остальных, мистер Брилль. Но я обычно неплохо вижу людей и могу сказать, что вряд ли бы она это стала делать.

Он развёл руками.

— А она была с вами весь вечер? — уточнил Кондрат.

— Нет, не весь. Она принимает ванну перед сном каждый раз, поэтому часик-другой пропадает в ванной комнате.

— Я думаю, что этого достаточно, господин Легрериан. Я могу надеяться, что вы сможете ответить, если у меня возникнут другие вопросы?

— В пределах разумного, мистер Брилль, — ответил граф. — А так я полностью на вашей стороне.

Он выглядел слишком спокойно для человека, которого пытались убить, отметил про себя Кондрат. Либо это привычное для него дело, либо он просто не придавал этому значения. Однако перед выходом Кондрат всё же уточнил:

— На вас часто организовывали покушения, господин Легрериан?

— Были подобные случаи, но не назову их частыми.

Что теперь имел Кондрат после разговора с хозяином дома? Мотив был у детей, включая Вайрина, пусть в последнего он и не верил, что тот мог так поступить ради денег. Значит, оставались сестра и брат. Жену он тоже не вычёркивал, так как женская обида страшнее бомбы — никогда не знаешь, когда сдетонирует. К тому же, её не было час или два, что означало теоретическую возможность подсыпать яд. Плюс она слышала про отпечатки пальцев.

Заручившись поддержкой, Кондрат первым делом отправился отнюдь не к членам семьи, а к тем, кого подозревал меньше всего.

Слуги. Желай они убить своего хозяина, то подобрали бы более удачное время, что даже дилетант не мог не знать. Или сделали бы это куда раньше. И начал он со служанки Енсы, которая обнаружила труп. Прямо по пути к нему присоединился Вайрин.

— Есть что-то? — спросил он.

— Могу задать тот же вопрос, Вайрин. Кого ты подозреваешь? Ведь ты лучше знаешь свою семью, чем я.

Кондрату было просто интересно, что выяснил его товарищ и какие у него подозрения. Интерес, как профессиональный к своему протеже, так и касающийся самого расследования. Хотелось ему или нет, но Вайрин тоже попадал под подозрение, так как явно не очень тепло относился к семье.

— Я бы поставил на брата, — произнёс он.

— Почему он?

— Ты говорил, что надо искать мотив, верно? Он старше меня на четыре года и ждёт не дождётся, чтобы занять место графа.

— Это говорит в тебе сыщик или личная неприязнь к брату? — спросил Кондрат.

Вайрин даже остановился.

— При чём тут неприязнь?

— Просто почувствовал между вами её, да и ты подозреваешь брата. Обычно человека, которого любят, заподозрят в последнюю очередь. Или я ошибаюсь? — остановился следом и он.

Тот промолчал, после чего они вдвоём пошли дальше. Успели дойти до лестницы, когда Вайрин всё же ответил:

— Да, может у нас есть кое-какие разногласия, — нехотя признался он. — Не сказать, что мы прямо-таки близки были. Как, собственно, и с сестрой.

— Бывает, — ответил нейтрально Кондрат.

У него ещё были вопросы к Вайрину по поводу Гинеи, однако те могли подождать до следующего раза. Следовало действовать по плану и для начала сосредоточиться на служанке.

Глава 33

Кондрат изловил Енсу на первом этаже натирающей полы в конце коридора. Когда он подошёл ближе, девушка вытянулась как по струнке, испуганно переводя взгляд с Кондрата на Вайрина и обратно.

— Енса, — мягко начал Кондрат. — Я бы хотел задать несколько вопросов с вашего позволения.

— Да, конечно, — нервно согласилась она, перебирая пальцами тряпку в руках.

— Её вы можете оставить, — кивнул он на тряпку.

— Просто мой господин…

— Он разрешил мне поговорить с вами. Уверен, что полы смогут немного подождать в связи со случившимся.

Енса кивнула, отложив тряпку, после чего вновь неуверенно посмотрела на Кондрата с Вайрином.

— Наверное, для начала я попрошу вас представиться. Вы Енса…

— Енса Юлиндейс.

— Сколько вам?

— Двадцать три, мистер Брилль.

— И вы работаете у Его Сиятельства…

— Семь лет уже как, мистер Брилль, — без запинки произнесла Енса. — Меня взяли, едва я закончила школу. Просто раньше здесь работала моя мама, но как её не стало…

Девушка заметно сгрустнула.

— Его Сиятельство позаботился о вас, другими словами.

— Да, он всегда добр к нам. Я имею ввиду, к слугам. И мы благодарны ему, так как… вы же сами понимаете, не все относятся к слугам хорошо, — чуть тише закончила она.

— А в этом доме к вам все хорошо относятся? — Кондрат решил немного прощупать семью своего товарища, чтобы понять, с чем вообще имеет дело. По отдельности-то примерно он понимал, кто есть кто, однако хотелось узнать о них в общем, и от тех, кто на них работает.

— Да, и наша госпожа, и наш господин, они очень добры к нам, — с готовностью закивала она.

— И их дети? — уточнил Кондрат.

Служанка бросила взгляд за плечо Кондрата и быстро кивнула.

Ему стоило поговорить, конечно, с ней наедине, без лишних ушей. И Вайрин, будто прочитав мысли Кондрата, тут же возмутился:

— Я всегда к вам хорошо относился!

Девушка перепугалась.

— Нет-нет! Конечно! Господин Легрериан! Вы всегда были очень добры к нам! Я… я не имела ничего такого ввиду! К нам все хорошо относятся!

— Не волнуйтесь, — мягко произнёс Кондрат. — Никто вас ни в чём не обвиняет.

Но сам в голове сделал пометку, что речь могла идти о старшем сыне, Джозефе. Ещё тогда около тела тот отнёсся к смерти служанки пренебрежительно. Так, будто это было лишь досадное недоразумение, которое испортило им утро.

Однако сволочность человека ничего не доказывала. Кондрат сам был далеко не сахар, что, правда, никогда не заставляло его совершать преступления, если не считать парковку в неположенном месте.

— Получается, вы работаете достаточно долго здесь. Знаете дом хорошо?

— Конечно, господин Брилль.

— И для вас это уже не впервые, когда слуг в доме остаётся всего четыре, если считать дворецкого?

— Да, мой господин часто отпускает слуг, чтобы те могли вернуться домой. Мы работаем ночью по сменам, мистер Брилль. И, кажется, только Макларен живёт здесь, — задумчиво произнесла Енса. — Он служит семье уже очень давно. С незапамятных времён.

— У него нет семьи? — спросил Кондрат.

— Есть какая-то… Но он здесь ещё с тех пор, как моя мама работала здесь. И, кажется, был до неё.

— Он служит нашей семье уже херову тучу лет, — вставил свои пять копеек Вайрин. — Я бы сказал, что в каком-то смысле он уже часть семьи.

— Понятно… Значит, для вас это обычное дело, — кивнул Кондрат. — Тогда может вы замечали что-нибудь необычное?

— Необычное?

— В конце концов, вчера приехал ваш младший господин. Как-никак, этот вечер явно отличался от остальных. Может ещё кто-то вёл себя странно? Старший сын господина может был очень активным? Или его дочь?

— Что? Нет, они… — опять взгляд за плечо Кондрата, — были обычными. Рады видеть Вайрина. Ничего такого.

— И ночью было тихо, — подытожил он.

— Да.

— А у вас есть тот, кто дежурит ночью? Слуга, который не спит и готов в любую секунду прийти по зову хозяев?

— Да, — кивнула Енса. — Это была я.

— И в чём заключается ваша работа, можно поконкретнее?

— Ну… — девушка слегка задумалась, собираясь с мыслями. — Я дежурю ночью и готова ответить на любой зов моих господ. А по утру я бужу остальных, и там мы распределяем роли, кто куда. Кто помогать готовить завтрак, кто прислуживать господам, кто по дому хозяйничать.

— И ничего подозрительного ночью не было? Никто вас не вызывал? Никто не бродил по коридорам?

— Нет, — покачала она головой.

— И утром вы никого не видели? — уточнил Кондрат.

— Нет, никого.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже Гинею?

— Я… нет, я видела Гинею, — напряжённо произнесла Енса. — Но я думала, речь шла о семье Легрерианов.

Кондрат чувствовал, что девушка что-то не договаривает. Это было уже профессиональным чутьём человека, который разговаривал с тысячами людей и слышал сотни лжи, как самой оригинальной, так и настолько бредовой, что даже сумасшедший бы не поверил.

И сейчас он мог утверждать, что девушка кого-то покрывает. Кондрат даже догадывался, кого именно, однако не стал давить дальше. Будет ещё время поговорить с ней и вызнать, что именно она видела. Сейчас главное, что есть за что зацепиться. А пока можно было продолжить.

— Хорошо, — кивнул Кондрат. — А что было утром? Как всё происходило?

— Да как обычно, мистер Брилль. Я её разбудила, после чего мы разошлись по своим делам. Вроде всё было хорошо, но тут я услышала звук колокольчика из спальни моего господина. Ну знаете? Он дёргает за верёвочку, и у нас звонит колокольчик. Я быстро поднялась и узнала, что его вино ещё не принесли, после чего тут же спустилась вниз узнать, что Гинея там телится, а она… она… была мертва, — хрипло закончила девушка.

— И никого по пути вниз к Гинее вы не встретили?

— Никого, — покачала Енса головой. На этот раз, как показалось ему, искренне.

— Вы были дружны с Гинеей?

— Ну… мы общались… — уклончиво произнесла она.

— Насколько тесно?

— Как подружки, наверное? — Енса будто его самого спрашивала. — Просто разговаривали, шутили, смеялись…

— То есть вы знали её достаточно хорошо, — подытожил Кондрат, чтобы задать следующий вопрос. — Вы знали, что она отпивает вино иногда у вашего господина?

— Нет, я не знала, — покачала Енса головой. — Это очень непростительно, делать подобное за его спиной.

— Днём до случившегося и утром, когда она пошла наливать вино господину, Гинея была такой же, как и всегда?

— Да… — вновь взгляд мне за спину. — Да, такой же, как и всегда.

— Кто-нибудь ещё с ней тесно общался? — спросил Кондрат.

— Да мы все общаемся, — пожала она плечами. — Мы друг друга знаем, разговариваем друг с другом, обсуждаем… всякое…

— Всякое?

— Парней, — покраснев, произнесла она. — Она была хорошей девушкой, весёлой и доброй, поэтому… да, с ней все общались.

— И она ничего не рассказывала? Ничего необычного? Может что-то незначительное мелькнуло у неё? Или вам показалось, что она как-то иначе себя ведёт? Как-то по-другому, будто подменили? Тревожно?

— Она была обычной, — сказала, как отрезала, и Кондрат пожалел, что привёл с собой Вайрина.

— Я понял. Тогда я больше не буду вас беспокоить, но, если что, вы сможете мне ответить ещё на пару вопросов?

— Конечно, в любое время, — с готовностью ответила Енса.

И это она очень метко сказала про любое время. Потому что при господине они многого не выдадут.

Следующей на очереди была Мити. Весёлая девушка с озорным огоньком в глазах, который не потух, даже когда погибла её подруга. Это показалось Кондрату странным, потому что она сама подтвердила тот факт, что они с ней очень хорошо общались.

— Вы Мити…

— Мити Энкеро, мистер Брилль, — с готовностью кивнула она.

— И вам лет…

— Девятнадцать.

— Сколько вы работаете у Его Сиятельства, мисс Энкеро?

— Да уже годика три как, мистер Брилль. Меня взяли случайно. Пришла, им требовалась работница, меня взяли. Вот и всё, — улыбнулась она.

— Вижу, вы не очень расстроены смертью Гинеи.

— Люди приходят, люди уходят. Моя мать говорит не плакать по мёртвым, ибо слёзы нужны для живых, поэтому я не плачу. Хотя грустно, да. Но жизнь продолжается, верно?

— Не стану спорить с этим утверждением, — согласно кивнул Кондрат. — А вы были дружны с Гинеей?

— Ну мы все здесь дружны, — улыбнулась Мити. — Но быть дружными и дружить — не одно и то же, если вы об этом.

— Поясните?

— Ну… мы хорошо общались, смеялись, рассказывали что-то о себе, но это не означало, что мы подруги. Просто у нас хорошие отношения. Вот.

— И вы что-то можете рассказать о Гинее?

— Ну… кроме того, что она была доброй и пылкой… — взгляд по Вайрину за его плечом, — ничего больше.

Кондрат теперь мог практически с уверенностью сказать, что все они скрывают один и тот же факт. И этот факт связан с Вайрином и Гинеей. Кондрат даже мог предположить, о чём идёт речь, так как ему было не десять лет, чтобы не сложить два и два.

— Больше ничего не расскажете?

— Поймите правильно, Гинея — девушка с характером. Она была весёлой и доброй, но умела держать при себе то, что не хотела рассказывать. И получается, что по-настоящему её никто не знал… за некоторыми исключениями.

Вновь взгляд за плечо, но теперь уже насмешливый.

— Хорошо. Насколько мне известно, Енса дежурила этой ночью, верно? — перешёл к сути дела Кондрат.

— Да.

— Вы спали всю ночь?

— Ну… пару раз я вставала, — не стала отрицать Мити. — В женскую комнату.

— Может видели что-то подозрительное? Слышали может? Видели ещё кого, кто заходил на кухню?

— Нет, никого и ничего, мистер Брилль. Но кто если и мог слышать, то это Енса. Она дежурила этой ночью, а мы все были лишь на подхвате в случае необходимости. Мы просыпаемся лишь утром: я, Макларен и Гинея… раньше просыпалась, — в голосе промелькнула грусть. — Енса нас будила, и мы шли по своим делами. Я готовилась с Енсой к завтраку, Макларен обходил дом, открывал двери, проверял дела на день, а Гинея должна была прислуживать нашим господам.

— И что произошло утром?

— Мы пошли по своим делам. А потом мы услышали колокольчик господина. Енса пошла к нему, а я осталась накрывать завтрак. Затем вскрик. Знаете, такой, другой. Не тот, когда крыску увидишь или тебя напугают, а именно взвизг. Ну я и бросилась к кухне, так как вход вон, там напротив. И лоб в лоб столкнулась с Енсой. У неё глаза большие, испуганные, а за спиной Гинея лежала. Я даже слова не успела вставить, как она крикнула звать стражу. А дальше всё, как она рассказывала.

— Это когда она…

Кондрат отыграл дурачка, который не помнил точно, что рассказала прошлая служанка, пусть в голове и отложилось точно, где и в какой последовательности они делали и встречали на своём пути, пока звали охрану и графа. Но ему было интересно, как это расскажет именно Мити.

Впрочем, она придерживалась точно такой же истории, и, в отличие от Енсы, у Кондрата не создалось впечатления, будто она что-то утаивает от него. Мити говорила ровно, спокойно, иногда слегка путаясь, возвращаясь назад и добавляя детали, что было естественно для человека, который вспоминал на ходу, пытаясь подробно воссоздать прошедшие события.

И её, в отличие от Енсы, не волновал стоящий рядом Вайрин, как лишний показатель, что Мити ничего не укрывала. Для Кондрата он уже был чем-то вроде индикатора, когда слуга что-то скрывает, так как те сразу бросали взгляд на одного из своих господ, прежде чем продолжить, когда возникал скользкий вопрос.

Третьим человеком, с которым собирался поговорит Кондрат, был дворецкий Макларен Драг, который, со слов Вайрина, служил им верой и правдой много лет. Это был старый джентльмен в смокинге и белых перчатках с натёртыми до блеска туфлями, в которых можно было увидеть собственное отражение при желании. Даже на старости лет у мужчины была достаточно чёткая дикция с удивительно ясным умом и памятью.

И он, даже не заглядывая никуда, смог по минутам рассказать график работ каждой из служанок. Кто где стоял, кто за что отвечал, и кто когда должен был идти и даже каким путём. Собственно, за то время, которое он работал в этом поместье, такое доскональное знание работы прислуги было логичным.

— А где вы были ночью, господин Драг? — поинтересовался Кондрат.

— Спал, мистер Брилль. Моя смена не в эту ночь.

— И вы проживаете здесь, в этом поместье?

— Да.

— Вы хорошо знаете своих сотрудников?

— Слуг, которые работают у меня? Да, очень хорошо, — он нахмурился. — Но не так, как хотелось бы, по-видимому. Тот факт, что Гинея пила хозяйское вино, оказался для меня пренеприятнейшим открытием, мистер Брилль. Мы такое себе не позволяем, а она всегда была одной из показательных служанок.

— И вы можете гарантировать, что в поместье никто не проходил?

— Я лично отвечаю за закрытие дверей, мистер Брилль. Это отработано годами, и быть может вы можете подумать, что я какую-то не закрыл, однако они все были заперты.

— И все слуги относятся к Его Светлости хорошо?

— Он всегда был очень добр к нам, к слугам и к городу, который находится в таком здравии лишь благодаря моему господину. Тех, кто подаёт надежды, он отправляет на учёбу. Кто же нет, ему находят работу простую, и человек без денег не остаётся. Мне сложно представить, чтобы кто-то хотел зла моему господину.

— А у вас никогда не было с ним ссор? — поинтересовался Кондрат.

— С моим господином? — на лице старика нарисовался ужас. — Никогда в жизни. Ни с ним, ни с его отцом. Мой отец был верным человеком его прадеду, мои внуки учатся в школах, куда попали лишь благодаря влиянию моего господина. Если понадобится, я сложу голову во имя этой семьи.

Собственно, в искренности дворецкого сомневаться не приходилось. Столько служить этой семье мог только верный ему человек. А внимание, чтобы у старика было всё хорошо, эту верность лишь подкрепляло.

Хотя, с другой стороны, верность окружающих была понятна. Вендор Легрериан попросту покупал её. Это были не просто траты — это были инвестиции. Больше образованных людей — больше тех, кто сможет приносить пользу, тех, кто сможет открывать бизнес, придумывать новые изобретения и усиливать экономику графства. Обе стороны были в плюсе.

Но для расследования это было, конечно же, минусом, и значимым. Нет врагов — нет подозреваемых. Кондрат собирался ещё походить по деревне, пособирать слухов от местных, однако, если сейчас смотреть на ситуацию, в отравлении были заинтересованы или внешние силы, или сами члены семьи.

Хотя не исключался вариант, что целью была служанка. Но так метко подгадать момент, чтобы та выпила вино, а не отнесла его напрямик к своему господину, надо было ещё суметь. Ведь могла и не выпить, верно? Могла в этот раз просто отнести его наверх, и всё. Слишком много было «возможно», чтобы предугадать именно этот момент. Если только она не промышляла этим постоянно.

Так кого хотели убить? Графа? Служанку? Мотивов убить одного было предостаточно, а вот другую — ни одного.

Хотя здесь ему мог помочь его товарищ.

После того, как вопросы закончились, они вышли в сад, чтобы немного подышать воздухом подальше от чужих ушей, после чего Кондрат закурил в первый раз за последние месяцы. Всегда носил с собой пачку сигарет, чтобы была такая возможность, пусть и притрагивался к ней редко.

В горле появился знакомый вкус дешёвого табака, а в голове приятно закружилось. Кондрат выдохнул дым в небо, подняв голову.

— Вайрин. А я могу задать тебе личный вопрос? — спросил он, разглядывая облака.

— Валяй, — пожал тот плечами.

В отличие от Кондрата, тот достал трубку под стать своему статусу и только-только подпаливал табак.

— Что было между тобой и Гинеей?

— Ну… ничего особого, по правде говоря, — ответил тот как-то нехотя.

— Насколько «не особо»?

— Ну мы были друзьями, хорошо общались…

— Спали вместе? — решил конкретизировать Кондрат, видя, что Вайрин пытается увильнуть от ответа.

Вайрин не горел желанием отвечать на вопрос и потому затянул с паузой. Кондрат терпеливо дождался, пока тот, наконец, ответит, не подталкивая. Не хотел, чтобы тот закрылся, и правду пришлось искать иными способами, которых было и так немного.

— По правде, да, мы спали пару раз вместе…

— Пару раз по сколько? — Кондрат внимательно взглянул на него, и Вайрин сдался.

— Ладно, мы спали, было дело…

— А из-за чего вчера вы спорили?

— Просто дела, — вновь уклончиво ответил он. — Просто поспорили и всё, ничего такого.

— Из-за чего конкретно? — с нажимом произнёс Кондрат.

Вайрин вроде бы сыщик, но почему-то не понимал, что как раз-таки такие ответы и заставляют подозревать человека.

— Слушай, ты что, меня подозреваешь? — возмутился он.

— Когда ты так отвечаешь, то подозрения насчёт тебя сами собой начинают возникать, Вайрин.

— Причём тут вообще наш спор? Они хотели убить моего отца, а не её. Гинея случайно попала под удар. К нашим отношениям её смерть никак не относится!

— Ты не ответил на простой вопрос, Вайрин.

— Да не убивал я её! — возмутился он. — Я был не согласен с ней в некоторых вопросах, вот и всё! Давно не общались, а тут разговорились, да и поспорили.

— Из-за чего вы поспорили, Вайрин?

Вайрин взглянул на своего друга и теперь мог ощутить на себе, что чувствовали все те, кого допрашивал Кондрат. Он подавлял, в глазах ни намёка на какой-нибудь проблеск чего-то человеческого, и это всё обрамляло совершенно непроницаемое лицо. И лицо без единой эмоции напрягало ещё больше, чем взгляд. Какое-то… человекоподобное, ненастоящее…

— Кондрат…

— Ответь на вопрос, — на него повеяло стальным холодом, будто Вайрин прижался на морозе к металлу. — Что вы обсуждали с ней?

— Я начал к ней подкатывать, а она отказалась, — огрызнулся он. — Сказала, что всё давно в прошлом. Всё давно поменялось, она простолюдинка, я аристократ, и мне служанка не ровня. Короче, она слилась.

Вновь сленг, но Кондрат тем не менее смог понять, о чём речь.

— Ты сильно на неё разозлился?

— Да, Кондрат, сильно разозлился! Вернее, разозлило, как она будто забыло о том, что было. Однако я её бы и пальцем не тронул! И хватит уже!

Он развернулся и зашагал прочь. Кондрат лишь проводил взглядом удаляющегося Вайрина, который ситуацию ни капли не облегчил. Он вёл себя странно, и этому было много объяснений. Однако если одни были безобидными, другие были очень серьёзным обвинением.

В этот момент Кондрат почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся на поместье. В одном из множества одинаковых окон за ними тенью наблюдала дочь графа Ильестина. Она сверлила взглядом Кондрата, после чего исчезла за занавесками подобно призраку.

Он поморщился и ещё раз затянулся. Да, это ещё та семейка…

Глава 34

Сын графа Джозеф вёл себя под стать своему статусу, глядя на Кондрата как на грязь. Старому сыщику уже не в первый раз встречались такие богатенькие детишки удачливых бизнесменов, которые на суде, получив немалый срок, вдруг теряли весь свой гонор и становились очень чувственными, ударяясь в слёзы. Однако сейчас обломать Джозефа ему было нечем, кроме как разрешением его отца.

Сам Джозеф тоже не спешил что-либо рассказывать. Он сидел в гостиной перед ним, откинувшись на спинку кресла и забросив ногу на ногу, с усмешкой в глазах.

Но Кондрата это не трогало. Пусть выкаблучивается сколько угодно. Однако что точно можно было сказать, так это что слугам придётся с ним непросто, и если отец не вправит мозги будущему наследнику, то графство будут ждать непростые времена.

Покончив с формальностями, на которые Джозеф отвечал настолько лениво, что казалось, сейчас вот-вот уснёт, Кондрат перешёл к сути дела.

— Что вы делали сегодня ночью, господин Легрериан?

— Я бы хотел, чтобы ко мне обращались как положено, — хмыкнул тот. — Может отец и дал вам разрешение на подобную фамильярность, но за собой такого не припомню.

— Ваше Сиятельство, — поправил себя Кондрат.

— Что? — улыбнулся тот.

Он надеялся вывести его из себя? Пустая попытка. Это детская забава, не более, по сравнению с тем, как иногда могли выкручивать мозги подозреваемые, а иногда и твои собственные коллеги, от подчинённых до начальников.

Но и соскочить с беседы Джозеф не мог. Против отца, который мог в любой момент поменять наследника, если верить местным законам, он не пойдёт и будет вынужден сейчас отвечать на вопросы.

— Ваше Сиятельство, что вы делали сегодня ночью? — повторил он, не изменившись в лице.

— Спал, — ответил Джозеф одним словом.

— И ничего не слышали? Ничего не видели?

— Я спал или вы не понимаете мою речь?

— Понимаю. Вы спали. Когда вы проснулись?

— Как и положено.

— Со всеми, — уточнил Кондрат.

— Да, со всеми, — кивнул наследник.

— Насколько я помню, служанка Енса сказала, что видела вас, когда поднималась наверх, — вернулся к прошлым показаниям Кондрат.

— И что?

— Куда вы направлялись?

— По своим важным делам, которые вас не касаются, — хмыкнул он.

— Конечно, не касаются, — кивнул Кондрат. — Однако меня просил ваш отец, и он обязательно спросит, что ответил его наследник. И что я скажу ему? Что тот отказался отвечать?

— Нет, я вам уже ответил.

— Что меня ваши дела не касаются, я помню. Так как мне поручил дело ваш отец, мне придётся так ему и передать, что ваши дела его не касаются, вы это понимаете?

— Вы угрожаете мне? — негромко спросил Джозеф, подавшись вперёд.

— Нет, Ваше Сиятельство. Просто я предупреждаю, что моей заинтересованности в этом нет. Мне нет дела до того, что вы делаете, потому что, как вы правильно заметили, ваши дела меня не касаются. И меня такой ответ удовлетворяет, однако удовлетворит ли он вашего отца?

Иначе говоря, Кондрат перекладывал всё на желание отца, с которым сын спорить не станет.

— Аккуратнее, мистер сыщик, я бываю и очень злопамятным, — предупредил Джозеф. Думал, что его угрожающий тон хоть что-то изменит, однако Кондрат даже бровью не повёл.

— Ваше сиятельство, я вас понял, — встал с кресла Кондрат. — Я передам Его Сиятельству Легрериану, вашему отцу, что вы угрожали мне, отказываясь отвечать и мотивируя это тем, что ваши дела его не касаются. Благодарю за уделённое мне время.

Кондрат встал и молча направился к выходу. И лишь взявшись за дверь, он услышал, как его окликнул сын графа.

— Передайте отцу, что тем утром я вставал так рано, потому что у меня были другие дела.

— Другие дела? — обернулся Кондрат. — Позволю от имени вашего отца поинтересоваться, какие именно.

— Хотел сходить в город, чтобы хорошо провести время с одной из девушек, — развел тот руками. — Такие дела. Могу сказать, к кому именно собирался пойти, и она подтвердит мои слова. Её зовут Тамира Мрок.

— Не думаю, что это важно упоминать вашему отцу, — произнёс Кондрат, отойдя от двери. — Однако во сколько примерно вы собирались уйти?

— Где-то… — он посмотрел на настенные часы. — В семь. Как раз утром перед тем, как у прислуги начинался рабочий день и все двери открываются.

— Ваш отец всегда запирает двери? Он боится чего-то?

— Покушения. Уже бывали случаи, так что это лишь мера предосторожности. Это мне не очень нравится, однако отец есть отец. Мы подчиняемся его правилам.

— А вы хорошо знали покойную служанку? Были у вас с ней… какие-либо отношения?

— В пределах необходимого. Мне безразличны простолюдинки, если вопрос не касается мужского интереса, — улыбнулся он. — Хотя я не сплю с прислугой. Проблем потом не оберёшься.

— Может вы замечали что-то в её поведении странное?

— Как только вернулся Вайрин, она весь день вела себя странно. Хотя причина понятна, у них были совместные ночи. Мой брат правилом не заводить контактов со служанками не пользуется.

Ещё одна монетка в копилку того, что Енса недоговаривала. Если даже старший сын заметил изменения в служанке, которой не интересовался, её подруга или товарищ уж точно должна была это заметить.

— Вы знаете причины, по которым мог спорить с ней ваш брат?

— Я не лезу в чужие дела и проблемы. Меньше потом хлопот. Пусть сам всё расхлёбывает.

— Вы не очень дружны со своим младшим братом, я так понимаю?

— Он мне завидует. Ведь, в отличие от него, я граф и мне достанется графство, а ему… — он издал смешок, — почётный титул сыщика.

— А с отцом вы дружны?

— Я уважаю его, — уже серьёзно ответил Джозеф. — Я люблю его, как отца. И я понимаю, почему некоторые хотят его смерти.

— Почему?

— Не всем по духу его успех, который всё больше и больше заметен. И я учусь его опыту и мудрости, чтобы они ослепли от наших достижений.

— А имена их знаете?

— Извините, я не записываю их в блокнот. Листов не хватит.

Немного, конечно, удалось выяснить, однако это хоть что-то. Сейчас Кондрат хотел составить общую картину того, что происходило и кто где был. И уже в этой картине искать несоответствия или моменты, вызывающие вопросы, которые по итогу выдадут убийцу.

Оставалось ещё двое: мать Вайрина и его младшая сестра. И Кондрат начал с сестры, которая, казалось, была единственной, кто был рад его видеть.

— Вас зовут Ильестина Идмен, дочь госпожи и господина Легрерианов. Верно?

— Зачем спрашивать, если это вам и так известно? — улыбнулась она.

А действительно, зачем? С другой стороны, Кондрат уже привык так опрашивать людей, точно выясняя их личность и родословную. Формальность, но так можно было проследить реакцию, когда человек говорит правду и потом её сравнить с ответами на важные вопросы.

— Формальность.

— Забавная формальность, — хихикнула девушка. — Кто ещё может быть на моём месте? Убийца?

— Я бы хотел задать от имени вашего отца несколько вопросов, госпожа Идмен.

— Не хотите звать меня по имени?

— Не имею права, госпожа Идмен. Возвращаясь к вопросам, вы приехали к вашим родителям какого числа?

— За два дня до вашего приезда. Хотела повидать своего младшего брата. И не ожидала, что он завёл себе такого друга, если честно.

— Вы замужем за Его Милость Лордом Идменом, вторым сыном виконта Идмена, верно?

— Да, всё верно.

— И он вас так просто отпустил? — удивился Кондрат.

— К моим родителям же… — подалась она чуть вперёд, нагнувшись так, чтобы грудь заманчиво показала свою ложбинку. — Здесь, в окружении двух опытных детективов, что ловят подонков, я ведь в безопасности, верно?

— Абсолютно. Я позволю себе поинтересоваться, что вы делали этой ночью, госпожа Идмен.

Ильестина слегка разочарованно вздохнула, видя полное безразличие мужчины к себе. Такое всегда неприятно, хотя природа одарила её красотой во всех отношениях, от которой все остальные сходили с ума.

— Я спала. Одна, — улыбнулась она, поправив подол своего платья.

— Не выходили в коридор?

— Зачем? Если нужно, слуга всегда может прийти ко мне. Моя дверь… всегда открыта, чтобы они могли сразу зайти, — голос стал бархатистее.

— Вы проснулись во сколько, госпожа Идмен?

— Ох, это было ужасное пробуждение. Меня никто не разбудил, а знаете ли, когда я слишком много сплю, голова просто раскалывается! Я сама покинула спальню и уже потом узнала, что случилась эта страшная трагедия.

— Вы хорошо знали Гинею?

— Ну я же не должна знать всех слуг хорошо, — улыбнулась Ильестина мило. — Этим занимается наш дворецкий. Хотя брату она когда-то очень нравилась.

— Понятно… госпожа Идмен, могу я спросить из чистого любопытства, почему вы следили за нами из окна? Сегодня днём?

— За вами? — улыбнулась она шире. — Я следила только за одним человеком, Кондрат. Я же могу звать вас Кондратом?

— Как вам будет угодно, госпожа Идмен. У вас хорошие отношения с отцом?

— Я люблю своего отца. Он многое для меня сделал и всегда помогал мне. Поэтому нет, я бы никогда не пожелала ему зла.

— А кто-нибудь другой из вашей семьи?

— Нет, — ответила Ильестина, продолжая смотреть на него, как кошка на сметану.

Больше из неё вытянуть было нечего. А с матерью было совсем просто. Её видел весь вечер муж и вместе они легли спать. Проснулась она вместе с мужем и покинула комнату, когда к ним ворвалась служанка с неприятнейшими новостями. На вопросы же о муже та ответила, что любит его таким, какой он есть, несмотря на все прегрешения.

— О каких именно прегрешениях вы говорите, госпожа Легрериан?

— Мы знаем, что мужчинам иногда нужно разнообразие, мистер Брилль, — вежливо улыбнулась она. — И ради семьи я готова мириться с этим. Природу не исправишь. Разве вам это не знакомо?

— Не знакомо, — ответил он невозмутимо.

— Что ж, бывают и такие, — пожала женщина плечами. — Я не желаю зла своему мужу, который так много сделал для меня. В конце концов, всё это, — развела Сью руками, — построено его силами и силами его предков, и я могу лишь благодарить его, помогая чем могу.

Кондрат бросил взгляд в окно, откуда открывался вид на подъездную дорожку, по которой пробегал мальчишка в плоской кепке. Он задумчиво проводил его взглядом, после чего спросил:

— Вы верите, что кто-то из ваших детей мог желать зла вашему мужу, госпожа Легрериан?

— Нет, абсолютно, — покачала Сью головой. — Мои дети избалованы вниманием, этого не отнять, но что им точно привили мы, так это что семья — самое важное, что у них есть, и что они должны защищать её всеми силами.

— От чего?

— От всего, мистер Брилль. Врагов в нашем мире у нас хватает. Будь мои дети хоть какими, относись как угодно друг к другу, но они бы никогда не позволили дать в обиду одного из своих другим, иначе съедят всех. А о том, что кто-то из них решил покуситься на моего мужа, и говорить бессмысленно.

Это были смелые и громкие слова. Но что получалось по итогу. Алиби было только у матери, которая спала в одной комнате с хозяином поместья — это подтвердил сам граф. Правда она тоже покидала комнату, чтобы принять ванну, но там её должны были видеть слуги. Все остальные члены семьи утверждали, что спали и не покидали своих комнат в течение ночи. Только утром Джозеф вставал, чтобы отправиться к девушке лёгкого поведения, где по пути его заметила спешащая сообщить о случившемся Енса.

Ещё больше вопросов вызывал Вайрин. После разговора на повышенных тонах тот старался не пересекаться лишний раз с Кондратом, да и старый сыщик пока не шёл с ним на контакт, давая тому времени немного остыть. Его реакция была или желанием скрыть правду, или обидой на подозрения вкупе с эмоциями по поводу смерти Гинеи.

Что касается слуг, ни у одного по понятным причинам алиби тоже не было. Енса бодрствовала, остальные спали и выходили разве что в туалет. По факту любой, кроме хозяина поместья и его жены, мог подсыпать яд, чтобы избавиться от графа ради денег, власти или мести. И никак это проверить было невозможно.

Между делом Кондрат разузнал и о служанке от графа и дворецкого, который знал о работницах дома больше всех.

Гинея Фисейская была родом из городка графа. Её родители погибли в пожаре, из-за чего она попала в сиротский приют города, где и выросла. Ни родственников, ни дома у неё не было. Девушка снимала комнатку, где и жила в перерывах между работой. Информации по ней практически не было.

У Кондрата могли бы возникнуть подозрения при такой скупой информации, что именно она и была убийцей, если бы девушка не отравилась. Пить вино, куда собственноручно добавила яд? В этом не было ни логики, ни мотивов. Оставалась вероятность, что она и была целью, однако Кондрат относил её к маловероятным.

Покончив с опросом свидетелей, Кондрат покинул поместье, чтобы прогуляться по городу. Ему хотелось после всех показаний привести мысли в порядок, и ничто лучше не помогало, чем прогулка по вечерним улицам.

С наступлением сумерек город немного оживал. Закрывались магазинчики и открывались кабаки, вокруг которых толпился весёлый люд. Такие места вспыхивали то тут, то там, зазывая людей весёлой музыкой и мешая соседям спать.

В таких местах, казалось, не могло происходить преступлений, им просто не было места, но Кондрат знал, насколько обманчиво это чувство. Особенно, когда в стороне за городом суровыми глазами наблюдало поместье, будто следило за своей добычей.

Кондрат никуда не спешил. Он шёл по узким улицам, наслаждаясь приятной атмосферой маленького городка, где небольшие улочки сбегали по склону и могли привести в совершенно неожиданные места. Заходишь на убегающую лестницу где-нибудь на оживлённой улице, а выходишь с неё в небольшом парке, где целуются молодые люди, даже не замечая гостя.

Возможно, Кондрат бы так и бродил по округе, наслаждаясь вечером, если бы не хотел заполнить пробелы, которые возникли в результате сбора показаний. Именно поэтому он остановился у одного из домов, который одной стороной выходил на улицу, а другая поверх крыш благодаря склону взирала на холмы вдалеке.

Тамира Мрок, о которой говорил Джозеф — к ней и пришёл Кондрат, постучав в добротную дверь из толстых досок. Ему открыла милая на вид старушка, которой он любезно представился, сняв шляпу:

— Я мистер Брилль, сыщик, работающий по поручению Его Сиятельства Легрериана, — произнёс он вежливо. — Я бы хотел поговорить с мисс Мрок. Мне сказали, что она проживает здесь.

— Это девчонка… — буркнула недовольно старуха. — Да, она здесь проживает. Наконец её решили выпереть из города?

— За что же? — выдавил он улыбку.

— За распутство! — фыркнула та. — Хотите поговорить с ней? Вам на третий этаж. Дверь вторая слева.

Она посторонилась, пропуская Кондрата внутрь.

Когда он постучался в указанную дверь, ему открыла красивая блондинка, которая ярким макияжем и интересными формами будто говорила, что оказывает услуги интимного характера. Завидев Кондрата, она выпятила грудь, которую хорошо подчёркивало слегка маловатое для неё платье.

— Какой внезапный гость… — проворковала она. — Вижу, вы ищите кого-то себе на вечер?

— Да, — кивнул тот. — Вы свободны?

— Для такого господина… — её взгляд быстро пробежался по его одежде, явно оценивая стоимость. В этот момент у девушки был в глазах лишь холодный расчёт финансового состояния клиента. — Да, я свободна. Проходите, чувствуйте себя как дома.

Кондрат воспользовался предложением, войдя внутрь.

Комната была обставлена под стать тому, чем занималась девушка. Приглушённый свет свечей, которые издавали мягкое красное свечение, бордовые занавески, уже накрытая таким же бордовым одеялом кровать. В комнате было достаточно жарко и пахло каким-то приторным цветочным запахом.

Кондрат бы без зазрения совести признался, что обстановка действительно заводила. Не меньше, чем хозяйка, которая, подкравшись сзади, ласково коснулась его плеч.

— Вы так напряжены… возможно, мне стоит снять с вас это пальто? Или, быть может, вы хотите сначала снять что-то с меня? — тихо прошептала она ему на ухо. — Или хотите поговорить со мной для начала?

— Поговорить, — Кондрат обернулся к ней так резко, что девушка испуганно отшатнулась. Но тут же вернула лицу соблазнительное выражение.

— Я люблю разговоры.

Она прошла мимо него, проведя пальцами по его груди, после чего села на кровать, скрестив ноги, однако выдержав паузу, чтобы сверкнуть своим нижним бельём.

— Прошу вас, присаживайтесь. Может хотите вина?

— Нет. Мисс Мрок, я здесь по поручению Его Сиятельства Легрериана, — отчеканил Кондрат.

С её лица тут же схлынул соблазн с желанием, обнажив испуг. Теперь перед ним была встревоженная девушка. Обычная встревоженная девушка, которая не хотела никаких проблем.

— Его Сиятельства Легрериана? — её голос сразу потерял все соблазнительные нотки, став самым обычным.

— Да. По его велению я расследую одно дело и хочу задать вам вопрос.

— Я что-то не так сделала? — спросила она напряжённо.

— Его Сиятельство не выдвигает против вас каких-либо обвинений. Однако от его имени я должен спросить вас. Вас навещал господин Джозеф Легрериан?

— Я… я не уверена, что должна давать такую информацию… — пробормотала она.

— Хочу напомнить, что мой вопрос — это вопрос напрямую от Его Сиятельства, мисс Мрок.

Хотя попроси девушка это доказать, и Кондрату было бы нечего предъявить. Однако резкая смена атмосферы в комнате сыграла свою роль. И Тамира сдалась.

— Ну… да, он захаживал ко мне раньше. А что?

— Получается, до этого в последнее время он у вас не появлялся, верно?

— Да, — настороженно ответила Тамира.

— И именно сегодня он решил вас навестить? — продолжал Кондрат давить, не давая Тамире понять, к чему он клонит.

— Всё верно.

— То есть он хотел сегодня прийти, я верно понимаю? — вновь уточнил он. — Сегодня утром?

— М-м-м… да, он хотел сегодня прийти, предупредил меня, но так и не пришёл, — кивнула девушка. — Я даже подготовилась к этому, но зазря.

Всё, ловушка захлопнулась. Этого было достаточно просто. И она не была ни аристократкой, ни благородных кровей, чтобы Кондрат не мог на неё надавить, заставляя выдать нужную информацию.

— Мисс Мрок, — сделал Кондрат шаг к ней, вытянувшись, из-за чего в глазах девушки он выглядел так, будто вырос в размерах. — Джозеф Легрериан заплатил вам, чтобы вы это сказали, я прав?

— Я… н-нет, он действительно хотел…

— Мисс Мрок, я должен предупредить, что, обманывая меня, вы лжёте Его Сиятельству. А он не прощает лжи, когда вопрос заходит о действительно серьёзных вопросах. Поэтому хорошенько подумайте, кто в данный момент ваш господин, и ответьте — Джозеф Легрериан, сын Вендора Легрериана, заплатил вам, чтобы вы подтвердили его желание навестить вас этим утром?

Девушка испуганно сжалась, будто Кондрат собирался её избить. И единственный звук, который её покинул, был тихий, похожий на писк, ответ:

— Да.

— Да, он заплатил вам?

— Да, он… прислал записку с деньгами, чтобы я подтвердила, что он хотел зайти ко мне утром, если кто спросит, — тихо ответила она.

— Где записка?

— Т-там, в тумбочке… — дрожащим пальцем она указала на тумбочку.

Кондрат пересёк комнату, после чего открыл верхний шкафчик и вытащил оттуда сложенный листок бумаги. Там было написано:

« Тамира, два дня назад я хотел прийти к тебе. Скажешь это любому, кто будет мной интересоваться. Д. Л.»

Под Д. Л. мог скрываться любой. Однако и так было ясно, кто был отправителем. Да и Кондрат не с потолка взял предположение, что девушка была подкуплена.

Так, например, сегодня, разговаривая с матерью, он увидел, как дом покидает мальчишка. Очень часто их использовали как посыльных, чтобы что-то передать. И это ровно после того, как он поговорил с Джозефом. Именно этот момент его заставил его заподозрить, что алиби было фиктивным.

Как раз, пока Кондрат общался с его сестрой, было достаточно времени, чтобы мальчишка пришёл, сын графа передал ему сообщение с деньгами, и тот вернулся обратно. Сам Джозеф, видимо, решил не посещать девушку, чтобы не вызывать подозрений и не выдать обман.

Потом слова девушки, что сын графа захаживал к ней раньше. Обычно так говорят, когда давно не видели человека. С чего вдруг сейчас Джозефу приспичило её навестить?

И последний удар — это когда Кондрат спросил, что Джозеф хотел прийти сегодня, но не смог, и Тамира подтвердила. Хотя, по идее, эта встреча должна была состояться два дня назад. Может оговорка, однако он специально это переспросил. И все три факта вместе взятых говорили только об одном.

Зачем он скрыл это? Причин было много, хотя были и очевидные мотивы в связи с убийством. И Кондрат собирался это выяснить, хотя перед этим надо было ещё кое-что разузнать…

Глава 35

Да, были в этом деле сложности из-за знати, с которой не поговоришь как с обычными подозреваемыми, не ткнёшь их в ложь или не надавишь. Однако это не значило, что нет иных способов, чтобы выяснить правду.

Они не жили в вакууме, вокруг были другие люди. Да, простолюдины, но это ничего не отменяло. Люди видят, люди шепчутся, люди передают слухи. И иногда они могут поведать очень много внимательному слушателю, который умеет задавать правильные вопросы и подлавливать на мелочах.

Кондрат покинул Тамиру Мрок, получив ещё порцию вопросов. Как говорят некоторые, вопросов стало ещё больше, однако это и к лучшему. Чем больше вопросов, тем больше ответов и вероятность того, что один из них приведёт к правде.

Джозеф не собирался приходить сегодня к девушке лёгкого поведения. Делало ли это его главным подозреваемым? Да. Было ли это подтверждением того, что именно он хотел убить отца? Нет. Слишком мало доказательств. Люди лгут, чтобы скрыть правду, и не всегда эта правда связана с тем, что ему нужно. Однако звоночек был тревожный.

Ночь только вступала в свои права, когда Кондрат гулял по улице в поисках новой цели. Сегодня за вечер он надеялся прояснить сразу два вопроса, которые его волновали больше всего по поводу этого дела.

И первый он поймал прямо у двери домой, окликнув с другой стороны улицы.

— Мисс Юлиндейс! Мисс Юлиндейс, погодите немного!

Енса Юлиндейс, служанка, нашедшая труп, замедлилась и обернулась к Кондрату. На её лице появился испуг, и казалось, что она сейчас бросится от него бежать прочь. Быстро перейдя улицу, он подошёл к девушке, которая прижала к себе сумку, будто боялась, что тот её вырвет.

— Ми-мистер Брилль, — неубедительно попыталась показать она радость от встречи. — Не ожидала вас увидеть здесь.

— Решил прогуляться, — пожал он плечами, окинув взглядом улицу. — Есть время немного поговорить?

— Если только быстро. Понимаете ли, я очень спешу и… надо ещё много чего сделать…

— На ночь глядя? — приподнял он бровь.

— Да. Да, очень важно, — закивала Енса.

— Тогда постараюсь не тратить ваше время и перейду сразу к вопросам. Я бы хотел ещё раз поговорить на тему взаимоотношений вас и семьи Легрерианов. Они к вам хорошо относятся?

— Да, очень. Мой господин даже позволяет остаться дома, если ты заболеешь. Они всегда платят и практически никогда не грубят нам.

— Практически?

— Ну… иногда могут поднять голос. Но это мелочи, мистер Брилль! Иногда мы действительно серьёзно плошаем и заслуживаем выговора!

— И тем не менее, когда я спросил вас в прошлый раз, вы посмотрели на Вайрина, — напомнил он. — Ведь именно поэтому вы не хотели отвечать честно, верно?

— Мистер Брилль…

— Мисс Юлиндейс, вы должны понимать, что я спрашиваю от лица Его Сиятельства Легрериана. Мои вопросы — его вопросы, и вы не просто должны, а обязаны отвечать честно, не взирая на остальных членов семьи.

— Мистер Брилль, — тихо повторила она. — К нам действительно хорошо относятся. Да, старший сын графа чаще остальных прикрикивает на нас за нерасторопность, но нас никогда не трогали и никогда плохо не относились. Здесь я могу дать вам своё слово.

— Я верю, — примирительно произнёс Кондрат. — Но Вайрину, с вашей точки зрения, были рады дома? Мне показалось, что его встретили прохладно.

— Господин и госпожа Легрерианы были рады сыну. По его отцу этого не сказать, но он гордится сыном. Я лично была свидетелем, как тот рассказывал по нескольку раз о том, как его сын раскрыл безнадёжное дело с каким-то домом.

— А старший брат с сестрой?

— Про сестру я ничего не могу сказать, но… Джозеф… — Енса воровато огляделась по сторонам. — У них всегда были между собой определённые недопонимания…

— Какие?

— Я не знаю, мистер Брилль. Я работаю у Его Сиятельства семь лет и застала только последний год пребывания младшего господина Легрериана. Они… просто холодно относились друг к другу, и мне не известны причины. Но Старший господин Легрериан холодно относился и к своей младшей сестре.

— Почему?

— Я… я не знаю, мистер Брилль… Он… считал… как-то он упомянул, что они позорят семью, более мне нечего добавить к этому.

Кондрат задумчиво пробежался по лицу Енсы взглядом, от которого она сжалась.

— Вы ведь заметили, что Гинея стала вести себя иначе, верно, мисс Юлиндейс? — спросил он.

— Ну… не то чтобы…

— Даже старший сын господина Легрериана это заметил, а он вниманием к слугам не сильно отличается, не так ли? Поэтому скажите правду. Теперь это никак не относится к семье, которой вы служите. Она была подавлена? Вела себя как-то странно?

— Да, — нехотя призналась Енса. — Она была какой-то… немного подавленной, мистер Брилль. Вроде весела, но улыбка через силу.

— Она рассказывала, в чём причина?

— Нет, не рассказывала.

— Вы замечали за ней, чтобы она пила до этого хозяйское вино?

— Нет, ни разу. Это было шоком для меня, такой своевольный и дерзкий поступок, мистер Брилль.

— Когда вы стали замечать это, мисс Юлиндейс? Изменения в поведении подруги?

— Я… моя смена началась как раз в тот день. Как я пришла, так и заметила сразу, что она ведёт себя чуток иначе. Немного подавлено.

— Перед вами дежурили Кинси и Ани, насколько я знаю.

— Да, они встречали вас на перроне и были отпущены домой.

— А для Гинеи это был последний день, верно?

— Да, с утра её смена заканчивалась, мистер Брилль, — подтвердила девушка.

— И она как-нибудь иначе себя вела в ночь перед смертью? Вайрин, он с ней общался, не так ли?

— Да… — тише ответила Енса.

— Я тоже случайно застал их спор, но тогда обоих прервал дворецкий. В том, что вы могли заметить их спор, не было ничего зазорного и предосудительного. Но такие споры обычно не заканчиваются сразу. И могу поставить крону, что спор потом должен был продолжиться.

— Я не знаю, продолжался он или нет, мистер Брилль, — молящим голосом произнесла она.

— Вайрин — парень вспыльчивый, он не бросает начатого. И он наверняка должен был с ней ещё раз встретиться и поговорить, но уже когда никто им не будет мешать. Например, ночью.

Кондрат вглядывался в глаза девушки, пока не увидел то, что ему было нужно.

— Вы видели Вайрина ночью, так? — строже произнёс он, и Енса медленно кивнула, будто готовая расплакаться.

— Где именно?

— Он… он выходил из служебных помещений, где были слуги, — тихо произнесла Енса. — Только это было утром, а не ночью…

— Утром перед тем, как всех разбудить, верно?

— Нет, уже после побудки, когда все слуги отправились заниматься своими делами, мистер Брилль.

— Тот коридор куда ведёт?

— К нашим комнатам, где мы ночуем, и к подсобкам с кладовыми.

— И одна из подсобок — это где вы храните швабры, моющие средства и отраву против вредителей, я верно понимаю?

— Всё верно… — она уже шептала, опустив голову, как нашкодивший ребёнок.

— Куда он направился потом?

— На кухню.

— Вы видели в его руках что-то?

Енса покачала головой.

— Как вы его заметили?

— С лестницы, когда спускалась к столовой, чтобы начать накрывать на завтрак.

— И он вас не видел, — уточнил Кондрат.

Она кивнула.

— Что было потом?

— Я ушла выполнять свои обязанности, мистер Брилль. Я знала, что между ними были какие-то отношения до меня, и подумала, что они просто их выясняют. Я и подумать не могла, что он может… и он стоял рядом, а я не хотела наговаривать почём зря, но… — по её щекам потекли слёзы.

— Тихо, всё хорошо, — положил Кондрат руки ей на плечи. Его внезапно смягчившийся голос заставил девушку поднять свой взгляд на него. — Это ничего не доказывает. Вы просто видели Вайрина, который пошёл поговорить с Гинеей, не более. Она ведь была на кухне?

— Не знаю, мистер Брилль…

— Всё равно. Вы просто сказали, что видели, не более. Получается, утром он выходил из служебного коридора на кухню, после чего вы ушли, так?

— Да, всё так, мистер Брилль.

— Хорошо, очень хорошо, мисс Юлиндейс, — кивнул Кондрат. — Вы очень многое прояснили и, можно сказать, помогли вашему господину приблизиться к ответу, кто стоял за отравлением Гинеи.

— Это ведь не младший господин Легрериан, да? — спросила она.

— Я знаю этого человека и сомневаюсь, что он бы причинил вред кому-либо вообще, — ответил он для того, чтобы девушка просто успокоилась и не наводила паники.

— Да? — посмотрела она на него с надеждой.

— Да, мисс Юлиндейс. Поэтому ни о чём не беспокойтесь, идите домой и отдыхайте. Я передам Его Сиятельству, что вы очень помогли мне.

Убедившись, что девушка успокоилась, Кондрат уже собирался уйти, но Енса схватила его за руку своей маленькой ладошкой, молящими глазами взглянув на него снизу вверх.

— Мистер Брилль, я знаю, что ваше слово — слово моего господина, но прошу вас, не рассказывайте, кто вам об этом поведал. Ведь потом графом станет его старший сын, а мне таких врагов не надобно.

— Этот разговор умрёт вместе со мной, мисс Юлиндейс, — заверил он её, накрыв её ладонь своей.

Девушка неуверенно улыбнулась.

Но вот Кондрату было не до улыбок.

Да, было два предположения по тем, кто должен был умереть. Отец, что выглядит логичным, и Гинея, которая не укладывалась в заданные рамки. Если не учитывать Вайрина. Потому что у него мотив был очень даже хорошим, и убийств на почве ревности и злости на вторую половинку было не счесть. Правда, отравлением обычно занимались женщины в то время, как мужчины чаще использовали физическую силу.

Тем не менее, Вайрин мог убить Гинею из-за разногласий? Мог. С другой стороны, Вайрин мог хотеть убрать и отца. Например, из-за того, что он был выброшен из дома, или из-за отношений с Гинеей, на которые мог повлиять отец. Но произошла ошибка, и девушка с горя, нарушив правила, отхлебнула вина и отравилась. И тем не менее это было не похоже на его товарища.

И получалось, что Джозеф врёт насчёт того, куда собирался утром, да так, что готов подкупить человека ради алиби, а его товарищ расхаживает по поместью прямо перед убийством, причём посещая места, которые непосредственно с ним связаны. У всех были мотивы и возможности, все были способны провернуть такой простой и жёсткий трюк так, чтобы другие их даже не заметили. На отпечатки надеяться тоже не приходилось.

Для полного счастья не хватало, чтобы ещё у их сестры были секреты. И именно за этим Кондрат и собирался сходить.

Начать он решил со служанки Кинси Ленс. Её дома он не застал, однако жильцы соседних комнат сообщили, что она любила захаживать в местное питейное заведение, что находилось почти в центре города. Городок был небольшой, а она зарабатывала достаточно, чтобы позволить себе иногда там бывать.

По факту это был обычный чистенький бар, явно не из дешёвых питейных заведений, который начинал свою жизнь с приходом ночи. Аккуратные круглые столики стояли по всему залу, а у длинной барной стойки на стульях расположился целый ряд посетителей, между которыми мельтешил бармен. У дальней стены играл целый маленький оркестр из пианиста, двух скрипачей и человека с трубой.

Здесь царило расслабленное, немного пьяное веселье.

Кондрат обвёл взглядом посетителей, после его направился к барной стойке. Здесь он прошёлся перед посетителями, сидящими к нему спиной, пока не остановился напротив одного из них.

— Кинси Ленс? — позвал он.

Девушка обернулась и удивлённо уставилась на Кондрата, после чего широко улыбнулась.

— Мистер Брилль! Вот так встреча, уж не думала, что вы зайдёте сюда выпить, — весело воскликнула она. Мужчина рядом с ней недовольно нахмурился.

— Мисс Ленс, хочу позвать вас на пару вопросов.

— Неудачное время, мистер Брилль, у меня выходной и я…

— Боюсь, что это… — начал было он, но мужчина, сидящий рядом с девушкой, спрыгнул со стула, расправив плечи.

— Ты не услышал, мужик? Она не собирается с тобой идти, — рыкнул он, уже готовый толкнуть его грудью.

— Боюсь, что это воля Его Сиятельства Легрериана, — закончил Кондрат, взглянув в глаза мужчине.

Едва услышав упоминание о графе, мужчина тут же сдулся, отшагнув назад. Удивительно, как трусливо ведут себя некоторые, едва чувствуют за тобой настоящую силу, которая перемелет их и не заметит. И не понимают, насколько они жалко выглядят при этом. Поэтому не стоит выкаблучиваться, не зная, кто перед тобой стоит, чтобы потом не выглядеть дураком.

— Мисс Ленс, — позвал Кондрат, и девушка с тревогой в глазах, которую не показывала на лице, спрыгнув со стула, последовала за ним.

Они заняли один из свободных столиков в самом углу подальше от гремящих музыкантов, после чего первой заговорила Кинси.

— Это по поводу смерти Гинеи, я права? — с серьёзным лицом спросила она. — Мне сказали, что вы всех опрашиваете.

— Кто сказал?

— Подруги, — уклончиво ответила девушка. — Так что вы хотели спросить?

— Вы дежурили с Гинеей до её смерти, верно?

— Да, но последний день с ней дежурила Енса.

— Я знаю, однако меня интересуют дни до её смерти. Вы были там и, возможно, заметили что-то необычное до произошедших событий?

— Ничего, — тут же покачала головой Кинси.

— Например, подавленное состояние Гинеи? — подтолкнул её в нужную сторону.

— А… Да, она выглядела подавленной, — согласилась девушка.

— Знаете, почему?

— Ну… я не знаю, если честно. Я пыталась её разговорить, но она всё время улыбалась и делала вид, будто ничего не произошло.

— Её что-то тревожило?

— Да, но, как я и сказала, не знаю, что именно, мистер Брилль. Мы друг о друге вообще мало рассказываем, если быть честными.

— Почему?

— Ну… слухи, — пожала она плечами. — Все сплетничают, и мы не исключение. А мало ли что может случайно всплыть и дойти до нашего господина. А если ему это не понравится? Всё же наша работа хорошо оплачивается, и мы все держимся за неё.

— Что-нибудь ещё случалось до событий, которые произошли? — спросил Кондрат. — Может старший сын графа или его дочь странно себя вели?

— М-м-м… нет, всё как обычно.

Кондрат задумался, после чего решил зайти с другой стороны.

— А что делала вся семья в последние дни? Чем занимались?

— Ну… мы работаем по сменам, однако при мне они катались на конях, потом на лодках по пруду, что находится дальше вниз по реке. Ещё там устроили состязание в карты, был поход в театр, игра в теннис. Знаю, что прошлые слуги готовили пикник, и они вместе стреляли там из лука по мишеням… да всё как обычно, в принципе. Всё, чем в свободное время занимаются господа, когда не заняты делами.

— Понятно… — протянул Кондрат, после чего задумался. Что-то определённое зацепило его в словах Кинси, однако он не мог ухватиться, что именно его смутило. — Можете ещё раз слово в слово повторить то, что сказали?

— Конечно, без проблем, — удивлённо произнесла она.

На этот раз Кондрат слушал внимательно, пытаясь ухватиться за ту ниточку, которую заметила его интуиция. Казалось со стороны, что он завис, однако на деле его мозг обрабатывал всю информацию, что слышал, пытаясь зацепиться за какой-то факт.

И когда девушка закончила, он ещё минуту сидел неподвижно, словно статуя, что несколько удивило Кинси, однако она не решалась прервать его раздумья.

Наконец, Кондрат произнёс:

— Вы достаточно много перечислили, мисс Ленс. Охота, катания на лодках, игры в карты, поездка на лошадях…

— Стрельба из лука и театр, — добавила она.

— Да-да. Вы сказали, что они вместе занимались всем этим?

— Всё верно, — кивнула девушка.

— То есть вся семья, кроме Вайрина. Глава семейства, его жена и двое его детей, дочь и сын?

— Ну… да, — протянула Кинси, явно чувствуя, что сболтнула лишнего, но сама не могла понять, что именно.

— Это довольно насыщенные дни должны были быть, верно? — уточнил Кондрат. — За два дня успеть всё…

— Ну не за два, а за пять, — поправила девушка сыщика. — За это время вполне можно уложиться, ведь заняться больше нечем.

— За пять, — повторил он. — Получается, вся семья в сборе занималась этим в течение пяти дней, я всё правильно понял?

— Абсолютно, — кивнула она.

— А разве госпожа Идмен приехала не за два дня до событий?

— Я… — теперь уже Кинси зависла. — Я… ну… да, возможно, за два.

— Нет-нет, вы сказали, что они это делали в течение пяти дней. И вместе с ними была Ильестина Идмен. То есть она приехала не за два, а за пять дней до приезда Вайрина и произошедшего?

— Ну возможно… просто я могла ошибиться… или госпожа Идмен… — пробормотала та неуверенно.

Но госпожа Идмен очень навряд ли могла ошибиться. Когда Кондрат конкретно спросил, когда именно она приехала домой, Ильестина чётко ответила, что за два дня до произошедшего. Без раздумий и сомнений. И Кондрата теперь очень интересовало, зачем она солгала. Для чего надо было врать о такой мелочи?

Что произошло за те три дня, о которых она умолчала?

Но больше от Кинси добиться он не смог. Сколько ни расспрашивал и ни заходил с разных сторон, она повторяло одно и то же. Гуляли, ходили за покупками. Однако был важный нюанс — сама служанка не всегда присутствовала рядом с ними. То есть не могла точно сказать, например, не решила ли Ильестина Идмен сходить погулять куда-нибудь или нет.

Все трое детей что-то скрывали, все что-то мутили, обманывая и недоговаривая. И надо было понять, чья ложь непосредственно связана со смертью служанки и покушением на отца.

Прежде, чем вернуться в поместье, Кондрат заглянул в ещё одно место.

А именно — домой к Гинее.

Адрес был ему известен, а потому никаких проблем найти её дом не возникло. Возникли проблемы лишь с замком, однако Кондрат, как бы это ни звучало, знал, что нужно делать. Он достаточно много общался со взломщиками на своём веку и некоторые хитрости вполне освоил, пусть и не для их активного использования.

Замок поддался через секунд десять активного ковыряния металлическими крючками, после чего ему открылась небольшая комнатушка девушки.

В городе почти все жили в домах, которые имели общую кухню и санузел. Единственное место, где можно было уединиться — только твоя комната. Эдакий вариант гостинок из его мира, который здесь был нормой.

Войдя внутрь, Кондрат огляделся, после чего зажёг настенную лампу, осветив тусклым светом помещение. Кровать, небольшой стол, тумбочка, шкаф. Всё чисто и аккуратно. Он не видел ни пыли, ни грязи, а кровать была бережно застелена. Можно было сказать, что достаточно уютно, но…

Здесь не чувствовалось жизни. Не чувствовалось, что в этом месте хоть кто-то проживает по-настоящему. Обычно, заходя в какой-либо дом, ты сразу видишь, что здесь живут: книжки, горшочки с цветами, тапочки, какая-нибудь одежда, не висящая в шкафу, всякие бутыльки с духами и так далее.

Здесь было стерильно чисто.

Кондрат прошёлся по комнате и нашёл разве что чемодан, в котором обнаружились личные вещи девушки, как одежда и предметы для повседневного использования. Всё вокруг говорило лишь о том, что это место или подчистили, или уже готовили к съезду. Чемодан нетонко намекал на тот факт, что второй вариант всё же был ближе к истине.

Гинея собиралась уезжать.

И не уехала. Не успела. И если причины оставленного чемодана были понятны, то почему она решила оставить хорошо оплачиваемую работу, оставалось под вопросом. А Кондрату вопросы нравились, потому что на них зачастую всегда можно было найти ответ, если постараться.

Глава 36

— Вы солгали мне, Ваше Сиятельство.

Кондрат пошёл в атаку сразу, едва зайдя в комнату.

Теперь он не пытался любезничать. Джозеф соврал и был пойман с поличным, а значит, теперь у Кондрата был один из рычагов давления, который можно было использовать против наследника. Пусть пока этот надутый парень и не понимал этого.

— Как это понимать? — возмущённый тон и недовольство на лице Джозефа уже ничего не могли изменить. — Вы понимаете, с кем разговариваете сейчас?

Вместо ответа Кондрат бросил записку прямо на кофейный столик перед будущим наследником, который восседал у себя в комнате на кресле.

— Вам это знакомо? — спросил Кондрат.

Джозефу, естественно, это было знакомо. Это было видно по его взгляду, по тому, как он взял записку и развернул её. Даже не прочитав, уже зная, что там будет написано, Джозеф бросил её обратно на столик с видом, будто это ничего не значило.

— И что?

— Для вас — ничего, Ваше Сиятельство, — произнёс Кондрат холодно. — Однако я пойду сейчас с ней к вашему отцу и покажу ему это. Расскажу, что вы подкупили человека, чтобы создать себе алиби, так как хотели скрыть, чем занимались так рано тем роковым утром, когда остальные спали.

— Это ничего не доказывает, — усмехнулся он.

— Вы правы, ничего не доказывает. Однако у него всё равно возникнет очень много вопросов к вам. Возможно, он даже подумает на вашу причастность к произошедшему, а там недалеко и до того, чтобы задуматься о смене наследника.

Джозеф продолжал улыбаться. Что-что, а лицо он держать умел. Возможно, сейчас он пытался поиграть в гляделки с Кондратом, попытаться надавить одним своим видом, но это было равносильно тому, чтобы биться о стену, пытаясь пройти её насквозь.

И Джозеф сдался.

— Что вы хотите, мистер Брилль?

— Мне ничего не нужно, кроме правды, Ваше Сиятельство. Я расследую убийство, и меня не касаются ваши личные дела.

— Что ж, по счастливой случайности, это было моё личное дело, — он кивнул на кресло напротив, предлагая присесть, и Кондрат принял предложение. — Я знаю, это выглядело подозрительно, однако в то утро я вышел по другой причине. Мне очень хотелось, чтобы это осталось тайной, поэтому я подкупил ту проститутку, чтобы она сказала за меня слово. Я знал, что вы обязательно проверите моё алиби.

— Куда вы тогда шли?

— К отцу в кабинет. Мне нужны были деньги.

— Деньги?

— Звучит странно, однако мой отец знает цену деньгам и ими не разбрасывается, поэтому не могу сказать, что у меня на кармане много наличности. У меня возникли проблемы в финансовом плане, и я вышел тогда, чтобы тихо взять деньги. Украсть. Отец бы вряд ли заметил это, однако, к несчастью, меня заметила служанка. А когда я узнал про убийство, то сразу понял, что подозрение падёт на меня, и перестраховался.

— Почему вы не рассказали правду?

— Я хотел скрыть этот факт от отца, а вы бы могли меня сдать. Сын, таскающий деньги у отца — это действительно проблема. Но тогда бы меня обвинили в убийстве, и вариант сам собой пришёл ко мне в голову.

— На что были деньги?

— Это так важно? — поинтересовался он.

— Да, — кивнул Кондрат.

— Хорошо, но отцу об этом не обязательно знать, — Джозеф подался вперёд. — Мне надо было погасить карточный долг.

Увидев недоверчивый взгляд Кондрата, он улыбнулся.

— Да, я таким балуюсь иногда, когда выхожу в город, и пару дней назад до тех событий я проиграл. Обычно выигрываю, но тогда по воле случая проиграл. А сын графа, который отказывается от своих игровых обязательств — плохая репутация, которая аукнется, когда я стану хозяином этих земель. Ведь наш успех держится именно на доверии людей к нам, и все должны знать, что я держу своё слово. Вам записать адреса тех, с кем я играл, чтобы они подтвердили мои слова?

— Будьте так добры, — кивнул Кондрат.

Он встал и подошёл к письменному столу. Начёркивая адреса и фамилии, он произнёс:

— Пусть это останется между нами, хорошо? Не хочу проблем с отцом.

— Если всё подтвердится — от меня он не услышит ни слова, — согласился Кондрат.

— Значит, мы договорились, — Джозеф протянул лист. — Хотите ещё что-то спросить?

— Ваша сестра приехала два дня назад или пять?

Джозеф улыбнулся.

— Пять.

Кондрат внимательно посмотрел ему в глаза, после чего кивнул.

Этот вопрос был отчасти закрыт. Следующим пунктом назначения был глава семейства. Теперь внимание Кондрата повернулось в сторону самой служанки, которая по совпадению собиралась куда-то уехать.

— Вы знали, господин Легрериан, что ваша служанка собиралась уезжать? — спросил он, оказавшись у того в кабинете.

— Да, — не отрываясь от дел, ответил Вендор.

— Вы не упомянули об этом.

— Вы не спрашивали, а я посчитал эту информацию незначительной, — ответил граф невозмутимо. — Мне было известно, что она хочет перебраться на юг, куда-то в… Полстан… кажется…

— Полстан?

— Город в другом герцогстве. Оно соседнее.

— Зачем?

— Сказала, что хочет переехать и начать жизнь заново, а я дал добро. Личные дела слуг меня не касаются, если только они прямо об этом не попросят.

— Но вы же должны интересоваться их прошлым, их личной жизнью, чтобы не нанять кого-то не того.

— Вы правы, — кивнул он. — И я знал всё о ней. Что Гинея родилась двадцать семь лет назад, что родители, которые работали на моём предприятии, погибли в пожаре, что она одинока и не оправилась после их гибели. Моя служба безопасности не спит. Однако она увольнялась, и причины меня не интересовали.

Ну да, когда человек приходит на работу, то его проверяют, пробивают по базам и так далее, однако, когда он собирается уйти, причины зачатую никого не волнуют. Хочет и ладно.

Зачем она хотела уехать в соседнее графство? А может правильнее спросить, от кого?

И вновь все мысли возвращались к Вайрину. К его напарнику, который вёл себя странно и создавал такие ситуации, когда любой здравомыслящий человек сразу начнёт его подозревать. Он не мог этого не понимать, если только сам не был объективен. А люди необъективны, лишь когда их переполняют избытки чувств.

Вайрина помогли найти слуги, которые указали Кондрату нужное направление. Молодой сыщик, как оказалось, поднялся дальше по реке, которая отделяла поместье от города, к плотине. Там располагалась пара мельниц, и оттуда же поступала вода для города и для орошения полей, что располагались чуть ниже по склону.

Кондрату пришлось подниматься по укатанной дороге на самый верх. Он, конечно, любил прогулки, но всё же предпочитал гулять по ровной местности, а не в гору.

Вайрина он нашёл на самой плотине. Парень стоял, облокотившись на ограждение, окидывая взглядом всю долину, принадлежащую графству.

— Так и знал, что ты придёшь, — хмыкнул он, когда Кондрат приблизился.

— Тогда зачем спрятался так далеко?

— Я? Я не прятался. Просто люблю это место, — ответил Вайрин, глядя куда-то вперёд. — Есть что-то?

— Немного, — ответил он, окинув взглядом вершину холма. Здесь было целое озеро, окружённое лесом с одной стороны и полями с другой, где купалась местная детвора. — А ты как?

— Не знаю, ничего не нашёл, если честно. Хреновый из меня детектив, наверное.

— Просто бывает, что дело не твоё.

— А такое бывает? — хмыкнул он.

— Когда замешано что-то личное, то да. Обычно от таких дел детективов отстраняют, так как из-за личных причин они иногда не могут адекватно взглянуть на ситуацию.

— В любом случае, все всё отрицают, — пожал Вайрин плечами. — Никто ничего не слышал, не видел. В городе тоже тихо.

— И что думаешь?

— Они все врут. Как один, — ответил он. — Однако у меня так и не получилось разговорить никого из них. Ни служанок, ни членов семьи. Служанки боятся меня, как сына хозяина, родные просто отмахиваются. Не понимаю, как тебе удаётся их разговорить…

— Возможно, потому что я не часть вашей семьи. Кстати, ты не знаешь, твой брат увлекается азартными играми?

— Да, есть такое, — усмехнулся Вайрин. — Ему постоянно от отца прилетает, однако, неприятно признавать, в городе мужики его уважают. Считают его человеком слова, который играет, не оглядываясь на свою родословную. Иногда мне кажется, что он даже специально проигрывает.

— Для того, чтобы расположить к себе людей?

— Именно.

Кондрат вздохнул и облокотился на ограждение рядом с Вайрином.

— Ты готов поговорить немного?

— Да, теперь готов. Остыл немного. Прости, что тогда начал вести себя как истеричка, — посмотрел на него Вайрин.

— Всё в порядке, я понимаю. Так что случилось между тобой и Гинеей?

— Ну… я спал с ней, — пожал Вайрин плечами. — Ещё когда мелким был, как зачесалось между ног. Тогда я уже знал, что мне ничего не светит, а потому не боялся, что мне кто-то выскажет за связи со служанкой. А Гинея была доброй, весёлой и отзывчивой. У нас и закрутилось…

— А потом ты уехал.

— Да. На учёбу, а затем и на работу. А когда вернулся, думал, что наши отношения возобновятся, но она наотрез отказалась возвращаться к прошлому. Сказала, что было, то прошло.

— Не сказала почему?

— Не-а, Гинея всегда была такой скрытной. Сказала, что рада моему возвращению, но теперь всё иначе, и вообще, она уезжает прочь от прошлого. То есть от меня. Ну я и разозлился, из-за чего мы поспорили. Наверное, я тупой, так как тогда сказанул, что ей, видимо, нужны были только мимолётные связи, а не настоящие отношения, и тут понеслось говно по рекам.

— И что дальше?

— Ну а дальше я утром встал пораньше, чтобы перехватить Гинею у комнаты или на кухне. Мы вновь поругались, и я утопал злой. Надо было остаться…

— Ты ничего всё равно бы не сделал, — похлопал его по плечу Кондрат.

— Да, наверное… но знаешь, чёт как-то не легче от этого, если честно, — пробормотал Вайрин и огляделся. — Куда ни взглянешь, сразу напоминания о ней, — он улыбнулся, предавшись старым воспоминаниям. — На старой плотине, например, я с ней в первый раз поцеловался.

— А здесь есть ещё одна плотина? — без интереса спросил Кондрат.

— Не, нету. У нас одна плотина. Просто раньше здесь была другая, но та исхудала, и вот построили новую, — постучал он по камню.

Кондрат пробежался глазами по плотине. И действительно, она выглядела совсем свежей. Камень ещё не успел потерять свою шероховатость и цвет под постоянными ветрами и тысячами ног. Ничего не заросло, нигде не было видно следа времени, которое неизменно преследовало любую постройку.

— Давно построили? — поинтересовался Кондрат.

— Да нет, — пожал он плечами. — Закончили буквально месяца два назад. Пришлось искать каменщиков, чтобы они здесь отстроили всё заново.

— Искать?

— Ага. Отец нанимал их из других городов, чтобы закончить всё за три года. Тут ведь когда паводки, река становится совершенно безумной. Не вот эта речушка, которую ты видишь сейчас, а настоящий бурный поток, который смывает всё на своём пути. Когда-то в прошлом, ещё при мне, старую плотину даже прорвало, из-за чего смыло мост. Поэтому отец решил, что надо новую строить.

Кондрат задумчиво потрогал шершавую поверхность валуна под рукой.

— Получается, строили её вообще не люди этого графства.

— Не, наши тоже строили, просто надо было всё закончить быстро, и потому наняли из других мест людей. Чтобы каждую весну не смывало мост с улицами, — хмыкнул он.

— А списки рабочих есть, кто работал над плотиной?

— В ратуше можно попросить, — кивнул Вайрин, взглянув на Кондрата. — Думаешь, кто-то из них замешан?

— Не совсем, — покачал головой Кондрат. — Просто есть у меня одна идея.

— Какая?

— Потом… — покачал головой он. — Мне нужно делать какой-нибудь запрос туда?

— Отца попроси. Если он даст разрешение, то вопросов вообще не будет, сразу выдадут.

Кондрат поступил ровно так, как предложил Вайрин. Сходил к отцу и, объяснив ситуацию, получил разрешение: небольшой листок, где было сказано, что Кондрату Бриллю разрешено получить все необходимые документы. На листе красовалась зелёная сургучная печать с гербом графства.

С этим документом к Кондрату действительно не возникло никаких вопросов. Едва он протянул этот лист регистратору в ратуше, как тот сразу предложил старому сыщику пройти за ним. Он провёл его в небольшую комнату, куда спустился сразу и глава города, чтобы лично поинтересоваться, что именно нужно Кондрату.

Уже через пять минут перед ним лежала папка, на которой красивым почерком было выведено «Южная плотина: вторичное укрепление». Хотя по факту они построили новую.

Кондрата оставили одного, позволив лично взглянуть на документы. Здесь чего только не было, от геодезических изысканий до пород камня, предложенных для постройки, со стоимостью каждого. И надо было сказать, что вышла постройка плотины в очень кругленькую сумму, за которую Кондрат мог бы построить себе поместье, не уступающее дому семьи Легрерианов.

Он перелистывал бумаги, ища тех, кто был задействован на стройке. Попутно ему попадались чертежи, какие-то заявления на увольнения и найм и прочая бюрократия. Здесь подходили к документированию строительства очень серьёзно, и он даже мог выяснить, какие повозки использовались для перевозки строительного материала.

По итогу Кондрат остановился на списке людей, которые работали над возведением дамбы. Здесь были все, от главного инженера и даже служителя церкви, — немного странно, что этот-то забыл здесь, — до банальной поломойки в бараках, где жили строители. Однако он искал конкретных людей.

Палец скользил по списку, и Кондрат терпеливо записывал каждого на листок. Больше времени занял, конечно, поиск этого списка, однако он всё равно был доволен. И вышел на улицу, наконец чувствуя, что дело сдвинулось в нужную сторону.

Верно ли он догадался? Правильно ли всё понял? Кондрат не мог ответить точно, однако если взять несколько предположений, которые нечем было подтвердить, то картина складывалась довольно логичная. Почти всё сразу приобретало смысл. Покушение на графа, смерть служанки, ложь почти всех членов семьи — всё это теперь выглядело логично и цельно.

Но одно дело — догадки, и совершенно другое — реальные факты.

За ними он и отправится в путь.

— Господин Легрериан, извиняюсь, что беспокою, но мне требуется билет на поезд, — произнёс Кондрат, вернувшись в поместье. — Желательно как можно скорее.

— Билет на поезд? — удивился он.

— Это связано с расследованием. Исключительно служебная поездка, чтобы получить недостающие факты. По моему возвращению, думаю, вы получите исчерпывающий ответ на все свои вопросы.

Уж за свой счёт Кондрат ехать не собирался, это точно. В конце концов, его наняли, а значит, и все издержки должен был оплачивать наниматель, который, так-то, мог вполне себе это позволить.

— Не поделитесь, что конкретно вы нашли, мистер Брилль? — спросил Вендор.

— Думаю, пока рано делать выводы и называть имена, господин Легрериан. Я могу и ошибаться, оговорив человека.

— Но после поездки вы будете знать точно, да? — серьёзно посмотрел он на Кондрата.

— Скорее всего.

— Скорее всего?

— В таких делах никогда не может быть уверенности, господин Легрериан. Тем не менее, я рассчитываю получить ответ на то, что произошло.

Тот задумчиво постучал пальцем по столу, после чего вздохнул.

— Хорошо, мистер Брилль, будет вам билет на ближайший поезд. Но надеюсь, что и ответы вы привезёте.

— Я сделаю всё, что смогу, господин Легрериан, — кивнул Кондрат.

И уже через два часа он садился на поезд. Граф смог найти ему место в первом классе, хотя Кондрат был согласен ехать и в третьем среди остальных людей. Там вагон был без каких-либо перегородок, и кровати стояли просто вдоль стен без каких-либо изысков. Но почему нет? Кондрат был не против комфорта.

Перед отъездом он ещё раз переговорил с Вайрином, попросив того ничего не предпринимать, никому ничего не говорить и тем более не рассказывать о том, что они обсуждали.

— Значит, ты знаешь, кто это сделал, — подвёл Вайрин черту.

— Нет… не уверен, — покачал головой Кондрат. — Однако у меня есть предположения, что произошло, кто это сделал и почему.

И ими он не хотел делиться, больше всего опасаясь, что Вайрин может наломать дров, будучи лично заинтересованным.

— Но для себя ты уже сделал вывод.

— Выводов мало, Вайрин. Да и даже получив доказательства своих предположений, по большей части это будет лишь моя версия. Это будет равносильно суду присяжных, где доказательства будут косвенными, и только присяжные, а именно твой отец, решит, верить этому или нет.

— Пусть так, я просто хочу знать, кто хотел убить моего отца, но промахнулся.

— Тогда ответ тебя удовлетворит, думаю.

К сожалению, не везде есть железные доказательства вины. Но и не ему судить, ведь он сыщик и его работа в восстановлении хронологии событий и роли каждого в произошедшем. А вот выносить приговор уже будут другие люди.

Глава 37

Вайрин не мог дождаться, когда вернётся Кондрат.

Он смотрел в окно, наблюдая за тем, как к дому приходят иногда служанки на смену, иногда посыльные или люди из города, чтобы обсудить важные дела с его отцом. И иногда вскакивал, приняв другого человека за Кондрата, но затем расстроенно садился обратно.

— Ждёшь его, как собачка, — хмыкнул Джозеф, застав того за этим занятием.

— Странно это слышать от цепной собаки, которая охраняет свой дом, — фыркнул Вайрин в ответ.

Несколько секунд они молчали, после чего рассмеялись, будто это была очень смешная шутка.

— Какой же ты дебил… — пробормотал Джозеф, отсмеявшись.

— Набрался у старшего брата, — хохотнул Вайрин в ответ.

— Да как же… — хмыкнул он и сел рядом. — Так куда он ушёл?

— Не знаю, — в этом Вайрин был непробиваемым. Его кто уже только ни спрашивал, и всем он говорил, что не знает.

Сначала Вайрин думал, что так сможет вычислить убийцу, но потом к нему подошёл и сам отец поинтересоваться, из-за чего он пришёл к выводу, что всем просто интересно узнать, где его товарищ.

Вайрин и сам пытался разузнать правду. Однако всё, что получил, никак не вязалось с покушением на отца. Ни отъезд Гинеи, ни дамба, ничего. Может Кондрат подумал, что это один из строителей? Или, быть может, его заинтересовали места, откуда те были наняты, и решил, что те хозяева земель и стоят за покушением?

Столько вопросов, а он не может найти ни одного ответа. За что зацепился Кондрат? Что он понял, из-за чего умчался на поиски ответов?

И Вайрин не мог найти себе места. Не давали покоя ни грусть, ни желание докопаться до истины. Так он и провёл в томительном ожидании несколько дней, пока к ним в дом не постучался мальчишка-посыльный. И что удивительно, вниз позвали Вайрина.

— Это вам, лорд Легрериан. Мне сказали затем передать ваш ответ.

Вайрин развернул записку и пробежался по ней глазами.

«Узнай у отца, в каких примерно числах приезжала твоя сестра в поместье в последнее время, все даты, что сможет вспомнить. К. Б.»

Вайрин нахмурился, после чего взглянул на мальчишку.

— Где сейчас тот господин, что передал тебе эту записку?

— В отделе стражей правопорядка, лорд Легрериан, — писклявым голосом ответил мальчишка лет десяти в пиджаке не по размеру и в плоской кепке. — Он сказал, что это срочно.

— Ладно, жди здесь, парень… — пробормотал он и поднялся к отцу.

Вендор Легрериан удивился просьбе сына, однако всё же ответил, на память перечислив даты, когда его дочь с мужем и без приезжали к ним в гости. После этого Вайрин отдал мальчишке листок, но и сам пошёл за ним, чтобы лично проведать своего друга.

Тот, как оказалось, воспользовался разрешением отца Вайрина и добился того, чтобы его пустили в архив, где сейчас он сидел в окружении папок. Кондрат выглядел немного уставшим, но при этом сосредоточенным и серьёзным. И когда Вайрин вошёл в архив, тот, даже не подняв головы, поздоровался:

— Здравствуй, Вайрин. Знал, что ты придёшь, — он просматривал один из документов, после чего отложил его и перешёл к другому. — Я получил твою записку. Спасибо.

— Ты что-то выяснил? — сразу же набросился с расспросами Вайрин.

— Кое-что.

— И что, подтвердил свои догадки?

— Отчасти. Хочу ещё кое-что проверить. Не знаю, удастся выяснить здесь что-то или нет, однако это будет лишняя улика в случае чего.

— И нашёл?

— Пока нет, — покачал он головой, отложив ещё одну папку в сторону.

— А что ты ищешь? Тебе может помочь?

— Нет. Я справлюсь. Скоро я вернусь в поместье, не беспокойся, — ответил Кондрат, не отрываясь от бумаг. — Тебя расспрашивали, да?

— Постоянно… — хмыкнул он.

— Я даже не сомневался.

— Так что происходит, Кондрат? Что ты узнал?

— Потом, Вайрин, потом… — ответил тот невозмутимо.

— Тогда… тебя подождать здесь?

— Как хочешь.

Кондрат просидел в архиве до глубокого вечера, и Вайрин мог лишь предположить, что тот просматривает старые дела по убийствам. Зачем? Что он пытался найти среди них? Городок у них тихий, люди от насильственной смерти умирают редко. Чаще какие-нибудь несчастные случаи или смерти из-за неосторожности.

Вайрин заново пытался собрать все улики воедино. Сидел и думал, ещё раз перерывал все показания, но…

— Можешь не трудиться, — раздался голос его друга.

Вайрин настолько погрузился в мысли, что не заметил, как Кондрат оказался рядом. Лицо было уставшим, но отнюдь не глаза — они были чисты и холодны. Вайрин видел этот взгляд всегда, когда тот брал какой-либо след.

— Идём, поговорим с твоим отцом, — шагнул он к выходу.

— Так кто убил её? — Вайрин не заметил, как в его голосе скользнула злость. Не на Кондрата, просто злость и желание расправиться с убийцей.

Тот посмотрел на него, будто прочитав все чувства по лицу, и негромко произнёс:

— Помни, кто ты, Вайрин. Мы ловим убийц, а не решаем их судьбу.

— Да что ты заладил про это⁈

— Потому что если однажды ты это сделаешь, считая, что поступаешь полностью правильно, поступишь так ещё раз.

— Может один раз и стоит так сделать…

— За одним разом последует второй. А потом ещё и ещё. Это будет как наркотик, желание наказать ублюдка, и после первого раза повторить это будет гораздо проще. И настанет тот момент, когда ты ошибёшься и уже сам станешь убийцей.

Вайрин не ответил, лишь встал и последовал за Кондратом прочь из архива. Они шли по вечерним улицам, которые были полны людей, возвращающихся домой или шедших провести весёлую ночь. Вайрин провожал их взглядом, чувствуя, будто отрезан от того беззаботного мира, в котором они обитают.

— Видел дирижабли, — внезапно произнёс Кондрат.

— И что? — спросил Вайрин без интереса.

— Захотелось прокатиться на одном из них. Подняться в небо.

— Да ты романтик…

— Просто интересно, — ответил он, взглянув наверх.

Кондрат летал на самолётах, но вот на дирижаблях — никогда. Опасные? Да. Но, с другой стороны, он любил технику, любил на ней кататься, и будь его воля, он бы и на паровозе прокатился. Это был один из немногих его интересов, когда остальные растерялись за годы жизни и службы.

В поместье царили спокойствие и тишина. Семья только что отужинала, и Кондрат с Варином застали их в гостиной, где в мягких и совсем недешёвых креслах расположились все её члены. Сью Легрериан разговаривала о каких-то пустяках со своей дочерью в то время, как Вендор что-то увлечённо обсуждал со своим старшим сыном. Им прислуживал дворецкий.

Появление сыщиков не осталось незамеченным, и все четверо повернулись к ним.

— Мистер Брилль, надеюсь, вы вернулись с хорошими новостями, — первым произнёс глава семейства.

— Я бы так не сказал, господин Легрериан. Если у вас есть возможность, то я бы хотел поговорить с вами наедине. Дело… неприятное.

— Если дело касается покушения на меня, то моя семья имеет право знать, что произошло, — заявил он, уверенный в том, что никто из его членов к этому не причастен.

— Не уверен, что им необходимо это слышать, но… — Кондрат пожал плечами, — если вы настаиваете, я не буду спорить.

Он вошёл в комнату и встал перед сидящими членами семьи. Вайрин встал в стороне, будто охранник, который был готов в любой момент угомонить любого. И Кондрату оставалось надеяться, что его товарищу хватит выдержки не наделать глупостей.

— Господин Легрериан, думаю, пересказывать не имеет смысла, что произошло в то утро, слуги вам уже всё рассказали.

— Верно.

— Но знаете, что самое проблемное в таких ситуациях, когда речь заходит о видных фигурах, на которых произошло покушение? Определить даже не убийцу, а нанимателя. У видных людей врагов много, и почти всегда найдётся не меньше пары заинтересованных лиц, которые имеют свои планы на имущество потерпевшего… обычно.

Кондрат обвёл семью Легрерианов взглядом. Теперь всё внимание было приковано к нему одному.

Вендор Легрериан был невозмутим, как и его жена, а вот Джозеф явно немного напрягся. Что касается дочери, то Ильестина одна выглядела очень заинтересованной и даже подалась вперёд, чтобы не пропустить ни единого слова. Она вновь улыбалась какой-то мечтательной улыбкой, и Кондрат догадывался, чем наполнены мысли девушки.

— План понятен — вас хотели отравить и получить доступ к вашему состоянию. Только чудо помогло вам избежать смерти. А именно — служанка, которая повела себя неподобающе. Любой, кто узнает о покушении на вас, ни в коем разе не подумает о вас как-то плохо. Граф подвергся нападению, но одна из служанок доблестно его спасла, пожертвовав собой. Звучит даже гордо, можно выгнуть это в свою пользу. Вопрос лишь в том, кто хотел вашей смерти?

— Кто?

Кондрат вновь пробежался взглядом по семье, после чего продолжил.

— Меня этот вопрос и мучал всё это время. В этом покушении должен быть замешан кто-то внутри дома. Кто давно затаился и ждал подходящего момента. Однако почему именно сейчас? Почему именно в тот день, когда приехало сразу два детектива? В такое неудачное время? Он мог убить вас и до, и после, но устроить покушение именно в этот день — это же абсурд!

Все молчали. Все его слушали. И Кондрат, удовлетворённый их вниманием, продолжил.

— Я прорабатывал две версии. Первая — кто-то хотел вас убить. Вторая — служанка была изначальной целью, просто её смерть замаскировали под покушение. И вторая версия мне казалась на протяжении всего расследования маловероятной. Было слишком много «если», слишком много удачи, чтобы подстроить именно её смерть, рискуя убить вас. Гинею было легче… зарезать на улице или столкнуть с моста, подстроив под несчастный случай. К тому же, у вас иногда несчастные случаи тут происходили.

— Намекаете, что хотели убить не меня? — спросил граф.

— Верно. Я до последнего верил, что целью были именно вы, однако потом заглянул в комнату, где жила Гинея. Девушка собиралась уезжать. Это был её последний день в поместье. И тут мне пришла в голову мысль. А что, если целью была именно она, служанка, которая знала что-то, что никто никогда не должен был узнать? И от неё решили избавиться таким экстравагантным способом, чтобы скрыть правду. Скрыть истину громким покушением на графа, когда никто о Гинее даже не вспомнит?

— Наши слуги знают только то, что им положено знать, — ответил он твёрдо. — Они никогда не посвящались в секреты, которые могли бы ударить по нашей семье.

— Дело в том, что вы ошибаетесь, господин Легрериан. Слуги могут быть не посвящены в тайны вашего рода, бизнеса и так далее, но у них есть уши и глаза. Они могут знать о других секретах. Семейных тайнах, грязных, тех, которые происходят между членами семьи, что ударят в тот же миг по репутации. Тайнах, о которых вы могли даже не догадываться.

Вендор нахмурился, единственный подался вперёд, заинтересованный этими словами.

— Она знала одну грязную тайну вашей семьи и после того утра должна была покинуть поместье. Ждать было уже нельзя, и кто-то решил с ней расправиться. Замаскировать её смерть под покушение, чтобы никто даже случайно не подумал об этом.

Кондрат начал прохаживаться перед членами семьи под пристальным взором каждого. Теперь настал черёд переходить с предположений к событиям, которые произошли здесь.

— Дело в том, что Гинея была обручена, господин Легрериан.

Эта новость явно оказалась для него сюрпризом. И не только для него — Вайрин сам открыл рот, удивлённо глядя на Кондрата.

— У вас строили плотину, и, чтобы закончить её быстро, вы наняли каменщиков из других мест. Некоторые из них были как раз-таки из города Полстан. Я предположу, что Гинея была не сильно счастлива в этом городе, потеряв здесь родителей. Возможно, именно поэтому к своим двадцати семи годам не смогла найти мужа из местных. Но однажды она случайно познакомилась с одним рабочим из Полстана. Искра, буря чувств, она влюбилась. Совершенно другой человек, не из этих краёв, который мог помочь ей оставить неприятное прошлое. Они работали здесь три года, и за это время у девушки было полно времени, чтобы влюбиться в него по уши. И едва работы закончились, её любовь уехала, и она собиралась уехать за ним.

Все молчали. Эта история увлекала настолько, что некоторые даже забыли, как дышать. Правда, некоторые не дышали по другой причине. И Кондрат рассказывал эту историю от и до лишь ради того, чтобы самый главный в семье, Вендор Легрериан, увидел всю картину целиком, как увидел её Кондрат.

— Я ездил в Полстан. Обошёл всех каменщиков, что были оттуда наняты, и нашёл этого человека. Он подтвердил, что познакомился с Гинеей при постройке платины, что они были влюблены друг в друга. И даже после того, как закончилось строительство, он приезжал в этот город, чтобы повидаться с ней.

— Какое отношение это имеет к убийству? — спросил граф негромко.

— Что вы знаете о своей дочери, господин Легрериан? — ответил вопросом на вопрос Кондрат.

— Прошу прощения?

— Боюсь, дальше будут не очень лицеприятные и даже оскорбительные слова о вашей дочери, господин Легрериан, и я продолжу лишь с вашего разрешения.

Ильестина вдруг перестала строить глазки и как-то вжалась в кресло, будто стараясь слиться с окружением. Тишина была такая, что Кондрату показалось, как он слышит хруст позвонков, когда граф кивнул.

— Дело в том, что ваша дочь очень любвеобильна.

— Не понял… — тот аж растерялся.

— Она изменяет своему мужу, господин Легрериан, лорду Идмену.

В этот момент Сью Легрериан побагровела.

— Что вы себе позволяете⁈ — уже начала вскакивать она. — Как вы вообще смеете гово…

— Замолчи, — оборвал её Вендор.

— Но он сейчас оскорбля…

— Закрой. Свой. Рот, — стальным тоном отчеканил он каждое слово, и женщина села обратно, глядя на Кондрата недобрым взглядом. Граф же кивнул. — Продолжайте.

— Ваша дочь солгала мне, господин Легрериан. Она сказала, что приехала два дня назад, однако, когда я начал узнавать подробности, выяснилось, что она приехала пять дней назад. И именно в то время приехал жених Гинеи, чтобы навестить её. Он мне рассказал, что, напившись в баре, переспал с другой девушкой. Он даже раз видел её, когда гулял со своей невестой, и та видела его с Гинеей. Этой девушкой была ваша дочь.

— Это наглая ложь! — взвизгнула её мать, вскочив. — Да как вы смеете…

— СЕЛА! — рявкнул Вендор, и та испуганно упала обратно в кресло.

Кондрат в первый раз видел, чтобы тот так повышал голос, как и, судя по реакции, его домочадцы.

Граф обратился к Кондрату уже спокойным, но ледяным голосом.

— Откуда вы знаете, что это была моя дочь?

— Я обрисовал её тому мужчине, и он подтвердил, что это была она. Позже я показал портрет лорда Юдмена с его женой, и он узнал в той женщине Ильестину. Я знаю, что это сложно принять, однако ваша дочь флиртовала со мной, тонко намекая, что её дверь в спальню всегда открыта. Поэтому я склонен верить этому мужчине.

Граф посмотрел на дочь таким взглядом, что девушка, казалось, сейчас потеряет сознание. Не каждому отцу, — если вообще такие есть, — приятно узнать, что его дочь спит со всеми подряд за спиной мужа и, возможно, делала это ещё до свадьбы. Но Кондрат сразу заметил её странное поведение при живом муже, поэтому он был уверен, что не ошибается.

— Я продолжил расспрашивать того мужчину, и тот сообщил, что признался об этом Гинее. Та тоже узнала ту девушку. Она сказала «эта высокородная сука» или что-то в этом роде. Дальше, к сожалению, будет достаточно много предположений, но я уверен, что так оно и было.

— Говорите, — кивнул он.

— Ваша дочь приехала пять дней назад и заметила Гинею, гуляющую с мужчиной. Возможно, именно из-за служанки ваша дочь и заметила его, положив на него глаз, так как тот был приятным. И за четыре дня до событий переспала с ним.

— Когда она могла успеть? — спросил Вендор негромко.

— Во время выхода в город. Пока гуляют, пока ходят по театрам, пока ходят за покупками. Множество моментов, когда она могла скрыться от глаз слуг, чтобы утолить собственные желания. Она сказала неправду, чтобы скрыть этот факт от меня.

— Но её бы сразу заметили.

— Легко затеряться среди людей, если просто переодеться и изменить причёску. Просто даже распустить и растрепать волосы. Или если накинуть плащ, чтобы скрыть своё лицо и одежду. Ильестина, у меня есть основания полагать, уже не в первый раз это делает. К тому же, он не местный и мог не узнать в ней вашу дочь. Но, возвращаясь к тому случаю, Гинея узнала об этом. Она была вне себя, так как покусились на самое дорогое — на её будущее. Возможно, восприняла это на свой счёт, что ваша дочь сделала это специально. Но её гнев оказался направлен не на изменщика, а на вашу дочь, которая с ним переспала.

Да, нередко люди почему-то обвиняют не свою вторую половинку, а тех, кто с ними переспал. Потому что так проще, легче свалить вину на другого, чем принять тот факт, что выбрал не того человека. Такой способ самообмана ради самозащиты.

— Дальше Гинея пришла на последнюю смену и устроила скандал с вашей дочерью, будучи вне себя от такого поступка. Скорее всего, она сказала, что расскажет всем о случившемся. Я пришёл к выводу, что скандал имел место быть, так как иначе никто бы не узнал о случившемся и не убил служанку. И я считаю, что прозвучала именно угроза рассказать об этом всем, давшая причину убрать Гинею. Чтобы правда не всплыла и не нанесла удар по вам, лорду Идмену и вашим отношениям с их родом. Ведь может выясниться, что и ребёнок, который у вашей дочери есть, не от мужа.

Вот и вся грязная тайна, которую всё это время пытались скрыть как от отца, так и от остального мира, и которую он раскопал, как смердящий труп. Достаточно обычная, такие измены сплошь и рядом происходят, и от них не останавливает что мужчин, что женщин даже благородное происхождение. Но в условиях аристократии и наследников она имеет очень опасные последствия.

Кондрат пробежался взглядом по семье. Теперь настала самая интересная часть — раскрыть убийцу и прямого заказчика, подкрепив это логическими выводами.

— Теперь вы знаете, почему была убита служанка Гинея. Что касается убийцы, то я уверен, что у этого скандала были и случайные свидетели…

Глава 38

Кондрат следил за всеми членами семьи, наблюдая за тем, как каждый меняется в лице, как они нервничают, и их взгляд старается избегать прямого контакта с ним. Иногда одной мимики достаточно, чтобы сказать, кто причастен, но он и так знал, кто в этом участвовал.

Быть может доказать это будет невозможно, однако Кондрат не был судьёй — здесь всё решал отец семейства, и всё зависело от того, поверит ли он в приведённые косвенные доказательства или нет.

— Ваш дом большой, и тем не менее комнаты членов семьи расположены достаточно близко друг к другу, и кто-то всё равно мог случайно услышать скандал между служанкой Гинеей и вашей дочерью Ильестиной. Кто-то заинтересованный, чтобы это не стало достоянием общественности и не разрушило отношения между виконством Идменов и графством Легрерианов. Кто-то из членов вашей семьи, господин Легрериан.

Кондрат прошёлся перед сидящими.

— Я поговорил с вашей слугой Енсой от вашего имени, господин Легрериан, и она поведала мне, что случайно заметила утром, когда все ещё спали, Вайрина идущим на кухню из коридора, ведущего к комнатам слуг. Я поговорил с ним, и тот честно признался мне, что действительно искал Гинею и встретился с ней на кухне. Они поругались, и он ушёл. В тот момент она ещё была жива. И, зная Вайрина, я склонен верить тому, что он не причастен. Лично работая с ним, я знаю, что Вайрин не решает проблемы подобным способом. Однако Енса рассказывала и о втором человеке, которого встретила ранним утром, пока вся остальная семья спала.

Кондрат остановился напротив Джозефа.

— Когда она бежала к хозяйской спальне, чтобы предупредить о случившемся, на своём пути она встретила Его Сиятельство Легрериана старшего. И сказать точно, шёл он из комнаты или возвращался обратно, было невозможно, так как, заслышав шаги, ему было достаточно развернуться, чтобы обозначить свой путь в другую сторону.

Все взгляды сошлись на Джозефе, который нервно заёрзал на кресле. Но он хранил молчание и правильно делал. За него скажет Кондрат.

— Я спросил тогда вас об этом, Ваше Сиятельство, — обратился он напрямую к Джозефу. — И вы сказали, что шли в комнату отца для того, чтобы взять деньги, так как буквально несколько дней назад проиграли определённую сумму в азартные игры. Сказали, что хотели тайком взять их, так как ваш отец всё равно этого не заметит.

Джозеф стал похож на призрака в то время, как его отец вообще перестал выражать какие-либо эмоции. Обычно это могло говорить о двух вещах — человек полностью опустошён или он в ярости. Однако надо отдать должное Вендору Легрериану, он не произнёс ни слова, держа себя в руках и позволяя Кондрату закончить.

— И тем не менее вы мне солгали, Ваше Сиятельство. Повторно.

Кондрат не уставал звать его так, как тот просил, что ещё больше подчёркивало неловкость, когда к отцу он обращается «господин», а к сыну — «Ваше Сиятельство».

— Зовите меня господин Легрериан старший, — поморщился Джозеф.

— Как скажете. Вы сообщили мне, что играли в карты и задолжали денег. Долг графа — это святое. Я поговорил с теми, кто играл тогда в карты. И они всегда отзывались о господине Легрериане старшем как о человеке слова. Действительно уважали его и считали своим. Господин Легрериан старший знает, как расположить к себе людей. И он никогда не покидал стол, пока не заплатит. Именно эта случайно обронённая фраза меня заинтересовала. Ведь получается, что господин Легрериан старший платит игровые долги сразу прямо за столом. А значит, шёл он совершенно за другим…

— Вы решили обвинить всех моих детей⁈ — не выдержала Сью.

— Нет, госпожа Легрериан, в данный момент я оправдываю каждого из них, ведь ваш старший сын к этому не причастен. Вернее, не причастен к убийству. Мне говорили, что он всегда был недоволен своими братом и сестрой. Говорил, что они позорят семью. И если с Вайрином всё понятно — он вёл себя как мальчишка с улицы, то Ильестина могла позорить её своим распутством.

— Это так? — спросил тихо глава поместья. Но его тихий тон пугал сильнее, чем если бы тот поднял голос.

— Что именно? — хрипло спросил Джозеф.

— Что ты знал о своей сестре.

— Да, — ответил тот, стараясь не встречаться взглядом с отцом.

— Ваш сын груб и хитёр, господин Легрериан, однако вы воспитали хорошего наследника, который всегда старается спасти репутацию графства, которое рано или поздно перейдёт к нему. И ему от вас досталась предпринимательская жилка. Ваш сын, у меня есть подозрения, уже давно решал подобные неприятные вопросы. Старался решать, — продолжил Кондрат. — Поэтому господин Легрериан старший, услышав ссору, решил купить молчание Гинеи. У него не было денег после проигрыша, и он решил взять их из вашего кабинета утром, чтобы отдать Гинее, и та сохранила тайну. Но он не успел, дело уже было сделано…

И то отвращение, которое Кондрат увидел на кухне, скорее всего, было его отношением к методу. Не брезгливость к служанке, а брезгливость к убийству, на которое пошли.

— И что получается? Вайрин этого не делал, так как не знал, что Гинея собирается замуж, и не стал бы вредить девушке, которая ему нравится. Джозеф знал о ситуации и хотел решить вопрос без лишнего шума, заставив Гинею хранить тайну самым простым способом — деньгами, ради чего был готов даже выкрасть деньги. Что касается Ильестины, то девушка, которая продолжала флиртовать даже после ситуации со служанкой и не думала о последствиях, вряд ли бы вообще задумалась о том, чтобы решить вопрос со служанкой.

Если честно, то Кондрат вообще сомневался в её умственных способностях и серьёзно задумывался над тем, что если проверить её на Ай-Кью тесте, то тот покажет совсем скромный результат. Девушка была, грубо говоря, откровенно тупой.

— И получается, господин Легрериан, что ваши дети этого не делали. Вы же были в роли жертвы для отвода глаз и не знали о ситуации.

И Кондрат посмотрел на Сью Легрериан. А за ним все остальные посмотрели на женщину, которая, плотно поджав губы, с кривой улыбкой смотрела прямо в глаза сыщику. И в её взгляде он видел лишь расчётливую беспринципную женщину, которой было чуждо сострадание ко всем, кроме её собственной семьи.

— Госпожа Легрериан, вы мне сказали во время личного разговора, что семья — самое важное, что есть в жизни, и её необходимо защищать всеми силами. И вы решили защитить её, когда узнали про скандал с вашей дочерью. Защитить, избавившись от служанки так, чтобы никто даже не подумал на то, что убить хотели именно её.

— Если бы я хотела её убить, то выбрала бы другой способ, — хмыкнула она.

— Зарезать на улице? Нет, это может вызвать слишком много неприятных вопросов. Все обычные люди тут же бы подумали, что от неё избавился сам граф. Несчастный случай? Для этого требуется время. К тому же, едва Гинея покинет дом, нет гарантии, что она не разболтает эту тайну первому встречному. Надо было сделать так, чтобы она вообще не покинула поместье вместе с этим секретом. И сделать так, чтобы никто не решил, что собирались убить именно её.

— Это всё лишь ваши предположения.

— Возможно. Однако я порылся в документах стражей порядка и нашёл три странных смерти мужчин, которые погибли во время или сразу после того, как ваша дочь покидала поместье. Только мужчины, и один упал с моста в бурную реку, другого убили и ограбили, третий, будучи пьяным, упал и разбил себе голову о камень. Слишком много совпадений, вам так не кажется?

Сью молчала и улыбалась, но тут в разговор включился её муж.

— Она не могла отравить вино, мистер Брилль. Мы его пили вечером, а после она была всё это время со мной, кроме…

И Вендор серьёзно задумался, поняв, когда её не было в комнате. Но Кондрат перебил его мысли:

— Я знаю, вы думаете, что ваша жена могла отравить вино, когда принимала душ, но это не так. Она не стала бы лично пачкать руки и рисковать выдать себя, спускаясь на кухню. Ваша жена лишь заказчик.

— А кто был исполнителем? — нахмурился он.

— Это довольно просто. Гинея бы не выпила отравленное вино, если бы её к этому не подтолкнули. Такое святотатство даже в голову ей бы, как верной слуге, не пришло. Значит, её подтолкнули, предложили выпить, чтобы немного утешиться после ссоры. Кто-то, кто имел авторитет, чтобы дать на это разрешение. Служанки и авторитета не имели, и сделать этого не могли, так как накрывали на стол и видели друг друга. Джозеф был на третьем этаже, одевался, чтобы прокрасться в ваш кабинет за деньгами. А Вайрин только покинул Гинею, поднимаясь к себе обозлённый. Вы с госпожой Легрериан находились у себя. Оставался только один человек, которого никто не видел. Единственный, кто знал дом и расписание настолько хорошо, что мог спокойно всех обойти, прийти на кухню, подтолкнуть девушку выпить отравленное вино, после чего уйти заниматься своими делами. Человек настолько верный семье, что был готов перешагнуть закон ради тех, кому предан…

Дворецкого, всё это время находившийся в комнате, которого никто не замечал, и лишь когда Кондрат поднял взгляд на него, все остальные наконец заметили старика. Тот оставался всё таким же невозмутимым, будто речь шла совершенно не о нём.

— Мать всегда будет защищать своих детей, даже от таких щекотливых вопросов. И она попросила его избавиться от служанки так, чтобы не вызывать подозрений, как можно быстрее, что он и сделал. Слуги не слышали наш разговор об отпечатках, но мы всё равно не нашли их. А всё потому что мистер Драг всегда носит перчатки. Он знал, что его хозяин пьёт вино по утрам, и знал, что Гинея пойдёт его относить. Спокойно минуя всех, он взял отраву для крыс и добавил её в бутылку, после чего предложил Гинее выпить для успокоения. Едва дело было сделано, он всё теми же обходными путями покинул кухню. Собственно, вот и моя версия, основанная на предположениях и уликах, которые я смог получить за время расследования.

Кондрат сделал шаг назад, тем самым говоря, что его работа была выполнена. А поверят в его версию или нет — это уже дело графа. Однако он привёл достаточно доводов, чтобы предъявить обвинение. Причина, кто был заинтересован, кто не мог этого сделать или не собирался так поступать, и по итогу те, кто заказал и сделал это. Плюс похожие совпадения, которые дают ещё немного подтверждений его теории.

И его слова упали на благодатную почву.

— Это правда, Макларен? — спросил граф, глядя пристально на дворецкого.

Тот стоял так невозмутимо, будто это его не касалось. И тем не менее он спокойно и почтительно ответил:

— Мистер Брилль абсолютно прав, мой господин. Это я отравил служанку.

— Значит, и про тебя это правда… — обернулся он к жене.

— Я сделала то, что должна была. В противном случае…

— Все узнали бы, что моя дочь — шлюха, которая не может держать свою промежность не на виду? — прорычал он. — И я единственный идиот в доме, который не знал об этом⁈

— Дорогой…

— Закрой пасть, — рыкнул он, и Сью тут же смолкла.

Ему потребовалось немного времени, чтобы осознать, какая вокруг него сложилась ситуация и как он был слеп.

— Я благодарю вас за работу, мистер Брилль, — тяжёлым взором он посмотрел на Кондрата. — Вы действительно хорошо постарались. Я разберусь в произошедшем, однако хочу, чтобы это вы сохранили в тайне. Пусть ваша теория… останется недоказанным предположением. Надеюсь, мы договорились?

Но Кондрат не смотрел на Вендора. Его внимания было приковано к Вайрину, который стоял с каменным лицом. Он смотрел на старика безумным взглядом… сжимая в руках пистолет. И был не ровен час, когда он пустит его в ход. Вайрина слегка трясло.

— Я верил тебе, дед… — тихо произнёс он, и наконец все обратили внимание на парня, который стоял на грани срыва. — А ты её убил, хотя знал о нас…

— Вайрин, — предупредительно и даже испуганно произнёс отец.

— Я уже как двадцать три года Вайрин, — негромко произнёс он, поднимая пистолет. На его лице боролись самые разные эмоции, после чего он выдохнул. Он принял своё решение, чуть опустив пистолет. — Макларен Драг, вы арестованы за убийство. И вы отправитесь со мной.

— Какое убийство⁈ — вскочил Вендор.

Тут уже и мать подтянулась.

— Вайрин, дорогой, не делай глупостей! Какой арест, просто подумай…

— Что скажут люди? — криво улыбнулся он, полностью повторяя мать. Вот в кого у него такая улыбка. — Что моя сестра — шлюха, а дворецкий убийца, наверное? Думаю, на суде мы это узнаем.

— Вайрин, — отец уже сделал острожный шаг в сторону сына. — Давай без глупостей, хорошо? Это можно решить иначе.

— Мы не можем позволить себе, чтобы сейчас этим делом занимались государственники, — добавила мягко мать, медленно вставая. — У нас есть право лично судить своих слуг. И мы решим этот вопрос, как ты захочешь.

— С тобой? — фыркнул он. — Ты убила её. Ты приказала от неё избавиться, как от сраного мусора, думая, что это сойдёт тебе с рук.

— Это было ради семьи…

— Значит, мне не нужна такая семья, — покачал он головой. — Да, я не могу ничего тебе сделать, но позволь показать, насколько ты ошибалась, что это всё сойдёт тебе с рук…

Кондрат молча наблюдал за происходящим, и больше всех взгляд приковывал к себе старик, который маленькими шажочками двигался в сторону Вайрина. И он заметил хитрого старика слишком поздно, чтобы исправить ситуацию… а потом уже было поздно.

Стар, да удал — так говорится, да? Старик был удал. Вайрин нарушил главное правило в таких ситуациях и не держал под контролем подозреваемого. И когда Кондрат бросился навстречу, чтобы перехватить его, тот уже сделал быстрый шаг вперёд и ловким движением выкрутил руку с пистолетом, отбирая его у Вайрина, после чего очень бодро отшагнул назад, будто был лет на сорок моложе.

И вот здесь уже все поражённо уставились на старика, который был теперь единственным обладателем оружия.

Кондрат шагнул вперёд, закрывая собой Вайрина. У него бронежилет — один выстрел переживёт, если не в голову. Все остальные замерли, как вкопанные. И только дед выглядел совершенно спокойным.

— Макларен, опусти пистолет, — негромко и спокойно произнёс граф, но тот лишь грустно усмехнулся, глядя на тех, кому он служил верой и правдой.

— Я никогда не причиню вреда ни вам, мой господин, ни молодому господину, поэтому не беспокойтесь. Я верой и правдой служил вам и не допущу, чтобы эта тень легла на ваш дом. Поэтому позволю себе дерзость в последний раз отдать долг вашей семье, — и посмотрел на Вайрина. — Мне жаль, что так вышло…

После чего он приставил дуло пистолета к подбородку и выстрелил.

Грохот в комнате был оглушительным, особенно, когда все молчали. В воздух взлетела кровь вместе с содержимым черепной коробки, после чего его тело рухнуло на пол. По ковру, который стоил больше зарплаты среднестатистического человека, растекалась лужа крови.

В этом внезапно возникшем хаосе только Вайрин и Кондрат выглядели спокойно. Остальные были в таком шоке, что не могли вымолвить ни слова. И в этот момент обоих это полностью устраивало.

Вайрин вежливо отстранил Кондрата в сторону, после чего подошёл к телу, подобрал пистолет и засунул его обратно в кобуру. После этого он окинул взглядом семью и задержал взгляд на матери, покачав головой.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя ненавижу… Надеюсь, ты будешь помирать в полном одиночестве…

И с этими словами вышел из гостиной, не обернувшись.

Кондрат окинул взглядом присутствующих, которые замерли живыми статуями, и последовал за ним, оставляя за спиной ошарашенную семью. Вайрина он нашёл в конце коридора, смотрящего в окно, где открывался вид на лес. Тот лишь слегка повернул голову в его сторону.

— Дело закрыто, убийца покончил жизнь самоубийством… — пробормотал он.

— Да, дело закрыто.

— Мою мать не привлечь, да?

— А ты этого хочешь?

— Теперь я не знаю, чего хочу. По факту она и есть убийца, а дед… лишь пешка, не более… — он задумался. — И всё же, почему Гинея не рассказала об этом мне или отцу? Мы бы смогли решить этот вопрос иначе.

— Я не знаю. Девушка в гневе из-за того, что её госпожа переспала с её женихом… Она могла воспринять это на свой личный счёт. Могла даже не подумать об этом, будучи в ярости. Когда мы не в себе, то иногда делаем глупые и необдуманные поступки.

— Да, видимо… По крайней мере, теперь мы знаем…

Может показаться странным, но иногда легче, когда ты знаешь правду. Даже неприятную и горькую.

— Знаешь, я как жопой чуял, что припрёмся сюда, и будут какие-нибудь проблемы, — пробормотал Вайрин. — И если честно, никогда бы не подумал, что из всей семейки самым разумным окажется мой братец… — он обернулся к Кондрату и слабо улыбнулся. — Зато ты теперь видишь, как это всё дерьмо выглядит изнутри. Можно сказать, добро пожаловать в мир аристократов.

— Не скажу, что рад… — пробормотал Кондрат в ответ.

Глава 39

Настало время покидать поместье Легрерианов.

Насчёт случившегося Кондрат не чувствовал абсолютно ничего. Просто ещё одно дело, ещё одна тайна, которая была по итогу раскрыта, принеся немного удовлетворения. Не хватало в конце лишь выкрикнуть: «Убийца — дворецкий!», а главе поместья: «Не верю!».

Но шутки шутками, а Вендор Легрериан перед отъездом вызвал его к себе в кабинет. Когда Кондрат вошёл, тот молча кивнул на стул перед своим столом.

— Вы хорошо поработали, мистер Брилль, как я и сказал, — начал Вендор доверительным тоном, сложив руки домиком. — Поэтому я выражаю вам свою благодарность за то, что вы открыли мне глаза на то, что происходило в семье за моей спиной.

— Я лишь выполнял свою работу.

— Да, знаю…

Вендор наклонился и вытащил из-под стола мешочек с монетами, после чего положил его перед ним. Кондрат с интересом заглянул внутрь и увидел там золотые монеты. Здесь было куда больше, чем полагалось за его работу, даже по его смелых прикидкам.

— Это ваша плата за работу, плюс немного сверху. Так как вы частный сыщик и работали на меня, то все секреты, которые вам стали известны, должны будут остаться тайной и не покинут стен этого поместья. Поэтому я надеюсь на ваше благоразумие и молчание.

— Естественно, — кивнул он.

— Вот и отлично, — кивнул граф. — Тогда, думаю, на этом мы можем распрощаться, однако я не могу не спросить. Вы не рассматриваете возможность служить мне? У каждого уважающего себя человека есть своя служба безопасности, и для вас у меня бы нашлось хорошее место. Деньгами я не обижу.

— Боюсь, я вынужден отказаться, — ответил Кондрат невозмутимо. — У меня уже есть работа, и пока я не собираюсь её бросать.

— Хорошо. Однако, если вдруг передумаете, знайте, что для вас эта вакансия будет всегда открыта.

— Я буду иметь это ввиду, господин Легрериан.

Кондрат не сильно хотел работать на кого-либо. Связываться с власть имущими, если это не государство — значит быть на побегушках и выполнять не всегда чистые поручения, от которых ты не сможешь отказаться. Всегда зависеть от человека, на которого работаешь. Но, с другой стороны, если его бизнес полетит в тартарары, на улице он не окажется.

Тем не менее, его волновал ещё один вопрос.

— Господин Легрериан, я должен задать этот вопрос. Мне стоит беспокоиться о своей безопасности? Я знаю, что вы человек слова, однако…

— Моя жена? — усмехнулся тот. — Можете не беспокоиться об этом. Я поговорил с ней сегодня утром. Будьте уверены, она всё уяснила и не посмеет что-либо сделать вам.

Как именно он поговорил с женой, стало ясно, когда их вышли провожать. У Сью Легрериан была разбита нижняя губа слева, а под правым глазом распух синяк, наполовину закрыв глаз. К тому же, она сильно прихрамывала на правую ногу. Кондрат был против домашнего насилия, однако здесь видел скорее справедливость — в другой ситуации её ждала бы тюрьма, а здесь отделалась лишь побоями.

Но ещё большим ударом для неё стал Вайрин. Он и так старался лишний раз не встречаться с родственниками даже взглядом. А когда уезжал, и вовсе проигнорировал мать, которая попыталась его обнять на прощание. Сделал шаг назад, одарив её взглядом, полным омерзения, после чего развернулся и ушёл, оставив плачущую мать за своей спиной. Кондрату не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Они молча шли по солнечному городу к вокзалу, пока его товарища наконец не прорвало.

— Женские манипуляции… — бросил он, будто Кондрат его о чём-то спрашивал или осуждал. — Это все слёзы не более, чем манипуляция. Пытается меня разжалобить, ты прикинь, а? И это после того, как она сотворила всю эту херню! Правильно сделал батя, что отмудохал её… Хотя я бы её засадил в камеру. Не, ну ты прикинь, а⁈ Это вообще кем надо было быть⁈

Он возмущался всю дорогу, пока они не дошли до перрона.

— Вайрин, а кем был Макларен Драг? — спросил Кондрат, когда его товарищ немного поуспокоился.

— Дворецким? — слегка удивлённо взглянул Вайрин на него.

— Нет, кем он был до того, как стал дворецким. Солдатом?

— Да, кем-то вроде солдата, — пожал он плечами.

Кем-то вроде… Скорее всего, какая-то военная подготовка, уж слишком быстро и просто тот отобрал пистолет у Вайрина. Это ложилось хорошо и на остальные факты, как странные смерти. Человеку, который умел убивать, будет достаточно просто заколоть ничего не подозревающего мужчину, чтобы обыграть его ограбление. Или столкнуть с моста другого, просто подняв за ноги и перекинув через ограду.

Скорее всего, Сью Легрериан не раз пользовалась его услугами, чтобы подчищать за дочерью. Было бы намного проще, следи она за Ильестиной, а не убирай последствия её выходок. Но в этом и плюс, и минус матерей — они всегда будут готовы пойти на многое ради своих детей. А стоило ли это того?

Кондрат очень сильно сомневался.

Они сели на поезд, следующий обратно в Эдельвейс.

Дело было закрыто, и Кондрат вернулся обратно к своим обязанностям. Его вновь ждала неизменная госпожа Коконтьер, которая вечно теряла свою собаку, и жёны, что подозревали своих мужей в неверности. И каждый день он приходил на свой неизменный пост, чтобы принять нового посетителя.

Даже по прошествии месяца Кондрат возвращался мыслями к случившемуся. Вайрин делал вид, что снова весел и бодр, однако кому как не ему заметить, что в его товарище что-то изменилось. Едва заметно, но теперь он был другим, каким-то немного повзрослевшим. Они всё так же встречались в свободное время, чтобы сходить куда-нибудь поесть и обсудить дела, которые сейчас были на повестке дня, но того дуралея в нём стало меньше.

Но время шло, и произошедшее становилось лишь воспоминаниями. Работа занимала всё больше мыслей, и вскоре Кондрат решил немного расширить свои возможности по сыскному делу.

Дело в том, что последнее из обращений было связано с пропажей ребёнка. Он, естественно, справился, найдя того мальчишку в одном из домов в не самом благополучном районе. Но именно этот случай заставил Кондрата задуматься о том, что ему нужны информаторы.

Такое практиковалось и в его мире — глаза и уши на улицах были хорошим подспорьем в любом деле. В начале, конечно, было не до этого, однако сейчас сам бог велел подобное организовать, когда клиентов стало больше. И Кондрат принялся за дело.

Быть может, со стороны он и выглядел замкнутым и хмурым, однако, когда нужно, Кондрат умел находить общий язык. Особенно с теми, кто был не против получить лишние деньги просто за то, что что-то увидел или услышал.

Девушки с пониженной социальной ответственностью, бармены — Кондрат между делом заводил разговор с каждым. Было достаточно проявить немного дружелюбия и вежливости для того, чтобы человек тебе открылся. А дальше было дело техники: слово за слово, намёки, предложение, и человек соглашается иногда помочь тебе слухом за звонкую монету.

С беспризорниками вышло и вовсе необычно. У Кондрата редко крали кошелёк, однако в этот раз три оборванца прямо сделали настоящий налёт в достаточно грубой форме.

Когда ничего не подозревающий он шагал по улице, причём в районе зажиточном, прямо перед ним выскочил мальчишка, выставив длинную трость. Не успел Кондрат опомниться, как со спины на него налетел другой мальчишка, толкнув вперёд, и он просто запнулся о палку, упав прямо на мостовую. Ещё мгновение, и третий уже шарился по его карманам, и едва Кондрат успел выбросить руку, чтобы схватить мелкого мерзавца, как тот уже отпрыгнул с кошельком в руках и бросился прочь.

Можно было только восхититься их слаженной работе. Буквально за одну секунду они успели его обчистить, пусть и в очень грубой форме. Усмехнувшись, Кондрат встал, провожая взглядом беспризорников, после чего быстрым шагом направился вслед за ними.

Они явно были не из детдома — те подобным редко промышляют, да и провернули это достаточно быстро и ловко, что означало опыт в подобных действиях. Скорее всего, беспризорники захаживали сюда из соседнего, менее благополучного района. Наверняка они будут делить добычу между остальными, а там не так много мест, где может собираться всевозможная шпана.

И Кондрат был прав. Уже со второй попытки он нашёл небольшой грязный двор, в центре которого остались стены почти канувшего в лету кирпичного здания. Почему его не снесли, а застроили домами по кругу, для него оставалось загадкой.

И среди его руин восседало человек десять — одни были совсем юными, лет десяти, другим уже было лет по пятнадцать. Скоро они подрастут и начнут вступать в банды, которые промышляли в городе воровством и рэкетом. Мир другой, но там, где есть люди, повадки будут оставаться всё теми же.

Едва завидев Кондрата, они медленно и вальяжно встали, кто-то даже подобрал дубинки с земли. Явно чувствовали себя взрослыми, решив, что количество что-то может решить. Взглядом Кондрат сразу нашёл тех мальчишек, что украли его кошелёк. И когда он подошёл ближе, главный заводила, а может и главарь банды, парнишка пятнадцати лет, выступил вперёд, похлопывая дубинкой по ладони.

— Ты заблудился, старик?

Старик? Хотя по сравнению с ними…

— Я пришёл за своим кошельком, парни. Верните его, и я вас отпущу.

— Отпустишь? Ты нас? — рассмеялся он. — Парни, вы это слышали?

Те дружно заголосили наигранным смехом в ответ, медленно обступая его со всех сторон, словно волчья стая.

— Ты неудачно заблудился, старик, — продолжил главарь банды.

— Заблудился ты по пути в школу, а я пришёл куда нужно, мальчик.

Голос Кондрата стал ниже. Стал грубее. Теперь в нём пропали интонации, пропали хоть какие-то нотки, став таким же тяжёлым, как бетонная плита. Смех как-то сам по себе у ребят утих.

— Шёл бы ты отсюда, папаша, пока тебя не завалили, — пискнул какой-то ну совсем ребёнок сбоку от него.

— Заваливаешь ты свои штаны в приступе страха. А теперь ты, — указал Кондрат пальцем на одного из мальчишек. — Подошёл и отдал мне кошелёк.

Кондрату было даже жаль этих мальчишек. Такими становятся благодаря родителям, которые не следят за своими чадами. И эти обормоты, которые строили из себя крутую банду, были не более, чем трусливыми мальчишками, которые пытались возместить презрение к себе чувством силы. Грустное зрелище…

Как и то, как их главарь решил его ударить дубинкой.

Замах, дубинка описала дугу, даже и близко не попадая ему в голову, но Кондрат просто вытянул руку, поймав её на полпути к себе. Ладонь обожгло болью, в ближайшие дни он вряд ли сможет ею нормально работать, но такой простой финт стоил того.

Все ошарашенно наблюдали за тем, как Кондрат дёрнул дубинку на себя, без особых усилий отобрав её у задиры, после чего отбросил в сторону.

— Я подобные палки о колено ломал, когда ты ещё у отца в мошонке обитал, парень, — невозмутимо произнёс Кондрат…

Резко обернулся и схватил ещё одного мальчишку прямо за лицо своей здоровой ладонью, другой рукой схватившись за кисть с ножом. Без каких-либо проблем он её выкрутил, заставив уронить оружие, после чего толкнул того обратно к своим так, что мальчишка упал на задницу.

Все остальные испуганно отшатнулись от него.

— Кошелёк, парни, — он сделал шаг к главарю банды. — Не заставляйте меня вытряхивать его из вас самолично.

Тот нервно сглотнул, после чего бросил взгляд в сторону.

— Отдайте этому мудаку…

Рука Кондрата легла парню на голову.

— Повежливее, юноша, — Кондрат слегка склонил голову набок. — Знаешь, почему я вас не боюсь?

Тот попытался замотать головой, но ладонь Кондрата держала его так крепко, что казалось, подожми ноги, и он повиснет у него в руке. Поэтому он тихо пискнул:

— Нет.

— Потому что вы ведёте себя как дети. Вы чувствуете себя взрослыми, когда сидите на корточках, громко разговариваете и смеётесь, плюёте где ни попадя и материтесь. Но так поступают либо дурачки, либо идиоты. Будь вы вежливыми, тогда бы я забеспокоился, но так…

Он позволил себе усмехнуться, обнажив зубы, и мальчишка нервно сглотнул.

— От-тдайте… ему кошелёк… — просипел он.

Самый младший из них, весь сжавшись, медленно подошёл к нему и протянул кошелёк.

Кондрат отпустил главаря и заглянул внутрь.

— Деньги вернули, — произнёс он вновь. — У меня нет желания сейчас обыскивать ваши карманы.

Мальчишки по одному подошли к нему, протягивая в ладонь по монете. Последний тихо произнёс:

— Это всё, сэр…

— Отлично… — Кондрат высыпал монеты обратно в кошелёк, но затем задумчиво огляделся.

Он столько раз видел беспризорников и хулиганов, что сбился со счёта. Всех можно было разделить на две группы — отморозки, которых только могила исправит, и тех, кто просто идиоты, которым не хватает родительского контроля. Эти на отморозков не походили, скорее были обычными хулиганами без дома, которые занимались тем, что умели, чтобы заработать. А ещё они много видели и много слышали, что иногда бывало полезным.

Кондрат задумчиво держал серебряную монету номиналом ота, после чего щелчком кинул её главарю. Тот скорее на автоматизме поймал её, удивлённо глядя на Кондрата.

— Вместо того, чтобы заниматься ерундой, вы бы могли работать, — произнёс он, глядя на мальчишку.

— Мы работаем, — буркнул тот.

— Я вижу, как вы работаете. Однако у меня иногда есть поручения, за которые я бы мог заплатить. А вы парни дельные и крепкие, что мне нравится.

Похвала легла на благодатную почву.

— Какие поручения? — нахмурился мальчишка.

— Например… найти одну собаку, которую потеряли на улице фонтанов. Маленькая, коричневая, с хвостом-завитушкой.

Да, он опять искал собаку госпожи Коконтьер и уже устал заниматься подобным, однако деньги есть деньги. И этим могли заниматься эти мальчишки, а не он, за скромную плату. К тому же, всегда нужны были посыльные или те, кто будет искать и следить за людьми. А дети, на них всегда мало обращают внимания.

— Хотите заработать? — спросил Кондрат.

— Я никогда не против, — отозвался один из мальчишек. Они все переглянулись и закивали головой.

— Вот и отлично. Найдите собачку, а там может для вас у меня и найдётся ещё какая-нибудь работа.

И так у Кондрата появились мелкие подручные, которым действительно нашлось применение. Отдать что-нибудь, найти эту злополучную собачку, проследить за человеком, чтобы выяснить, куда он ходит — всё это упростилось в разы, когда у него появились помощники.

Благодаря этому дела даже пошли в гору. Иногда ему не приходилось и вовсе покидать кабинета, чтобы что-то выяснить. Достаточно было пройтись по информаторам, и он мог узнать то, что его интересует. Был у этого и побочный эффект — Кондрату всё больше и больше открывался город. Он узнавал о всевозможных ростовщиках, криминальных элементах, подпольных заведениях, которые добавляли тех самых тёмных красок, что наполняли город, в котором он служил. Но это было и не плохо, ведь никогда не знаешь, где это может пригодиться, верно?

Однако это не отменяло его работы. Кондрат всё равно продолжал ходить, выяснять, допрашивать, следить и иногда даже помогать стражам правопорядка за вознаграждение. И, наверное, это был тот самый момент, когда Кондрат почувствовал себя как дома, когда всё знакомо, когда везде есть подхват, и ты действуешь по отработанной схеме.

Но даже это не исключало ситуаций, которых он бы всей душой хотел избежать.

— Здесь свободно?

Этот нежный женский голосок заставил Кондрата похолодеть. Он почти сразу узнал его, и пусть в его жизни было немного вещей, которые могут выбить его из равновесия, особа относилась как раз-таки к одним из них.

Кондрат сидел в небольшом баре после очередного удачного дела, за которое ему заплатили неплохой гонорар. У одной аристократки пропали украшения, и он достаточно быстро нашёл их не без помощи тех информаторов, что у него были. Кое-кто нашептал ему про то, что в городе появились довольно известные воры, и дальше было лишь дело техники, логики и внимательности, после чего он нашёл среди постояльцев тех самых грабителей.

Да, теперь к его услугам всё чаще прибегали люди при деньгах. Слухи, несколько упоминаний в газетах, рекомендации тех, кому он помог, и теперь Кондрат не страдал от недостатка работы, не забывая брать заказы и от простых людей — скорее это была своего рода дань тем, благодаря кому он смог подняться.

И сейчас меньше всего ему хотелось видеть её.

— Ведьма… — выдохнул он, встретившись взглядом с уже знакомыми пронзительно яркими голубыми глазами.

— Ой, да ладно вам, — хихикнула она, отмахнувшись. — В вашем мире такое и вовсе можно было счесть за оскорбление.

Она переоделась. Плащ с капюшоном сменился обычным платьем, что можно было встретить на каждой второй девушке, однако на ней оно смотрелось удивительно гармонично и красиво. Волосы цвета пшеницы, поблёскивающие на свету, были распущены, скатываясь до самых плеч.

Её красоте можно было позавидовать. Этим и занималась другая часть посетителей мужского пола, которая решила, что Кондрату сегодня очень повезло. Только Кондрат был совершенно другого мнения. Девушки-то ему нравились, однако он был не из тех, кто теряет голову от красоты. Может когда был моложе, страдал этим, но жизнь быстро вправляет мозги и расставляет приоритеты.

А с этой такого вопроса и вовсе не стояло.

Кондрат прищурился.

— Но в этом мире — нет. Что вы здесь делаете? Я думал, ведьмы скрываются от инквизиции.

— А разве я похожа на неё? — улыбнулась ведьма. — Я обычная девушка в красивом платье, не более.

— Слишком красива.

— Ох, я польщена, — зарумянилась она. На его скептический взгляд она весело продолжила. — Знаете, ласковое слово и кошке приятно.

— Зачем вы пришли? — перешёл он сразу к делу.

— Разве я не могу просто навестить своего спасителя? — захлопала она глупо глазками, хотя по лицу было видно, что девушка не дура.

— Вряд ли вас это действительно интересует, а потому я повторю вопрос. Что вам от меня нужно?

Глава 40

Ведьма улыбнулась. В этот момент перед ней поставили кружку с пивом и, как в прошлый раз, она сделала пару больших глотков, оставив на верхней губе пенные усы.

— Ох… ради этого…

— Стоит жить, — закончил Кондрат за неё. То же самое она сказала в прошлый раз, когда они встретились.

Он молча вытащил платок и протянул его девушке.

— Ой… — хихикнула она, сразу поняв, в чём дело, после чего выхватила его из руки и быстро вытерла губы, чуть отвернувшись в сторону, будто смутилась. И протянула обратно. — Благодарю.

Кондрат не ответил, молча забрав платок и так же продолжая сверлить ведьму взглядом. Ту, казалось, это ни капельки не смутило. Она поставила на барную стойку локоть и облокотила голову на ладонь, глядя на него в ответ.

— Как вам здесь?

— Вы хотите задать не этот вопрос, мисс.

— Почему же, мистер Брилль? — захлопала она ресничками. — Я сама была в вашей ситуации. И потому мне интересно, как вам здесь.

— Нормально.

— И всего-то?

— Да.

— А вот когда я попала к вам, была совершенно сбита с толку. Машины, светящиеся вывески, дома до небес, залитые светом — всё это казалось чуждым, необычным, как если бы каждый уголок был пропитан магией. Другой магией, совершенно на другом уровне, которая была недоступна нам.

— Всё кажется магией, когда не знаешь физику.

— Верно, — издала ведьма смешок. — Всё магия, когда не знаешь об электричестве. Так как вам здесь?

Кондрат задумчиво окинул зал взглядом.

Люди сидели, смеялись, общались, погружая бар в весёлый и даже слегка умиротворяющий гул голосов. Им аккомпанировал старый рояль в углу помещения. Всё выглядело привычно, как-то обыденно, будто он всю жизнь прожил в этом мире.

— Мир другой, но всё остальное то же самое. От людей до того, что они делают.

— Вы довольно пессимистичны.

— Скорее, реалистичен.

— Ну если вы так это называете… — одарила она его улыбкой. — Но кое в чём вы действительно правы. Люди везде одинаковы. Делают то, что делать не должны. Лезут в те тайны, которые лучше всегда держать под замком забытыми, как дурной сон. Вы ведь тоже видели это, да?

— Имеете ввиду тот случай с похищением девушек? — вот они и подобрались к сути вопроса.

— Ага. Вы ведь тоже видели это, да?

— Не понимаю, о чём вы, мисс, — ответил Кондрат с каменным лицом.

Однако ведьма лишь улыбнулась, слегка прищурившись и всем видом показывая, что не верит ему.

— Думаю, газеты точно описали, что там произошло. Похищали девушек, держали их на свиноферме и потом продавали, — продолжил он.

— Но я-то знаю, что это не так, мистер Брилль. Там было кое-что ещё помимо свинофермы, верно? Путь в никуда, в те глубины, куда не должны заходить смертные, а вы всё равно зашли.

— Если вы уже знаете всё, то к чему вопросы? Почему вы тогда в принципе сами не решили этот вопрос, если он вас беспокоил.

­— Мы не всесильны. Мы знаем лишь то, что знаем, и не знаем того, чего не знаем. А знаем мы, что люди играют с тем, что им неподвластно. Что должно быть лишь уделом бытия и круговоротов мира. И не знаем где и когда они вступают в эту игру с тем, с чем играть не следует. К сожалению, иногда слишком поздно, чтобы хоть как-то повлиять на это. И потому мне интересно услышать вас, — пододвинулась ведьма чуть поближе. — Что вы видели. Так скажем, из первых уст.

Кондрат не промолвил ни слова. Ведьма вглядывалась в него секунд десять, после чего вздохнула.

— Вы не верите мне.

— А должен?

— Ну… наверное, хоть немного, ведь я спасла вас.

— Ради собственных интересов.

— Потому что отплатила добром на добро, — мягко возразила она. — Вы ведь нашли мой подарок?

Кондрат молча вытянул за цепочку небольшой кулон в форме головы змеи с красными глазами, которые недобро сверкнули.

Девушка удовлетворённо кивнула.

— Это наблюдающий. Он позволяет сопротивляться магии, её воздействию и любым иным проявлениям силы. Как бы сказали в вашем мире, нивелирует её. Берегите его, быть может потом он вам ещё пригодится.

— И тем не менее это всё, что мне о вас известно, — ответил Кондрат. — А вы знаете обо мне достаточно много.

— Что ж, справедливо. Значит хотите побольше узнать обо мне? — улыбка не сползала с её лица. — Я не против, чтобы мы узнали друг друга получше.

Она выпрямилась и коснулась пальцами груди.

— Литакашнакай.

— Летайшняга? — даже его знание языка не помогло понять, что он сейчас услышал.

Девушка заливисто засмеялась. Голос был удивительно мелодичным, словно звук ручья, и искренним, что хотелось поверить ей во всём.

Но Кондрат был не из тех, кто верит людям. Кондрат был из тех, кто всех подозревал.

— Лита-ка-шна-кай, — по слогам повторила девушка. — Можете звать меня Лита. А я вас Кондрат. Или всё-таки правильнее Кондратий?

— Кондрат, — ответил он.

— Почему не Кондратий?

Потому что, когда в его мире он кого-нибудь ловил, все сразу говорили, что преступника схватил Кондратий. Да только это звучало в рации «хватил Кондратий», что вызывало много неловких моментов. Поэтому его знали как Кондрат и звали Кондратом, чтобы избежать глупых недопониманий.

— Просто Кондрат.

— А ударение на «о» или на «а»?

— Это так важно? — нахмурился он.

— Ну называть неправильно имя человека — это проявлять к нему неуважение. А я, как-никак, хорошего о вас мнения.

— На «о». Ко́ндрат.

— Как скажете, — улыбнулась Лита, хотя ударение она бы поставила, конечно в другое место. — И многих Кондратий схватил?

— Очень остроумно. У вас есть фамилия?

— Мы не пользуемся фамилиями, Кондрат. Наше имя одновременно и фамилия. Всё в одном. Очень удобно.

Но уж точно не выговаривать.

— Как вы стали ведьмой?

— Можно на «ты», а то я чувствую себя слишком старой, — попросила Лита.

— И сколько же вам лет?

— В этом году исполнилось всего шестьдесят три года.

Всего шестьдесят три. Видимо, понятия старости у ведьм несколько иное, потому что Кондрату уже пятьдесят один год ударил, и он уж точно не чувствовал себя молодым. Реакции не те, силы не те. Разве что мозг исправно работает, но тело уже успело потерять былую форму, не дотягивая до того уровня, что у него был лет в двадцать-тридцать лет.

— А отвечая на ваш вопрос, — продолжила ведьма, — нас забирают ещё детьми. Находят тех, кто обладает задатками к управлению силой. Или магией, если так удобнее. Забирают из семьи, чтобы мы бед не натворили и обучают пользоваться и жить с магией. Всё почти то же самое, что и с магами, однако процессы у нас проходят несколько иначе.

— Насколько?

— Мы более восприимчивы к ней.

— Почему?

— Потому что мы женщины, — улыбнулась она. — Как-никак, но мужчины и женщины — не одно и тоже. В твоём возрасте, я думаю, это хорошо известно.

— Значит, ты не помнишь своих родителей?

— Не-а, не помню. Но уверена, что их уже нет в живых. Да и родители не те, кто тебя родил, а те кто вырастил, верно?

— И никогда не было интересно, кем они были?

— Интересно. Они были обычными крестьянами в сельской местности на юге Ангарии. У них была своя небольшая ферма. Сейчас там живут их внуки. Да, знаю, ты хочешь спросить, не хотелось ли мне встретиться со своими родственниками и ответ — нет, не хотелось. У меня своя семья.

— А у ведьм есть семьи?

­— Набиваешься мне в женихи? — хихикнула Лита, не обращая внимания на серьёзность Кондрата. — Некоторые ведьмы выходят замуж, да, но это случается не часто. Ты живёшь долго и успеваешь увидеть, как умирает твой муж, твои дети и иногда даже внуки. Зачем себя обременять подобным? Болью утраты и грустью по поводу собственной долгой жизни? И я вижу, что ты хочешь спросить. Нет, плотские утехи нам не чужды, пусть мы и не злоупотребляем этим.

— А дети ведьм рождаются со способностью к магии?

— Когда как, но чаще всего — да. Одни становятся магами, другие ведьмами.

— А некоторые колдунами, — заметил Кондрат.

Она кивнула.

— Не все идут по хорошей дорожке, увы. Но это случается и без нашего прямого участия. Некоторые дети просто становятся плохими людьми. Империя это знает и потому старается всячески это контролировать.

— Почему вас преследует инквизиция? — поинтересовался он.

— Потому что мы — угроза для империи, — она ответила так, будто это было само собой разумеющееся.

— А маги не угроза?

— Тут дело в ином. Представь, что в Ангарии наберут силу женщины. Что они будут иметь достаточно могущества, чтобы выдвигать свои требования. Что в одной стране станет две силы, которые будут перетягивать власть на себя. Что женщины смогут потребовать права равные мужчинам. У вас это называется равноправие, у нас это называется угроза имперской безопасности.

— Но тем не менее вы этим не занимаетесь.

— Ну потому что у нас и сил после чисток инквизиции гораздо меньше, и интересы иные.

— Какие же?

— Познать мир вокруг и попытаться сохранить его от людей, которые любят открывать двери куда не следует.

Кондрат не верил, что именно в этом заключались их цели. Тот, кто имеет в руках дубину, рано или поздно захочет ею воспользоваться в своих интересах. Да, бывают те, кто стремится больше к познанию, чем контролю мира, но таких немного, и рано или поздно кому-то придёт в голову, что можно воспользоваться полученными силами в совершенно иной плоскости. Он уже это проходил, уже это видел.

— А теперь твой черёд, — придвинулась Лита ближе. — Расскажи, что именно ты видел.

— Зачем тебе это?

— Для того, чтобы знать, с кем мы имеем дело, и чего стоит опасаться от их вмешательства. Мир — вещь столь же хрупкая, как и наполненный водой бокал. Стоит чуть сильнее стукнуть по нему, и тот сразу разрушится. И в этом плане мы солидарны с магами, которые охотятся на подобных людей. Нельзя дырявить лодку, в которой вы все вместе плывёте. Мы это понимаем так же, как и имперские маги. В этом плане цели у нас совпадают.

Кондрат молчал. Его взгляд бегал по бутылкам за барной стойкой на полках, однако все мысли крутились вокруг вопроса, стоит ли ведьме рассказывать то, что он видел. Если с магами понятно, то какие цели преследуют ведьмы в действительности? Не используют ли они это против своих врагов.

Но с тем его не покидали и другие мысли. Ведьмы тоже могут не греть желанием, чтобы кто-то пытался создавать проблемы, которые обрушатся на всех сразу. И иногда враги становятся невольными союзниками, которые, по итогу, борются за одно и то же.

Поэтому вопрос, рассказывать или нет…

Вряд ли они узнают то, что сможет действительно что-то изменить. К тому же он хотел надеяться, что его взор ещё не настолько затуманился, чтобы не отличить тех, кому можно доверять и тех, кому не стоит.

— Ладно, — вздохнул Кондрат. — Под свинарником я обнаружил комнату, похожую на ту, где держали заложниц. Её же обнаружили и те, кто пришёл на подмогу, стражи правопорядка. Однако помимо всего прочего там была дверь, измазанная в крови с прибитой свиной головой. И вот как раз с ней вышла загвоздка…

— Её не оказалось, когда пришли другие, — кивнула Лита.

— Именно.

— И что было за ней?

— Какой-то подземный комплекс…

И Кондрат начал рассказывать ей о своих приключениях, начиная с того самого момента, как открыл дверь и начал спуск по лестнице. Всё ниже и ниже во тьму, в которой человек был чужим. И с каждым словом Кондрат сам погружался в рассказ, будто снова оказался там, снова видел тот зал с колоннами и бассейн, в котором под плёнкой что-то обитало. Он даже не замечал, как монотонно рассказывает ей об увиденном, вновь переживая эти чувства вновь.

Ему было знакомы эти ощущения. Знакомо до боли, когда воспоминания заставляют тебя возвращаться в прошлое, которому ты не рад.

Лита была хорошим слушателем. Девушка не перебивала, если не считать моментов, когда она задавала уточняющие и правильные вопросы, уделяя внимание мелочам. У него на мгновение мелькнула мысль, что из неё получился бы неплохой дознаватель.

Закончил Кондрат историю голосом тихим, безжизненным, глядя куда-то в пустоту.

Лита смотрела на него, слегка склонив голову набок, взглянув на Кондрата совершенно с другой стороны. Он сидел перед ней какой-то одинокий, уставший, но гордый и несломленный. Сильный и уверенный в себе. Что-то в этот момент тронуло её в нём. Тронула его целеустремлённость и сила духа идти вперёд даже перед лицом того, что должно было заставить мужчину отбросить идею спасти заложниц.

И Лите захотелось взять его за руку. Просто мимолётное желание сделать это, которое она сама не могла объяснить. Лита едва не сделала то, о чём подумала, отдёрнув руку обратно, ограничившись словами.

— Ты молодец, Кондрат. Не каждый бы смог сохранить спокойствие в том месте и тем более вспомнить об этом.

Кондрат моргнул и сразу вернул себя прежнего. Перед ней вновь был холодный и крепкий мужчина, которого, казалось, не могло прогнуть ни одно событие.

— Спасибо. С опытом и не того наберёшься.

— Видимо нехороший опыт.

— Неприятный, — он постучал по столешнице подзывая себе бармена и заказал себе тоже кружку пива. Не хотел пить, но раз такой разговор пошёл, хотелось немного… расслабиться.

— Сочувствую.

— Не надо. Мне за это платили.

— За что же?

— За то, что я делал, — кратко ответил он и сам отпил из стакана. — Вы, ведьмы, наверное, тоже повидали немало.

— Да, было дело… — протянула она, возвращаясь в свои пугающие воспоминания. — Но для нас это воспринимается иначе.

— Как?

— Это… сложно объяснить. Знаешь, когда ты видишь шторм, видишь эти огромные волны, тебя они могут они напугать. Но для моряков, которые постоянно сталкиваются с этим, подобное воспринимается, как обыденность. Или пожар. Или война. Тебя это не пугает. Для тебя это обычно дело.

— А неподготовленных может заставить задрожать от страха, понимаю, — кивнул Кондрат и отпил. — Ты знаешь, что это было? То, что я видел?

— Догадываюсь. Могу лишь сказать тебе, что те люди заигрались с силами, неподвластными нам. Хотят их использовать ради своих приземистых интересов.

— Власти.

— Верно. Всё упирается очень часто во власть, — кивнула Лита.

Ему это было знакомо. Деньги, положение, репутация, успех — по итогу всё сводится у многих к власти над другими. Чем больше ресурсов у тебя, тем больше соблазн управлять остальными. Это естественно так же, как просыпаться каждое утро потому, что едва ты достиг определённого предела, то сразу начинаешь мыслить в другой плоскости.

— Как ты нашла меня, Лита? — поинтересовался Кондрат. — Этот амулет ещё и маячок, я верно понимаю?

— Нет, не совсем, — покачала она головой. — Скорее, я чувствую ауру подавления. А зная, где искать тебя, могу и отследить. Но радиус небольшой. Не зная, где ты, найти тебя будет почти невозможно.

— Другие маги смогут это сделать?

— У них не так развито чутьё на подобное. Для них магия — это механизм. Для нас магия — это как… аромат, которые можно уловить. Поэтому для них он невидим.

Кондрат бросил взгляд на свою грудь, где висел амулет. Такой якорь на шее не радовал. Захотелось избавиться от него, но выгода перевешивала побочный эффект. Он был слишком полезен, чтобы от него отказаться.

— Другие ведьмы обо мне знают?

— Кому надо — знают.

— Если вам так нужны те люди, почему вы сами их не отследите?

— Почему? Мы отслеживаем их. Просто, чем больше — тем лучше, верно? Ты умеешь искать людей, а мы умеем с ними справляться. Но как бы замысла такого насчёт тебя изначально не было. Просто ответная благодарность.

У Кондрата было достаточно много вопросов к этой девушке. А у девушки было много вопросов к нему, но уже не по теме. Но лезть в личную жизнь этого человека, она чувствовала, было плохой идеей. Он ничего не скажет. К тому же…

— Эй, детка, не скучаешь? — раздался грубый мужской голос за её спиной.

…вечер переставал быть скучным. Место пусть и не дыра, но всё же далеко от солидных заведений, где дураков не пускали внутрь. А здесь они были, и были достаточно тупы и наглы, чтобы подойти и попытаться её закадрить при другом мужчине.

— Нет, не скучаю, спасибо, — даже не обернувшись, ответила Лита.

Молчание. Достаточно долгое молчание от неудавшегося кавалера, после чего удивлённый и злой возглас:

— Погоди, я тебя знаю! — от этих слов девушка напряглась, но… — Ты тот урод, что толкнул меня!

Но нет, обращались не к ней, а к Кондрату. Незнакомец смотрел на него, покраснев от злости и ударившего в мозг алкоголя, уже сжав кулаки. Кондрат же в ответ посмотрел на него своим холодным пронизывающим взглядом, даже в лице не изменившись.

Да, вечер переставал быть томным…

Глава 41

Кондрат почти сразу вспомнил мужчину напротив себя. Действительно, бывают же совпадения… Будь он хотя бы чуточку суеверным, то подумал бы, что она притягивает неприятности.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — прорычал тот в пьяном гневе.

Кондрат задумался, после чего встал в полный рост прямо перед мужчиной. Лита с интересом наблюдала за Кондратом, ожидая, что сейчас будет драка, но…

— Я приношу свои извинения за то, что тебя толкнул, — совершенно невозмутимо произнёс он. — Давай я куплю тебя пива.

И его оппонент, уже открыв рот, чтобы выдать какую-нибудь гневную тираду, застыл с удивлённым видом. Не этого поворота он ожидал. На его лице отразились мыслительные процессы, после чего тот закрыл рот так, что щёлкнули зубы. Он явно собирался что-то ещё сказать, но в этот момент появился из неоткуда бармен.

— Так, если собираетесь драться, то разбирайтесь на улице. Нефиг мне тут бар ломать, — сразу предупредил он, суровым взглядом смерив обоих.

К весу его предупреждения в поле зрения показалось двое массивных вышибал, у которых на поясах болтались коротенькие увесистые дубинки из дерева. Судя по потёртостям, они пускали их в ход далеко не один раз.

Взвесив все за и против, тот вздохнул и буркнул:

— Пиво сойдёт.

— Пива мистеру, — кивнул Кондрат бармену и уже меньше чем через минуту тот удалился восвояси к своим друзьям, бросая в сторону Кондрата косые взгляды.

Старый сыщик вернулся на своё место под заинтересованным взглядом Литы.

— Я думала, что ты пошлёшь его, — хмыкнула она. — Или набьёшь ему лицо.

— Зачем?

— Ну… — девушка даже растерялась. — Он как бы нагрубил тебе, начал лезть на проблемы…

­— Я его толкнул, и я извинился. Мне не стыдно это сделать.

— И тем не менее… — с сомнением пробормотала Лита.

— Знаешь, какой самый хороший конфликт, Лита? — взглянул он на неё. — Тот, которого не произошло. Если он после этого успокоится и почувствует себя счастливым, значит я сделал своё дело.

— Какое?

— Предотвратил проблемы. Иногда людям надо поуменьшить собственную гордость и быть немного добрее.

— Это… — Лита даже задумалась. — Интересная мысль. Но так это не работает.

— Именно поэтому оно и не работает, потому что все так считают, — отпил Кондрат пива, после чего внимательно взглянул на ведьму. — А ведьмам пиво пить нельзя?

Лита, уже приложившись к кружке, аж поперхнулась.

— С-с чего ты взял? — вот теперь она искренне покраснела, выглядя забавной.

— Потому что ты с огромной радостью прикладываешься к кружке, будто это у вам под запретом.

— Ну… если только немного, — улыбнулась она, показав пальцами «чуть-чуть».

— Почему?

— Ну вот так, — пожала Лита плечами.

Они допили своё пиво, после чего Кондрат встал со своего места.

— Уже уходишь?

— Посидел и хватит, — ответил Кондрат. — Всё хорошо в меру.

­— Может ты и прав… — вздохнула она. — Тогда я тоже…

— Точно так же исчезнешь, как и в прошлый раз?

— Да, только хлопну в ладоши, — улыбнулась Лита.

— Ведьмы умеют телепортироваться?

— Ну… я не буду отвечать на этот вопрос.

Другими словами — да. Кондрату было сложно представить, как они это делают и даже сам механизм телепортации. Однако, если здесь существует магия, то, наверное, глупо пытаться понять мироустройство, когда ты сам о нём ничего не знаешь. Раньше и полёты в космос были чем-то недосягаемым, а теперь это достаточно отработанное действие.

У Кондрата даже возник нелепый вопрос, а могут ли ведьмы телепортироваться в космос? Или на другие планеты за миллионы световых лет отсюда. А вместе с тем пришла и другая мысль, что, возможно, он сам сейчас находится на другой планете в каком-нибудь другом скоплении галактик, о котором даже не знают на Земле.

Кондрат не заметил, как ни вышли вдвоём из бара в небольшую улочку, погрузившись в свои мысли.

— Решил меня проводить? — хихикнула Лита.

— Не думаю, что тебе это требуется.

— Нет, конечно, ведь я ведьма. Но было бы приятно.

Кондрат скептически взглянул на девушку, и та рассмеялась.

— Ты какой-то невесёлый, Кондрат.

Она не первая, кто это говорил. Даже его коллеги считали, что у Кондрата не было чувства юмора. Но с другой стороны, насмотревшись на всё это, ты приходил к одному из двух. У тебя или нет чувства юмора, или ты слишком часто шутишь — и то и другое было защитной реакцией. Поэтому можно было сказать, что просто у него так сложилось.

Кондрат ожидал, что сейчас он моргнёт, и Лита просто испарится, как это случилось при прошлой их встрече, однако в этот раз всё было немного иначе. Он моргнул…

И из бара вышло четверо человек, которые весело смеялись, шумя на всю улицу. Одного Кондрат сразу узнал, а тот, бросив в его сторону взгляд, узнал сразу его. Остановился, удивлённо уставившись на их пару, после чего толкнул своего друга в плечо. Кондрат надеялся, что конфликт был исчерпан, и они просто удалятся, но есть идиоты, которые воспринимают вежливость за слабость.

— Это кто тут у нас? — оскалился зачинщик. — Никак наш невежливый новый друг.

То, как они переглядываются, то, как те одобрительно кивают, подначивая своего товарища, не готовило ничего хорошего.

Для них.

— Видимо, конфликта всё же не избежать, — заметила Лита, которая при этом не выглядела встревоженной.

В этом Кондрат был с ней солидарен.

Он не был конфликтным человеком и жил своей спокойной жизнью в квартирке не самого благополучного района. Никто и никогда его там не трогал и не дёргал, что его вполне устраивало — просто не осталось тех, кто пытался ввязаться с ним в драку. Кто хотел, уже давно получил своё и держался от него подальше.

— Проводить тебя вместо этого старика? — шагнул мужчина ему навстречу. — А то глядишь, заблудишься.

— Я бы на твоём месте не советовала с ним связываться, — посоветовала девушка.

— А если свяжусь? — прищурился он.

— Не, ну как знаешь, я предупредила… — пожала она плечами и отошла в сторону, ковыряя носком туфли брусчатку.

Кондрат бросил на неё недовольный взгляд. Ещё заводилы ему не хватало здесь. Но она уже плеснула масла в огонь, и теперь тот точно не отвяжется.

— Я думал, наш конфликт улажен, — негромко произнёс Кондрат, глядя тому в глаза.

— Да неужели? — подошёл он вплотную, после чего обернулся к друзьям. — Слышали, оказывается конфликт уже улажен…

Этот приём был стар как мир. Есть одно важное правило в уличной драке — если противник вальяжно оборачивается назад, будто хочет осмотреться или повернуться к своим друзьям, то значит попытается ударить исподтишка с разворота.

Здесь было точно так же.

Идиот посмотрел на друзей за спиной, посмеиваясь, после чего резко обернулся, с размаху целясь ему в лицо кулаком. Но Кондрат отступил резко в бок и одним ударом просадил зачинщику прямо в солнечное сплетение. Не ожидавший такой подлости тот рухнул на колени, задыхаясь.

На лице остальных был шок, но длился он всего пару секунд, после чего те бросились на Кондрата гурьбой. Тактика хорошая, однако надо действовать здесь одновременно, а один из них стартанул раньше остальных. И именно он получил в челюсть первым, когда Кондрат сделал шаг вперёд, ударив на опережение.

Нападавший был похож на куклу, которая выключилась после удара, и просто упала. Следующие за ними набросились уже вдвоём. Они даже не дрались, махая кулаками в пьяном угаре.

Это только в красивых фильмах будет красочный поединок, а здесь было всё куда прозаичнее. Кондрату пришлось получить один удар вскользь по голове от одного, чтобы в этот момент сразу ударить другого. Тот отшатнулся, и в освободившееся мгновение Кондрат набросился на последнего тремя ударами в лицо опрокинув его. Развернулся и прямо сходу начал бить оставшегося.

Хотя бить — это громко сказано. Тому хватило трёх ударов, чтобы лечь и не подняться.

— Ты даже не знаешь с кем свя… — заводила уже поднялся на одно колено, каким-то чудом отдышавшись. В его руке блеснул нож, которым он не успел воспользоваться. Кондрат влепил ему коленом в лицо, отправив окончательно на землю.

Когда всё было кончено, он услышал хлопки в ладоши от Литы.

— А ты молодец, я уже думала, что ошибалась, — улыбнулась девушка.

Кондрат лишь сплюнул, бросив на неё злой взгляд.

— Вижу, тебе весело.

— Да ладно, ты же победил их.

— Да, — бросил он.

Кондрат считал насилие необходимостью, однако это не означало необходимость в насилии, как бы парадоксально это не звучало. Если его можно избежать — его нужно избежать. А главный подстрекатель стоял и аплодировал ему. Такое Кондрату не понравилось.

— Они бы на тебя всё равно напали. Поэтому я и осталась здесь, не могла бросить тебя одного. Вдруг ты в силу возраста не справился бы?

— Ты старше меня.

— А вот это упоминать было не обязательно, — надула та щёки, но улыбнулась, показывая всем видом, что шутит.

— Если так хотела помочь, то почему не использовала магию?

— Ну как бы за нами охотится инквизиция. Я же не совсем дурочка, чтобы показывать её налево и направо. Вот случись что, и я бы поддержала тебя. Потому я и здесь. Кстати, ты хорошо дерёшься.

— Десять лет в боксе, — бросил Кондрат, посмотрев на валяющихся и скулящих противников. — Он сказал, что я не знаю, с кем связался. Кто он?

— Да откуда ж мне знать. Просто кто-то из местных бандитов, не более.

Не более… Знавал Кондрат подобных кадров. Обычно люди становятся борзыми, когда чувствуют за собой силу. Любую силу, будь то власть, подхваты на местах, участие в бандах или банальный нож в кармане. Здесь он ставил на банду, только непонятно какую.

— Идём, — кивнул он в сторону улицы…

И обернувшись, не увидел Литу. Та как испарилась. В прочему, как и в прошлый раз, оставив его наедине с четырьмя телами, которые медленно приходили в себя.

Ведьма… Вот уж точно название передаёт всю суть. Он быстро ушёл с места драки, не заметив, как за ним следили с крыши яркие голубые глаза. Так, на всякий случай, если вдруг потребуется помощь. Но потом и они растворились в темноте ночи.

Случай около бара так и остался без последствий. Кондрат больше не наведывался туда, чтобы не сыскать новых проблем. А ещё его не покидало чувство, что ведьма до сих пор была где-то рядом. Странное ощущение, вызванное тем, что она безошибочно находила его в разных уголках этого города. Два раза — совпадение. Не хватало третьего раза для закономерности.

Но жизнь продолжалась, и Кондрат на неё не жаловался. Более того, с увеличением работы ему даже потребовался секретарь, чтобы составлять план. Постоянно возиться с бумагами, половина из которых была из налоговой, у него попросту не было ни времени, ни сил, поэтому он серьёзно рассматривал возможность нанять персонал. Да и уборщицу бы не помешало найти, так как мыть свой кабинет самому становилось лень.

Нет, Кондрат не ленивый, просто работы стало больше, а сил, соответственно, меньше.

А ещё к нему начал заглядывать Вайрин по поводу своего последнего дела.

— Нет, ну ты видел? Ты видел⁈

Он вломился в его кабинет, как и в прошлый раз, но благо, что в этот раз посетителей у Кондрата не было. Вайрин подошёл к столу и бросил ему на стол газету, буквально швырнул её.

Кондрат взял газету и пробежался взглядом по заголовку.

«НОВАЯ ЖЕРТВА ТРУПОРЕЗА! СТРАЖИ ПРАВОПОРЯДКА БЕЗДЕЙСТВУЮТ! ЛЮДИ БОЯТСЯ ВЫХОДИТЬ ИЗ ДОМОВ!!!»

Журналисты любили громкие заявления, нередко сами являясь причиной паники. С одной стороны, они стимулировали работать остальных своими громкими словами. С другой, нередко мешали расследованию, рассказывая то, что должно было остаться тайной. И скорее Кондрат не любил их, чем любил. В этом он не сильно отличался от остальных стражей правопорядка.

— Значит, вторая жертва? — положил он газету на стол.

— Да, но дело не в этом! Они… нет, ты прочитай, прочитай!

Кондрат пробежался взглядом по статье, которая в пух и прах раскритиковывала стражей правопорядка, особенно пройдясь по следователям. Да, такое всегда обидно, особенно когда преступник банально не оставляет следов, и тебе не за что зацепиться. Но этот факт мало кого волнует. Люди требуют результатов, которые неоткуда взять.

— Вижу, они прошлись и по тебе.

— Да! Сами бы попробовали! — рыкнул Вайрин, меря комнату широкими шагами. — Этот больной ублюдок просто ничего не оставляет после себя!

— Сочувствую.

— А знаешь, что ещё хуже⁈ Некоторые даже восхищаются им! Ну то есть не говорят, что он правильно делает, а именно что одни пишут всякие статейки об этом уроде, а другие с удовольствием их читают, пытаются как можно больше узнать, что там с жертвами и так далее. Больные ублюдки…

— Люди очарованы маньяками, — пожал Кондрат плечами.

— В каком смысле?

— Им нравится это. Они их ненавидят точно так же, как и интересуются ими. Почему? Для чего? По какой причине? Как? Всегда одни и те же вопросы. Им просто интересно. А некоторые находят их симпатичными.

— Больные ублюдки… — поморщившись, повторил Вайрин.

— Нет, просто некоторые маньяки обычно действительно обладают каким-то очарованием. Чем и пользуются.

— Думаешь, он какой-то ловелас? Красавчик?

— Я даже не знаю, о чём идёт речь, Вайрин, — откинулся он на спинку кресла.

Кондрат уже читал об убийстве первой жертвы, однако там было без каких-либо подробностей. Просто что убийство было жутким, повсюду кровь, тело чуть ли не порвано на части и так далее. Видно, что место преступления они не видели, и расписывали у кого на что горазда фантазия по слухам от стражей правопорядка.

Сейчас вот вторая жертва, и он сомневался, что увидит там что-то новое. Удивительно, насколько хорошо местные стражи правопорядка скрывают информацию о месте преступления от остальных. Хотя, скорее всего, это лишь дело времени. Первое было лишь убийством с особой жестокостью, которое было яркой новостью, а вот второе — закономерность, и теперь репортёры будут копать глубже. И в газетах точно всплывут подробности.

— Речь об убийце, — вздохнул он, сев на стул перед столом. — И с чего ты взял, что он маньяк?

— Ты знаешь определение маньяка? — поинтересовался Кондрат.

— Тот, кто постоянно убивает людей?

— Это вам так объясняли?

— Ну… да, а что?

Криминалистика, как и психологический анализ, здесь явно были ещё в зародыше, если вообще второе существовало в принципе.

— Маньяк или серийный убийца — это человек совершивший сери убийств из двух человек и более человек в разное время, примерно с разницей в месяц. Почерк убийств похож?

— Ну… да, видно, что один и тот же это делает.

— Значит серийный убийца. Ждите ещё жертв.

— Класс… — выдохнул он. — Нам ещё маньяка не хватало…

— Тебе нужна моя помощь?

— Не знаю… Вообще, я бы не отказался, но ты не страж правопорядка, поэтому вряд ли тебя пустят, хотя…

— Хотя?

— Хотя можно попробовать устроить, я думаю. Тебе самому это интересно?

— Убийства? Нет. Ловить больных людей? Да.

— Не людей, животных, — фыркнул он.

— В том то и самое страшное в них, что это не чудовища, не монстры и не животные. Это люди, — вздохнул Кондрат. — Такие же, как мы: ты, я, твой сосед и начальник. Так же встают, идут на работу, едят…

— А потом убивают.

— Именно.

— Не хочу называть их людьми.

— Называй, как хочешь, но ты охотишься на людей. На людей со своими интересами, фантазиями, фетишами, сексуальными желаниями и так далее. Целый набор качеств, которые свойственны людям. И может они могут быть больными подонками, но они не глупы. Ты снимал отпечатки пальцев?

— Да, пробовал, но там ноги переломаешь, пока всё снимешь. Я послал часть людей, которых обучил, собирать их, но… смысл, если мы не знаем, кому они принадлежат?

— Чтобы, когда найдёшь, удостовериться, что это тот, кто нужен.

— Ага, найти бы его ещё… — пробормотал он. — Ладно, я понял. Посмотрю, что можно сделать, чтобы привлечь тебя к этому делу. А то в прошлый раз, пусть я и распутал якобы дело с призраками, мне всё равно влетело за то, что я тебя в архивы привёл.

— Без проблем. Скажешь, как понадоблюсь.

— Да ты уже нужен… — покачал Вайрин головой.

Новый том

Дорогие читатели. Начинается второй том книги «Между добром и злом»! Добро пожаловать)) — https://author.today/work/413012

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))