"Тот самый сантехник". Компиляция. Книги 1-10

Глава 1 Вова-чума

Декабрь 2022 года был для огромной многонациональной страны столь же непредсказуем, как… все остальные лета до этого!

Ибо не было ещё ни одного года на Руси, при царе, в Российской Империи, при советах или в Российской Федерации, чтобы людям было хоть что-то понятно в отдалённом горизонте планирования. Но все надеялись на лучшее, хотя бы в следующем, наступающем году.

«Даже пятилетки за четыре года проходили, чтобы слишком к размеренной жизни не проходили. Полная неопределённость. Как собственно, и во всём мире. Нас то ли трахнет метеоритом при случае, и все вымрем, как динозавры. То ли разнесёт ко всем чертям взрывом супервулкана, когда материки расколются. То ли смоет Мега-Цунами на сдачу. Пришествие инопланетян? Без проблем. Давайте всех сюда. Хуже не будет», — бурчал внутренний голос Бориса Глобального: «Каждый день, мать его, новая загадка!»

Народ со всей ответственностью готовился ко встрече Нового Года, приглядываясь к первым российским ёлкам по цене японского бонсая. Палеонтологи впервые нашли динозавра, плававшего как пингвин. В мире даже начал действовать потолок цен на российскую нефть, введённый европейцами. И вроде бы американцы выпустили последний самолёт Боинг 747, закрыв целую эпоху. А в Индонезии даже запретили секс вне брака, но рабочие люди как всегда — работали.

Всякий мог спросить в это время у Бори. Друг, что же ты делаешь с утра у Даши? На что русский сантехник ответил бы ровно так же — работаю!

Смахнув пот, Боря перевёл дух, и работа пошла легче.

Конечно, жить проще, когда на руках бумаги, подтверждающие квалификацию четвёртой категории сантехнического мастера. Это ещё Аполлинарий Соломонович сказал, вручая оный от сына.

Но вот беда — на тринадцатую зарплату это никак не повлияет. Потому как на новую официальную работу Глобальному ещё устроиться надо было, а все работодатели как один говорили: «после праздников приходите».

«После праздников, так после праздников», — пробурчал внутренний голос и отправил Борю на подработки по знакомым. Сарафанное радио скучать не даст.

Стоило забрать из ремонта телефон и включить связь, начался поток заказов. А с ними — хаос. Оказалось, что из-за закрытия управляющей компании «Светлый путь» на районе работы той хоть жопой жуй. Даже работодатель не нужен или прораб. Любой предприимчивый мужик мог завести анкету на популярных сайтах объявлений и предлагать свои услуги. Спрос колоссальный. Бери, да работай.

Проблема заключалась лишь в том, что что большинство подобных «работников на час» больше создавало проблем, чем решало. И об одном таком деятеле Боря слышал всё чаще и чаще. Что по телефону, что при личной встрече, что сталкиваясь с плодами его трудов воочию. Его звали Вова. Как по слухам, так блондин-распиздяй лет двадцати пяти-тридцати, который лево и право путает и руки из жопы растут. Вот и все приметы нерадивого сотрудника. А своё прозвище «Чума» он по праву получил от всего третьего подъезда новостройки на улице Блюхера.

Предложив залить наливной пол на кухне хозяину на верхнем этаже, Вова-чума без особой предварительной подготовки в один миг залил попутно все стены с новыми эко-обоями и натяжной потолок Дарье этажом ниже. Досталось кухне сразу и много. А чтобы жильцы третьего подъезда лучше прочувствовали момент эпичности, горе-работник месяца заодно залил всю сливную трубу до первого этажа включительно, закидав самый низ каким-то строительным мусором, вроде камней или осколков кирпичей. У раствора даже не было возможности просочиться на самое дно. Так в трубе и застыл, будто так и надо. И прочный пластик стал за неполные сутки сверхпрочным. Отныне даже «болгарка» с трудом брала его внутреннее содержимое.

Едва заехавшие в новостройку люди в раз лишились способности мыть посуду на стояке на кухне, что в преддверии Нового года было катастрофой для многочисленных хозяюшек и не столь многочисленных хозяев. Матерясь с десятого по первый этаж, Боря бегал туда-сюда с УШМ и монтажной пеной, чтобы хоть как-то закрепить сливную трубу.

Пока поминал Вову-чуму весь день к ряду, сантехнику четвёртого разряда пришлось сменить весь сток от крыши до первого этажа. В работы входила не только полная замена трубы и её монтаж, но и её прокладка между стен. А это более двадцати сантиметров бетона долбить и поддалбливать. Работай не работай долотом, но отваливались куски молодого цемента как бог на душу положит. И матов становилось только больше, когда люди приходили к себе на кухню и наблюдали дыру размером то с теннисный, а то и с футбольный мяч.

Так Боря и бегал туда-сюда, закрепляя трубу, придерживая стыки и не забывая долбить полы, срезать подсыхающую пену и гидроизолить полы от возможных протечек. Для особо настойчивых приходилось сразу заливать новый цемент под черновой пол, на который по мере высыхания можно будет спокойно уложить плитку на клей.

Но — Новый Год! Каждый хотел работу сразу, «под ключ» и предлагал порой весьма солидные деньги. И очень обижался, (а то и принимал как личное оскорбление), если сантехник просил подождать с работой хотя бы до праздников.

Такие мастера им, мол, не нужны. Других найдут.

Боря кивал. Боря не спорил. Других, так других. Он и так с трудом вырвал день из своих обязательств перед элитным посёлком. Просто потому, что Дашка попросила. А в Жёлтом золоте у самого на участке ещё конь не валялся. Только золотой песок в карман сыпался. Но его тоже собирать надо!

И вот, 8 декабря, пока учёные обнаружили, что люди уже 10 000 лет возделывают рис, (что сопоставимо со временем возделыванием пшеницы), в конец измученный сантехник отключился у Дашки прямо на раскладушке, часть ночи слушая как разговоры соседа сверху, так и сексуальные потуги молодых соседей снизу. Всё-таки на верхних этажах бетонировать с ходу по мокрой пене он не решился. Проклянут потом. И всё равно придётся переделывать, когда плесенью покроется.

Дыры, щели и просветы сделали мир чуть в ночь более социальным. Но люди в нём остались прежними. И посторонние разговоры (словно соседи стояли рядом в комнате), мешали Боре спать. Ровно первые пять минут. Но поборов стыд, он разделся, снял комбинезон, залез под покрывало и отключился, стараясь не обращать внимание на вибрирующий телефон. Кому нужен — простят. Пса забирать с больницы только завтра. Боцман так быстро пошёл на поправку, что уже клацает зубами у кистей медсестры.

«А рука её ещё пригодится, чтобы собак поменьше зашивать», — прикинул внутренний голос: «Такс, например».

Пока Боря переворачивался с бока на бок, безбожна скрипя пружинами, появилась свободная минутка на предмет «подумать о жизни».

Как оказалось, причина, по которой Дашка никогда не звала его в гости, была весьма прозаична. Даже банальна. Она делала ремонт, приобретя новую квартиру ещё осенью, когда в спортзале появился странный мужик, способный гнуть гантели голыми руками.

«И так монетизировал „Юность“, что появилась не только прибыль, но и горизонт планирование из мелкого писюна превратился в большой, красивый стояк», — пояснил внутренний голос.

Это вау-эффект от знакомства со Стасяном привёл к взрывному росту продаж абонементов в спортзал. На весь следующий год абонементы были выкуплены. И даже тот факт, что чудаковатый мужик больше в спортзале не появлялся, его фотографий в полный рост и духа незримого присутствия хватало, чтобы место было наполнено позитивным развитием и люди стремились к большему.

«Благо, новые батареи в Юности теперь работают что надо», — напомнил внутренний голос и с тоской намекнул, что беременным заниматься сексом можно: «Не зря же полный холодильник морепродуктов в холодильнике оставила. Или ты думал это в благодарность за то, что денег за работу не взял? О, нет. Боря. Женщины порой логичнее и последовательнее нас. Мы просто… проще».

Сантехник думал. Сантехник молчал. Сантехник сопел. Наконец, сантехник уснул…

Проснувшись 9 декабря от звука телевизора, включённого прибывшей хозяйкой с племянницей, ремонтник расслышал краем уха, что иноагенту Илье Яшину дали 8,5 лет за распространение фейков. Остальные иноагенты по большей части отчалили в Израиль и Прибалтику и уже не могли быть в курсе последних событий внутри страны. Они чётко отделили себя от неё и потеряли всякие моральные права считаться гражданами данного государства. А что они уже там себе говорили, никого особо и не волновало.

«Разглагольствовать каждый горазд», — вяло заметил внутренний голос, пробуждаясь: «А в тяжёлые для страны времена ты либо её поддерживаешь, либо вон с поля. Третьего варианта не бывает. На двух стульях не усидеть. Глубинный народ не простит».

Яшин и прочее либеральное удобрение из альтернативной элиты сантехника интересовали мало. Его больше заботило то, как поймать и остановить Вову, стребовав с него за новые обои и потолок для Дашки. Самой беременной подруге заниматься такой суетой не с руки.

«Ей нужно меньше волноваться и больше кушать витамином», — даже растаял внутренний голос: «Но судя по всему, вопросом, как сломать лицо Володе, озадачена уже половина района. А общество всегда право».

Сами трубы стоили, конечно, копейки. Но каждый из жителей третьего подъезда был вынужден скинуться сантехнику по той причине, что долбить плиты и изолировать соседей друг от друга пришлось полный рабочий день. Строители надёжно забетонировали каждую трубу, чтобы не играла и не рассчитывали на извлечение как минимум тридцать лет. И пробиваться через слой ещё не устоявшегося бетона новостройки приходилось с трудом.

«Вечером руки гудели так, что никакого мастурбатора не надо», — напомнил внутренний голос.

Первое, что пообещал Боря Дарье, соседу-заказчику сверху и всем жителям подъезда номер три по стояку, это самому сломать лицо мега-сантехнику, гига-строителю и альфа-производителю работ, если под руку попадётся.

— А как он вообще может спокойно работать? — спросила заметно повеселевшая с утра Дашка, когда по трубам вновь потекла вода и снова можно было мыть посуду.

«Как мало человеку для бытового счастья надо», — заметил внутренний голос, глядя на её весёлую улыбку.

Судя по движению в трубе, все соседи в едином порыве начали перемывать накопленные за прошлые дни горы.

— Как, как… как в сказке, — пробурчал Боря, наливая кофе из кофеварки. — Понятно, что никаких разрядов у него нет и не было, как и строительного или сантехнического образования за плечами. ПТУ и техникумы обходят таких людей стороной, в отличие от видеокурсов по ютубу.

— Каких курсов? — спросила Дашка.

— Таких, с монтажами и пятым удачным дублем от «професи-аналов», — объяснил Боря.

— Зато не обходит самомнение и самоуверенность, — улыбнулась хозяюшка, подрезая бутербродов временному хозяину в доме.

Даже чмокнула в щёчку, пока пялил в стену. Боря вздохнул, оценив жест. Дашка радовалась и возбуждались соски, что видно через топик. Ходит без лифчика. Но в глазах девушки стояла печаль. Увы, в квартире они были не одни.

Хозяйка спортзала постоянно смотрела в сторону племянницы. И взгляд был виноватым, со сноской-пояснением «я бы на тебя накинулась. Но дети, сам понимаешь».

Погладив двухдневную щетину, Боря понимал. И что секса будет меньше, как собственный ребёнок родится. И что прямо сейчас это был бы секс не во всех позициях. Плечи всё-таки настолько болят, хоть рук не поднимай. А ему ещё обои клеить. И за промышленным феном в джип переться. Потолок сам себя не натянет.

Брился сантехник в последний раз ещё в доме Битиных, когда проржавевшие алюминиевые батареи на биметаллические менял и перезапускал отопление. Но это дело десятое. Главное, что Ламборджини Шаца обратно в гараж без единой царапины загнал. Где-то на очереди дел загонит и джип Биты в мастерскую. Но пока не до него. Надо делать то, что другие сделали не так.

А нет ничего хуже, чем за кем-то переделывать. Проще с нуля начать.

Но ему как раз нужно было всё делать правильно. И для получения пятого разряда квалификации попотеть придётся. Конкретно — выучить конструктивные особенности различных видов оборудования и распознавать технические условия для различных видов работ. А если выучил, то должен знать правила испытаний на балансировку. И с этим справился? Тогда должен уметь составлять построения для сложной разметки, а также хоть на глаз определять и устранять износ деталей. Но лучше пользоваться. оборудованием. Задача не сложная.

Но и торопится не надо. Лучше подождать до лета. А если он сразу сдаст ещё и на пятый разряд в свои неполные двадцать лет до дня рождения, то вместо уважения как к специалисту, получит недоумевающий взгляд работодателя и восклицание «чё ты мне голову морочишь? Ты где бумаги купил⁈ Ты же ещё молодой! Какой пятый разряд?».

При этом людей, заказывающих ремонт, разряды вообще не интересовали. Русские люди верили в каждого мастера заочно. Даже в тех, кто хотя бы обозначал стремление сделать ремонт или исполнить работу.

Конечно, Боря ничего покупать не собирался в плане бумаг и дипломов, так как знал на зубок всё, что касается своей профессии. Но и доказывать то, что он не верблюд — не стоило.

Всему своё время.

Так ещё дворник Аполлинарий Соломонович говорил, выходя в метель на работу с утра, но никогда — на ночь глядя. Мол, люди с утра спокойнее.

— Боря, я в магазин! Ленка тут поиграет пока, ничего? — донеслось от Дарьи из коридора и сантехник остался с обоями и обойным клеем один на один.

Не то, чтобы их учили в ПТУ имени Артёмия Тапочкина и обои клеить. Но в гараже же клеил. До сих пор висят. Пожелтели, правда. И в пятнах.

«Но главное обозначить намеренье!» — напомнил внутренний голос.

Боря вздохнул, потянулся и уже собирался взяться за работу, как на кухню зашла маленькая Ленка. Ей лет пять всего. Пришла с телефоном у уха. Пара косичек с цветными резиночками. Важная вся. Лепечет что-то в ответ, разговаривает с кем-то всю.

Всё бы ничего, но вдруг резко руками к газовой плите потянулась и давай поворачивать все конфорки одну за другой. Глобальный только рот открыл от удивления, пропустив начало представления.

А из динамика телефона уже следом доносится приятный женский голос:

— Всё включила? До чего послушный ребёнок. Теперь закрой все окна и жди. Мы проверим подачу газа с базы, а ты пока считай до ста и никуда не уходи.

«Вот так живёшь, думая, что тебя не коснётся. И твои родственники и знакомые умнее. А потом — бац. И всё… коснулось», — первым отметил это дело внутренний голос.

— До ста я не умею, — ответила Лена тем временем.

— Это десять раз по десять, — терпеливо разъясняла женщина на чистом русском языке.

— Хорошо, — добавил ребёнок.

— Как досчитаешь, найди спички и зажигай, — продолжила умная тётя. — Так мы поймём, что всё хорошо. И твоей маме с тётей не о чем беспокоиться. Ты ведь у мамы умница?

— Умница! — воскликнул довольный своей помощью ребёнок.

— Тогда считай и зажигай, — повторила терпеливая тётя.

— Ага, поняла, — ответила маленькая Лена и посмотрев на закрытое окно, спокойно начала считать. — Лаз, два, тли…

Затем маленькие ручки потянулись к верхней выдвигашке в столешнице, где покоилась пачка со спичками.

Боря дожидаться конца преставления не стал. Просто сразу перекрыл подачу газа на счётчике и закрыл все конфорки. С заметным трудом, как можно спокойнее, взял у ребёнка телефон и вышел в другую комнату.

Затем сантехник плотно закрыл дверь и только там его прорвало:

— Вы охуели там в край, черти ёбанные⁈ На детей покусились? Я тебя, падаль, с того света достану и не только по Польше говном западэнским размажу, но и всех нахуй в Ла-Манш скину следом и сверху нассу!

Боря кричал несколько минут к ряду, пока не понял, что в телефоне давно отключилась связь. Тогда он разбил телефон о стену и долго и старательно его топтал. Руки тряслись, глаза налились кровью. Адреналин хлестал через край.

Глобальный не сразу понял, что стоит у окна, тяжело дыша, а на него в проходе стоит и смотрит Дашка, позади которой плачет ребёнок, у которого отобрали и разбили телефон. А рядом с ними стоит Татьяна Юрьевна с полным пакетом продуктов.

— Боря… ты чего? — удивилась Дашка.

— Чего-чего, — невпопад ответил обычно спокойный как танк Боря и поспешно вышел, пока снова не прорвало. Только одевая верхнюю одежду в коридоре, он бросил через плечо. — Рано ей ещё телефоны носить! А если дали — следите, с кем разговаривает!

И ушёл, пока снова чего-то не наговорил. Внутри сантехника бурлил огонь. Душа стремилась на фронт.

«Рвать паскуд!» — кричал внутренний голос.

Ребёнок перестал плакать, обнял Дашку. Та застыла, глядя на дверь. Конечно понятно, что в таком состоянии обои не наклеить. В гневе можно лишь карать и разрушать миры.

И только Татьяна Юрьевна, опустив пакеты на пол, томно вздохнула, отмечая как поплыла от столь строго голоса мужчины. Лучшего господина не то, что в городе, но во всей области не найти!

— Ле-е-ен, — протянула Дашка, опустившись на коленки перед ребёнком. — А что случилось?

— Я разговаливала с тётей по телефону, — ответил ребёнок. Послушный. Исполнительный. И доверчивый.

— Какой тётей? — приподняла бровь Дашка.

— С начальницей газа, — объяснил, как мог ребёнок, сражаясь, но ещё не одолев такую важную букву в алфавите, как «р». — Самой главной!

— И что она говорила?

— Про маму сплашивала и тебя, — вспомнила Ленка. — А потом сказала включить газ и пловелить.

— Зачем проверить?

— Чтобы помочь маме и тёте. По хозяйству.

Посмотрев на Татьяну, Дашка молчала, не зная, как реагировать.

— По стране то и дело проскальзывают известия о взрыве бытового газа в квартирах, — напомнила двоюродная сестра и первой пошла проверить газовую плиту.

И тут до Дарьи дошло.

Посмотрев на обломки телефона на полу пустой комнаты, она крепко обняла ребёнка и не могла разжать объятий почти минуту. Не будь рядом Бори, племянницы у неё могло уже и не быть. А может и квартиры. С доброй половиной соседей.

Следом Дашка поняла, что готова простить всё. Как по вновь отложенному ремонту, так и по невнятным полусемейным отношениям. Но не готова терять родных и близких…

Боря же вышел из подъезда, сел за руль автомобиля и с трудом заставил себя посидеть ещё несколько минут, чтобы прийти в себя.

Хотелось гнать в военкомат. Всегда есть добор к частичной мобилизации. Пойти по контракту, добровольцем.

«Пройти обучение, получить автомат в руки и гнать эту фашистскую орду до самой Испании. Что может быть проще?» — кричал внутренний голос.

Ясно же, что на одних «звонках мошенников» и подлых разводах детей это всё не остановится. Взрываются мосты, жилые дома, обстреливаются из артиллерии приграничные территории, просачиваются ДРГ.

Шац говорил Боре, что следом полетят БПЛА, если дать слабину на передке. А чтобы не было слабины, музыканты вгрызлись в Соледар псами войны, помогая на одном участке, пока вооружённые силы держат пару тысяч километров остального фронта.

Боря понимал, что надо что-то делать. Но что конкретно делать — не знал. Но пока шла «шёпотом» так и не объявленная гибридная, а то и сетецентрическая или какая другая война двух и более сторон, мирные жители гибли ровно также, как при войне обыкновенной, открытой, ясной и «честной».

«Если войны вообще бывают честными», — подчеркнул внутренний голос.

Боря стиснул руль. Пока люди в пиджаках путаются в определениях, чтобы экономический вопрос и прежде стоял в приоритете над моральным, рука сантехника потянулась к телефону. Нужно было поговорить с Шацем. Выяснить чем может помочь.

Разведать обстановку надо, потом действовать. Но едва взял в руки телефон, как на дисплее отобразилось «Зина-массажистка». Так Боря занёс в телефон пока не состоявшуюся жену Князя.

— Да, Зин?

— Боря, здорова! Тут пиздец. Заселили в какую-то лачугу, — начала без раскачки Зина. — Тёма кашляет так, что падает в обморок. А куда ему падать? Он и так лежит!

«Тёма?» — прикинул внутренний голос и тут же припомнил: «А, Артём Иванович Князев».

— Почему кашляет? — пока не слишком въезжал в происходящее Боря.

Мыслями он был там, за лентой. И давил фашистскую гадину. Он раздавал пиздюлей на сдачу нацикам и мстил наймитам в свастиках, рунах и в нашивках с орлами. Но обстоятельства говорили — надо быть тут. Гастербайтеры одни со всей работой не справятся.

— Говорю же, палата чумная! — даже не думала сбавлять оборотов Зина, не понимая этого порыва. — Вип-хуип, телевизор, холодильник, толчок, все дела. А стены все в плесени. Он первые сутки после реанимации ещё держался, а сегодня кашляет как чахоточный.

— А почему она в плесени? — не понял сантехник. — Не обрабатывают?

— Каждый день обрабатывают, да толку то? — объяснила массажистка. — Опять появляется. Говорят, какой-то светловолосый долбаёб плитку осенью ложил. Как ложил и на всю работу. Так поклал, мудачина, что всё цветёт пышным цветом. Пространства в двухместке сам, понимаешь, мало. Мы-то с Кирой хоть по очереди тут дышим. А князик этим всем маринуется круглые сутки. Бедолага в маске и так еле сопит, — тут она сделала голос потише, но проникновеннее. — Борь, сделай что-нибудь, а? А я тебе кочерыжку подёргаю.

— Зина! — возмутился Боря, не рассчитывая уходить с настроения мщения на настрой совращения так резко, что едва из машины не выкинуло.

— Да ты не стесняйся, проси, чего хочешь, — разрешила Зинаида. — Другой вип-палаты-то в травматологии нет. Сам понимаешь, больница городская, а чтобы в районную вести в Новосиб у него ещё нет сил. Отлежится пусть, говорят. А я смотрю на него и думаю, что скорее по швам разойдётся, чем отлежится.

Пришлось включать голову.

— А плесень чёрная, белая или синяя? — спросил сантехник.

— Чёрная.

— Над раковиной? — тут же прилетело уточнение.

— Ну, над и чуть сбоку, — пригляделась Зина. — А с другого боку как гномики нагадили. Если тут грибы начнут расти, я ни разу не удивлюсь!

— Это от сырости, — вздохнул Боря, окончательно переключаясь в режим реального времени. — Мытьё санитарки стен с мылом ничего не даст. Вентиляцию Вова запечатал.

— Кто?

— Не важно… скоро буду.

— Скоро не надо. Надо к вечеру, — уточнила Зина. — Часы приёма с шестнадцати до двадцати.

— Понял.

Отключив связь, Боря набрал текстовое сообщение Шацу.

«Надо поговорить».

Ответа не было сразу. И не известно, будет ли вообще. Но до вечера сидеть на месте Глобальный тоже не собирался. Он вдруг вспомнил, что неподалёку от трассы в снегу всё ещё лежит оружие.

«Его не много. Но если добавить почти полный контейнер с провизией, то на фронт можно отправить не хилый такой подгон с гуманитарной помощью», — прикинул внутренний голос: «Кира же просила от него избавиться? Просила! А где ещё лучше избавляться от оружия, как не на фронте? Музыкантам пригодится. Кому, как не им?»

Всё для себя решив, Боря уверенно повёл джип к трассе в элитный посёлок. Внедорожник Князя уже несколько дней как вытащили, оставив широкую колею в сугробах. На за деревья никто не заглядывал. И Глобальный без труда разыскал ранее разбросанные автоматы, снайперку и пулемёт.

Под сиденье всё это не помещалось. Поэтому Боря поступил по хозяйски. Завернул груз в старый палас в багажнике и прикрыл инструментами. В багажнике даже была не полная коробка с «дарами» для Яны. Бывшая жена Антона добилась развода с сидевшим мужем и теперь только больше хотела открыть семейный бизнес с сантехником на пару. Где он — первый инвестор и поставщик продукции для будущего секс-шопа. Это же его основные обязанности как партнёра. А с остальным сама разберётся.

Боря действительно подумывал продать гараж Антона, чтобы развить это направление для Яны. Всё равно как пришло, так и уйдёт. Но при этом ещё и появится пассивный доход. Без лишней суеты при таком полусемейном бизнесе он мог стать первым сантехником-инвестором на районе.

«Куда-то же нужно полную фуру продукции девать и ещё контейнер в придачу, пока совсем не перемерзла», — прикинул внутренний голос.

Задумавшись о более тёплых и влажных местах для хранения игрушек для взрослых, Боря с удивлением посмотрел на взмах полосатой палочки на дороге… И сердце биться перестало.

Глава 2 Могут все не только лишь все

Старший лейтенант Бобрышев битый час костерил начальника. Ведь стоять приходилось на морозе, от чего щёки раскраснелись. А настроение падало.

Одна радость согревала — повышение. Так кстати пришёлся рост по карьерной службе. Всё даже представили, как полагается: с благодарственной грамотой и рукопожатием начальства. Похвалили «за доблестную службу и прочее спасение одного и более людей на дороге в автоаварии», как метко сказал генерал Дронов.

И как некстати нашёл его в сегодня в социальных сетях друг детства — Вовка Бестужев. Весёлый, беззаботный блондин, приколист и повеса. Он с детства в строители хотел пойти. То заборы людям чинил и ставил, латая дырки в прорехах. Кривенькие, косенькие выходили, но ведь — бесплатно. Какой с ребёнка спрос? Молока с печеньем дадут и рад. То стены бабкам штукатурил, что давно без дедов жили. А те и рады мелочи на конфеты отсыпать за любую работу.

А ещё Вовка красить любил — любо-дорого смотреть было. «Хуй» напишет, закрасит тут же. А сам смеётся, весело ему. Тайну ведь никто не видит год-другой за слоем краски. Это потом, как верхние слои облазить начинают — тайная живопись проявляется. Боком лезет под маты заказчика. Авторская работа, чтобы каждый в деревне знал где Вовкина работа.

Кому ещё на остановке написать «кто писал — лох», как не блондину? Сразу видно, что большое будущее у человека. В маляры-штукатурщики пойдёт или художники-карикатуристы. Но то — мысли. А по мере естественного роста Вовка всё чаще уходил в запой, чем в рабоче-строительный креатив, миновав такие важные вехи как «институт» и «училище».

Бобрышев же в школу милиции пошёл. И в городе остался на практику. Потом общага, какое-никакое жильё, с какой-кое-какой семьёй и детьми на сдачу. Так и потеряли все связи.

Но сегодня нашёл Вовка-ремонтник Бобрышева. И написал, что попал в больницу. Давай номер, мол, увидимся, все дела. И если найдёт товарищ время навестить, вспомнят былое на пару, пока кости зарастают. Травматология суеты не любит. Времени много будет. Всё наверстают.

Бобрышев номер, конечно, оставил. Но не пускал Артём Палыч в больницу к товарищу сразу. Ссылался как какую-то спецоперацию в посёлке, из автомобиля не вылезал с рации. К нему по-человечески, а они никак не желал вникать в ситуацию. Чужд ностальгических воспоминаний. Видимо, сразу родился взрослым, а вместо игрушек в детстве просил у Деда Мороза бороду. Да и ту по форме сбрить пришлось, если дали.

Хмурился Бобрышев, поведения напарника не одобряя. С другой стороны, понять человека можно. Капитан Дронов повышения ему сразу не дал. Но вручая грамоту, намекнул, что ещё «на мизинчек» показатели подтянет и на пенсию майором пойдёт. Это, мол, замётано. К гадалке не ходи. А если не подтянет, то сам на шишку сядет, потому что к концу года не радужная картинка выходит.

Оказывается, одна камера наружного наблюдения на въезде в город больше результативности даёт, чем весь сибирский полк ДПС. Это при том, что искусственный интеллект выходных не просит, не обедает и по нужде в кусты не отлучается. А что будет, когда сам рапорты составлять начнёт?

Вот и получалось, что сидя в тёплом салоне служебного автомобиля потенциальный майор молодому сотруднику спуску не давал. Никаких чаев в рабочее время с термоса больше. И шаурмы с шавермой в дороге. На донер и тот положил. Теперь только работа, труд, показатели и отчёты без радио и змейки в телефоне!

Стуча зубами, Бобрышев сначала на шапке уши опустил, а потом понял, что останавливает всех подряд на дороге, лишь бы окно открыли и оттуда приятным теплом подуло.

Рыба ищет где глубже, а постовой зимой, где теплее.

С утра даже пару раз алкогольными парами пахнуло. И разок травой повеяло. Ещё пару раз пердежом в нос ударило, но это к делу не пришить. А вот наркошу и пьянчуг в раз упаковали.

«Камеры умные такое могут? Да ни в жизнь!» — рассуждал старший лейтенант Бобрышев.

Но капитану и этого было мало. Не пускал в больницу и всё-тут. Не понимал дружбы через десятилетия. А над Вовкиными шутками, над которыми Бобрышев обхохатывался в детстве, даже не улыбнулся ни разу. Тупо, говорит. Не красиво. Гнусно.

Нет, не тупо, спорил Бобрышев. В детстве просто смешнее было коровьими лепёхами кидаться. А если увернуться удавалось, то в баню вовсе можно было не ходить. И так купались по три раза на дню. Даром, что в лягушатнике. Зато кожа и волосы блестели всем на зависть. Расу не отличить, а порой и гендер скрывался. Их так и прозвали на деревне — два чертёнка-ребятёнка.

Вздохнул постовой, поминая былое. Молоко это со сметаной ещё в банке трёхлитровой парное было. Или из тени доставали, естественно-охлаждённое, под скамейкой в сенях покоилось. Пока нальёшь в кружку, разольёшь половину слабыми ручёнками. В литруху то никто переливать не будет ради дрища. Но когда нальёшь, потом хлеба оторвёшь краюху свежего, солью посыплешь, или чесноком натрёшь корки край — и ешь вприкуску. Ничего вкуснее нет и быть не может.

«Вот это жизнь была. А теперь что? Видимость жизни одна!» — подумал с тоской старший лейтенант.

Когда на одинокой загородной трассе показался джип, Бобрышев проглотил слюну и без сомнения поднял палку. Это в детстве они за каждую красивую палку с Вовкой дрались. Она если на пистолет или автомат не похожа, то точно — меч. Ну или сабля. И спор шёл уже на предмет того, чья сабля лучше крапиву поражает.

А теперь у него своя палка судьбы. Победил, выходит.

«Кого же подкинет та судьба?» — прищурился Бобрышев.

Пока счёт был 3−2 в пользу правосудия. Шестой автомобиль с утра мог как подстегнуть, так и подпортить статистику. Может, подмаслит капитана, если ещё одного в диспансер отвезут кровь сдавать?

Пока постовой раздумывал над этим, внедорожник остановился. И парень в спортивной шапке за рулём показался смутно знакомым. Где-то лейтенант Бобрышев его видел. Но видел ли СТАРШИЙ лейтенант Бобрышев?

Это же небо и земля.

— Ты серьёзно? — донеслось от удивлённого мужика с двухдневной щетиной за рулём. — Вроде на днях людей вместе с трассы эвакуировали!

— Старший лейтенант Бобрышев. Проверка документов, — сказал, как ни в чём не бывало старший лейтенант, так как голос-то знакомый, но в ночи много было не рассмотреть. Днём посмотри на того, с кем разговаривал под луной — и не признаешь. А знакомый голос и у телевизора есть. И что теперь, всех ведущих друзьями заочно считать?

— То есть как людей спасать, так «Боря-Боря, мне же грамоту дадут», а как пару дней прошло, то память отшибло? Даёшь ты, Бобрышев, — усмехнулся Глобальный, сделав ещё одну попытку откосить от процедуры.

Служивый нахмурился. Память на лица у него была так себе. Но грамоту дали буквально вчера ещё. Как тут забудешь? Да вот только дали лейтенанту, а теперь на дорогах общественного пользования трудился Старший Лейтенант Бобрышев! А это уже совсем другой уровень и прибавка к зарплате.

Из салона к тому же приятно пахнуло теплом в опустившееся окно. Увы, ни алкоголя, ни травы, ни даже сигаретами не тянуло. Впрочем, воздух тоже никто не портил, что уже уравновешивало ситуацию.

«Три-три, если подумать» — прикинул служивый.

— Только не делай вид, что не узнал, — подстегнул мужик, пытаясь ввязать в разговор, так как иного выбора у него не было.

Документы сантехник в Ламборджини Шаца забыл. Как канистру с бензином выгрузил и свой джип заправил, так и всё. Дело посчитал сделанным. В Урусе никто ни разу не спросил документов почему-то.

Урус — сам по себе документ.

— Вовка? — ещё прищурился старший лейтенант, потирая затылок.

Перелома не заметно. Но вдруг пошутил насчёт больницы и так подъехал?

Странные дела с Бобрышевым творились уже несколько дней. Шишка на затылке откуда-то взялась такая, что шапку как следует не надеть. А может даже — одеть. Кто её, эту шапку знает? Не гондон же. Но не к учительнице же русского языка узнавать идти в школу ради такого дела. Но что с сознанием не ладно и голова нет-нет, да кружится начинает — это было.

— Морковка! Боря — я, — возмутился Глобальный, что уже места себе не находил из-за содержимого багажника.

Хотелось что-то хорошее для людей сделать, помочь, а получилось, как всегда. Заранее накрыло кармической отдачей. Вроде как не делай добро и злым не будешь. Но если вообще ничего не делать, то откуда добру взяться?

— Как пистолетом тыкать, так в «Боря-Боря, прости, бес попутал, ты только никому не говори», мне же грамоту не дадут, а как встретились — память отшибло? — повторил претензию сантехник, сделав такое лицо, словно ему денег должны.

А сколько — не сказал.

— Вовка? — снова прищурился Бобрышев, вглядываясь уже в подмороженный дисплей телефона на сеанс видеосвязи.

— Здорова, пехота! — донеслось от динамика и Боря вдруг понял, что разговаривают не с ним.

Где-то из-под двери донеслось весёлое:

— Ты чё там, Бобёр, людей кошмаришь? Ты это брось! — отчитывал старшего лейтенанта человек без звания. — Когда придёшь? По печени тебе с левой пропишу для начала. Потом по почкам добавлю с правой. Хотя не, вру. Правая пока в гипсе. Ладно, мне одной левой хватит, чтобы тебя побороть. Как в детстве, ёпта! Бобр, ты давай подтягивайся вечерком.

Бобрышев расплылся в улыбке и показал палочкой. Показал ехать. Тепло салона его больше не интересовало. Грелся ностальгией.

* * *

Дважды просить не пришлось. Главное, читать знаки судьбы. И если говорят, что надо делать ноги, значит — проваливай.

И Боря с величайшей благодарностью к небесам продолжил путь. Сказать, что отпустило, значит ничего не сказать. Адреналином заполнило по самые уши. Даже дышал через раз.

До самого посёлка Жёлтое золото сантехник ехал, глядя в одну точку перед собой. А когда увидел поднятый шлагбаум, сразу поехал к дому Князя. Нового охранника так и не наняли.

«Не закрытый элитный посёлок, а проходной двор какой-то», — пробурчал внутренний голос: «На улице Шаца так автомобилей теперь столько, что не протолкнуться. И все возле дома сатаниста. Он что там, оргию устаревает? Или чёрную мессу хайпа ради?»

Но Глобальному было не до соседей. Соседняя улица Берёзовая пока свободна и ладно. У внутреннего гаража Князя на её территории стоял лишь покорёженный остов внедорожника, заметаемый снегом. Его притащил и выгрузил эвакуатор до лучших времён с места аварии на трассе.

Боря припарковался на свободную дорожку рядом и зашёл в дом, чтобы открыть гараж изнутри. Он знал один полезный лайфхак. Если в дверь не звонить и не стучать, то служанки Габриэлла и Ниннэль с Филиппин встречать не выйдут. Дом большой, чего отвлекать? Забот им хватает и на кухне.

Спокойно войдя внутрь помещения, Боря уже направился через холл к гаражу. В голове особо мыслей не было. Зато чувств хоть отбавляй. И руки тряслись уже не от работы, а от осознания, что на волосок от срока был.

Кира как раз отправилась на кухню за кипятком. Спускаясь со второго этажа, заметила возлюбленного сантехника.

Приподняв бровку, присмотрелась к топору в рабочих штанах, хозяйка обронила:

— Ты… настолько соскучился, что крадёшься меня похитить?

— Я… это… это самое, — залепетал Боря, ещё не придя в себя от всплеска адреналина, но словно сразу разделив айкью с парой-тройкой ребят, которым было нужнее.

— Что? — не расслышала Князева. — Настолько приспичило?

«Да ну вас нахуй с вашим оружием!» — хотел заявить Боря решительно, ощущая одновременно игру пятой точки и мощный стояк, но смог выдавить при красивой девушке лишь более осмысленное:

— Куда сгрузить оружие?

— А! Так ты припрятанные пушки привёз? — сразу всё поняла Кира, сближаясь на поцелуй и заодно как следует ухватившись рукой за причинное место. — Это ты молодец. Как раз хотела напомнить. Папе не до них пока, сам понимаешь. А ты… мощный, — она с удовольствием погладила. — Пойдём, награжу. Только я сама буду всё делать… как ты хочешь, конечно же.

«Приятно, если подумать», — прикинул внутренний голос: «Интригующе даже. И так по-женски. Вроде сама, а вроде как ТЫ хочешь. Вот это я понимаю управление без прямого влияния. Сразу и не заметишь».

Кира поступила как обещала. И сразу наградила по быстренькой. Потом повторила до верного, словно недовольная предыдущим результатом. И на этот раз дело затянулось.

Но Боря ничего не чувствовал. Это член в комнате теребят, насаживаются на него и скачут. А он сам — не тут.

Борис Глобальный словно стоял в тюремной робе и слушал приговор судьи. Давали в каждый момент срок от двадцати до ста пятидесяти. Это уже как воображение позволяло. Всегда ведь к оружию можно подкинуть наркотиков или подложить мёртвую проститутку, чтобы точно срок дали.

«А то чего это валяется в участке с прошлой субботы?» — усмехнулся внутренний голос.

— Борь… Боря-я-я, — вдруг расслышал Глобальный, пропуская очередной оргазм девушки мимо убегающих вдаль мыслей, внутренних диалогов и буйного воображения.

— Что? — обронил он, вдруг понимая, что всё ещё в девушке.

— Ты вообще где? Тут?

Боря кивнул. Сказать точно сложно. Но человек — это такое существо, которое, как и все живые твари на Земле, умеет подстраиваться под новую действительность. Привыкает ко всем новым перипетиям, а с учётом имеющегося разума, в большинстве своём делает правильные выводы.

И Боря сделал свои:

— Кира, мы, видимо, расстаёмся.

— Что⁈ — подскочила она с кровати так, что халат едва поспел за ней. Только собралась на третий заход, пока никто в комнате стрелять не собирается, как на тебе. Обламывают. А ни одна нормальная женщина обломов не любит. — Почему⁈

— Я не хочу иметь ничего общего с оружием и таким бизнесом вашей семьи, — признался сантехник без комбинезона.

— Нашей семьи? — округлила она васильковые глаза. — Это и твоя семья в планах, так-то! Я сделала что-то не так?

Лицо парня скривилось, как лимон лизнул:

— Нет, дело не в тебе. Но ты Князева прежде всего. И с этим уже ничего не поделать. А Князь обманул меня по части штрафа с пожаром. И едва не подставил под пули им же спровоцированной разборки. Я сейчас как подумаю, куда мы должны были с тобой поехать, мурашки по коже. Он так спокойно отправил нас в этот чёртов ресторан. И ради чего? Чтобы меня в расход пустить? Не ради же виртуальных денег, которые он сам же и придумал. А что я ему сделал? Вот, по существу. Так ты видела своего будущего мужа? Дырявым как решето? Так может, ты бы радом со мной там прилегла, если бы не авария.

— Этому… должно быть объяснение! — растерялась ещё пару минут назад неистовая Валькирия, а ныне сдувшаяся как подспущенный шарик оболочка Киры. — Он любит тебя как… сына. По-своему, наверное. Но…

Боря спокойно оделся и продолжил:

— Какой отец ставит сына на счётчик? А эта перестрелка у соседей? Кому она была нужна? Рома теперь фасад чинит. Зое негде жить. Князь лишил её жилья ни за что, ни про что. И зачем так вообще жить? Ждать, пока снова чего-нибудь отмочит? Я не Бита, Кир. Мне такие дела нафиг не сдались. Я работать хочу, дом строить, семью с простыми правилами заиметь, а не стрелять или прятать оружие для клана. Жизнь — это не игра в мафию. А он не Дон Карлеоне!

— Боря, ты не глупи, — поспешно улыбнулась Кира, скрывая волнение. — Ты же ему жизнь спас. Он простит тебе любые долги.

— Так у меня и НЕ БЫЛО никаких долгов до встречи с ним, — припомнил Глобальный. — В общем, я выгружу оружие в вашу тайную комнату и…

Она застыла, глядя на него глазами, полными слёз. Плотина уже блестит и вот-вот прорвёт запруду.

«Ей и так досталось с отцом. Не ломай человека полностью. Дай ей время прийти в себя», — подстегнул внутренний голос.

— … и мы сделаем перерыв, чтобы всё это осмыслить, — с трудом договорил Боря, не желая ни женских слёз, ни истерик.

Нельзя человека добивать на изломе.

Она застыла, глядя пристально, оценивающе. На предмет «а не врёшь?»

— Понимаешь, я не могу с тобой и с Зиной… жить, — как бы намекнул Глобальный издали.

Всё-таки женщинам достаточно и полунамёка. Настоящие — поймут.

— Причём тут Зина? — она вытерла рукавом халата глаза и прищурилась. — Тебе не нравится её смех? Запах? Вид? Что такое? Нормально же сидели. Так здорово общались.

— Да не-е-е, — протянул Глобальный. — Просто твой отец… Как бы это сказать? Спланировал всякое. А мне это совсем не по нраву.

«Ну не планирую я между вами из комнаты в комнату бегать каждую ночь!» — кричало внутри, но не срывалось с языка.

Голос Киры дрожал, в глазах испуг и от тревоги не знала куда деть руки:

— Слушай, я не знаю о чём ты говоришь, но давай все успокоимся и когда отец придёт в себя, мы всё-всё обсудим.

Боря кивнул. Лучший из вариантов, конечно. Время лечит. Или добивает. Это смотря чего от жизни ждать. И к чему идти.

«В любом случае, этот гордиев узел будет разрублен», — прикинул внутренний голос и добавил голосом диктора из телевизора, посмотревшего серию про Древний Рим: «Рубикон будет перейдён!»

— Хорошо, — ответил Боря.

Он оделся и спустился в гараж. Поднял откатные ворота и разгрузил багажник. Вернув всё в тайную комнату, сантехник уехал, не прощаясь.

«Пусть себе спокойно чай пьёт, думает о всяком», — прикинул внутренний голос: «Пока ноги подрагивают, и нега накатывает, о плохом думать не хочется».

Боря сел в японский внедорожник и вернулся на улицу Лепестковую, въезжая на улицу с домом «восемь» Шаца с другого края посёлка. Что было хорошей мыслью. Так как остановить автомобиль пришлось ещё в начале улицы. Автомобили у дома сатаниста Алагаморова под номером «шесть» стояли сплошняком до самой поперечной улицы. На и без того зауженной от сугробов дороге транспортом заставлено всё от самого поворота.

Стараясь даже не думать, что за месса среди бела дня у соседа происходит, Боря пробрался до дома Зои под номером «десять». Туда, где Рома дорабатывал повинность, заделавшись бетонщиком, маляром-штукатуром и установщиком. Благо на морозе толком не получалось вообще ничего. То раствор застывал за минуты даже с добавками и присадками, то пена колом ставала мгновенно, не девая закончить отделку и толком не заняв положенного объема.

«То ночь темна, то хуй короткий», — невольно подкинул ассоциаций внутренний голос Борису, пока слушал оправдания брата.

Спуску Глобальный на этот раз Роме не давал. Рыжий родственник всего за пару дней с момента возвращения с Германии умудрился бросить привезённую на Родину девушку и уже собирался вести под венец Лесю Василькову. Бывшую диспетчершу управляющей компании «Светлый путь».

Сама Леся в уме уже примеряла белые платья, а пока ожидала первой сдельной зарплаты от Бори, обитала с Зоей в доме Шаца в качестве сиделки.

Дом Шаца уже проветрили, последствия пожара удалось избежать. Всего то и дел, что плиту от накипи оттереть и умную пожарную сигнализацию отключить, чтобы раньше времени пожарных не вызывала.

Однако, со своей основной задачей Рома справился. И новые пластиковые окна встали на место расстрелянных. А пулевые отверстия были замазаны порой даже вместе с пулями. Сырая штукатурка вдобавок покрылась изморозью и белый цвет гармонировал с общим фасадом здания, как бы намекая, что до весны можно и так пожить.

Со скрипом приняв работу, Боря запустил отопление в доме соседки и похлопал брата по плечу:

— Ладно, весной доделаешь. Пошли, что ли, Зою обратно заселять?

— И чаю, чаю горячего обязательно! — дул на промёрзшие пальцы рыжий строитель.

Щеки красные, уши алые, кончик носа как у алкаша. И пальцы синеющие.

«Такого одним чаем не согреть. Ему бы в баню», — прикинул внутренний голос и Боря уже задумался над тем, успеет ли растопить баню и поспеть к Князю, но все планы вновь переиначили.

Стоило открыть дверь дома Шаца, как оба обнаружили бегающую по прихожей в чём мать родила Зою. Носилась женщина «сорок-плюс» строго с выкриками:

— Долой трусы — несите водки!

Леся пыталась нагнать её, догоняя с покрывалом. Запыхавшись и приговаривая, попутно отчитывала несуразную пациентку их импровизированного пансионата имени одной:

— Зоя Ивановна! Ну прекратите уже! Умоляю, перестаньте себя так вести!

— Фи! Всю жизнь примерной была и что толку? Дайте хоть напоследок пожить! — то кричала та в ответ, то легко уворачивалась от попыток прикрыть её, одеть или хотя бы вразумить.

Боря вздохнул и кивнул Роме:

— Что смотришь? Догоняй. Помогай жене. Заодно и согреешься. Чая он захотел. Сначала — работа!

Пока рыжий присоединился к погоне за заметно повеселевшей соседкой, за которой теперь ещё и «мальчики бегали», Глобальный устало присел на диван и начал листать список контактов. Остановился на «психолог». Нажал «приём».

«Расстались, конечно, не в лучших отношениях, но здесь человеку явно нужна помощь мозгоправа», — прикинул внутренний голос.

— Ирина Олеговна, добрый день.

— Боря? Ра…да тебя слышать, — чуть сбилась женщина, явно прекратив любую деятельность по ту сторону телефона и вся превратившись в слух.

— Взаимно. Ирина Олеговна. Дело у меня к вам.

— А почему на «ты?» — послышалась досада в голосе.

— Потому что дело официальное, — подчеркнул Глобальный, поглядывая на Зою, которой там мало разрешали в детстве драться подушками, что теперь доигрывала с одеялом и партнерами для игры чуть постарше, чем дети.

— А, ну раз так, то я внимательно слушаю, — тут же сделала голос профессионально-деловым Цветаева.

— Человек у меня по соседству кукушкой поехал, — начал объяснять Боря. — А причин понять не могу. Вроде всё вернулось на круги своя уже. Дом ему починили, как был, — сантехник поморщился. — Ну, почти, как был. А вот сам человек обратно чиниться не хочет. Как всё вернуть назад?

— Борис, хотела бы я знать ответ на ваш вопрос. Столько всего удалось бы избежать, — вздохнула психолог, но от неё ждали других слов. Пришлось рассказывать. — Это распространённая практика. Как потеря доверия. Разве можно склеить как было разбитую вазу?

— А как же… быть? — растерялся сантехник.

— Давайте так, Борис. Вы своего поломанного человечка мне на сеанс привезёте на часок. Я его продиагностирую. А с вами мы потом обстоятельно поговорим.

— У меня дела в больнице потом, — прикинул Боря визит к Князю. — Могу за часок и не справится. Что, если на пару часов оставить? Потерпите?

— Тогда может, сразу и подчиню, — задумалась Цветаева, не имея привычки так быстро людей ремонтировать.

— Да? — заметно повеселел Боря. — Договорились! Вы только сразу не подскажете, как этого человека заставить одеться? Ну и… обуться!

— Ручками, Борис. Ручками, — усмехнулась психолог и первой повесила трубку.

Боря почесал нос смартфоном и как следует выдохнул. Похоже не только согреются, но ещё и вспотеют как следует. А дальше всё, как говорил Кличко. Либо «Я не разбрасываюсь словами — мне потом их трудно подбирать», либо «чем старше человек, тем больше ему лет».

Глава 3 Будь здоров, не кашляй

Зоя сияла как ёлка, сидя на переднем сиденье. Одетая, обутая и даже напомаженная. Настроение дамы на высоте. Ведь теперь мальчики за ней не только бегали, но ещё и катали на своих «стальных конях». А это уже в два раза больше романтики за день. А для великовозрастной принцессы много не надо. Планочка уже понизилась до уровня «бери, что дают».

Оставив Рому с Лесей в доме Шаца париться в бане и следить за сатанистами по соседству, (как бы до жертвоприношений на заднем дворе не дошло), Боря вёз чудную соседку товарища прямо к психотерапевту. А может, даже к психологу. Благо обычный человек эти два понятия никогда не различал.

«Понятно, что психиатр это для буйных», — отметил внутренний голос: «У остальных шизофрения проходит тише и незаметнее. И лечат их беседами, чаем с мятой и уверением, что всё будет хорошо. За всё в любом случае виноваты родители, посмевшие воспроизвести на свет. А сам по себе ты — золотце, просто не понят обществом».

Мимо патрульного автомобиля на обратном пути Боря проехал даже с лёгким превышением скорости. Нога сама притопила педальку. Так, как и документы уже на месте, и оружие на складе. Чист перед законом.

«И что они сделают? Мы даже пристёгнуты», — подстёгивал внутренний голос.

Боря смотрел с вызовом на старшего лейтенанта Бобрышева на трассе. Но тот лишь держал телефон у уха и смотрел куда угодно, но не на дорогу. Он махал палкой хаотично, подкидывал её, поправлял шапку и смеялся, смеялся, смеялся, разговаривая с кем-то для него настолько важным, что весь прочий мир мог и подождать.

Не вылез из служебного автомобиля и нахохленный капитан. Артём Палыч смотрел в небо и в каждой свободной тучке видел дополнительную звезду. И в каждой снежинке, что падали на лобовое стекло. И в каждом отражённом лучике света с приборной панели. Дополнительные звёзды были повсюду, хоть моргни — увидишь. Только не где полагается — на погонах товарища Беспечного. Но по фамилии потенциального майора старались уже не звать. Возраст, всё-таки.

Боря о заботах капитана не знал и даже не догадывался. Для него вдруг новым вызовом в мире стала Зоя. Даже пристёгнутая, она умудрялась вгонять в краску и доставлять неприятностей сантехнику.

— Скажите, Борис, а вам когда-нибудь делали рискованный минет на высокой скорости? — спросила она резко и вообще без предварительной подготовки, как и полагается извращенке, которой теперь морально можно всё.

До соответствующей справки один шаг.

— Вот уж нет, — ответил сантехник, приготовившись отбиваться.

— Рискнём? — кокетливо улыбнулась соседка, недвусмысленно облизнув палец алой как кровь помадой на заранее увлажнённых губах.

— Зоя Ивановна, сидите спокойно, — не заметил этого жеста водитель, так как больше беспокоился за зайцев и оленей.

Края вроде не дикие, а чего только под колёса из леса не выпрыгивает. Чаще всего тетерева выбегают. Снега намело в лесу больше метра. До корма многим уже не докопаться. И звери искали пропитание там, где могли его достать — вдоль дорог. Где ветер тот снег хотя бы сметал, обнажая вкусняшки.

— Боря, да я один быстренький минетик тебе отстрочу и всё, дальше поедем, — не унималась она.

Всё-таки они снова остались наедине. А когда рядом молодой приятный мужчина, с ним не разговоры надо разговаривать, как учили родители, а брать и трахать, как научила жизнь.

— Нет! — сопротивлялся парень, который счастья своего в упор не замечал.

А она же мало того, что главная в компании, так ещё и в коттедже живёт, и на счету денег не мало. Вроде бы чего выкоблучиваться? Бери, да пользуй. А если зачать и родит, то все условия для надлежащего воспитания давно готовы.

Но видимо у стриптизёра-сантехника были свои планы.

— Ну Бо-о-орь, — протянула она, пытаясь обнаружить лазейку в этой неприступной мужской крепости.

Ей же много от мужчины не надо. Голова есть — уже хорошо. Член — замечательно. Можно по паре рук и ног. А что в той голове — не так уж и важно, накидает недостающего. Главное, чтобы член был побольше, чтобы издали мужчину определить можно было, если вздумает по нудисткому пляжу без неё гулять.

— Нет, значит нет, — стоял на своём Глобальный, почему-то не собираясь идти ни на нудисткий пляж, ни с Зоей. А тем более — на нудисткий пляж с Зоей. А там хоть к бабкам-щептуньям обращайся, хоть к парфюмерии.

И Зоя забормотала:

— Колдуй баба, колдуй дед. Мне залупу, вам привет. А не будешь меня драть. Обоссу тебе кровать!

Недотрога мало того, что не слушал. Ещё и посоветовал, как человеку, который не в себе:

— Зоя, настраивайтесь лучше на беседу. Вам с Ириной Олеговной будет о чём поговорить. А пока прикиньтесь ветошью и не отсвечивайте.

Она округлила глаза, посчитав это выражением своеобразным контрзаклятьем на не сработавший приворот. Вздохнула и страдальчески закатила глазки. Но ведь должен быть способ охмурить любого мужчинку!

— А знаете, Борис. Я могла бы вам и приказать, — припомнила она обещание.

— Нет, это не так работает, — покачал головой сантехник.

— Но вы же обещали!

— Я спал! — возмутился Боря. — А потом пытался выбраться, но вы меня не слушали. Показания, выданные под пытками и угрозами таковыми не считаются. А обещания — тем более. Это даже юридически закреплено! Вы бы меня ещё током били, я бы и не такое сказал.

Она скуксилась, мгновенно сделав губки-жопку:

— Боренька, но нам же там хорошо было вместе!

— Да с чего вы взяли? — офонарел на месте парень. — Вы просто мной воспользовались!

— Но молодые любят милфочек, — сделала последнюю попытку к атаке Зоя и прищурилась. — Один минетик, а? Могу даже в попку дать! Хоп-чпок и разбежались.

— ЗОЯ! — рявкнул Боря. — Это же не культурно, как минимум.

— Всё-всё, молчу-молчу! — добавила она, надулась и молчала почти весь остаток дороги.

«Тяжёлый человек, никак к нему не подкопаться», — прикинула Похлёбкина: «А ведь такие детки красивые бы получились! Нет, должен быть другой подход… Но какой?»

Только подъезжая к кабинету психолога, она добавила примиряющим голосом:

— Борис, а вы знали, что в шведском городе Гетеборге состоится чемпионат Европы по сексу?

— И что?

— А то, что Швеция, пожалуй, первая страна в мире, которая признала секс как вид спорта. Они даже создали федерацию секса. Под её эгидой и будут проводиться соревнования. Ждать осталось не долго — начало 8 июня 2023 года.

— Зоя Ивановна, вот честно, не понимаю, — пытался донести свою мысль Глобальный. — Каким я тут боком?

— А чего тут понимать, Боречка? В Шведской федерации секса отмечают, что секс как вид спорта не только полезен и имеет право на существование как соревновательная дисциплина, но и ставит во главу угла такой принцип — «чем больше внимания уделяешь противнику, тем больше сам получаешь очков».

Сантехник прищурился:

— То есть они ещё и сексом занимаются друг против друга?

— Процесс, я бы сказала, действительно достаточно сложен, — кивнула Зоя Ивановна. — В нём преуспевают самые креативные участники, обладающие разумными идеями, сильными эмоциями, воображением, физической подготовкой, выносливостью и работоспособностью. А вы, Борис, могли бы там всем фору дать. Ну или буем по губам настучать. Благо, он у вас как дубинка.

— Зоя! — снова возмутился смущённый сантехник.

— А что? Не в обиду сказано, но комплимента ради, — улыбнулась она с хитрецой в глазах. Так как начинала подбирать ключик к мужчине через лесть. — Что есть, то есть. Это во всех других видах спорта противник оскорблен или расстроен поражением. С сексом не так. Так как раз важна самоотдача. Во всех шестнадцати дисциплинах.

— А почему шестнадцати? — даже немного заинтересовался сантехник.

— Потому что соревнования проводятся впервые. Думаю, со временем они дотянут до 69, — победно заявила распалённая в воображаемых победах женщина и с чувством победительницы первой выскочила из припаркованного автомобиля.

— Так что за дисциплины-то? — вышел следом под падающий снег и пронизывающий ветер и Боря.

Он уже практически кричал, пока Зоя спешила к крыльцу, где её встречала Цветаева.

— А я знала, что вас заинтересует, Борис, — обрадовалась она и тут же рассказала. — Это прелюдия, выносливость, артистическое выступление и обмен позами! Не будем забывать и про мастерство проникновения. У каждого участника от сорока пяти минут до часа, чтобы победить своего визави. Как понимаете, без тщательно подготовки и скорострелам туда лучше не лезть. Но у вас-то, Борис, как говорят, тако-о-ой потенциал. Вас бы и Примадонна без конкурса взяла! А то и Мадонна. Все они немного с ман…

— Достаточно кричать на морозе, — оборвала её Цветаева, взяла под руку и завела в тёплый коридор, так что финал характеристик остался открытым.

Зоя успела только махнуть на прощание. Но Глобальный сел за руль с улыбкой на лице. Вроде просто слова поехавшей женщины, а приятно. Конечно, работай он не только руками, мог бы и в верхах попробовать покрутиться.

«Но старые бляди — это всё условность. Приходящее и уходящее. А работа — вечна», — добавил внутренний голос: «Жаль всё же, что на соревнования русских не пустят. Они и и там нам боятся проиграть. Но ничего, мы с Белоруссией свои соревнования устроим предварительные. Ещё и Монголию с Северной Кореей позовём на следующий год. Или сразу весь БРИКС приглашать?».

Развить мысль не дали. Зазвонил телефон. С подозрительно длинного номера. Боря уже хотел отключить, как звонок от очередных мошенников, но вспомнил, что ждёт важного звонка.

— Ало?

— Боря, это Шац. Как жив-здоров? Князь не заебал?

— Слушай, мне так много надо тебе рассказать!

В динамике загрохотало где-то вдали. С таким гулким эхом, словно стрельба происходила в подземелье. Затем прозвучал взрыв на порядочном расстоянии и всё на время затихло.

— Ну много не получится, давай коротко и по сути, пока я стационарный телефон надыбал, — продолжил Шац. — Мы тут подземные ходы с пацанами берём. На кой хрен по укрепу сверху лазить тараканами, если снизу зайти можно, как хитрой мышке? У наших оппонентов тут проводная связь хоть с Пентагоном была. Ходы оборудованы.

— Какие ходы?

— Под Соледаром, какие, — буркнул Шац. — Тут туннели на полсотни километров. Хоть на танке катайся. Хоть шампанское храни. Кстати, пришлю тебе на Новый год ящик местного производства. Не говно какое-нибудь, а элитное пойло. Тут от солевых шахт чего только не осталось: склады, качалки, хранилища. Потом приеду, как-нибудь подробнее расскажу. Но видимо ты мне не насчёт географии звонишь. Чего хотел-то, Борь? С Боцманом что-то?

— Да в порядке всё с твоей собакой. Нас ещё всех переживёт. Я тут это… — Боря подумал на предмет того, что можно говорить, а что не стоит. С той стороны вроде провод, но с этой — мобильная связь. Скажешь — «бомба», перезвонят и вежливо спросят — где? Но всё же следовало сказать просто и ясно. — … гуманитарку хотел передать.

— Так передай волонтёрам или в любой добровольческий центр, — не видел в этом особой проблемы Артём Алексеевич.

— Не, Шац. Ты не понял. Я целый контейнер хочу тебе с ребятами отправить. Ну, чтобы помочь так помочь. Чего по пакетику отправлять? Мы же должны победить как следует. А то звонят всякие пидорасы, детей калечат. А вы там колл-центры закрываете, как я понимаю. Без предварительного согласия. А на это много калорий надо.

— Дети — это святое, — вздохнул Шац, переосмысливая. — Да, брат. Победим всех, кого увидим поблизости. Обещаю. Слушай, ну раз такое правильное дело пошло, могу покумекать, чтобы ребята тебе местные помогли. До железнодорожного пути контейнер доставят. А там пометку шлёпнут и прямо до нас дойдёт. С границы на передок на бронепоезде доставят.

Боря почесал нос и сделал голос потише, словно это могло помочь:

— Слушай, а чисто в теории. Если бы там лежала не только гуманитарка? Это проблема?

— Борь… — Шац сделал многозначительную паузу. — У музыкантов особая доставка. Без вопросов к оркестру. Но мне нравится ход твоих мыслей. Князь же там наверняка на жопе ровно не сидит. Опять в какое-нибудь говно наступил? И жалуется дворникам?

— Да пока так. Мысли слух, — прикинул сантехник, взвешивая на чащах весов, как всеобщую победу Отечества, так и персональный срок со всей ответственностью. — Ты, кстати знал, что у тебя в посёлке золото в трубах?

— Конечно, знал. Иначе с хрена бы мне его называть Жёлтое золото? — усмехнулся хозяин. — Фильтры почаще проверяй только на предмет призовых. Забыл сказать. И если деньги ещё понадобятся, в плинтусах на втором этаже постучи. Я понимаю, что Боцман тип сложный. Но он же в меня весь характером. Так что не обессудь, потерпи его ещё месяц-другой. Соледар возьмём, может в отпуск сгоняю. Голову в порядок привести и с делами разобраться надо.

— А-а, так вот в чём смысл названия, — дошло до Глобального. — А я думал песок добывали тут. Жёлтый.

— Хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место, — хмыкнул Шац. — Сначала, правда, больше извращенцы лезли дома покупать. Думали, что-то с «золотым дождём» связано. У них что ни слово, то шифровка. Водку с такими лучше не пить. А то такое полезет на свет божий, рад не будешь. Но ничего, со временем всё в посёлке устаканилось. Я ведь чего бункерами занялся. Как ям нарыл, приспосабливать нужно было. Дроны, спутники, вся хуйня. Надо будет — заглянут. А тут удобно получилось под строительство. Акция «дом+бункер» многим по вкусу пришлась в наши серые времена. Так и начался посёлок. Приятное с полезным совместил. Разрешение на разработку месторождения то у меня не было, а экскаваторы свободные были. Пришлось импровизировать.

— Голова! — искренне восхитился Боря, так как самому в голову приходило разве что гараж построить, дом и баню на участке.

А некоторые люди вокруг мыслили немного глобальнее.

— Но это уже тема прошлая, — отмахнулся собеседник. — Вернусь, в напарники тебя возьму. «Домами на колёсах» займёмся. Ты парень ровный. Рукастый.

— А почему ими?

— У нас этот рынок в большом дефиците при существенном спросе и сотнями тысяч километров дорог, — объяснил Шац. — Князю только ни слова. Заебёт… предложениями инвестиций.

— Как тебе всё это в голову приходит? — невольно восхитился собеседником Боря.

— Да просто берёшь и делаешь. А если идёт, то ещё и регистрируешь, — снова хмыкнул собеседник и снова послышались выстрелы. — Всё, Борь. Больше говорить не могу. Побежал я. С тобой свяжутся. За доставку не переживай. Вопросов не будет. Возможны бонусы. Ребята добро помнят. Никого не бойся… Победа будет за нами!

Связь оборвалась. Боря спрятал телефон в куртке. Да, мир прост. Всё имеет объяснение. И лучшие друзья всегда на передовой.

«Потому что настоящие, без подьёбок с пожарами, долгами и „шведскими“ семьями», — добавил внутренний голос.

Напялив бахилы на первом этаже больницы, Боря быстро пришёл к выводу, что мир не только прост, но ещё и логичен. И если человек кашляет в вип-палате так, что выплёвывает лёгкие, а на каждые три залпа кашля проползает один шептун, то надо что-то делать. Иначе долго не протянет.

«Жалко его», — заметил внутренний голос, едва Боря с сумкой наперевес зашёл в бокс на двоих: «Сирых, больных и убогих всегда жалко».

Спал Князев в этой ситуации с плесенью только после укола с весомой дозой обезболивающих. И на восстанавливающий сон это походило мало.

— Отрубается на час-полтора, а потом всё по новой, — просветила Зина Борю после приветственного поцелуя в щёчку и добавила шёпотом. — Слушай, ну раз ты тут, то я пока в магаз через дорогу сгоняю. Кира только к ночи приедет, а он только до вечера работает. Хорошо?

— Не вопрос, иди, — отпустил её Боря, так как приглядывать за спящим человеком не сложно. Даже здороваться не пришлось.

«А если взять подушку и на лицо бросить, да придавить как следует, какие вопросы к человеку с болезнью лёгких? Диагнозы одни», — развил ситуацию внутренний голос.

Но Боря лишь поморщился. Не убийца он, не мститель и совсем не палач.

Сантехник в бахилах и рабочем костюме оглянулся. В воздухе уже и без того летает много всякой заразы. Плитка была не только в плесени, но также криво уложена, торчали края. А с одной стороны вовсе трещина пошла. А в самом уголке показывал себя бонус мышления новичка. Это когда с самого края дорезали жалкий сантиметровый кусочек, чтобы запихнуть по факту, вместо того, чтобы взять и порезать последние два куска примерно поровну, что визуально смотрелось бы совсем иначе.

«Ладно, всё равно скоро всё отвалится. Всему виной клей в два пальца толщиной. Зачем столько, если всё равно работал без лазерного уровня, на глаз?» — удивился внутренний голос и добавил: «По-моему, некоторых работников просто нужно пиздить лопатой, чтобы отбить всё желание работать. Потому что такая работа людям даром не нужна. Уж не Володя ли здесь трудился? Чувствуется авторский почерк рукожопа».

Поглядывая на мирно сопящего Князя на одной из кроватей, Боря достал из сумки пульверизатор с заранее заготовленным медным купоросом.

Плесень лучше всего убивать таким, добавив горячей воды в ёмкость перед применением. Пропорция один к десяти. На часть купороса десять частей воды. Вот и всё. Лучшее чистящее средство в мире от плесени готово.

«Никакой магии, одна химия», — буркнул внутренний голос, пока Глобальный опрыскал зону поражения.

Было бы неплохо, если постояло пару часов, убивая заразу. Но где взять столько времени? Разве что в соседнюю палату к Моне, Нанаю и Лаптю сходить. Тоже жертвы аварии и обстоятельств. Но раз обещал следить за человеком, значит надо ждать.

Почесав нос, Боря подошёл к Князю. Тот дышал через повязку с хрипотцой и чётко различимым бульканьем в лёгких. Он лежал на вытяжке с грузами для ног, с загипсованной левой рукой. Шею одели в фартук, чтобы голова на месте осталась, пока кашляет.

«От любого чиха смещение может быть. Явно, проблемы с лёгкими. Может всё-таки, подушечку?» — предложил внутренний голос и тут же добавил: «С другой стороны, раз с переломанными рёбрами особо не покричать, можно и поговорить. Сейчас самое время с ним объясниться. Буди его и предъявляй по полной!»

— Что ж ты, Князь, меня так со штрафом за пожар наколол, — сказал Боря, но совсем тихо, чтобы не разбудить выздоравливающего.

Не честно это — доминировать над больными и спящими. Чай, не озабоченная соседка. Вот вылечит все рёбра оппонент, зарастит, тогда и сломает ему парочку снова. А за дело или в качестве шутки юмора, пусть уже сам решает.

С возвращённым из ремонта телефоном Боря быстро понял, что штрафа того на пару тысяч рублей. С остальной суммой несостоявшийся родственник решил разыграть. Но видимо, увлёкся, умножая сумму.

«Удачная шутка, зубодробительная», — отметил внутренний голос и посоветовал уронить шутника с кровати, пока никто не видит, раз на подушку не решился.

Но рука сантехник и на этот раз не поднялась. Месть местью, а обстоятельства обстоятельствами. Болеет всё-таки человек. И так немало переломанный.

«Ладно, карма и сама неплохо порешала».

Решив, что пару минут тоже пойдут для обеззараживания при таком наглом пациенте, Боря достал щётку и принялся как следует обрабатывать налёт перекисью водорода. Работы на четверть часа до верного. С чередованием пульверизатора и перекиси, плюс ополаскиванием водой.

Руки, тряпочка, желание — готово.

Сложнее оказалось найти вентиляцию. Вова-чума спрятал её за плиткой. Стык в стык зашла. Сразу и не заметить.

— Что за человек-то? — бурчал Глобальный, простукивая плитку.

Обнаружить вентиляцию удалось банальным простукиванием отвёртки, встав на стульчик. Всё просто, где вентиляция — там пустота. Где нет — стена. Звук твёрдый.

Парой проникающих ударов расколов несколько плиток почти пополам, Боря расширил вентиляцию. Удачно получилось поломать всего две штучки. Оставалось только наклеить пластиковую крышку сверху, посадив на жидкие гвоздки и работа завершена. Врачам и будущим пациентам на радость.

Но в процессе ударов Князев открыл глаза:

— Боря?

— Боря, Боря, — повторил Глобальный совсем не весело, настраиваясь на серьёзный разговор.

Но сначала работа, дела потом. Успеют ещё поговорить. Никуда Князь от него теперь не денется.

Дверь в вип-палату резко распахнулась. Но вместо Зины в неё вошли с десяток чернявых людей в синих бахилах. Их предводитель был в розовых, явно желая выделиться. Притом в пиджаке и с чётками в обоих руках.

Важно перебирая бусинки, он нисколько не обращал внимания на сотрудника в рабочем комбинезоне на стуле. Сразу подошёл к больному, что уже минуту как должен был стать выздоравливающим с ликвидированной плесенью и заработавшей вентиляцией.

— Кня-я-язь, вот это встреча, — протянул мужчина восточной национальности, улыбаясь пираньей.

— Шаман? — округлил глаза переломанный и поник лицом. — Ты чего тут забыл? Приболел?

От удивления Князь кашлянул. Повторил уже как следует и сам не заметил, как начал кашлять так, что морщился от боли в рёбрах.

— Я-то здоров. Но смотрю, ты заболел. — он подошёл ближе, приглядываясь к гипсу. — Обидно, да? Видимо, не любят тебя ни боги, ни духи, ни люди, — добавил сочувствующе Шаман и постучал по пластмассовому медицинскому «ошейнику», который Князеву прописали на месяц-другой, пока шея в себя не придёт после травмы, который называли «удар хлыстом». Где кончиком хлыста выступала сама голова, а гибким кнутом — шея.

— Какие ещё духи? В порядке я, — заставил себя не кашлять Князев, стягивая уцелевшей рукой маску. — Чего хотел-то? Позвонил бы, мы бы встретили. Больному предъявлять не по-пацански!

— Я тебе что, на пацана похож? — удивился Шаман. — Ты эту чепуху для детских голов оставь. Ты же сам обещал заехать. И первым предъявил. Мы ждали, ждали, а ты так и не приехал, — вздохнул незваный гость. — Правда, ребят?

— Ага, — протянули не в меру загорелые среди зимы ребята хором.

«Это где-то в далёкой Московской области горит торговый центр „Мега Химки“, а здесь всё конкретно — ОПГ загорелого типа. Пришли предъявить Князю за базар», — разъяснил внутренний голос Борису, и он только усерднее заработал щёткой.

Карма как бы подсказывала, что не зря с подушкой не стал торопиться. Или кровать ронять. У судьбы и так свои планы на Князя. Всё на небе помнят, всё записано в книгу Вечности.

— Ты же видишь, что я немного занят, — буркнул Князев. — Не повезло малёхо. Вот такие дела, малята.

— Знаешь, что говорил по этому поводу Конфуций? — продолжил Шаман, пройдясь пальцем уже по гипсу. — Благородный муж с достоинством ожидает велений Неба. Низкий человек суетливо поджидает удачу. Так вот, Князь, удача сегодня не на твоей стороне… Кончайте его.

— Мужики, а может, договоримся? — обронил Князев, невольно повысив голос. — Я же лучше Шаца на точке! Сами знаете!

— Шац хотя бы дело своё знал, а ты… балабол, — прищурился Шаман.

— Что надо-то? Оружие? Деньги? Всё есть! — затараторил Князев. — Будет тебе поставка хоть завтра!

Но разговоры уже не помогали. Больничная палата мгновенно стала оружейной. И Боря, стоя на стульчике, насчитал девять стволов, что упёрлись в выздоравливающего по всей поверхности. При том, что людей Шамана при нём было десять. Но один по запарке сдал оружие вместе с верхней одеждой в гардероб.

Повисла тишина. От удивления сантехник дёрнулся, стул скрипнул и все мгновенно перевели взгляды на него.

Боря поскрёб нос тыльной стороной ладони и прикинув что дело плохо, слез на пол. Работу доделать уже не дадут. Правда, у уборщицы дел прибавится, если пустит всё на самотёк.

Неприятно нагружать людей дополнительными заботами.

«Бля, скажи им хоть что-нибудь!» — запаниковал внутренний голос: «Шац тебе поддержку ребят обещал, как-никак. Но они там — сила. А эти тут власть. Вроде мелкое локальное говно, но когда собираются вместе — опасны».

— Шац передаёт привет, — неожиданно для себя выдал Боря и кивнул Шаману. — У него дела с Вагнером. Так что с оружием придётся повременить. Там нужнее, сами понимаете.

Оружейная палата мгновенно превратилась в палату хохота. Шаман и сам улыбнулся, а затем оскалился:

— Да кто ты вообще такой?

— Я… Дон Борис, — спокойно добавил Боря, уже смирившись с неизбежным.

Жизнь вообще интересная штука. Только что ты хочешь строить дом, сажать деревья и заводить потомства, пока подумываешь над участием в «играх секса», и вот тебя сметают погодя какие-то посторонние люди, как веник какой-то бесполезный мусор. Так чего расстраиваться?

Вновь повисла тишина.

— А чего… в рабочем? — не понял Шаман.

— Так работать не западло. Не на зоне, — ответил сантехник и так же спокойно положил щётку на стул. — Всё для дела.

Не меняя выражения лица, сантехник отстегнул клёпку внешнего кармашка. Достав из него пакетик с золотым песком, протянул предводителю налётчиков.

— Я парень простой, есть работа — работаю. Люблю, когда руки при деле. А вам лучше временно сменить амплуа, а то совсем без работы останетесь. Вот… проверьте пробник с золотым песком.

Пакетик Глобальный так и не взвешивал. И понятия не имел насчёт пробы. Но если на глаз, так за пару дней «технической проверки» кранов и фильтров намыл грамм семьдесят. Ии это было единственный груз, который помимо наличных, приятно тянул карман.

— Золото, говоришь? Я люблю золото, — прикинул Шаман, поводил стволом перед Борей и убрал в кобуру скрытого ношения под пиджаком. — Но тебя первый раз вижу. Нас не представили. Сам понимаешь, странная ситуация.

— Случая подходящего не было, — улыбнулся Боря. — Князя из сугроба тащить пришлось. Аварию никто не планировал.

Все посмотрели на больного. Но Князь от испуга язык проглотил. От мгновенной расправы обоих спасло только то, что и Шаман на глаз не мог определить ни вес, ни качество золотого песка.

Интерес победил. Шаман был как сорока.

«Любит всё блестящее и в гнездо тащит», — прикинул внутренний голос.

— В общем так, Дон… Борис, — с явной запинкой сказал Шаман. — Тема с золотом, конечно, интересна. Надо покумекать. Но и от оружия я никуда уходить не собираюсь. Так что даю сутки на поставку. Если завтра в мой самый северный ресторан поставки не будет, палату можно на следующую неделю не продлевать. Всем всё ясно?

Боря кивнул. Князев моргнул. На том и порешили.

— Тогда до встречи, — снова улыбнулся пираньей Шаман. И потрепал Князя по щеке. — Будь здоров, Князь. Не кашляй.

Глава 4 Оружейный барон

Едва закрылась дверь, как повисло гробовое молчание. Боря посмотрел на отмытую от плесени стену и начал собирать сумку. Дело сделано.

Но Князь считал иначе. Перестав прислушиваться к шагам в коридоре, он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы как следует прокричаться. Но в рёбра кольнуло. И тогда пациент зашипел как змея:

— Боря… ты что наделал?

— Жизнь тебе спас, — ответил сантехник, продолжая собирать сумку. — Теперь есть целые сутки, чтобы о ней подумать. Не благодари.

— С Шаманом так нельзя, — поморщился больной, глядя на дыру в стене у потолка. — Он же теперь не отвяжется.

— Ой, прошу прощения, — саркастически поклонился Боря, приложив руку к груди. — Кире было бы гораздо проще просто заняться похоронами. Да? Обоих! Или я бы как свидетель пошёл и просто шкерился всю оставшуюся жизнь?

Князь почесал нос, снова поморщился и закатил глаза под потолок:

— Не, ну так-то да. Но могли же как-то и… иначе.

— Как с долгом пожарникам? — подмигнул Боря. — Или как с ликвидатором долгов в ресторане? Я понимаю, что юморист ты от бога. Но понимать должен, что я в ресторан с твоей дочерью собирался ехать. У тебя святое что-нибудь есть?

Князь стянул губы в линию, буркнул:

— Ладно, забыли. Теперь слушай меня внимательно. Делаем так. Едешь ко мне домой, собираешь всё оставшееся оружие и отвозишь Шаману на северную точку. Может и простит на первый раз, что мало. А дальше что-нибудь придумаем.

— Куда-куда я еду? — переспросил Боря таким тоном, ты мол, серьёзно?

— Это ресторан «Печень навылет», — продолжил объяснять Князь, тона не уловив. — На выезде из города расположен. Огромный такой комплекс с пустой землёй. Не пропустишь.

Боря даже присмотрелся к пациенту. Вроде не женщина. Это они любой оттенок слов расслышат и интерпретируют, как надо… им. А мужик слышит лишь чёткое «да-нет». Всё остальное — частный случай. Но почему Князев делает вид, что всё так и надо?

— Мы там с Зиной свадьбу хотели играть, — спокойно продолжил выздоравливающий. — Просторное место за лесом у поля. И пострелять можно вволю, и потрахаться на брудершафт. И оргию устроить с баней и прорубем на ночь глядя. Водоём какой-то есть. Была бы ещё погода. Ну а как на ноги встану, сам разберусь, что дальше.

— Биту попроси, — пропустил всё сказанное мимо ушей Глобальный и просто направился к двери.

В очередной раз играть с судьбой сантехник не собирался. Помог разок, другой, третий, а потом у Князевых словно в привычку вошло постоянно просить его о том, чём друзей не принято.

«Ну или просят не как друга, а как прислугу», — прикинул внутренний голос.

— Бита в Турции, — напомнил Князев.

— А я работаю, — осёк Боря. — И сделай милость, вспомни о своих ребятах через стенку. Они же только и делают, что ожидают твоих команд. А, забыл… Они же тоже все поломанные!

— Боря! — рявкнул Князь в бесплотной попытке пресечь спор.

Но Глобальный уже не слушал. Он ушёл, закрыв дверь, пока не появилось желание вернуться и доделать дело с подушкой.

Зачем только влез в разговор? Одного бы расстреляли, другой не получил бы оружия. Шальная пуля, правда, могла задеть. Но мог и золотом откупиться.

«Зачем бандитам стрелять рабочих? Больше тел — шире дело, больше внимание правоохранительных органов. А так и вопросов никаких нет. Одни бандиты порешили другого. Могли просто и припугнуть», — добавил внутренний голос: «А если очень повезёт, то Зина просто секса захочет, залезет на Князя и доломает его окончательно на этой кровати».

Боря хотел на обратном пути к Лаптеву заскочить проведать, но понял, что при подельниках Князя обстоятельного разговора не получится.

«Нельзя с пустыми руками. А на плесень у них вроде никто не жаловался» — вновь отрекомендовал внутренний голос: «В следующий раз заскочим. С апельсинами».

Ускорив шаг по коридору, чтобы не заметили в палате, Боря до того разогнался, что проскочил холл и почти побежал вниз по лестнице. О чём тут же пожалел. Прямо в этот момент из двери ниже расположенного отделения вышла рыжая (как те самые апельсины) дева с вьющимися на зависть всем шапкам волосами.

Наталья Новокурова собственной персоной!

— Наташка? — тут же затормозил Боря, с трудом избежав столкновения на скорости.

Мало того, что в девушку врезаться мог. Ещё и в беременную. Ещё и от него, что было бы совсем неудобно.

Мог же и на лифте спуститься вниз, но вроде пока не старый. А лифт нужен тем, кто ленив и быстрее торопится постареть. Или уже настолько постарел, что без него не может.

— Боря? — ответила та, также не спеша стареть и предпочитая лестницу, пока срок малый.

Сантехник смотрел на неё и налюбоваться не мог. Вроде только губы девы зашевелились, а сразу магия началась. Сердце застучало быстро-быстро, пульс участился. Фон в ушах ещё, как будто под колоколом постоял. А теперь отходяки пошли, в себя прийти надо.

«Точно тебе говорю, мальчик будет! Девочка бы всю красу забрала. А тут только расцвёл человечек», — заявил внутренний голос.

И тут же столько всего отрекомендовал, что Боря мимо сознание все советы пропустил. Всё равно ничего не запомнит. Одни глаза да губы видно. А губы те алые, манящие. Глаза глубокие, зовущие. И нет никого на лестнице больше. Ни сверху не спускаются, ни снизу не поднимаются. Ни из отделения ожогового не спешат. Вот он момент в жизни важный. Объясниться, поговорить по душам.

— Наташка, — повторил Боря в ступоре, понимая, что не остыло ещё, не забылось. Напротив, хочется, можется, поднимается.

Всё вокруг в магию превратилось. Застыли, зачарованно разглядывая друг друга на фоне закатного солнца. Даже до ужина ещё не скоро, а солнечный день короткий, как чувство юмора у копро-комика.

«Юмор, который мы заслужили, когда на звёзды смотреть перестали. И мечтать о пыльных тропках неведомых миров прекратили», — проскользнуло что-то философское от мозга, разгорячённого внутренней химией.

Оно же как? Мгновение, вспышка, страсть! Зарделись щёки алым и уже потянулись друг другу навстречу руки двоих случайно встречных. Но именно в этот момент дверь снизу скрипнула, и кто-то принялся подниматься с первого этажа, разрушая эту таинственную магию единения.

— Я это… это самое, — немного пришёл в себя Боря, прекрасно понимая, что если бы не этот звук, то могло получиться всякое. На западе это называли — «квикли». А если на русском, то «по-быстрому». Но получилось, как получилось, пришлось говорить. — А ты что тут делаешь?

— Да вот, отца твоего в больничку положила. Ладони на угольки похожи, а печки у нас в квартире вроде нет, — ляпнула она и тут же поправилась. — Ну, у меня в квартире, — чем сделала только хуже.

Боря понял, что отшибло желание единения. Было и не стало в одно мгновение. И не тяга уже, а так, дымка оказалась. Только скрип зубов и остался, как об отце вспомнил.

— Понятно, — обронил Глобальный и вздохнув, добавил любезное для патриарха семьи. — Как он?

— Да неплохо. Неделю полечится и выпишут, — ответила она и спросила. — А не знаешь где Ромка? Так, жопка гусиная, и не заехал к матери. А я скучаю. Он не понимает?

— Работает, — ответил Боря, не став вдаваться в подробности любовных перипетий брата.

— Кем? — даже удивилась Наташка.

— На подработку я его взял, пока устраивается. Сама понимаешь, «Светлый путь» оказался без светлого будущего. Воровали там слишком много. И похоже, все, кому не лень. Начальники. Мы то с ребятами в основном в мыле бегали.

— Ой, Боря, кстати об управляйке, — тут же вспомнила нечто важное Новокурова. — Её же теперь нет. Только аварийка. А меня соседка замучила. Не знает, кому по части труб звонить. И мне постоянно выговаривает. Можешь к ней зайти? Она вредная такая. Не отстанет. А я как вижу её, так психую. А мне лучше не нервничать. Ну ты понимаешь.

Пропустили человека на лестнице. Обоим неловко стоять и разглядывать друг друга. Но пока посторонний проходил, молчали. И глаза больше слов говорили. А в них всё от упрёка до сожаления.

«Ну не дураки ли?» — отчитал и внутренний голос.

Переборов новый порыв наброситься на неё тот час, едва закрылась дверь в ожоговое отделение, Боря вспомнил, что не дал ответ:

— Да забегу на неделе. Адрес скинь соседки скинь. На твоём этаже?

В это время у Новокуровой зазвонил телефон. Достала из сумочки. А там надпись «бабка». С маленькой буквы, что само по себе значило очень много.

— Ну вот и всплыла… бабка, — сказала рыжая таким обречённым голосом, что сразу захотелось помочь, подбодрить. — Да, Эльвира Гавриловна… Что значит, не смывает?.. Ой, сантехника то я нашла, но придёт только через неделю… Заплатите за вызов любые деньги?.. Хорошо, передам.

Наташка отключила связь и посмотрела на Глобального:

— Борь… не отстанет. Выручи, а? Я ещё и сама доплачу, лишь бы отвязалась.

— Да поехали-поехали, — поспешил он с ответом. — Не надо ничего платить. Гляну так. Если бы что-то сложное было, давно бы аварийку замучила. А если нет этого, то всё поправимо.

Наташка двинулась на полшага и оба поняли в этот момент, что дальше — обрыв. Даже если просто сядут в автомобиль, то могут никуда и не уехать по темноте со стоянки. А если и поедут, то далеко не уедут. Ну а если каким-то чудом всё же доедут, то вообще не до соседки будет. В лучшем случае охов-вздохов наслушается через стенку.

И Наташка застыла в озаренье, а потом сделала шаг назад:

— Ой, я у отца ключи, кажется забыла. Ты езжай, тогда. А я следом подскочу. Хорошо?

— Как скажешь, — с заметным трудом процедил сквозь зубы Боря, ощущая, как жилка в висках стучит от внутреннего давления.

Тело надеялось на другой исход.

«А может и не только тело. Душа всегда где-то рядом с Наташкой бродит», — подытожил внутренний голос: «Но дуться — наше всё. Будем ссылаться на частности».

Боря как в тумане забрал вещи из гардероба и вышел на улицу. А там спокойный снегопад. Ни ветра тебе, ни пронзительного холода. Это в Осло уже готовятся к очередной бессмысленной раздаче премий мира людям, которые чаще выступают за перевороты и войны, чем за мир. Но такова уж сама насмешка премии. А здесь только морозец уши кусает и никому по миллиону долларов за любое миротворческое дело в городе не светит.

Лишь сев в автомобиль, Боря понял, что всё в его руках. Не в бабке совсем дело, да и не в Наташке. Но сейчас от него зависит как минимум жизни Князя и Киры.

«Ну и Лаптя, Наная и Мони до кучи. Не считая служанок с Филиппин», — добавил внутренний голос, пока водитель поехал к до боли знакомому подъезду. — «И не считая побочных возможных жертв, вроде соседей. А если бы и Егор работал на проходной, и его бы застрелили при оказании сопротивления и попытке прорыва в элитный посёлок. А это ещё трое дочек и жена безутешная без кормильца останется. Не порядок выходит. Суета. Хаос мировой. А ты всё о бабах думаешь. Соберись!».

— А бабка?

«Ладно, разберись с бабкой, но потом соберись и займись делом!»

Вскоре Боря остановился у подъезда Новокуровой. Позвонил бабке в домофон. Открыла сразу, словно стояла у двери в нетерпении.

— Нет, ну вы видите? Видите? — вместо приветствия она прямо с коридора начала кричать человеку, что едва вышел из лифта. — Вот идите сюда и посмотрите!

Боря вздохнул и прошёл до санузла, так как понял, что забыл снять больничные бахилы. Задумался глубже обычного. Как следует в себя погрузился. На ноги не смотрел.

— Видите? — повторила Эльвира Гавриловна и победно надавила на кнопку спуска воды в унитазе.

Сантехник ожидал привычного подтопления из-за непроходимости, но вода спокойно убежала.

— Ой… а чего это она? — растерялась бабка и добавила. — Так, погодите. Сейчас снова наберётся.

Хозяйка застыла, держа пальцы на сливе и приговаривая «ну быстрее, давай уже, замолкай». Но гипноз кнопке помогал мало. Вода набиралась с привычной для дозатора скоростью.

Боря потоптался, на пороге, ожидая развития ситуации. И едва вода в бачке затихла, бабка вновь изо всей силы вдавила кнопку спуска. Вода снова убежала, как и подобает при нормальной работе канализации.

— Да что же это такое? — сказала в унитаз бабка как в рупор, а затем повторила, повернувшись к нему. — Что это делается, я вас спрашиваю?

Боря грустно вздохнул. Ему с оружием надо решать, а он с туалетами водится. Бабки с богатым воображением отвлекают. Лучше бы доверился порыву и кудри рыжие на пальцы накручивал. Заодно и поговорили бы по душам, как следует… после.

— У вас какие-то проблемы? — как можно тактичнее спросил сантехник.

— Проблемы! — с вызовом в голосе заявила бабка. — Вода не уходила. А теперь чего-то уходит.

Боря дождался, пока бочок наберётся в третий раз. Выдворил из санузла бабку, открутил крышку бочка. Накидал туалетной бумаги в унитаз. Затем спустил воду. Всё, как и положено, убежало в канализацию с первого раза.

— Я не вижу проблемы, — опротестовал решение сантехник.

— Но оно не смывалось! — снова запротестовала бабка.

— Но сейчас же смывается? — спросил самое логичное, что могло быть во Вселенной.

— Смывается, — не стала спорить с очевидным бабка, но всё же стояла на своём. — Но не смывалась.

«Таких бабок и принято считать энергетическими вампирами», — заметил внутренний голос: «Только пришли, а уже всю кровь выпила. Чуешь бессилие в споре с ней?»

— Так, чего вы от меня хотите? — пытался не спорить Боря, но давить на логику.

— Разберитесь! — потребовала беспокойная соседка.

— С чем? Оно же работает! — ответил Боря, так как очень не любил с чем-то разбираться, если всё работало.

Другое дело, если сломано. Тогда да, приходится работать. Всё остальное — блажь и безумие.

— Но не работало! — сложила на обвислой груди руки упрямая бабка.

— Понятно в общем, — простил на первый раз Боря человека преклонных лет и пошёл обратно к лифту. Вызвав кабинку, добавил любезно. — Звоните, если что.

— Да уж позвоню, — процедила та сквозь зубы с заметным трудом.

Вновь сев в автомобиль и выруливая на трассу, сантехник снова попробовал сосредоточиться на деле.

Какие ещё варианты, кроме похорон Князя получаются, если проигнорировать запрос Шамана? Никаких. Вроде делать нечего — надо ехать загружаться оружием под завязку, перевозить через половину города, сдавать в ресторан. А там то ли поблагодарят, то ли застрелят на радостях. Не понятно.

«Это, конечно, если с оружием не поймают. Тогда просто срок и целенаправленное похудение от диетического режима питания три раза в день», — подбодрил внутренний голос: «Диета на сайре и рожках. Ведь посылок со сгущёнкой никто отправлять не будет. Боря-сантехника нужен всем. Но кому будет нужен Боря-сиделец?».

Глобальный кивнул своим мыслям. Ещё и Антону в глаза смотреть придётся. А может сразу и Хрущу. Иже — местному авторитету Хрунычеву Никите Сергеевичу. Вору в законе, обворовавшему половину района и обманувшего немало стариков и старушек.

«Но за то получившего вместо пули в лоб почёт и уважение. Потому что „честный вор“ и своих не сдал. Но ведь Князь прав. Шаман теперь не слезет. А чем больше оружия ходит по миру, тем больше людей страдает», — заметил внутренний голос.

И услужливо подкинул голосок маленькой Ленки, а следом показал маленькие ручки, что тянулись к газовой плите. И женский голос до кучи подкинул, что целенаправленно давал команды. Если к таким оружие через Шамана попадёт, то горе в мире лишь умножится. И в этом всё опять он будет виноват. Или даже виновен.

Боря взвыл. Как не крути, судьбы людские всегда завязаны на простом рабочем мужике, сиречь — русском сантехнике. Но что делать, если оба варианта не правильные и ведут к чьей-то гибели?

«Что отдавай оружие Шаману, что не отдавай, всё херня получается», — подытожил внутренний голос: «Так или иначе кто-то пострадает».

Вскоре внедорожник гнал к Жёлтому золоту. На этот раз Глобальный проезжал мимо автомобиля дорожно-постовой службы на предельно малой скорости. Чтобы точно остановили, проверили документы, пообщались, освежив память. Тогда потом, как обратно поедет, не будут останавливать.

Кто дважды автомобили проверяет?

Водитель почти замер напротив служебного автомобиля ДПС, но оба сотрудника сидели внутри и носа на улицу не казали.

— Тьфу на вас! — почти выругался Боря, прибавляя газа.

Останавливать его никто и не собирался.

У дома старейшины Алагаморова по темноте было уже не протолкнуться. Автомобилей к вечеру только прибыло. Уже вся улица Шаца была заставлена. Часто парковали автомобили и на улице пересечения, и даже на соседних. Так что доставалось не только Лепестковой, но и Берёзовой, где жил Князь, и крайней — Осенней, где обитал Бита. И даже Сосновой досталось, где председатель жил.

— Да что там у сатанистов происходит? — пробурчал сантехник, как иная бабка. — То есть кришнаитов у нас запретили, а сатанисты плодятся?

Звонить участковому по этому поводу Боря не стал. Проконсультироваться бы, да время уже не подходящее. На деле лучше сосредоточится.

«Надо будет сказать Шацу в посёлке церквушку какую-никакую построить. И лучше с колоколом, чтобы нечисть пугала», — прикинул внутренний голос: «Может, тогда сами рассосутся? Или сатанистов кресты и колокола не пугают? Разве что набитые зоновскими наколками».

К счастью, к дому Князя можно было легко подъехать с другой стороны улицы, дав круг по посёлку. И Боря вновь запарковался у гаража. Вновь зашёл через парадную дверь без звонка. И вновь был обнаружен Кирой. Только на этот раз та шла с кухни, толком не притронувшись к ужину.

— Боря? — удивилась девушка с васильковыми глазами. — А я тоже подумала, что плохо, что ты уехал, так и не кончив… начатое.

Сантехник сначала покачал головой. Мол, не время. О делах надо думать! А потом подумал о том, что это может быть последняя их встреча.

«Когда, если не сейчас, Борь? Всё-таки на дороге гайцы, а может и ДПС», — уточнил внутренний голос: «А на тюрьме Хрущ ждёт и видит, как поквитаться. Наверняка уже про всех свидетелей разнюхал с его новыми авторитетными связями. Когда ещё до секса при таком раскладе дорвёмся? Лет через двадцать если и выйдем, то вряд ли желание будет тем же самым».

Боря кивнул. Стиснул зубы. Всё верно говорит заноза в голове. Хоть на необитаемый остров дуй с таким собеседником. Не пропадёшь.

«Нельзя человеку долго в тесной тюремной компании сидеть», — подсказал внутренний голос: «Психика видоизменяется и сексуальные вкусы. А мы больше по сиськам. Правда? Не придумала природа ничего лучше ещё, чем вагину красивую. Так и манит взгляд!».

Наплевав на всех рыжих, бабок и авторитетов до кучи, сантехник уже сам повёл Киру в спальню на втором этаже. Доказывать. Заодно и подержаться. Ну и посмотреть, конечно. Не без этого. Вдруг переменилось чего в строение тела знойного, да горячего?

А Князева пусть запомнит его в самом расцвете сил. Без седины и морщин. С подвижным тазом и с телом, которое наверняка бы взяло первый приз на шведских сексуальных играх в тут же придуманной номинации «самый мощный удар членом по губам».

«Возможно, даже с последующим оглушением противника», — прикинул внутренний голос.

Но вместо того, чтобы осуществить задуманное, Боря вновь понял, что не идёт у них секс. Вроде и можется, и настроено всё. Но, не хочется. И вздохи не те. Это был просто какой-то процесс без эмоций отдающей стороны.

Старается Боря, а не то пальто. Только Кира кричит, извивается. Чуть поднажал сантехник и снова накрыло её. А самому — никак. Бабки какие-то снова перед глазами, менты и воры, оружие и войны, газ горящий, пожары, маленькие девочки в огне с мишкой на руках.

Ну какой тут секс?

— Боря… ты куда? — донеслось от девы томно.

Её как раз всё устраивало и бабки не донимали. Развалилась на постельке смятой Кира. Ни рук, ни ног уже нет. А потенциальный муж только лямку накинул на плечо последнюю и снова — долой.

«Прямо как идеальный любовник», — ещё подумала Кира. И пожалела только о том, что скоро одеваться придётся и к отцу на смену ехать.

«Зине тоже отдохнуть не помешает», — промелькнуло в коротко стриженной голове.

— Козе под баян, — буркнул Глобальный.

— Что? — опешила девушка.

— Дела говорю делать. Семейные, — ответил Боря, толком не зная на кого злиться. На неё, на Князя, или на себя?

«Хоть к психологу снова идти разбираться», — подсказал внутренний голос и тут уши Бори покраснели.

Забыл!

«О, кстати сколько там часов уже Зоя маринуется?» — попытался припомнить внутренний голос.

— А, ну раз семейные, — с лёгким сожалением в голосе ответила Кира, но вдогонку бежать не стала. Ножки устали, не сводятся.

Сантехник спустился на первый этаж и тут же набрал номер Цветаевой.

— Ирина Олеговна, добрый вечер. Я там ещё не сильно вас озадачил? Уже еду, но вечер, пробки. Сами понимаете.

— О, что вы, Борис. Я бы даже сказала, что процесс только пошёл, — ответила весёлым тоном психолог и добавила чуть тише. — Будьте добры, не отвлекайте. Тут очень любопытный случай, знаете ли. В первый раз с таким сталкиваюсь. Я вам сама позвоню. До скорого!

Удивившись, Боря посмотрел на отключившийся телефон. Похоже, Небо всё-таки не против, чтобы он занялся делом.

Тогда он зашёл в секретную комнату в подвале, а там Габриэлла пыль протирает. Не то, чтобы стоит в наклоне в юбке, как во влажных мечтах подростков. Просто пританцовывает, подпевает на своём родном языке незамысловато и смахивает паутину венчиком с пулемётов. Попутно орудует тряпкой вдоль ящиков с гранатами. Ну и по мелочи суетится — то тротиловые шашки натрёт от пятен тёмных, то как следует патроны в ведре перетряхнёт, чтобы не ржавели и все в масле были, равномерно уложенные.

«Не такая уж и секретная комната-то», — прикинул внутренний голос.

— Так, прекратить бессмысленные действия! — заявил Боря, не готовый морально смотреть, как натирают тротиловую шашку.

«Детонатора только не хватает», — вздохнул внутренний голос: «Ох уж этот неквалифицированный персонал. Где таких берут-то?»

Сантехник вдавил кнопку поднятия откатных врат и выгнав служанку в тепло, сам начал оружие из оружейной комнаты таскать на улицу. А там складывать в багажник во внедорожнике. Опустил заднее сиденье, ковёр раскатал. Всё готово для приёма внутрь.

Думать Боря много не стал: снова расстелил половину ковра и ящик временно убрал. Накроет потом как блинчиком второй половиной ковра оружие, завернёт и повезёт. А ящик со стороны пристроит, чтобы ему пусто было.

«Не Князевым же в подарок оставлять продукцию из секс-шопа», — хмыкнул внутренний голос: «Разве что на свадьбу в подарок оставить. Но пусть сначала до неё доживут. С таким образом жизни каждый день — чудо».

Опустошив комнату под пристальным взглядом служанки, Боря понял, что не так уж и много оказалось остатков оружия у Князя. Всё поместилось в «прадик». В разных поколениях объём его кузова составлял от 381 литров без опущенного сиденья и до 1934 с уложенными в пол задними сидушками. А это почти цистерна выходила.

«Хоть лодку наполовину надутую внутрь засовывай», — пробурчал внутренний голос: «Да где-то лето с подходящими плавучими средствами?»

Придавив ковёр ящиком с латексными вагинами и членами, Боря закрыл багажник и осторожно выехал из гаража. Довольная Габриэлла опустила ворота, перекрестив в дорогу.

Ей же как? Чем меньше оружия в доме, тем меньше убираться. При том, что зарплата прежняя останется, кто бы не обрадовался на её месте?

Боря улыбнулся на прощание и тут же нахмурился. Перекрестила то по католическому образцу.

«Эх, плохая примета», — отметил внутренний голос: «Всё то у этих католиков через жопу получается. А нас потом крайними делают».

Глава 5 Операция «Ь»

Бронислав Николаевич Вишенка любил охоту и рыбалку. Примерно, как любой уважающий себя сибиряк. Потому дома имел два зарегистрированных охотничьих ружья и других официальных охотников никогда не крепил по области. Их и так мало осталось с обновлёнными ценами на ружья и морокой по их содержанию.

Напротив, Вишенка как мог способствовал раздаче лицензий, чтобы волки по лесам не плодились. И мужиков при случае с собой на север брал. В места дикие, интересные, где тайга скорее сгорит, чем на лес пойдёт. Потому что сакральные места, заповедные, таинственные и непролазные… Как раз потому, что пролезть туда никто и не мог. Только долететь на вертолёте или с экспедициями геологоразведки. Но топливо нынче тоже кусалось в цене. Каждую неделю не налетаешься. Раз-другой в квартал, не более. И то — счастье. Всё не пешком идти ноги сбивать.

При этом майор уголовного розыска по Сибирскому региону всё остальное оружие, кроме охотничьего, конечно, не любил. Эксперты в спецслужбах твердили Вишенке, что в России насчитывается более двух миллионов единиц незарегистрированного оружия. Эта цифра ежегодно лишь увеличивалась примерно на десять процентов.

Ничего с этим не поделать. То «чёрные копатели» Тульский-Токарев с Мосинкой какой откопают, то на армейских складах недостача, то зарубежные криминальные импортёры копии Калашниковых подкидывают почём зря. А бывают и местные умельцы, что из рогатки РПГ готовы сделать. Руки чешутся. Начинают сами изготавливать или переделывать стволы и взрывные устройства.

Но всё это оказалось кошкиными слезами уже к лету 2022 года, когда привычные десять процентов роста в триста превратились. Увеличился поток поставок оружия с Украины, перекрыл все показатели по области.

— Всполошились дельцы-бизнесмены, засуетилась братва, вооружаясь подешевле. Склады заполняет криминальный народец, — говорил Вишенка подчинённым. — При таком раскладе каждый охотником мог стать. Но не для защиты от волков то оружие. Люди сами друг другу чаще волки. И наша задача сделать так, чтобы все друг друга не поубивали. Многим только дай волю отчебучить. Опять разговоры про «святые девяностые» пойдут. А как по мне, так шли бы они все нахуй с таким настроем. Не было в том беспределе, нищете и разрухе ничего святого. Хапуги одни поднялись, сифилисы к нам заграничные завезя из турпоездок за упавший Железный занавес. Но наше дело маленькое. Пока новый не поставят заборчик — работаем с тем, что есть.

Уважали подчинённые Вишенку за простоту объяснений. Толковый руководитель, деятельный. Во многом благодаря ему на улицах не стреляли. А если и стреляли по области, то только уток в чащобах по осени. С лицензионного разрешения.

Прав был майор, что в последние полгода скачок оказался таким резким, как сексуальные утехи зайца. Увеличился поток контрабанды и это стало основной причиной взрывоопасного всплеска распространения оружия по району.

— Если сейчас не остановим, то пенсионеры-охранники в школах и институтах точно не остановят, — уверял подчинённых Вишенка. — На охрану скидывайся или не скидывайся, толку уже не будет. Наша задача — безопасность обеспечить. Превентивно.

Ещё майор прекрасно понимал, что сейф в квартире в центре города — вещь хоть и интересная, но всё же не надёжная. Так как всегда на виду. А в комнату дети забегают любопытные. Не свои, так чужие, соседские.

Дети же!

Сам Вишенка был мужчина занятой, весь делах. Всегда на службу спешил. А спешка к добру никогда не приводила. Может и не закрыть ненароком, пока служебное оружие достаёт. Инструкция — это одно, а жизнь и случай — другое. Сколько таких случав по Сибири было? Всех и не упомнить.

Поэтому, когда по городу прошла реклама, что в новом посёлке для хороших людей «Жёлтое золото» начали продаваться дома, Вишенка сразу понял — это ему знак. Лично.

В преддверии выхода на пенсию майор мог себе и дом прикупить. А что? Квартиру продаст, добавит отложенное, возьмёт ипотеку, если не хватит, и будут жить как люди, за городом. Детей с женой всё равно так и нажили. А на работу спецмашина возит. Отечественная.

2022 год для Вишенки выдался неоднозначным. Дом-то он купил и даже с весёлой помпезностью и фейерверками отпраздновал новоселье, не забыв тёщу напоить до беспамятства, чтобы порадовался человек как следует. Она на радостях и померла. Что тоже неплохо в конечном итоге. Дети соседские бегать на участок сразу и перестали.

Всё шло неплохо в целом. Однако, вскоре в разработку попал сам владелец элитного посёлка. Некий Матвей Алексеевич Лопырёв. Копнув поглубже, майор за несколько месяцев узнал к разгару лета, что имеет тот прозвище «Щац», а ещё проходит через него немало оружия в городе, поставляемого из зоны спецоперации на Донбассе. Оно и понятно, границы на тысячи километров забором не обнести. Отошёл на десяток километров от контрольно-пропускного пункта и на тебе — дырка. Чем бандиты и пользовались. Что украинские, что российские, наводняя чёрный рынок и даже подкидывая немало образцов серому рынку оружия.

Когда «белые» поставки прекратились, многое резко серым стало. Так что теперь, на охоту не ходить мужикам?

Задал этот вопрос Вишенку и Шацу. Прямо в лоб. Однако, сосед оказался мужиком что надо. И сразу его председателем поставил Жёлтого золота. Майор его даже пару раз в ответку на охоту на север брал. На вертолёте летали на пару, чтобы мужские качества проверить. А тот, гад такой, испытание севером выдержал. И тайгой. И хуже того — рыбалкой. Не перепьёшь его. А сам по себе не спивался, что тоже показательно.

Потом сплавом ходили неподалёку. Шац новому председателю все грибные места на районе показал. И ни разу, падлюка такая, ядовитых не подсунул. На тёще то уже, как в старине, не проверить. Это же она раньше в семье первой подарочный самогон пила. В каждом нормальном клане должен быть свой виночерпий.

Со скрипом зубов терпел Вишенка. Как мог до последнего отводил взгляды начальства от Жёлтого золота новый председатель. Но оружие меньше в регионе не становилось. Дельцы даже до того обнаглели, что контейнерами его завозить и перепродавать начали, сплавляя по строптивым сибирским рекам вплоть до Северного морского пути.

— Раньше лес так сплавляли, а теперь контейнеры пошли, — негодовал Вишенка, приглядываясь к событиям в речном порту, где пришлось погонять немало докеров, да пару охранников на карандаш взять. Всё-таки без козлов отпущения никуда.

Но в порту как нашептал кто. Тишь да гладь, одного только хапугу по осени и взяли. Но оружия в его контейнере не было. Просто человек итальянской сантехникой испытания не выдержал. И на фитингах различных немецких прогорел. В сантехнике проворовался. А кто бы не проворовался на месте начальника управляющей компании? Вопрос риторический. Всех не проверишь. Должность только избранным перепадает.

Но квартиру-то в городе Вишенка свою продал. И радуясь, что больше не причастен к УК «Светлый путь», майор к собственной буре в посёлке готовился. И когда в начале октября перед сыщиками поставили вопрос ребром на тему «как пересечь поставки с чёрного рынка соседей», председатель сразу понял, что ходит Шац по краю.

Вишенка уже собирался предупредить соседа, но Лопырёв сам приятно удивил. Он не только резко полностью отказался от оружия, но и ушёл добровольцем на фронт. В «музыканты». А это если не полностью перечёркивало все разработки, то точно замораживало их на пару-тройку лет. А дальше — по обстоятельствам. Либо простят и забудут за героику, либо не вернётся, что тоже обнуляет прошлое. Ну а если в «пятисотые» пойдёт, то можно и нахлобучить. Не жалко.

Потирая руки от удачного стечения обстоятельств, Вишенка оказался чист и перед законом, и перед дружбой. И как доблестный служитель этого закона, он пообещал себе, что возьмёт в разработку следующего наследника оружейной империи уже как следует. Вот только где тот будет? Неужто опять в порту?

Однако, оружейный поток оказался настолько ленив, что никуда из посёлка и не ушёл. Просто перетёк на соседнюю улицу — Берёзовую. От одного склада до другого по прямой оказалась какая-то сотня метров. Из бункера в коттедж буквально.

— Да что же это такое делается? — возмущался майор Вишенка, не успев организовать засады на этом пути.

Новый владелец оружия, некий Князев Артём Иванович, человеком оказался на любителя. Погоняло — Князь. А вот манеры совсем не княжеские. Охоту игнорировал, рыбалку не любил. Если бы ещё и на женщин не смотрел, то сразу можно было сказать — человек конченный.

— Вот что за фрукт? — продолжал возмущаться донесениям разведгруппы Вишенка. — Баня-водка-бабы, водка-баня-бабы. А о душе когда поговорить? А у реки постоять? У костра посидеть? Он что и на звёзды никогда не смотрит?

Князев этих тонких посылов нового председателя не принимал. Но и с кандидатурой не спорил. Не до этого, когда всё больше погружаешься в торговлю оружием.

Однако, к началу зимы, едва группа собрала достаточно материала, чтобы взять его за всё более мягкое от сытой жизни место, случилось нежданное побочное дело. На уголовный розыск по области вышли ребята из смежных структур, вышестоящих по служебной лестнице. Как оказалось, ещё с лета в том же многострадальном посёлке Жёлтое золото поселился некий старейшина Алагаморов. Ни много ни мало, сектант и беспартийный. В правильной партии не отметился.

Вишенка тут же за сердце взялся. Мало того, что сатанист и налогов не платит, так ещё и владелец крупной организованной группировки, промышляющей воровством, мошенничеством и разбоем в крупных городах. За несколько лет его сектанты отметились эпизодами в Москве и Санкт-Петербурге, потревожив не тех, кого следовало тревожить и облапошив тех, на кого и смотреть лишний раз не стоило, подняв голову от пола.

Ну что за человек?

Рассказали Вишенке, что на удочку Глори и Холов попались такие высокопоставленные лица, что сам-собой раскрутился маховик репрессий. Тут бы этого нахала и накрыло молотком правосудия подслеповатой Фемиды в обоих столицах, но старейшина тоже не дурак. Едва запахло жаренным, ретировался в глубинку. Притих.

Однако, слишком хорошо шли дела у Алагаморова. И старые привычки себя не изжили. Вот и на новом месте под Новосибирском он вспомнил, что рук за воровство нынче не отрубают, а за мошенничество в особо крупном размере можно и на домашнем аресте посидеть, картины рисуя. Главное, не мелочиться и брать сколько дают. А желательно украсть вообще всё. Чтобы потом легче было часть отдать, когда попросят.

Долго матерился майор Вишенка, что не дают ему закончить дело с оружием. Но майоры смежных структур из столиц обладали большей властью над заштатным провинциалом. К том же собственные генералы по области рекомендовали «сотрудничать и оказывать всяческое взаимодействие». Да взять хотя бы генерал Дронова — а тот херни не скажет, по рангу не положено. Да и коллег понять можно. С кем не бывает нарваться на всяких там Глори-Холлов и прочих Блоб-Джобов? Работа. Издержки.

Пока Алагаморов делал ремонт в новом коттедже и менял обстановку, вёл себя тише воды, ниже травы. Но уже осенью 2022 года вновь начал безобразничать, запустив людей работать по области. А к началу зимы словно башню ему снесло. Новых адептов набрал и объявил себя Мессией.

— В их случае — Антихристом, чтоб их всех черти драли, — пояснил подчинённым Вишенка и этот момент. — А служат всем демонам до кучи, сатанизмом прикрываясь. Но никаких чувств верующих мы тут не заденем. Потому что на Сатану и прочих демонов разнарядки ещё не было. По ним можно работать. Вопросы?

Вопросов у сотрудников не было. Работа есть работа…

В тот вечер улица Лепестковая заполнилась престижными автомобилями. Радиочастоты наполнились песнопениями и чавканьем «старых, проверенных сотрудниц», принимающих в свои ряды «адептов новой веры» через удовлетворение плоти и явное удовольствие чресл. Слушая это безобразие какое-то время, майор приказал своим агентам немедленно внедриться и разнюхать обстановку на месте, чтобы лучше понимать о чём речь. Требовалось и визуальное подтверждение.

Над чем думал Вишенка? Да хотя бы над сомнениями. Может, это вовсе не к Князю перетекло оружие, а старейшина его за нос водит? Всё-таки через забор от Шаца живёт. Может, туннель какой между домами прокопали и там склад у них подземный? А он на наживку с перевозкой клюнул и так легко попался?

Столичные агенты тоже не собирались отставать в получении разведданных и тоже решили немедленно внедриться, чтобы послушать чавканье и поучаствовать в акции «минет за душу». Благо уже несколько месяцев без нормальных оргий в глубинке обитают. Так почему бы не совместить приятное с полезным? Не часто шампанское с масками на халяву раздают и в халаты чёрные переодевают. Что не говори, а весёлые у сатанистов ритуалы и женщины голенькие ходят. Смотреть приятно.

Так соседние конкурирующие между собой улицы с разведчиками на Осенней, на которой обитало семейство Битиных и Берёзовой, где проживали Князевы, в один вечер лишилось всех наблюдателей.

Все на Лепестковую подались!

В глаза сатанистам посмотреть. И до того шумно и тесно вдруг на той улице стало, что даже жена председателя на Сосновой возмущаться начала. От КПП до собственного «первого» дома вроде рукой подать, а с таким обилием временных гостей жизни никакой не стало. Не пройти, не проехать. Даже доставка добраться не может!

* * *

В это же время.

До того, как на Лепестковой загорелись ритуальные костры, Роман Новокуров орудовал топором. Ловко разделывая небольшие полешки на щепки, он напевал себе под нос песенку про ёлочку, которой было в лесу холодно и по этому поводу её забрали домой. Погреться.

Выбор песни был прост. Сам работник до того продрог за полный рабочий декабрьский день на улице у дома Зои, что под вечер решил отогреться как следует.

Сейчас баньку растопит, потом с Лесей пропотеет, потом что-нибудь бахнет на ночь из винотеки Шаца и на боковую. А завтра останется лишь закончить штукатурку крыльца и всё, Зою можно переселять в прогретый дом. Отопление там уже запущено и за сутки от инея отойдёт даже последний пыльный закуток на крыше.

Баня у Шаца была универсальная. В парной стояла как электропечь, что заводилась с кнопки и регулировала подачу тепла поградусно, так и простая печь-каменка с трубой, обложенная камнями, на которые можно было лить воду хоть вёдрами. Тогда как электропечь вовсе стояла без камней и не делала даже намёков на то, что её стоит поливать с ковша, чтобы поддать пару.

Рома об этом всё прекрасно знал, так как уже парился с братом. И Боря показал ему что и как делать. Но разве в нажатии кнопки есть душа?

Поэтому орудуя топориком и оттёсывая небольшие полешки, рыжий работник предвкушал посидеть на лавке и пропотеть как следует с «живым паром». Василькова ещё веничком по нему пройдёт, массаж поделает. А он ей отомстит. Пару раз. Чтобы наверняка прочувствовала. Заодно и баню покажет. Ведь с Зоей сиделке париться было некогда. И баню ту Леся по жизни в глаза не видела.

Закинув полную охапку дров в баню, Рома открыл поддувало, оттянул перекрытие воздуховода печки, поджёг спичку и следом газетку. Оранжевый огонёк побежал по рекламной газете с заголовком «впервые в Новосибирске группа „Город на Неве!“ спешите слышать!».

Роме было не до новостей. Как приехал с Германии, не знал куда с работой податься. Потом брат телефон забрал, потом вернул, но нагрузил работой на свежем воздухе. А теперь так наработался, что в глаза бы тот телефон не видел.

Но телефон как назло, зазвонил. Скосив взгляд на дисплей, Рома заметил одно слово «горе-продюсер». Так с общего с Борей согласия они прозвали Кобу. Он же — Моисей Лазаревич. Человек, который однажды обещал ему золотые горы и Олимп на сдачу, пока с братом делали Кобе трубы за видеокарту. И за деньги — его соседям.

Из чувства вялого интереса, Рома ответил на звонок, вновь подкидывая дров в топку, уже до максимума. Так, что даже не закрывалась.

— Ало.

— Роман⁈ — спросил Коба голосом, полным энтузиазма.

— Я-я, — ответил по приобретённой немецкой привычке парень.

— Роман, да где вас черти носят? — возмутился продюсер. — Весь вечер звоню! А разве я звоню по пустякам? Нет, ну вот вы мне скажите?

Придавив кочергой края полешек, и добавив ногой, рыжик банщик почти закрыл печку. Почти. Осталась изрядная щель. Но что от неё может случиться? Прогорит — добавит.

Не обращая на проём внимания, Новокуров продолжил разговор:

— Работал. Что случилось?

— Я таки намерен сказать, что всё и сразу, Роман! — в этот момент голос Моисея Лазаревича как струна зазвенел. — Случилось!

— Так, а что случилось? — вяло поинтересовался усталый работник.

— Роман, таки слушайте меня и не прогадает. Так вы узнаете, что группа «Город на Неве» посмотрела ваш клип и он сделал им хорошо. А там, где хорошо, там всегда шелестит. Шелестит! А не звенит, Роман. — сделал он упор на этом слове.

— Как это… клип? — Рома задумался и почесал кочергой нос. — В смысле, не звенит?

Нос от такого внимания стал чёрным. Так как минуту назад работник чистил кочергой старую золу, убирал нагар со стен и залез кочергой в печку как следует, «чтобы потом не дымило».

Конечно, Рома сразу потёр нос свободной рукой, чем сделал только хуже. Боевая раскраска мгновенно заняла половину лица. Учитывая волосы, что и так были в цементе, замазке, различных химических составах, пене и шпатлёвке, на противника можно было идти хоть в лобовую атаку. Не всякий устоит морально.

— А теперь внимание, Роман. Если будете слушать меня, по жизни никакого звона. Только шелест, — вырулил Коба и тут же договорил. — Группа намедни поссорилась с солистом. Он ушёл, хлопнув дверью перед самым концертом. И это в то время, когда ребята уже распаковали чемоданы в гостинице. Концерт в Новосибирске пока перенесён. Группа в поиске нового солиста и весь день устраивает слушанья на замену. Судя по моим данным, пока их только тошнит и подташнивает от «оголтелой попсы и криповых образов»… я правильно сказал это слово? Криповые?

— Правильно, — ответил Роман в состоянии шока и выронил кочергу.

Он и думать забыл про баню и холод в ногах. Напротив, сердце забилось быстро-быстро от предвкушения чего-то важного. Это был его шанс! Тот, что выпадает один на миллион.

Коба продолжал жаловаться:

— Я звоню вам и Борису с обеда, но натыкаюсь на голосовые. И это тот момент, когда стоит заявить о себе, пока группа в нашей области? Нет, ну вы скажите мне. Только сразу. Вы сможете быть в Новосибирске в течение часа? Я буду ждать вас у гостиницы «бобёр, енот и какой-то рот» в холле на первом этаже.

— Вы хотели сказать Бобернот и лерот? Гостиница, которую построили ещё немцы? — округлил глаза Новокуров, так как это была одна из самых престижных гостиниц города, пусть за время пандемии её и выкупили армяне.

— А я как сказал? — удивился Коба. — Надеюсь, вы уже в дороге и вас любит мама Бога. Так как ребята в любой момент могут психануть и вновь… как там они это сказали… «дать по тапкам». Смею заверить, что именно так мне и сказал их генеральный менеджер.

— ЕДУ! — Рома выскочил из бани и побежал к забору в полураздетом состоянии, на ходу застёгивая испачканную куртку и натягивая непослушную, колом вставшую от пота спортивную шапку.

Обнаружив кучу припаркованных автомобилей вдоль забора, он побежал прямо к проходной, по пути пытаясь вызвать такси.

С недоумением разглядывая грязного рыжего черта, что на миг показался за невысоким забором (в своей верхней части), старейшина перекрестился и приготовился ко встрече с хозяином.

«Ну вот и час мой пришёл», — ещё подумал Алагаморов.

Но чёрт с подсвечиваемыми чёрными рогами и не думал приближаться. Напротив, промелькнул за машинами и исчез, как будто и не было.

Не намёк даже. Так, лёгкое сомнение.

Тогда схватившийся за сердце Алагаморов громко выдохнул и заявил под облака:

— Да с мягким знаком я завяжу! Небу нужно придумать что-то посерьёзнее!

С теми словами он плотно закрыл дверь, предварительно запустив в дом последних неофитов и произнёс уже вглубь:

— Холли, Глори! Встречайте гостей и не забудьте поднести шампанского с халатами!

Глава 6 Операция «Б…Ь»

Леся Василькова была девушкой обстоятельной. Поэтому, когда её впервые позвали в баню, она тщательно подготовилась: побрилась, помылась, накинула лёгкий халат и «случайно» забыла нижнее бельё. Всё-таки от дома до домика отдыха метров двадцать. Не замёрзнет. Разве что шапку подготовила, чтобы обратно с мокрой головой по морозу не идти.

Голова — это главное.

Своя шапка, правда, пропахла дымом, оставленная в доме при «пожаре». В такой на свидания не ходят. Дом вообще был с лёгким эффектом гриля. Словно кто-то распылил жидкий дым вместо дезодоранта.

Но это пройдёт. Всё проходит рано или поздно.

К тому же у Шаца на верхней полке нашлась отличная балакалава по размеру. В ней даже лицо не замёрзнет. Одни глаза и видно, как натянешь. А косметику всё равно в бане смоет, когда тело пропарит. Ещё и веничком обещали пройтись как следует. А это уже у-у-ух как жарко!

«В рыжем любовнике столько страсти, что опять всю помаду съест», — ещё подумала Василькова: «Так что шапка-маска самое то будет. На вид как новая совсем».

Накрасившись, бывший диспетчер управляйки припудрила носик и села в прихожей перед камином. Закинула ногу на ногу в нетерпении того светлого мига, когда возлюбленный растопит баню и придёт за ней. Камин ведь растопил. Оказывается, неплохо орудует топором. И даже умеет отличить колун то топора, что бы это не значило. Ей то это не надо понимать. Это мужские дела, пусть сам разбирается.

Но время шло, а Роман не появлялся. Леся в ожидании смотрела на часы.

Что за дела? Уже давно стемнело. А любимый всё не шёл и не шёл. Уже дрова в камине вот-вот прогорят Угольки одни останутся и от таких запутанных отношений, если подход не изменит.

Подскочив с дивана, Леся обулась в угги и прихватив шапку подмышку, сама направилась в баню, решительно хлопнув дверью. До этого момента она никогда не выходила из коттеджа одна. И на щелчок электронного замка за спиной не обратила никакого внимания.

«Просто ветер, сквозняк», — промелькнуло в голове с довольно короткой причёской.

Продираясь сексуальной походкой пьяненькой снежной бабы через почти не протоптанные и не убранные сугробы, Леся предвкушала жаркие объятья любимого. Но ворвавшись в домик отдыха с восклицанием:

— Милый, а вот и я! — она обнаружила лишь пустоту в помещении и ноющую боль в груди.

«Обманул?» — пришло понимание следом.

Стоило ей прийти на десяток минут ранее, она увидала бы ещё раскалённую до алого печку. Трест дров стоял такой, что хоть уши зажимай. Но в этот момент печка уже немного остыла. Сталь вновь почернела, не обращая на себя внимания.

С недоумением взглянув на пустой предбанник, Леся также обнаружила отключенный индикатор электропечи, что как раз располагался на уровне глаз. Решительно щёлкнув тумблером, Леся включила следом и электропечь. И как следует возмутилась:

— Где его носит? Даже печку не затопил! Вот балда!

Переобувшись в тапочки по такому случаю и проверив на всякий случай второй этаж, Леся нахмурилась ничуть не хуже Брежнева. Брови сошлись на переносице, а в помещении как будто запахло грозой.

— Где его носит⁈

На всякий случай заглянув под кровать, она вновь спустилась на первый этаж, обследовала область под массажным столом, бильярдом, отодвинула теннисный столик и лишь затем проследовала в парную.

О чудо! В парной уже было жарко как в аду.

«Или то от внутреннего негодования?» — ещё подумала девушка, удивляясь современным технологиям. Раз печь нагрелась с той же скоростью, что чайник электрический воду вскипятил, то скоро и на Луну обязательно полетят. Дайте только немного времени.

Но Романа всё ещё не было. И расценив затопку бани на свой счёт, Леся добавила:

— Всего то и стоило, что кнопку нажать. Ромка-дурашка, и с этим не мог справиться? Тут же технологии. Раз и готово! А ты чего? Вот глупенький.

Решительно скинув халат, Леся набрала полный ковшик воды и зашла в парную. Веники в поле зрения не попали. А значит, баню он для неё не готовил. Но по телевизору она видела, что не бывает бани без веников. А с ковшика люди вообще на печку льют воду, чтобы пара побольше было. Вот и вся баня!

Решив сгоряча сделать сразу как в хаммаме, чтобы пар обволакивал её тело, Леся без зазрения совести плеснула полный ковш на ничего не подозревающую о подобном вероломстве электропечь. Даром, что та стояла рядом с печкой-каменкой, разогревшись её жаром.

Пар пошёл столбом!

Вдобавок что-то хрустнуло.

— Ой, а чего это?

Задымило следом за паром так, что девушка от испуга подбросила ковшик и дала дёру из парной. А тот описал дугу и треснул по корпусу печи-каменки чуть в отдалении, (на которой камни как раз были не против, чтобы на них поливали воду).

Физические законы работали неукоснительно. И без того раскалённый корпус, ещё полный больших, крепких полешек, от удара полным металлическим ковшиком придал такой импульс, что одно из полешек внутри подвинулось и распахнуло в предбаннике дверку на всю ширь. Вместе с тем на пол посыпались искры и огарки.

Самый трудолюбивый пламенный уголёк в этот момент мог ощутить себя Прометеем, что подарил людям огонь. Ведь упал он на брошенную Романом в спешке бумагу от газеты. Пламя побежало по строке «Город на Неве» и начало собирать наструганный топором мусор. Ресурс загорелся менее чем за минуту и вскоре пламя перешло на брошенную тряпку для кочерги, а миновав саму кочергу, уцепилось за вагонку и пошло-поехало гореть всё, что могло, кроме самих негорючих блоков, из которого и была построена баня.

Шац мог учесть, что искры будут падать из печки на пол и оббил его металлом для безопасности почти на целый квадратный метр в районе вероятного разлёта искр. Но дальнейшая деревянная отделка для бани была как само собой разумеющийся предмет декора. Если дальше вагонка переходила в плитку на стенах и полу, то здесь, в царстве классического предбанника, огню было за что зацепиться. И маленькие продолговатые дощечки не устояли.

Леся этого всего уже не видела. Едва ковшик черканул по каменке, как она бежала прочь из парной. Накинув на плечи халат в комнате отдыха и прихватив на ходу шапку, девушка в панике пробежала босиком до самого дома. Лишь на спасительном крыльце, запрыгнув на коврик, она заметила, что прихватила и угги.

Отдышавшись после банного марш-броска, Леся обулась и потянула за дверь. Там тепло, там — спасение. Но дверь не открылась. Сработала блокировка.

Кода от входа Василькова не знала. Зато прекрасно знала, что мобильный телефон остался в доме, на диванчике у камина.

— Рома, блядь! Где тебя носит⁈ — возмутилась по этому поводу девушка и натянув по самый подбородок шапку-балаклаву, побежала обратно в баню.

Прямо с порога её ждал сюрприз. Стоило распахнуть дверь гостевого домика, как свежий приток воздуха вместе с кислородом вдохнул новую жизнь в подугасшую оранжевую змею. И она побежала по стенам, лизнула балку и перекрытия, а вместе с тем дыхнула на Лесю тем же режущим глаза дымом.

Пожар!

Включился инстинкт самосохранения. С криком, переходящим в визг, Леся побежала обратно. Но вспомнив, что дом закрыт, сделала то, что сделал бы любой разумный человек в этой ситуации — побежала за помощью к соседям.

Вбежав по сугробу и перемахнув оставшийся забор как бегуны препятствия, Василькова побила свой школьный рекорд на стометровку. Учитель физкультуры мог бы ей гордиться. Потому как от бани до крыльца соседа она добежала менее чем за двадцать секунд.

С ходу зазвонив, застучав и закричав, разгорячённая девушка в халате и думать забыла про шапку на лице. Перед глазами лишь стояла картина, как Боря отчитывает её за очередной пожар. И в лучшем случае Рома потом накажет. А в худшем не будет ей больше ни работ, не подработок, если баню не спасти!

Дверь распахнулась. Первым её встретил человек с приятным парфюмом. В чёрном головном уборе с прорезью для глаз. Он походил на члена Куклус-клана, но вместо белого одеяния предпочитал чёрный, с золотой вышивкой перевёрнутой пятиконечной звезды у сердца.

Однако, Лесе было не до деталей. Она лишь повела рукой в не определённую сторону и горячо заговорила со сбившимся дыханием:

— Там… я… там!

— Не надо так беспокоиться, милая леди, — спокойно ответил мужчина и оценив её вид с головы до ног, кивнул. — Смотрю вы заранее приготовились. Что ж, это вы в яблочко попали. У нас как раз закончились маски и халаты. А вот шампанского ещё хватает. Заходите, подыщем вам и новые тапочки.

Леся решительно забежала внутрь, оставляя за плечами все сомнения и пылающую баню. В плане женского дня горящее помещение можно было вычёркивать, оставалось только разобраться с конём. Но до него нужно ещё дозвониться.

Однако, как и любой нормальный современный человек, из всех номеров в мобильном телефоне, Василькова помнила только один… Свой.

* * *

Незадолго до этого в паре сотен метров полный оружия внедорожник спокойно катил по опустевшей улице Берёзовой. А водитель, мучимый совестью, пребывал в тяжких раздумьях:

«Князя на пику посадить? Или с первой ходки на двадцатку за раз загреметь?»

При этом перед глазами Бориса постоянно маячила Ленка, а маленькие ручки всё тянулись и тянулись к газовой плите, как намагниченные.

«Какой-то кошмар наяву», — прокомментировал всё это внутренний голос: «Что же делать?»

Для Глобального в этот вечер родная улица Князя была вполне себе обычной. И ничто не предвещало неприятностей. Как вдруг на повороте к шлагбауму с улицы продольного пересечения в фарах мелькнул грязный чёрт.

Рыжий, как сама судьба!

Боря ударил по тормозам, но к счастью, ехал не быстро. Чёрт даже на капот не попал, только зыркнул, застыв. И пригляделся, сощурившись. Тут-то среди чёрного носа и перемазанных золой щёк Глобальный и признал родственную душу.

— Рома, чтобы тебя черти драли! — закричал он, опустив окно. — Ты что творишь?

— Боря? — мигом заскочил в салон со стороны пассажира Рома и в нетерпении застучал по бардачку. — Гоним в Новосиб! Вопрос жизни и смерти!

— Тише, балбес. Не стучи, — посоветовал брат. — Сейчас подушка безопасности сработает и на раз обоих успокоит.

Рома стучать перестал, но не зная куда деть руки, замельтешил ими быстрее любого современного ветряка.

— Боря, ты не понимаешь, у меня прослушивание! Коба звонил. Они мой клип смотрели. Он им понравился!

— Кто они-то? — возобновил движение по дороге сантехник, выезжая с территории посёлка и с лёгкой тоской глядя на поднятый шлагбаум.

«Сидел бы, работал человек. Нет же, выгнали после первого рабочего», — пробурчал внутренний голос: «Зачем, спрашивается, вообще вызывали? Суету Князь только навёл. Вот что за человек?».

— Группа «Город на Неве»! — воскликнул Роман. — Они в Новосибирске на концерт приехали, а солист ушёл. Так теперь ищут нового. Это мой шанс!

Голос брата звенел струной. И всё — мажорной.

— Такое же один раз в жизни бывает! — никак не мог отдышаться Новокуров. — Я бросил всё и побежал. Только надо быстро-быстро доехать! За час успеть.

— О как, — хмыкнул Боря и действительно прибавил скорости.

Зазвонил телефон. На дисплее мелькнуло «Наташка».

Рома, чтобы не отвлекать водителя, подхватил трубку:

— Алё, мам. Не сейчас, хорошо?.. Да, Рома-Рома. Кто ещё-то?.. Да не забыл я, не забыл. Мы заняты просто. Тут ехать надо. Не отвлекай… Какая ещё бабка?.. Да на хутор бабочек ловить пусть идёт эта бабка… Как это тебя саму в дебри шлёт? Скажи, я ей дверь заварю. Но завтра. Пусть потерпит… Да, с Борей… Может и заедет. Не знаю. Мне в Новосибирск срочно надо!.. Всё, пока.

Боря и сказать ничего не успел. А о скорости вскоре пришлось пожалеть. В дальнем свете фар мелькнул служебный автомобиль. Экипаж капитана Артёма Палыча и старшего лейтенанта Бобрышева всё ещё стоял на посту и до смены в 20.00 часов пока не дотянул.

— Блядский рот, как не вовремя! — заявил Рома и снова треснул по бардачку.

Плашмя ладошкой, но как следует. На этот раз судьба не простила ошибок и сработала подушка безопасности. Могли бы сработать и обе, но Антон, прошлый владелец внедорожника в один из дней так спешил с работы к любовнице Оксане, что позволил автосервису после лёгкого ДТП у управляющей компании сложить и заправить только одну подушку, левую. А правой можно было заняться и позже.

Но потом как-то времени не было.

Боря же просто покрылся потом, предпочитая не думать о том, что сейчас будет. У него полный багажник оружия. А тут — служители закона.

Адреналин заполонил тело сантехника, захватил с головой, вместе с мощным стояком оттянув семейные трусы. И заставил Глобального действовать на опережение.

Он выскочил из автомобиля и первым пошёл на сближение с сотрудником.

— Блядский рот! — повторил Боря слова брата и добавил от себя как следует. — Мне что туда-сюда каждый раз останавливаться по семь раз на дню? Бизнесмен я! Бизнес у меня! Время дорого. Члены ебучие вожу и пёзды на сдачу! Шмонать всё надо? Проверить? Да на, блядь, проверяй! Сколько можно-то⁈ Забери всё нахуй себе! Заебали вы со своими проверками! Ухожу я из бизнеса!!!

Бобрышев сначала потерял дар речи от такой пылкой тирады, а когда Боря отскочил от него как мячик от стены и сам открыл багажник с перемёршей лампочкой подсветки, удивился даже.

«Не врут, выходит. Тяжело сейчас среднему и малому бизнесу выживать. Под вечер вообще сил никаких не остаётся», — ещё подумал рыцарь дорог на службе.

Взбешённый водитель же просто вручил ему коробку и начала извлекать из неё упаковки с фалообразными компонентами, нагружая по самый подбородок.

Напихав за какие-то секунды полые руки хуёв Бобрышеву вместе с собственной полосатой палочкой, Боря так же резко треснул багажником, запрыгнул в автомобиль и без дальнейших объяснений снова вырулил на трассу, не обращая никакого внимания на копошащегося в подушке брата.

«У самого жизнь не сложится, если в погоню отправятся, так хоть у рыжего всё хорошо будет, как успеем», — стучало в голове сантехника, пока от тирады на одном выходе на морозе перехватило горло.

Капитан Артём Палыч, наблюдая эту картину, вздохнул и вылез из автомобиля отчитывать напарника.

— Бобрышев, да как так можно? Ни дня без приключений не можешь! У тебя же талант бесить людей, — подойдя поближе, он взял одну из пачек, что обещала тридцать скоростей вибрации и сунул обратно. — Тебя если начальство хуями не обложит, ты же спать не можешь, да? Смотрю, со всей ответственностью добираешь на работе.

— Да я же просто хотел спросить, что с подушкой безопасности!

— Вечно у тебя какие-то отмазки, — усмехнулся капитан, прикуривая. — Так и скажи, что заебал человека. Сколько ты раз его сегодня останавливал?

— А я его останавливал? — уронил на заднее сиденье служебного автомобиля все упаковки старший лейтенант и почесал зудящий затылок со всё ещё ноющей шишкой под шапкой.

Капитан затянулся и прикинул:

— Бобрышев, вот даже если я мельком глянул и помню, что останавливал, а ты нет, то как быть? Как мне с тобой работать-то? Совсем памяти нет? И почему тебе, долбаёбу, что «девятку» от «Нивы» не отличит, повышение дают, а мне до повышения пахать приходится? Вот повезло тебе, что демографическая яма и недобор по возрасту!

Бобрышев сначала проглотил обиду. Но когда сел в салон автомобиля, держать это внутри не стал, возмутился:

— А я весь день прошу меня к другу отпустить! А вы нет-нет, операция. То, да сё. Да какая ещё операция? Я может тоже, заборы красить хотел и коровьими лепёхами кидаться, как Вовка. Человек жизни и сейчас радуется, по полной живёт. На разрыв души. А я тут на морозе весь день стою. Ни слова доброго в ответ не слышу. Только хуями вечно обложат и радуйся, что спать домой отпускают. Вот уж мечта всей жизни! Сказка, а не жизнь! Да, Артём Палыч?

И старший лейтенант замолчал, понимая, что сболтнул лишнего.

Капитан хмыкнул и в зеркало заднего вида на пачки посмотрел. Добавил хмуро:

— Теперь ещё и хуями закидали.

— Что с ними вообще теперь делать? Реализовывать? — тут же спросил коллега.

Поведение последних дней сотрудника всё больше смущало капитана. Если бы не приказ Дронова «оказывать содействие секретной операции у коттеджного посёлка Жёлтое золото», то к врачу бы отвёл. А пока — терпеть приходилось. Но чем дальше, тем хуже становилось.

— Бобрышев, пиздуй на больничный, а? И там что хочешь, то и делай!

— Что, правда? — тут же засиял лицом сотрудник. Вроде и свет уже по-другому падает и улыбка обнадёживающая.

— Тебе больничке как снимок сделают, у докторов и спроси как с подобной продукцией поступить. А как в себя придёшь, так с другом и наговоришься о коровах и козах.

Артём Палыч вроде отчитывал подопечного, а тот только больше улыбается.

— Камень, может, ещё какой в почках найдут. Подлечат, — вздохнул капитан, глядя на это дело. — Ну не может так просто человек до твоих лет дожить? Естественный отбор должен быть. Может в тебе уже опухоль размером с кулак, а мы и не в курсе. Шутим тут, смеёмся. А потом бац и всё. Нет Бобрышева.

— Не надо «бац», — на всякий случай повторил старший лейтенант, так как таким образом дочь у него однажды и появилась. А про сына вообще не спрашивал. Там вообще случайно вышло. Порадоваться хотели. А получилось, как всегда.

— Вот и я говорю. Нервы дороже, — кивнул капитан. — Детей ещё в деревню к родне отвезёшь, сам отдохнёшь. Так что, чтобы до Нового Года я тебя в форме не видел. А там сам понимаешь, поработать придётся уже как следует. Люди всё-таки за подарками спешить будут. Многие ни по одному разу. И если снова Порше сына прокурора с жёлтым Москвичом перепутаешь, пеняй на себя, Бобрышев. Больше выгораживать не буду!

В этот момент по трассе со стороны элитного посёлка поехала целая процессия престижных автомобилей с явным превышением скорости.

Старший лейтенант было дёрнулся наружу, но на плечо легла властная рука.

— Сиди, дурак. Операция в самом разгаре.

— Но они же…

— Тише, говорю! — осёк капитан. — Тебе в их сторону даже смотреть не следует.

Глава 7 Лейся, песня

Запихав обратно подушку и не забыв уронить пластиковую крышку под ноги, Роман повернулся к брату. Тот сидел, натянутый как пружина. Взгляд строго перед собой, муха пролетит — убьёт взглядом. Да только откуда взяться мухам зимой?

Рыжий хотел было повернуться дальше, чтобы понять, зачем ковры во внедорожнике зимой. Выбивать он их, что ли, собрался? Или в химчистку везёт сдавать? Но в боку кольнуло. Наработался и набегался за весь день так, что всё болело. Лучшее состояния для тела сейчас — не двигаться.

Впереди — самое интересное. Нужно набраться сил.

— Борь, что это сейчас было? — всё же спросил сводный брат.

— Да так… забудь, — ответил Глобальный, сам не до конца понимая произошедшего. Но лучше ящик с секс-продукцией подарить, чем за решётку угодить. — Ты салфетку из бардачка достань и рожу протри. На свинью в поисках трюфелей похож. А откуда в свинарнике трюфели?

— Да? Еба-а-ать! — Роман повернул зеркало заднего вида на себя и немедленно принялся за умывание влажными салфетками. — Слушай, а я там баню растопил. Но помыться не успел.

— Ну и что? — пожал плечами Боря. — Что с ней будет?

— И то верно, пусть Леся помоется, — кивнул Новокуров. — Позвоню ей.

Глобальный принялся приходить в себя, а вместе с этим вернулось мышление:

— Что там с бабкой опять? — спросил он. — Давно Наташку тревожит?

— Да раньше вроде тихой была. Пирожками один раз, помню, угостила. Весь день с очка не слезал. А так — «здрастье-здрастье», как обычно у бабок бывает. Не доставляла проблем. А тут как с цепи сорвалась.

— Я заеду к ней на обратном пути, — добавил Боря и принявшись настраивать зеркало заднего вида под себя, вздохнул тяжко. Как вообще так получилось, что везёт оружие?

Теперь ещё и не на окраину города едут, а вовсе в областной центр. Там, где патрульных служб хватает. А на спидометре за сотню, чтобы успеть за час. И штрафов на камерах насобирает столько, что никакой зарплаты бы не хватило расплатиться. И работу ещё постоянную не нашёл после увольнения.

«Но чего не сделаешь ради счастья брата?» — заметил внутренний голос: «Распиздяй, не распиздяй, а свой распиздяй».

Рома, так и не дозвонившись до Леси, сказал следующее:

— Ладно, сообщение ей оставлю. Моется уже без меня, походу. Она у меня находчивая. Да?

— А то! — воскликнул Боря, припоминая пожар. Поморщился и спросил. — Слушай, а куда толком ехать?

Роман сначала пытался объяснить, а потом просто на телефоне навигатору дорогу задал и поставил на подставку перед водителем.

— Туда.

Кося взглядом на маршрут, Боря ещё добавил скорости. Беспокойство никуда не делось, только трясти перестало и раздражение в тревожность с паранойей перетекло. Сколько раз он ощущал, как седеет, пока за каждым поворотом мерещился пост ДПС или машина экипажа?

Когда рядом пронеслась скорая с синими проблесковыми маячками, сердце в пятки ушло. Поглядывая на телефон, сантехник даже вспомнил, что так и не забрал Зою от психолога. С другой стороны, Ирина Олеговна так и не звонила. Так что можно сделать вид, что выжидает.

«Сеанс на третий час пошёл», — предупредил внутренний голос: «Не расплатимся, Боря».

Пока сантехник морально готовился попасть в сексуальное рабство к Цветаевой, а также загреметь за решётку при первом досмотре автомобиля, (что в обоих случаях имело вероятность 50 на 50), позвонил Коба.

— Рома, ты где? — поинтересовался продюсер.

— Уже в городе. Семь километров осталось, — отчитался брат.

Тогда Моисей Лазаревич с ходу заявил, что ребята из группы после позднего ужина вновь занялись прослушиванием под пивко. Но то скорее со вкусом безнадёги, чем под солёные орешки. Городу на Неве грозила неустойка за сорванный концерт. Концертный директор обещал подвесить каждого за кокушки, если не отыграют завтра же.

— В крайнем случае готовы хоть снова девушку-солистку завести, благо у них такое в истории группы уже было, — добавил продюсер без вложений и тут же договорил. — Но как тогда исполнять их бессмертный хит «яйца, хуй и всё в варенье?». Придётся снова порядком менять репертуар.

Ещё Рома узнал, что в ответ группа обещала сжечь организатора на костре за профнепригодность или исполнить все партии солиста самостоятельно, если на найдёт человечка.

— Потому что с биологией не поспоришь, — добавил Моисей Лазаревич. — Да, так и сказали. «Мужика в собутыльники для нормальных оргий с бабами или смерть».

— Вот это я понимаю верность рокерским традициям, — заметно повеселел Рома, отключив связь. И тут же побледнел. — Боря-я-я, а что я им исполнять-то буду?

— Как что? — приподнял Боря бровь. — Ту песню с клипа с арбузами и прочим.

— «В смысле, так можно было?». — уточнил брат. — Так она у меня одна, но они её уже слышали.

— У тебя что, других песен нет? А про цыган? — удивился такому музыкальному списку старой панк-рокерской группы Боря. — Вы чего репетировали тогда постоянно? Зачем людей по подвалам раздражали?

— Как чего? Каверы репетировали! — воскликнул Новокуров. — В основном КиШа, Цоя и Тапка. Не Зверей же в самом деле. И когда бы я новую песню записал? В Германии, что ли? Там же чужбина и отчаянье. Чисто на улице. Вдохновения нет. Или сегодня на стройке? Тут как раз вдохновения дохрена, как и грязи строительной. Но кто раствор будет мешать? Или я должен как в мюзикле — петь и работать? Я что тебе на американца похож? Может мне ещё и пританцовывать, пока на фоне белочки сбегутся? Чисто поржать!

Глобальный почесал нос:

— Ладно, иди. Придумаем что-нибудь.

Высадив брата у входа в гостиницу в Академгородке, водитель ещё несколько минут искал парковку. А когда пристроил автомобиль, достал из бардачка блокнот с ручкой под рабочие записи и не спеша пошёл следом, быстро чёркая строки по ходу.

Когда Глобальный зашёл в гостиницу, на него ополчилась администратор.

— Да что же это такое? Один в рабочем костюме, другой. Что вам здесь, стройка, что ли? Здесь приличные люди.

Боря посмотрел на обшарпанные стены, вываливающуюся розетку и содранный плинтус и пробурчал:

— А что, рабочих не пускают? Стыдно должно быть. Могли бы и ремонт устроить. Или так сейчас модно?

— Мужчина, покиньте помещение! — возмутилась женщина.

Боря посмотрел на скучающего седого охранника, который отложил газетку и с интересом смотрел на развитие ситуации.

— Не могу, — признался сантехник и вырвал листик из блокнота. — У меня важная творческая миссия. Талантам, как говорится, надо помогать. Бездарности… — тут Боря увидел идущего по коридору Романа с Кобой, махнул. — … и так оккупировали половину эстрады. Хрен выгонишь. А ещё везде эти музыкальные конкурсы. И я всерьёз опасаюсь за людей, которые там участвуют. Они же просто бесследно исчезают потом. Может их на органы сдают, а? Там же уже целый поющий полк пропал.

Администраторша вытянула лицо. Но подскочивший Моисей Лазаревич избавил от продолжения беседы.

— Это со мной, — сказал он и потащил Борю в конференц-зал.

Зал на пятьдесят сидячих мест напротив растянутого под проектор на стене экрана вряд ли можно было назвать сценой для выступления. Проектор ещё и не работал. Зато стоял микрофон на стойке и шесть колонок растащили по залу, расставив по углам. Сама группа и все причастные заняли первые два ряда. А на маленьких раскладных столиках перед ними стояли бутылки и валялись закуски. Рядом на сиденьях лежали гитары в футлярах, в углу стояла так и не распакованная барабанная установка. А место по центру группы по старой привычке пустовало. На нём словно всё ещё сидел прошлый солист, который неожиданно для других членов отправился в свободное плавание.

Боря, не обращая никакого внимания на группу, прошёл к Роману, который прочищал горло у микрофона, распеваясь и протянул ему листик.

— Держи. Я поехал. Дела.

— Стой, Борь… — сказал Новокуров.

— Что ещё? — повернулся брат. — Удачи пожелать?

Рома, вчитываясь в листик, морщился, не всегда понимая почерк. Но общий смысл уловил.

— Какая ещё удача? — поднял он глаза от листика. — Кто мне на гитаре подыграет? У меня музыки нет! Нужен какой-то аккомпанемент.

Боря с полным безразличием повернулся к группе, обронил:

— Мужики, есть акустическая? На пару минут.

Группа рассмеялась. Это так по-панковски прийти на прослушивание без инструментов, в рабочей одежде, словно со стройки, с не мытыми волосами и запахом влажных салфеток отчасти, а у шеи — грязному как черту. Всё-таки не всё можно увидеть в зеркало.

Но гитару Боре выделили. Проверив струны и подтянув третью, Глобальный встал позади брата.

Рому взял мандраж. Повернулся, бледный как смерть и прошептал:

— Что-то у меня живот крутит.

Боря показал кулак и заявил:

— Если ради того, чтобы ты обосрался на сцене, я рисковал свободой на ближайшие десятилетия, то ты выбрал не то время, чтобы признаться.

— С…свободой?

— Ай, забей, — отмахнулся сантехник. — Всё хорошо будет, братан. Не забывай импровизировать. А дальше как фишка ляжет. А мы её не подкидывали.

Тогда Роман Новокуров кивнул и собрался:

— Ладно, жечь так всех.

Пальцы гитариста дёрнули струны. После лёгкого импровизированного вступления, солист представил песню «привет, человечество». И затянул полуэкспромт, показывая весь доступный диапазон из попурри в голове и на листике:

Ссать против ветра на баррикадах

уже моветон и зашквар.

Наше сраженье давно номинально.

Мы в пыли, но в душе пожар.

Не отбито желанье бороться.

Бей, чтоб искры летели из глаз.

Мое сердце уже не рвётся,

Когда раздается приказ.

Рома присмотрелся к залу. Пока в него не полетело ни одного тапка. Напротив, притихли. Расценив это за добрый знак, он выхватил микрофон со стойки и сам пошёл в атаку на слушателей, сближаясь на расстояние вытянутой руки с припевом, где скорость подачи менялась для большего удержания внимания.

Всё решают бабки!

Деньги рулят и стращают.

Чтобы было гладко,

за ущерб не отвечают.

Сука-жизнь сосёт так смачно,

А я Целью озадачен…

Я, который Мы.

Басист выронил орешки, барабанщик разлил пиво от таких игр с размерами. Директор протёр очки, чтобы пристальнее посмотреть на охуевшего кандидата. А Коба расплылся в довольной улыбке, тыкая его бок локтем.

— Я же говорил — чудной!

Рома затряс хаером под акустический проигрыш и захрипел, чередуя высокий голос и гроулинг:

Залетела душа в тело.

Чё хотела? Чё хотела?

Отвечает мне она:

— Я оружия полна.

Можно мне медаль за мир?

Пусть кровавым будет пир!

Полетела-охуела!

Охуела-полетела!

Прилетела-ослабела.

Долетела-прихуела.

Бац-бац, акция!

Грянет реформация!

Пока Боря прикидывал очередной проигрыш, Рома раскачался, завёлся и принялся изображать пальбу с двух рук:

У меня есть пушки, это не игрушки.

Я бросаю бабу в бане.

Хоть бы веником пропарил.

Но работа ждать не будет.

И глобально атакует.

А ночью снова снится мне,

Что тысячи душ сгорят в огне.

Роман набрал в грудь побольше воздуха и взревел, но хорошо различимыми словами:

Где наша красная сила⁈

Где наш СССР⁈

Разве мы для дебилов растили

Наш корпус научных сил?

Мы же в космос ракеты пускали,

Чтобы строить, растить и жить,

А врагами хапуг считали,

Нам с рабочими хлеб крестьян преломить!

Но Гайдары под ноль спустили.

И под Соросом нам не жить.

Либерал не идёт в ногу с нами.

Либералу с нами не жить!

Затем Рома упал на колени. Поднял голову и проникновенно зашептал в потолок:

Рынок мы обложим хуями.

Скидок с душ там не будет, поверь.

С кем дружили, тот всегда рядом с нами.

Остальное всё морок, пиар, им не верь.

Резко подскочив, Рома запрыгал, снова начав накидывать свободной рукой, как будто качал зал:

Всё решают бабки!

Деньги рулят и стращают.

Чтобы было гладко, за ущерб не отвечают.

Сука-жизнь сосёт так смачно,

А я Целью озадачен…

Я, который Мы.

Боря в последний раз тронул струну и всё в помещении затихло. Группа смотрела на них во все глаза. Басист уткнулся в платок, гитарист щёлкал пальцами, не находя слов,

И только директор крепок жал руку Кобе, приговаривая:

— Такой товар нам нужен.

— А я что говорил? Уникум! Золотце. Штучный экземпля!, — рассыпался в комплиментах Моисей Лазаревич и что-то подсказывало Глобальному, что дальше всё у брата пойдёт как по маслу.

Наконец, все подскочили и искупали нового рыжего солиста группы в овациях. Барабанщик подошёл первым, треснул в плечо:

— Ну ты зажигалка, бро! А я — прикуриватель! Рад, что ты с нами!

И тут же обнял как родного.

— Хули делать? Будем знакомы, — ответил солист и похлопал его по спине, принимая объятья от большого как медведь мужика.

Какие-то минуты назад они были совершенно не знакомы, а теперь будут не разлей вода. Потому что душу солист обнажил. Вроде самый краешек показал, а задело.

«Ведь своих всегда можно узнать по косвенным признакам», — добавил внутренний голос Борису: «А может всё не так было и после пары пива любая музыка заходила под полупьяные улыбки?»

Глобальный об этом уже не думал. Вернув гитару и кивнув Кобе, он вышел из конференц-зала, где люди уже обсуждали грядущий контракт. И не оглядываясь на администраторшу, пошёл к автомобилю, полному оружия.

«Песенки песенками, а дело есть дело», — намекнул внутренний голос, уже не так чётко формируя посыл на ночь глядя.

Но общие моменты остались прежними.

Но, во-первых, с оружием что-то следовало сделать.

А, во-вторых, Зою нужно было забрать. Отсутствие звонка ещё не показатель ночёвки в кабинете.

«В конце концов, там давно могли быть разбиты все телефоны, а среди раскиданной мебели его мог поджидать наряд полиции, стоящих над парой бездыханных тел», — добавил внутренний голос.

Психология — наука сложная.

Боря вернулся за руль и уже со спокойной душой поехал в родной город. Будь, что будь. Поймают, так поймают. От судьбы не убежать. Карма своего дождётся так или иначе.

Уже без страха смотрел сантехник в глаза постовым, приглядывался к камерам и как ни странно, добрался до города почти за то же время, что и гнал на всех парах. Небо его вело или всё дело в том, что меньше пробок, меньше обгонов и разгруженные дороги? Уже не важно.

К офису Ирины Олеговны Цветаевой Боря приехал после закрытия. Офисные работники из здания давно повыходили. Но в окне психолога ещё горел свет. На всякий случай проверив телефон на предмет звонков, водитель не обнаружил ни одного от неё. Только Наташка засыпала сообщениями насчёт неугомонной бабки, которая не просила, но именно требовала «немедленно подать ей обратно этого сантехника, да хоть среди ночи!».

Поразившись в очередной раз наглым людям, Боря покинул автомобиль и пошёл в офис психолога.

«Подождёт Эльвира Гавриловна до утра со своей паранойей, ничего страшного. У людей и не такие сложности с головой бывают», — провожал его сомнения внутренний голос.

Шаги, порог. Шаги.

Свет в коридоре уже не горел. Все сотрудники покинули помещение, в том числе и помывшая на ночь этаж уборщица. Но за закрытой дверью проглядывалась полоска света.

Боря пошёл на неё, как корабль ориентировался на маяк. И без сомнений дёрнул ручку двери. Сразу на себя, от души, уже подыскивая слова, чтобы оправдаться. В голове даже образовалось несколько заготовок, от помощи творческим натурам до рабоче-будничных дел.

Что-нибудь, да набрешет.

Но все слова так и остались невысказанными. Игнорируя стол и кушетку, но поставив два мягких кресла напротив друг друга, Ирина Олеговна и Зоя Ивановна сидели друг напротив друга и пристально играли в гляделки, не смея отвести взгляда от соперницы.

Всё бы ничего, но обе были абсолютно голыми. Широко расставив ноги, обе орудовали между ними внушительного размера дилдо. Каждая со своим, даже не прикасаясь друг к другу.

Только глаза в глаза!

И то от одной, то от другой периодически доносилось:

— О!

— Ах!

Решив, что попал в аварию, не заметив встречную фуру, Боря тщательно проморгался. Затем похлопал себя по щеке. Но наваждение не отпускало. Картина перед глазами в свете потолочной дешёвенькой лампы никуда не уходила. Женщины со всей ответственностью мастурбировали, почти не меняя выражения лиц!

Они словно соревновались в чопорности или играли в игру «кто меньше издаст звуков». И если бы в кабинет зашёл слепой, он решил бы, что там играют в пин-понг пара пенсионеров. Только вместо «стук-стук» раздавалось ритмичное «ах-ох».

— Да ну нахуй, — прошептал Боря, не веря глазам своим.

«Сам в шоке», — добавил внутренний голос.

Наконец, на гостя обратили внимание. Обе синхронно повернули головы.

И тогда Зоя сказала:

— Что ж, Ира. Достаточно на сегодня. Продолжим в следующий раз.

Психолог кивнула и обе как ни в чём не бывало убрали секс-игрушки и принялись одеваться. Улыбки не покидали женских лиц. А раскрасневшиеся щёки подсказывали, что процесс до того поглотил обеих, что мира вокруг не замечали.

«А сколько раз достигли результата, история умалчивает», — добавил внутренний голос, пока сам Боря добавить ничего не мог.

Он застыл белой статуей на проходе. Рядом наверняка витали суховеи.

Теперь ничего другого не замечал уже сантехник.

«Так, погоди, а почему ЗОЯ руководит?» — всё же послышалось от внутреннего голоса.

— А, Борис, — донеслось и от Цветаевой. — А мы тут похоже «углубились в процесс», так сказать.

— Заигрались с результатами. С кем не бывает? — добавила Зоя, подмигнув новой подруге.

— Так вы что… лесбиянки? — зачем-то спросил Глобальный, перестав что-либо понимать с тех пор, как открыл дверь.

— Ну что вы, Борис? — посуровела Ирина Олеговна. — Как можно было так подумать? Если женщинам хорошо друг с другом, то не обязательно быть лесбиянками.

— Мы просто пара совершенно независимых от мира женщин. Довольных собой и позволивших себе чуть больше, чем остальные, — поправила Зоя, натягивая колготки. — Ирина Олеговна, всё-таки признала в себе течение энергии кундалини. А я просто направила.

— Какой-какой энергии? — тупо переспросил Боря.

— Кундалини, — подтвердила Цветаева. — Сексуальная энергия. Признаться, я и не замечала, что у меня было столько блоков. А теперь освобождение какое-то наступило. На мир как будто другими глазами гляжу… и так хорошо!

— Вот-вот, — улыбнулась Зоя и подхватив сантехника под локоток, первой повела на выход. — Идёмте, Борис?

— Ага… кундалили, значит, — пробурчал Глобальный и повернулся к психологу. — А делать то что теперь?

— Как что? Жить и радоваться! — ответила совершенно искренне та и поспешила за ними следом, подхватив Борю под другой локоть.

Даже по звуку каблучков можно было расслышать, что обе шагают нога в ногу.

«Синхронизировались», — пробурчал внутренний голос и чуть позже добавил: «Похоже, вместо одной проблемы теперь у нас их две… Добавим к общей куче? Или выделим отдельной рамкой?»

Глава 8 Операция «БЛ…Ь»

Там же. Около часа назад.

В том же кабинете, но немного ранее, всё было в точности да наоборот.

— Зоя Ивановна, не делайте мне мозги! — наседала над кушеткой с вольготно развалившейся на ней пациенткой раздражённая психолог. — Вы совершенно адекватный человек, прекрасно знающий, что и зачем он творит. Так скажите мне на милость, какого ляда вы раздеваетесь и мастурбируете в моём кабинете? И зачем мучаете Борю и окружающих этим якобы неадекватным поведением? Уж кто-кто, а вы точно отдаёте себе отчёт в своих поступках. Но это не мешает вам творить херню. Так в чём дело?

— В кундалини, — ответила с мягкой улыбкой Зоя, поглаживая клитор.

— Что, простите? — несколько растерялась Цветаева, не привыкнув даже на эротику смотреть без толики смущения, не то, что на людей пялиться, которые удовлетворяют себя рядом с ней. А как не пялиться, когда так близко и так дерзко многое себе позволяет?

Обычно человек в кабинете отвечал более развёрнуто. В её профессии вообще больше принято было слушать и лишь уточнять. Восемьдесят процентов времени говорят те, кто хочет выговориться. А психологи исполняют роль жилетки. И только когда все слёзы выплаканы, начинают давать советы.

— Сексуальная энергия бурлит во мне, а Боря её катализатор, — добавила женщина и показала мозгоправу рукой присесть обратно. — Так зачем я буду ей перечить? Раз открылась, пусть работает! В конце концов, она омолаживает организм. Морщины вон все разгладились. А столько счастья я вообще никогда не испытывала. Не говоря уже об оргазмах. Вот вы к концу дня устаёте?

Ирина Олеговна поморщилась, но всё же кивнула:

— Устаю.

Всё-таки в кабинете витал дух открытости и не ей его нарушать. Нужно быть честной хотя бы с собой. От клиентов же требует.

«Чести и грязи», — промелькнуло в голове: «Чем больше грязи, тем больше денег. Совсем как в грязелечении».

Только здесь эту грязь нужно было доставать из голов. А не обмазывать тело, занимаясь обвёртыванием.

— А могли бы улыбаться и спать спокойно, — добавила Зоя с лёгкой улыбкой блаженной. — Я вот сплю после всех дневных приключений как убитая. А раньше кошмары мучали. Отчёты всякие перед глазами стояли, бухгалтерия в голове сидела, счета перед глазами, звонки. В голове куча мусора. Но вместо того, чтобы спалить его к ебеням, мы его копим, складируем. Вдруг пригодится? Так вот с этим мусором в голове нас часто и хоронят.

— Так и хоронят, — повторила озадаченная психолог.

Зоя потёрла малые половые губы, хмыкнула, а затем дотянулась до своей сумочки у кушетки. И достала фаллоимитатор и дилдо. Подумав, достала ещё одно дилдо.

— Выбирайте, — сказала она, протянув на ладонях то и другое.

В ответ Цветаева рухнула обратно в кресло. Без сил и какого-либо остаточного понимания под вечер. Впервые за годы практики она столкнулась с такой неприкрытой формой сексуального раскрепощения от клиентки.

Как известно всё, что раскрепощено донельзя, это всегда извращение. Какими только таблетками чинить?

«Химическим понижением либидо?» — даже подумала мозгоправ: «Или ещё в голове поковыряться и обойтись успокоительными?»

Одно ясно точно. Социум долго таких людей терпеть не будет.

«Ему, озадаченному проблемами и озабоченным исключительно бытовыми трудностями, только попробуй улыбнись в маршрутке — с говном сожрут и не подавятся».

Однако, пока профессионал мозговых дел искала способы, как вернуть пациентку на путь истинный и снова адаптировать в общество, взгляд психолога жадно и с интересом гулял по игрушкам.

— Ирина Олеговна… Ирочка, — вдруг добавила на полтона ниже Зоя и спустила ноги с кушетки. — Вот скажи мне откровенно, когда последний раз «бобра чесала»? Только честно.

— Чего блядь? — прошептала Цветаева, от такого вопроса в лоб выронив планшетку со всеми записями, что накопились за пару часов приёма.

Обе посмотрели на распавшиеся листики, а на половине из них помимо редких записей «ебанулась», «шиза», «неадекват» и «купить бургер» с подчёркиванием, лишь письки нарисованы. Где-то настоящие члены с прожилками, где-то писюны, а порой и просто огромные хуища, которыми гвозди можно забивать. Их Цветаева рисовала, когда обнаруживала у пациента что-то посерьёзнее вялотекущей депрессии на фоне всё повышающихся тарифов за услуги ЖКХ, роста цен в магазинах и влияния капитализма на мировую экономику вследствие неурожая риса в Бирме.

— Давай, смелее, — подстегнула пациентка и вручив обе игрушки из трёх предложенных.

А сама вновь закинула ноги на кушетку, раздвинула и как следует облизнув головку, начала пристраивать её у входа.

— Зоя… Ивановна… я… — никак не могла привыкнуть в этой картине психолог.

— Просто отпусти все тревоги и доставь себе удовольствие, — добавила пациентка, что вроде сама теперь переквалифицировалась в мозгоправа.

Раздумывала Ирина Олеговна недолго. Шаги в коридоре давно затихли. Уборщица по привычке выключила свет. Цветаевой и раньше приходилось пробираться обратно в полной темноте, уже не бурчала. Там нет ни души. Так чего бояться?

Оглянувшись на дверь, Ирина Олеговна взяла небольшой фаллоимитатор.

— Да ладно? Серьёзно? Всё так плохо? — подстегнула её Зоя, которая уже во всю погружалась в процесс. — Кто-то совсем забыл о прочистке норки? Заросла? Смелее, мышка. Суйся в норку. Или показать тебе мастер-класс?

Разозлившись на себя, Цветаева отложила инструмент поменьше и сконцентрировалась на дилдо. Размер впечатлял. Но как говорят «глаза боятся, руки делают».

«Гулять, так гулять», — ещё подумала психолог и неожиданно для себя начала раздеваться, с небольшой злостью и явным вызовом всем устоям и правилам.

Боре звонила не так давно. Времени ещё много. Пока сантехник сам не заявится, никто их не потревожит.

«Чтобы поймать преступника, нужно мыслить, как преступник», — ещё подумала Цветаева и решительно прислонила край игрушки к своему углублению.

— Давай же, сучка. Покажи на что способна! — откровенно веселилась Похлёбкина.

Достигнув первого оргазма меньше чем за минуту, Цветаева отпустила все мысли.

Её искупало в жаркой волне, а тело словно опустилось в бурлящий поток джакузи. И это было совсем не как дома, на ночь глядя, под одеялом. Тогда, украдкой, ещё и при выключенном свете, (чтобы не дай бог не подумали соседи, глядя в её окно, что занимается непотребством), всё иначе. Или тем более — услышали. Ведь издать звук сексуальных струн автоматически означает попасть в ад даже атеисту, если робок.

А Цветаева прекрасно знала, что от момента начала до самого окончания дома не проронит ни звука. Позволит себе лишь скривить брови. В крайнем случае, скажет — «ой».

А тут что? Буря, неистовство! Безумие! А ещё чёткие ощущения и сладкое послевкусие.

Это как первый кусочек свежего пирожного. Только откусишь, попробуешь и хочется ещё. А всё от того, что смотрят на неё пристально. И сама зрительница занимается чёрте чем. Глаз не отводит. Только улыбается. То ли одобрительно, то ли самой улыбкой дьявола. Который как известно — отец искушения.

«Но если бы не было искушения, то не было бы и прогресса», — невольно подумала Цветаева: «Не выгони людей из рая, так и сидели бы на деревьях в обнимку с бананами».

Смахнув трудовой пот со лба, психолог поднялась, достала минералки с маленького холодильничка. Открутив крышку, отпила жадно. Протянула новой (и, пожалуй, единственной) подруге.

— Слушай… а работает, — призналась Цветаева.

— А ты думала? Кундалини это тебе не хуй собачий! — одобрила её манёвр Зоя и сама решительно ускорилась, прикусив губу, чтобы не зарычать от удовольствия.

Глядя на это, живот Ирины Олеговны свело. Тело потребовало ещё.

Пододвинув два кресла, чтобы стояли друг напротив друга, она заняла своё место на свободном и дождалась, пока в соседнее пересядет самая извращённая девственница в городе.

Что-то в ней такое было. Изюминка, что ли? А может, открытость? В любом случае, психологу с ней было интересно проводить время.

«Может мы оба с прибабахом?» — ещё подумала Ирина Олеговна.

От этих мыслей по позвоночнику Цветаевой побежало тепло, а по внутренней стороне — соки. И лишь задушенные возгласы стремились вырваться из тела наружу. Они начинались ещё где-то в районе копчика. И постепенно погружали в общий процесс максимальной концентрации и расслабления всё тело.

Но пока что-то мешало закричать во всё горло. Стыд? Безопасность, граничащая с «как бы чего не подумали?». В этих внутренних демонах психологу ещё предстояло разобраться.

— А причём тут собачий? — на всякий случай поинтересовалась Цветаева, так как с этим внутренний голос точно не поможет.

— Ты что, дурочка совсем? — на миг остановилась пациентка. — Кошачий же не подходит!

Крыть было нечем. Но на следующий сеанс появилось много вопросов.

В том, что он будет, достигшая следующего стремительного оргазма Цветаева даже не сомневалась.

А сейчас будь, что будь.

Они ведь даже по сути за руки не держались. Так, подружки на расстоянии. Вечернее хобби на пару, не более.

«Группа поддержки… и ещё миллион оправданий и причин, почему бы просто не расслабиться», — ещё подумала мозгоправ и расслабленно улыбнулась: «Походу после таких сеансов мне самой понадобится психолог».

В этот момент Ирине Олеговне не хватало только одного. Мужского запаха. А имитацию деталей мужчины она бы не глядя заменила на настоящего. Хоть на час. Да хоть бы перед сном. А потом уснуть рядом, закинув ножку на своего защитника по жизни и вообще ни о чём не думать. Или хотя бы мягкого мишку с толстым пузиком пожамкать.

Какая разница, какой мужчина, когда он её?

Но ни у одной, ни у другой не было рядом избранника. И от того обе имитировали жизнь, чтобы не имитировать оргазмы.

— Зоя, а давай заведём клуб по интересам? — после второго раза, где-то на грани с третьим оргазмом предложила расслабленная, вспотевшая, обезвоженная, но не перестающая мастурбировать Цветаева.

— Какой это клуб? — уточнила клиентка, с которой она никогда не возьмёт деньги за сеанс или целый курс. Напротив, уже сама готова доплатить, чтобы послушать.

— Женский. Освободительный, — уточнила Ирина Олеговна, навскидку представляя скольким женщинам в городе, а то и во всей области не хватает по жизни оргазмов тонуса, умиротворения и так, для души.

В голове мгновенно промелькнула идея, что не тем она занимается по жизни. Образование-то правильное, а вот подход — не тот. Все годы практики клиентка через колено переломила за один сеанс. С которого даже уходить не хотелось.

— Хорошо, но только с одним условием, — уточнила Зоя, даже не думая идти в отказ.

— Каким? — была готова на всё Цветаева.

— Не чаще раза в неделю, — ответила Зоя и подмигнула.

— Почему?

— Потому что всё может расплескаться ещё за квартал, — хмыкнула многоопытная девственница и первой же возмутилась. — Только высохнуть нам ещё не хватало!

Обе рассмеялись. А затем резко продолжили.

* * *

« Жёлтое золото».

Несколько ранее.

«Шестой» дом по улице Лепестковой был красив снаружи. А внутри — просто раскошен. Выделялся чрезмерно. Но зачем в нём люди драли друг друга на кожаных диванах, не снимая тапочек, Леся не понимала.

Задаваясь этим вопросом, она стояла в холле богато обставленного дома в одеяле, накинутом на плечи и никак не могла понять происходящего.

Но первое впечатление может быть — обманчиво. И теперь одни люди в форме допрашивали других людей в чёрных халатах и масках обо всём, что в голову взбредёт.

И пока другие люди в форме надевали наручники на тех, кто валялся на полу без всяких халатов и масок, засвечивая причиндалы, тоже было на что посмотреть.

Леся и смотрела, порой фыркая. А посреди всего этого безумия стояли две девушки с голыми сиськами и фигналом под разными глазами. С ненавистью глядя на Василькову, они кивали на наводящие вопросы следователей или рассказывали свою версию событий, давая показания людям при исполнении против неё.

— Значит, так всё и было, Глори? — уточнял мужчина с лёгкой залысиной и с погонами майора. А то и говорил следующей. — А что скажешь ты, Холли?

На саму Лесю после жаркого приёма мало обращали внимания. Пожарных вызвали и ладно. Но дым на улице и зарево за забором, которое отлично проглядывалось через разноцветное окно, подсказывали, что баню уже не спасти. А это значило, что нового промаха Боря уже не простит. Всё-таки на этот раз не на пару с Ромой кастрюлю в уголёк превратили, а целое строение очернили. Не дотла, конечно, но тоже хорошего мало. И даже тот факт, что рядом накрыли притон каких-то извращенцев-сатанистов, не мог послужить оправданием для Васильковой.

Раздумывая, как бы вернуться в дом и хотя бы одеться, (а лучше взять телефон и выплакаться бабушке), Леся откровенно грустила. Роман наверняка уже обзвонился. Хотя сам как сквозь землю провалился. А Глобальному она звонить первой боялась. И так будет, даже когда первой доберётся до связи.

Как поняла Василькова из разговора мужчин в форме, шестой дом на Лепестковой принадлежал некоему старейшине Алагаморову. Это был тот самый галантный мужчина, который её встретил и даже предложил шампанского.

«А казался таким отзывчивым», — ещё подумала Леся.

Всё было хорошо на входе поначалу, но когда следом к ней подошли две обнажённые девушки, что-то пошло не так. Они встали на колени и нагло вторглись в её личное подхалатное пространство, которое сама бывшая диспетчерша предпочла бы кому попало не показывать. Тем более с новой интимной причёской, чётко очерченной сугубо для одного человека.

Она ведь точно знала, что дети будут рыжими!

Но когда в практичную мечту о детях вторглась пара довольных мымр, Леся сработала на рефлексах. Допив залпом шампанского, она заехала коленом под левый глаз некой Холли, чтобы лишнего себе не позволяла. А когда некая Глори попыталась снять с неё последнюю одежду (явно ради того, чтобы отправить на мороз умирать), досталось и ей с локтя.

Не то, чтобы Василькова часто дралась. Но двоих уложила разом. А следом и сама толком не могла объяснить, как уложила кулаком в лоб самого старейшину. Явно желая надругаться среди обилия сношающегося народа, он так некстати кинулся ей на плечи. И бросок через плечо тоже получился на рефлексах. Как и добивание кулаком в лобешник. Нечего было тянуть руки к её честной груди. Не для него роза цвела! А что на мраморный пол уложила, так извините. Другого не было.

Потом совсем странное началось. Вместо того, чтобы приструнить хозяина. Ну или хотя бы похватать вёдра и ринуться на улицу тушить баню всем скопом, люди начали орать и предъявлять Лесе о неподобающем поведении. Порой, не выходя друг из друга.

А некоторые (особо глупые), даже попытались с ней подраться. Тогда как сам полуоглушенный Алагаморов, выхватив из-под полы халата револьвер, начал водить пистолетом за Лесей с тем, чтобы сделать у ней пару-тройку лишних отверстий, чтобы всем хватило.

На месте она стоять не стала и принялась бегать по довольно просторному помещению, сшибая извращенцев на своё пути как кегли шар для боулинга. Оружие в основном палило под потолок. Но то и дело разбивало золочёную люстру. Доставалось и вазам династии Минь. А сам Алагаморов при этом кричал стронное. Мол, «и таких намёков ему недостаточно, нужно что-то посерьёзнее!». А кому кричал? Зачем? Не понятно.

«Посерьёзнее» оказался майор, который выскочил из толпы людей в халатах и выбил опустевший револьвер из его руки. Но то, что он — майор на спецзадании, а не очередной извращенец, Леся узнала лишь когда народ принялся одеваться и все немного пришли в себя.

Когда сатанистов развезли на нескольких автобусах в приёмники для дальнейшего выяснения обстоятельств, а на двух старательных девушек с фингалами нацепили наручники следом, Леся тоже смирилась с неизбежным. На пожизненное, может, и не надралась. Но с её удачей и за вазу, и за люстру отвечать придётся. А таких денег у неё точно не было.

Если следовать логике стрелявшего и его помощниц, могла бы уклоняться на фоне камина. Там хотя бы кирпичи. Хоть и декоративные, но ущерба не на сотни тысяч.

Но всё оказалось не так просто. Мужчина в форме вдруг повёл её на второй этаж. Они встали на фоне окна, откуда было видно догоревшую баню и начали разговор, который Васильковой врезался в память до последней запятой.

— Разрешите представиться. Я — майор Вишенка. Бронислав Николаевич. Уголовный розыск. А вы… собственно?

— Леся Василькова. Не замужем, — зачем-то ответила Леся, видимо от сильного волнения.

Видимо после этого случая дети будут не рыжие, а подгоревшие. Так как внутри бушевал пожар, а одно место так просто подгорало.

— И что Леся Василькова делала в доме сатанистов? — уточнил майор.

— Забежала просить помощи, когда баня загорелась и дом захлопнулся.

— Какой дом?

— Умный… сука, — добавила она тише. — А эти две лохудры и давай… домогаться.

Вишенка кашлянул, кивнул и уточнил для протокола:

— Это ваша баня?

— Нет, что вы, я просто сиделка, — потёрла нос Леся. — Сидела с соседкой из дома через дом от этого. С Зоей Ивановной. Из «десятого» дома. Похлёбкина её фамилия. Да вы проверьте!

— Вы не переживайте, — сразу успокоил её Вишенка. — Всё проверим. Всех посадим. Нам не жалко. А что с этой Похлёбкиной, говорите? Болеет человек? Раз требуется сиделка?

— Заболеешь тут, когда дом обстреляли, — буркнула Леся.

— Кто обстрелял? — приподнял бровь майор, понимая, что наткнулся на Клондайк. Главное не переставать расспрашивать под диктофон. А там тебе и расскажут.

— Какой-то «ёбаный князь», как Боря сказал, — припомнила Леся. — Но я его сильно не видела. Стресс после пожара был. Не в себе была.

— А Боря… это? — уточнил уже не под запись, а скорее для себя майор.

— Борис Глобальный. Сантехник. Присматривает за этим домом номер «восемь», — сказала Леся, поправила сползающее одеяло на плечах и кивнула в сторону дома Шаца. — Он нанял меня, чтобы я присматривала за женщиной с соседнего дома.

— Так… Давайте ещё раз, — покачал головой Вишенка. — Сантехник присматривает за домом, в котором сгорела баня? И нанимает сиделок, чтобы присматривали за женщиной, в дом которой стрелял Князь? Некой, Зоей Ивановной Похлебкиной?

— Я не нарочно спалила! — голос Леси сорвался. — Я вообще не хотела палить ни сейчас, ни тогда.

— А был ещё и другой раз? — не переставал удивляться майор чистосердечному признанию довольно пышной пироманки Вишенка.

— Был… — сразу призналась Василькова, сотрудничая со следствием и попутно заливаясь горючими слезами. — Мы едва спаслись. Так голенькими из окон и попадали. Хорошо, сугробы. До Князя этого и добрались сразу.

— А Князь, значит… — подкидывал наводящие вопросы Вишенка.

— На соседней улице живёт! С дочкой. Кирой. — Вылетало из Васильковой как из пулемёта.

— Ага, Кира, значит, — представил так и этак майор. — Ну и… дальше что было? После двух пожаров.

— Тогда ещё только первый был. На первый раз Боря меня и простил, — припомнила Леся и снова с тоской посмотрела на уже потушенный домик для отдыха, от которого остались одни негорючие блоки. — А теперь мне походу придётся сидеть со всеми жителями этого посёлка год, чтобы восстановить это строение! Там очень крутая баня была! С настольным теннисом и…бильярдом! А я ведь на нём даже ни разе не поиграла!

И Леся заревела так, что одеяло сползло. Майор поднимал его секунд десять, не понимая откуда в теле столько молодости.

«Подмешали что-то в шампанское, что ли?» — прикинул он.

Логически после пары часов, проведённых под прикрытием в логове сатанистов, майора мало чем можно было удивить. Но по факту пухленькая девушка, заливающаяся слезами, его манила больше, чем жена. Хоть домой не иди!

Раздумывая над этим, он вновь накинул на плечи девушке одеяло и немного подумав, предложил решение, которое могло устроить всех:

— Леся, вот что. Дело у меня к тебе есть. Если выполнишь всё, как скажу, баню на раз-два восстановят.

Леся застыла, не веря такому удачному стечению обстоятельств:

— Правда?

— Конечно, правда, — приободрил её майор, бодро потерев по плечу. И обрадовавшись, когда от этого движения колыхнулись груди.

Молодости только больше стало!

— Такие люди нам нужны, — сглотнув слюну, добавил он. — Ты же как спецагент троих на раз раскидала. И от шести пуль, считай, увернулась. С новым заданием на раз-два справишься. Сработаемся, думаю. Так что не плачь. Где Вишенка, там порядок.

— Я… я согласна, — оставалось лишь добавить Васильковой.

Они спустились на первый этаж, к камину. После чего майор отдал распоряжение.

— Саня, достань умельца какого-нибудь дверь открыть.

— Без взлома! — уточнила Василькова.

— Без взлома, нежно, — добавил, как сама доброта душевная Вишенка.

Разбить окно на первом этаже оказалось проще, чем открыть дверь. Более не бронированное, а вполне себе обычный стеклопакет, оно сдалось с пары ударов тараном. А с охраной в посёлке председатель был на короткой ноге. И поставить новое стекло не составляло большого труда в то время, когда операцию финансируют из обоих столиц, а не области.

Через десять минут оба зашли во вновь открытый дом Шаца.

— Вот видишь? Всё просто, когда сотрудничаешь, — отослал из дома всех свидетелей майор, «чтобы не топтали» и застыл в ожидании, пока Василькова оденется.

Всё это время он стоял рядом, «чтобы враги не проникли». И вдруг понял, что очень хочет завести секретаршу. А ещё лучше сразу — секретаршу-любовницу. Чтобы тоже через бедро его кидала. Но исключительно на кровать. Всё-таки уже пятый десяток.

Затем они сели у камина на диван, и начали разговаривать обо всём подряд. Подхватив телефон, Леся с удивлением обнаружила, что Роман так и не звонил, не писал. И вообще она никому не нужна.

— Мне даже мошенники не звонят, — пожаловалась Леся, пока в голове стучало лишь «где Ромку носит?».

В одежде, в тепле и уюте хорошо знакомого дома, Васильковой было уже гораздо спокойнее. Посмотрев на майора, она вспомнила, что на нервной почве даже не спросила, что к чему:

— А что нужно делать в этой вашей спецоперации?

— Я скажу, как есть. Мои коллеги накрыли сатанистов-подпольщиков и вскоре отчалят обратно в столицу. В помещении была уйма свидетелей, что стрелял в тебя. Включая тебя саму. Алагаморов не отмашется. Его помощницам тоже показаний хватает. Сядут надолго. За это я спокоен. Но вот Князь… с ним сложнее, — тут он подвинулся чуть поближе, перейдя на доверительный шёпот и взял её руки в свои руки. — Я хочу, чтобы ты внедрилась в его дом и нашла все тайники с оружием. Мы должны поймать Князева поличным. Будешь агентом под прикрытием. А я ремонт бани в расходы на операцию внесу. И прослежу, чтобы сделали как было. Никто и не заметит. Ты только… внедряйся.

Последнее слово он сказал как-то иначе. Лесю невольно жаром обдало.

— Как же я внедрюсь? Я же даже дырочки у них не знаю, — объяснила она тем же волнительным шёпотом. — Я даже дом не могу открыть. Какой из меня взломщик?

— Тебе не надо ничего открывать, ломать, взламывать. Просто наймись к нему в домработницы. И записывай всё, что происходит. Разговоры, картинки. А если увидишь оружие — тоже улика. Так что твоими дырочками мы… займёмся.

И так сказал, что сразу поверила. Но для порядка уточнила:

— Зачем ему домработница? У него и так их двое. Галя и Нина, вроде.

— По филиппинкам Габриэлле и Нинэль уже работают мои коллеги из соседнего ведомства, — рассказал секрет майор. — Сегодня у них обнаружится проблема с рабочей визой. Их отзовут. Тут-то ты и нарисуешься со своими проблемами. Прибежишь к ним в дыме и гари, скажешь, что баня сгорела. Что пыталась помочь, но дело случая. Заявишь, что боишься возмездия Бориса. И готова работать, пока не заработаешь на восстановление.

— Но Боря… не такой, — уточнила Василькова на всякий случай.

— Да не важно, какой. Важен повод, — объяснил Вишенка. — Если ты уже была вхожа в их семью, то снова пустят. А там уже… хуй к носу подведи и скажи, что хочешь за домик отдыха отработать.

— Хуй к носу, — добавила словно в сладкой истоме Леся. — Как вы… красиво говорите.

Всё-таки шампанское было и в ней. С примесями.

— И готова трудиться, — кивнул он, приближаясь губами всё ближе и ближе. — Богатеи давно сами полы не мыли, а к новым гувернанткам ещё присматриваться надо. А тут ты — бедняжка, со своими проблемами. Просто совпало, понимаешь?

— Понимаю, — ответила Леся, глядя перед собой, но понимая лишь то, что напряглись соски.

И почему так — она не понимала. Но рядом сидел мужчина её мечты, который не боялся взять на себя её проблемы и решить их. И в отличие от прошлого мужчины, он был рядом.

«ПРЯМО ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС», — стучало в голове Васильковой вместе с бешено бьющимся сердцем.

— Только не говори, что баню сама… того, — говорил он уже в каких-то сантиметрах от её губ. — Скажи, полыхнуло всё, ты и бросилась к ней, дом захлопнулся. Бори нет… Придётся, конечно, снова раздеться и пробежать до соседней улицы. Но ты, Леся, баба выносливая. Не отрицай, я сам всё видел. А как прибежишь, так на работу сразу и устраивайся.

«Я не против раздеться», — едва не сказала в ответ она, в голове плыло. С трудом вернулась к диалогу:

— А что будет, когда Боря вернётся?

— Да кто такой этот Боря, что его стоит бояться?

— Сантехник, — напомнила Леся и снова испугалась. — Только он отношения к семье Князевым не имеет. Вы его не трогайте!

— Раз не имеет, то и проблем с ним не будет, — успокоил майор. — Найдём мы этой Зое новую сиделку. Подругу твою, например, на замену.

— Но у меня нет подруги, — прикинула Василькова. — Как что случается, так и обратиться не к кому.

— Это будет «как бы» твоя подруга. Понимаешь?

Леся кивнула. Кивнул и Вишенка. Хотя понимал — не понимает. Ну да ничего, время объясниться ещё есть. Главное на результат выйти. Оружие должно по области быть только у охотников и органов правопорядка. Все остальные пока не заслужили. Как говорится, «бережённого Бог бережёт». А ещё «Бог не Тимошка, видит немножко», а это значит, что и подполковника ему не проглядит.

Приободрённый этой мыслью, он приблизился так близко к Васильковой, что ток между ними пробежал. Последний сантиметр она сама преодолела. Губы в жадном поцелуе слились. А затем диван столько пылких признаний получил, что ни одному раскрепощённому психологу не снилось.

Глава 9 Операция «БЛ…Д…Ь»

Когда Цветаева тепло распрощалась с Глобальным и уехала прочь на своём малолитражном элегантном автомобиле, что едва пробирался по заснеженным дорогам, сантехник ещё долго не мог прийти в себя. Усадив Зою на пассажирское сиденье, он ждал пояснений хотя бы от неё. Но в этот раз подопечная лишь загадочно молчала.

А в первой же попытке заговорить Похлёбкина поставила жирную точку:

— Борис, сегодня столько впечатлений, что глаза от усталости закрываются. Давайте завтра всё обсудим. Честно говоря, я готова прямо здесь отключиться. Никакого молока с печеньем не нужно.

Боря и рад бы отвезти её домой или хотя бы к Шацу, но телефон на ночь глядя разрывался. Бабка не давала Наталье покоя. А ещё в автомобиле было полно оружия. И везти его обратно в Жёлтое золото было верхом глупости.

«А ещё бесконечно тупо возить его по городу!» — заметил внутренний голос очевидное.

В то же время до момента передачи оружия было ещё больше, чем полдня.

«В ресторан и завтра можно отвезти. С утренними пробками», — пришла разумная идея.

Решив, что хуже не будет, Боря просто поехал к дому Новокуровой. Брату помог, психичку подлечил, так почему бы на сон грядущий и беременному человеку не помочь?

«Твоим человеком!» — напомнил внутренний голос.

Боря задумался. Всё-таки было нечто в том, что Роману новорожденный станет братом и дядей одновременно. А дед может думать по этому поводу всё, что угодно.

«Кто бы его слушал? Нечего было по северам шляться», — проворчал внутренний голос.

Едва разыскав место для парковки у дома, Боря сначала хотел оставить Зою на минутку одной в автомобиле, но потом плюнул и взял с собой, разбудив на грани засыпания.

Решительно позвонив в домофон, он заявил:

— Наташа, сейчас к тебе женщина поднимется. Напои чаем. А я к бабке твоей заскочу, посмотрю, что там как.

— Хорошо, Боря. Гостям в таком случае только рада.

Появление дополнительной женщины если и удивило Новокурову, то виду она не подала. В конце концов, у неё уже был дополнительный кот и Глобальный постарше, а сына вообще в неизвестность забрали. И ничего, жила. С таинственной женщиной как-нибудь справится. Лишь бы Эльвира Гавриловна отвязалась.

Отправив Зою чаёвничать, Боря принялся звонить соседке. Раз на ночь глядя достаёт людей, то и сама спать не будет.

— А, явились, не запылились! — «поприветствовала» хозяйка, запуская на порог. — А я говорила, что не смывает.

Боря прошёл до туалета, не разуваясь. Даже инструментов с собой не брал. Сумка где-то в автомобиле, под ящиками с оружием. Сразу не достать. А если начнёт гранатомёты на улицу между автомобилей вытаскивать, обязательно соседскую машинку стукнет. Сигнализация заорёт, хозяин или хозяйка прибегут, разборки начнутся, ДПС, внимание. А оно ему надо? Лучше уж руками. Надёжнее. Безопаснее.

Эльвира Гавриловна победно подняла крышку унитаза, встала напротив сантехника и решительно надавила слив.

— А я говорила, что не смывает! — обронила она и с недоумением посмотрела на убегающую воду.

Подлый бачок полностью опустошался, но никаких признаков засора не подавал.

— Вам что, заняться больше нечем? — спросил сантехник, глядя прямо в глаза.

Возраст он уважал, бабушек никогда не оскорблял. Но конкретно этот экземпляр начинал подбешивать. Нет, чтобы оружие поехать разгрузить Шаману и от срока отделаться. Так он вместо этого к соседке с большим воображением ездил на унитаз смотреть.

А унитаз как унитаз, ничего необычного!

— Но оно не смывалось! — ожидаемо запротестовала бабка.

— Да-да, — ответил Боря и решительно зашагал прочь.

Сантехник понимал, что с безумцами лучше не спорить. Начнут убеждать в драконах, эльфах и прочих происках домовых, а тебе не ловко. Придётся согласиться.

Один мистический случай, правда, с Борей был. Ещё осенью он так же пришёл на вызов к бабке, которая вызвала сантехника из-за подтекающей трубы. Ничего сложного. Старое железо устало и начала просачиваться капелька.

Но со временем эта капелька станет ручейком, а потом и потоком. Во избежание этого процесса, он тогда перекрыл трубу в подвале и просто заварил «слабину». Но слова той бабки крепко засели в голову.

— Вот вы ко мне пришли, — рассказывала тогда старушка-божий одуванчик с полным спокойствием. — Значит, ещё пару дней поживу.

— В смысле? — не особо слушал бабку Боря, возившись со сварочным аппаратом.

— Вы пришли, я вас поела немного, ещё поживу, — добавила бабка, поглаживая красный плетённый браслет на руке и таинственно улыбнулась. А потом даже чая предложила с вареньем и пирожками. — А не пришли бы, сегодня бы и померла. Редко кто заходит.

От угощения, Боря, конечно, отказался. Вызовов по району было много. Спешил. Он бы и думать забыл про ту бабку, если бы через несколько дней, проходя мимо её подъезда, не увидел скорую помощь. Медработники тащили на переноске тело, укрытое с головой. Всё бы ничего, но из-под простыни торчала рука с красным плетённым браслетиком.

Видимо, в тот день к ней так никто и не пришёл.

Вспоминая тот случай с лёгким холодком, Боря посмотрел на бабку помоложе, которая говорила что-то о гражданских правах и обещала подать на него в суд, «если туалет смывать не начнёт».

Боря почесал нос и спокойно спросил, не желая одаривать энергетических вампиров своей молодой энергией:

— От меня-то вы что хотите?

— Чтобы смывало! — стояла на своём бабка.

— Но оно же смывает.

— Но не смывало.

Вздохнув, Боря повернулся к унитазу и глядя на него, сказал:

— Без проблем. Платите за демонтаж и новую установку унитаза. Я разберу его, посмотрю в трубу слива и поставлю обратно. Вряд ли дело в дозаторе. Воду он набирает быстро. Не перетекает. Но и засора на глаз я тоже не вижу. А просто так лезть руками в трубу смысла не вижу. Засора нет!

— Не буду я ни за что платить, раз всё работает, — тут же отыграла назад бабка и поспешно закрыла за ним дверь.

— Наталью только не доставайте! — крикнул он на прощание. — Она… особая, — добавил он так, что уже никто не слышал.

— Вот ещё, — донеслось уже за закрытой дверью.

Покачивая головой и сражаясь с желанием обоссать порог, Боря пересилил вспышку гнева и предпочёл забыть о бабке. Разбираться с такими людьми себе дороже. Выпьют всю кровь, энергию, а зачем толком — сами не знают.

И действительно, нет уже сил поздним вечером у сантехника. Может, бабка приложила свою вампирскую руку? А может, от нервного перенапряжения? Всякое может быть.

Вернувшись к Наталье, Боря обнаружил Зою на кухне. Допив чай, она сидела на дальнем стуле, а на её руках сидел котик.

Демон с большим энтузиазмом вылизывал гостье руки. А та улыбалась почти так же загадочно, как бабка.

Увидав Глобального, даже подняла взгляд:

— Рыбкой пахнет.

Боря вложил лицо в руку. Потом вспомнил, что и свои руки неплохо бы помыть. Сантехник так же очень надеялся, что и Похлёбкина руки помыла.

В ванной с Глобальным пересеклась Наталья. Встав в проходе, она ни словом не обмолвилась о гостье, но в первую очередь спросила о бабке.

«Допекла», — заметил внутренний голос.

— Ну что там у Эльвиры Гавриловны?

— Что-что, паранойя, — ответил Боря, смывая мыльную пену и кивнул в сторону Зои на кухне. — А у этой психоз. Только от психолога выбрались. Ну и денёк, я тебе скажу. Бегаю туда-сюда в мыле.

— Но она никогда раньше меня не доставала, — вновь проигнорировала незваную гостью рыжая хозяйка.

И тогда Боря понял, что тем самым она как бы обнулила ситуацию с отцом. На одной чаще весом Пётр Глобальный и досадное недоразумение. На другой уже не молодая женщина в ночи, пьющая чай на её кухне. И эти события, конечно же, тождественны.

— Однажды, это случается, — ответил Боря, ощущая, как глаза слипаются.

«Похоже, бабка всё же отсосала», — добавил внутренний голос.

Тёплая вода, бегущая по рукам, успокаивала. Глобальный-младший вдруг понял, что не прочь залезть под душ. В голове столько всего понамешалось, что нужно темечко под струи поставить. Пусть лишнее вытечет.

— Наташ… можно я душ приму?

— А? — она словно очнулась от дум о соседке. — Конечно. Сейчас принесу тебе полотенце.

Когда она вернулась с большим банным полотенцем, Боря уже плескался за шторкой.

Заглянув туда, хозяйка сказала:

— Слушай, а Зоя уснула на кухне. С Демоном в обнимку. Как к ней на ноги залез, так и не шелохнулась. Голову только на стол положила.

— Она… через многое сегодня прошла, — не стал вдаваться в подробности Боря и вдруг понял, что информацию-то Наташка передала, а голова всё ещё за шторкой. Наблюдает за ним.

«Залипла?» — спросил внутренний голос, тогда как сам Боря вдруг понял, что смотрит на неё в ответ и глаз оторвать не может. Только змей кивает, удлиняется, проныра такая.

Боря потянулся за шампунем, но рука уже действовала отдельно от тела. Вместо пузатого флакончика коснулся её локона. Потом рука по лицу прошлась. А Наташка нет, чтобы отстраниться, уйти или отдёрнуть ширму, только своей рукой ладонь накрыла, и сама как котёнок стала ластиться.

Сон как рукой сняло!

Стоять и смотреть друг на другу долго они так не смогли. Падающая вода, занавеска, змей и одежда — всё вдруг стало не важно. Глобальный неожиданно для себя подхватил её под руки, затянул через бортик ванны и начал целовать. А она нет, чтобы по лицу дать или коленом в живот для профилактики, (чтобы лишнего себе не позволял и даже не думал), только целует в ответ, подвывая от переполнившей нежности. И невысказанной, давно накопленной энергии.

Борю треснуло перегородкой для шторки по макушке, слишком натянули. Но в чувство это не привело. Редкие капли с душа теперь улетали на кафельный пол, струи свободно бежали по его телу, по её одежде, по опавшей шторке, а им было абсолютно наплевать.

Они словно целовались под дождём. И руки свободно гуляли по телу. Он только помог ей снять мокрую майку прижался сильнее, ощущая жар горячей груди. Она ухватила его за ягодицы и жадно поцеловала в шею. От чего по мужскому телу побежали мурашки, а между ними встал вопрос.

Пока этот вопрос удлинялся и сам грозил перерасти в новый держатель для шторки, Боря вдруг понял, что стягивает с неё эти милые домашние шаровары из чего-то воздушного. Но если раньше это были хлопчатобумажные сухие штанишки, то намокнув, они обрели вес, и давно ослабевшая резинка уже не справлялась с тяжестью.

Пала одежда ниже пояса, а с ней обнажились белые трусики с бантиком над ажурной композицией. Промокнув, хлопок стал прозрачным и показал рыжий аккуратный кустик со стрелочкой вниз.

Просить или намекать уже не требовалось. Трусики быстро полетели вниз, а сама Наташка подскочила вверх, упираясь спиной в плитку у стойки душа. Мощные руки подняли её за бёдра и под попу, а немного обветренные губы принялись целовать там, где заканчивалась дружба между мужчиной и женщиной.

Наташка закатила глаза, понимая, что падает. Но не телом, а духом. Он сначала улетел куда-то под потолок, а потом треснулся, разбился на осколки и посыпался вниз, на дно ванны. И принялся таять.

Тогда как тело, которое подобных трансформаций не понимало, крепко удерживал человек-воля. Он как фэнтезийный дендроид врос корнями в землю и ни за что бы не упал, даже стоя на мыльном полу или наступив на само мыло. Он держал её крепко, и вера в эту крепость была непоколебима, как ощущение, что им всем хорошо.

Наталью устраивал даже вариант, где они разом бы свалились и разбились насмерть. Ведь он делал ей настолько приятно, что дальше можно спокойно переламываться пополам, крушить кости и отдыхать месяц на вытяжке в гипсе. И весь этот месяц будет только приятное послевкусие после ПИКА, на который она в один миг вознеслась.

Продолжение оказалось интереснее. Едва она протяжно застонала, гораздо длиннее обычного, как её резко опустили на дно ванной на шторку, повернули и требовательно наклонили… одним пальчиком.

В этот момент Наталье показалось, что Боря мог бы просто дунуть на неё и этого достаточно, чтобы склонилась по его воле. Но коварный пальчик не давил ей на плечи, ставя на колени. Он лишь обозначил давление чуть ниже шеи, и она поняла, что пришло время наклониться.

Коварный водяной и неожиданный гость душа овладел ею сзади, едва нашла опору на стене. Встав напротив душа, она ощущала, как в короткие носочки затекает падающая вода, а в неё входит мокрая и жёсткая елда. Но всё же достаточно упругая, чтобы не порвать её надвое, а лишь вырвать очередной сладкий стон, на грани истомы.

— Боря…

— Наташка! — чуть вскрикнул он на ухо, наверное, впервые ответив на её призыв за всё время подобных встреч, игр, отношений и ещё Бог знает, чего.

Определения её в данный момент не волновали. Отдалась ощущениям прикосновения сильных пальцев на плечах. Она таяла мыльной пеной, стекая вместе с обильными соками давно жаждущей женщины в полном расцвете сил.

— Боря! — громче выкрикнула она, больше не думая о соседке Оксанке снизу или Эльвиры Гавриловны сбоку.

Все они перестали иметь значения, когда что-то в ней ускорилось, выдавливая стон. И ощущения стали настолько острыми, но что миг испугалась. Не за себя. Уже минул второй месяц без регулярных отчётов. И судя по обострённым запахам, лёгкой тошноте по утрам вместо привычного аппетита и гормональному перепаду скупе с буйным, периодическим накатывающим желанием заебаться до смерти, их точно стало больше, чем двое. И сейчас этот третий человечек мог пострадать. Такой не окрепший, ещё не прочный, почти эфемерный. Но уже живой.

— Боря, — сказала она почти требовательно, впервые в эти минуты думая не о себе или нём, а о третьем.

Но больше говорить не пришлось. Боря вдруг зарычал над ухом и начал наполнять ей чем-то вроде взбитой мыльной пены. Наверняка, такой можно было бриться после нанесения. Она даже слышала, что эстеты добавляют подобное в кофе по утрам перед работой, но сейчас этого было так много, что сдавай они подобное хоть на развес это были бы весомые дивиденды в семейный бюджет.

Но он не сдавал. И никому не раздавал их, судя по литражу. Однако ей, и видимо только ей, вдруг досталось всё это горячее богатство, сбегая по ляжкам вместе с её соками.

От понимания этой простой истины, Наташка застонала. Ноги схватило судорогой и стоять, выгнувшись дугой так просто она уже не могла.

Едва Новокурова начала таять и опадать, как осенний листик на ветру, как Глобальный подхватил. Посадил на край ванны. Стоит на надёжном постаменте, не завалится. К стене приклеена что надо. Там жидкие гвозди под керамическими бордюрчиками и два слоя санитарного герметика снизу и сбоку. Капля не просочится, а вместе с тем — хоть качай. Оторвать сложно.

Боря принялся пристраивать обратно распорку, чтобы повесить шторку. Но едва пазы сошлись на прежнем месте, чётко отмеченными тёмными окружностями на плитке, как в дверь зазвонили и застучали.

Наташка продолжала смотреть себе под ноги, опустив голову. В голове её летали вертолёты без всякого алкоголя, а перед глазами мелькали круги и светлые пятна. Идти в таком состоянии открывать дверь — себе дороже.

Зоя же вряд ли стала бы открывать дверь в незнакомой квартире, как гость. К тому же что-то подсказывало, что спит она после всех приключений крепко.

Сантехнику ничего не оставалось делать, как накинуть на бёдра полотенце и шлёпать мокрыми ступнями по коридору.

Распахнул Глобальный дверь не глядя. Бабка стояла, уперев руки в боки за порогом второй смежной двери, распахнутой настежь, и победно заявила:

— Я же говорила, что не смывается!

Испытывая огромное желание взять её и придушить прямо на лестничной площадке, Боря сделал шаг на неё прямо босиком. Всё-таки к торговле оружием много уже не добавят. А так хоть Наташка спокойно поживёт. Но бабка неожиданно ловко отскочила и первой поспешила к своей двери.

— Ага! Сюда! — подстёгивала она Борю, как дрессировщик льва перед огненным кругом.

Босиком по бетону, в полотенце, с мокрой головой и огромным желанием покончить с бабкой в стиле Раскольникова, Глобальный вломился к ней в квартиру следом. А она, ничуть не испугавшись, только к унитазу подбежала и на этот раз давить на слив не стала.

Боря с глазами, полными крови, посмотрел на неё, перевёл взгляд на унитаз, а там вода стоит. Не то, чтобы много, совсем не у краёв. Но уровень выше той, что полагается для слива.

Сжав руку в кулак и едва не зарычав, Боря всё же разжал пальцы и кинулся к унитазу как кот к крынке со сливками. Только лакать не стал, а просто сунул руку в слив. Затем засунул почти по локоть и с удивлением для обоих извлёк из недр… крышку!

Металлическая крышка от банки. Ровно того магического диаметра, чтобы пролезть в слив, но всё же больше, чем нужно, чтобы пробежать по гофрированной трубе. Зацепившись за изгиб, она играла под напором воды. То изгибалась, пропуская воду, как шлюз, то почти полностью закупоривала проход. Но затем сдавалась снова из-за тонкого, не совсем жёсткого, плотного тела.

Подняв взгляд, полный вопросов, Боря приготовился к отборной брани. Которая вот-вот полетит из его уст. Но тут бабка и поникла. Она сразу стала меньше размером. Куда-то подевался весь напор и наглость.

— Ой… крышечка, — донеслось от неё почти шёпотом.

Боря поднялся, фигурально сплюнул и вернулся к Наташке в квартиру. Домываться.

Позже он узнает, что намедни Эльвира Гавриловна обнаружила, что в её двухлитровой банке огурцов помутнение. Пропали. Вскрыв банку, она решила, что есть их не стоит. Но и выкидывать в мусорное ведро не стала, так-как только что вернулась от мусоропровода и делать лишние тридцать шагов снова не собиралась во внешний мир на лестничную площадку. Зато она решила, что гораздо разумнее будет слить эти уже ставшие мягкими огурцы прямо в унитаз. Так как посредником по переработке быть не желала.

Подхватив открытую банку, она подошла к белому трону и принялась трясти банкой над ним до последней капли. Про крышку впопыхах забыла, та упала первой. Но доставать её из-под огурцов она не стала, не заметила.

Напротив, оценив все риски со смывом твёрдых бытовых отходов, Эльвира Гавриловна принялась всё смывать. Раз, другой, третий смятая крышка сей акт простила, придавленная огурцами в выемку гофры. Тогда пенсионерка и решила, что прокатило.

Но не прокатило уже через пару дней, когда огурцы окончательно растворились, сбежали, а крышка начала сама решать, когда и кого ей пропускать.

Ни одна бабка в результате этого инцидента так и не пострадала. Но Боря впредь зарёкся заходить к кому-то и делать что-то по знакомству. Только по договору или через кассу.

Нервы дороже.

Глава 10 Операция «БЛАГОДАТЬ»

Просыпаться утром рядом с красивой женщиной всегда приятно. Кудряшка на лбу рыжая в отсвете фонаря виднеется. Всё как полагается: вспотела ночью, прилипла, высохла. А теперь чудо на голове. То ли хаос упорядоченный, то ли лёгкое утреннее недоразумение.

Но смотреть приятно. Глаз радует. Сам же помял.

Сколько раз Новокурова приставала, пока не уснули, сказать сложно. Во вкус вошла. Понять можно: расчувствовалась, соскучилась, а тут такой случай помириться представился. Глобальные хороши, когда помоложе, пободрее. До слёз в любом случае доведут, но когда слёзы радости — всегда приятнее выходит.

Боря сам не без греха оказался. Пару контрольных провёл, до верного чтобы беременность прошла. Не соскочило ничего, не рассосалось. А было как было, и пёкся колобок.

«Это же как цемент. Чем больше, тем лучше. Мало ли», — периодически добавлял внутренний голос: «А там точно ясно будет — твой. Даже если сверху налеплено, ты всё равно отшлифовал. Окультурил».

Вот и получается, что вроде спали, а вроде нет. К утру без сил. Ей-то спать можно, а ему дела делать надо. И сантехнику приходилось активно моргать, на рабочий лад перестраиваясь. Но чего Боря точно не ожидал, повернувшись на другой бок, так это увидеть рядом… Зою!

«Ёбушки-воробушки!» — перепугался внутренний голос и попытался вспомнить, соображали ли они что-нибудь на троих… Или просто переспали?

Но женщина постарше спокойно себе дремала с другого краешка, не подавая признаков разврата. Лицо такое ещё интеллигентное, жалобное даже. Не выгоняйте, мол, я же котика не выгнала. Должно быть и у вас сердце.

Как она тут оказалась, большой вопрос. Глобальный прекрасно помнил, что отнёс её на руках в Ромкину комнату и на диван уложил. Раздевать, правда, не стал. А то в привычку войдёт. Но пледом прикрыл. Намаялась. А теперь выходило, что ещё и наслушалась.

«Точно, на звук пришла!» — подсказал внутренний голос: «Это как рыба на свет плывёт, а пошлые бабы на звуки секса приходят. Не соседка, так подруга заглянет. Не подруга, так знакомая поинтересуется. А нет знакомой — гостья придёт и всё равно подмажется. Природа не терпит пустоты!»

Смирившись с неизбежным, Боря вздохнул. Но осознав, что ничего страшного не произошло (всё-таки секса с ней не было, запомнил бы), поднялся, выбрался из плена большой кровати посерёдке и вновь подхватив Похлёбкину, унёс её обратно на диван.

По пути та проснулась. Широко открыв глаза и немного поморгав, Зоя тихо прошептала:

— Борис, а вы меня похищаете для дела или так, побаловаться просто? Я ведь девушка ответственная, мне не до шуток. Замуж пора. Давайте уже переспим, чтобы лишнего себе не думать.

— Ничего я вас не похищаю, — ответил Боря, стараясь не дышать на человека, а говорить в сторону. — Просто на место возвращаю. Думаю, по такому случаю можно и без свадьбы обойтись.

Зоя поморщилась, словно вспоминая нечто важно и тут же уточнила громким шёпотом:

— А где теперь моё место, Борис?

Вопрос вроде простой, а вроде с подковыкой.

«Устал человек мыкаться по разным местам», — вздохнул внутренний голос: «Вот и лезет по разным койкам погреться, раз своего угла нет».

Но тему эту развить не успели. Телефон сантехника в прихожей зазвонил. Уложив подругу дней суровых на диван, Боря принял вызов. А там из ветеринарной поликлиники звонят и настоятельно рекомендуют забрать ротвейлера, пока ещё одну кушетку с тоски не погрыз. А то снова в копеечку встанет.

— Еду-еду, — пообещал на прощание Боря и положил трубку. Затем отключил звук, пока кто-нибудь снова не потревожил чуткий сон рыжей нимфы в соседней комнате.

И только отключив трубку, Глобальный вспомнил, что на улице в автомобиле полно оружия. Ехать с таким забирать собаку точно не следовало.

«Лучше бы на вечер договорился», — запоздало попенял внутренний голос: «Но хорошая мысля приходит опосля».

— Чёрт, — выругался едва слышно Боря, умывшись, почесав нос и поставив чайник.

С одной стороны, выходило, что Зою уже можно заселять в дом. За сутки должен был нагреться. С другой, что везти её домой — это вторая ходка с оружием. Опасно.

«С собакой же на коленях не поедет. Не очень-то Боцман дружелюбный без бескозырки», — напомнил внутренний голос, так как тельняшку пришлось срезать перед операцией, а с ней возможно ушёл и головной убор. Но дома наверняка были ещё набор.

— Чёрт! — повторил уже громче Боря, так как приходилось вызвать зоо-такси, отвезти пса, потом вернуться на обычном такси и увести Зою, а в третий раз вернуться, чтобы забрать джип с оружием на встречу с Шаманом.

«Ну или сразу в зоо-такси и Зою заодно усадить», — прикинул внутренний голос.

Пришлось звать Похлёбкину на чай, чтобы уточнить насчёт аллергий на собак. И прочих тонкостей. Некоторые кошек любят, а собак не очень. Для других собаки милее жизни, а кошки все вонючие существа. Уточнять надо.

— Скажите, Зоя, а вы не против прокатиться в одной машине с собакой?

— С вами, Борис, хоть на край света, — улыбнулась Похлёбкина, пригубляя горячий чай.

Глобальный аж чаем подавился.

— Куда поедем? — тут же заворковала Похлёбкина. — Байкал? Урал? Или за границу? Правда, я летать боюсь. Давайте на поезде. В Европе, говорят, красиво. Я слышала, заграницы для нас теперь мало осталось. Но военные молодцы. Отодвигают её как могут. У меня дед так в Берлине погостил. А пра-прадед-прадед по материнской линии в Париже несколько «бистро» открыл. Ну как открыл? Скорее, идею французам подал. Как и «догги-стайлу» лягушатников подучил. Они в то время эту позу «любить по-гусарски» и называли. С налёта, мол, не раздеваясь. Только подол приподнять или платье. Заметьте, задолго до возникновения англицизмов в оборот взяли. А вот «гусарским букетом» уже, сами понимаете, совсем другое называли. Сколько того сифилиса заграничного привезли?

Боря вдруг понял, что аппетит пропал. Как и забыл о чём спрашивал. Вот сидит умный человек напротив. Спокойно себе чаёвничает. Ничего не предвещает. А как ляпнет чего-нибудь — хоть стой, хоть падай.

«Так обычно в думах боксёры в прошлом выступали или спортсмены, в среднем две книги читавшие. Синюю и другую. Но эти-то чего чудят? В институтах их учат такому, что ли?» — заворчал внутренний голос: «Нам бы, Боря, тоже неплохо диплом о высшем образовании пойти получить, чтобы на равных чепуху с образованными людьми нести».

Тогда сантехник в телефон уткнулся, в агрегаторе зоо-такси разыскивая. А сервис за пределами Новосибирска по области в этой части не то, чтобы очень работает. Так как ближайшее зоо-такси как раз с Новосибирска и предлагалось. Час сюда, час туда, час в пути. А за три часа цену выставили такую, что расхотелось сразу собак заводить.

«Ну нет, лучше ещё один день передержки оплатить, то же самое выйдет», — посчитал внутренний голос.

— Чёрт! — вновь не сдержался Боря.

И вдруг заметил, что Зоя вновь котика на руки взяла. И гладит, гладит. А сама улыбается во весь рот.

— Зоя Ивановна, вы никак животных любите?

— Души не чаю, — призналась та и тут же добавила. — Но всё как-то времени не было завести. И пространства. А теперь и пространство появилось. И время. Как домой вернусь, заведу сорок кошек и собак. И пусть меня греют.

Боря на этот раз чаем не прыснул, но идею подхватил и развил:

— А что, если на одной собаке и кошке остановиться? Так сказать, для опыта?

Демон как раз урчать начал. И Зоя снова улыбнулась:

— Звучит не плохо. Да где ж их взять? Породистые друзья наши меньшие на дороге не валяются.

— Зато на коленях валяются, — уточнил Боря и кивнул на котёнка. — Это Демон. Он ищет новый дом. Наташке скоро не до котов будет. В положении. А ребёнку вообще не понятно, что надо.

— Это да. Аллергии там всякие, пыль, шерсть, — кивнула она. — Так вы что, Борис. Мне котика отдаёте?

— Ну почему сразу котика? — переспросил Глобальный и набравшись наглости, добавила. — И собаку!

— Собаку? — глаза Зои округлились за очками. — А большую? Я, знаете ли, всегда хотела большую собаку.

— Очень даже большую, — поспешно закивал Боря. — Для опыта пару дней подержите. Понравится — оставите. Нет — заберу. После операции собака смирная будет.

— Вот это да! — искренне радовалась Зоя. — Вы ещё скажите, что я домой на днях попадут.

План созрел быстро.

— Так сейчас сразу и попадёте, — пообещал Глобальный, рисуя схемы в голове. — Я только Егора попрошу подстраховать с псом. Нам ещё машину в ремонт перегонять. Мне как раз нужен напарник в посёлке. Так что, думаю, поможет. Заодно и подработает. Я лучше ему заплачу, чем этим перевозчикам.

Зоя была на всё согласна, лишь бы оказаться дома и поскорее обложиться котиками и собаками у камина.

Боре оставалось лишь позвонить Егору и пообещать ему подработку. Охранник без работы взялся, даже не уточняя задач.

— Ветклиника «Пёс, лис и какой-то пёс да лис?» — только и спросил он. — Конечно, знаю! Да мне тут пешком добраться можно за десять минут… Всё, понял, встречу… Заберу… Ага… Перевезу… Подстрахую… Ну раз ты уже оплатил, то никаких проблем… Нет, собак я не боюсь. У меня жена и три дочери. Третий день пилят. Что мне твои собаки?

Вскоре Боря со спокойной душой посадил Зою с котиком на руках на вполне себе обычное такси. А вернувшись в квартиру, обрадовал Наташку, что пристроил кота. Сонная хозяйка никак не отреагировала, но была настолько мила в этом состоянии расслабления, что Боря тут же воспользовался моментом и подлез в кровать, чтобы нервы успокоить уже как следует.

Бывают роковые женщины. А бывает, что женщины — лечат. А бывает даже, что это одни и те же женщины. Как бы то ни было, когда сантехник вновь вышел во двор и встал напротив автомобиля с оружием, голова была свежа, сердце билось спокойно.

Можно ясно и трезво мыслить. Без суеты. И это взвешенное мышление подсказывало, что пара-тройка ящиков оружия, конечно, не весть что. Но капля камень точит. И если свою каплю он собирался бросить на камень Шамана, то тем самым вооружил бы очередную преступную этническую группировку. А это новый разбой, грабежи, а то и убийства на его совести.

Вновь всплыла перед глазами сантехника маленькая Ленка, газовая плитка, разговоры с очень хитрым и беспринципным человеком. И понимание, что таких людей по ту сторону фронта будет всё больше. Значит по эту сторону всё ещё больше от людей зависит.

«От каждого», — подчеркнул внутренний голос.

Выбор был прост. Он либо помогает людям по эту сторону «забора», либо способствует нелюдям по ту сторону. И Шаман, как человек, вредящий людям на этой стороне, ничуть не отличался от бандитов по ту сторону.

«Хер редьки не слаще», — добавил внутренний голос и сказал это самое важное слово: «Решайся».

Боря с минуту смотрел на автомобиль. Прикидывал так и этак.

— Да пошёл ты, Шаман, нахуй! — вдруг без тени страха обронил русский сантехник, сел во внедорожник и поехал сам строить свою судьбу.

Как это часто бывает, импульсивное решение оказалось определяющим. Позвонил Боря ребятам по оставленному Шацем номеру, назвал адрес «приёма».

К обеду обещали подъехать.

Но до обеда самому предстояло немало сделать. Первым делом Боря приехал на свой участок, где немало намело вокруг вагончика-теплушки. Проделывая ходы в снегу, он растопил печку в «зимовье», извлёк из него генератор, потом сварочный аппарат, электроды, УШМ. Пронёс всё это дело до синего контейнера с надписью «703», завёл генератор, провёл провод, подсоединил инструмент. И принялся за работу.

Наследие Князя с гуманитаркой со стороны входа — штука полезная.

«А вот позади сварка на тяп-ляп наварена. И подкрашено чёрте как. Сразу видно, батя делал», — быстро обнаружил косяк Глобальный-младший и снова врезался болгаркой в железную стенку после такой работы.

За стенкой оказалась полость. Как будто специально под размер оружейных ящиков. Боря усмехнулся и обратно все ящики по снегу переволок. А едва сложил всё оружие, что было в автомобиле, как обратно стенку заварил.

На этот раз как следует, без зазоров. Швы ровные, глаз радуется.

«Ни одна падла взглядом не зацепится», — оценил добрую работу на морозце внутренний голос.

Сменив насадку УШМ на точильный камень, сантехник всю сварочную дугу зашкурил почти под ноль. Конечно, оставался небольшой зазор, но если издалека смотреть, да и вообще не присматриваться, то и не увидишь внедрения. Оставалось только синей краской покрасить. Но её Боря с усмешкой обнаружил у отца в теплушке.

«Выходит, точно он варил. Значит, знал? И не сказал?» — посыпал вопросами внутренний голос.

Но разговаривать с отцом на эту тему или какую-нибудь другую пока желания не появилось.

«Разве что на свадьбу позвать. С Наташкой. Пусть знает!»

Закрасив все места сварки и шлифовки, Боря отошёл на три шага и вдруг понял, что даже вблизи мало что различимо.

«Прекрасно! Если краска на морозе не слезет, то почти незаметно будет», — отметил внутренний голос.

Работник вернулся в теплушку, приготовил обед на раскочегаренной печке из оставшихся консервов и принялся дожидаться ребят Шаца.

К обеду на участок заехало немало техники: впереди всех ехал трактор-грейдер, расчищая путь. За ним пробиралась фура с подложкой-прицепом и флагом. На том трепетал белый череп в красной мишени на чёрном фоне. Надпись принадлежности ЧВК на иностранном. А позади всех — кран-погрузчик плёлся неспешно.

Бодрый пузатый тракторист довольно быстро расчистил заезд и пятачок, на котором смогла развернуться фура, чтобы заехать на участок задом. Погрузчик с высокой посадкой и колёсами в рост человека подкатил следом уже с территории участка отца.

Спорилось дело, ладилось. Без каких-либо сложностей погрузчик подцепил и погрузил контейнер с гуманитарной помощью на подложку. Буксонув под новым весом, фура вышла из колеи с раскачки. Всё заняло минуть двадцать.

Вскоре мужики жали руку Боре.

— Слушай, ну тут на роту хватит, — оценил объем помощи водитель фуры в камуфляже.

Чутьё подсказывало, что не рыбацкий и не отходнический.

— Не жалко? — прилетел вопрос следом.

— Да не. Чего жалеть-то? — вздохнул Боря. — Всё для дела. Всё для победы.

— Сила в правде! Да, брат? — подстегнул водитель погрузчика в жёлтых очках. В них на яркий снег можно было смотреть, не моргая.

Боря кивнул. То, что поступил правильно — сомнений не было. Но что теперь с этим «правильно» делать, если самого следом закопают?

Видимо сомнения отразились на лице сантехника. Так как мужики начали расспрашивать что да как. И поскольку все трое знали о дополнительной помощи среди гуманитарной с лёгкой руки Шаца, Боря деталей скрывать не стал. Выложил как есть про Шамана и ситуацию с Князем. Не заметил, как и про Ленку-маленькую рассказал. Поделился опасениями, что дальше хуже может быть.

— Борь, ну ты что, дурак? Смотри туда, — усмехнулся тракторист и кивнул на флаг на фуре.

А там слова-то трепещут иностранные сверху, а под ними ещё и кириллицей написано. Издали не разглядел. А теперь видел вблизи хорошо, что лозунг там русский: «правда в деле». И так вдруг на душе тепло стало. Слова то простые, а за ними океан смысла. Можно сколько угодно говорить, обещать и даже грозиться. А можно просто один раз сделать.

— Мужики… — выдавил из себя Боря, не зная, что толком сказать.

Хотя бы потому, что имён они на называли. А позывные с нашивок сняты, «не на работе», как метко сказал водитель фуры.

Тракторист за плечи приобнял, взбодрил:

— Короче, давай в семнадцать ноль-ноль на ресторане. Позвони, договорись о встрече. Подъедешь как ни в чём ни бывало, позвони Шаману. Пусть выходят выгружать, мол.

— А дальше?

— Дальше, Боря, не твоя забота, — рассмеялся водитель погрузчика. — Поехали, пацаны! Ещё на платформу грузить.

Вскоре участок опустел. Боря закрыл теплушку, с большим сомнением посмотрел на оставшийся белый контейнер на подложке и красный «307»-ой сорокафутовый контейнер на земле.

«Такие на Донбасс следом не отправить. Не так поймут по содержимому», — хмыкнул внутренний голос: А если сами контейнеры там нужны тоже, то прежде разгрузить надо. Это Янку поторопить придётся'.

А что ещё на участке? Ни дров, ни забора, только теплушка. По чищенной дороге хочешь — вывози. Хочешь — новый подвоз организовывай. Бревен, например. Пилить и топить печку.

Думая о разном, Боря закрыл теплушку, давно прибрав все инструменты, сел в автомобиль и набрал номер Князя.

— Пизда-джигурда! — закричал с ходу Князев, но тут же закашлялся и перешёл на шёпот. — Боря, тебя где носит?

— Слушай, скажи в семнадцать ноль-ноль подъеду на территорию. Или номер дай. Сам позвоню.

— Какой номер, ебантяй! — снова вскрикнул Князев и застонал. — Не тупи. Меньше знаешь, крепче спишь. Просто отдай ему всё и…

— … и молись? — хмыкнул Глобальный, отключая телефон.

Разговаривать с Князем больше не о чем. Все слова сказаны. Время дел.

С большим удовольствием поговорил бы с Шацем ещё раз, но раз парни ничего не передали, то и тревожить его не стоит. Лучше Зое позвонить и Егору. Оба ждут и давно обзвонились. Но рука не торопилась набирать заветные номера.

Все мысли там — у ресторана.

Глава 11 Операция «БЛАГОДАТЬ-2»

Ровно в шестнадцать часов и пятьдесят девять минут внедорожник заехал на территорию ресторана «Печень навылет». Несмотря на вечерний час, на обширной территории было необычайно мало машин. Парковка почти пустая, одна воротина так вообще закрыта, что позволяло въезжать или выезжать лишь одному автомобилю вместо двух.

Боря остановил внедорожник напротив входа и вцепился руками в руль. Команд дальше не было, мыслей — тем более. Что делать — не понятно. Свет внутри помещений горит не везде. Много косвенных деталей, по которым можно оценить обстановку.

Дверь открылась, на крыльце показался Шаман. Выглянул, огляделся. Присмотрелся к сантехнику в рабочем за рулём. И не заметив ничего подозрительного, кроме самого джипа, вышел из ресторана.

Следом высыпали загорелые ребята с невнятными лицами. Глядя на них, на сантехника напал ступор.

Сердце тук-тук. Тук-тук.

Шаман перебирал чётки. Боря смотрел на Шамана.

Секунда-другая. Вопросы. Ещё вопросы. Нет ответов.

Шаман продолжал перебирать чётки. Уши предводителя щипал ветер. Боря продолжал смотреть на Шамана, не двигаясь. Пристально. Ступор не давал шевельнуться. Чуть шевельнёшь шеей или уберёшь взгляд — и ощущение, что всё пропало.

Наконец, предводитель организованной преступной группировки не выдержал этой игры. Ведь он стоял на морозе полураздетым, а Глобальный сидел в тёплом салоне. Это была игра не на равных, и Шаман только развёл руками. Ну и что, мол? Сделка?

Боря кивнул, словно выиграл спор в гляделки. В этот момент на территорию ресторана одна за другой и заехали сразу четыре автомобиля без номеров. Две пятидверные нивы, «девятка» и «буханка». Из них посыпали мужики в камуфляже с автоматами наперевес, в бронежилетах, касках и балаклавах, что скрывали лица.

Сантехник с большим интересом наблюдал, как два десятка парней выстроились в линию у внедорожника. По десять с каждого края. В этот момент ступор спал и Глобальный открыл дверь, вышел сам. Надо же поприветствовать ребят.

Но стоило ему отрыть дверь, как те без лишних слов открыли огонь. Шаман рухнул лицом на крыльцо. Следом попадали его сообщники. Они же в основном сотрудники ресторана от поваров до официантов. Тогда как сам владелец был управляющим, просто не прочь расширить бизнес. Торговля нацваем не давала такой выгоды, как продажа оружия. Ведь нацвай употребляли в основном свои, хоть рекламу делай на рост продаж среди гастербайтеров. А оружие было нужно всем и без рекламы.

Расстреляв каждый по обойме с автомата над головами «новеньких в бизнесе», ребята сменили рожки. Дула недвусмысленно упёрлись в затылки лежащих.

Ощущая холодную сталь кожей, мысли начинают бежать иначе. Отсекается всё лишнее, наносное. В такой момент хочется подумать о жизни. И уже не до частностей. А ещё очень хочется, чтобы всё-всё оружие в мире резко пропало и можно было просто варить плов всем на радость.

Музыкант в позывным «тракторист» прокашлялся и обронил:

— Значит так, Шаман. Оружие — это тебе не игрушки. Будешь настаивать на обратном — плова тебе больше не кушать. А если прямо сильно приспичит, езжай на родину с рогатки стрелять. Увижу ещё хоть раз с чем-то длиннее ножика в руках на моей земле, пеняй на себя. Понял?

— П…понял, — раздалось с крыльца.

После чего ребята в камуфляже быстро и умело обыскали каждого, забирая пистолеты, финки, пару УЗИ и охотничью Сайгу у шеф-повара ресторана. Всё это быстро перекочевало в «буханку». А Тракторист присел на корточки перед главарём, положил автомат на колени, и взяв его чётки в руки, продолжил:

— Шац как отвечал за базар, так ничего и не изменилось. В городе или по области. Напротив, друзей больше стало. Так куда ты полез поперёк батьки в пекло? Совсем берега попутал?

— Я? Нет… никогда!

— Что, «нет»? Ты не видишь, что на творчество моих пацанов пробиваешь?

— Какое творчество?

— Да вот сам посмотри.

Шаман поднял голову, посмотрел на расчерченные пулями буквы «О», «V» и «Z» на стене и невольно сглотнул, впечатлённый таким порывом. Эти оттиски вполне могли быть на его теле. А если люди могут себе позволить по рожку на человека в качестве предупреждения выдать, то патронов у них хватает.

— Так… шайтан попутал, — выдавил он нервно. — Я же… предприниматель. Просто предпринимаю. Налоги вот… плачу.

— Не плачь, всё хорошо будет, — хмыкнул Тракторист и тут же стал серьёзным. — Тебе смотрю, ресторан особо и не нужен. Сотрудники у тебя как черти грязные, на полу валяются. Не бережёшь ты территорию выделенную. Людей обижаешь рабочих. На чужое покусился. Так давай Хану позвоним, уточним вопрос.

— Не надо Хана, — сглотнул Шаман. — Замнём на первый раз?

— Последний, хочешь сказать? — уточнил командир. — Но замять просто не могу. Пацанов потревожил. А ребята у меня с характером. Что я должен им сказать? Что из ресторана голодными уйдём?

И он снова улыбнулся. Рядом ребята поддержали, хохотнули. Сотрудники ресторана, подняв головы, тоже поддержали смешками. На всякий случай. Всё лучше, чем на холоде лежать. Так-то думали ящики грузить будут, вспотеют. А вышло иначе, вспотели, замёрзли и едва не обосрались. А на чужбине зимы всегда холоднее, чем на знойном юге. Зачем только сюда подались?

Громче всех Шаман смеялся. В голос. С нервинкой так, на грани психического срыва.

— Понял, понял! — крикнул он. — Сейчас всё будет!

Он тут же подскочил и не думая о чётках, и даже не помышляя больше ни о каком оружии, принялся подгонять своих сотрудников, раздавая пинки самым нерасторопным, чтобы на стол бежали накрывать и встречать дорогих гостей как следует.

Мужики один за другим в ресторане пропадать начали. Только Тракторист на крыльце остался.

Он к Боре подошёл, приобнял по-отчески и сказал, глядя на внедорожник:

— Слушай, Борь. Ну вопрос мы с оружием закрыли, считай. Не проблема. Но автомобиль лучше продай… мстительные же. А как вместе собираются, злые, что ёж колючками внутрь.

— Избавиться от машины надо? — понял всё Боря.

— Да, подстрахуйся, — кивнул командир. — Не в этом квартале, так в другом припомнят. Злопамятные, ужас. Это не горцы со своими понятиями о чести и уважении старших. А я хрен знает, когда вопрос с квотами на рабочих решат по стране. Глобальный пиздец уже год как идёт полным ходом, а обновление смыслов только-только началось. Перестраиваемся всё, сука, переосмысливаем. Запрягаем, короче долго. «Мы ещё не начинали» и прочее словоблудие в оправдании воровства одних и лени других с надеждой на чудо у третьих. Так что… продай, Боря. Целее будешь.

— Продам, — пообещал сантехник, который и сам был не рад налогам на внедорожник.

Вроде только за пару месяцев начислили транспортный как владельцу, а всё равно ощутимо вышло.

«Автомобиль давно не средство передвижения, а роскошь. Хоть осла заводи. Да чем его зимой кормить?» — хмыкнул внутренний голос: «А что будет, когда за полный год налог на внедорожник придёт?»

— Сам понимаешь, — продолжил Тракторист. — Этих бы в расход пустили, так другие бы приехали. Их там много. Делать народу нечего, берутся за любую работу. Да и дела до них обычно никому нет. Жрут себе лапшу на стройках, растят коноплю на том, что мы называем дачами, мечтают о мерседесе во снах своих влажных. То их право, Борь. Нам оно до пизды, пока работают.

— Ну так-то да.

Тракторист покачал головой:

— Но, когда к нам самим начинают лезть все эти деятели, приходится напоминать, что мы давно от них отделились. Не братья они нам, понимаешь? Это не казахи с их понтами, надеждой на запад, просчётам в экономике, но всё же — свои ребята в целом. Это не дружелюбные киргизы, от которых никогда никаких проблем не было. Напротив, за нас тогда и сейчас. Это не спокойные в целом узбеки. Не миролюбивые туркмены. Не монголы, которые нам всегда помогали и от кириллицы до сих пор не отказались, в отличие от тех же казахов. Этих по рукам надо бить чаще других почему-то. Так как кроме силы ничего не понимают. Кавказ уже успокоился. Наш который. Союзный. Грузины в себя придут, армяне с азербайджанцами точки соприкосновения найдут. Да и абхазы с осетинами нет-нет, да придут к каким-то выводам на тему сотрудничества. А эти… — Тракторист вздохнул. — … стайные интересы развивают. Ищут где бы приткнуться. Конечно, не в массе своей, а рядовые экземпляры. Но такие в группы почему-то собираются, а попутно нам криминальную статистику умножают. Вместе — волка. По отдельности — шакалы. Понимаешь?

— Понимаю.

— Тут же суть в чём. Этих на русском фронте нет и не будет, — добавил тракторист со знанием дела. — Их либо китайцы поглотят экономически, либо нагло-саксы против нас новой ордой пустят с юга с повязками зелёными под кумаром белого дыма. А раз какие-то уебаны сверху решили, что лучше работников нам не найти, пока мужики на «передке», напоминать приходится что почём и нам между делом.

— Но не все же такие? — прикинул Боря.

— Конечно, не все. Кто дома остаются — так вообще золотце, — усмехнулся Тракторист. — А кто к нам едут почему-то гораздо чаще хуйней страдают. К женщинам лезут, молодых жизни учат. Уездные города ещё куда не шло, а Москвабад страдает. Ей богу, на северокорейцев бы давно поменяли всё это строительное недоразумение. Там ребята хотя бы в космос стремятся, а не… ну ты понимаешь.

— Да понимаю, — добавил Боря, так как все понимали.

Вслух или про себя, но все.

— Такая вот у них взаимовыручка, а не брат за брата, — продолжил Тракторист. — Эти спину тебе не прикроют. Но первыми в затылок выстрелят. Были у нас уже случаи. Напробовались. Бесполезные похоронки ещё на учениях, — он тяжело вздохнул и снова повеселел. — Но плов, сука, готовят прекрасно! Только поэтому и терпим. Понимаешь? Отличный плов!

Боря кивнул. Боря понимал.

Но всё же его мучал ещё один вопрос:

— Слушай, а кто такой Хан?

— Хан? — переспросил предводитель отряда. — Да хер его знает. Но звучит грозно. А шакалам достаточно расслышать рык льва, чтобы диарея о себе напомнила. Так и живём, брат.

— Так и живём, — повторил Глобальный.

— Надеюсь, пока одни обсуждают приватизацию, другие думают и о национализации, — сказал Тракторист между делом, хотя его никто не спрашивал. — А мы где? Мы в просаке. Это расстояние между писькой и жопой, Борь. Отсюда и всё выражение — «попасть в просак». Но что делать? Ползём на свет!

— Про просак не знал, — улыбнулся Боря.

На этом и распрощались. Сантехник сел в автомобиль и поехал дела делать. С пустым автомобилем как не сделать? В первый же день не станут взрывать, догонять и мстить. Денёк обождут.

Подумав об этом, сначала к Князю Глобальный хотел рвануть и как есть всё ему рассказать. С глазу на глаз. Но звонком обошёлся. Уважением к несостоявшемуся тестю падало в геометрической прогрессии за последнее время. Хотя и раньше было не ахти.

— Всё сделано, — сказал Боря.

— Ты… живой? — на всякий случай спросил Князев, будто с призраком разговаривал.

«Видимо, предполагал другой исход», — прикинул внутренний голос и всё связанное с Князевым мгновенно на ноль умножилось. И кто знает, как сложилось бы, если ребята не прикрыли?

Но Боря об этом уже не думал. Он снова первым отключил связь и пока не позвонил Егор с извечным вопросом «где ты?», сам первым поехал к Яне.

Собаки и кошки — потом. Сначала — люди.

«Раз пришло время продавать внедорожник Антона, то по кармическим обещаниям надо первым делом заняться поддержкой бизнеса секс-индустрии у человека, который первым и обогатил этими дарами кармы», — прикинул внутренний голос: «Заодно и контейнеры с гаражом от хуёв разгрузить надо. Комбо-вариант выходит».

Яна была рада визиту. Сколько раз звонила и писала, да всё без толку. А тут сразу личный визит у сантехника получился. И так приятно, что расцеловать хотелось. Но виду не подала. Держалась отстранённо.

Боря как знал. С козырей зашёл:

— Всё, Ян. Не думай. Сразу делай, — огорошил он с порога. И едва разувшись, в холодильник заглянул следом, выглянул из-за дверцы. — Я продаю автомобиль и гараж. Бери помещение, открывай магазин. Я тебе со склада всю продукцию и выгружу сразу.

Аппетит с мороза разыгрался что надо. Ещё и жить захотелось, едва нервы отпустили. Тогда и понял сантехник, что жить надо честно, просто весело. А что может быть веселее борща для голодного?

— Как же ты выгрузишь гараж, если машину продашь? — уже разогрела тарелку хозяйственная женщина и сделала нарезку из хлеба с сала следом.

— Не сам если, так найму кого-нибудь, — подумал о Егоре Боря. Нагружать работой, так по самую макушку. — Охранника уже нашёл, если что.

— О, так мы уже и штат набираем? — удивилась Яна, но по лицу видно, что обрадовалась.

Боря с ходу Егору позвонил, успевая черпать исцеляющее варево ложкой.

— Здорова. Как там кото-псы? Всё тихо?

— Тихо, но подозрительно, — ответил охранник. — Меня Боцман с кухни Зои не выпускает. Рычит глухо. Хорошо, хоть внутрь запустил. Территорию с ходу прочухал. А в ней души не чает. Она его уже помыла, накормила, чешет. Он балдеет.

— А Демон как его принял?

— А котик псу сразу показал кто в доме главнее, — отчитался потенциальный охранник. — Сразу дал по морде при первой попытке познакомиться ещё в машине. А здесь они каждый себе по этажу разобрали. Демон держит второй этаж, пёс первый. А кухня — смежная территория.

— Ты это, — прикинул наниматель. — Охранять латексные изделия пойдёшь?

— Это ты меня так завуалировано на хер послал? — уточнил Егор.

— Пока нет, — улыбнулся Боря, требуя добавки после того, как ложка по дну застучала. — От тебя зависит. Короче, собирайся. Скоро за тобой заеду. Джип Биты в ремонт перегоним. А сами тачку помоем и нафотаем с ракурсов выгодных. Затем на торги выставим. Наличные нужны под твою будущую работу. Инвестиции, считай.

— Раз такое дело, я согласен повозиться, — прикинул Валетов. — Ты только меня хотя бы на годик-другой устрой.

— А ты продавать умеешь? — прикинул сантехник. — Ну в смысле, торговцем подстраховать можешь?

— Ради такого дела жена подучит, — ответил будущий охранник-продавец и тут же додумал. — Только детям не буду говорить, где работаю. А то мало ли чего в сочинениях своих напишут. Потом на родительском собрании засмеют. И будут уточнять хуёвый я продавец и охранник или пиздатый?

— Ну, либо засмеют, либо совета будут просить и скидку на продукцию, — рассмеялась Яна, услышав часть разговора.

Обсудив детали, Боря телефон отложил и понял, что вторая тарелка опустела. А Яна сидит за столом и глазами влюблёнными смотрит. Но не на него, а на перспективу.

«Она уже там, в вся в бизнесе», — подсказал внутренний голос.

Только сантехник перестал разговаривать, как бизнес-вумен принялась рассказывать какие обои в магазине будут. И вывеска чтобы неоновая обязательно висела. Мигающая или подмигивающая. А едва первая прибыль появится и с доходом перестанет путать, сразу передовые образцы закупит. Можно даже робо-куклу андрогеновой внешности. Со съёмной вагиной или членом перекручивающимся. Модульный вариант.

— Каждому — своё, Боря, — объяснила обстоятельная Яна. — А название надо сразу с семейным русифицированным вариантом, чтобы с англицизмами потом бороться не пришлось. Я между двумя вариантами перебираю. Как тебе «хуёв как дров»?

— Я где-то это уже слышал, — припомнил Глобальный.

— Тогда остаётся «Люби-еби».

— А разве можно материться? — уточнил Боря осторожно, чтобы не ранить ничьих предпринимательских чувств. — Штраф не выпишут?

Яна резко подскочила из-за стола. Но едва он поднялся тоже, чтобы принести извинениям. Может, обиделась? Как она тут же рукой обратно посадила.

— Погоди… я сейчас. Просто мне нужно вдохновение.

Вернулась Яна несколько минут спустя в новом наборе эротического белья с вырезами везде, где только можно.

— Вау! Или лучше… о-го-го? — только и сказал Боря.

Едва подобрал новые слова, чтобы оценить наряд с точки зрения потенциального распространителя, как Яна просто взяла за руку и повела в спальню.

— Нет, Борь. Ты не понял. Мне вдохновение нужно, — подмигнула она на пороге кухни. — Оценки с отзывами оставишь позже.

Тут Глобальный и понял, что стоит подарить человеку крылья мечты, как дальше он сам летит. Никакого пинка не требуется. А пока летит, за собой пару тройку человек наверх тащит.

«В общем, не бизнес-идея и рабочий концепт, а благодать одна», — подытожил внутренний голос и Боря понял, что день хорошо закончится.

Как гора с плеч слетела.

Остаток до спальни он Яну уже сам провёл. А расположив на кровати в окружении коробок, даже показал, что значит благодарность сытого мужика, которого не посадили на десять-двадцать лет. И пулям он не достался.

«Живой нужнее и интереснее», — заметил внутренний голос: «Мало ли где ещё пригодишься?»

Где-то на другом конце города в подтверждение мяукнул один довольный поглаженный котёнок и тявкнул, клянча печенюшку, один хмурый пёс. А ещё с большим наслаждением вгрызся в доставленную пиццу один потенциальный охранник, который пообещал себе подучиться до продавца-консультанта при случае.

Но больше всего радовалась всем троим Зоя Похлёбкина. Не столько из-за животных и первых неожиданных гостей в новом доме, но и из-за первого звонка. Что случился не по работе и мошенническим схемам на телефон, а просто так.

Радовалась Зоя от того, что ей звонила новая подруга! Даром, что спихолог. Зато — девушка.

Для порядка поболтав пару минут на общие темы, Цветаева неожиданно заявила:

— По клубу у нас в силе?

— В силе, я даже знаю где. У меня столько места, оказывается! — ответила Зоя, довольная новым гостям и подругам. — Но лечить ты меня когда собираешься?

— От чего тебя лечить? — удивилась Ирина Олеговна, которая весь день носила улыбку на лице вместо выражения «как же вы меня, суки, все достали».

— Но Боря же переживает, — добавила тактичная, но так и не состоявшаяся, клиентка.

— Раз переживает, пусть свозит тебя в дурку. Посмотреть на настоящих психов, — рассмеялась женщина с медицинским образованием. — А с твоим опытом, Зоя, тебе не лечиться, а уроки мастерства давать надо. Кстати… когда начнём?

В то же время городе в перерыве между сексуальными утехами, Боря только смс успел послать.

«Егор, ночуй там, утром заберу».

А где-то на железнодорожной платформе отправился в путешествии контейнер с надписью «703» и черепом по трафарету. Ибо каждому — своё.

Глава 12 Не танковый биатлон

Там, где мы вроде бы уже есть.

Пока вице-председатель Европарламента Ева Кайли была арестована по обвинению в коррупции и отмывании денег в составе ОПГ, снежинки каждая почти размером с лесной орех неспешно опадали на обнажённые пальцы в перчатках-беспальцовках.

О больших деньгах в широких укреплённых окопах не помышляли. Укрепили доской и брёвнами, наделали ответвлений, пока земля не задубела. Паёк есть, чаёк горячий по укрепам есть — жидкого сварят, и ладно.

Станислав Евгеньевич смотрел на снежинки с удивлением. На малой родине в декабре без перчаток долго не походишь. Рукавицы, варежки, зимние перчатки — обязательный атрибут при минус тридцати, если хочется избежать ампутации. На рыбалке, так тем более у лунки без них не посидеть в Сибири. А если занырнул рукой в холодрыгу, чтобы щуку с глубины достать, сразу обратно в перчатку суй. Иначе — как с хвостом у волка-рыбака выйдет.

Но здесь средняя температура зимой едва ли несколько градусов ниже нуля по Цельсию. И зимний камуфляж отлично держит температуру. Что до перчаток, то если палец на спусковом крючке долго не держать, не мёрзнут.

А зачем его держать, когда гранатомёт в коробке в собранном положении покоится? Не очень-то зимой противник в атаку идёт. По ту сторону баррикад элиту давно выбили. Наёмники осторожничают, в лоб больше не лезут. А те, кого на ротацию присылают, так те самые спусковые крючки с курками часто путают.

— Говорят, что надо всего лишь месяц таких холодов потерпеть, а дальше снова тепло будет, — донеслось от «Могилы».

Протянув брату шоколадку, разделённую по-братски, комод ухмыльнулся в усы. Как-никак, младший офицерский состав.

Пётр Евгеньевич Сидоренко служил с начала осени и новую для себя зиму тоже впервые видел. Грязь на дорогах подмёрзла, пару сантиметров снега в полях и редких лесополосах выпало. Вот и вся зима. Снеговика не слепить.

Бывший крановщик взял «большую половину» шоколадки, закинул в рот пару плиток и прислушался к ощущениям. Когда уши мёрзнут — любая еда хороша. А воздух свежий, без влажности. Дышать-не-передышать, пока дымом и гарью не потянет. То дело привычное — «передок» с вечными взрывами, перестрелками, прилётами и залпами из многих орудий.

Война. Сатана с Богом спорят, кто прав, кто виноват.

За неполный месяц службы Стасян преобразился. Плечи стали как у рыцаря в доспехах. Хотя куда уже больше? И так ни бронежилета, ни каски не чует. Как вторая кожа стали. Как и амуниция через плечо. А ещё позывной «Гробовщик» прилипло. Один выстрел гранатомёта или ПТУРа и всё, нет танка, БТРа или какой другой колёсной или гусеничной техники противника. Первое время звёздочки на каске отмечал, потом точки ставил, потом плюнул на это дело.

Зачем? Пусть начальство считает. Не в цифрах дело. Дело в принципе. Вроде выбили за месяц всю тяжёлую технику на десятки километров окрест. А разведка опять доносит — новая прибыла. Вот квадраты, вот схроны, вот склады. Работайте. И по новой в бой. Пока все склады НАТО не опустеют.

Штурмовики с танкистами вгрызаются в укреп за укрепом, артиллеристы не дают сконцентрироваться противнику в кулак, работает авиация, а десантников забрасывают там, где жарче. Но уже без тылов. Лишь на линии сближения.

Пехота же, в том числе и мотострелки, как основная прослойка в этом так и не необъявленном пироге войны получается. Единственное отличие по сравнению с летом, это то, что БПЛА и дронов больше стало. С обеих сторон. Гранаты по окопам уже редко закидывают, предпочитают фугасы мгновенной детонации. Такие наружу не выбросить.

И если по существу, то и своей техники выбили немало. Но со складов та, что постарше приходит. А чем она хуже? Задачу выполняет ту же. А на год производства чего смотреть? Что сделано на века, то века и прослужит. И трудятся бронетанковые ремонтные заводы, модернизацию проводят. Чтобы и старые советские Т-62 в строю были. А все шуточки об утилизации вместе с экипажами заканчиваются в тот момент, когда такой экземпляр прямой наводкой по укрепу бьёт.

Стасян пожевал губы. Новая техника в войне выбивается ничуть не хуже старой. Всё зависит от мастерства применения и конкретных задач. Конечно, старые танки времен первой холодной войны — это, мягко говоря, на самое современное оружие. Однако, это не значит, что они бесполезны. Ведь помимо характеристик выживания у танка есть и характеристики огневой мощи. А с ней у старых машин полный порядок. 115-мм пушка 2А20 от Т-62, что в шестидесятых, что в двадцатых нового века работает примерно с одинаковой эффективностью, как говорят танкисты.

Тем более, что 115-мм пушка 2А20 имеет весьма неплохую номенклатуру снарядов, бронебойность которых вполне сопоставима с бронебойностью снарядов 125-мм пушки 2А46, устанавливаемой на танки Т-90. Но это если именно танк с танком сравнивать. А разве бронемашины, фортификации, здания и пехоту старые танки хуже выбивают?

Чего только не творили местные кустарные умельцы, чтобы танки дольше служили. И дефицит выживаемости можно парировать не только поверхностной модернизацией путем приделывания защитных экранов, решеток, установки средств мобильных РЭБ и динамической брони, но и — смекалкой. Из старого танка можно хоть хорошо укреплённую огневую точку организовать, было бы желание. Как и само желание — модернизировать и… копать.

Весьма полезным оказался токовый окоп. Когда 115-мм пушка стоит в окопе за кустом и стреляет, то вопрос бронирования такой машины отпадает едва ли не полностью. В таком положении танк уязвим только для специализированных противотанковых комплексов, авиации и БПЛА. И стоит быть честным, по ту сторону тоже не техника прошлого года выпуска катается. В большинстве своём те же модернизированные Т-62, Т-64 и Т-72.

Проблема в том, что танк в принципе уязвим. Любой. Современные американские «Абрамсы» горят от ПТРК ничуть не хуже старых советских Т-62. Будет ошибкой думать, что разницы нет вообще никакой. Но такой же ошибкой будет преувеличивать защищенность современных машин. Вот и получается, что лучшая защита танка — это не его броня, а незаметность и прикрытие пехотой, РЭБ и авиацией.

Гробовщик с лёгкой тоской выглянул из укреплённого окопа и заприметив дымок над лесополосой, потянулся за гранатомётом. Корнеты кончились, едва завезли, но РПГ-7 в достатке. А ещё трофейные «Вампиры» (РПГ-29), и хрен знает откуда взявшиеся «Клюквы» (РПГ-28). Лежат себе рядом со «Шмелями» и «Таволгами» и есть не просят. Всё в дело пойдёт на передке.

— Стасян, а я тебе сразу говорил, ещё когда наши зарубежные партнёры нам втулки смываемые продавать прекратили, что суета намечается, — донеслось от Могилы. — А куда мы в деревне без втулок? Пропадём же!

Средний брат ухмыльнулся:

— И без предметов роскоши. Я как раз не знаю, как без алмазного колье к барыне своей подкатывать.

Вроде можно промолчать, но разговор поддерживать надо. Так теплее. Наговориться надо, пока пули не свистят и снаряды землю не пашут.

Пришлось отвечать, развивая диалог с комодом:

— Нахрен нам втулки, Могила? Мы к этой операции всю жизнь готовились.

— Как это? — не понял старший брат.

— Так в любой деревне на каждой двери и калитке «Z» досками набита, — припомнил Гробовщик. — А на воротах — «V», по половинке на каждую воротинку.

Из штаба с отогревшимися ушами вышел снайпер Один с винторезом через плечо, следом помощник снайпера Глаз с ещё дымящейся кружкой чая. Тот буркнул:

— А «О» тогда где обозначено? Кругом в сортире?

— Дурак ты, Глаз, и не лечишься, — ответил Петро. — «О» у нас всегда в душе.

— Как это? Как привычка окать?

— А ты думаешь почему меня Петро зовут, а не Пётр?

— Хохол, чи шо? — донеслось совсем не обидное от Гуся, что возился с пулемётом на точке, также приглядываясь к дымку из давно прореженного, почти голого леса, где и иголок скоро не останется, не то что зверья. Зато мин в достатке и растяжек.

— Так мы с Гробовщиком оба украинцы, — усмехнулся младший лейтенант со сползшей балаклавой на шее. — Но украинец укринцу рознь. Есть Хохол. Он же рагуль-западенец, что хатаскрайник и панофил. Но при этом русофоб с вечными мыслями об анархии и Бандере в основной своей массе. Анархист тот хохол и не лечится. А есть малорос-промышленник. Тот украинец, что трудяга и умелец, что на два урожая никогда в году не надеялся, и предпочитал православную фигу ползущему из Польши католичеству показывать. Вот и показываем. Но уже все вместе, прикрыв братьев с Донбасса.

— Так же, как и белорусы севернее и восточнее показывали, — со знанием дела добавил Краб, подходя на огонёк перекурить.

— На окраине всех Днепр естественной преградой разделил, — добавил Стасян. — Зачем только снова смешали левобережную и правобережную «ридну нэньку»?

Могила приобнял брата, как понимающего и продолжил:

— Фамилия наша Сидоренко. Всё, что на «о» заканчивается, считай — мы. Как и во многом — они, но уже с деформацией сознания. Но ещё полторы сотни лет назад, когда та обработка не началась толком, наши общие предки двинули с земель Южной и Восточной Украины на освоение Сибири и Дальнего Востока. Сеча запорожская подзаебала уже всех с шароварами махровыми турецкими. Как и засушливые тогда поля Херсона без каналов и тем более, Крымские просторы, где одно виноградарство и держалось на камнях и сухостое. А у Днепра всё плодородное поле давно поделили. С гулькин нос той земли оставалось крестьянам. На шесть соток тогда семье из десятка человек прожить было нельзя, а случалось обрабатывать и того меньше. И уже свободные крестьяне покумекали с хлопцами и решили, что пора тикать. Двинули туда, где земли побольше. Одни кораблями через Владивосток с дотациями от государства, другие на поездах, телегах и перекладных с червонцами для поселенцев грядущих до Урала и дальше. Напрямки, считай.

— Традиция раздавать землю гектарами не вчера родилась, — добавил Стасян, поддержав брата.

— Ага, земли той за Уралом до ебена матери было. И селились там Ивановы, Иваненко и Иванчюки, Сидоры, Сидоренко и Сидорчюки, Петровы, Петренко и Петренчюки. И никаких проблем с окончанием фамилий не было, пока «зелёные» о себе не напомнили, автономию потребовав на новой окраине, а потом и Бандеры затесались, «духом особого избранного народа пропитавшись». Но их к херам обратно повыселяли на западные просторы Украины. Не случилось ни украинской ДВР, ни сибирской махновщины. Сибиряки с дальневосточниками люди мудрые. Людей мало, земли много, но зима всех воедино связывает. Либо делом занимайся, охоться и рыбачь как местные в придачу к землепашеству, либо волки в лесу выебут. Горилку пить некогда и у корыта валяться не пристало. Так как… помним про волков, да?

Мужики засмеялись. Сложно сказать наверняка, где командир шутит, где серьёзен, если дело не касается военно-полевой обстановки. Но что дух моральный поддерживает — это точно.

А начитанный Могила продолжил исторический экскурс:

— Традицию переселения даже в двадцатом веке продолжили, географию только расширили и в Еврейскую Автономную область. И уже Шендеровичи, Маны, Рабиновичи и Сидоровичи двинули в «тридцатые» годы новую землю обетованную осваивать, охотно Ивановых и Иваненко разбавляя на широких просторах. Но цифры того переселения оказались не столь велики. Так что «истинной еврейской автономией» через два десятка лет другая страна стала, отжав себе земель у арабов. Мол, сами ходили, знаем, жили. В чём вопрос? Очумели арабы, но подвинулись. А как в себя пришли, уже семьдесят лет понять не могут, что произошло.

Могила нос потёр подзамёрзший и продолжил:

— Мы вот тоже долго не могли понять, что происходит. А по нам на генном уровне ударили. Идеологически обработанные «братья» на глобусе вертят всё наше равенство и братство. Потому что не нужны им равные, но нужно кому-то на голову залезть. Западенцам гораздо привычнее господа, паны и папа с радужным флагом в обнимку. Того господина готовы принять как родного. Потому — ломка духовных ценностей у них, ломка нравственных ценностей, ломка психологическая и социальная тоже ломка. При тотальной деградации и обрезании исторических корней так корёжит, что всё сжечь вокруг охота за правое дело. Но дерево без корней сохнет. Стоять долго не будет.

— Только пока упадёт, ещё намаемся, — вздохнул Стасня. — То ли забор поломает, то ли провода порвёт. Всё — морока. А стояли бы в одном ряду и никто не шёл по головам, этой суеты бы не было.

Свободный разговор пришлось свернуть. Так как из леса танк показался. Стасян хмыкнул:

— Вот это ни шутя себе наглость! — и закинул гранатомёт на плечо.

Гусь с пулемётом на точке всмотрелся в прицел. Рядом ребята с ПТУРом подстраховали. Подвоза боеприпасов по застывшей дороге хватает. Недостатка в боекомплекте нет. Но и в одном месте их давно не хранят. Растекаются по позициям и маскируются по небольшим, укрытым складам. От того лучше беречь.

— Не стрелять! — крикнул Петро, вглядываясь в бинокль.

Ребята повернулись, не понимая почему бы не начать день с очередного дымящегося танка, что решил двинуть на позицию прямым ходом.

— Что там? — спросил Стасян, но скорее у снайпера.

Один вгляделся в прицел. И заявил:

— Танк-то пиксельный, но с накинутой сеткой под арктическую раскраску. Т-72АМТ. Идёт на полном ходу. Но пушка не в нашу сторону смотрит, а в обратку. А за ним

бронеавтомобиль «Козак-2» несётся, поливая из автомата на башне. Да хули толку по броне лупить?

— Что там у них происходит? — хмыкнул Гус. — Решили за Урал по укурке снова прорваться? Или на этот раз всего лишь до Красной площади? Оно и понятно. Спать, так с королевой!

Хохотнули. Но тут танк поймал в прицел настигающий его бронеавтомобиль. Водитель, словно чуял, дал резко лево руля. Осколочно-фугасный снаряд улетел за сотню метров позади. Но сам бронеавтомобиль двинул в лесосеку на скорости. И лавируя между относительно больших деревьев, угодил на мину. Подрыв переднего колеса остановил разбег.

Подбитый транспорт бросили и вояки принялись бежать. Снайпер тут же поймал затылок водителя и пары солдат с разницей в пару секунд. В плен не взять, так хоть экипажей лишить.

— Минус три, — отчитался за него Глаз, проверив в бинокль.

Танк, так и не поворачивая пушку в сторону окопа, продолжил ход. И сбавил его лишь за метров семьдесят. Полностью остановился лишь за тридцать метров у передней линии обороны. Всё это время его провожал расчёт ПТУРа и гранатомётчик, а ребята рассредоточились по окопу, готовые жарко встретить.

Люк открылся и первым показался стрелок из разведчиков.

— Промазал, блядь, — заявил старший сержант с досадой. — Но ничего, Бог шельму метит. Не так, так по-другому досталось.

Ребят обрадовало, что танк затрофеен. Каждая захваченная единица техники на ходу после перекраски пойдёт в бой. Если в дырах и латках — могут залатать. Или отправить на Кубинку на выставку трофеев. Рядом с сирийской экспедицией захваченной западной техники будет смотреться неплохо. В худшем случае — на металлолом пойдёт.

Но здесь не тот случай. Если своим ходом приехал, премия и передача в нужные руки.

— Танкистам много танков не бывает, — одобрил Петро, уже сталкиваясь с ситуациями, когда как сами танкисты пригоняли трофеи, так и разведчики.

Не даром их учат. Но тут следом из танка вылез тот, кто исполнил роль механика-водителя.

— Малой⁈ — в один голос вскрикнули Стасян и Петро, глядя на то, как из танка следом спускается по броне тот, кто за месяц в окопах получил прозвище Пёс.

Младший брат Колясик сначала навострился рыть окопы, потом укреплять окопы, а когда понял, что заняться после укрепления позиции особо нечем, то принялся изучать оружие. Поставленное и трофейное. Затем перешёл на технику, порой доебывая, а порой приятно удивляя мехводов, командиров и всех, кто находил минутку выступить инструктором для салаги.

Сегодня утром Пёс неожиданно исчез и двинул в сторону леса задолго до рассвета с группой разведки. И обратно вернулся уже на танке, угнав трофей из расположения противника.

— Бля, ты как это умудрился? — удивился даже Петро.

Были летом случаи, когда бурятские танкисты танк украинский с поля боя вывели. Но тогда в атаку четыре шло. Два пожгли, один враг бросил, один добил боевой коптер. Уже улепётывающим. Вот этот, брошенный и угнали под встречным огнём противника.

Ещё был случай, когда военный разведчик отличился. Переоделся в украинскую форму и с пистолетом в руках захватил полностью исправный трофей вместе с экипажем. Так с мужиками на пару и перегнал Т-72 в расположение воинского подразделения вместе с военнопленными.

Хитрость, смекалка, импровизация. Три сестры русского солдата.

Тут стоило добавить, что танки на передней линии не держат. Это значило, что младший брат пробрался в тыл противника как минимум на десяток километров, распознал укрытие, а может и отбил трофей вместе с разведчиками в бою.

Могила вздохнул. По одному разведчики не ходят. А это значило, что как минимум один из разведки не вернулся. А каким боком к ним Пёс затесался, большой вопрос. Стоит языком зацепиться, везде напросится. Какой спрос с ефрейтора? Под ногами не путается, копает и бэ ка носит исправно, на инструктаж и перекличку не опаздывает и ладно. Строем им всё равно не ходить, ломом не подметать, снег в белый не красить. Эти все причуды в прошлом остались. Теперь армия — боевой, самообновляемый от старых болячек механизм, который либо победит, либо победит, но попозже. Сделав качественную работу над ошибками.

Ещё раз взглянув на лычки ефрейтора, Петро вдруг понял, что Малой их носить ещё мог, а Псу уже тесноваты будут. На повышение пойдёт.

— Ну, рассказывай, — обратился он к Колясику, когда танк танкистам на поруки сдали, а пригнавшим по отметке с плюсиком в личное дело поставили.

— А чего рассказывать? — вцепился в стальную кружку с горячим чаем младший брат. Пальцы замёрзли. — Зашли в лесополосу по темноте, разведчики едва на растяжку не наступили. Я без тепловизора был, увидел, уберёг. Дальше идём — капкан. Снегом припорошило, в ночи не видно. Разведчик ногой угодил. Кровь потекла, кость едва не перебило. Саня давай помогать ему, извлекать. Привлекли внимание дрона с ночным виденьем. Я за дерево спрятался, притаился. След в след шёл за ними, как на охоте с батей. Меня не обнаружить. Ну, видимо, услышала вражина вскрики. Подтянулась подмога. Смотрю, танк подъезжает, пулемёт в сторону разведчиков развернул. В плен, значится, решили взять. Орут чё-то, требуют.

Саня автомат бросил, Гоше вообще не до него. Вылезли танкисты, разоружили, стоят угорают над раненным, суки. Второе колено прострелили. Весело им, блядям, таким. Я танк обошёл по дуге и в спину очередью скосил мехвода и наводчика с автомата сразу. А командир поопытнее оказался, на броню заскочил и в люк нырнул. Но с перепугу головой нырнул. Нагнал его, короче, и жопу ему прострелил по самые гланды. Вытащил тело, сбросил. Саня капкан как раз разомкнул. Тащим Гоху, на бронь подсадили. На просеку броник выскакивает и давай поливать нас огнём. Мы по люкам. Гошана запихали. Тут мне Саня и говорит — не жилец. Три пули словил, пока тащили. А нас Бог миловал, походу. Ну потом как-то само уже, на автомате. Я не знаю… тело в танке. Похоронить надо по-человечески.

Гробовщик посмотрел на Могилу. Тот кивнул и подлил в кружку спирта, разведённого с водой.

Пёс выдохнул и опрокинул залпом. Занюхал рукавом, зашмыгал носом и вдруг сказал с лёгкой улыбкой:

— Слушай, а пригодилась охота с батей-то! Я-то думал мы охотимся потому, что жрать дома нечего и мяса хочется. А оказалось, учил он нас. Выживать, следы читать, зверя бить, приглядываться. Вот и… пригодилось, — снова повторил брат, как-то потух и уставился в стену, думая о своём.

В тот день он больше не сказал и слова. Но в следующие недели разведал все ближайшие лесосеки и карту местности заучил на зубок. Ещё не раз его встречали с разведчиками в группах с общего согласия формирований. А ближе к Новому году случилось то, что случилось — Пёс напросился у командира на перевод. Уж очень его в леса тянуло. Наскучили окопы.

Подключилась и разведка с соответствующим ходатайством. Вскоре без особого удивления Петро увидел бумагу о переводе. Пришла из отдела кадров.

Людей разведке остро не хватало. Учили добровольцев из разных подразделений.

Так Могила с Гробовщиком с удивлением обнаружили, что младший брат на этот раз не только не прикрывается за их спинами, как на гражданке часто бывало, а напротив, сам рвётся вперёд. И ещё не раз они слышали о бравых похождениях младшего сержанта, сержанта, старшего сержанта, а к первому теплу уже лейб-гвардии старшины Николая Сидоренко.

Слушали и радовались за родную кровь, что начала играть в младшем брате. Отец Евгений Васильевич Сидоренко мог по праву гордиться сыном, что наконец его «О» в младшем начало играть по делу.

Стасян понимал, что батя и сам бы в армию пошёл следом по контракту, но после пятидесяти берут не охотно. Но это лишь часть проблемы. Где взять подходящий размер обуви — вот в чём беда! С трудом находили обувку даже на Стасяна. А в сапогах отца тонули даже его стопы.

— Вот такие они, сибирские йети, — постоянно шутил по этому поводу кладовщик, вновь и вновь отправляя запрос на особый размер для военнослужащих Сидоренок.

Если больше одного с лапой-ластой, то уже — тенденция.

Глава 13 Новая суета

Город N . Новосибирская область.

Неделю спустя.

За неделю многое произошло в мире. Так учёные Ливерморской национальной лаборатории в Калифорнии впервые в истории провели реакцию управляемого термоядерного синтеза с положительным выходом энергии, а новейший американский истребитель F-35B потерпел крушение в ходе испытательного полёта в штате Техас. Закончился неудачей экспериментальный запуск китайской коммерческой ракеты-носителя Zhuque-2 (ZQ-2) в связи с дефектом в одном из двигателей.

Но заботы заграницы Борису Глобальному были по боку. Стараясь не показываться на глаза семье Князевых в Жёлтом золоте, сантехник занимался ремонтом помещения под товары для взрослых в центре города.

Решили не брать в аренду, а просто выкупить самое убитое помещение из всех возможных и сделать ремонт своими силами, облагородить. Степень запущенности была столь высока, что тех денег, что сантехник выручил за гараж Яны, как раз хватило на помещение и материалы. Разницу дополнял — сам. Как мог.

Джип покупать не спешили, чтобы мог нанять под это дело бригаду. Складывалось впечатление, что внедорожники больше никому и даром не нужны с постоянным ростом цен на топливо. По объявлению только звонили и придирались постоянно.

Выставил за два миллиона, и тут же посыпались вопросы «почему так дёшево? В чём подвох? Распил, что ли?».

Поднял до трёх и тут же был осмеян комментариями «парень, ты ёбу дал, что ли? Почему так дорого?». А как на два с половиной поменял, так тишина в эфире. Вообще нет звонков. И чего людям только надо?

Всё свободное время Боря посвятил ремонту небольшого, убитого предыдущими владельцами магазина. Как сам помнил, здесь последовательно пекли хлеб, торговали шинами, лепили пельмени, занимались разделкой мяса, выставляли адвокатскую контору, а как кинулся посмотреть досконально, так очень походило на то, что ночевали бомжи всего города и ведьмы устраивали шабаш.

«До ума доводить надо!» — ворчал внутренний голос.

То, что раньше можно было спокойно называть «секс-шоп», едва не стало «Хернёй для взрослых». И лишь категорически настояв на другом названии, Яна согласилась переименовать потенциальный магазин в «Товары для взрослых от Яны», что со временем должно было стать говорящим названием. Себя сантехник решил не вписывать и отказался от всяких прав на помещение, полностью доверив его хозяйке.

Пока люди по всему миру следили и переживали на тему новой планкой Александра Овечкина, Боря таскал мешки по 25 килограмм с песчано-цементной смесью и будущие наливные полы того же веса из микроавтобуса в помещение. Гипсовая штукатурка под отделку шла уже в мешках по 30 килограмм. И на третьем десятке мешков, когда ноги и руки дрожали крупной дрожью, русскому сантехнику было уже абсолютно всё равно сколько зарабатывает капитан-патриот «Вашингтон Кэпиталз», забросив свою 800-ю шайбу в регулярных чемпионатах НХЛ. Пусть и поговаривали, что до него это удавалось сделать только двоим: Горди Хоу и Уэйну Гретцки.

От спорта Боря был далёк, лишь трясущимися пальцами брал минералку и прикладывался по два-три глотка за раз. Выпьешь больше — тошнит. Меньше — упадёшь от обезвоживания на очередной ходке.

Пока сборная Аргентины по футболу стала трёхкратным чемпионом мира, обыграв в финале в серии пенальти сборную Франции. И капитан аргентинцев Лионель Месси установил рекорд по сыгранным матчам на чемпионатах мира (26) и был признан лучшим игроком турнира, работника в комбинезоне больше интересовало номинальное количество мешком на квадратный метр, чтобы залить щели в полах, выровняв уровень.

Сантехник четвёртой категории временно переквалифицировался в строители. Предварительно замазав расплавленным гудроном полы, изъеденные мышами, он затёр все ямы и выемки у основания стен, извёл грибок и плесень вывел. Но и в этом случае на пол сначала легла гидроизоляция, так напоминающая древний рубероид. Просто давно по другим ценам.

Не совсем понимая почему побочный нефтепродукт стоит ещё дороже бензина, Боря вновь подошёл к микроавтобусу.

Гараж ушёл по объявлению быстро. Гаражей по области почти не строят. Старые на вес золота. Машин меньше не становится, что по параллельному импорту, что с попытками отечественного автопрома обеспечить «колёсной продукцией», что при попечительстве продающих через губу автомобили японцев. Последние хоть и перестали продавать грузовики и спецтехнику, как и многие детали, но всё ещё загоняли в Россию легковой транспорт, что называется «будучи в употреблении». И поток перегонщиков с Дальнего Востока не оскудевал, потому как сами японцы берегли свои автомобили как зеницу ока и проблем бездорожья не знали. Что будучи в употреблении, что с завода — почти не отличимо.

Пришлось сначала освобождать гараж от ящиков с продукцией, вновь завалив ими квартиру Яны, а затем перегонять внедорожник в собственный гараж и брать в работу старый-добрый микроавтобус, пока красивый, опрятный джип выставлен на продажу в тщательной подготовке.

Судя по словам Тракториста, ездить на нём с каждым днём было всё опаснее.

«Так пусть стоит в гараже», — прикинул внутренний голос.

Песочно-бетонная смесь взялась быстро, стоило добавить в неё раствор жидкого стекла. Однако, наливной пол и сам по себе высыхал шесть-семь часов. Оставив его на сутки для порядка, Боря вскоре шагал по новому настилу магазина и выставлял маяки на стенах, чтобы как следует выровнять, укрепить, оштукатурить и лишь затем покрасить стены. Старая схема, при которых голый бетон плит просто обклеивали чудовищными обоями или плиткой никуда не годился. И будь пол не настолько убит, он занялся бы в первую очередь именно станами.

Уже шагая по наливному полу и вымеряя необходимые квадраты, чтобы привести следом линолеум класса «полукоммерция» для длительного использования вместо банальной напольной плитки, которую отдирал от старого пола буквально чёрной и лишь разломав пополам, удивился, что когда-то была белой, сантехник понятия не имел не только о делах, творящихся за рубежом, но и отечественных.

Россия же в это время под руководством «почётного электрика министерства обороны», генерала Сергея Владимировича Суровикина активно обесточивала Украину, лишая промышленного потенциала оружейные и ремонтные заводы, что облегчало ситуацию в зоне СВО. Вставали без отопления и электроснабжения центры принятия решений, выпадали в осадок штабы округа, покрывались изморозью казармы с пшекающими наёмниками. И как-то само собой вышло, что мошенническая деятельность «сотрудников Сбербанка» в эти недели упала в разы.

Задумываясь о судьбе мошенников при отсутствии электричества, водоснабжения и тепла, Борис Глобальный стал чаще брать трубку. И в один из таких случаев, уже разглядывая покрашенные в персиковый приятный свет стены, сантехник тоже взял телефон.

Звонил Битин. Просил встретить в аэропорту Новосибирска рейсом с Турции. И чтобы дважды не ездить, прямо на его автомобиле. Жену, мол, оставил отдохнуть ещё на неделю, а сам бодр и свеж. Сразу готов рвать и метать. То есть — работать.

Не заметив никакого подвоха, сантехник припомнил, что внедорожник Биты отрехтовали и покрасили. Высох бампер под лампами в мастерской быстро. Намедни забрал. Вместе с Егором перегнали, а отопление он больше, чем неделю назад сделал.

Зоя уже в своём доме живёт. По весне лишь отделкой фасада займётся, выкрасив в приятный цвет вместо серой бетонной смеси, выступившей на штукатурке. И окна снаружи ещё отделать немного. Но это всё мелочи. А так всё готово, работу можно сдавать, которую Битин просил.

Положив трубку и почесав нос в краске, Боря впервые за неделю добрался до элитного посёлка. Бросив автомобиль в гараже Шаца, он и внимания на баню не обратил. А та за эту неделю она из сгоревшего уголька превратилась стараниями подчинённых майора Вишенки в полную копию предыдущего варианта. Даже стол для тенниса и бильярд поставили той же фирмы, благо экспертов в столице хватало, определили марку по косвенным признакам.

Самому же рабочему мужику не до бань с выходными. Собаку кормить больше не надо и ладно. Кота пристроил. Чего ещё? А вместо того, чтобы тягать деньги из плинтуса, сам заработает. Как не заработать, когда над головой пули не свистят?

В международном терминале Битин вышел и зоны прибытия коричнево-красный. Хмурый, ни слова тебе, ни магнитика на память из зоны отеля. Вроде как не отдыхал, а пытали солнцем.

Едва сели в автомобиль, как Бита набычился и обронил:

— Где оружие?

— Там, где и должно быть, — спокойно ответил Боря, предварительно пересев с водительского на пассажирское. Хоть подремать часик в дороге на обратном пути до города.

— А где оно должно быть? — уточнил Бита.

Чисто для себя.

— Как где? — хмыкнул сантехник. — На фронте.

Битин сжал руль так, что пальцы покраснели. Но говорить ничего сразу в лоб не стал. Отдалённо начал:

— Я там с мужиком одним с Сахалина закорешился. Газовщик. Так вот говорит, что

на Сахалине только по двум месторождениям нефти и газа столько, что хватит всей стране минимум на полсотни лет. Да что стране? Всему миру при том же объёме реализации. А ещё штук пять разведанных месторождений даже и не разрабатывались. А в сотнях километрах южнее японцы последний хуй без соли доедают.

— Почему? — вяло поинтересовался сантехник, погружаясь в блаженную негу ничегонеделанья.

— Потому что сами себя с санкциями наебали. От газа-то сразу не отказались, а вот автопром урезали, — объяснил Битин. — Мы в ответ запретили им ловить лосося в Курильской гряде. А именно там он нагуливает вес для вылова. С востока к берегам Японии он не подходит. В самом океане его не особо и поймаешь, да и худой он там. Лосось с океана вообще, сука, хитрый. Ровно через три года, набрав жир и вес он идёт именно в те речки, откуда мальком скатился в океан. А это Курилы и Сахалин.

— А я слышал, их ещё ещё выращивают на фермах, — припомнил Боря и сонно зевнул.

— Дикий лосось, это тебе не жалкое безвкусное подобие с акваферм, — уточнил Бита и недвусмысленно посмотрел на сантехника, нахмурив брови. — Так что я ещё раз спрашиваю, Борь. Где оружие? Это наш дикий лосось с Князем, понимаешь? Без него никуда!

Боря посмотрел на своих дрожащие пальцы, снова хмыкнул. Дрожали они не от страха, а от переработки. А страха в нём осталось меньше, чем икры в лососе после нереста.

— Давай по порядку, — заметил сантехник. — Ты просил сделать отопление без очереди и автомобилем заняться. Я сделал то и другое. Какие-то вопросы ко мне остались?

— Боря, вопросы не у меня. Вопросы у Князя, — уточнил грозно Битин. — Он мне по телефону такие грозные смайлики слал, что дважды прослабило.

— Тебя не было пару недель. Я введу в курс дела, — охотно разъяснил Глобальный. — Князя за жопу Шаман взял. И если бы я от оружия не избавился, то ты приехал бы аккурат к похоронам Князя, его дочери, не состоявшейся жены и меня заодно. А потом и о тебе бы вспомнили. — И Боря прикрыл глаза. — Так что не надо спрашивать меня об оружии, Бита. Это вопрос закрытый. Шаман больше без претензий. Хотите свадьбу у него гуляйте, хотите дни рождении празднуйте. Это уже не моя забота.

Битин все накопившиеся слова проглотил, а затем мельком глянув на спокойного как сытый удав сантехника, отложил все вопросы на дальнюю полку и просто спросил:

— Что тут у вас вообще произошло?

— Ой… много всего, — отмахнулся Боря, но тут же кашлянул и воспроизвёл слова Тракториста, почти тем же серьёзным тоном: «Но Шац за базар по-прежнему отвечает».

— Вот оно что, значит, — пожевал губу Бита и задумался, сделав для себя какие-то выводы. — Не зря я, значит, Зару ещё не недельку оставил на курорте. Разгребать тут теперь за вами. Дел накопилось.

Тут Биту как переклинило. Словно тумблер с «мрачного» на «весёлый» переключился. Он как будто только сейчас понял, что две недели отдыхал на курорте, мохито пил и коньяком запивал. А в свободное время обгорал и сметану искал где достать. Но вновь коньяком лечился.

— А моя-то, моя-то, слышь, чего удумала? — донеслось уже от довольного туриста.

— Чего? — вяло поддержал Боря, больше мечтая промолчать всю дорогу.

— Машину просит купить. На права хочет сдавать. Прикинь? — хмыкнул Бита. — Тебя, говорит, хер дождёшься всегда. А на такси надоело. Сама буду ездить.

— Ну права — дело хорошее, — заметил Боря, на бочок повернувшись. — А я как раз джип продаю свой.

— Да? А, ну помню. Неплохой такой вроде был. Почти как мой, — припомнил Битин. — И за сколько?

— Да где-то от двух до трёх лямов, — тут же сориентировался на рыночный спрос Боря. — Не решил ещё. Но полный бак в подарок уже залил и внутри, и снаружи почистил.

— Так давай решим, — тут же взял быка за рога Битин. — Ни тебе, ни мне. Два с половиной!

— А… давай! — как бы немного подумал Глобальный.

С такими деньгами гораздо проще ремонт доделать и охранника-консультанта нанять. Пока ещё Яна поставки наладит, пока первую прибыль получит и нормальных продавщиц наймёт. Время нужно. А живые деньги всегда отлично смазывают механизмы продаж.

«И тревожную кнопку тоже неплохо бы поставить», — прикинул внутренний голос.

— Где он у тебя? — тут же уточнил покупатель.

— Кто? — вынырнул из уже начавшегося сна Боря, вновь прислушиваясь к водителю.

— Джип, кто, — напомнил Бита, с тоской глядя на снег, сугробы и снова снег, но уже серый, а местами и жёлтый.

Только что же вроде на пальмы смотрел и море.

— В гараже. На районе, — ответил Глобальный.

— Мытый?

— Ну да, говорил же. Готов к продаже хоть сейчас. Воском только не натирал, — прикинул сантехник, не став брать во внимание недельную пыль. Только добавил с уверенным голосом. — Гаражное хранение.

Тут Бита перестал улыбаться и понял, что слишком выдаёт свою заинтересованность. Возможности для торга уже сведены к минимуму. Поторопился.

Поэтому начал бомбардировать вопросами:

— Ну, не битый?

— Вообще нет!

— Не крашенный?

— Ну, скабрёзные слова гвоздём чертили, шлифовали это дело. Но не смертельно, думаю.

— И то верно, — ответил Битин и всё для себя решил ещё тут. — Лан… поехали за джипом.

И они приехали за японским внедорожником во вновь единственный гараж Глобального.

Бита полазил вокруг джипа, попинал колеса, сел за руль, завёл мотор с пол-оборота и удовлетворённо сообщил:

— Ну садись, доки подпишем.

В бардачке Битина валялись свободные бланки. Нередко автомобили ему продавали прямо на месте, за долги. Собственно, предыдущий автомобиль так ему и достался, не успев проехать и десятка километров после автомобильного салона.

С бумагами никаких проблем не оказалось, но ручка напрочь перемёрзла на морозе. И дули на неё теплом и под печку клали. Но едва написав в графе «цена» привычные «десять тысяч рублей» прописью помимо цифр и поставив дату, Боря повёл головой.

— Всё, не пишет. Есть другая?

— Да откуда у меня ручка с курорта? — пожаловался Битин. — Одни тапочки с халатом в чемодане. Хули, живут там в тепле. По две ручки не заводят… Жлобы ёбанные.

Уже заготовив свой паспорт, Бита продемонстрировал красиво обведённую букву Б на росписи, словно знак «@» (собачка) обведённую и лишь пожал плечами:

— Ладно, сам заполню. Свой паспорт дай.

Сантехник и дал. Битин сфотографировал паспортные данные Бориса Петровича Глобального, вернул документ в руки, а сам зашёл в банковское приложение.

— Так, что тут у меня по балансу… ага. Комиссия. Ну да чёрт с ней, зато в очереди в банке не стоять.

В кармане Глобального пикнуло. Достал телефон. Там пришло уведомление о переводе двух с половиной миллионов рублей. Ходили слухи, что с января переводы ограничат сотней тысяч рублей, всё остальное, мол, в отделении банка. Но в декабре это ещё мало кого волновало.

Все остальные данные Бита решил внести в бланк дома.

— Одной заботой меньше, — сказал новый владелец транспортного средства и пожал руку сантехнику, довольный сделкой. — К дому моему перегоним? Поможешь?

— Ага, перегоним. Гараж только закрою, — ответил Боря и выгнав автомобиль, закрыв створы, застыл между двух автомобилей.

За какой садиться?

— Я на новом прокачусь. Послушаю что-да как, вдруг наебал? — усмехнулся Битин и принялся откручивать старые номера.

— Ты чего? Зачем? — не понял Глобальный.

— Как зачем? Блатные новые номера куплю, — ответил покупатель. — Что я жену, на помойке нашёл, что ли? — удивился Битин, после чего вручил скрученные номера Боре на утилизацию и сел за бывший автомобиль Антона. Только в окно добавил. — Ладно… жду у дома, догоняй!

С теми словами довольный покупатель укатил к распахнутым воротам. Снова открывать гараж, чтобы скинуть номера, сантехник посчитал лишним и просто закинул их на пассажирское сиденье рядом с водителем. Утилизировать можно и в посёлке.

«Может ещё и передумает старые выкидывать», — прикинул внутренний голос: «Зачем доплачивать?»

Боре пришлось вновь останавливаться за внешними воротами периметра и закрывать их на ключ. Проверив замок, довольный продавец сел обратно за руль джипа Биты. После покраски оба были как близнецы. Два праворульных японца по сути разделял лишь один год выпуска. У Битина был поновее. А вот пробег был одинаковым. Оба из салона наездили без малого по 12 000 километров. И даже мотор стоял идентичный, заводской.

«Хоть под донора на запчасти используй. Повезло ребятам обладать такими в одной семье», — прикинул внутренний голос: «На одном что-нибудь сломается, другой всегда будет работать. Раз японцы всё реже запчасти поставляют, скоро пригодится».

Боря кивнул своим мыслям. И то верно.

По дороге в Жёлтое золото возвращались уже на двух автомобилях. Но едва перегонщик начал нагонять приобретённый Битой автомобиль, распознав его зад на светофоре, как тот неожиданно… объяло пламенем!

Боря нагнал уже пылающий факел.

— Вот это поворот! — обронил потрясённый до глубины души сантехник.

Пылающий автомобиль так и застыл на опустевшем на ночь глядя перекрёстке. Открыв рот и не в силах ничего сказать, сантехник вдруг понял, что слова Тракториста оказались пророческими.

«Вот уж и полный бак в подарок!» — заявил первым внутренний голос: «Весь вопрос лишь в том, залезли ли к нам в гараж и прилепили мину под днище или пальнули из РПГ в упор прямо на перекрёстке?»

Боря вышел из автомобиля и огляделся. Людей вокруг не было. Машины ночной город проглотил и прожевал по дворам, гаражам и стоянкам. Начала взрыва, и как он был произведён, сантехник не застал.

Жар сначала шёл такой, что не подойти. Прикрыв лицо руками, Глобальный в лёгком ступоре стоял и смотрел на догорающий остов несколько минут. И лишь растерянное сознание никак не понимало, почему на периферии не слышно звуков пожарных и полицейских сирен.

«Миру абсолютно наплевать, Борь», — пришёл к первому выводу внутренний голос и тут же выдал второй: «А ещё там мог быть ты».

Поражённый этой догадкой, сантехник повернулся и зашагал обратно. Сел за руль. Почему-то захотелось закурить. А может и хлопнуть стакан. Но вместо этого взгляд зацепился лишь за скрученные номера.

«Боря, не тупи».

Сантехник не сдвинулся с места. Затем помотал головой, пытаясь сконцентрироваться.

Тогда внутренний голос добавил:

«Как ты, блядь, думаешь, к кому будет больше вопросов у следствия? К бандиту-бизнесмену, торгующему оружием не первый год? И получившему по заслугам от конкурентов? Или к никому в хуй не упёршемуся сантехнику? Про которого, однако, люди Шамана тут же поинтересуются. А другие узнают, что жив-здоров? Очнись, Боря! Тебя добьют тот час, едва узнают, что дали маху! Шац уже не поможет».

С этой мыслью бледный как мел сантехник переключил с парковки и обрулив стремительно теряющий температуру уголёк, поехал в посёлок. Помочь Битину он всё равно никак не мог. Но пока сам был жив, мог спросить с Шамана.

«Надо настоять на повторном визите», — раскладывал всё по полочкам внутренний голос: «Но давай навестим прежде Лаптя. Напрямую выходить на Шаца теперь опасно. Об этом вообще не поговорить. И сейчас уже ночь. Отоспись прежде. Все дела теперь утром. И ещё одно… Борь, ты ведь понял? Договор-купли продажи сгорел. Ты на близнеце. Уезжай и меняй номера. Доки на руках. По бумагам это твоя машина. А для тех, кому интересно, тебя здесь никогда не было!».

Боря добавил скорости, стараясь как можно быстрее оказаться у дома Шаца.

«Но с самого вечера ты ночевал у Зои! Ужинали, смотрели фильм по телевизору, да хоть еблись. Это ж для дела! Алиби! Чтобы никаких вопросов», — в последний раз за день настоял внутренний голос.

Боря вновь посмотрел на пальцы. На этот раз они дрожали уже не от усталости.

Долго выдохнув, чтобы немного успокоиться, сантехник решился. И скрутил, поменял номера. А спустившись в бункер Шаца, он взял пару бутылок вина. Не глядя, не выбирая. И под предлогом «проведать животных», пошёл к соседке.

На миг остановившись у бани, сантехник посмотрел на дверь.

«Вроде темнее была, нет?» — заметил внутренний голос, но тут же сам и успокоил: «Да нет, это просто игра света и тени!»

Глава 14 Без клятв Гиппократу

Радости Зои не было предела. Весь вечер хлопотала рядом с Борей. И без вопросов приняла правила игры. А утром даже блинов нажарила. И пододвигала то сметанку, то варенье. Лишь бы порадовать.

— Кушай, кушай, Боренька, — улыбалась хозяйка, которая впервые для кого-то готовила помимо собаки и кота. — Тебе же силы нужны. Ты вон как много работаешь.

— Спасибо, всё очень вкусно, — отметил сантехник, глядя на пустые бутылки в мусорной корзине.

Она вроде и не пила. Сам, что ли, выпил? Не заметил на нервной почве. Как сок прошло всё, без остатка.

— Боря, а ты можешь свозить меня в дурку? — неожиданно вывела из всех раздумий Похлёбкина.

Сантехник подавился блином. Не часто о таком просят. А те, кому следовало там побывать денёк-другой, почему-то помалкивают.

— Куда-куда? — переспросил сантехник.

— В дурку, — спокойно повторила суетливая хозяюшка в переднике с зайчиками. — Ирина Олеговна говорит, что я должна посмотреть на психов, чтобы лечение закрепить.

— Да свожу, какие проблемы, — прикинул Боря. — У меня там даже друг один лечится. Можно заодно навестить. Только не сегодня.

— Может, завтра? — предложила Зоя.

— Может и завтра.

— Тогда, Боря, жду тебя вечером, — тут же согласилась Похлёбкина. — Переночуешь, а завтра с утра поедем. Идёт? — И она так тепло улыбнулась, что отказать было выше его сил.

— Идёт.

Боря также отметил, что Боцман стал при Зое проще. С утра сам отпросился погулять, сев у двери и пару раз гавкнув. Вернулся тем же макаром. Интенсивность лая по одному в минуту. Не чаще. Гавкнет и ждёт, пока не откроют. Если не открывают, повторит и снова ждёт.

«Он умнее, чем мы думали», — заявил внутренний голос: «И не нужно ему ни тельняшек, ни бескозырок. Ошейником доволен».

Боря внутренний голос почти не слушал. Но пристально смотрел на экран телефона. Новый баланс в банковском приложении никак не давал покоя. Только вчера счёт пополнился, а с самого утра уже ждал, что вот-вот позвонит налоговая и попросит объяснить откуда доход?

А как объяснить теперь? Только-только с самозанятостью определился.

«Слушай, а может зря к Яне в долю не вписались?» — прикинул внутренний голос и на этот раз к нему пришлось прислушаться: «Так бы по бизнесу серые средства в белые перевели. Эх, нигде честному человеку нет покоя!»

И Боря тут же решил спросить о том Яну Ивановну лично. Не против ли она внести его в партнёрство юридически?

Прибыв к ней на встречу, Глобальный быстро получил ответ, что с этим проблем не будет. Как и проблем вообще.

— Всё 50 на 50, Борь, — произнесла ключевую фразу Яна. — А то помещение нашёл, мне передал, потом такой ремонт шикарный сделал. Я же сама предложить тебе хотела стать совладельцем.

— А, ну да… Совпало.

— Только можно что-то с моей квартирой сделать? — тут же попросила Яна Иванова, что до замужества носила фамилию Спицына. — Дома склад. Даже в ванной. Сегодня чуть вместо электрической зубной щётки зубы вибратором не почистила.

— Конечно. Сейчас займусь.

Приободрённый Боря, что вдруг получил козыри в руки к налоговой декларации, тут же Егору позвонил и почти официально нанял его на работу.

— Так я не понял, — обронил тот спросонья. — Ты меня охранником нанимаешь или продавцом-консультантом? Мне красиво одеваться или сурово?

— Сначала грузчиком побудешь, так что можешь не бриться, — огорошил нанимающий сантехник. — Бери мой микроавтобус и начнёшь зачищать квартиру владелицы от коробок. Потом на моём участке подложку и контейнер разгрузишь с продукцией с маркировкой «восемнадцать-плюс». А там уже сам решай, хуёвая у тебя работа или пиздатая. Там той продукции примерно 50 на 50.

Егор протяжно зевнул, а потом обработал информацию и заключил важное для себя:

— Так ты мне три ставки даёшь, что ли?

Боря нос почесал и скорректировал:

— Две, не наглей. Всё сразу ты делать всё равно не сможешь. Да и сразу все ящики не перевози. Заведи себе привычку: заехал за Яной Ивановной с утра, взял пару-тройку коробок. Потому пару ходок за день на участок ещё сделал. Снова привёз в магазин для взрослых. Постепенно всё делай. Размеренно. А я пока стеллажи закуплю, полки повешу. Оформлю всё, в общем. К Новому Году уже не успеем, но в январе откроемся.

— Дело говоришь, Борь. Договорились.

Отвлечённый делами и разговорами, сантехник почти забыл о вчерашнем инциденте к обеду, но тут Зоя решила обжарить что-то на плите и плеснула спиртосодержащего. Пламя взвилось над сковородой и по телу невольно мурашки прошлись.

Мысли тут же во вчерашний день нырнули. Сглотнул сантехник и начал быстро собираться.

— Боря, погоди, я мяса на работу тебе с собой дам. Там пообедаешь, — предложила Зоя.

Он повёл головой. Аппетит пропал. Зато появились мысли насчёт инцидента. В голове вдруг замельтешили температуры плавления металла и состав номерных знаков.

«Из алюминия их делают или железа?» — спросил внутренний голос.

Потом сантехник вспомнил, что Бита номера снял, выдохнул. Но тут же вспомнил о том, что на корпусе номер кузова наверняка остался. Там точно железо. Сразу не сгорит.

«Хотя хрен знает из чего сейчас японцы корпуса делают. Как на вид, так картонка», — подбодрил внутренний голос, но как-то неуверенно.

И все сомнения тут же накидали навязчивых идей по части ДНК, отпечатков пальцев, систем спутникового слежения, камер фиксации и свидетельских показаний, добавив паранойи сантехнику.

Всё-таки в некоторых сериалах по одному запаху, размеру обуви, фамилии подозреваемого или размышлений в стиле «мне кажется», определили убийц и, что делал человек в далёком 1992 году.

«Но давай не будем сильно сгущать краски», — тут же дал заднюю внутренний голос, так как слух всё ещё не ловил звука сирен.

Распрощавшись с Зоей во второй раз за день, кивнув Боцману и погладив Демона, Боря поспешил в больницу. К Лаптеву. За консультацией.

На первом этаже людей в рабочей одежде пускают без вопросов. Охранник даже от кроссворда не оторвался, чтобы поинтересоваться, куда он планирует прорваться в часы вне приёма. И Боря без проблем принялся подниматься по лестнице в отделение травматологии.

Но едва достиг ожогового, как нос к носу столкнулся с отцом.

— Боря? — повёл седеющей бровью Пётр Глобальный.

— Здорова… отец, — с заминкой ответил сын.

Застыли, растеряв мысли. Неловкость сквозила в каждом движении как сквозняк от периодически распахиваемых дверей.

Батя почесал нос замотанной в бинт ладонью, затем поскрёб затылок неуверенно и обронил:

— Слушай, я на север собираюсь.

— Опять? — почти не удивился сын.

— Ну да, чего тут ловить? Только чепухой страдаю.

— Новый Год с семьёй хоть отметь, а по теплу уже рвануть другое дело, — прикинул Боря.

— Да не. Поеду, Борь, — сказал отец и тут же попросил. — Ты это… участок мой можешь помочь продать? Вы же сейчас всё это дело по компьютерам на раз делаете.

Сын скривил губы, напомнил:

— А ты мне покупал компьютер в детстве-то? Даже когда они всем доступны были.

— Борь… — прищурился отец. — Нормально же жили. Чего ты начинаешь? Задротом хотел вырасти? С плечами косыми? А сейчас вон какой богатырь. Все девки твои.

— Ну да, ну да.

Помолчали. Затем сын вспомнил о том, что это соседний участок и по нему как следует тяжёлая техника прокатилась. Предложил:

— Давай я его куплю. За сколько продашь?

— Тебе? — удивился отец. — Да кто ж его знает?

— Ну говори цену… отец.

— Да за сколько купил, за столько и продам.

— По себестоимости, выходит? — хмыкнул Боря и зашёл в банковское приложение.

— Хотя земля сейчас каждый год дорожает, — тут же прикинул Пётр Глобальный.

— Да ты ей владел не больше месяца, — напомнил сын и дождавшись озвученной цифры, только спросил. — Номер к карточке привязан?

— Да привязан, — ответил отец, не понимая подвоха.

Но тут его телефон оповестил о пополнении. Озвученная сумма за участок прилетела.

— Так это… это самое… — растерялся он. — Ты сразу купил, что ли?

— Ну да. Чего ждать? — хмыкнул сын. — С оформлением давай у Наташки решим всё, как вещи будешь собирать.

— Какие вещи? — удивился отец.

— Ты же на север собирался.

— А, ну да, — кивнул тот. — Но ты же про Новый Год напомнил. Вот теперь и думаю. А стоит ли с такими деньжищами ехать?

— Бать… от меня ты чего хочешь, а?

«Чтобы гараж следом купил или что?» — добавил внутренний голос, но вслух это Боря сказать постеснялся.

Незачем отцу грубить. Напротив, как-то помочь хотелось. Не молодой уже по северам шляться. Но куда его сейчас ещё деть? Обратно в теплушку? Наташке под бочок?

Все эти сомнения словно в глазах отобразились.

Так как отец буркнул:

— Короче, спасибо за скорость. А по бумагам там решим, — и ушёл обратно в отделение.

«Уже не понятно, поедет на север или нет», — заметил внутренний голос: «Как деньги всё-таки меняют людей».

* * *

Общая палата № 6.

Травматология обновила шестую палату в один день. Наная с Моней положили на вытяжку с переломанными ногами среди ночи после аварии, тогда как Лапоть угодил с рукой в гипсе от кончиков пальцев до плеча и торса. Ещё ранее в тот день в палату лёг Вова-строитель, уронивший кусок бетона на ногу. Стены сносил, взявшись за шабашку, да та несущей оказалась. Что понял поздно, когда кусок потолка на ступню прилетел.

Вот и получалось, что Вова-чума прыгал по всему отделению на здоровой ноге, опираясь лишь на один костыль. А Нанай с Моней как люди сидевшие, его быстро в оборот взяли. Утки им выносил и чайники таскал, уши развесив над байками с зоны.

Лаптев же на это дело смотрел сквозь пальцы. Не его дело, а на первое же предложение подшестерить и к своей персоне, чётко себя поставил:

— Мужики, я и одной рукой вас лежачих переломаю, как печенье. Оно вам надо? Эти вот все новые гипсы, истории с «я упал» сочинять?

— Какие мы тебе мужики? — только возмутился Нанай, который с момента аварию смотрел на мир прямо.

Этот фокус был настолько непривычным, что бесило. Теперь к нему можно было подкрасться сбоку. А подсматривать за молоденькой медсестрой в прогибе вообще не выходило.

И как так жить?

— Бабы, что ли? — подлил масла в огонь Лаптев, поймав косой взгляд от обоих.

Всю ночь не спал по этому поводу. А на следующий день пошёл на решительный примиряющий шаг, чтобы в ночи кемарить спокойно можно было.

Так его стараниями в палату доставили телевизор. И всех разговоров только и было, что на тему — новости смотреть по Россия 24? Или трансляции по Матч ТВ?

Как водится, сошлись на шоу «Уральских пельменей», быстро устав от комиков с ТНТ. Видимо устали и сами комики, так как многие из них тоже оказались на СТС. Оказалось, что можно шутить, не унижая друг друга и постоянно не жалуясь на жён и мужей, которых выбирали… сами.

Когда в палату впервые вошёл друг Вовы в зимней форме постового, Моня с Нанаем поднапряглись. Однако, старые друзья вспоминали много весёлых историй из деревенской жизни и на них даже никто не шикал во время рекламы.

А когда Бобрышева обследовали и следом госпитализировали с трещиной в черепе на затылке и вялотекущим сотрясением, и он переоделся в спортивное, Моня с Нанаем с Вовы на санитарку переключились в своих призывах. Потому что как бы чего не вышло.

Однако, одна санитарка на всё отделение была постоянно в работе и часто её было не допроситься. Как и медсестру с поста гонять. Волей-неволей, приходилось помогать и Вове, и Бобрышеву, а иногда и самому Лаптю.

Но к чести бывших зеков, стали они гораздо попроще. И тон свой недели вынужденной лёжки спустя сменили.

Моня по итогу даже прикидывал, что неплохо бы на работу устроиться.

— Бля буду, да хоть таксистом! — уверял он подельника. — Достало что-то меня под лезвием ходить. Князь этот мутный ещё оказался. Ни рыба, ни мясо.

— На воле вообще все волком друг на друга смотрят, — поддержал Нанай. — Бабки, бабки, бабки вечно. А где они вертятся? Кто их крутит? Хоть бы адреса указывали, куда подскочить.

— Не выйдет таксистом, — заявил Бобрышев. — Новый закон выходит. Нельзя в такси уже многим группам лиц «с ограничением» работать. Я вообще удивлён, как вам права выдали.

— Кто выдал? — едва не спалился Нанай и тут же подушкой получил от коллеги, который тоже никогда на водительское удостоверение не сдавал.

— Зря я с трудовиком бухал, — вздохнул Моня. — Так бы хоть бы девятый класс закончил. А он всё «наливай, не выдумывай»… Тьфу!

— Правильно Хрущ говорил, — вздохнул Нанай. — Нет высшего образования, и жизни на воле не будет.

В этот момент в палату зашёл Боря. И расслышав речь о работе, с ходу предложил:

— Мужики, вы что, подработать хотите? Мне как раз грузчики не помешают.

— Какие мы тебе му… — уже привычно хотел ответить Моня, но следом Нанай бросил в него подушкой, вернув снаряд.

— Слу-у-ушай, да может и грузчиками пойдём, — прикинул Нанай, распрощавшись с мечтой таксовать. — Ты только время дай гипс снять. Чешется же пиздец! Как с ним работать?

Моня вздохнул. Напарник уже сдался. Вот-вот потеряет статус блатного за возможность купить, а не украсть или отжать печеньки. Но сам ещё неделю полежит и тоже хоть флаеры раздавай иди. Ну или кошельки собирать с заточкой по тёмным подъездам. На что здоровья хватит…

До палаты Лаптева Боря добрался без приключений. Тот валялся на боку, баюкая руку в гипсе и смотрел телевизор. На сцене прыгал рыжий парень. А кудрявая диктор локальных новостей с лёгкой улыбкой рассказывала с каким фурором группа Город на Неве дала концерт в Новосибирске.

Нового солиста Романа Новокурова группа приняла на ура. И слушатели оказались благосклонны. Даже поливать никого со сцены не пришлось из фанатских соображений.

«Даже не позвонил», — отметил этот факт внутренний голос Бориса: «Семейное у них, что ли? Делаешь людям добро, помогаешь, а они как должное принимают».

Боря тут же пообещал себе, что будет лучше. И взлетев по жизни, никогда не забудет о тех, кто остался пониже.

А пока поставил пакет с передачкой на тумбочку Лаптю и сказал:

— Слушай, разговор есть. Обсудить бы…

Лаптев кивнул и уже собирался обуть тапочки, чтобы двинуть в коридор и холл от лишних ушей, но по телевизору пошла криминальная сводка. Крупным кадром показали сгоревший остов джипа на эвакуаторе.

— А, это ночью прадик сгорел! — воскликнул Бобрышев, тут же заинтересованно подойдя поближе к экрану. — Шеф говорил, что без номеров. А от человека остались одни рожки, да ножки.

Боря побледнел, распознав в пациента палаты старшего лейтенанта, что едва не поймал его с опасным грузом. Но тот то ли забыл, что ли делал вид, что не помнит.

«А может, не так просто в больницу положили?» — прикинул внутренний голос.

Убедившись, что ему ничего не припоминают, сантехник выдавил из себя:

— А номер кузова как же?

— Куда там? — отмахнулся старший лейтенант в штатском. — Там такой жар был, что всё лишнее сгорело. Эту горку сразу на металлолом можно сдавать. Жидкий терминатор.

— А человек… медкарта… зубы? ДНК как же? — заставил себя ухмыльнуться Боря, как будто шутку сказал.

— Чего-о-о? — удивился Бобрышев. — В лучшем случае по камерам лицо распознают, если где-то в свете фонарей под рабочей камерой прокатился. Половина по городу не работает. Да и ночью дело было, говорю же.

— Что случилось то? — спросил Лапоть уже на выходе из палаты.

— Геморрой на раскрываемости соскочил, — брякнул Бобрышев. — Ещё один висяк следователям. Своих как будто мало.

Глобальный кивнул и по коридору пошёл гораздо увереннее. Спрятались в холле за фикусом, что грозил перерасти в дерево в огромной кадке. Там разговор и начали.

— Ну… рассказывай, — обронил Лапоть, в миру более известный как Роман Геннадьевич Лаптев.

Оглянувшись вокруг. И даже заглянув в кадку на предмет прослушки, Боря перешёл на быстрый шёпот. И неожиданно для себя выложил всё.

— Ну, Бита… ну даёт! — хмыкнул Лапоть. — Карма, хрена поделать. Столько говна людям наворотил, вот и в ад забрали пораньше. Без очереди. Бывает.

Боря ждал советов. Ничего не стал добавлять. О мёртвых либо хорошо, либо ничего.

«Кроме Горбачёва, конечно», — уточнил внутренний голос: «Про него лучше правду».

— Короче, — перешёл на серьёзный тон Лаптев. — Что номера перебил при идентичных номерах двигателя, молодец. Это верно. Теперь тебе остаётся лишь перебить номер кузова на тот, что указан в документах. Услуга дешевле чем указана цена продажи в договоре купли-продажи. Номерок один дам, сделают в мастерской без вопросов.

Боря кивнул, глядя перед собой в одну точку.

— А что ты растерялся? — потряс за плечо Лапоть. — Это вынужденная мера, если хочешь уцелеть от внимания бандитов.

— А джип теперь что? — уточнил Глобальный.

— Джип ты всегда можешь подарить Заре, если совесть мучает, — хмыкнул Лаптев. — Причину сам придумаешь.

— Это будет честно, — подумал сантехник.

— Борь, ты только не думай, что она, овдовев, в одних трусах осталась, — покачал головой собеседник. — Всё там в порядке с наследством. Не корками хлебными питаются на воде. Сам смотри, короче. Я бы на твоём месте лучше о Князе подумал.

— А что с ним?

— Ну его правую руку грохнули. А это ты должен был быть. Значит…

Зазвонил телефон сантехника. Боря мельком глянул на дисплей. А там «Князь».

— Помяни дьявола, — добавил Лаптев и перекрестился. — Слушай, ну Шаца я курс дела поставлю. Решат с этими отморозками по полной, раз сразу не вкурили. А ты с Князем иди пообщайся. С глазу на глаз. Так вернее.

— А что ему сказать? Как есть? Или…

— Дурак, что ли? — покрутил пальцем у виска Лапоть. — Скажи встретил Биту в аэропорту на его автомобиле, как он просил. Он пересел за руль, выбросил тебя в городе и домой покатил. Дальше не в курсе, что было.

Боря подумал о камерах в городе, но потом вспомнил, что порядком отстал от Битина в городе. Кто будет сопоставлять?

— А «если что»? — уточнил Боря, рассчитывая составить план «Б» до того, как он прогорит план «А».

— А если менты начнут прессовать, то говори «случайно» его догнал и с места катастрофы уехал от страха. За это максимум административку впаяют. А то и штрафом отделаешься.

— Ясно.

Боря поблагодарил товарища и твёрдым шагом направился в палату к Князю. Предстоял нелёгкий разговор.

«Главное побольше слушать и поменьше болтать», — порекомендовал внутренний голос.

Дёрнув дверь, Боря зашёл в вип-палату.

Глава 15 Киллер Иванов

Киллер Руслан Иванов не любил пачкать рук. Со стрелковым оружием он навозился ещё в Сирии в Пальмире, а практики хватило по горло ещё в Ливии, в Триполи. С тех пор вообще не понимал грязных прикладов и пыльных оптических прицелов.

К рукопашному бою и холодному оружию Руслан вовсе относился с усмешкой с тех пор, как хлебнул на Донбассе добровольцем с самого начала сопротивления в 2014 году. Какой в них толк против тяжёлой техники, где масса и калибр решает?

А вот взрывы вдохновляли Иванова. Выходило грубо и эффективно. На дистанции дальнего боя — ещё и безопасно. Ты можешь даже не видеть противника. Часто вообще палили наугад, но чем мощнее был взрыв, тем меньше от цели оставалось. И порой даже небольшие мины оставляли от многотонных танков бесполезную груду металла.

Вдоволь наслушавшись разрывов артиллерийских расчётов, вернувшийся в глубокий тыл военспец Иванов сначала затих и пытался прийти в себя, перестроиться на мирный лад. Но взрывы преследовали его в каждом сне.

Руслан подскакивал с кровати в поту, и с тревожным сердцем не мог уснуть до рассвета. Он подлетал с каждым воспроизведённым воображением и памятью снарядом. А затем весь день ходил как амёба и не понимал простой мирной жизни вокруг. Как можно не расставлять снайпером по крышам? Почему на возвышении не стоят удобные пулемётные точки? И почему никто не падает на землю, когда раздаются хлопки?

Покурив в очередную бессонную ночь, Иванов вдруг понял, что взрывы от него никуда не денутся. Это — его стезя. И если полноценную артиллерию Иванов заиметь не мог, даже когда склады с законсервированной военной техникой были полны, то запастись тротилом и пройти дополнительные курсы подрывного дела — вполне.

На бытовом рынке было полно дронов. А в глубинке на широких просторах Сибири хоть БПЛА запускай. Не сразу заметят.

Но зачем это всё, когда есть старые-добрые машинки с дистанционным управлением? На дорогах с асфальтовым покрытием — лучшее средство доставки.

Закладывать взрывное устройство под днище бензобака средь бела дня Иванов не стал. Мало ли камер по округе? Всё не предусмотришь. Лишь нацепил спутниковый маячок над колесом клиента. С ним из радиуса поражения выходить можно без проблем и на электронной карте местности на планшете всегда видно, где жертва.

Остаётся только момент атаки подобрать. А заряд и машинка на дистанционном управлении доставить может. После взрыва от такой ничего не остаётся. Ни улик, ни свидетелей, если дело в ночи провернуть. Заказчик сроков не уточнял. Сделай дело, говорит, и всё тут. А когда — сам решай. Аванс был уже на счету. Так чего тянуть?

Выйдя из торгового центра с новой, большой, мощной и даже красивой машинкой на пульте управления, Иванов уже хотел отложить решение вопроса на следующий день. Но планшет прислал уведомление. Сигнал, ненадолго потеряв связь с вечера, вновь обозначил присутствие клиента на карте.

Посмотрев на дисплей, стало ясно, что клиент из зоны промышленной застройки выехал, где гаражи ещё советской застройки расположены. А это означало, что поедет он двумя путями. Либо вглубь спальных районов и это далеко от него, не достать. Либо на северную трассу свернёт, что вела из города в сторону деревень и коттеджных посёлков. А эта дорога в трёхстах метрах от торгового центра к заранее подготовленной точке, где нет камер.

Не спеша вставив батарейки в пульт и прикрепив к спине болида изолентой заряд, Иванов решительным шагом направился к перекрёстку. Подмышкой машинка-подарок. Племяннику, если спросят. Сам заряд покрашен и замаскирован под деталь корпуса. На вид как пластиковая деталь. Сразу в глаза не бросится.

А что ещё? В рюкзаке за плечами пульт, достать только. Планшет ещё и самое интересное — «переключатель светофоров». Радиоэлектроникой Иванов увлекался с детства и не переставал удивляться, что из многих китайских гаджетов на алиэкспрессе можно доделать подобные вещи.

Пульт не захватывал управление над светофором как таковым. Для общегородской системы или автономно работающего светофора в принципе ничего не менялось. Но магнитно-электронный импульс временно сбивал привычную программу. И с радиуса до сотни метров на срок до пары минут он без боязни быть обнаруженным мог спокойно включить красный, после чего поставить машинку на землю, достать пульт и отправить её в путь. И как снаряд РПГ-7 поражал любой танк в бок или со спины, так и машинка отправилась в путь, чётко выполняя команду из зоны видимости оператора.

Она просто доехала по дороге до джипа, ожидающего переключение светофора, сблизилась с бензобаком, затем в руки киллера лёг другой пульт с единственным тумблером.

Активация, переключение… бум!

Холодная голова, чистые руки. И никаких следов.

* * *

Князь с большим аппетитом ел свежий творог со сметаной. Прямо с маленькой ложки. Зина кормила тщательно, старательно подтирая крошки «сопливчиком». Ухаживала как за ребёнком.

Всё просто: чем меньше двигать руками, тем меньше болят рёбра и, тем более, шея. Привык уже, что сильная женщина перехватила инициативу.

Без кашля к выздоравливающему пришёл аппетит. С ним новые силы, мышление, а затем осознание. Князев вдруг понял, что проблема с Шаманом каким-то магическим образом решена. Это развязывало руки по бизнесу. Дальше просто — всегда можно кинуть с новой поставкой оружия.

«Только подгадать момент. Заодно перебить всю его чёрную рать», — прикидывал мастер планировки, который хоть и не читал трактат Сунь-Цзы «Искусство войны», и понятия не имел о «тридцати шести стратагемах», зато мог отличить тактику от стратегии и по жизни слыл фартовым.

А ещё прибыл Бита. Звонил с аэропорта. Это внушало уверенности.

«Поддержит во всех новых проектах», — был уверен Князев.

Это хорошие новости. А вот предпосылки в виде мрачного лица дочери были Князеву не по нраву. Как и упавшее до нуля уважение будущего зятя. Вроде только с лужи пил и ночевал в хлеву, а тут начал мычать что-то в ответ и трубки бросать.

«Дальше что? Пиво, припасённое на утро, выпьет?» — ужасался Князев, не привыкнув к тому, что ему давали отпор: «Никакой он не зять с таким отношением. Даже под пулями не ходил. Подумаешь, пару раз приманкой побыл… Но ведь уцелел же!»

Решение было простое, как голосование. И Князев решил, что сантехник в семье им больше не нужен. Проще Биту с бабой его бестолковой развести.

«Нормальный бы родственник получился, понятный», — прикинул Князь…

Утром нанятый киллер отчитался о проделанной работе, что порядком подняло настроение. В сообщении только уточнил стронное «одно кольцо от машины и осталось».

Гадая что за кольцо, Князев, как водится, набрал номер убитого, чтобы отвести от себя подозрения. Общались, мол, как общались. А куда пропал — не знаю. И послушав переадресацию, выздоравливающий спокойно хрустел сахаром на зубах. Кто вообще творог без сахара ест-то?

Прикинув так и этак, Князь уже решил было, что опечатка. И правильно «колесо». Но когда дверь в палату резко распахнулась и на пороге показался Боря, только побледнел и рот открыл.

«А кольцо-то обручальное!» — молнией промелькнуло в голове, а следом: «А Боря не женат. И колец не носит. Значит, дело труба».

Глядя на побледневшего как полотно после стирки отбеливателем Князева, Глобальный кивнул главе семейства и обнявшись с Зиной, присел на стул напротив кровати.

— Привет, Князь. Как здоровье? Чего звал? — старался вести себя как ни в чём не бывало сантехник.

— Ты… ты… Биту встретил? — выдавил из себя Артём Иванович, не в силах сразу собраться с мыслями.

Нельзя показывать эмоций, поймёт. Но и осознание того, что кольцо носил совсем другой человек — скрыть было сложно.

— Конечно, встретил, — уточнил Боря с лёгкой запинкой. — На его машине.

— А… потом? — сморщился Князев как чернослив, сославшись на боль в рёбрах.

— Потом он меня в городе выбросил и домой поехал, — уверенно ответил Глобальный, так как сотню раз повторил эту фразу про себя, пока шёл по коридору.

— Выбросил… и поехал, — повторил, едва не задрожав лицом от гнева Князев.

Играя желваками, замолчал. Внутри похолодело. Встало колом. И пока речевой аппарат замер, в голове роились мысли, что киллер каким-то образом перепутал автомобили. Они ведь внешне похожи. А если наблюдение вёл наружное в городе, то Борю за рулём мог увидеть. Вот и сработал, не убедившись, когда уже Битин домой ехал.

Предположение выглядело логичным.

«Киллер схалявил», — вдруг понял Князев: «Но почему по номерам не пробил? Халтурщик ёбанный!»

И из белого лица Князев следом малиновый оттенок приобрёл.

Зина как посмотрела на него, так всплеснула руками:

— Тёма! Тёмочка, ты чего? На тебе лица нет! Сердце прихватило? Или что? Болит? Сильно болит? Где болит? Покажи на мне! На мне можно!

Она захлопотала вокруг него, а Князев следом ощутил, как по щекам бегут слёзы. Нет, он не ревел. Но душа разрывалась на части. И эти осколки просто вспарывали оболочку и что-то вытекало из глаз.

Он убил своего коллегу, подельника, собутыльника. Тех не жалко. Но ещё прикончил и — друга. Считай, собственными руками. А объект его охоты пристально смотрел в глаза. Возможно, вообще не понимая, что произошло.

«Дуракам везёт», — подумал Князев и в сердце действительно кольнуло.

— Тёма, держись, я сейчас медсестру позову! — Зина рванула в коридор, заголосив как сирена.

Глобальный с Князевым на миг остались один на один.

— Ты… ты… — пытался сказать убийца, но не мог.

— Тише-тише, Князь… Береги здоровье, — добавил Боря, поднялся со стула и со спокойным видом вышел из палаты, едва вбежали люди в халатах.

Похоже, этот разговор они отложили на потом. Человек при приступе боли много не скажет. Зачем мучить? Вызовет ещё раз — поговорят. Или голосовым можно будет отделаться.

Но следом встало сердце самого Глобального. По коридору промо к нему, презрев все бахилы и халаты, спешили люди в форме.

Боря невольно застыл, сам побледнев как мел.

«Какая всё-таки быстрая штука эта карма», — заметил внутренний голос, смиряясь с неизбежным.

Он уже протянул руки для наручников, но сотрудники правоохранительных органов просто обошли его стороной.

А один даже заметил:

— О, сантехник, что ли?

— Да, — выдавил из себя Глобальный.

— Батареи мне можешь повесить?

— Только весной, как отопление отключат, — сразу включился рабочий мозг.

— А перекрыть никак?

— На улице ночью до минус сорока доходит, — напомнил Боря. — Соседи будут жаловаться. И не дай бог, перемёрзнуть успеет, если много комнат в квартире. Лучше подождать.

— А как ты узнал, что я живу в многоквартирном доме? — поразился дедукции сотрудник.

— Если бы жили в своём доме, то озадачились бы этим вопросом раньше.

— Голова! — восхитился потенциальный клиент. — Ладно, номер тогда оставь.

* * *

Майор Вишенка с вялым одобрением слушал отчёт внедрившегося агента. Леся Василькова уже досконально знала расстановку в доме Князевых и даже напросилась разгрести гараж от хлама при первом случае.

А потом разгребла как следует! Но даже обнаружив в нём тайную комнату, не обнаружила там ничего подозрительного. Пустое помещение.

— Комната-то тайная, только в ней никаких тайн. Отсек под колёса, наверное, — бодро отчиталась та. — Дома вообще никого нет почти. Служанки уволились. Князев в больнице. Никто не заходит. Зина с Кирой только по очереди дежурят, дома отсыпаясь. Но часто я вообще дома одна. Каждый уголок уже облазила. Нигде никаких признаков оружия. Они его даже не обсуждали при мне. Жучки я ваши везде поставила, где сказали.

Вишенка скис. Действительно, жучки работали исправно. Но на них лишь редкий скрип и звуки шагов и Леся песенки поёт, убираясь по дому в наушниках. Зарплату отрабатывает

Кто ещё был? Кира поставки чая обсуждала с поставщиками, а Зина подружке жаловалась на сорванную свадьбу. Проверили всё и всех. В одном случае действительно — чай, никаких шифровок. В другом подруга как подруга, правда немного проститутка. Но не злоупотребляет. А сверху чётко поставили приказ «малый бизнес не кошмарить».

— Так, может, подвал? Подпол? Гараж на улице? — перечислил возможные варианты майор, всё ещё очень надеясь на лычки подполковника.

— На улице никаких строений нет, кроме беседки и сетки под волейбол и большой теннис, — продолжила отчёт Василькова, действительно искренне желая помочь следствию.

Всё-таки парень оказался мудаком и пропал с радаров. Только на экране телевизора его и видно. А Боря ни в чём не виноват. Он за тем домом со строениями только приглядывал. И за сиделку заплатил исправно. А теперь и сиделка не нужна, и Рома исчез, и Зоя на радостях о ней забыла, как о подруге. Словно другую подругу завела.

«Вот так отчитываешь, отчитываешь человека всю неделю, а он раз и исчез», — подумала Василькова и продолжила отчёт:

— Никаких подвалов я не обнаружила. Даже цокольного этажа нет. Гараж только и сауна внутренняя с комнатой отдыха и душевой. Там я лазить боюсь. Только пыль протёрла. Но тазики и вехотки не выглядят подозрительно. Вы скажите куда ещё залезть, я залезу. В камин ещё сегодня залезла, потом отмывалась час к ряду. Трубочиста пора Князевым вызывать. А то на Новый Год Санта-Клаус в такую трубу даже не насерет. Не то, что пролазить не будет.

Вишенка расплылся в кресле.

«Вот так дела! Так начальство и самому трубу скоро прочистит. Так никакие вложения в баню не окупятся», — подумал председатель.

Оружие в дом заехало. Это знал точно. Даже — неоднократно заезжало и немножко выезжало. А куда делось? Кто его знает? Нету.

«Мистика какая-то!» — ещё подумал Вишенка, но тут в дверь постучали.

— Ладно, идите и служите дальше, Василькова.

— Есть!

Отправив Лесю дальше выполнять свой гражданский долг искать до последнего хоть под последним половичком, майор получил известие, что убит правая рука Князева. Некто гражданин Битин.

— Прилетел с Турции. А через несколько часов по возвращению в город взорвали в автомобиле, — отчитался ему уже официальный служащий. — По камерам отмотали, лицо заметили, автоматика распознала. Ехал до перекрёстка, а потом — бац. «Подрывник» сработал. Его почерк.

— Куда «бац»? Чего «бац»? — уточнил Вишенка, так как любил детали, а не художественное описание.

А данные как раз не сходились. Так как ранее Подрывник часто работал на самого Князева.

«Может, поссорились?» — ещё подумал майор и пригвоздил подчинённого взглядом.

— Только кольцо и осталось обручальное. С гравировкой «с любовью, С. Е. Битину», где С. Е это Сергей Евгеньевич', — немного смущённо доложил докладчик. Отпечатки у нас в базе есть, но проверить не удалось, сами понимаете. Всё сгорело. А зубы по каким-то подвалам похоже делал. Нет медицинской карты. Даже в поликлинике местной не прописан Битин. У частников пару раз триппер лечил. Но там только группа крови.

— А что машина? — окончательно скис майор.

— Выгорело всё подчистую, как из бочки бензином полили. Подрывник своё дело знает. Пробили по базе транспорт. Внедорожник по корпусу подходит. Там несколько лет однотипные делали, правда. Не отличить. Но таких в городе немного. Номер на двигателе совпадает. Без номеров только был.

— Почему без номеров? — приподнял бровь Вишенка, пытаясь понять зачем Князю убирать своего человека. С другой стороны — в Турцию его оправил. С глаз подальше. Тоже показатель, что поссорились.

— Погонять, может, на ночь глядя решил? — предположил докладчик.

— Хочешь сказать, что он штрафов испугался? — усмехнулся Вишенка. — Он же на джипе ездит и в элитном посёлке живёт!

— Не могу знать, — вытянулся по струнке подчинённый, ощущая недовольство начальства и тут же добавил тише. — Жене сообщить?

— А где она? — переспросил Вишенка.

— Так в Турции осталась.

— Ну так и нахер человеку отдых портить? — поморщился председатель. — Приедет, сама узнает. По прилёту сообщим. Пробей пока, были ли у неё мотивы? Конфликтовали, может?

— Полагаете, это она Подрывнику мужа заказала?

— У богатых свои причуды, — грозно повёл бровями майор и показал на выход. — Работаем!

Снова посмотрев на доску с подозреваемыми, Вишенка решительно перечеркнул фотографию Битина. Затем поставил на фотографии Князева вопрос.

Звонок в кабинет вновь всё переиграл. Звонил полковник Кашин и в строгой форме потребовал результатов до новогодних корпоративов.

— Есть выдать результаты! — отдал честь Вишенка.

Всё-таки и у стен есть уши, а значит, могут быть и глаза.

После чего Бронислав Николаевич достал из стола папка по делу Князева. Взвесил в руке. Выходило грамм семьсот. Вместе с парой свидетелей. Вымогательство, разбой, это куда ни шло. А по уходу от налогов на десятки миллионов можно и со смежными ведомствами доработать. Лет на пять-семь вытянет. А как колоть начнут, может и до десятки дотянет.

Проходя мимо зеркала, Вишенка остановился и сдул пылинку с погона. У новогодней ёлки лучше будет смотреться в праздничном кителе с погонами подполковника. А дальше пенсия и хоть трава не расти. Посёлком заниматься надо!

«Не Шаца же за жопу брать в самом деле», — ещё подумал майор и пошёл собирать группу захвата.

Долечиться подозреваемый может и в областном лазарете. А по Подрывнику после праздников доработают.

Глава 16 Киллер Иванов-2

Киллер Иванов привык к точности в деталях и последовательности действий.

Когда прилетел аванс, он сразу взялся за работу. Цель была поражена с гарантией в сто процентов. Больше просто нет. Если кто-то говорит, что сделал больше или выложился на двести-триста процентов, то он бесполезный, необразованный еблан. Либо переделывал работу по два-три раза. Что только подтверждает предыдущее утверждение.

Когда вместо оставшегося гонорара заказчик ушёл в глухое подполье и перестал брать трубку, отвечать на сообщения, а затем и вовсе перешёл на переадресацию, пришло понимание — обманули с оплатой.

Только симки зря потратил. Опять у цыган новые брать. Паспортов у них много. Как и людей, которым безразлична их судьба в системе.

Но за половину цены киллер работать не желал. Руслан даже считал, что обесценивая работу других, люди множат отношения на ноль, что недопустимо при профессиональном подходе. Профессиональном деле. И особенно недопустимо — в особых профессиях.

Репутация страдает.

С привычным педантичным подходом к работе, киллер Иванов слепил и покрасил новый заряд и пошёл в магазин за новой машинкой.

Если Князь решил его кинуть, то сам полетит далеко под небо. Автомобили его в городе известные. Ближайший в больнице стоит. Друг по камерам пробил. От маячков не отделается. Останется только время подгадать, когда за новогодними покупками в город отправится.

А он отправится! Все отправляются.

Проблема в подходе. Князев словно думал, что любого исполнителя можно списать. Но он никогда не был на войне.

Её нельзя представить, в неё можно только окунуться, вляпаться, хлебнуть по полной. Заносчивый писатель может заявить, что достаточно воображения для полного погружения. Но нет, киллер Иванов точно знал, что каждый писатель, сценарист, режиссёр и журналист может идти козе в трещину с их воображением и привычными подходами, если над ним не летали пакеты Градов и Торнадо не били в сотне метров от мест привычной прогулки.

Ибо всё, что они себе представляют — чушь. Жизнь страшнее.

Можно сколько угодно смотреть в детстве и юношестве фильмы о войне, слушать песни о ней, знать наизусть. Но когда просыпаешься среди ночи от взрывов, от которых подпрыгивает дом — это другое. Это нельзя поставить на паузу, сходить за попкорном или сделать перерыв. Можно только принять как есть.

Жизнь как данность!

Проблема Князева заключалась в том, что что он всё ещё считал себя взрослым. Но киллер Иванов воспринимал его как ребёнка. Не важно бородатый это ребёнок, усатый. Важнее, что не обстрелянный. Пороха не нюхавший.

На всех подобных «гражданских со светлыми глазами» Иванов смотрел как на детей. Он был старше их на целую жизнь. Трахать таких гражданских лиц в тылу, заводить с ними семьи, брать обязательства — всё равно, что иметь дело с детьми. Хрен его знает, как он проявит себя, этот небитый и благополучный малыш, когда жизнь немножечко прижмет.

Как человек или как чмо отреагирует? И какое дерьмо из него полезет?

Чуть ближе к пониманию мира для Иванова были инвалиды. Люди после многочисленных операций, прошедшие по грани жизни и смерти и сумевшие вернуться. То, что они пережили, можно было приравнять к войне. А вот детишки, которые выглядят как взрослые дяди и тети, бесили. И оставалось лишь жалеть, что обряды инициации остались в далёком прошлом. Через них как раз и становились взрослыми.

«Чёрная полоса» жизни была ни при чём. Если бы не война, Руслан Иванов жил бы дома и не держался за ненавистную работу, (потому что иначе нечем платить за жилье). Но война пришла, дыхнула пожарищами, облизнула как следует и эта смесь, что пропитала его с ног до головы, не высохнет. Её нельзя утопить в вине, прокурить, заебать. Можно только на время отвлечься.

Отвлекался киллер Иванов в работе. А если эту работу ценили лишь на половину, то это уже проблема заказчика. Раз на фронт он идти не собирался исправлять косяки кровью, значит сто грамм фронтовых нальют и поставят ему уже на надгробную плиту. Рядом с траурной лентой.

* * *

Майор Вишенка в то же время читал распечатку звонков и сообщений Князя. Начало либо стёрли подчистую, либо телефон новый. Но технари только развели руками.

Но на этот самый телефон, что перешёл в разряд вещдоков, неожиданно начали звонить и писать с разных номеров, зарегистрированных по Новосибирской области и паре прилегающих районов. А один раз даже голосовое оставили, правда с изменённым голосом.

Угроз накопилось достаточно, что привлекло внимание.

«Дело сделано, жду оплаты».

«Что за дела? Цель поражена. Баланс не пополнел».

«Князь, с огнём играешь».

«Ну ты, сука, у меня попляшешь!»

Пробить звонившего не получалось. Менял телефоны и места звонка как перчатки. Но у Вишенки не осталось и капли сомнений в том, что это дело рук Подрывника, который по их области отметился в шести эпизодах. Следственный комитет точил на него зуб. Близко подобрались, да не укусить.

«А у самого Князева на Битина похоже целая челюсть выросла, раз решил кокнуть», — ещё подумал майор и снова перевёл взгляд на подозреваемого.

— Что, бизнес не поделили? — спросил Бронислав Николаевич.

Князь моргнул, но смолчал.

Это одинаково можно было расценивать как «да», и как «нет», и как «пофиг». Он отморозился и смотрел в основном перед собой. Врачи сказали — инсульт. Левую часть тела парализовало. Учитывая предыдущие травмы, выглядел подозреваемый как председатель колхоза, которому отомстила лошадь, изрядно потоптавшись на нём и станцевав напоследок за всю работу, что сделала она, а пряники доставались — ему.

Теперь никаких пряников. Слюна периодически свисает с губы, глаз дёргается, тремор рук. Прогнозов по выздоровлению никаких. Слишком жирное, изношенное тело. Только забота, ежедневный уход, правильное питание. Но кто за ним в служебном лазарете будет ухаживать? Дали кашу — ешь. Не ешь — не голодный.

Вишенка вздохнул. Учитывая состояние здоровья, могут отправить домой под подписку о невыезде. А то до суда не доживёт. Это дело даже хорошее. Жучков дома много. Может, тайник с оружием вскроет. Может, «по работе» людей позовёт. Затем всем скопом накрыть.

Но главное, что понял Вишенка из переписки — конфликт у них с киллером. Прямая угроза как бы намекала, что если отправить Князева домой прямо на своём автомобиле, пристроив группу слежения, то можно убить двух зайцев одновременно: оружейного барона на тот свет отправить и киллера за жопу взять.

«Один хрен этот на зоне не жилец», — прикинул Вишенка и начал собирать людей для операции под кодовым названием «хот-дог». Где варёной сосиской в тесте должен был выступить Князев, а за приготовление и доведения до румяной корочки отвечал бы Подрывник.

«А так хоть парой паразитов в городе меньше будет», — подумал майор: «Жаль, одного всё ещё придётся кормить».

* * *

Борис Глобальный действовал как по инструкции: съездил по адресу, перебил номер кузова. Но успокоится ли на этом Шаман и его ребята? Вопрос спорный. А вот сам сантехник успокоиться не мог и в нетерпении смотрел на телефон. Ждал звонка от Шаца. Вдруг чего путного скажет?

В эти часы Боря отвечал на все звонки, трижды спросив «чей Крым?», дважды послав «представителей службы Сбербанка». И один раз, хоть и с лёгкой заминкой, «следователя по особо важным делам», который сначала объявил, что на него открыто дело, а потом тут же попросил поучаствовать в раскрытии другого дела.

«Не подготовились, ребята», — отметил внутренний голос.

Болтая со всеми как в тумане, Боря вдруг понял, что сидит в комнате Дины, которая всё ещё предпочитала, чтобы её называли Дианой.

Сначала всё было просто и понятно. Попросила привести давно обещанные игрушки для секс-клипов. Игрушек тех у Бори хватало, в автомобиле после разгрузки гаража Яны даже осталась пара ящиков. Так что ящик Бобрышеву подарил, даже не заметил.

Нахватав упаковок в руки, Глобальный заглянул на огонёк, чтобы подарить деве лично в руки. Заодно попить чая и отчалить, уточнив, что на этом — всё. Никаких больше просьб и встреч. А с угрозами своими может идти по адресу проживания «следователя по особо опасным».

Но затем что-то пошло не так. Язык у Дины без костей. То одно попросила, то другое. А вроде не сложно. Ещё и безотказный. По итогу как-то само собой получились, что оказался в костюме Адама на кровати напротив профессиональной камеры на стойке.

Хитрая чертовка со своими женскими чарами и минетом с подкруткой знала, чем удержать мужика. А ещё отлично разгоняла туман в голове.

Боря хотел «не думать», и она позволяла именно это. Состояние какого-то внутреннего сосредоточения, при котором хоть в карты играй, хоть на порно-оскара служи.

Меняя позы, часто не слезая с шеста, Дина лишь изредка подбегала и настраивала ракурс. Но к её чести, справлялась без всяких посредников-режиссёров.

Если бы в комнате находился какой-то подозрительный мужик с длинной чёлкой, Глобальный не пошёл бы на это даже под угрозой расстрела. А так — удовольствие, гарантии и возможность отвлечься.

— Да ты не переживай. Я твоё лицо замажу, — говорила Дина, периодически добавляя смазки в флакончика на пальцы и освежая все входы и выходы.

— Ты же даже не возбуждена, зачем тебе это? — никак не мог понять Боря.

Красивая девушка, нагая, пошлая, с алой блестящей помадой. Она без всяких костюмов и сценариев вытворяла в просторной кровати такое, что лучше уже никогда не будет. Разве что эти отлучки и технические перерывы подбешивали. Голодного удава нельзя надолго оставлять одного.

— Как зачем? — удивилась Дина. — Я стану знаменитой и полечу в Голливуд. Ты разве не слышал, что с начала «опускания занавеса» уже две порно-актрисы дёрнули за рубеж?

«Как много мы потеряли», — заявил внутренний голос.

Боря промолчал.

— Слушай, кончи мне на лицо, а? — тут же заявила актриса для взрослых. — Хотя… стоп! Погоди, помаду подправлю. Всё, давай. Прямо на губы!

— А как же…звуки? — спросил Боря, уже и не понимая получает он удовольствие от процесса со всеми этими командами и техническими моментами или нет.

Красивая девушка и полное отсутствие запретов ещё не показатель хорошего секса. А сколько раз не перехватывал инициативу, так полностью Дина в процесс и не погружалась.

— Звуки я отдельной звуковой дорожкой вставлю, — заявила девушка. — Я и так рот приоткрывала часто, хоть предвыборную речь подставляй, даже не заметят. Сейчас главное — картинка. Давай, бык мой, наполни свою коровку.

— Ты же говорила, что на лицо, — напомнил сантехник.

— Кремпаи тоже неплохо смотрятся, — переиграла всё Дина. — Вид сзади всегда чумовой выходит. Это же моя рабочая сторона, раз с сиськами не особо повезло. Не у всех же дойки по пояс… Ну давай, кончай уже!

Скорее заставив себя финишировать, Боря наполнил её до краёв. И ещё некоторое время наблюдал, как она крутит попой, цепляя белое пальцами и размазывая по вагине.

Вновь зазвонил телефон. Боря посмотрел на дисплей. Номер из области. Надо брать. В основном всё говно меняет свои номера на московские и республику Татарстан, словно мёдом им там намазано. И почти никогда не звонят из ленинградской области или магаданской. Что было бы хотя бы честно.

Об этом и отчитывалось приложение.

— Ало.

— Боря! — раздался знакомый женский голос, но сантехник никак не мог вспомнить, где он его слышал.

И тут как до мурашек пробрало — Светлана! Может, номер его из каких-то переписок достала. Он-то ещё давно стёр, забыл.

Всё сразу в голове на место встало. Роман её бросил, да Глобальный и сам как-то забыл про девушку, что так и обитала на квартире почившей бабки на птичьих правах.

— Света? Что случилось?

— Менты… в смысле, полиция… меня выселяет, — сказала она. — Пока без предъявления обвинений, но к тебе есть вопросы. Я всё на тебя перевела, раз ключи дал и оставил.

Оказалось, что к ней наведался участковый Сомов. И не распознав никаких признаков обладания квартирой, предъявил обвинения. Округлый живот беременной его смущал мало. И не такое на районе повидал.

Но капитан дал второй шанс, когда расслышал Ф.И.О. Бориса Петровича Глобального. Другого сантехника на районе он всё же не знал. А этот — пригодится.

Однако, взяв трубку, капитан Сомов в ультимативной форме потребовал покинуть чужую квартиру и его.

— Боря, ты берега попутал? Хата муниципалитету переходит без наследников. Но это когда ещё будет. Выметайтесь отсюда оба и что я вас больше не видел!

— Да погоди-погоди, — прикидывал варианты Боря, что и сам квартиры никакой не имел. А у человека аллергия на животных. Даром что ли всю квартиру бабки от шерсти драили? — Кишинидзе рядом?

— А куда он денется? Пристал как банный лист к заднице, там и держится.

Выхватив трубку с матерками и заявлением «кто ещё к кому, глиста в фуражке!», старший лейтенант Кишинидзе тут же всё сгладил:

— Боря, здравствуй, дорогой. Сколько лет, сколько зим… не пили?

— Да выходит… много, — прикинул сантехник, не в силах забыть последних посиделок и проводов Стасяна на фронт.

— Боря, мы с Кристиной зовём тебя на свадьбу! — огорошил Кишинидзе. — Приходи, будешь желанным гостем. С моей стороны-то много гостей не будет. Человек семьдесят-восемьдесят всего. Пока прямые рейсы с Тбилиси не открыли, те, кто в возрасте по две-три пересадки делать не могут. Тяжело старикам. Правительства ссорятся, люди страдают.

А с её стороны, Борь — никого нет. Вот тебя и зовёт, как единственного знакомого в городе. Поддержишь? Не с Германии же гостей вести. Мы лучше там ещё одну свадьбу устроим. Символическую. Человек на пятьдесят.

— Погоди ты со своими свадьбами, — совсем растерялся Глобальный. — Так она развелась, что ли?

— Да, муж то в дурке, — ввёл в курс дела собеседник. — Таких быстро разводят. А по бабушкиной линии быстро второе гражданство получит, как возвращенка. Потом от немецкого гражданства откажется, как недвижимость всю продаст сгоняет. Короче, придёшь?

— Конечно, приду, — с лёгким волнением ответил Боря, так как на свадьбах ещё гулять не приходилось. А тут сразу — грузинская. Только уточнил. — А куда?

— Ресторан «Печень навылет». Знаешь?

Боря осунулся лицом, выдавил:

— Знаю. А… когда?

— В конце января. Я позвоню отдельно, уточню. А пока чисто для себя интересуюсь, чтобы иметь ввиду. Будешь ты, нет.

Подыскивая причины, чтобы отказаться, этот вопрос Боря отложил на потом, только поинтересовался текущей задачей:

— А с квартирой теперь что?

— Как что? — удивился Кишинидзе. — Либо забирай девушку, либо бери квартиру. В квартиру, конечно, ещё вкладывать о-го-го. Тут разруха. Так что лучше забери.

— Да погоди. Не трогайте Свету, — заявил Боря и посчитав в уме баланс, да миллион в запасе в банке, добавил. — Я куплю эту квартиру! Вот прямо сейчас риелтору позвоню и на днях найдём владельцев-хозяев.

Кишинидзе задумался и переспросил:

— Хочешь сказать, проблем не будет?

— Никаких, Кишка. Ты же меня знаешь. Моё слово — кремень.

— Эх, дать бы тебе по башке за Кишку, — вздохнул участковый. — Ну да ладно, прикрою. Срок тебе до конца месяца. Если что, с вещами на выход придётся.

— А вы когда со «служебной» квартиры с Кристиной дёрните? — тут же вставил шпильку сантехник.

— Тогда, до конца праздников, — быстро переставил сроки жених. — Но, чтобы до середины января — железно. Понял, Борь?

— Понял, понял… дай Свете трубку.

Успокоив девушку, Боря тут же пообещал всё решить. Ещё раз уточнив у Степаныча номер риелтора, сантехник вскоре набирал номер самого специалиста и договоривался о встрече.

Рано или поздно в жизни каждого человека приходит момент, когда наступает необходимость обзаводиться недвижимостью. Почему бы не сейчас? В конце концов, а ней будет жить его первый ребёнок.

* * *

Но этот день начался для Светланы ещё раньше. С сообщения в приложении для общения. Нежданно-негаданно активировался немец. Олаф Мергенштольц вдруг заявил, что развёлся с женой и «обо всём подумал».

Первый его посыл был предельно прост — он хочет вернуть Светлану. Вторая мысль даже походила на предложение — будут жить в его доме. А третье известие едва с ног не сбило.

Он предлагал ей оставить их ребёнка! Будет, мол, растить, любить, воспитывать. Только в себя придёт.

Что значит «придёт в себя», Света не совсем понимала. И просила уточнить. Но больше в сети Олаф сегодня пока не появлялся, а его немецкий номер был недоступен.

Это был час иск!

Посчитав все сроки и примерив партнёров, Света пришла к выводу, что это не ребёнок Бориса. С ним, конечно, было хорошо летом. Но зачала где-то в сентябре. В декабре — четвёртый месяц, как и подтвердили в местной женской консультации. Всё-таки проблем с гражданством и документами у неё не было.

Да не было и денег, но сначала Боря оставил, а потом Рома подкинул без объяснений причин. А сам пропал.

Жить было можно. Но не в этой убогой квартире со старыми тряпками на зассатом диване. Ей, (а заодно и ребёнку, пол которого решила обещали сообщить уже на следующем посещении консультации), жить будет лучше там, где зимой теплее.

А если Олаф решил взять на себя ответственность, то папа — он. Чего тут долго думать? Немецкий сантехник, по её мнению, всегда был перспективнее русского в плане жизненного роста.

Но Олаф на её сообщения и предложения не отвечал. Так что, когда в квартиру постучали люди в форме, Света сразу позвонила Борису. В конце концов, пока папой может побыть и он.

Глава 17 Аглая

Риелтор Аглая была карьеристкой, но предпочитала трудиться на себя. Её властная натура проявлялось в прямолинейной походке, как будто крейсер шёл полным ходом на рейде.

Эта же натура проглядывалось в стильной деловой одежде, состоящей из пиджака и юбки поверх колготок, несмотря на холода. А ещё эта сильная, дородная женщина небольшого роста с короткой, прямой причёской и большими золотыми серьгами водила автомобиль премиум-класса, что доказывало, что поставленных целей она добивалась.

Русая статная женщина ходила в норковой шапке и на высоких каблуках. От чего периодически проявлялся себя другая особенность — пышные как два ведра груди словно били в набаты. Ведь каждый мужчина в обязательном порядке сворачивал шею, глядя на неё. И стыдливо отводил глаза, стоило ей посмотреть пристально в ответ.

Груди были на вес золота, как по мнению Бори. Они подскакивали при ходьбе упругими мячиками, клонили её вперёд и были хорошо заметны даже за «бронебюстгальтером» с девятью рядами застёжек. Это были груди Шредингера. Спрятанные за расстёгнутым пиджаком и распахнутой сверху курткой-Аляской с капюшоном, они словно не были спрятаны вовсе.

Боря невольно залип, как загипнотизированная змеёй мышка перед броском, едва встретил её у подъезда.

— Здравствуйте, Борис, — обратилась она, а он сглотнул и попытался удержать взгляд на уровне глаз.

Но мужчина был выше на полторы головы и невольно заглядывал в эту таинственную ложбинку сверху-вниз, опуская глаза ниже положенного.

Конечно, она пользовалась своей выдающейся особенностью, закрывая почти 93 процента сделок на мужчинах. Глобальному даже показалось, что не устоял и Степаныч.

«Понять можно. Эффектная женщина», — словно ослабил галстук и внутренний голос.

Любоваться и любоваться такой только. А можно дышать этой женщиной с дорогими, ненавязчивыми духами. Тогда как сам себе Глобальный в рабочей одежде показался смешным и несуразным деревенским увальнем.

Промелькнула мысль, что в квартиру убитую стыдно вести такого человека.

— Борис, скажите сразу, чего вы от меня ждёте? — ещё в лифте прижала его грудью к стене риелтор. — Вы привели меня в эту квартиру сразу, и точно знаете, чего хотите. Но в то же время хозяев квартиры на встрече я не вижу.

— Она муниципальная. Я был в неё вхож по ряду причин. А сейчас мне нужно купить эту квартиру… подешевле. Прям, очень надо, — ответил Боря как можно подробнее.

Прозвучал логичный вопрос:

— То есть мне вызывать оценщиков, что вскрыли каждый косяк?

— Каждый косяк? — усмехнулся Боря. — Да я сам могу сказать какие там косяки. От старой проводки под полную замену от розеток до щитка, как и сам щиток, до полов и стен в грибке, труб и батарей под замену и разрегулированных окон. Двери на соплях висят, балкон голуби засрали. Откосов нет, с крыши капает. На унитазе ещё царь Горох сидел. А если точнее, то…

Лифт уже приехал и Боря открыл квартиру, запуская Аглаю внутрь, а он всё говорил и говорил, перечисляя косяки дома. Только с порога принялся ещё и показывать.

Никто этому не мешал. Светлана отправилась за покупками, едва выделил её денег на проживание.

«Как можно оставлять беременную голодной?» — был солидарен даже внутренний голос.

Закончил оценочную речь сантехник эффектным выводом:

— По сути здесь только дверь входная более-менее. Я удивлён, что квартиру можно было так засрать… Ой, простите за мой французский.

Аглая слушала внимательно. А затем приподняла общипанную и вытатуированную бровку, пожевала подведённую тем же татуажем и подкрашенную глянцем губку и заметила:

— А я смотрю вы разбираетесь в строительстве.

— Я же сантехник четвёртой категории, электрика корочки имею, да и по стройке разбираюсь. Сколько шабашил с мастером до армии? Сейчас вот ремонт только помещения закончил на Пушкина.

— Это то ранее убитое здание с выходом на площадь? — с ходу подхватила она, отлично разбираясь в географии города. — Я утром проезжала рядом, заметила. Там большие окна. Прелестно вышло. Персиковые спокойные тона. И сколько человек на вас работало? Или вы сами на кого-то трудитесь?

— Ни на кого я не тружусь, — смутился Боря, не привыкнув хвалиться. — Я сам.

— И сколько месяцев у вас ушло?

— Неделя.

Аглая поиграла бровками. Она жила по принципу «доверяй, но проверяй». И проверяла чаще, чем доверяла. Вот и в этот раз она достала из сумочки листик формата А-4, протянула его вместе с ручкой.

— Так, Борис. Вот представьте, что вы оценщик квартиры, которому надо не просто найти все недостатки, но и создать ориентировочную смету по ремонту. Чтобы не на словах всё было. Указывайте буквально всё, что знаете. Пишите подробнее. От лампочек до этой… как её… штукатурки!

Глобальный пожал плечами и расписал минут за двадцать полтора листа, порой комментируя:

— Так, это наливной пол из расчёта один мешок на полтора квадрата, чтобы сильно уровень не задирать. А тут стена завалена. Даже без лазерного уровня видно, что перепад где-то четыре сантиметра. Под девяносто градусов выровнять чтобы, маяки ставить надо, значит укрепляем стеклохолстом, если под покраску. А зачем ещё ровнять?

Закончив за десять минут ликбез и составив смету, Боря указал не только количество мешков и типы необходимого материала, но и примерные цену по рынку. Они, конечно, каждый месяц растут, но добавляя до пяти процентов, ни разу ещё не прогадал.

Затем с помощью калькулятора прораб вывел все траты по «минимуму» и по «максимуму». Подумал и дописал «оптимальный» вариант.

Аглая сначала вчитывалась в листик, морщилась, кивала. Потом лицо разгладилось. Достала печать, шлёпнула, расписалась, поставила дату и забавно провернувшись на одной ножке вокруг своей оси, вручила листик обратно с улыбкой:

— Ой, Борис. Я тут такого замечательного мастера по оценке неисправностей нашла. Лучшего в городе. Похоже, что это вам передали. Ознакомьтесь.

Боря хмыкнул, взял листик. А там всё уже официально, разве что запись от руки на компьютерную распечатку перенести, чтобы ещё и солидно.

— И сколько сейчас стоят такие услуги? — спросил он с той же улыбкой.

Шутят же.

— От десяти до пятидесяти тысяч за час работы, — без тени новой улыбки ответила она. — Из расчёта на то, что оценивать менее ста квадратов. Но когда речь идёт о коттеджах по двести-триста квадратов и более, брать лучше сдельно за полный день работы. Там речь идёт уже по сотне-другой за раз. На месте разбираться надо. Но и в этом случае мы экономим клиенту миллионы. Так что проигравшей стороны нет.

— От десяти до сотен тысяч за час-день? — удивился Боря. — Неплохо так!

— В вашем случае, Борис, речь идёт о пятидесяти процентах дохода, — уточнила риелтор и кивнула на листик. — Я беру половину. С другой стороны, я и приведу клиентов. Не надо никого искать. Вот сейчас я взяла бы двадцать тысяч с заказа, а это значит, что вы бы заработали десять тысяч. Сколько у вас времени ушло? Минут пятнадцать? Нет, это слишком мало. Надо брать инструменты и провозиться как минимум академический час. У вас же есть инструменты для замеров?

— Конечно, всё от лазерного уровня до тестера на розетки, — прикинул Боря свой инвентарь. — Ну и зазоры плинтусом не на глаз определяют. Тут линейка как минимум нужна. Так же и с рулеткой. Можно простой каждый сантиметр выверять, можно лазерным дальномером от стены до стены бахнуть.

— Тогда у меня есть для вас предложение, — улыбнулась Аглая, но как-то уже коварнее, с хитрецой в глаза. — Я даже подслащу пилюлю, чтобы точно подсадить вас на это дело.

— Я… весь во внимании, — ответил Глобальный.

— Квартира с этим листиком эксперта по оценке для муниципалитета будет стоит копейки, — призналась риелтор. — Я выкуплю её для вас за свои. С вами же мы заключим контракт на квартал. Поработаете на меня три месяца оценщиком по объектам и квартира ваша. Но учтите, это будет семидневный рабочий день от десяти до двенадцати часов каждый день. Объектов накопилось у меня масса, полсотни. Будут и новые, и всех новых клиентов я проведу через вас. Что думаете?

— Заработать на квартиру за три месяца без ипотеки? — округлил глаза сантехник. — Я согласен!

Аглая кивнула:

— Я составлю документ, подпишем сегодня вечером в моём офисе на Ленина. А уже завтра для вас начнётся рабочий квартал… Вы же водите автомобиль?

— Конечно! — откровенно обрадовался Боря, но тут же сомнения закрались в душу. — А в чём соль? Ну, кроме того, что вы заберёте половину дохода.

— Я устала от халтурщиков, Борис, — призналась специалист. — Это в Москве работают компаниями. А у нас по области одни саморекламщики. А там либо сантехники, не разбирающиеся в электрике, либо электрики, не связывающиеся с сантехникой. А если строители, то часто криворукие. А больше бесят моменты, когда на оценку с пустыми руками приезжают и начинается экспертное мнение «ну-у-у, нормально так». А чего нормально? Для кого нормально? Мне нужна чёткость, детали. Люди ставят передо мной задачи, ждут цифр, решений. И я должна всем подобрать варианты с поправкой на их возможности. Так что, если вы разбираетесь почти во всех смежных отраслях, вы для меня на вес золота Борис. Смело могу сказать, что если будем сотрудничать, на одной квартире не остановитесь. Захватите вечером все ваши документы для подтверждения квалификации. Жду в семнадцать-ноль-ноль.

— Хорошо.

— Не провожайте.

Она ушла, не прощаясь, просто прикрыла дверь. А он застыл, глядя перед собой и стоял так, пока на пороге не показалась Света с пакетами продуктов.

— Борь, ты чего?

— А? — он мотнул головой. — Да ничего. Работа привалила.

— А с квартирой-то что? — уточнила девушка. — Мне съезжать?

— Да нет, живи сколько надо. Но ремонт в ближайшее время я сделать не смогу.

— Ясно, — сказала она и на всякий случай спросила. — Ты всё уладил?

— Похоже, что так.

— Кушать-то будешь? — спросила Света, раздевшись и уйдя на кухню. — Плитку я отпидорасила. Омлет прямо на конфорке тут жарили, что ли? Теперь можно готовить без запаха. Но этот ржавый линолеум меня убивает. А под батареями словно свиней резали. Про оранжереи дома я слышала, но про животноводство не было вроде.

Боря кивнул. Сел и задумался. Но не о батареях и разведении скота в домашних условиях, а на тему того, не поторопился ли он? Три месяца работы без продыху означало 90 рабочих дней. Если в день Аглая собиралась зарабатывать около ста тысяч на его оценке как минимум, то это получалась сумма в девять миллионов рублей. То есть сумма, достаточная для приобретения однушки в Москве. Не то, что убитой квартиры в городе второстепенного значения в глубинке.

С другой стороны, он получил бы лишь половину. Около четырёх миллионов. Но и этих денег хватило бы на приобретение квартиры и даже ремонт.

«Боря, да с хера ты шкуру неубитого медведя делишь? Ты поработай сначала, опыта наберись, посмотри что да как. Пусть Аглая тебя научит, а дальше можешь хоть сам. Хоть с ней. Всё равно приятно будет».

Подумав о большой груди, Боря невольно улыбнулся. Вот уж действительно — приятно. Смотреть, находиться рядом, а если чего поверх договора получится, то договор тот лишь прочнее станет.

«Но сначала работа!» — расставил приоритеты внутренний голос.

Впрочем, одной детали Боря у риелтора уже научился. Всё нужно делать через договора, бумаги. Подумав об этом, он тут же набрал отца.

— Бать, я подъеду. По земле договор подпишем.

— Да куда она от тебя денется?

— Ты же уезжать собирался.

— Ну собирался. Но пока же не уехал.

— Ты что задумал?

— То не твоего ума дела, — заартачился отец и тут же раскрыл причину неважного настроения. — Я вообще не понимаю, как мой сын может быть дядей и братом одновременно. Ты о Ромке-то подумал? Ты из меня дедушку делаешь или кого? Я в этих определениях уже совсем запутался. А люди что подумают?

— Никого я из тебя не делаю. И людям откуда что прознать? Где ты вообще?

— Подарки вот родственникам хожу выбираю. Будешь себя хорошо вести, может и тебе достанется, — сделал важным голос Пётр. — Кстати, машину-то Ромкину день куда-нибудь. Он в гастроли подался, вроде. По телеку видел. В люди выбьется. А я рулить не могу с бинтами. Бросил у дома как, так и стоит. Достанешь подснежник по весне?

— Достану.

— И куда денешь? В гараж?

— Там микроавтобус стоит.

— Так куда?

— На участке и брошу, как документ мне подпишешь. Чтобы два раза не гонять.

— Не, на участке сгниёт, — тут же принялся юлить отец.

— Гараж поставлю, — прикинул Боря, вспомнив довольно твёрдый грунт. — Подсыпать скалой не надо. Ленточный фундамент и блоки. Для гаража даже самому можно блоки сделать. В основном из щепы, чтобы втридорога не брать. Прессовка не мощная выйдет, но большой плотности и не надо. Это же не для дома. За месяц поставлю. Фундамент только пару месяцев отстоится.

— Херасе у тебя планов! — удивился отец. — Так я тебе участок под гараж продаю, что ли?

— Бать, ты мне его УЖЕ продал. А под что, я пока не знаю. Чего ты меня грузишь?

Отец пробурчал в ответ и отключился.

«Вот шельмец! Опять что-то мутит!» — заявил внутренний голос, но следом внимание перехватила яичница с колбасой и луком.

Родственники могут и подождать.

* * *

Пока другие родители называли детей привычными «Марселями», «Робертами» и «Дианами», и те горя не знали по жизни в изменчивом и столь непрочном мире либеральных идей, самой Аглае в детском садике доставались в основном смешки и упрёки.

Маленького ростика девочку шпыняли Ратиборы, Елисеи и Владиславы. Не принимали её и дети попроще. Маши, Даши, Пети и Антоны не брали её в свои группы уже из-за того, что не могли придумать обидной рифмы на её имя. Хотя бы потому, что не доросли до таких слов, как «нагая».

В школе прилипла как раз фраза «наглая». Что совсем не шло робкой девушке, которая краснела от одного взгляда мальчиков. Но пока прочие мальчики дёргали девочек за косички, ей не выдрали ни одного локона. Хоть косы не носи. Тогда Аглая и решила коротко подстричься, чтобы и дёргать-то не за что было.

Всё изменилось в старших классах. После одного из лета Аглая вернулась в школу сразу с третьим размером груди. И на протяжении пары лет грудь лишь продолжала расти. Уже готова к насмешкам маленькая девушка вдруг окунулась в океан мужского внимания. И как умная девочка, быстро повернула это в свою пользу.

Заканчивала школу Аглая хоть и без золотой медали, но твёрдой хорошисткой. Даже физрук ставил ей одни пятёрки в ряд, хотя всё, что предлагал делать, это прыгать на скакалке, прыгать в длину, наклоняться или растягиваться. И вне зависимости от результата, оценка всегда была одна. «За прилежное старание».

В институте от мальчиков отбоя не было. Аглаю возили на автомобиле, водили по ресторанам, одевали-обували, но она продолжала видеть тех же чуть подросших Ратиборов и Марселей, которых интересовало лишь одно — натуральная грудь.

Аглая пыталась завести отношения лишь при одном условии — не трогать грудь. И все они, выдержав максимум пару месяцев, давали трещину. Мужчины словно не видели в ней женщины, души и прочих изюминок. Она для каждого выглядела скорее куклой с гипертрофированными округлостями.

Разочаровавшись в мужчинах, но поднаторев в магии соблазнения, Аглая бросила институт, пошла в риелторы и начала быстро и успешно продавать «зависшие» на рынке недвижимости объекты. И к своим тридцати она прилично разбогатела. Как следствие, закончила брошенный институт, не посетив ни одной пары и зачёта. Диплом экономиста не давал ей ничего, кроме галочки в резюме. Вскоре к нему добавился диплом юриста. Но единственное, чему действительно училась риелтор, помимо постоянно практики с договорами, это были лишь курсы английского языка.

Она планировала перейти на международный уровень. Следующая ступень, очевидно — Санкт-Петербург, Москва, Сочи. Хватало недвижимости и по Крыму. Можно было постепенно присматриваться к рынку новых присоединённых регионов. То, что ещё не разбомблено, обесценено в зоне боевых действий. Но рано или поздно война уйдёт, отодвинется на запад и севернее. Тогда в ту мутную воду и бросятся настоящие акулы.

А что заграница? Первую попытку пробиться на запад оборвала эпидемия ковида. А стоило вновь собраться и порешать дела по области, восстановив продажи после перерыва, как запад стал уже закрыт по совсем другим причинам. Вновь повременив, риелтор отказалась от идеи покорить запад и всё больше поглядывала на восток.

Но теперь ей требовалось время, чтобы выучить китайский.

«А может ну его нахрен?» — часто подумывала на этот счёт Аглая: «Вроде и здесь жить можно. Было бы с кем».

Мир, где на неё с обожанием смотрит последний сантехник, не так уж и плох.

Глава 18 О, времена! О, нравы!

Все важные документы Боря хранил у наставника Василия Степановича Дедова. И первым делом сантехник решил заглянуть к старому другу. По делу, заодно и проведать. До вечерней встречи была ещё масса времени. Посидят хоть, чаю попьют. А то совсем забыл про старика.

— Степаныч, ты дома?

— Дома, дома, — донеслось с кухни. — Ты как раз вовремя.

— Аглая твоя чудо как хороша! — начал с порога Борис, проходя в квартиру со своим ключом.

— Это да-а-а, — протянул довольный хозяин квартиры. — Дача влёт ушла. Без торга. А в начале хотели скидку.

Пожилой мастер-наставник сидел на кухне за столом, заваленным пачками с пятитысячными купюрами. Лишь одна пачка была вскрыта и некоторое количество купюр валялось в беспорядке.

Боря округлил глаза. Рядом стояла открытая бутылка водки, едва початая. Тут же пустая рюмка и ещё одна полная. Чуть в стороне нарезка на тарелке из колбасы и сыра, а также криво порезанный хлеб. Всё-таки полностью от инсульта наставник так и не отошёл. Банка с огурцами, вот, не поддалась. Так и стоит на столе, а рядом лежит советская открывашка.

Поведя ещё не мутным, но уже немного расфокусированным взглядом в сторону вошедшего, бывший мастер участка подвинул обоими руками все пачки, включая початую:

— Забирай, Борь. Всё — твоё, я только немного угостился. По случаю, так сказать. Годовщина сегодня. Двадцать лес, считай, как Аллы нет со мной.

— Эх… годы летят, — поддержал Глобальный. — А ты чего? Деньги снял?

Боря принёс на кухню сумку с вещами, достал документы, переложил пачки. На фундамент, считай, уже отложил. Если многие работы самому сделать, то и на гараж заодно зальёт. Внешний. Гостевой. Под машинку Ромке, пока не заберёт. Себе-то гараж точно в доме сделает. С откатными воротами, под внутреннюю систему отопления.

Початую пачку, сантехник, однако, оставил на столе. Зная Степаныча, если сразу сунуть — не возьмёт. Лучше по пятёрке по всей квартире разложить. Тогда будет «приятно удивляться своим заначкам».

— Ага, снял, — кивнул в то же время наставник большинства бытовых практик.

Степаныч в своё время передал опыт не только сантехнического дела, сварки, электрики, но и порядком потаскал по шабашкам, где уже другие строители и прорабы показывали Боре как правильно штукатурить стены, заливать полы, ставить шкафы-купе, натягивать или навешивать потолки, выкладывать блоки под сетку, армировать стены и укреплять перекрытия. А также как всё и с какой периодичностью красить. А ещё точно следовало уточнять задачу у застройщика или заказчика.

Как любили говорить сами мужики на всё это дело: «нет ТЗ — результат хз».

— По глазам вижу, задумал чего-то, — хмыкнул Василий Степанович. — Ты это дело брось. От лукавого это всё. Деньги, Боря — грязь. Просто бумага. Нам втемяшили в голову, что бумага та имеет ценность, порой большую, чем напечатанные книги. Но это лишь инструмент управления человечеством. Доллар вот сейчас накачали. А завтра сунься — лопнет. Ноль без палочки. Пустота. Энтропия. Важны лишь… воспоминания, — с этими словами он сходил нетвёрдой походкой в зал и принёс фотографию покинувшей его в лучший мир жены. — Ну… за тебя, Алла.

Боря открыл огурцы, подрезал, подложил в пиалу, а банку с рассолом убрал в холодильник. Затем как-то неожиданно для себя начал мыть посуду, оттёр от чайной накипи кружки, в которых словно чифирь заваривали. Сода помогла. Из той самой оранжевой упаковки. Разговорились, посмеялись. Повспоминали прошлое. Боря сварил куриного супа на обед, разморозив ножки. Добавил варёного яйца в тарелку из двух долек. Наставнику жирный бульон пришёлся по вкусу. Отодвинул рюмку, а потом про неё и забыл.

— Борь, хозяйственный ты. Бабу бы тебе, конечно. Так что там с Аглаей? Когда спереди смотрит — глаз не отвести. Когда задом поворачивается, эффект, конечно, несколько сглаживается. Но тоже ничего так. Бёдра широкие. Родит дюжину и не заметит.

— Степаныч, ты лишнего не думай. Мы просто работать вместе будем, — обозначил Глобальный в общих чертах. — Если всё хорошо пойдёт, то скоро о деньгах можно будет не думать.

— О как! — поохал мастер. — Дело, конечно, хорошее. Тогда не торопись. Присмотритесь друг к другу, стихи ей почитай, внимание уделяй. Они это любят.

Боря спрятал смешок.

«Любят, да. И стихи, и внимание, но не только, не только», — заметил внутренний голос, не вдаваясь в подробности. Лида, например, действительно стихи любила. Да только где теперь та Лида?

Спрятав деньги на антресоль Степаныча, Боря уже подумывал о банке, куда их можно положить. Но не давала покоя налоговая отчётность. Спросят ещё — откуда? Начнёт задавать наводящие вопросы.

«А ты что ответишь? Заработал?», — стращал внутренний голос: «А кто, кроме воров, топ-менеджеров и футболистов миллионами зарабатывает? Нет, антресоль понадёжнее будет, пока в бизнесе не начнёшь разбираться».

А Степаныч тем временем что-то продолжал говорить на кухне:

— Понимаешь, Борь. Люди в большинстве своём тупые. Видимое за истину принимают. Учёные эксперимент такой делали. Ставили перед детьми два стакана с водой. Наливали по половине и просили сказать, где воды больше. Дети пожимали, плечами, конечно. Ровно выглядит. Но стоило тот же объём жидкости перелить в посуду повыше, как все сразу говорили, что там воды больше. Даже если переливали воду на их глазах. Так вот, Борь, гамбургеры и всё это говно из фастфуда никогда не растут вширь. Этого никто не оценит, но стоит добавить роста коробке. Или, к примеру, добавить вторую котлету, как никто уже не спрашивает почему цена почти двойная. Вот и в строительстве визуально всех всё устраивает, если итоговая картинка хорошая. А что внутри — не важно им. Почему по-твоему бригаду гастербайтеров подешевле набирают? Да потому, что результат сразу — как бы тот же. А что потом вылезет, уже не так важно.

— Да видел я такие стройки, — сложил руки на груди Боря. — Мужички на деньки эти ещё. Всё за ними приходится переделывать. Черти криворукие. То на балкон алюминиевый профиль ставят и подоконник в уровень сделать не могут. К людям потом вода затекает, сколько герметиками не заделывай, бесполезно, пока нормально не поставить. То стеклохолст сразу красят. Дизайн у них типа такой, про теракку забывают. Сэконоили, типа. Краска потом комьями сходит через год-другой. То от одной розетки десяток выведут. А там такая напряга, что потом от «узла» дым идёт. Ещё и кабеля по полу пустят, за плинтус спрятав, чтобы первая же протечка точно добила хозяев, чтобы гневных отзывов не успели оставить. А что прячут в стены и как заливают полы — тот ещё вопрос. Не проконтролируешь, не узнаешь.

— Потому что сразу после тупости лень идёт! — тут же наставительно поднял палец Степанч. — Второй общечеловеческий бич. Одному лень сделать как следует, другому лень проверить, третьему помирать из-за их халатности.

С этими словами у Бори зазвонил телефон. Звонила Зоя. Тут же подключилась вторая линия. От Киры.

Решив отвечать в порядке очереди, Боря сначала ответил Похлёбкиной:

— Да, Зоя Ивановна.

— Ой, Боря. Зачем же так официально? Для тебя я просто… Зоечка. Хотя можешь звать меня как хочешь.

— Зоя, — сделал предостерегающим голос Глобальный. — Что-то случилось?

— Нет, это и настораживает. Ведь вы обещали отвезти меня в психиатрическую лечебницу, — напомнила Похлёбкина. — Не по диагнозу, так сказать, а по рекомендации. Помните?

— А, да-да, помню. А надо прямо сегодня?

— Да, ведь вы сами этот день и назначили.

— Тогда сейчас приеду, — ответил Боря. — Там просто приёмные часы только после сонного часа, ещё рано.

— Хорошо-хорошо, я подожду.

Раз обещал, надо делать. Выпитое вино не служит оправданием. Как и пережитый стресс. Женщины вообще не любят, когда их обманывают.

Он не успел перезвонить Кире, как дисплей подсветил «Леся». Вспомнив, что давно хотел поговорить с ней. Узнать где она вообще? И что делает после того, как сиделка Зое перестала быть нужна?

Но вопросы пропали сами собой, когда Василькова принялась орать и тут же реветь в трубку:

— Боря! Князя убили.

Как ушат холодной воды на голову.

— Как убили? Кто?

Всё внутри похолодело. Вновь перед глазами встал образ Шамана. Перебирая чётки, он смеялся злодейским смехом и тыкал пальцем, повторяя раз за разом «ты следующий!».

— Не знаю, — всхлипывала Леся. — Сначала арестовали, потом отпустили. Зина обрадовалась, поехала за ним. А сейчас полиция позвонила Кире. Говорят, подорвали машину Князева.

Тут Боря вспомнил чёрный внедорожник Князева. Тот Прадо тоже лишь годом от Прадо Биты отличался, самый новый, салонный. И в этом семействе автомобиль Антона самым старым был. Два года как на рынке. Но как на вид все — одинаковые. Если в линию поставить и номера снять, на заметить разницы. Все праворульные, с Японии. На едином кузове. По сути отличались они лишь ценой и новой прошивкой операционного оборудования.

«Киллеры совсем обнаглели. На номера теперь совсем не смотрят, что ли⁉» — возмутился внутренний голос: «Шаман как будто в морской бой играет. Мимо, мимо. Но что, если в следующий раз повезёт? Ну его нахер этот джип, Борь».

Боря сглотнул, тут же решив, что никому Битин внедорожник дарить не будет. Это было всё равно, что связку динамита в коробке преподнести в подарок. С уже зажжённым фитилем.

«Прятать его надо. Авторынок не перегреется, а Шаман не успокоится. Целее будешь».

— А где Кира? — пришло среди вороха мыслей.

— Дома, — точно знала Леся. — Бледная как полотно.

Тут Глобальный понял, что что-то не так. Так как сама Леся тоже должна была быть дома. И единственная душа, о которой внучка могла заботиться — это Нина Альбертовна.

«Не такие они уж они с Кирой и подружки», — заметил внутренний голос: «С другой стороны, в друзья с улицы голыми тоже не часто набиваются».

— Погоди, а ты-то откуда всё знаешь? — наконец, спросил Боря.

— Так я теперь у них работаю… работала… не знаю, короче! — возмутилась Василькова. — Сделай что-нибудь с Кирой. Вы всё-таки не такие далёкие люди. А я пошла полы мыть. Служивые натоптали. Кстати, говорят исполнителя сразу поймали, с поличным.

— Это хорошо. Я перезвоню! — пообещал Боря и тут же набрал охранника-грузчика-консультанта.

Кто из киллеров мог быть исполнителем, его не особо волновало. Шаман мог найти таких тысячу.

— Егор, микроавтобус у тебя? — спросил Боря.

— Ну да, я коробки вожу в магазин с участка, — отчитался наймит.

— Он мне нужен. Давай махнёмся. Я тебе джип. Только ты сегодня больше не работай. В гараж его мой поставь. И дуй домой. Отдохни до завтра. Намаялся, наверняка. Да?

— Это да, — тут же оценил возможность посидеть перед телевизором Егор. — Поясницу тянет. Не молод уже. Ноги гудят с непривычки. Ждать тебя на участке или в магазине?

— Давай на участке, там ближе к посёлку, — прикинул маршрут Глобальный.

Егор ещё говорил, говорил, а до сантехника вдруг дошло, что Зину подорвали тоже! Ведь это ОНА ехала за Князем за рулём.

«Твою ж мать, её-то за что?» — смутился внутренний голос: 'Жалко, конечно, эту бедолагу. Задорная была. Видимо, машину забрала на стоянке у больницы, как только арестовали Князя. А дальше — не повезло.

Автомобиль завёл с остановившимся сердцем. Дальше Боря вёл как в тумане. Везде мерещился Шаман. Каждая машина казалась подозрительной. А как подъехал к участку, некоторое время вглядывался в снежную колею. Нет ли следов подозрительных?

Следов не оказалось. А Егор с большим удовольствием пересел на внедорожник.

— Слушай, ну хоть человеком по городу покатаюсь.

— Никаких покатушек, Егор. Сразу в гараж. Затем на такси домой… На, вот. За труды, — тут Боря сунул ему пятитысячную и ключи от гаража. После чего во всех подробностях рассказал куда ехать и что говорить при постороннем интересе.

Забрав у сотрудника микроавтобус, Боря отдал ключи от гаража и помчался в посёлок. Киру успокаивать.

Но дело это было столь же бесполезное, как стучаться в гранитную стену. Кира не реагировала. Вообще. Если раньше её раздражало любое прикосновение посторонних людей, то сейчас она впала в другую крайность. Её можно было обнимать, целовать, щипать, а может даже и бить, но никто пока не решался.

— Что делать будем? — спросила только Леся, которая на этот раз не ставила никаких диагнозов.

Последняя неделя приучила её к тому, что чем меньше болтаешь, тем проще сдавать отчёты.

Вот слушать — это важно.

— Думаю, ей неплохо бы поспать, — прикинул Боря, исчерпав влияние прикосновениями и объятьями.

«Можно было пойти на крайние меры и применить щекотку. Но кто вообще щекочет людей в трауре?» — заметил внутренний голос.

Так они и стояли в прихожей у камина, где на диване Кира пялилась совсем не на огонь, а на золочёное покрытие над кирпичной кладкой, что можно было назвать декором.

Боря уже собирался взять Киру на руки, чтобы отнести в спальню, но тут входная дверь без всякого предупреждения распахнулась. И на пороге возникла… Зина!

— Нихуя себе за хлебушком сходила! — рявкнула она и Кира от этого голоса подскочила, повернулась, а затем побежала к ней со всех ног.

Эта картину удивила сразу и Борю, и Лесю. Только Васильковой было отдалённо понятно, что сознание девушки уцепилось за прошлое и изо всех сил потянув его на себя, она попыталась отмотать ситуацию назад.

Зина стала для Киры такой же частичкой семьи, как и отец. Виду могла и не подавать, но определённое духовное родство у них произошло и без всякой свадьбы. Проще говоря, она приняла ей как мать заранее, не дожидаясь торжеств.

Глядя на то, как Кира разревелась на плече несостоявшейся мамы, Боря вдруг понял, что хочет быть на её месте. По идее она должна была открыться ему. Броситься на плечи, разреветься на груди.

Но на него Кира отреагировала ровно также, как на Лесю. Никак. А это значит — отдалился. Ушёл. Пропал. Как будто и не было его.

— Что случилось? — донеслись от Киры первые слова за день.

И Боря вдруг понял, что у девушки сработал защитный механизм. Она как бы подсознательно готовилась потерять отца, с детства видя его нелегальный бизнес, бандитизм, торговлю оружием и чёрт знает, чем ещё.

«Она ВСЕГДА готова была его потерять», — согласился внутренний голос: «Но привыкнуть к тому, что потеряет и новую мать у неё пока не вышло».

Боря подошёл следом, слушая разговор.

— Я, главное, на остановке вышла. Хлеба купить нам на обед. По доставке он какой-то чёрствый, — объясняла Зина, посмотрев на Борю. — Странное дело с Князем. Подписка о невыезде — это даже не домашний арест. Его просто отпустили. А я как до двери магазинчика дошла, так меня взрывной волной и догнало. Очнулась в ожоговом под капельницей! Говорят, из жопы три осколка вытащили. Но там всего пара швов. Чешется, сука. Но ничего страшного, просто как чирь даванула. Короче, сбежала я сразу, как очнулась и… домой.

Зина произнесла слово «домой» просто, как само собой разумеющееся. Но Кира разревелась от одного слова, уткнулась в грудь массивную. Зина гладить её принялась, успокаивать. А у самой в глазах слёзы стоят.

Едва-едва слышно спросила:

— Боря… кто это сделал?

Так следом сантехник понял, что и массажистка приняла эти отношения среди Князевых как само собой разумеющееся. То есть она уже была матерью Киры, без процессии и печати в паспорте.

«Духовно приняли друг друга. Ментально породнились», — объяснил внутренний голос: «Всё бы и дальше возможно развивалось, но тут Князя волной отдачи накрыло. Карма догнала, наконец. Раз торгуешь оружием, будь готов от него умереть».

— Шаман, — ответил одними губами сантехник Зине и поспешил покинуть дом, логично прикинув, что на двух смертях тот вряд ли остановится.

Зина кивнула. О Шамане она уже слышала. Как слышала и прекрасно запоминала о схронах Битина. Правой руки Князева. Имя прозвучало. И снайпер прекрасно знала, что ей делать дальше. Осталось только переждать траурные мероприятия и мстить, мстить, мстить, как учили люди, которые знали в этом толк.

Понимая, что больше не в силах чем-то помочь, Глобальный распрощался со всеми и покинул дом Князевых. Им требовалось побыть одним, а ему требовалось над многим подумать.

Сев в микроавтобус и прокатившись одну улицу, сантехник понял, что оказался у дома Шаца. Он уже хотел пройти в дом, лечь и отключиться до вечера. Но поспать не дали.

Зоя словно стояла у окна! Она заметила его первой. Накинув шубу, выскочила навстречу. Тут же пообещала, что оденется быстро.

Десяток минут спустя Боря понял, что снова ведёт автомобиль. И они едут в дурку.

«Что ж, не худший маршрут дня. Лишь бы в морге день не закончить».

Глава 19 Ганс на час

Олаф Мергенштольц скрёб расчёской залысинку у зеркала. На морщинистом лице играла улыбка.

Держа расчёску как микрофон, он напевал простую народную немецкую песенку на родном языке:

Среди лесистых гор,

У голубых озёр,

Где в чаше слышен

Птичий нестройный хор.

Под яркой синевой,

Под елью вековой

Плясать сегодня

Будем мы с тобой.

Настроение пациента психиатрической лечебницы было приподнятым. Он не только освоился в отделении для душевнобольных имени Павлика Морозова, но и заслужил право на личные вещи примерным поведением.

Поэтому ему и выдали зубную щётку, пасту, мыло, туалетную бумагу, а также расчёску, в которой не было никакой необходимости, но раз давали — надо брать.

Топчась на месте, Олаф кружился у зеркала, и веселил себя как мог. Жена развелась с ним, наступила полная моральная свобода действий, а плата за отопление и свет для их совместно нажитого имущества в эту зиму равнялась примерно нулю.

Всё просто: нет отопления и света — нет и платы. Как ловко он провёл эту систему!

Телевизора в отделении не полагалось, и Олаф даже себе не представлял, что его канцлер, за которого он голосовал, уже обсуждает возможность поставки танков Леопард на Украину. Преемственность Вермахта и Бундесвера имела одну линию — драх нах остен. Любыми путями прорваться на малонаселённый восток. Не напрямую, так опосредованно. И как предки леопардов в 1943 году горели в причерноморских степях, так суждено было гореть и их потомкам и в 2023 году. Олаф не знал этого, но продолжал напевать немецкие песенки.

Настроение теперь ничем не испортить. Ведь он подружился с Максимом! Парнем, который немного знал немецкий, в школе учил. Сам же немец активно учил русский, благодаря бывшей жене. И на этой почве они нашли друг друга.

Макс был частым гостем отделения. С диагнозом «вялотекущая прогрессирующая шизофрения» с периодами острых обострений. Но внешне это никак не проявлялось. При этом некоторые постоянные клиенты имели особые привилегии в отделении. И Макс был среди них. Ему одному из немногих позволяли брать с собой телефон. Сначала Олаф просто брал поиграть его в лопанье шариков. Потом попросил установить одно немецкое приложение, что представляло собой социальную сеть, которую даже не думали блокировать в России. Дальше подключил свою учётку, благо помнил пароль, а там — Света.

Пишет, переживает, интересуется.

О, что за чудная девушка! Высокая, стройная, светленькая. Каждому западному немцу по нраву.

«А восточные немцы пусть живут с кем хотят. Проклятые осси!» — хмыкнул Олаф.

Он-то был весси. Человеком что надо. Истинным арийцем и наследником идей Третьего рейха, реваншистом в душе и на деле. Просто с женой не повезло. Женился на той самой осси, корни которой были так далеко на востоке, что чуть уши не отморозил.

И если восточная Германия и её жители по сути отличались от Западной только диалектом, то главное крылось в деталях. Сорок с лишним лет им удалось пожить при разных строях. Так восточные осси хлебнули халявы социализма в виде бесплатного образования и медицины, соцобеспечение, бесплатной раздачи квартир. Но также дефицита товаров с постоянным контролем и идеологической обработкой.

Тогда как западные немцы всего добивались своим трудом, трудолюбием и если по-честному, западная Германия уцелела в гораздо большей степени, сохранив свой промышленный потенциал даже под временным внешним управлением.

Олаф снова улыбнулся, перестав шкрябать залысинку пластиковыми мелкими зубчиками. Светлана тоже была откуда-то с востока. Не уточняла. Может, Польша. Может, Прибалтика. Сколько они шнапса вместе выпили, сказать не сможет никто. Но оргазмы? О, что это были за оргазмы! Помолодел с ней лет на пятнадцать. Оказалось, что женщина в постели может быть инициативна, подвижна, гибка и умела. А откуда набралась опыта — не так уж и важно.

Помнилось Олафу, что на первый секс, как любой педантичный немец, он купил пачку презервативов, где было ровно три штуки. Первый, как водится, порвал. Давно не пользовался. Второй порвали в процессе, поправляя. Третий использовали по назначению. А когда после выпитого среди ночи снова потянуло на подвиги, словно виагрой закусывал, о контрацепции уже никто и не думал.

И тут выяснилось, что Светлана беременна.

Первая мысль была предельно проста — вернуть Светлану. Она и по хозяйству может и в постели на высоте себя показала.

Вторая рациональна — будут жить в его доме.

А третья последовательная вышла — надо продолжать род.

Подумав несколько дней, Олаф пришёл к выводу, что надо рожать. И бежать на родину. Точнее, сначала бежать, а потом рожать. А то было стойкое подозрение, что дети могут родиться в шапке-ушанке вместо рубашки с такой погодой.

Собственно, мысль о наследнике или наследнице (Светлана пока не уточняла), и заставляла Мергенштольца улыбаться. Вновь запевая в расчёску, как микрофон, он продолжал петь немецкий песенки, только вместо больничного одеяния на этот раз представлял себя в молодости, в немецком парадном мундире на дембеле.

Кители и мундиры вермахта ФРГ и ГДР в 1980-ые годы, конечно, отличались. Орлы против эмблем циркуля и молота. Но на плацу маршировать учились солдаты той и другой армий. И вспоминая как правильно шагать в ногу, Олаф продолжал петь. А теперь ещё и маршировать.

Для Мершгенштольца его импровизированное выступление звучало как:

Сейчас вдвоём в быстром танце

Рядом мы пойдём,

Рядышком пойдём,

Вместе мы пойдём.

Мы в быстром танце,

Мой дружок, пойдём.

Лишь с тобой вдвоём.

И он до того разошёлся, что принялся выступать в голос, продолжая шагать на месте. Но для жителей палаты это звучало и виделось так, как будто в атаку марширующим строем идут нацисты. Тишина на сонном часу лишь усилила впечатление. Эхо, отражаясь от стен в приоткрытую дверь, доносилось далеко за пределы палаты, в далёкий коридор.

Доктор Цветаев, который вышел из ординаторской, прислушался. Хмыкнул. Хватает событий по жизни перед Новым Годом. То дочь в депрессию впадает на фоне отсутствия мужского внимания и проблем по работе, то резко хорошо всё у неё, цветёт и какие-то клубы по интересам собралась заводить. А раз так, то о своём отделении лучше задуматься, а дочку отпустить во взрослую жизнь. И перестать о ней волноваться.

Но что в его вотчине творится?

— Ты только глянь на него, — буркнул пожилой доктор, прислушиваясь к немецкой речи.

Мало того, что пациент без страхового полюса поступил и медкарты, жрёт за казённый счёт и спит, занимая кровать тех, кому возможно нужнее, так ещё и других пациентов начал пугать. Бегут из палаты, как от пожара.

«Ладно в период обострения отлежался. Но уже сколько времени прошло?»

Полный желания разобраться, профессор медицинских наук Цветаев укрепил это желание парой санитаров и целенаправленно пошёл к палате.

Повернувшись к доктору и санитарам, марширующий Ганс продолжил песню. Раз пришли послушать, нужно показать свои творческие потуги в лучшем виде. А там может и по две порции начнут в столовой выдавать. Да и до весны ещё можно полежать. Тогда ещё меньше платить за жилплощадь.

И вдохновлённый Олаф не только не прекратил, но как следует набрав воздуха, продолжил:

Где горный спрятан луг,

Где никого вокруг,

Где слышен зверолова

Далёкий рог.

Среди цветов лесных,

В одеждах расписных

Плясать пойдём сегодня, дружок.

Когда Цветаев увидел перед собой марширующего немца, очевидно распевающего речёвки времён Великой Отечественной Войны, его терпение насчёт иностранца лопнуло.

Хлопнув пару раз в ладоши вместо бурных продолжительных аплодисментов, он кисло обронил:

— Так! Похоже господин Олаф достаточно погостил в стенах нашего заведения. На выписку его.

— Как это на выписку? Ещё не весна! — возмутился Мергенштольц и попытался найти глазами Макса.

— Не будем дожидаться весеннего обострения, — уточнил Цветаев. — Долечитесь дома, господин Олаф. У вас всё-таки медицина поинтереснее. Как никак, родина отца-основателя психиатрической медицины. Товарища Фрейда.

— Какой ещё отец? Он здесь причём? Я же пел лёгкую весеннюю песенку! Максим, скажи им!

Но Максим, как человек, зависимый от общества, (особенно в стадии клинической прогрессии болезни), покинул палату вместе со всеми, повторяя, как и все «ну его нахуй, ребят» и «фашизм не пройдёт!».

— Эх, что с нами только не делал товарищ Зигмунд Фрейд, но с вами — особенно, — усмехнулся Цветаев и отправился в ординаторскую составлять выписку.

Санитарам хватило десяти минут, чтобы собрать и выдворить иностранца из отделения с той самой выпиской в руках.

* * *

Зоя веселилась, Зоя смеялась. Шуточки-прибауточки перемешивались нередко с тонкими намёками, чаще толстыми полунамёками. Но Боря просто пропускал этот поток речи промеж ушей. Ничего не задерживалось. Сам себе на уме. А соседка Шаца просто вместо радио. Можно слушать отдельные моменты, можно игнорировать полностью, ссылаясь на то, что за рулём.

Когда они подъехали к больнице для душевнобольных, Похлёбкина немного притихла. Сконцентрировалась. А затем вовсе огорошила вопросом:

— Борис, а с чего бы мне начать?

Глобальный почесал макушку на входе и уже собрался подобрать слова, но тут из помещения пулей выскочил подозрительно знакомый человек в его шапке-ушанке и тулупе.

А как вцепился в шиворот, так и заявил по-русски:

— Я же просто про весну пел! Нихт, выписка, нихт!

— Олаф, чтобы тебя кошки драли! — возмутился Боря, сбрасывая захват поехавшего немца.

Правда ехал он почему-то не в сторону Германии, а в основном по городу катался. Перекати-полем. И не было до него дела ни послам, ни министрам по делам иностранцев.

Пока рабочая виза действует, пропавшим без вести не числится.

— Почему меня должны драть кошки? Я собак люблю! — возмутился Мергенштольц, чем тут же завоевал симпатию Зои.

— Правда? — улыбнулась она. — Ой, я тоже собак люблю. И котов немного. Не всегда Демон любить его позволяет. В основном смотрит презрительно. Как Боря. Но такой милый.

— Да, коты странные, а Боря тем более, — кивнул Олаф, и они зацепились языками.

Боря встал в ожидании. Сначала рта не давали открыть. Потом лишним себя почувствовал, а когда руку поднял, как за партой в школе в ожидании внимания, вовсе на него внимания не обратили.

Но время шло.

«Скоро к Аглае на встречу», — напомнил внутренний голос: «Давай завязывай с этой милой пиздаболией и по делам».

— Так, дамы и господа психи и выздоравливающие, — позволил себе перебить эту спонтанную беседу сантехник. — У меня дела. Вы либо в помещение зайдите, чтобы не мёрзнуть. Либо в кафе какое-нибудь сходите.

— Мне нельзя в помещение, меня выписали, — поник Олаф и сняв кольцо, протянул его сантехнику. — Боря, купи кольцо.

— Зачем мне твоё кольцо?

— Заложи, продай. Мне нужны деньги на билет до Берлина. Ну или отвези меня на нашу рабочую квартиру. С мыслями собраться. Я же… как там это? «Брит как кабан перед приготовлением».

— Ты хотел сказать «гол, как сокол»? — уточнил Боря.

— Где ты видел голого сокола? — не понял немец.

— Короче, нет уже никакой квартиры, — спокойно ответил русский сантехник, как как с ликвидацией УК «Светлый путь» пропадали и обязательства перед работниками. Тем более, иностранного производства. А что на той квартире доживали свой срок Кишинидзе с бывшей женой немца Кристиной, уже ничего не значило.

«Поработали и будет», — заметил внутренний голос.

— Как это нет? А что делать? — удивился немец и снова посмотрел на кольцо. — Может, займёшь?

Боря посмотрел на часы на телефоне, обронил:

— Короче, продам я твоё кольцо и завезу тебе денег. Если будет не хватать, добавлю. Там уже разберёмся.

— А сейчас мне куда податься? — прозвучал самый логичный на морозе вопрос для немца.

Боря завис, устав распределять знакомых и друзей по квартирам и домам, сам при этом своего угла пока не имея.

Но Зоя быстро перехватила инициативу:

— Ой, а можете у меня пожить. Места всё равно много, а мне одной скучно. К тому же собак вы любите, а против котов ничего не имеете. Так что всё в порядке.

— Правда? — тут же повеселел Олаф и поёжился, уже порядком подмёрзнув на улице. — А это далеко? Дойти сможем? Я всё-таки без гроша в кармане.

Зоя заливисто рассмеялась и достала телефон, чтобы вызвать такси:

— Ой, Олаф. Вы такой забавный. Мне кажется, что мы подружимся. Пироги любите?

Немец поправил сползающую шапку, улыбнулся щербатым ртом и без сомнений ответил:

— Обожаю.

* * *

Оставив эту парочку, где каждый экземпляр стоил другого наедине, Боря сел за руль и повёл автомобиль в сторону центра. Рабочая одежда на первой деловой встрече сантехника совсем не смущала.

«Это же не собеседование с работой офисе», — заметил внутренний голос: «Если нужен работник, в любом виде возьмут».

В дороге позвонила Даша. Расстались в последний раз не при лучших обстоятельствах. Но причин не брать трубку не видел.

«Мелочи это всё, Борь. А раз звонит, значит нужен», — прикинул внутренний голос.

— Боря привет, — спокойным тоном начала она. — Слушай, надо поговорить.

— Я с удовольствием, но сейчас еду по работе… Это терпит?

— Подожди, я в двух словах, Борь. Потом не решусь, — начала заметно нервничать она.

Боря понимал задним умом, что беременным нервничать лишний раз не положено. А там прямо точно его ребёнок. Раз говорит, что больше ни с кем ни-ни.

«Женщинам надо верить!» — важно добавил внутренний голос.

— Ну… давай, — с лёгкой заминкой ответил сантехник. — Я слушаю.

Он рассчитывал услышать речь о влиянии маленькой Ленки на её жизнь и заранее готов был попросить прощение за грубость и всё такое прочее. С другой стороны, и вины своей не чувствовал. Поступил, как должен был поступить. А дальше уже родители смотреть должны были.

Когда два-три варианта возможного разговора сформировались в голове сантехника, Даша вдруг выдавила из себя:

— Борь, я сначала думала, что ты со мной не ночуешь, потому что на Таньку глаз положил. Ну, думаю, Татьяна Юрьевна, подсидела меня, пизда ушастая. Господина она себе ищет, как же. А мужики же любят всю эту хуйню с подчинением. Да?

— Что? — Глобальный невольно закашлялся.

— Да погоди, я же говорю, что думала так только, — продолжила Дашка. — А потом присмотрелась. А когда? Танька всегда со мной. Вот и думаю — когда ей с тобой спать-то? А?

— Да не спал я с Танькой! — возмутился Боря, наверное, потому что действительно — не спал.

А спал или нет с кем-то ещё — никто не уточнял.

— Да я и не говорю, что ты с ней спал, — пробовала всё расставить по полочкам Дашка. — Она про тебя все уши прожужжала. Такое бы точно всплыло.

— Вот-вот.

— Но… — она снова сделала волнительным голос. — Борь, я тут подумала, и решила. А… почему бы и нет?

— Что, «нет»? — начинал путаться сантехник, так как общение с девушками ему почему-то чаще выходило боком.

Нет в них прямолинейности. Загадка одна. А начнёшь копать — вот тебе правда. А вот — истина.

— А что, Борь? Один раз живём. К тому же мне скоро нельзя будет. Ну… не то, чтобы прямо сейчас нельзя. Сейчас как раз очень хочется. А вот потом… — тут Дарья сделала усилие над собой и добавила. — Короче! Боря, можешь спать с Татьяной. Я не против.

А Боря об этом прямо вообще не думал.

«Но, если предлагают — надо брать», — уточнил внутренний голос.

Видимо, мыслительный процесс с ответом затянулся. Так как Дашка снова говорить начала:

— Борь, ну ты только не обижайся. Танька ведь хорошая девчонка. Ответственная, добрая. Ну поспишь с ней годик-другой, пока я после родов восстановлюсь, в форму приду. Кому хуже-то будет?

От разговоров подобных у Бори давление поднялось. Кровь носом, конечно, не пойдёт. Но в висках застучало.

— Даш…

— Борь, даже не спорь! — тут же возмутилась она. — А знаешь? Давай даже втроём попробуем! А что? Всё-таки близкие люди. Ну, мы с тобой. А я с ней. А так и ты будешь близок нам. Тройничок устроим. Так всегда будешь под нашим присмотром. И ей не скучать. И мне приятно, что вместе время проводим.

Боря ощутил, как от создавшего давления глаза вылезают из орбит. В опасной близости оказалось уже не носовое кровотечение, а потеря глаза. А что внизу творилось, в двух словах и не скажешь.

«Ураган в голове, лава в комбинезоне», — точно поставил диагноз внутренний голос и исчез среди помех: «Ракету в космос отправлять будем или как?»

— Дашь, я подумаю… пора мне, — сипло, почти без воздуха ответил Боря, немного опасаясь за здоровье.

Гормоны так шибанули в кровь, что словно в состоянии алкогольного опьянения припарковал микроавтобус. Криво вышло, заняв два парковочных местах. Но никто кричать не стал и требовать переставить. Парковка быстро пустела, люди в этот тёмный час уже разъезжались по домам, устав от затхлых, тёплых офисов.

Как в тумане он вошёл в здание и впервые в жизни вызвал лифт. Голова немного кружилась от обилия мыслей. Боялся скатиться по лестнице. Перед глазами мельтешили две симпатичные обнажённые девушки. Одна из них постоянно говорила «мой господин», а другая «всё-таки не чужие люди».

«Это не Зину с её подругой по пьяной лавочке массажировать», — прикинул внутренний голос: «Это совсем другой уровень!»

На фоне этого внутреннего потрясения Боря вошёл в кабинет с ходу, забыв постучать. Идти было неудобно, порой опирался на стеночку. Но списывал это состояние на переизбыток эмоций. И только войдя в офис, поздоровавшись и распрямившись, чтобы переключиться от мыслей к работе, сантехник вдруг понял, что совсем забыл об одной любопытной детали.

Нижний Боря горячо приветствовал Аглаю!

В попытке прикрыть его, Глобальный сунул руку в карман. Но это ничего не дало. Зато из кармана он вытащил вместе с платком уже золотое кольцо Ганса. Белоснежный постиранный платок отлично заменял собой подарочную коробку.

Аглая застыла, глядя на него во все глаза.

Тут Боря только усугубил положение и с трудом выдавив из себя:

— Я тут подумал… — после чего завис.

«Ага, всё-таки не чужие люди», — добавил внутренний голос, признавая фиаско всей ситуации.

Глава 20 Работа (не) по договору

Аглая многому могла научить Борю. Ей довелось потрудиться с разными специалистами. Случалось, и молодых натаскивала, пока не начинали показывать зубы и уходить в вольное плавание. Но в основном такие перебирались в Москву и исчезали из её жизни раз и навсегда. Никаких потерь. Никаких вопросов. И тем более, никаких сожалений.

Составив договор, риелтор уже прокручивала в голове заготовленные фразы про маркетинг, кешбек и рекламу, как вдруг всё перевернулось. Боря зашёл в кабинет без стука. И застал её с не рабочей стороны. Он увидел её со спины. Она так не вовремя склонилась над столом с бумагами. И ладно бы копошилась под столом. Так нет, просто скривилась, прогнулась. Никакой красивой картинки. Ноль эстетики.

Она запоздало повернулась, раздумывая над тем, возмутиться или простить. План начала беседы сбился. В голове сумбур, возмущения, а тут картинка маслом: сантехник стоит с алыми щеками, глаза мутные, но не пьяный. Скорее — «пьяненький», но это не значит, что от алкоголя. Возможно, от чувств.

Всё можно было списать на стресс, но её смутила шишка в причинном месте. Настоящий бугор. А сантехник нет, чтобы спрятать. Напротив, распрямился и показал свою особую в ней заинтересованность. Далеко ходить не надо, даже последняя слепая гадалка скажет — достоинство что надо.

Словно чтобы окончательно её добить, сначала в карман полез, а когда уже подумала, что начнёт рукоблудить при ней, как извращенец последний, этот необычайный экземпляр вдруг платок вытащил. А на нём кольцо блестит. Золотое.

Посмотрев на кольцо, щёки Аглаи запылали. Дыхание сбилось. Извращенцев-то по миру хватает, при особом желании даже в городе можно накопать, не обязательно в Новосибирск ехать. Но не каждый решается с ходу предложение руки и сердца сделать. А если конкретно — то это первый случай. Ни один избранник, избраннец и избранюк пока до этой стадии не доходил.

Тут-то Аглая Козявкина и поняла, что пора фамилию менять.

— Я тут подумал, — только донеслось от Бориса, а она шаг к нему сделала, другой сделала и рядом в опасной близости оказалась.

Глядит на кольцо во все глаза риелтор, вновь в девушку на выданье превратившись. О последнем вагоне думает на поезде жизни под названием «судьба». Рука как-то сама кольцо подхватила, внутри ещё что-то по-латински написано.

«Как романтично!» — только добавило сердце ход: «А он как следует подготовился. Кольцо, конечно, без бриллианта, но для помолвки сойдёт».

И Аглая на автомате примерила кольцо. А то сидит как литое. Тут сразу все сомнения отпали.

«Глаз-алмаз!» — ещё подумала Аглая и это была последняя разумная мысль.

Всё-таки Боря уже за них обоих подумал. И принял её как есть, даже оценив с нерабочей стороны. А ей скоро тридцать. Уже не тот возврат, чтобы привередничать и перебирать. Пора брать то, что есть на «социальном рынке». Куревом от него не пахло, лицо не пропитое, специалист. Ещё и нужный инструмент всегда при себе, который не купить ни в одном магазине.

— О, Боря! — заявила она и тяга пересилила стоп-тормоза.

Она вдруг приблизилась к нему, подставила губы, приобнимая одной рукой и хватаясь за выступ другой, как скалолаз, взбирающийся в гору без спецоборудования. Грудь упёрлась отчасти ему в живот. Скрывай-не скрывай, а соски так напряглись, что готовы выступать стеклорезом.

Мужчины управляемы. Этот экземпляр, например, мгновенно склонил голову, едва взяла его за джойстик. Губы встретились. Жадный поцелуй опалил до ушей. И такая волна тепла по телу пошла, что прошибло обоих. Только не на пот, а на ощущения. Это вроде бы не было ударом тока, но низ тела приятно заныл, кровь устремилась туда, где ранее стояла сухая погода. На смену рабоче-привычной засухе вдруг пришёл ливень, потоп. Аглая неожиданно для себя поняла куда и зачем скапливалась в ней вода всю жизнь. Вот же этот момент, намочивший ажурные трусики так, хоть выжимай.

Видимо, рука на джойстике дёрнулась вниз, так как Боря вдруг подхватил её под ноги и понёс до пункта назначения. Обхватив его бёдрами, как кошка, требующая ласки, она принялась тереться о выступ. Юбка задралась, и даже через колготки Аглая с явным удовольствием отметила, что на таком можно висеть, как Тарзану на лиане. А если так, то она его Джейн!

Попа коснулась края стола. Слова кончились. Эмоции, звуки, чувства как-то сразу подтёрли прямую речь. Тактильные ощущения накатили. Руки пошли гулять по бёдрам. Окончательно задрав юбку, сантехник потянул колготки вниз вместе с трусами. Скомкавшись, вытянувшись в мокрую веревку, они стыдливо спрятались за растянутой материи и этому факту Аглая даже была благодарна. Как и то, что не стал лезть носом ей между ног.

Зачем? И так готова для его орудия!

Сделав над собой усилие, Аглая сблизилась и стянула с него распахнутую куртку, шапку, а затем и лямки рабочего комбинезона. Тот отчасти в строительной пыли, на коленях потеки цемента, пятна какие-то, но сейчас для неё сексуальнее картины не было. Её брал на рабочем столе рабочий мужик!

Борис показывал себя с лучшей стороны. То есть спустил комбинезон до колен, но и разуваться не планировал. Оно и понятно — вдруг кто-то войдёт в кабинет. Дверь не закрыта. А так хоть постучаться, успеют накинуть на себя что-нибудь или сказать «нет». Но русские люди часто стучат и сразу входят, не дожидаясь ответа.

Что больше поразило Аглаю, так это то, что партнёр даже не думал доставать из широких штанин контрацепцию. А это значило что? Только то, что намеренья самые серьёзные. Конечно, он хотел от неё детей. Свадьбу на Родине сыграют что надо, на Мальдивах повторят, покатаются пару месяцев по заграницам, что ещё доступны, чтобы как следует насладиться медовым кварталом, а дальше, безусловно — дети. Прилетит с пузиком, землю купит и пусть строит им на троих хоть дворец с живописным видом. Как-нибудь поместятся.

Захламивший было поток мыслей вдруг смыло, когда приподняла голова, а там удав приготовился к атаке. Только глянула на него, а он уже оплетает жертву перед броском. То есть подвинули руки сантехника её поближе к краю стола, что-то упёрлось во вход, поднадвило и вдруг как вошло сразу на половину, аж искры из глаз посыпались.

— Боря! — воскликнула Аглая, принимая сразу несколько моментов в жизни.

Во-первых, не нужен им никакой договор. За такие ощущения хоть три квартиры ему сразу купит.

Во-вторых, ему даже дом строить для семьи не обязательно. Сама лично бригаду найдёт, лишь бы ночевал с ней в гнезде уединения каждую ночь и махал, махал волшебной дубинкой. Пока многие писем от сов ждут и палочку волшебную купить желают, ей сразу дубина досталась!

А, в-третьих, конечно, одним ребёнком не обойдутся. Первым же сын родится. На Борю похожий один-в-один. Это радовать будет, но и свою копию захочется. Тогда сразу надо вторую делать, рожать. А если близнецы выйдут, как бывало в роду Козявкиных, это уже трое-четверо.

В этот момент Глобальный вошёл на всю длину. И ощутив звёздочки в глазах, следом новая идея прилетела — клан нужно делать!

— Ой-ой-ой, — вырвалось из Аглаи в начале захода, но когда что-то коснулось упёрлось, а затем и надавило на матку, из глаз брызнули слёзы, а вместе с тем такая гамма эмоций приятных эмоций на грани с болью, что следом с губ сорвалось. — Ебать-колотить, держите меня крепче! Боря, не останавливайся!

Если до этого момента сантехник действительно остановился, чтобы дать привыкнуть, то при первых попытках создать движения бёдрами на столе девушки, задвигался так, что Аглая охнула и дальше как заклинание повторяла только одно «ой, мамочки. Пиздец моим саночкам!».

* * *

Что за санки такие и откуда взялись, Боря не задумывался. То и дело поглядывая на обручальное кольцо Олафа, предпочитал движение. Если бы он был лыжником, то мог с уверенностью сказать, что смазку подобрал как надо. Скользит без потерь в трении. А ощущая себя большим насосом, вдувающим воздух в женщину, мысли о том, чтобы заложить золотое изделие, пропали вовсе.

Понятно, что просто отдаст деньги Олафу. Даже не символическую сумму из расчёта цены на золотой лом по рынку, а ровно столько, сколько понадобится для перелёта до Берлина. Потому что здесь этот псих уже всех достал. И после того, как посадили последнего начальника УК «Светлый путь», ловить ему в России больше нечего.

«Князь может и хотел возглавить конторку, да где теперь Князь?» — подкинул идею внутренний голос и тут же замолчал.

Ощущения всё-таки распирали, помноженные на мысли о легализованном тройничке. А что кольцо не нарочно помолвочное подарил, так с кем не бывает?

«Главное, что человек хороший», — подумал уже скорее Боря, чем внутренний голос.

Аглая была нежна, мягка и вроде даже пахла ванилькой. Входить в неё было одно удовольствие. Прямо по всей длине, как будто друг для друга и росло всё, созревало и вот, наконец, дозрело.

А когда растрепался расстёгнутый пиджак, и грудь вывалилась за пределы массивного бюстгальтера, Боря понял, что глаз не может оторвать.

«Там такая нежнятина розовенькая у сосочков», — заявил таким тоном внутренний голос, что слюнки потекли.

Остро желая полностью освободить сосок и впиться губами в этот массивный седьмой-восьмой размер без тени силиконовых вставок, Боря углублялся в процесс и как будто бы внутренне разгружался. Грудь расплылась тестом, норовила убежать обратно под бюстгальтер, но навострившийся сосок уцепился за край защиты одежды и не желал продвигаться ни туда, ни сюда, как бы Глобальный не толкал и не подталкивал расслабленное тело.

Выдав протяжный звук, Аглая прикусила губу, отдаваясь ощущениям. Боря замедлился, позволяя окунуться в ощущения, но выходить не собирался. Процесс нравился обоим и прекращать его было просто кощунством.

Но от риелторши не укрылось, куда смотрит партнёр.

— Борь, помоги приподняться.

Немного повозившись, она сняла пиджак, пока придерживал её за под спину. А затем она приблизилась к уху и прикусив за мочку на секунду, добавила:

— Снимай. Дай им свободу!

О, как он ждал этого момента! Она обняла его за шею. Придерживая её за спину, но при этом даже не думая выходить из тесного плена девушки, Боря вцепился пальцами в застёжки. Если треска и не произошло, то его стоило бы придумать. А может, его перебил стон освобождения?

— О, да! — заявила Аглая, и следом за пиджачком и бюстгальтером на стол полетела блузка.

Боря присмотрелся. В этом что-то было. Повисшая на одной ноге колготина, туфелька на высоком каблуке на ступне другой, разбросанные по всему полу документы с договором, девушка, упёршаяся руками в стол, а на фоне всего этого два огромных бидона покачиваются из стороны в стороны.

Грудь была настолько массивной, что не могла просто прыгать, подпрыгивать. Она словно знала себе цену и неторопливо покачивалась, пока он не осмелел настолько, чтобы погрузиться лицом в ложбинку примирения между парой мешков удовольствия.

Столько нежности Боря не помнил. Совсем не пожалел, что побрился у Степаныча. Теперь к коже прислонилась мягкая, почти воздушная масса. Он мог мять её, поигрывая и неторопливо перекатывая между пальцами вечно, но сама картинка настолько подстегнула процесс, что организм заявил: «пора!».

Боря сжал грудь чуть сильнее, ускорился до предела, а затем вошёл глубоко, почти жёстко и обоих понесло под потолок, закрутив сначала каждого в финале, а потом слив воедино.

Он наполнял её доверху, даже не думая извлекать корень. Она откинулась на спину, устав держаться и всецело отдавалась ощущения наполненности. Да, у неё было несколько квартир, дом, престижный автомобиль и порядочный счёт в банке под будущие планы, но оказалось, что всего этого недостаточно, чтобы почувствовать вкус жизни. Теперь же словно к монохромной картине под названием «работа и жизнь» подошёл весёлый, озорной художник и достав мольберт, принялся раскрашивать яркими красками всё, что видел.

Красный — и она ощущает сокращения стенок истерзанной вагины.

Оранжевый — и ноги начинают дрожать, устав от растяжки, которую давно себе не позволяла.

Жёлтый — и что-то внутри начинает естественный отбор. Миллионы сперматозоидов устремились к цели, но привередливая яйцеклетка выберет лишь одного, максимум — двух.

Зелёный — он вышел с чавкающим звуком и всё лишнее из вытекает из неё прямо на рабочий стол из массива дуба.

Голубой — и уже не важно его это соки или её. Всё смешано в одном причудливом коктейле, который может и должен порождать жизнь.

Синий — оба тяжело дышат и порой глядя друг на друга, устало улыбаются.

Фиолетовый — закрепляющий поцелуй, чтобы зафиксировать произошедшее. Это надёжнее любого договора.

— Борь…

— Да, Ага?

— Ага? — удивилась она.

— А как уменьшительно-ласкательно говорить Аглая? — переспросил Глобальный. — Не Агуша же. Нет?

— А… ну да… зови Ага, — снова улыбнулась риэлторша.

Когда мужчина ищет слова, чтобы сделать приятно, после того, как уже сделал приятно — это сверхусилия. Ведь всякий человек знает, что после секса мужчина отворачивается и засыпает… Даже если стоял.

— Агуша это какой-то перебор, — заметил Боря, ощущая, как кровь возвращается в голову. — Нам же ещё работать вместе.

— Вот уж точно, — рассмеялась девушка так свободно и звонка, как никогда прежде.

Словно струны запретные порвало, замки сорвало, а то и наручники заточения спали. Пришёл мужик, победил, освободил. А ей нет, чтобы повозмущаться — молчит. Хорошо, потому что.

Натянув обратно семейные трусы и комбез до кучи, Глобальный присел рядом на стол, очень надеясь, что тот выдержит обоих. Сама-то Аглая много не весила. Маленькая, аппетитная нимфа около шестидесяти килограмм. Или даже булочка, благо что пышности и жара в ней хватало. Но он то тёртый калач с весом под восемьдесят. А может уже и больше. Когда последний раз взвешивался? Ещё перед армией, на медкомиссии, но с тех пор поднабрал.

Говорят, есть всего два типа «пох-мужчин»: те, кто к лету «поху-деют» и те, кому на это «поху-ю». Боря был пока из первой категории, держа себя в спортивно-рабочей форме. Только скидывать было уже нечего. Кожа, да кости. Всё остальное жилы. Без мышц.

«Для мышц кушать чаще надо», — заметил внутренний голос и перевёл внимание на партнёршу, компаньонку, а может, теперь и нечто большее.

Приподнявшись со стола, девушка сидела на самом краю, ощущая лёгкое головокружение. Силы оставили Аглаю. Как и желание одеваться, обуваться. Она уже потянулась к ненавистному лифчику, пытаясь вернуться в реальным мир. Но Боря поднялся, подхватил её на руки и отнёс к софе.

Ему понравился её запах. Внимание привлекало кольцо на пальце. Очень надеялся, что на обратной стороне нет свастики или прочей пакости. Сам упустил этот момент, сразу не посмотрел.

«Убедиться бы теперь, а то неловко выйдет. А о делах можно и позже поговорить», — прикинул внутренний голос.

— Слушай, давай полежим немного, — предложил он. — Смотрю, тут диванчик широкий.

— Да, я его очень…ценю, — была полностью согласна на всё Аглая, даже

если бы предложил сейчас отдать почку его родственникам. Это состояние не отпустит ещё минуты три-четыре.

Но о почках Боря не думал. Признаться, единственное, что понимал в этот момент мужчина, это то, что если положить её чуть повыше или самому спуститься пониже перекладины, то подушки искать не придётся.

«На одну сиську ляжешь, другой укроешься», — заметил внутренний голос: «Ну а если понравится, то считай не зря кольцо отдал… или — подарил? А может, для неё оно значит нечто больше, чем подарок?»

Об этом Боря уже не задумывался. Стоило коснуться щекой нежной кожи и вроде только моргнуть, как поплыл.

«Это просто божественно! Такая мягонькая», — заявил внутренний голос, пока глаза уже медленно моргали.

Аглая легла на изголовник головой. И не только не возмутилась, что её используют как подушку, но наоборот, начала гладить свободной рукой по щеке, а затем подтянула вторую грудь и вручила сосок прямо в рот.

Боря отключился, но не имел ничего против ещё одной мягкости в жизни. На грани сна и бодрствования он присосался к соску, зачмокал и его понесло по реке снов.

Аглая гладила по щеке, по тёмным волосам, порой поправляла грудь, когда уползала слишком далеко. Мысли про кешбек и маркетинг заменило на мысли о материнстве. Если отец знает толк в груди, то и сын будет чмокать за милую душу. Кормить с бутылочки не придётся как минимум до года, а то и полутора. Молока у неё будет много. Никаких нянечек и сиделок и близко не подпустит.

Сама, всё сама. Раньше просто не для кого было, а сейчас как пустится во все тяжкие вместе с этим вероломным, настойчивым и даже немного нагловатым, но таким забавным экземпляром. И будет им хорошо.

— Аглая Глобальная, — прошептала одними губами риелторша и расплылась в довольной улыбке.

Похоже, это было её лучшее приобретение за последнее десятилетие работы на рынке. Удовлетворённая этой мыслью, она прикрыла глаза. И кто-то резко перемотал время.

Глава 21 Про кешбек и маркетинг

Прошло буквально несколько дней, но за это время многое переменилось. Пока в мире всё взрывалось, горело, тонуло и падало, а природа искала новые способы истребить человечество и закрывала Китай на карантин, люди в России массово отправлялись за подарками под ёлку в «двадцатых» числах.

Боря получил свой подарок первым. И предстал пред миром в пиджаке, брюках и туфлях под зимней одеждой. Строгий чёрный траурный цвет под белую рубашку. Новый стиль выходного дня и больших событий. Иначе нельзя — траур.

Едва расслышав о похоронах Князя, Аглая не только дала ему выходной, снабдила подходящей одеждой, но и выдала представительский автомобиль s-класса, чтобы показывал себя на мероприятии с лучшей стороны и по возможности заключал новые контракты.

— Смерть смертью, — заявляла Козявкина. — Но в этот момент люди больше думают о жизни.

Боря вздохнул. Женщина права.

«У Князя, вот, целый гардероб остался, а тебе на этот раз никто и рубашечки не предложил», — заметил внутренний голос.

Аглая хотела пойти на похороны и сама, представ парой, но в Новосибирске безумное количество семей под Новый год решилось обзавестись недвижимостью. День простоя стоил буквально многие сотни тысяч рублей. Лучше в январе отдохнуть.

С одеждой вообще интересно получилось. Пока она формировала ему новый стиль, который можно будет положить под ёлочку и активно использовать в следующий год «чёрного кролика», Ага считала своим долгом подучить жизни и посветить в детали.

— Взять к примеру, кешбек, Борь, — порой начинала она культпросвещение. — Всё это для бедных и тупых. Возврат средств в один процент может позволить себе любой банк. Это заложено в стоимость обслуживания карты, если на то пошло. А чтобы получить что-то больше, к примеру, пять процентов, ты уже должен потратить ощутимую сумму каждый месяц. Хочешь возвращать больше — больше трать. Но всё тратить нельзя. Потому что банк должен знать, что у тебя на счету достаточно денег, чтобы продолжать доить тебя досуха с одной стороны, а с другой использовать твои цифры на своём счету для личных целей. При этом часто люди и не подозревают, что вернут им максимум пять тысяч в месяц. Даже при этом средние траты в месяц на сто тысяч не многим по карману. И кто кого наебал по итогу?

— А как же 25–30 процентов? — припомнил Боря, послушно двигая тележку за женщиной, которая «уже пожила».

— С повышенным кешбеком ещё проще. Обычно это акции. Как на просрочку. Вот запускают на рынок новую колбасу, сначала за бесценок идёт, качественная. Потом — становится как все, как место отвоюет. Или подыхает творожок, его выкинуть по идее должны, а ставят в уценёнку. Отдавать просто так у нас не принято. Мы же не Африка. Хотя Африке от нашей щедрости хер да маленько остаётся, в основном свиней испанских кормим.

— Это магазины так поступают, а что банки? — уточнил Боря.

— Банки гораздо более продуманные. И повышенный кешбек на ту же автозаправочную станцию скорее получит человек без прав, чем дальнобойщик. Или кешбек на билеты международного назначения получит тот, кто никогда и с Мухосранска своего не выезжал. Кино-домино-варенье? Борь, банки знают про тебя гораздо больше, чем ты думаешь. Никто никогда не предложит тебе то, что тебе нужно. За этим делом люди сами обращаются, и обычно им отказывают. Не выгодно. Капиталистические отношения в минус для себя не работают.

Сантехник сглотнул, припоминая прилетевшие деньги за продажу автомобиля. Поинтересуется налоговая или нет — большой вопрос.

«Лучше на самозанатость переходить или уже ИП открывать с поиском миловидной бухгалтерши. Ну нахуй такие риски», — прикинул внутренний голос.

— Другая сторона этой системы — маркетинг, — продолжила подбор одежды вдохновлённая и летящая на расправленных крыльях жизни риелторша. — О нём можно сколько угодно говорить. Один просто пример приведу. Про лампочки.

— Про лампочки? — переспросил уже скорее электрик, чем сантехник.

— Да, как известно, старые лампы не эффективные, новые — дорогие. Так ведь?

— Да, так, — подтвердил Боря и уже сам раскрыл детали. — Так называемые «лампочки Ильича» дают лишь пять процентов света, а на девяносто пять процентов генерируют тепло. Тогда как новые лампы создают холодный свет. Только свет. И потребляют меньше электроэнергии. Но при их производстве используются уже более передовые технологии, чем просто вольфрамовая нить накаливания.

— Вот именно, — продолжила Козявкина. — Правительство решило даже помочь перейти на новые лампочки и усложнило жизнь производителям старых ламп, чтобы люди покупали новые и меньше жгли электричества. Но разорилось ли при этом старое производство?

— Конечно, разорилось! — прикинул Боря, хотя понятия не имел о подобном.

— Это тупые разорились, подняв лапки. А умные щёлкнули пальцами, и применив сложный маркетинговый ход заявили, что не малоэффективные лампы накаливания производят с КПД 5 процентов, а высокоэффективные тепловые элементы с КПД 95 процентов. Смекаешь? Порой нужно просто перевернуть картинку.

Боря даже тележку катить перестал.

«А что, ловкий ход», — аплодировал внутренний голос.

— У нас такие перевёртыши везде и повсюду. Взять хотя бы журналистику. Они все пишут статьи по принципу перевёрнутой пирамиды. Сначала кричащая верхушка, которая часто вообще не отображает сути, потом более развернутый заголовок с одной деталью, а затем уже сама статья, смысла в которой не больше, чем в заголовке.

— И зачем это делается?

— Как зачем? Если бы статьи сразу состояли из одной фразы, то их бы никто не открывал. Вот так, Боря и с продажей недвижимости. Хоть цену в один рубль ставь, а ниже приписку делай под звёздочкой, что цена на самом деле другая. Главное — приманить покупателя, ажиотаж создать, внимание привлечь. Понимаешь? В целом — хуйня это всё: кешбек, маркетинг, ипотека. В нормальном мире такого быть не должно. Но где ты видел нормальный мир-то?

Боря кивнул.

— Кстати, к концу месяца квартиру твою пойдём на тебя оформлять, — вдруг вырулила в разговоре риелторша и подмигнула, проворковав. — У моего птенчика же должно быть гнездо, где он может побыть один. Всем нужно личное пространство и возможность для отступления. Я девушка вспыльчивая, но отходчивая. Иногда мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. В этот момент рядом лучше не находиться. Понимаешь?

Боря понимал. Боря учился.

И вот теперь Глобальный ехал на похороны за пределы города. Зимой могилы копать было заметно сложнее. Гжи костры, грей землю, долби ломами, вместо лопат, да хоть ледорубы используй. Но Князевы настояли на типичном мероприятии, с закрытым, но всё же гробом вместо урны и сразу с памятником вместо надгробия. По замыслу местного архитектора, Князь должен был стоять в направлении запада и показывать им кузькину мать. А как далеко — в электронных пригласительных не объяснялось.

На подложке зазвонил телефон. Боря скосил глаза.

«Даша».

— Привет, Даш.

— Боря, привет-привет, — звенел её голос. — Ты пропал куда-то. Всё в порядке?

— Да вот на работу новую устроился… Получше.

— Да? Это отличные новости. А мы тут с Таней сидим, чай пьём.

— А, ну привет ей.

— И тебе привет, — на миг отдалилась она и снова вернулась. — Слушай, мы короче решили, что готовы. Хоть сейчас. Но лучше — вечером.

— К чему готовы? — уточнил Глобальный, хотя точно знал ответ.

— Ну… втроём попробовать, — напомнила она.

Боря подзавис. На левом виске затрепетала жилка.

С трудом сантехник подобрал слова:

— То есть тогда это не шутка была? И вы… трезвые были? И теперь… тоже?

— Борь, мы трезвые, — чуть посуровела Даша. — Я обычно вообще не пью. А теперь и подавно, а Таня за компанию поддерживает здоровым образом жизни. Мы гуляем, делаем покупки на маленького, я новую одежду подбираю для беременных. А все разговоры только о тебе, понимаешь?

— Понимаю…секунду, — с трудом выдавил Боря, притормозил у обочины и зайдя в приложение, перевёл пятьдесят тысяч с пометкой «на покупки маленькому».

— Ой, погоди, мне тут какой-то странный перевод пришёл, — послышалось от неё. — Борь, ты чего?

— Как чего? Маленькому, — объяснил Глобальный. — Я скоро нормально буду зарабатывать. Это так, на первое время.

— Боря… спасибо конечно. Но давай уже встретимся, а? — и она призналась, как на духу. — Я устала мастурбировать! Мне тебя не хватает.

— Устала, значит, — глядя в руль, повторил сантехник.

Мысли о похоронах покинули его. Было бы странно ехать на подобное мероприятие с эрекцией.

«Это тебе не собеседование у Аглаи!» — возмутился внутренний голос.

— Так что Таньке сказать? — спросила она. — Приедешь? Кстати, она спрашивает «как правильно мыть тело, чтобы залететь?».

Маленькие гномики без устали замолотили уже по обоим вискам сантехника. И сердце так разогнало кровь, что лишняя устремилась в резервы. Там, где ещё могли проявить себя выпуклости организма.

— Друзья мои, — вновь с заметным трудом подбирал слова Боря, не понимая, как с ходу объяснить ситуацию по жизни, в которой он сейчас находился.

«Вертишься или вертят?» — уточнил внутренний голос.

С одной стороны, ездит на престижном автомобиле и скоро квартиру получит, если будет усердно работать и больше слушать, чем говорить. С другой, живи пока хоть в будке-теплушке на участке, если таких «заеду в гости вечером» не будет.

То у Степаныча ночует, то у Натальи, то у Зои, Шаца, Киры и прочих, а своего угла как не было, так и нет. И вот снова по кругу — Дашка. Кандидат для ночёвки.

«Ты и так уже у Аглаи загостился. А она на личное пространство намекала», — напомнил внутренний голос: «Дай ей время побыть наедине со своими мыслями. Не досаждай. И так и кольцом неловко получилось».

— Хорошо, я приеду вечером, — сказал он, ничего не уточняя, но и не отказываясь от ночёвки.

— Ура! — донеслось от Дашки.

— Ура-ура-ура-а-а! — раздалось на фоне от Татьяны Юрьевны.

Боря только трубку положил, как в приложение тут же извещения посыпались о видеоматериалах. Зацепил пальцем, открыл, а там какой-то мужик, подозрительно похожий на него Диану во всех позициях на кровати вертит. И голос такой немецкий 'я-я! Дасишь фантастишь! Зер гуд!.

Голос, конечно, не его. А вот зад и причиндалы — как родные.

Приглядевшись к видео, у Глобального глаза округлились.

Тут же Дина позвонила.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ⁈ — с ходу наехал Борис, остро сожалея, что не практиковал все эти годы астрального удушения или ментальной удавки.

— Как что? Фильм для взрослых. С тобой снимали, помнишь? — хихикнула она и пока Боря подбирал слова, огорошила. — Слушай, у нас отличные рейтинги. Просмотры зашкаливают. Какие-то типы с Италии даже приглашают в свой новый фильм. Полетим? Деньги вроде ничего так обещают. Ещё и сюжетом.

— Какой фильм? Какие ещё типы?

— Режиссёр с командой, какие, — добавила спокойно Дина, как будто уже глоточек итальянского кофе отпила и смаковала.

— Дина, мать твою! — возмутился Боря. — Ты же говорила, что замажешь лица и вообще это для личного пользования!

— Ну… говорила. Потом куски классные нарезала, на платформы закинула для взрослых. А там как давай цифры вверх ползти, ну я полностью тогда зарегистрировалась и весь выложила. Вот теперь, получаю дивиденды с подписок по договору. Тебе, кстати, часть полагается. Половину не дам. Не настонал. Ты если бы так активно не двигался, никто бы вообще не поверил, что живой человек.

Боря ощутил, как запылали уши, уточнил:

— То есть ты хочешь сказать, что без моего ведома, засветила мои причиндалы на всю страну и теперь меня может узнать каждый?

— Скорее, каждая, — уточнила Дина. — И почему страну? Бери выше… Мир!

— Удаляй, давай! — потребовал сантехник.

— Зачем? — удивилась режиссёр. — Монетизация же остановится.

— Мне похер на твою монетизацию, убери это.

— Над «этим» я долго трудилась.

Он тяжело выдохнул, попытался придумать варианты выхода из ситуации. Но похоже, были только входы.

«Тёмные и не важно пахнущие», — уточнил внутренний голос.

— Хорошо, давай я куплю твой «фильм»! — предложил Глобальный. — Все твои труды окупятся. Сколько надо?

— Борь… — хмыкнула она. — А какой смысл? На нас уже наяривают все, кому не лень. Уберём, просто будут качать и смотреть бесплатно. Самая частая просьба в комментариях, кстати, — костюмчики.

— И что… ничего уже нельзя сделать? — поник сантехник.

— Как ничего? Можно! — прикинула Диана. — Давай продолжение снимем! «Стерва и сантехник-2». У тебя как раз рабочая одежда есть. Даже тратиться не придётся. А я халатик надену. Ну или одену. Главное — раздевай не сразу. А из новых локаций в ванной и на балконе попробуем, только по-быстрому. Он не застеклённый.

— Дина, да иди ты в жопу!

— Боря, да давай и в жопу. Я только «за», — даже не думала отрицать чернявая оторва. — Я тут бананов два килограмма купила и пачку презервативов. Осваиваю горловой минет. Тренируюсь, короче. На твою дубину, конечно, не сразу выйду. Но говорят, рефлекс пропадает и… растянется. Как на огурцы перейду, сразу наберу. Хорошо? Всё, не болей. Чмоки-чмоки.

— Голову себе… подлечи, — обронил Боря, но связь уже пропала.

Может с полгода назад он ещё и мечтал стать порно-актёром, а в последнее время как-то не очень. Делом занялся. Работа, работа, работа. Как оказалось, рабочие и крестьяне в современном мире не то, что востребованы, а вообще на вес золота среди менеджеров и прочих бездельников.

Всё-таки один положительный момент в этой ситуации был. Пропала эрекция. Свой образ на видео почему-то не вдохновлял. Как и стонущая на немецком Дина голосом то ли нейросети, то ли актёров прошлого озвучки для взрослых. А может и подругу попросила. Кто её знает.

«Режиссёры там сами себе на уме», — вздохнул внутренний голос и руки уже потянулись к ключу зажигания, как телефон снова зазвонил.

«Зоя»

Откинувшись на мягком сиденье, Боря надавил кнопку громкой связи.

— Да, Зоя… Ивановна.

— Боря! — рыдала в трубку женщина, не в силах сразу сказать много.

— Зоя? Зой! Что случилось? Почему слёзы?

— Боря… — добавила она, не в силах продолжать.

— Что-то с собакой? — сделал подсказку Глобальный.

Так как перед Шацем было бы в этом случае не удобно.

— Нет.

— С кошкой?

Так как неудобно было бы уже перед собой, загубил котёнка.

— Нет.

— С вами?

О соседке тоже предстояло подумать. Всё-таки в себя пришла, образумилась. И Цветаева говорила, что клуб какой-то организовали. Только Леся писала, что ноги её больше в том клубе не будет. И как всегда — без подробностей.

— Нет, — ответила Зоя.

«Значит дому пиздец», — первым всё понял внутренний голос.

— Олаф уехал! — наконец, выдала она, понимая, что варианты не безграничны.

Боря приподнял бровь. Конечно, уехал. Он же и должен был уехать. Не даром с ним за кольцо рассчитался и сверху одолжил. Сразу привыкнув к тому, что без возврата. Главное, чтобы вернулся уже домой этот горе-сотрудник. И проблем больше никому не создавал. И тут такая оказия — Похлёбкину зацепил.

— Зоя Ивановна, так он и должен был улететь. Я же ему денег на билет дал. Родина-мать зовёт, всё такое.

— Да? — удивилась Похлёбкина. — И я дала. Увы, только дене-е-ег! — вновь разрыдалась она.

Не совсем понимая, зачем Мергенштольцу два билета в один конец, сантехник задумался.

«Неужто любезно предоставившую ему временное жильё женщину обокрал?» — прикинул внутренний голос.

На вора немецкий сантехник не походил, как и на ловеласа. Да и нарочно встречу не планировал. Случайно вышло.

«Или планировал?» — нагнетал внутренний голос и даже включил тревожную музыку.

— Зоя Ивановна, я вам сейчас перезвоню, — сказал Боря и положил трубку, чтобы позвонить Олафу и сказать, что тот не прав.

Но тут на телефон прилетело сообщение. Открыл. «Светлана».

Сердце тревожно дёрнулось в предчувствии. Всё-таки Дашкиному ребёнку уже помогал, а о ней как-то не подумал, ограничиваясь продуктами и предоставленным жильём.

«Которое далеко не пяти звёзд», — напомнил внутренний голос.

Сообщение звучало так:

«Борь, спасибо тебе за всё, конечно. Но я возвращаюсь в Германию. Здесь меня больше ничего не держит. Сегодня мне написал отец ребёнка. Он будет ждать меня в Москве. Как видишь, ему не сложно прилететь с Берлина, когда тебе сложно даже молока заехать с хлебом купить. Даже если бы ты был отцом, я бы от тебя всё равно ушла. Удачи тебе с любой девушкой, если ты её когда-нибудь заведёшь. И пусть бог хранит твоих детей, если такие появятся. А обо мне забудь… Чёрт тебя дери, ты даже не сделал попытки повторить то лето! Прощай. Я люблю другого. Зла не держи и пожелай мне удачи… П. С. Ключи остались в квартире, я просто захлопнула дверь. Брать там всё равно нечего».

Боря поднял глаза, буркнув:

— Вот так совпало.

«Да уж, бывает», — добавил внутренний голос.

Глобальный задумался, никак не сопоставив этих двух фактов. В голове не промелькнуло ничего и близко. В его мире Светлана не могла встретить Олафа. И тем более от него забеременеть и планировать жить вместе. Напротив, даже спокойнее стало, едва подтвердила, что это не его ребёнок, а какого-то Ганса.

От сердца отлегло.

«Чужого растить не придётся».

И тут Боря тут же подумал о Наташке. Раз одной помог, а вторая отсеялась, то второго своего будущего ребёнка тоже не следовало оставлять без материальной поддержки. И пальцы тут же написали, отправляя следующие пятьдесят тысяч «маленькому на вкусняшки».

Дети — это святое.

Получив заряд бодрости, сантехник включил поворотник, вырулил на трассу и без всяких лишних мыслей поехал на похороны Князя. Ему оставалось только уточнить насчёт Киры и набор «хороший папа» собран. А как стать «отличным» он пока себе смутно представлял.

Этот «кешбек будущего» работает по совсем другой схеме, которую только предстояло изучить.

Глава 22 Подарочки не отдарочки

Когда все траурные мероприятия остались позади, люди начали рассасываться. Внедорожники братвы, престижные автомобили предпринимателей и партнёров по бизнесу. Уехал и заказной микроавтобус с людьми попроще.

Вскоре только венки с цветами остались на могиле, укрываемые снегом. А рядом мёрзли самые близкие люди: Зина, Кира, Леся, и сам Глобальный. Рядом с ними ждал своего часа памятник на несколько сот килограмм, доставленный архитектором по спецзаказу.

— На свежую могилу не поставить. Даже при промёрзшем грунты осядет, — уверяли сотрудники ритуальной службы. — Позвоните весной, мы на бетонную подушку установим.

— Но и в мастерской он до весны ждать не будет, — стоял на своём архитектор, которому оплатили работу, но не хранение произведения на неопределённый срок.

Мастерская-склад не резиновая, а плату за аренду каждый год поднимают. Чтобы не задирать цены, сам вынужден переезжать на площадь поменьше, меньше, ещё меньше. Пока вдруг не понял, что может создавать одновременно только одно большое произведение или несколько поменьше. Отсюда и спешка.

Общими прениями, памятник встал в углу огороженной территории. Бронзово-металлическо-бетонный Князев во весь рост внушал уважение. Слепили с фотографии в период расцвета. В пиджаке, туфлях и лицом, которое ещё влезало в отверстия маек.

— А его не спиздят? — украдкой спросила Зина, когда Кира с Лесей сели в салон служебного автомобиля Бориса. — Бронза всё-таки.

— Сплав латуни, бронзы, алюминия, каркас их нержавейки, — уточнил Боря, который оказался казначеем в этой ситуации.

То, как братва сложилась, не хватило бы и на руку. Не очень-то Князя и уважали, как оказалось. Мало делился. Но следом Шац передал ощутимую сумму «в память о светлых деньках», Лаптев докинул, да и сам вложился. Вот и получилось, что с миру по нитке — нищему рубаха.

— Я и говорю, не памятник, а оргазм жестянщиков.

— Зина, вручную его четверо хрен поднимут. Только кран. Дороги чистили, но опять заметёт. Даже «Воровайки» без грейдера не проберутся, а если и проберутся, то с грузом сядут. Давай по теплу что-нибудь придумаем. Этот вопрос на мне. С памятником проблем не будет.

— Ага, ты бы припаял его. Или как там? Короче, сам понимаешь, — ответила она, сблизилась и прошептала. — Я пробила про Шамана.

— И… что? — не понял Боря.

Он тоже прекрасно знал, что тот обитает в ресторане «Печень навылет».

— Всё будет, — подмигнула она.

Боря вздохнул.

«Бедная. Совсем крышечкой от любви поехала. Она всё ещё думает, что свадьба будет», — пробормотал внутренний голос.

Под конец мероприятия, почти не обращая внимания на нервные срывы, слёзы и истерики, Боря закрыл за Зиной дверь, усадив последней в автомобиль. И сам сел за руль. Тут же зазвонил телефон. Все скосили глаза на дисплей, а там «Зара Битина».

Боря ткнул в громкую связь. Пожалуй, это был единственный человек женской национальности, который относился к нему ровно. А значит, ляпнуть ничего дополнительно она просто не могла.

— Боря, здравствуй. Ты не знаешь, где Бита?

— З…здравствуйте, — ответил Глобальный и посмотрел на Киру.

Та подняла глаза и прошептала с переднего пассажирского:

— А ей что, не сказали?

— Последнее, что он мне сказал, это то, что ты его встретишь в аэропорту. И велел отдыхать, ни о чём не думать, — донеслось тем временем от Зары. — А сам столько дней на связь не выходит. Я в самолёте, вот только приземлилась. Никто не берёт трубки. Может, ты знаешь, почему?

— Я… я за вами сейчас приеду, — выдавил из себя сантехник. — Ждите, перезвоню, как подъеду.

Он отключил связь.

— Значит, ей точно до сих пор не сказали, — донеслось уже от Зины.

— Ну или сейчас скажут, когда паспортный контроль будет проходить, — вроде бы сделала предположение Леся, хотя точно знала, что это будет так.

Внедрённый агент знала всё, что происходит с семьёй Битиных и тех, кто рядом. Кроме того, где оружие. Как Князева, так и его подельников. И от этого служба её всё продолжалась и продолжалась. С другой стороны, работы пока тоже не было, а так хотя бы кормили и даже немного одевали.

— А домашние как же? — снова спросила Зина.

— У Битиных пустой дом, — ответил Боря. — Там никто, кроме них не живёт.

— Да? — словно удивилась Зина, и спрятала невольную улыбку.

Если будет действовать быстро, то проберётся и вооружится в схрон ещё до того, как приедет хозяйка. Благо Князь говорил, что у Биты точно такая же тайная комната. Дома-то типовые.

Вскоре Боря привёз всех в особняк Князева и выгрузил скорбящих. Затем сменив автомобиль на Битин внедорожник в гараже, Глобальный поехал в аэропорт встречать ещё одну скорбящую вдову.

Внедорожник стоило отдать сразу.

«Так сказать, „подсластить пилюлю“, чтобы человека после отдыха совсем не разбило», — прикинул внутренний голос.

В Битин прадо Боря пересел без опасений.

«Есть же хоть какие-то понятия о чести и у бандитов. Никто никого не должен мочить хотя бы в день похорон», — прикинул внутренний голос: «К тому же Кире следователи сказали, что киллера взяли ещё в день подрыва. Для третьей попытки сейчас не время».

Сантехник уже с какой-то лирической обречённостью следил за переключением сигнала светофоров. Говорят, Бог Троицу любит. Но если это означало, что перестанут убивать других людей, когда доберутся до него, это тоже неплохо.

«Почему другие должны страдать? И сколько той мстительности в Шамане?»

Устав от этих мыслей, Боря отправил голосовое Шацу:

— Слушай, опасное сейчас время. Но ребят твоих дёргать больше не хочу. Может, ты придумаешь мне какое-нибудь задание, чтобы я отбыл в какую-нибудь командировку на время?

Отправил. Спустя пару минут понял, что не нужно это сообщение. Попытался стереть, а уже поздно — «доставлено», прослушано.

Только ответа нет.

Вздохнув, Боря прибыл в аэропорт. Зара Битина сидела в терминале в зоне прибытия с красными глазами и не реагировала на окружающий мир. Багаж её больше не интересовал. И только маленькая сумочка из ручной клади, перекинутая через плечо пальто, была в зоне видимости.

— Зара… — обронил Боря.

Она подняла глаза, полные обречённости. Выдавила:

— Его больше нет. Где Князев? Он… он… должен.

— Князя тоже нет. Я только что с похорон, — добавил тихо Боря и взяв её под руку, повёл к автомобилю.

Он хотел спросить про багаж, но видя подавленное состояние, промолчал. Она тоже молчала. Оба затихли и почти полтора часа не проронили ни слова. Всё это время Боря не решался включить ни радио, ни прикоснуться к телефону.

Мира вокруг нет. Есть только усталость.

Подъезжая к посёлку Жёлтое золото, он, наконец, подобрал слова после того, как изложил версию «прибыл-встретил-отдал автомобиль-высадил».

— Послушайте, Зара. Мне кажется, Бита хотел бы, чтобы этот автомобиль достался вам.

Он не мог чётко сформулировать почему должен отдать ей автомобиль. Сейчас ей даже личные вещи с багажа были ни к чему.

Она и не ответила.

Боря открыл дверь и проводил до порога. На бетонной дорожке почему-то были следы, словно кто-то заходил в дом буквально полчаса назад. При этом они были не ровными, смятыми, стёртыми, стоптанными, как будто кто-то очень хотел, чтобы они исчезли. При этом он точно знал, что был здесь с больше недели назад и за это время снег должен был укрыть его следы, подровнять.

Открыв дверь ключами, которые ему оставил Бита и отключив сигнализацию, сантехник включил свет на первом этаже как можно в большем числе комнат, чтобы помещение не казалось заброшенным, проверил отопление и не обнаружив больше никаких следов по квартире, (словно в бахилах прошлись), спокойно продолжил:

— Так что думаете насчёт автомобиля, Зара? Сдадите на права. Будете сами ездить. Мы просто перепишем на вас документы и… всё. А отопление я вам сделал. Дом снова тёплый. Никаких проблем с батареями. Хотя электрическое отопление, конечно, вылетает в копеечку. Но — удобно. Ничего не скажешь. Не надо вставать спозаранку и подкидывать дров в печку. Живите и радуйтесь. Ну… вы понимаете о чём я.

Она села на ближайший диван, взялась за голову, а потом проговорила себе под ноги:

— Борис… мне не нужна машина. И дом этот не нужен. Я не смогу его содержать. Эти счета всегда оплачивал Битин. А я? Кто я без него?

Она посмотрела и застыла. Вопрос риторический.

Однако, решив, что нужен ответ, Глобальный ответил:

— Вы женщина в самом расцвете сил. А дом и недвижимость — это ресурс для дальнейшей жизни.

Она улыбнулась, но не улыбкой смеха, а улыбкой большой внутренней боли. Такая бывает, когда человек долго что-то копит, а затем теряет то, чем меньше всего дорожил:

— Если это ресурс, то мне нужно извлечь из него прибыль, ведь так?

— Так, — ответил он, присев рядом и взяв за руку для поддержки.

Это меньшее, что он мог сделать.

— Так продайте этот дом ко всем чертям, Борис! — воскликнула она, ощутив эту поддержку. — Мне он не нужен. Я уеду к родителям. Ноги моей больше здесь не будет. Я же… я же… до сих пор его тут вижу! Вон он, разжигает костёр в своих мятых, старых, но таких ему удобных плавках. А тут на диване мы…

Она сбилась.

— Я это… это самое. Теперь немного понимаю в недвижимости, — осторожно продолжил Боря, хотя до полного понимания деталей ему было ещё далеко. Не всегда набраться верхушек означало стать специалистом. — Могу помочь. Но сразу скажу, что подобные дома быстро не продаются. Это время нужно. Вы владелица половины, но вторую половину ещё надо оформить. Может уйти до полугода. Вообще такие дома чаще берут летом. Когда всё цветёт вокруг. Но я присмотрю за ним, за это не переживайте.

— Прошу вас, Борис. Займитесь этим… Этим…

— Всем? — уточнил он, пытаясь понять масштаб работ.

Что, например, делать с личными вещами? Продавать ли отдельно мебель? Делать ли ремонт и предпродажную подготовку? Не говоря уже о том, где бумаги на дом?

— Возьмите себе, сколько нужно с продажи. Я понятия не имею в процентах, ценах, услугах. А мне ведь ещё похороны надо организовывать⁈ — она снова посмотрела на него и в глазах стоял ужас. — А я в этом ВООБЩЕ ничего не понимаю. Я не могу хоронить Битина. Он… он… он сам всегда всем занимался!

Ужас сменился растерянностью.

— Я участвовал в похоронах Князева, — напомнил Боря.

Судя по всему, поддержкой родни в этом доме и не пахло. Причины могли быть самые разные от полного разрыва связи с ними до вражды с отдельными представителями.

«Да даже если и пахло, то всё равно ей через всё придётся прийти самой», — подсказал внутренний голос: «Но раз машину не берёт, иначе помоги! Сейчас — самое время!»

— Я понимаю, что к чему, — продолжил Боря. В пиджаке под брюки проще внушать уверенность, чем в костюме рабочего с перемазанным цементом лицом. Всем не важно, что это может быть один и тот же человек. — Могу помочь. Давайте так сделаем. Я возьму все процессы на себя, раз вы готовы платить комиссию как агенту по продаже недвижимости. Поверьте, я в накладе не останусь. Так что займусь и похоронами за свой счёт.

— Борис, вы… вы… правда всё это сделаете для меня?

— Да. Ради памяти Биты, — глядя перед собой, добавил он. — У меня только два вопроса. Памятник устанавливать будем?

— Памятник? — переспросила она, представляя перед глазами постамент как Пушкину в сквере или Ленину на площади.

— Князев теперь увековечен на кладбище в пиджаке, с лихим видом, смотрит на запад, показываем им всякое. А Битин всё-таки был его другом. Думаю, он бы гармонично смотрелся радом.

— Да! — воскликнула она. — Памятник нужен, обязательно. Сделайте. И… А вы уверены, что я вам ничего не буду должна?

— За это не переживайте, я всё сделаю, — ответил Боря. Всё равно оставалось больше, чем стоимость внедорожника, даже не учитывая продажи дома. А совесть чище. И со спокойной душой Глобальный продолжил. — Тогда другой вопрос. Кремация или гроб?

— Что? — её взгляд снова опустел.

Она на время вроде бы освободилась от этого бремени, а тут снова подрезали крылья, заставили приземлиться. Потому что курица, а не вольная птица, пока чёрную фату не наденет.

Боря прочистил горло и продолжил:

— Видите ли, после подрыва Князя от его тела мало что осталось, но дочь всё равно настояла на гробу. Закрытом, конечно. Пришлось копать, жечь костры, привлекать спецтехнику. А Бита… его… вроде бы…

— Битина тоже взорвали, — поняла она. — Похоже, они не только жили одной жизнью, но и умерли одной смертью. — Она повернулась и смахнула слезу рукавом. — Нет, гроб не нужен. Для кого? Князев-то только и был его другом. А если кто-то ещё придёт, мне нет до них дела. Давайте лучше кремацию и урну. Закопаем урну, а над ней памятник. Да?

Боря кивнул. Не то, чтобы кремация выходила сильно дешевле. Похоронные службы почему-то решили, что всё должно стоить плюс-минус одинаково. Просто в трёх форматах «для безродных бомжей-бичей-одиноких пенсионеров», «для рабочих-учёных-успешных и продвинутых» и «для воров-бизнесменов-элиты и прочих популярных». Участки выделяли однотипные, просто процессы различались лишь масштабом и материалами.

— Всё будет, Зара, — сказал он, не в силах ещё что-то добавить, так как напрочь забыл её отчество, а спросить стеснялся. — Я могу ещё что-то для вас сделать?

— Да, — кивнула она. — Помогите мне собрать вещи и посадите меня на поезд, если не сложно. Я уезжаю к маме.

— Это без проблем, но прежде нам стоит заехать к нотариусу и оформить доверенность, чтобы я мог решать ваши вопросы, не дёргая вас, — включился в Боре аналитик.

Он в точности воспроизвёл разговор, который услышал от Аглаи с одним из своих клиентов. Пригодился первый опыт.

Уже ближе к вечеру, когда сантехник проводил Зару на перроне, позвонила Дарья.

— Борь, мы готовы. Ты едешь?

— Готовы, — повторил он, перебирая документы и прикидывая загонять ли обратно внедорожник в гараж или до утра дело потерпит?

Всё-таки в другом конце городе.

— Готовы-готовы, — повторила Дашка весёлым голосом, так как приняла ответ за заигрывания. — Только сливок захвати. Взбитых.

— Взбитых? — снова повторил Боря и лишь успокоившись при новой перепроверке, что все бумаги и документы в порядке, включился в разговор. — Сливок, значит? Хорошо.

— Тогда ждём тебя.

— Еду, — ответил Боря и отключил связь.

Душой он бешено устал. Вылетели из головы все мысли о следах у дома Битиных. О похоронах вообще подумает завтра. А сейчас надо — жить.

Он зашёл в супермаркет у привокзальной площади, взял корзину и принялся складывать в неё продукты, алкоголь. Особо не смотрел. На этикетки, так точно. В голове пустота. Жизнь — дым и туман. Отметил только, что берёт конфеты с шоколадом. А если потянуло на сладкое, то энергии почти не осталось.

«Как там можно устать к двадцати годам?» — спросил внутренний голос и глядя на коньяк, одобрил покупку.

В принципе можно было отказаться от двух пакетов с провизией, а взять просто коньяк. И всё равно всем бы хорошо было. Но где-то в глубине уставшей души он помнил, что идёт к будущей матери своего ребёнка, а так ему любовницу в кровать подложит. Как это так вышло — сказать сложно. Но если в стране когда-нибудь придумают институт по решению демографической проблемы, то он первым идею подаст, что так с точки зрения биологии не только правильно, но и верно.

«Одна, две, три женщины… Какая собственно, разница?» — спросил внутренний голос, пока грузил покупки в автомобиль: «Если можешь, действуй. Если в силах прокормить — действуй тем более. Если есть где жить — действуй, не раздумывая. А если они ещё и договорились между собой, то какой у тебя выбор? Кто ты против мнения большинства?»

Его встретили на пороге, целуя в обе щёки. Утром брился, но уже появилась лёгкая щетина. За неё не журили. Раздав пакеты с добычей на автомате, ноги сами в душ направили.

Когда сантехник подставил голову под горячие струи душевой лейки, с него словно кладбищенскую пыль смыло. И стало гораздо легче дышать.

Намылил губку. Принялся тереться. Уже подумывал о том, какой бы похитить шампунь на полочках, когда дверь приоткрылась и за шторкой мелькнула тень.

Обращая на неё внимания не больше, чем на уши, Боря таял в воде. Но тень быстро скинула шкурку и шмыгнула к нему за борт. Он вдруг понял, что нежные руки перехватили губку и трут ему спину. А слова Татьяны Юрьевны неуверенные, робки, но всё же настойчивы:

— Дашка сказала подготовить вас. Позвольте мне потереть вам спинку, господин.

С хрена бы он господин, Глобальный уже не думал. Но против настойчивых пальцев не имел ничего против. Они достигали труднодоступных областей, от чего хотелось закатывать глаза. Одному туда не достать без спецприспособлений. А когда как телок, начинал тереться о столб, забор или какой угол, все странно косились.

«Так вот для чего нужна женщина!» — заметил внутренний голос.

А эта маленькая бестия тут же укрепили позиции и намылив вторую руку, принялась тереть тестикулы. Буквально катать в руке, играя, перебирая, но нежно, ненавязчиво.

Он уже не выбирал, играть ли в эту игру без особых правил. Но тело начало отвечать на ласки, низ живота напрягся. Он перевернулся к ней и вдруг вспомнил, что рыжий его любимый цвет. А внизу, у ног, очень старательная девушка глядела на него преданным взглядом исподлобья. Хочешь — смотри, хочешь — командуй. Но она и автономном режиме знала, что делать. Эти прошивки давно настроил кто-то другой, а может и прошла курс самообучения.

Отполировав головку до блеска пенным пленом, Таня смыла душем лишнее и коснулась её губами. Первый нижний поцелуй не был знакомством. Скорее это был жест подчинения. Где подчинялась именно она.

Уже следующим движением она проворно захватила плоть, и Боря ощутил плен трёх движений. Пока язык гулял под головкой, одна рука продолжала перебирать подтянувшемся яички, а другая полировать ствол. Только с такими нежными руками и умелыми движениями господин на день мог быть точно уверен, что лишней стружки с него при этом не посыплется.

«А пока ещё не сыплется песок, Боря, действий, кайфуй!» — настоял внутренний голос и зацепил за живое: «Тем, кому поставили памятники, это уже ни к чему. А ты пока живой».

Под ногами убегала мыльная пена. Между ног сидела вприсядку небольшая девушка с апельсиновой головой. И эта картины была прекрасна.

Глобальный откинул голову и растворился в ощущениях, ловя момент.

Давно накрытый на кухне стол подождёт. Скоро оба домоются и переместятся в спальную, где Дашка в длинной майке по колено уже прислушивается к каждому звуку в ванной и распыляет воображение.

Скучать не даст обоим. Цель у этого мероприятия проста. Ей нужна подруга по беременности, ему новые наследники с ростом бизнеса и на фоне успехов на работе, а стране нужно больше россиян, способных говорить и писать по-русски.

Всё остальное — лирика.

Глава 23 Глобальный год

31 декабря 2022 года.

Первая половина дня.

Столы в некоторых семьях ломились от яств ещё в первую половину дня. Больше всех прочих — родительский. Мать, сестра, муж сестры и даже отец, примкнувший к корням, зазывали по видеосвязи к ним. Напирали на то, что зовёт племянник. Били по живому.

Пришлось ехать, взяв перерыв на обед.

«Заехать надо обязательно, семья — это святое, а Пашка в приоритете», — терзал и внутренний голос водителя за рулём внедорожника Биты и тут же добавлял: «Только не пей, дел ещё уйма! И игрушку не забудь!»

Заскочив на обед к родственникам, Боря уплетал угощения, одновременно усадив на колени племянника с новой игрушкой. Ждать ужина и тем более полночи с салютами, тут не собирались. Галина Константиновна ещё с утра наготовила столько, что можно есть неделю, в холодильник всё равно не влезет. Спасёт балкон. А Пётр Иванович Глобальный уверял, что взял ящик крепкого и сначала как следует отметит, только потом уедет. Но с кем он собрался столько пить, вопрос спорный. Алексей относился к крепким горячительным с прохладцей.

Семейство Глобальных-Бесстыжих, (благо оба — фамилии, а не определение), были в праздничном настроении. Раскладной стол дождался своего звёздного часа на балконе. Притащили, отчистили, украсили и поставили в зале, даже не думая о том, что уместиться на кухне. Если на кухне сидеть, значит постоянно говорить «в тесноте, да не в обиде».

— А здесь хотя бы локтями не толкаться, да и праздничные программы скоро пойдут, — заявила Дуня. — Как только всех заебавшая Ирония судьбы закончится.

— Ну приключения Шурика-то классные, — доносилось от Алексея с дивана.

— А кто спорит? — отвечала сеструха, таская на стол блюда, пока муж отдыхал от быта и ребёнка.

Шутят, суетиться, никакой агрессии. И всё же Боря видел, что не хватает им простора. Зал, как самую большую комнату заняли и всё, нет манёвра. В маленькую комнату-детскую только Пашку уложат, да так и будут весь день ходить между кухней и балконом.

«А это ещё гостей не было», — прикинул внутренний голос, приглядываясь к притихшей маме, которая мерила себе давление электронным тонометром.

Батя сидел за столом в нарядной рубахе, в очках с толстыми стёклами, с ручкой блестящей. Прикусив колпачок, вчитывался в документы. Он же не алкоголем сына заманил, а бумагами. Ещё по видеосвязи соблазнял договором купли продажи на земельный участок, а теперь заполнял акт приёма-передачи.

— Борь, ты проверь только тщательно, чтобы всё по чести было, — твердил лысеющий патриарх рода. — Я распечатал все документы, подтверждающие право собственности на данный участок. Они, мать их, все в электронном виде сейчас, но копии есть.

— А что там проверять? — кривлялся для племянника Боря. — Свидетельство о государственной регистрации права? Кадастровый паспорт земельного участка? И выписку из ЕГРП? Вот и все документы.

Он с ходу перечислил их, набравшись за последние дни у Аглаи столько опыта с куплей-продажей, что сам мог работать риелтором. Но это были лишь «верхушки». Хотелось знать детали.

«Не могут же риелторы просто за заполнение бумаг получать такую комиссию», — вновь и вновь твердил внутренний голос.

Боря уже понимал, что большинство бумаг может проверить сам банк за небольшое вознаграждение. Но пока не понимал, как выбираться из ситуаций с подставами. Порой квартирами и домами владели несколько человек и ещё больше на них претендовало.

Мать посмотрела на цифры на приборе, поохала:

— Опять подскочило… Надо сбить.

— Лёша, да сделай ты телевизор потише. Маме плохо, — тут же донеслось от Дуни.

— Да тут и там на десять палочек! — возмутился зять. — Куда ещё тише-то?

Боря вдруг понял, что семью пора выручать. Сейчас — самое время. Вручил сына Алексею, он проверил документы, поставил роспись и плеснув в стакан минералки, постучал по нему ложкой.

— Народ, у меня для вас объявление. Давайте все к столу.

— Наливай, мать, раз так, — тут же сориентировался отец, потирая руки. — Сын-то наш, походу, женится.

— Ой, правда? — тут же подхватила Дуня, расставляя тарелки на стол. — Поздравляю!

— Мужик, — донеслось от Алексея, который давно носил обручальное кольцо на пальце. Торжества не было, но расписались и будет.

— Так, стоп! — поднял руку Боря. — Я ещё ничего не сказал. И женить меня заранее на надо. Я о другом.

Все перебрались за стол, подняли бокалы.

Тут Глобальный в пиджаке и дорогих брюках достал из кожаной папки ключи от квартиры. Погремев ими, заявил:

— Так получилось, что в следующем году я стану полноправным обладателем однушки почти в центре города. Она пока убитая, без ремонта. Там жила какая-то бабка. Но по весне, как только будет больше свободного времени, я обещаю сделать ремонт.

— Ого!

— Ну наконец-то.

— Хоть будет где жить.

— А то скитаешься, как не пришей пизде рукав, — тут же донеслось последовательно от всей семьи.

Боря покачал головой и продолжил:

— Нет, вы меня не поняли. Я хочу, чтобы там жила мама. Одна. Без истерик, криков и суеты. Поликлиника рядом, магазины в шаге, остановка рядом. Очень удобный район. Платёжка небольшая. Рядом скверик, площадь, есть где погулять. Так что мама, живи в своё удовольствие. Ты заслужила немного покоя. Лучше в гости будешь приходить к молодым, чем жить с ними. Так и квартира разгрузится и Пашке больше места. Да, Бесстыжевы?

И он протянул Галине Константиновке ключи, подмигнув Лёхе.

— Это твоя связка. Вторая у меня, на всякий случай. А дальше уже сами новую сделаете.

Мать взяла ключи, глядя на них, но ещё не веря. Только в глазах слёзы застыли. Сказать что-то хочет, а не может.

Первой сообразила Дуня.

— Мам, а Боря прав. Лучше в гости к тебе приходить почаще будем. Пашку оставлять на часок-другой. А так успокоишься, давление в норму придёт. Да и нам… полегче будет. Больше места. Нет-нет, да и отец на диване переночует. А не на полу в кухне.

— Борь… — наконец, донеслось от матери. — А ты где будешь жить?

— Не переживай, я себе ещё заработаю, — улыбнулся сын. — У нас всё-таки не московские цены. И даже не Сочи.

— Мне бы кто заработал, — буркнул отец, но тут же первым коньяка поднял, и как давай. — Вот здорово! Как вернусь с северов, устроим с Галькой новую молодость! В гости ка-а-а-ак зарулю!

— Тогда ничего себе там не отморозь, пап, — добавила Дуня, пригубляя вино.

Мама тоже выпила. А Лёха вино лизнул и тут же коньяка подлил, опрокинул залпом, чем тут же уважение Петра Ивановича заслужил. Тот даже по плечу похлопал.

— Ну вот, а говорил пить не умеешь.

— Так такой повод! — вылетело из зятя, и все рассмеялись хором.

Мама даже не обиделась.

— А ремонт я даже сам сделаю, — тут же пообещал Алексей, закусывая.

Дуня, глядя на мужа, только глаза округлила. Увидеть пьяным программиста можно не часто.

«Может, наконец, игрушечки свои бросит и работать нормально начнёт», — подумала Дуня: «Малой в садик скоро пойдёт, я на работу, мама переедет. Тут отмазки и кончаться».

— Не-не, с ремонтом я сам, — мягко отбрил мастера на все руки Боря, но чтобы не сильно обидно было рукожопу, добавил. — Там проводку всю менять от щитка до последней розетки надо. Это стены долбить, потом замазывать, ровнять. Окна ещё менять, двери.

— Можно же просто обои поклеить, — захлопала глазами мама, давно не ставя в понятие ремонт ничего сверх этого и новых розеток.

— Нет, это вопрос безопасности, — стоял на своём Боря, помня прекрасно и про старые батареи и про то, что пол наливной лучше залить и весь линолеум с плинтусами поменять, а коридор с кухней в плитку закатать и поставить матери классный духовой шкаф, чтобы выпечку пекла, не дожидалась, пока газовая плитка остынет.

Об это всём он уже не говорил. Сюрприз будет. А пока все принялись есть и веселиться за столом, сам поднялся и откланялся. Телефон звонил не переставая. Да и Аглая ждать долго не будет. Рабочий день сегодня короткий.

«Нужно жить по принципу — сделал добро и беги!» — заявил внутренний голос, когда за порог вышел и к автомобилю спустился.

В этой семье за него ещё точно выпьют. Только сел за руль, как позвонил Василий Степанович. И начал что-то объяснять уже заплетающимся языком.

«Похоже, кто-то нашёл очередную пятёрку-заначку», — прикинул внутренний голос и Боря тут же пообещал ему, что сейчас заедет, а сам сбросил звонок. На второй линии появилась Зара.

— Здравствуйте, Борис. Как всё прошло?

Боря мог сколько угодно гадать, почему на похороны в Бите не пришёл ни один человек, но никак не мог понять, почему там не было его жены. Однако, свою часть сделки он выполнил. Теперь рядом с памятником Князеву в пиджаке стоял парень в спортивном костюме с битой за плечами и смотрел в ту же сторону запада. Только не грозил ему, а ехидно скалился.

Тот же архитектор даже сделал скидку в двадцать процентов за второй заказ с гарантиями, что памятник сразу же заберут. Не став ждать до весны с установкой, Боря просто пригнал цементовоз с присадками для морозных температур и в один день залил подушку, а на другой день уже установил памятники на положенные места над могилами и поправил оградки. Между собой они были сварены морской цепью от якоря. Тогда как сам якорь был закопан на глубине в три метра и так же залит цементной подушкой. Чтобы вывести памятники среди дня и речи не шло, а зимой для этой цели требовался теперь генератор и сварка или «болгарка» под максимальное полотно. И даже при этом не меньше часа работы. Заметит даже самый ленивый охранник кладбища.

Так что за покой бывших бандитов Боря был спокоен. Джип, получается, уже отработал.

— Всё прошло хорошо, Зара. Я пришлю вам фотографии и видео церемонии.

— О, нет! Не надо, Борис. Верю-верю. Фотографии с кладбища к несчастью.

Глобальный не стал спорить. Клиент всегда прав. А что происходило между мужем и женой и её семьёй — сам чёрт ногу сломит. Нечего в это лезть. Главное, что сделал от себя всё зависящее, чтобы проводить достойно.

— А что теперь с домом?

— Домом я займусь сразу после праздников, Зара. Это следующий этап. Идёт?

— Хорошо, Борис. Тогда держите в курсе и… С наступающим вас Новым Годом.

— И вам с Новым Годом, Зара. Я позвоню.

Едва завёл автомобиль, как позвонила Зоя и давай с ходу жаловаться на жизнь. А затем конкретное предложение прилетело.

— Борис, в Новый год должны сбываться мечты. Не откажите мне в любезности и положите под ёлку мужичка. Ну право слово, чего вам стоит? Всё-таки это год кота и кролика. И демон передаёт вам привет. А Боцман ему вторит. Но не могу же я с ними напиться и рыдать под Титаник по утру? Мне требуется защитник и собутыльник хотя бы в такой день и ночь.

— Зоя, у меня есть идея на этот счёт. Вы сегодня дома?

— Конечно, дома. А что за идея?

— Ждите.

И Боря поехал к дому Степаныча. Заросший как Дед Мороз, с уже седой бородой и усами, он привычно сидел на кухне, чёкаясь с телевизором и ему же выговаривая:

— Ну что значит, индекс Доу-Джонсона упал и волатильность понизилась? А каким хером это на рубле отразилось и цене на шпроты? Да у меня стояк утром крепче, чем ваша аналитика, эксперты ёбанные. Где золотое обеспечение? Где свой аналог валюты на рынке дружественных стран? Даёшь свой цифровой рубль! Скоро в миллионах будем получать… снова. С таким ростом цен это не долго. Вы нашу национальную единицу вообще в хуй не ставите, что ли? Рубль от слова «рубить». Рубаните уже топором по шее этой международной валютной удавке фонда!

Боря застыла на пороге на кухню, покачал головой. Пьяненький, заросший, в старой мятой рубашке и трениках, но мужичок же. Ещё и ясно мыслит. А значит, беседа обеспечена.

— Так, Степаныч. Времени мало. Давай по делу… женщину хочешь?

Стареющий, но ещё не дряблый палец тут же надавил на красную кнопку пульта.

— Как говорит Аполлинарий Соломонович, «с этого момента поподробнее».

— На вечер, — подмигнул Боря. — Только сам понимаешь, там кино-вино-домино, а ты похож больше на дворника, чем на философа. Может, пора завязывать квасить с Соломоновичем?

Степаныч поднялся из-за стола и поднял палец для важности момента следующих слов. Боря предвидев, что сейчас снова начнёт вспоминать почившую два девятка лет назад Аллу, сделал ход конём и просто показал фотографию Зои в полный рост. В окружении собаки, кота и ёлки.

— Алла? — увидел в ней что-то своё Степаныч. — Только моложе.

— Ага, родственники, — буркнул Боря, не найдя вообще ничего похожего на старых фотографиях у Аллы по сравнению с бывшей бухгалтершей.

Видимо, сыграло роль воображение и тоска дикая.

— А, была не была! — махнул рукой наставник и заметил. — Дома, что ли, сидеть и на всю эти припудренную поющую пидоросню смотреть? Или на смешных и ебанутых? Они словно хором забыли, что первых клоунов цирки набирали для развлечения публики из местных алкашей. Чем краснее нос и больше падает, тем смешнее выходило.

Боря показал на часы. И Степаныч подозрительно быстро помылся, подбрился, окультурив растительность на лице. Лишние лохмы срезал уже Боря, а затем вовсе заплёл в конский хвост.

Наставник нашёл колпак Деда Мороза. Боря запустил руку в сумку с деньгами, взял пачку на подарки. Подумав, сунул ещё пятитысячных по квартире, в первую очередь под пульт. И вскоре они ехали в Жёлтое Золото, по пути заскочив в зоомагазин, вино-водочный и в цветочный за подарками.

Лёгкие сомнения у Степаныча появились лишь при виде поднятого шлагбаума в посёлке.

— А мы разве здесь не были? — спросил он.

— Какая разница, что было? Важнее то, что будет, — ответил почти как философ Боря, желая избежать этой игры в длительные уговоры.

Телефон уже Аглая срывала. Слушал её голосовые, порой отвечал, не забывая про руль.

Едва увидав порог дома, в котором предстояло погостить, Степаныч остановился, набрал в грудь побольше воздуха и принялся поправлять несуществующий галстук. Но вместо пиджака на нём был лишь свежий свитер с оленями. Правда, под ним была рубака с воротником. И поправив её, наставник тут же пошёл в бой.

— Мадам, позвольте представиться. Василий Степанович Дедов. Человек больших трудов и непомерных амбиций.

— Ну какой же вы Дедов? Вы совсем даже ещё Молодов, — тут же расплылась в улыбке Зоя Ивановна, так как ей уже второй раз в жизни подарили букет цветов.

И всё в этом году… И даже не родители.

— Зоя Ивановна, а Боря лжец, — неожиданно заявил наставник и тоже улыбнулся. — Вы гораздо… гораздо обворожительнее, чем на фотографии с ёлкой.

— Ой, мне стоило отправить ту фотографию в одежде, — чуть покраснела она и посмотрела на Глобального. — Ну что же вы, Борис. Так меня подставляете.

Боря закивал, гладя Боцмана и вручая ему вкусняшку. Мол, грешен. А что поделать? С другой стороны, он спящим на лицо никогда никому не лез. И о фотографиях таких не просил. Так что в расчёте.

— Не сметь в себе сомневаться, Зоечка! — тут же поддержал даму кавалер в колпаке советского производства, который увёл с какого-то утренника. — У вас отличные формы. Можете сразить любого.

— Правда? — щёки Зои загорелись уже как помидоры, а следом в глазах вспыхнуло что-то пошленькое.

Она тут же и думать забыла про Борю, который отошёл в сторону, гладил кота на подоконнике и играл с ним новой игрушкой. В это же время словно каждый контакт в телефоне считал своей обязанностью созвониться с ним. Но отвечал только Аглае.

До тех пор, пока не позвонила Наташка. Первая успела. А в автомобиле давно подарки ждут своего часа. Есть и лично для неё. Не без этого.

Сердце затрепетало. Ответил:

— Да, Наташ?

— Боря! — её радостный голос почти звенел. — Ромка приезжает!

— Ромка? — переспросил Глобальный, уже смирившись с тем, что потерял брата в пучине бури под названием «популярность». — Вот здорово. Что говорит?

— Что хочет Новый Год дома справлять. Ты к нам приедешь?

— Конечно, заеду, — сказал он тут же, не уточняя, когда.

Всё-таки если кинуть с Новым Годом Аглаю, его самого могут кинуть с квартирой, а это уже никакой квартиры маме. И всё как карточный домик посыплется без нижней карты в основании.

Только отключил связь, как Дашка звонит.

— С наступающим, Боря! Во сколько тебя ждать?

А на заднем фоне Танька кричит:

— Господин, надо повторить!

— Так, девочки. Пока не знаю, — искренне признался он, но тут же пообещал. — Я заеду.

— Давай, ждём.

Этот разговор оказался не долгим. Всё сказали и сделали ранее, на той кровати играя в шесть рук странную мелодию похоти. Но тут взгляд упал в окно на соседнюю улицу. А там, наверняка, Кира, Зина и Леся.

Всем по подарку запас. Надо завести. Проведать. Так после похорон Князя и не виделись. А памятник рядом вообще сюрпризом будет.

Глобальный ушёл по-английски, оставив Зое небольшой подарок на столе. Ничего пошлого. Духи «для понимающих дам», как говорила продавец. Ведь сам перенюхав с десяток пробников, уже не отличил бы ромашку от обойного клея.

Может и мелочь, а приятно. Языками со Степанычем уже зацепились. А если во что-то большее перейдёт, только рад будет. За обоих. А теперь вперёд, до Нового Года ещё много времени.

Кое-что да успеет.

Глава 24 Глобальный год-2

31 декабря 2022 года.

Вторая половина дня.

Леся сияла, получив подарочек. Этому человеку так мало для счастья надо. Немного внимания, капелька уважения — и всё, довольна. Подставишь локоток — подхватит, не раздумывая. А дальше хоть в ЗАГС, хоть на край Земли. Было бы с кем.

«Хотя откуда у неё край, если она не плоская?» — прикинул внутренний голос: «И что нам до Земли? Многие люди пока даже с собственными бровями не могут разобраться, не то, что о чём-то глобальном думать».

Вдохновлённый, Боря продолжил раздавать подарки.

Зина приняла свой, как новости. К сведению. Ей что есть, что нет, всё равно. Мрачная, задумчивая. На лице ни тени улыбки. Даже чёрный юмор пропал и пошлость выветрилась. Ни шутки, ни полшутки, ни усмешки. Человек постарел за неделю на годы. Никакой больше открытости, души нараспашку.

«И с каждым днём всё мрачнее и мрачнее, как будто постепенно доходит, что потеряла. Похоже, эта ракушка закрылась и больше не откроется. Ей уже не до бровей и заговоров».

А вот Кира посмотрела на подарок, как на змею. Пальцы задрожали. Губы стянулись в линию, побелели. Хотела что-то сказать, выдавить из себя, но не решалась. Держалась.

Раздав «всем сёстрам по серьгам», Боря посмотрел на большую ёлку, украшенную Васильковой и вздохнул. Столько трудов, а настроения новогоднего нет и не будет. Хуже того, это состояние будет только нагнетаться, пока не рванёт к середине января.

В попытке как-то расшевелить ситуацию и добавить в мир дома Князевых звуков, Глобальный набрал Кишинидзе и спросил прямо:

— Слушай, ты говорил со стороны невесты никого не будет, только я.

«Девчонкам нужно взбодриться!» — тут же одобрил внутренний голос.

— Ну да, у Кристины тут никого нет из знакомых, — ответил не то, чтобы друг, но и далеко не враг.

А так… собутыльник для обычно не пьющего.

— А ты не думал, что ей подруги нужны?

— Подруги?

— Ну, подружки невесты. Девочки, то есть, а не сантехник, — подсказал Боря.

— Да как-то, знаешь. Мимо прошло, — признался служивый. — А есть мысли на этот счёт?

— Есть… три, — ответил Боря. — Кира, Зина, Леся.

— Зови, зови, зови! — заметно повеселел Кишинидзе. — Я внесу в список.

Боря договорил с товарищем и положив трубку, заявил всем присутствующим:

— Так, девушки. Не раскисать. В январе на свадьбу идём. Будете подругами невесты. Можете даже устроить девичник. У Кристины нет знакомых девушек в России. Она из Германии только приехала. Поможете немного? Вам надо… растрястись. Поможем дружбе народов? Не часто грузины на немках женятся.

— Свадьбу? Ты с ума сошёл? — донеслось от Киры. — Не хочу я никаких свадеб. Ни немецких, ни грузинских, ни русских.

— Ого! Свадьба! — обрадовалась Леся в то же время. — Я бы с удовольствием, только надеть нечего. А кто замуж выходит? Я и на обычной-то не была, не то, что грузинских.

Боря описал ситуацию в подробностях. Зина, которая не обронила ни слова, подскочила, как только расслышала место проведения мероприятия.

— Ресторан «Печень навылет»? — переспросила та. — Мы идём! Кира, даже не спорь. Кто ещё поможет интернационалу, если не мы?

Несостоявшаяся дочь посмотрела на неё, как на предательницу, но бывшей массажистке было уже всё равно. Она вдруг засуетилась, подбадривая всех вокруг. Полетели шуточки и сравнения со старым пледом, который надо проветрить от пыли.

— Кира, ну ты чего? — наконец, она схватила девушку в крепкие объятья, подняла на руках и начала крутить, приговаривая. — Для круглого дурака любая шутка плоская. А я не дурак. Я дура… так что мне вообще по хую. Идём и точка.

— Ну, ладно, — выдавила из себя Кира вместе с последней порцией воздуха, зажатая между массивной грудью и сильными руками-захватами.

Крепче только наручники.

Настроение в помещении сразу переменилось. Полетели вопросы, вопросики, вопросишки.

— А что наденем? Наряды одного цвета или разные?

— У неё нет аллергии на цветы?

— Какого цвета будет платье невесты? А фасон?

Боря пожал плечами, пообещав заняться этими вопросами позже. И следом полетели замечания-примечания-пометки.

— Девочки. Я на шпильках не пойду. Я танцевать буду.

— А я больше хочу кухню грузинскую попробовать.

— А грузины приставать не будут слишком… мало?

— Ой, девочки. Я вообще, что подумала. Если женатые люди, занимаясь сексом, отдают супружеский долг, то получается те, кто делают это до свадьбы, сексятся в кредит?

— Ага, как ипотека, только еботека.

Улыбаясь, все постепенно переместились в зал. Под закуски, салатики и большой телевизор с комедиями. Боря, довольный собой, откланялся, сославшись на дела.

«Чем меньше мрачных людей вокруг, тем лучше», — заметил внутренний голос.

И даже тот факт, что ему подарков не досталось, никак не подпортил настроение. Ведь на повестке дня стояло открытие магазина для взрослых. Заскочив на точку к Аглае, сразу уехал туда, вновь отпросившись у босса.

— Ты я смотрю, в бизнес пошёл, — только и заметила Аглая и тут же улыбнулась, узнав о деталях. — Молодец, растёшь. Ладно, иди.

А сама повернулась рабочей стороной к военному Сергею Ильичу, который при приобретении двухкомнатной квартиры сыпал не вопросами с «почему-да-как», а рассказами.

Таких историй по окопам наслушался, что у риелтора уши горели. Хихикала.

— Я, когда в военном училище учился, была у нас в городе девушка с кличкой «Галя Робин Гуд». Безотказная, как автомат Калашникова. Сидим, значит на первом курсе в увольнении на почти такой же квартире под Новый Год. Две комнаты и постеры со Сталлоне для контраста трещин на стене. Стол накрыт, шапка Санта Клауса и бенгальский огонёк на фоне сигарет. Человек десять всего одногруппников. Пьём, как водится, закусываем мало. Чего продукт переводить? Не жрать пришли. Чаще спорим. И тут Галина, опрокинув стакан чистого, не разбавленного, но с маслинкой на ободке, выдаёт «А спорим, что вы меня не перетрахаете?» Мы в шоке сначала на попы ровно присели. Потом вопросы посыпались, уточнения. Что можно, мол, что нельзя? А она на своём стоит. Хоть что, говорит, всё равно сдадитесь. И мы, как молодые, голодные, но любопытные, тут же в дело вступили. Вызов принят! Групповуха часов на двенадцать с самого вечера до утра, считай. Вот уже рассвет зимний, расходится пора. Каждый бес сил. Крутился как мог, а её вообще, как пропеллер крутили. Думали, сотрём как наждачной бумагой буратину. А она лишь хохочет — ещё хочет. Это, Аглая, на моём жизненном пути единственный случай, когда российская армия была побеждена… но довольна!

По квартире раздался смех. Боря вышел, прикрыв дверь. Сомнений в том, что сделку закроют, не осталось. Настроение у всех хорошее. Не понятно только, как Галя поживает. Всё ли хорошо у победительницы?

«Хотя кому ещё проигрывать, если не женщинам?» — логично прикинул внутренний голос.

Как совладелец магазина, Глобальный не мог игнорировать открытие магазина.

«А желательно даже — первой точки в будущей сети. Всё-таки всякой хреновины для взрослых в мире хоть отбавляй», — не был чужд мечтаний и внутренний голос.

Обвешанное шариками крыльцо, впрочем, было немноголюдным. Даже запитанная неоном вывеска «Товары для взрослых от Яны» в преддверии вечера не привлекала людей массово. Никакого столпотворения, ажиотажа и зазывал с рупором. Только снег, сугробы, узкие тропки и люди на периферии там, где больше почищено.

«Холодно. И никакой рекламы заранее», — отметил досадные промахи внутренний голос.

Яна и Егор стояли на крыльце нарядные, зазывая прохожих до хрипотцы, но по большей части отмораживали носы и уши. Мороз крепчал и разгонял последний энтузиазм у людей, спешащих в тепло родных домов перед праздничными часами.

— А куда мы спешим? — не понял Боря, подскакивая к магазину на почти свободную парковку. На ней если кто-то и парковался, то лишь ради близлежащих магазинов, офисов и торговых центров. — Договаривались же в январе открывать.

— А чего тянуть? Коробки я все с квартиры перетаскал, подложку и контейнер на участке разгрузил, — отчитался Егор и вернул ключи от микроавтобуса. — Моя миссия выполнена.

— Да, Борь, — чмокнула его в щёчку Яна, обдав шлейфом новых духов. — Теперь только продавать и продавать. Подсобка забита, склад завален. Новые поставки намечены, но куда их складывать, я уже не знаю. Вот и подумала, что перед Новым годом многих потянет на «перчинку». Должны же хотя бы самокатчики заднюю фару себе вставлять? А?

Они зашли в тепло яркого, чистого помещения, где всё блестело. На стендах и стеллажах стояли выставочные образцы из латекса и кожи в праздничной мишуре.

За ними быстро забежал молодой человек студенческого вида.

— Добро пожаловать! Вы наш первый посетитель, — сказала приятным голосом Яна и пошла к кассе за небольшой упаковкой с маленьким подарочным пакетиком с приятными подарочками.

Очки посетителя мгновенно запотели с мороза в тепло. Он достал платок, протёр их, вновь оглянулся, но открыв рот, попятился. А затем дал заднюю.

— Ну куда же вы? — не поняла Яна, так и не успев вручить подарочка. — Наверное, не стоило конский хер перед входом ставить. Егор, мы переборщили с внезапностью. Народ у нас тихий, мирный, в чудеса давно не верит. А сказка должна быть иначе упакована. Давай что ли, со смазок начнём экспозицию. Хоть повод пошутить будет.

— Не вопрос, Яна Ивановна, переставлю.

— Хватит меня по отчеству называть! Борю же не называешь.

Оставив рабочий процесс совладельцу, Глобальный меж тем вернул ключи от микроавтобуса охраннику. Подарка для него не приготовил. Только премию за переработки выдал на днях по личной инициативе.

«Кто работает, тот ест».

— Егор, давай так, — предложил Боря. — Ты продолжаешь кататься на микроавтобусе сколько хочешь, заправляй только и следи за уровнем масла. Главное, грей почаще. Можешь ставить в моём гараже на ночь. Главное, катайся. Не позволяй ему стоять. Дизель же.

И он вернул ключи обратно грузчику, доставившему весь груз.

— О, это кстати с такой погодой, — ответил охранник и посмотрел на хозяйку. — Я тогда начальство буду привозить-отвозить, раз маршрутки ждать не надо.

— Да? О лучшем я и не мечтала, — заявила Яна и всмотрелась в приложение.

Инстаграмм, Фейсбук и Твиттер официально ушёл из страны, но Телеграмм, ВК, ОК и прочие новоделы никуда не делись и активно набирали пользователей. Яна очень надеялась, что быстро разгонит рекламу по социальным сетям, просто выкладывая фотографии продукции магазина с различными акциями.

Её стоило так же написать и прошлым и постоянным клиентам. Ведь теперь могла принимать их в рабочие часы безлимитно и без страха быть задушенной, изнасилованной или обворованной.

Удобно.

Боря всмотрелся в надувную женщину с праздничной гирляндой на шее и невольно вспомнил свою «гаражную игрушку». А вместе с тем и первую женщину, которая обучила его всему. И пальцы сами нашли контакт. Позвонил Снежане с тем, чтобы поздравить. А то и пару рублей закинуть по номеру телефону. Мелочь, а приятно.

«Пригодилось обучение же!» — заметил внутренний голос: «Пусть монетизирует ностальгию».

В то же время в салон-магазин зашла стайка девушек. Хихикая и поддерживая друг друга под локоточки, они говорили о чём-то своём:

— Да зачем вообще нужна машина времени, если не для секс-туризма? Я бы использовала её только для того, чтобы заниматься сексом с историческими личностями. Ну или, людьми по теме. Под настроение. Хренакс и ты в лаборатории будущего шпилишься с андроидами. Хоба на и на пиратском корабле поправляешь шляпу капитана. А есть ещё Древняя Русь, Викторианская эпоха и ковбои Дикого запада. У-у-ух, я бы зажгла!

— Маня, да тебя бы сожгли на костре в половину таких эпох, — заметила одна из подруг.

— Ишь, размечталась. Пирата ей подавай. Костюм купи и на своего надень!

— Да где он, свой-то? — пригорюнилась девушка. — Я с этой порнухой скоро совсем одичаю.

Разговаривая как ни в чём не бывало, они прошлись вдоль полок, хихикая. Получили от улыбчивой Яны по пакетику и уже собирались уйти, подогревшись, но тут одна из них застыла, глядя на Борю.

— Девчонки, это он!

Глобальный как раз поздравлял Снежану и интересовался здоровьем её сына. Он стоял боком и не обращал внимания на посетителей.

Тогда как среди девушек вновь раздалось:

— Да не, не он.

— Да я вам говорю, он!

И ценительница фильмов для взрослых полезла в телефон, доставая картинки и видео-нарезки. Девчонки закивали, снова захихикали, встали напротив Бори и принялись делать селфи.

Всё ещё не обращая никакого внимания на девчонок, Боря лишь поднял руку, помахал, улыбнулся, как с первыми клиентками магазина и снова отвернулся.

Только отключил связь, как позвонил Моисей Лазаревич. И вместо приветствия начал возмущаться:

— Борис, нет, ну вы только себе представьте? Роман-таки сбежал!

— Откуда? — уточнил Глобальный, пытаясь вспомнить с чем поздравлять старого знакомого. — Или куда?

«С ханукой поздравляй, не прогадаешь», — напомнил внутренний голос: «Потом добавь насчёт нового и старого года, рождества по католическому и православному образцу. И не забудь про Крещенье. С чем бы не поздравлял, хуже не будет».

— Со студии, — сбил с этой мысли Коба. — Но слава богу, уже после съёмок. Да и стрим отсидел как надо.

— Так, может, просто домой поехал на праздники? — припомнил он сообщение от Натальи.

— Какие праздники? Мы только разгребли все дела! — возмутился Моисей Лазаревич. — Им давно пора новую песню записывать. Я как продюсер, рекомендую. А как концертный менеджер и директор группы очень даже настаиваю. Группа «Город на Неве» должна анонсировать тур в поддержку нового альбома «Ёж, пиздёжь и промокашка». А у них ещё конь не валялся. Только какие-то кобылы по номерам захаживают. Но совсем не музы. И что прикажете мне делать? Опуститься до каверов хитов «девяностых» под кантри и джангл? Борис, вы уж как-нибудь повлияйте на брата. Порше сам за себя не заплатит.

— А почему это у группы три работы один человек выполняет? — уточнил Боря.

— Как почему? — удивился Коба. — Нет, ну вы только его послушайте. А я вам скажу, почему, Борис. Это-таки не важно! Важно, что только-только завязавшиеся связи рвутся. Нам грозит неустойки, перенос концертов и долговая яма. И если бы у меня не было трёх ставок, я бы давно уволился, поверьте мне. Как говорила мне мама, «ты у меня, Моня, один, а Йося это уже совсем другой человек и другое дело».

Не успел Боря уточнить насчёт Йоси, как продюсер отключился. Взглянув на часы на телефоне, Глобальный попрощался с сотрудниками и кинулся за руль. Пока Аглая подписывает бумаги, флиртуя с клиентом, ещё есть время. Иначе бы уже позвонила.

К Наташке заскочить успеет. Но не успел сесть за руль, как позвонил отец. И заплетающимся голосом попросил:

— Боря, ну как так? Мне хер знает сколько лет, руки в шоке после электроудара. Холода не чувствую. А мне на север ехать?

— Ну не едь, — прикинул Боря. Выруливая в поток машин. — Тебя туда кто-то гонит, что ли?

— А как не едь? А деньги? Жить-то мне где?

— Ну до этого же справлялся. И где-то жил, — напомнил сын.

Теплушка всё ещё простаивала на участке. Но уже без продуктов под боком. Ещё был вариант обоих заселить с матерью в однушке после ремонта. Но это уже сами должны решить. В качестве резерва всегда гараж был отапливаемый, где сам Боря провёл не одну зиму.

«Всё что угодно, только не к Наташке его».

— Не, я так не могу, — заартачился отец, выслушав все варианты. — Ты давай это. Работу мне лучше найди. Или я на тебя работать буду. А ты мне жильё снимать. Ну или это… квартирку какую-никакую. А? Малосемейку! Или как там сейчас говорят? Студию!

— Батя, студия — это когда кухня с толчком часто составляют одно целое. Но если надумал один пожить, по уму живи. Однушку тогда брать надо. Но дело это не быстрое.

— Так что мне… на север, да? Пока решишь. А? — уточнил отец.

Боря пожевал губу в раздумьях. Здоровье у отца было уже не важным. Это могла быть его последняя командировка.

Жалко.

«Вернётся без рук и всё, хоть специально обученного человека нанимай ему», — прикинул внутренний голос: «давай лучше с квартирой порешаем, а?».

— Бать, давай я подумаю, что можно сделать. Но в ближайшие дни решения не обещаю. Потерпишь? Ты и так с машиной Ромкиной меня озадачил.

— Конечно, потерплю! Как тогда, когда ты спрашивал «почему солнце светит»? «Почему птички поют»? И «зачем Михалыч на дерево мочится, когда сам на первом этаже живёт»? А я ведь тебе подробно на всё отвечал! — тут же повеселел батя и сказал кому-то. — Лёха, ну кто так в салаты падает? Принесите ему холодец! Не подготовился человек… опыта нет. Дунь, ну зачем сразу причитать? Дунь, да не подливал я ему… Дуня!

Связь пропала, оставив Борю ещё с одной проблемой лицом к лицу. Всем сразу помочь не удавалось, но энтузиазм пока не пропал. И добавив скорости, молодой сантехник погнал к семейству Новокуровых. Заскочит на пять минуток и всё, обратно по делам.

Тут на перекрёстке перед автомобилем поднялась рука. В свете фар мелькнула знакомая фигура.

Глава 25 Глобальный год-3

Боря узнал эту женщину сразу.

Оксана!

Соседка Натальи и бывшая любовница Антона. Человек, который то ли низко пал, то ли наклонился и разгибаться не торопится. Ещё про таких можно было смело сказать, что зависят от мужчин чуть больше, чем прочие. Потому что «мужик должен, мужик обязан». А кому — не уточняют.

«Интересно, как сейчас Антон в тюрьме поживает?» — спросил внутренний голос: «Доволен ли макаронами? Или просит веганское меню? Санта Клаус их там посещает через дымоход? Говорит, что воровать не хорошо в обмен на земляничное мыло? Или как?»

Глобальный не стал опускать окно. Сразу показал на место для пассажира спереди через лобовое. Ему не сложно, подкинет до Наташки, если она домой едет.

По пути.

— Боря! Как неожиданно, — заявила Окси, и сделав символический жест, означающий, что отряхивает ноги от снега, пробралась в салон.

Упало при этом разве что пара снежинок, но главное — намеренье. Грязные коврики будут в любом случае. Но в этом — с уважением.

— Вот уж точно, — чуть улыбнулся он, прекрасно помня обстоятельства их последней встречи, когда едва не подралась с ним за пакет.

Но ещё более ранние встречи несколько сглаживали общее впечатление. К тому же — праздник на носу. Чего плохое поминать?

«Добрее надо быть к людям!»

— Ты домой?

— Да, тебе по пути? — ответила она, пристёгиваясь ещё до ответа.

Хочешь, не хочешь, а довезёшь.

Оба понимали, что если по пути, значит едет к Наташке. Но тему эту не поднимали. Всё, что было рядом с Новокуровыми, прошло. Чего ворошить былое? Просто тяга. Просто глупости.

— А я иду, значит с этими пакетами тяжёлыми. Только прилетела, дома шаром покати. Народа в торговых центрах — тьма! Все вдруг вспомнили, что не купили подарки. Остановки все забиты, не уехать. Машины в пробках стоят, все нервничают, то ли кричат, то ли поздравляют.

— Ажиотаж, — добавил Боря, в час по чайной ложке пробираясь по дороге.

— Ну! Такси не вызвать. Отменяют заказы или берут втридорога. Крохоборы ссаные, — вдохнула Оксана. — Как снег, дождь, метеоритный дождь или иные катаклизмы, так такая «взаимовыручка» начинается, что без последних трусиков останешься. А тут смотрю, машина Антона. Ну я по привычке руку и подняла… А это ты.

«Интересно, что бы сказал Антон, если узнал, что его внедорожник подорвали?» — продолжил внутренний голос.

Сам Боря вновь немного улыбнулся, на этот раз чуть виновато:

— Это не машина Антона. Просто кузов похож и цвет тот же, — объяснил он. — А откуда прилетела-то?

— С Москвы! — гордо заявила она. — Я теперь стюардессой работаю. Пока локальные линии, но к лету на международные рейсы переведут. В Дубай полечу. Представляешь?

— Правда? — переспросил Боря.

Сам хотел куда-нибудь однажды слетать. Хотя бы в Крым.

«Не даром тот наш», — буркнул внутренний голос.

Но для этого нужно было денег едва ли не меньше, чем при полёте в Дубай.

«Копить будем», — заявил внутренний голос: «Внутренний туризм не прощает ошибок!»

— Да, — уже чуть отдышалась она после долгого похода и продолжила скрашивать дорогу историями из жизни. — Я же задумалась о жизни тогда, когда с пакетом домой пришла. Думаю, что за бичиха? Дальше-то что? Села, поела, поплакала и поняла, что дальше катиться уже некуда. Приехала. И так десять килограмм сбросила. Кожа да кости.

Боря кивнул, вспоминая тот образ отчаявшейся женщины, передёрнул плечами.

Жуть!

— И как-то вспомнила, что всегда хотела летать, — продолжила Оксана, так как водитель пока слушал и не добавлял звука в радио. — Ну и взяла кредит, пока давали. Прошла курсы. Рисом одним питалась. Ещё пятёрка улетела. Ни сисек, ни скул. А им вешалки по душе, оказываются. Вот теперь и летаю. Отдаю долги потихоньку. Ноги пока не устают. Говорят, лет пять продержусь до первого варикоза. А за это время весь мир посмотрю.

Боря уловил момент и удачно перестроился, воскликнув:

— Слушай, ну это же здорово.

— Конечно, здорово! — воскликнула она, и тут же призналась. — Только парня нет.

— Ну с такой работой не долго найти, наверное. Заведёшь отношения, всё-такое. С Дубаями-то как не завести? Шейхи всякие, нефтяники, газовики.

— Да дело не в отношениях, — вздохнула она. — Тело требует. А я же на девчонок по работе не смотрю. Противна сама мысль. А вибратор с собой в дорогу не возьмёшь. Засада. Стесняюсь. Нас же досматривают, и багаж просвечивают. Стыдно, Борь.

— А пилоты? — уточнил сантехник.

— А внимание пилотов ещё заслужить надо, — усмехнулась она. — Получают неплохо, все давно семейные, не рискуют. Но я, короче, нашла выход!

Боря посмотрел на её лицо, а там глаза горят, энергия плещет, как у электрика, «фазу» прихватившего вместо «нуля».

— Мастурбация? — чуть приподнял бровь водитель.

— Нет, мне этого мало, — призналась она. — Поэтому я себя балую игрушками. Ну, из секс-шопа. Покупаю в каждом городе, куда летаем в командировку. А когда улетаем, прячу где-нибудь возле гостиницы. У меня таких секретных мест уже в десятке городов припасено.

Боря невольно рассмеялся, уточнил:

— То есть ребята из «Орла и Решки» бутылки с сотней долларов прячут, а ты фаллосами запасаешься?

Она с гордостью в голосе добавила:

— Ни одну нычку ещё не нашли!

Под смех приехали в знакомый двор. Боря первым вышел из автомобиля. Но не для того, чтобы дверь открыть даме, а чтобы быстрей багажник проверить. Там наверняка что-то ещё завалялось.

Интуиция не обманула. И нагнав у подъезда даму с пакетами, он вручил ей упаковку с латексным другом.

— Держи, Окси. С Новым тебя Годом!

— Ой, зачем?

— Ну… чтобы дома тоже нычка была, — нашёлся сантехник и помог с пакетами. — И приятнее было возвращаться.

Посмеялись.

— Спасибо, Борь! — она чмокнула в щёку помадой, не оставляющей следов и только, когда сели в лифт, спросила немного томным голосом. — А что бы ты хотел в качестве исполнения желаний на Новый Год?

— Получить квалификацию НАКС, — без тени сомнений ответил Глобальный, даже не думая о каких-то поощрениях за подарок со своей стороны.

Просто история понравилась. И искренность женщины, которую погнуло, но не сломалась. Нашла выход.

— А что это? — на всякий случай спросила Оксана, пока кабинка поднимала обоих. — Это не больно? Так-то я девушка опытная, но может новое что появилось, а я и не в курсе?

— Электросварка-то? — улыбнулся Боря. — Нет, это даже прибыльно. А аббревиатура НАКС расшифровывается как «Национальное Агентство Контроля сварки». Это государственная комиссия, входящая в структуру Систем Аттестации Сварочного производства. Получают ребята за значок НАКСа немало. Вот и я подумываю как-нибудь курсы пройти в области «соединения металлов путем плавления». Пригодится.

Лифт остановился на этаже Оксаны. Та приблизилась на прощание, прошептав:

— Борь, ну курсов у меня нет. Но если станет скучно, забегай… живой всегда интереснее!

И она недвусмысленно подмигнула.

— Удачи, Оксан, — тепло улыбнулся сантехник в ответ, так и не решившись уточнять, что подобную продукцию можно и в его магазине приобрести теперь.

«Кому далёкие Дубаи, а кому больше бизнес в собственном городе больше по душе», — добавил внутренний голос.

Лифт поднялся на следующий этаж. Вот и знакомая общая дверь распахнута. Никаких отвлекающих манёвров от бабки. Внутренняя дверь оказалась не заперта.

Боря шагнул за порог квартиры без предупреждения.

С кухни донеслось:

— Ма-а-ам, а ты знаешь почему у Дракулы особняк?

— Нет! — послышалось из ванной.

— Насосал! — заявил Рома и заржал.

Наталья скорее для вида поддержала смешком, снова включила воду, застирывая залитые пивом джинсы и кальсоны.

А сын тут же добавил:

— Ничё-ничё, я тебе тоже скоро особняк куплю. Уедешь из этой халупы в пи… в пи… Пизанскую башню посмотришь!

Боря хмыкнул, разулся, снял куртку и прошёл на кухню с подарками. Младший брат сидел за столом рядом с бутылкой дорогого виски в одних семейных трусах. В пепельнице торчала тлеющая сигара. А на когда-то белых плечах Новокурова красовались свежий дракон, латиница «no time for dead» и кровожадный смайлик, переплетающиеся в причудливой фантазии татуировщика.

Экспозицию лишь немного прикрывали подкрашенные, завитые локоны. По большей части ещё рыжие, но частью синие, чёрные и белые у кончиков. Словно попугай никак не мог подобрать раскраску в магазине красок.

«Зато цвета отлично дополняют трусы в горошек», — заметил внутренний голос.

— Боря⁈ — подскочил рыжий и тут же рухнул обратно.

В глазах его стояла хмельная дымка, что вот-вот станет туманом, а ноги ослабли от принятого алкоголя. Дело было совсем не в едва початой бутылке. Её открыл скорее для матери. Для неё же лежала рядом длинная, красивая шоколадка. А весь основной яд в организме он просто привёз с собой, догоняясь с аэропорта под байки таксиста.

— Здорова, роцкер! — ухмыльнулся Боря. — Как жизнь на сцене? Уже вошёл в зал славы?

— При чём тут Слава? — не понял Рома. — У нас же Моисей хен… хер… гендиректор! Продюсер, короче.

Боря понял, что брат на предпоследней стадии опьянения. Следующая — отключение.

— Ты чего не звонил-то? — спросил старший брат, хотя совсем не злился на это.

«Вырастет — поймёт», — добавил внутренний голос, так как старший брат был на целый год старше. А это среди братьев целая жизнь. Учитывать стоило и тот факт, что один всю жизнь жил с мамкой, а другой больше надеялся на себя.

— А как звонить? — пожал плечами Рома. — Коба все телефоны в жопу какую-то дел. Концерты, интервью сплошные, записи, записи… а хера толку? Я ни одной новой строчки из себя выдавить не могу. Только все старые песни группы перепел. Но не любят старые фэна когда старые песни другие люди поют. Понимаешь?

— В смысле не можешь сочинить? — удивился Боря. — А в чём проблема? Ну, сел, подумал, написал.

Рома вдруг рухнул под стол, встал на колени и подполз к брату, уткнулся лбом в коленку и воздел руки над головой в мольбе:

— Боря! Брат. Выручай! Я — говно. Я только и могу, что твою песню петь. И каверы эти ебучие тянуть. Ненавижу, блядь! Бо-о-орь!

— Что? — присел рядом сантехник.

— Запиши мне новую песню.

— В смысле запиши? — повторил Глобальный. — Это ты у нас певец.

— Я конченный, Борь. Напиши-и-и!

Долго держать руки над головой не получилось. Рома сполз лицом по коленке и уткнулся носом в линолеум. После чего затих и обоссался.

Глядя на расползающуюся под братом лужу, Боря поставил на стол пакет с подарками и перевёл взгляд на салфетки.

«Бумага есть, осталось перо!» — прикинул внутренний голос.

Ручки или карандаша не оказалось, но Глобальный вспомнил о телефоне. Да вот беда, только достал из кармана, как поймал видео-звонок.

— Боря, ты где? — появилось лицо Аглаи.

— С братом, — буркнул сантехник и перевёл камеру на пол.

— Что с ним? — спросила начальница.

Не то, чтобы строго, но с предупреждением.

— Звёздная болезнь, — буркнул сантехник.

Рома поднял голову и пуская пузыри, добавил:

— Коба, отъебись! Я звезд-а-а!

Боря перевёл камеру на себя и добавил:

— Он как снежинка, короче. Растаял.

— Боря, я закрыла сделку, — перевела тема на себя Аглая. — Ты скоро?

— Ну… по возможности, — прикинул он.

— Жду! — сказала та и отключила связь.

Глобальный попытался набрать первую строчку песни, но тут на кухню зашла Наташка с бигуди на голове и маской из глины. Всплеснула руками:

— Рома, чёрт бы тебя побрал! Зачем бутылку открыл? Говорила же, спать ложись! — тут она повернулась к Боре, сделала молящие глаза. — Помоги до кровати донести, а?

— Так, давай я сам. Тебе нельзя тяжёлое поднимать, — напомнил Глобальный и подхватив ноги брата, потащил его по полу к ванной.

Совсем другое ожидал Глобальный при встрече с рыжей. Но когда жизнь шла по планам?

— В комнату, Борь, — откорректировала мать направление.

— Он… пахнет, — смягчил Глобальный определение брата как мог.

Наташка запричитала:

— Пиздец мне подарочки на Новый год, — и удалилась на кухню с тряпкой.

Настоящие подарки на столе она заметила не сразу. Тогда как Боря перенёс жидкообразное тело через бортик и включил воду.

Рома словно лишился всех костей.

— Амёба, — буркнул старший брат, выходя из ванной.

Наташка пронеслась мимо, продолжая причитать. Боря потоптался в коридоре, ожидая минутки внимания. Но рыжая хозяйка засуетилась в комнате, расстилая кровать. Конечно, ни о каком праздновании новогодней ночи под бокалы шампанского здесь речи уже и не шло.

Телефон пикнул. Боря поднял дисплей, всмотрелся. А там Дашка с Таней в обнимку. Одна в свитере с оленем. Другая тоже. Но у обоих по груди торчит обнажённой на свитере вместо головы оленя. У одной слева, у другой справа. А в целом картинка — закачаешься.

— Какая ещё холодная вода? Мне нужен хит! — донеслось с ванной, где Наташка принялась бороться с сыном моментальную за трезвость.

— Боря, запищи ему хит, — высунулась одна рыжая голова в бигуди из ванной.

— В смысле «запиши»? — опешил даже обычно невозмутимый Глобальный. — На коленке за минутку?

— Ага, — буркнула Наташка и снова исчезла в ванной.

— Ой, идите вы в… баню, — ответил он спокойнее и тихо вышел в коридор.

Не дожидаясь лифта, спустился по лестнице. И вдруг понял, что едет к симпатичным, и видимо немного спятившим сёстрам вместо Аглаи.

«Ну хотя бы на пять минуточек!» — уточнил внутренний голос: «Подарки передать».

Боря кивнул, хотя никто там не просил у него подарков. И тем более, не требовал песен. Напротив, сами готовы были немало подарить.

«Не откладывай на завтра ту, которую можешь разложить сегодня. А если их две, бери пару. По акции получится», — заметил внутренний голос и Боря остановился у вино-водочного.

Вернулся к внедорожнику Глобальный пару минут спустя с ящиком шампанского. До Нового Года оставалось меньше часа, когда Аглая позвонила снова.

Видеосвязь выдала недовольный голос, как и показала губки-бантиком:

— Ну ты где?

— Еду, — ответил Боря. — Так сделка прошла успешно, говоришь?

— Конечно, успешно. Мы тут с Сергеем Ильичом тебя ждём.

— С кем? — навострился Боря.

Аглая повернула телефон. Рядом с ней сидел тот самый военный, которому продали квартиру. Оба пили шампанское. К полной неожиданности для себя, Боря понял по фону, что всё происходит уже не в офисе, а на квартире риелтора.

— Привет, Боря. Ну ты чего? Давай пить! — донеслось весёлое от Сергея Ильича.

— Так, а мы что… втроём будем? — уточнил он, искренне надеясь, что его попросят отвести постороннего человека куда-нибудь ещё за оставшееся время.

— А что, вместе веселей, — улыбнулась Аглая и подмигнула. — Ждём.

Боря ударил по тормозам. С минуту смотрел перед собой.

«К такому жизнь нас не готовила», — послышалось от внутреннего голоса, и он же осторожно добавил: «Но если где-то в мире есть тройничок ЖМЖ, то должен быть и МЖМ… баланс!».

С криком:

— Да ну его нахуй! — Боря ударил по газам и на всех скоростях помчался к сёстрам.

Последние сомнения улетучились, как лёгкая дымка. Подхватив пакет с подарками в одну руку, и ящик шампанского в другую, он вскоре звонил в домофон. А полчаса спустя сидел за полным столом, наливая в бокалы шипящего напитка.

В окружении четырёх женских рук слушать выступление Владимира Владимировича Путина было гораздо приятнее, повесив пиджак на стол. Немного смущало лишь то, что на этот раз президента поставили в окружении военных.

Но женский смех под ухом возвращал всё на круги своя. Бокалы встретились на фоне мелькающей радужными огнями ёлки. Слова тёплые, поздравления яркие. И губы, губы, руки, снова губы!

Вскоре на пол полетела рубашка, её быстро накрыли свитера с дырочками. А пару оленей в блестке и мишуре он охотно мял пальцами.

— Это был тяжёлый год, — повторила Татьяна слова президента и первым потянула с Бори штаны. — Поэтому ты должен выполнить моё желание, господин.

— Какое? — чуть напрягся Боря, в уме перебирая все просьбы только за этот день.

— В сентябре я хочу родить твою копию, — призналась Таня.

— А я хочу растить и воспитывать свою версию, — подмигнула Дашка, стягивая с него трусы и направляя орудие на сестру. После чего захлопала в ладоши и принялась повторять. — Сделай-сделай-сделай!

Боря пьяненько улыбнулся и пожал плечами:

— Я не в силах отказать двум прекрасным… оленишкам.

В эту ночь они уснули под утро, поделив его примерно на две половинки. Правая досталась Дашке, как старшей сестре и та уснула на плече любимого мужчина, а левую взяла в аренду Татьяна, которая отключилась, положив щеку на его ногу. Несмотря на то, что ей досталась нижняя часть мужчины, как минимум два пожелания в эту ночь сбылись.

«А НАКС сами сдадим», — заметил внутренний голос: «А на квартиру с такими женщинами ты и сам заработаешь».

Боря улыбнулся. Он ни о чём не жалел, когда отключился в блаженной неге сверхрасслабления. О лучшем подарке не мог и мечтать!

Повзрослеть же можно и Новом Году.

Глава 26 От ремонта до схрона не зарекайся

Несколько дней спустя.

Леся Василькова вытянула руки по швам и улыбнулась. Она так любила, когда её хвалили. А месяц под прикрытием дал первые результаты.

Какова же предыстория? Намедни Боря попросил убраться в доме Битиных и подготовить его к предпродажному виду. Тот блестеть должен по замыслу заказчика. Сверкать, сиять и всячески привлекать внимание свежестью и чистотой непорочной. Платили за заказ наличными. Так что «сиделка-гувернантка на подработках» с большим энтузиазмом взялась за работу. От сериалов и фильмов с девчонками всё-таки Леся устала.

Быть дому идеальным, раз платят и сразу. Хоть бы внутри. Но, «чур, как можно дольше». Таково условие. Конечно, всем потенциальным покупателям Боря бахилы выдаст, чтобы после каждого не убираться. Как потеплеет, ещё и округу от снега зачистит. Но пока только тропинку к дому протоптали и на том хватит.

Результат был достигнут четыре часа спустя, стоило Васильковой в гараж пробраться. А там за колёсами с литьём — зазор в стене. Подсветила, простучала, плечом надавила. Замаскированная дверь и подалась.

Схрон!

— Нашла, товарищ майор! — тут же доложила бывшая диспетчерша непосредственному начальнику.

— Ты ж моя умница! — сразу забыл про баню с прорубем майор и веник в сторону отбросил.

Хоть и после праздников, с запозданием, но теперь Вишенка мог отчитаться о проделанной работе перед вышестоящими чинами. Оценит полковник Кашин, а там и до генерала Дронова дойдёт. А раз его люди зачистили дом на соседней улице от оружия, обнаружив немалый арсенал в гараже, то могут и постфактум начислить бонусов к доблестной службе.

Интуиция номинального подполковника не подвела. В посёлке хранилище оказалось! Среди прочего, из него был извлечён пулемёт «печенег» с тремя лентами, ручные осколочные гранаты советского производства в количестве двадцати пять штук, автоматы Калашникова различных серий двадцати единиц под 5.45 калибр, с полсотни пистолетов Макарова, один РПГ-7 и целый ящик выстрелов к нему.

— Да это же целый посёлок вооружить можно было, — радовался за Вишенку и генерал Дронов. — Молодец, Николаич. Мужик!

Точно знал Дронов только три момента. Если мужик охотится, рыбачит и в баню с тобой ходит, то и с работой не подведёт. Будет с него толк!

Майор Вишенка тоже похвалу любил и даже разговаривая по телефону, честь отдал. На всякий случай. Была лишь одна странность. В схроне хватало патронов под автоматы с пистолетами. Это никого не удивляло, но там также присутствовали коробчатые магазины на десять патронов калибра 7.62×54 мм. А как раз под него оружие отсутствовало.

— Что же, Битин эту снайперку в жопу засунул? Найти! — приказывал он сыщикам.

Но найти не удавалось ни за сутки поиска, ни за вторые. Каждую стенку просветили. Каждый подпол простучали. Пусто. И чем дальше люди в форме на заснеженном огороде копались, тем больше множилась вероятность того, что к дому владельцы внимание проявят.

— Странно, конечно, — ответил на поступившею информацию Вишенка, смирившись с неизбежным. — Но и без Снайперской Винтовки Драгунова можно жить, мужики. Пакуем всё, ребят. А ты Леся, молодец. Баню, считай, отработала.

Василькова словно ещё на полсантиметра вытянулась. И живот втянула. Заявила гордо:

— Служу России!

— Вот и служи. А пока служишь, следы поисковой группы убрать. И пусть этот дом уже продут к чёртовой матери, — заявил Вишенка, прикурил на улице и добавил. — Надеюсь, здесь поселятся рыбаки или охотники. В худшем случае — грибники. А не это вот всё.

— Есть! — отдала Леся честь.

Пусть за новую работу не доплатят, но она всерьёз подумывая пойти в школу милиции или в любое другое заведение, что пришло ему на смену. Учиться хочет, чтобы продолжить службу уже не как заинтересованное гражданское лицо, а как будущий офицер, которому со временем пенсия за выслугу лет полагается.

Вишенка даже обещал поспособствовать. Поступление грозило любимой сотруднице на бюджет. Мало того, что умница, так и дефицит кадров по области.

«А что спим вместе, так это дело десятое», — ещё подумала Леся, вновь выжимая тряпку и затирая следы от ботинок.

Майору полы, конечно, не мыть. По статусу не положено. Зато Вишенка прекрасно понимал, что поскольку сам Битин отошёл в мир иной, а жена в доме не появлялась, о данном «звене» в цепочке поставок оружия можно было забыть. Порочный круг разомкнулся в связи со смертью Князева. Киллер Иванов ожидал суда. Ещё и родной посёлок от пакости отчистил. Ну не молодец?

— Да, товарищ генерал, — вскоре вновь отчитывался Вишенка по телефону. — Не риелтора же привлекать за хранение, в самом деле. Агент говорит, он просто продаёт дом и вышел на неё на фоне этого… Конечно, он не при делах… есть, готовить место под звёздочку!.. Что, значит, ящик? За кого вы меня считаете? Ящик мало!.. А если останется, то на полковника отложим… Есть, и дальше проявлять инициативу!

* * *

Как можно пить две недели, Боря себе даже не представлял. Это сила воли нужна и здоровье бычье. Ну или хотя бы телячье. А он даже похмеляться не умел. Заодно не хотел и не мог.

«Уж лучше секс с парой знойных красоток. Тут тебе и спорт и ЗОЖ и эмоциональные дивиденды», — твердил внутренний голос: «А шампанское в стороне постоит, покиснет».

Поглаживая то одну, то другую парочку сисечек, Боря быстро смекнул, что с Дашкой и Татьяной, хорошо. День-другой. Даже третий, пока салатики доедали. А дальше — много их, тех женщин.

«Шампанское быстро выдули», — прикинул внутренний голос: 'Но что с того? О делах надо думать!

Поглаживая прикорнувших на кровати дам, сантехник сделал звук телевизора в спальной потише. Переключая между «Смешариками» и «Один дома», он уже не мог восторгаться обилием стринг на одну комнату. И даже шпагат с приседом воспринимал как должное. Это означало одно — пресытился.

И Боря постепенно пришёл к выводу, что всё, что могли сделать с ним в четыре руки, уже сделали. Лучше не будет.

Доев последние пельмени, всплывшие в кастрюле-тазике, поморщился застывшему жиру. С бульоном из шурпы и мяса было наваристо получалось, но уже не лезло.

Помыл посуду герой-любовник и попытался посчитать, сколько всего раз получилось. Начали под салюты, продолжили под фейерверки. Повторили под ёлкой. Затем пошли ролевые игры, где две весёлые бестии устроили ему целый спектакль. Одна, значит, Красная шапочка, вторая Фея-Крестная, а он отдувался то за волка, то за прекрасного принца, на котором из всей одежды только волшебная палочка.

«Зато ни разу не потерялась!» — напомнил внутренний голос.

Эта же волшебная палочка разбудила всех, когда ярко светило солнце в левый глаз. Она же повторила к обеду. А довольные волшебством нимфы уже танцевали ему стриптиз вокруг ёлки, потом продолжали на кровати. А когда Дашка ушла мыться, был использован и подоконник. Когда же ушла мыться Татьяна, скрипел уже кухонный стол, так как он единственный не был заставлен блюдами, в отличие от стола в зале. Возможно, был использован и диван. С меньшей долей вероятности — ковёр. Вроде бы что-то мелькало насчёт балкона. Помнил только женские слова «ой, а сосулька! А спорим, я лучше отсосулю?». Они стояли в голове.

«По-моему, они устраивали соревнования на этот счёт», — припомнил внутренний голос: «А победила дружба!»

В доме быстро закончился сок, потом сварили морс. Но он закончился ещё быстрее. Потом кто-то ходил в магазин и принёс минералки. Но другая этим воспользовалась. Как и им, спящим, уже мало что соображающим от разврата и обезвоживания. Они вроде бы даже поспорили и на этот счёт. И поэтому спали с разных сторон кровати, валетом.

Третий день был днём примирения. Скинув его с кровати, коварные женщины пленили, воспользовавшись по разу. Потом позавтракали и надругались снова. Потом он мстил, как водится. Потом было пять-десять минут фильма, но первая же реклама показала — говно фильм. Жизнь интереснее… И понеслось.

Третьего января Боря понял, что сердечко это всего лишь перевёрнутая женская попа. Но если её не хочется, то это уже — показатель.

«А чем хотеть, когда всю палочку стёрли?» — ещё подумал внутренний голос, пока Боря претворялся спящим, лишь бы не двигаться.

План удался. Они уснули рядом. А дальше побег! Правда, всего лишь на кухню. Но с такой женской гравитацией и это немало стоит. А то опять притянут!

Впервые зарядив и включив телефон в этом году, Боря понял, что устал от праздников. Помятое лицо, расслабленное тело, полное отсутствие мыслей. А ведь если подумать, то он нужен и тому, внешнему миру. Это подчёркивало полсотни звонков и пару сотен сообщений, включая те, что в приложениях. А на голосовую хоть вообще не заходи. Полдня потратишь, чтобы все прослушать.

Самое странное, что Аглая обзвонилась.

Почесав нос, Глобальный перезвонил ей в первую очередь.

«Начнём с самого тяжёлого, а дальше уже как-то легче будет», — разрешил внутренний голос: «Босс всё-таки. Хоть и на словах. А договором твоим уже одно мягкое место подтёрли. И это губы, конечно!».

— Ага? — обронил он пересушенным горлом, старясь сказать это как можно мягче, но коварная устойчивая связь передавала все оттенки.

Бесполезно нежничать — кремень.

Стыдно признаться, но сейчас его не волновала даже женская грудь. Даже больших размеров. Всему виной была импровизация Татьяны Юрьевны и находчивость Даши. Хочется, ей, мол. А ты вынь, да положь… Ну он и вынимал. А Таня быстро подхватывала.

Так Боря понял, что вновь думает о тех двоих, на кровати. Мягких, нежных, родных. Хуже того — неутомимых. Но тут раскаянья пошли, отвлекло немного?

— Боря, ты прости меня, дуру. Я не знаю, что на меня нашло, — огорошила с ходу Аглая. — Только не перебивай, дай выговориться!

— Ну-у-у, — протянул Боря голосом простуженного робота. — Хорошо… Начинай.

Сам он отныне в ближайшие пару дней мог внедриться только в холодильник. Попутно приложил лоб к упаковке замороженного горошка и присосался к минералочке. Жидкости в организме меньше, чем планов у Маликова записать новую песню вдобавок «к той самой, ну этой, которой».

— Да мне этот Сергей в хуй не пёрнул! — сделала резкое эмоциональное сальто риелтор. — Вот честное пионерское. Просто подвыпили что-то, заработала неплохо на сделке. И он меня очаровал своей болтовней. А как до дела дошло, ни то, ни сё. Конечно, ему помощник требовался. Сам то филон! Вот и предусмотрел, что третий нужен. Но я как будто поролона прожевала вместо рождественского гуся. Не то это блюдо, Борь… Ты только прости меня, дуру. Я больше так не буду.

— Ну-у-у, — снова протянул Боря, толком не зная, что ответить. — Это надо осмыслить.

— Ты хочешь взять время на размышление?

— Да.

— Хорошо, Борь. Только сильно на меня не молчи.

— Не буду.

— Всё… буду ждать твоего звонка и сообщений. А пока отдыхай там, отвлекись.

— Добро, — ответил Боря и отключился, пока разговор не продолжили.

«И что это сейчас было?» — первым поинтересовался внутренний голос.

Додумать не дали. Тут же позвонила Зоя и огорошила ещё больше:

— Боря, здравствуй, дорогой.

— Здравствуйте, Зоя, — ответил помятый мужчина со щетиной, которого почему-то за это не били уже вторые сутки подряд.

— Борис, не в служба, а в дружбу. Ты бы не мог разобраться с вещами Василия Степановича?

Боря поморщился. Точно. Совсем забыл про Степаныча в гостях хоть у хозяйственной, но ещё и настойчивой дамы.

— Да, я сейчас его заберу.

— В смысле заберу? — вдруг резко изменила голос Зоя. — Нет, Борис. Вы меня не так поняли. Помогите нам перевезти его вещи ко мне. Мы, как бы это сказать, начинаем жить вместе. Никогда бы не подумала, что вместо можно смотреть не только порнуху!

Боря уронил пачку с горошком на ногу. Но боли не было. Только блаженная прохлада, когда наступил на него пылающей ступнёй. Тело сантехника как у Жар-птицы. Горит и пылает всё. Ещё и топят так, как будто в бане.

«А если трусы надеть, то вообще можно сгореть», — подмигнул внутренний голос и отправил в душ. Приходить в себя.

Состояние шока продлилось недолго, так как трубку взял Степаныч и деловым видом тут же попросил:

— Борь, присмотришь за квартирой? Ну там, цветы полить пару раз в неделю. Соломонычу налить, если сильно просить будет. Там под раковиной «мерзавчик» стоит.

Выслушав полную инструкцию, Боря отключил связь. Вместе с тем он включил душ и вместе с прохладной водой в тело начало возвращаться жизнь. Кожа впитывала её так, словно отопление испарило из него всю влагу. А теперь клетки напоминали, что человек более чем на две трети состоит из воды.

Тот факт, что Степаныч начал жить с Зоей, ничуть не смущал Глобального. Мужчина ещё в полном расцвете сил. Правда, немного помятый, но пара недель реабилитации при отсутствии алкогольной интоксикации приведут в чувство. И если двое взрослых людей решили жить вместе, то сам Бог велел.

Но порадоваться долго не удалось. Тут же позвонила Наталья и как следует повозмущавшись, попросила забрать отца.

— Так, погоди, а как он туда попал? — не понял Боря, который в последний раз оставлял его в семье сестры с матерью.

— Рома позвал! — прикрикнула на эмоциях Наташка. — Пили два дня. Это у них называется «музу ловить». В итоге поймали белку. Горланили «белые розы» в голос, пока участковый не пришёл. Тут я им кулак под нос сунула и спать уложила. А сегодня как проснулись, снова квасят.

Боря не особо удивился и этому спросил только:

— Песню-то записали?

— Да какие могут быть песни у алкашей⁈ Мычат только… в лад. И подпукивают. Совсем плохи стали. Надо развалить этот тандем, пока печень не посадили.

— Хорошо, сейчас приеду, — пообещал Боря и положив трубку, вдруг понял два момента.

Во-первых, с матерью отец жить не хотел и не будет.

Во-вторых, при этом вполне мог присмотреть за квартирой Степаныча.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок, только пусть прежде вещи поможет перетаскать, чтобы жизнь мёдом не казалась», — обратился к народной мудрости внутренний голос.

И тут Боря вспомнил про миллион наличными в квартире наставника и решил подстраховаться. Ясно как божий день: найдёт — пропьёт. Это в лучшем случае.

Но куда сложить наличность? Банки не особо работали в праздничные дни. И Боря тут же позвонил партнёру по бизнесу, чтобы уладить это дело.

— Ян, привет. Как дела?

— Боря, ты куда пропал⁈ — в каком-то диком восторге спросила совладелица магазина для взрослых.

— Да так… отдыхал. Отвлёкся малость, — отмахнулся Боря, неспешно вытираясь пушистым полотенцем с нежным запахом полевых цветов.

Принюхавшись, понял, что дело не в кондиционере для белья. А в том, что это полотенце кого-то из девчонок. Улыбнулся. Благо, теперь обе пахли для него одинаково.

На секунду даже захотелось вернуться в комнату.

«Как же сильна женская гравитация!» — заметил внутренний голос.

— Слушай, у меня к тебе дело, Ян, — попытался собраться с мыслями Боря. — У тебя есть сейф?

— Зачем тебе сейф? — не поняла партнёр по бизнесу. — Тут и так дела творятся!

— Да деньги хочу положить. На недельку-другую, — попытался объяснить Глобальный, пропуская мимо ушей голос навеселе. Вот только, совсем не от алкоголя.

— Боря, мне самой некуда кассу сдавать! — тем же тоном добавила Яна, что в начале. — Сегодня только по безналу работаем.

Глобальный попытался удивиться, но лимит за последние полчаса был исчерпан.

— Я что-то пропустил?

— Конечно, пропустил! — звенела она как тонкий лист железа на ветру на изгиб. — Они как попёрли на твою рекламу, так мы с Егором до двенадцати часов закрыться не могли. Так там Новый год и встретили, потом переночевали, отметив.

— Переночевали, значит? — переспросил он, больше думая о трёх дочках Егора, чем о довольной роже охранника, которому теперь есть что рассказать с глазу на глаз.

«Так погоди, какой ещё рекламе?» — первым пришёл в себя внутренний голос.

— Так пришлось! — спокойно добавила Яна и повторила. — Твоя реклама нам выручку за два дня как за расчётный месяц сделала.

— Яна, какая ещё реклама? Я не давал никакой ре… — и тут Боря сбился.

Как молнией поразило. Перед глазами вдруг встали хихикающие девушки, показывающие в него пальцем в магазине. Все эти селфи откуда-то образовались. А стоило перемотать на начало «фильма жизни», как он снимался в фильме для взрослых. Перемотав же вперёд, вспомнил нарезанные ролики, которые ему присылала Дина.

«Твою ж мать!» — возмутился даже внутренний голос.

А Яна уже расписывала последствия эффекта:

— Тут кто-то на входе твой портрет повесил с хештегом #звездавнашемгороде и #стерва_и_сантехник.

— С чем-чем? — переспросил Боря и тут же добавил. — Какой-какой хештег, говоришь?

А Яна не переставала слать «вау»-эмоции по динамику. Голос продолжал горделиво вещать:

— Говорю, что народ попёр так, что двери не успевали закрываться. Сначала женщины, потом парни.

— Парни-то зачем? — даже немного удивился Боря.

— За женщинами, — как само собой разумеющееся объяснила Яна. — Тут в очереди пока стояли, даже две пару образовали. И одна групповуха состоялась. Но Егор выпроводил на улицу.

— А, ну это логично, — почесал маковку Боря и крепко задумался над усилением охраны.

Один мало с чем справится может.

Яна ещё минуты три, словно на одном дыхании, описывала бурный восторг от продаж и опустевшие полки. Уточнила, что хотела распечатать его постер по весь рост в трусиках, но потом вспомнила, что трусиков на нём в фильме как раз не было.

— Нет, ну кто там у вас отвечал за декорации? — даже возмутилась она. — Увольте своего костюмера и… снимайте продолжение. А лучше вместе со мной!

«Вот так дружишь-дружишь с человеком, а он раз и хочет с тобой переспать вдруг», — вздохнул внутренний голос: «А ведь мы этот вопрос с Яной уже закрывали».

— Ян, какое нафиг продолжение? — поддержал внутренние терзания Боря. — Не вздумай там ничего вешать! Мне в этом городе ещё жить.

— Боря, ничего личного. Просто бизнес, — уже гораздо спокойнее добавила Яна. Тоном деловой женщины. — Сейчас Егор за последним товаром поехал. Но как только привезёт, я тебя распечатаю. Если продажи встанут. А у кого там при этом на тебя встанет или намокнет, дело десятое.

— Не надо меня распечатывать! — возмутился обладатель образа, который уже месяц нещадно эксплуатировали в Интернете.

«Популярнее только лысый из бразерс», — прикинул внутренний голос.

— Я же глаза замажу, — тут же пообещала Яна в качестве примирения.

— Яна!

— А что? У меня богатый опыт. Лишней в вашем фильме не буду.

— ЯНА!

Она выдохнула и попытавшись успокоить эмоции, перевела тему:

— Ты это… когда деньги-то заберёшь?

— Деньги? — Боря как будто парил в невесомости, а вокруг летали грудастые инопланетянки и сорили на него крупными купюрами. — А… С продаж, да?

— С продаж, конечно. Не буду же я твои фотки продавать с росписью, — тут же подала идею партнёрша. В основном себе. — Я если бы знала насчёт такого ажиотажа, магазин бы с голыми стенами открыла ещё в начале месяца. Сейчас бы уже премии сотрудникам раздали и сами в пролёте не остались.

— Нет, ремонт был нужен, — твёрдо добавил Борис. — В сарае плохие продажи.

— Хорошо, Борь. Как скажешь. Ты моя путеводная звезда. И наш талисман. И вообще, я тот фильм только три раза смотрела. Кто та активная девочка, не подскажешь?

— Актриса, — ответил Боря и положил трубку.

В этот момент сантехник всё осознал. Отца, он конечно, к Степанычу отвезёт и вещи наставника перевезёт в обратном направлении. Да и деньги потратить недолго. Сложнее тяжким трудом зарабатывать, а не случайными моментами. А вот ремонт в квартире матери сам себя не сделает.

«Заодно и отсидимся, пока ажиотаж не спадёт. А стройматериалы и с доставкой заказать на сайтах можно. Главное от Дины трубку не брать, а то, кто его знает где в следующий раз плакаты повесят?» — прикинул внутренний голос и тут же предложил: «Только с Аглаей договор прежде заключи. Ну нахрен эти устные договорённости!»

Глава 27 — 12 Января

Цементная пыль повсюду: в волосах, на плечах. Она чешется, стекая с потом по спине. Она же доминирует под ногтями. Стриги — не стриги, толку не будет. Забьётся под самый корень ногтей.

Цемент вездесущий. Он в тапках-сланцах, на пятках и между пальцами. Он на каждом волоске на ногах и руках, шорты с майкой много не прикроют. В камуфляж же с отопление работать жарко. А отопление нужно. Чтобы стены быстрее сохли, и влага испрялась.

Пыль спорит с влагой. Но побеждает цемент. Если посмотреть в зеркало, то можно только гадать сколько его помещается на ресницах и бровях.

Ремонт, одним словом.

Можно сколько угодно носить респиратор, моргать, умываться, определять себе рабочую одежду, переодеваясь из повседневной, но если ты занимаешься выравниванием и штукатуркой стен, если заливаешь полы и имеешь дело с плиткой, всё равно цемент это отчасти — ты.

Кашляя как рудокоп, Боря почесал серый нос и подхватил кружку с заставленного, заваленного и вновь отвоёванного под газетку подоконника.

Каждый приём пищи для строителя, ремонтника, электрика и сантехника в одном лице, а по сути мужика с руками из правильного места, — это обязательная пыль на булочках, это плавающая на поверхности с чаем плёнка из микрочастиц.

А ещё это в обязательном порядке серый осадок на дне унитаза. Так как воду сливать куда-то надо из вёдер и тазиков для смесей. Чтобы не доставлять хлопот соседям и коммунальным службам, наиболее крупный осадок — в пакеты и мешки для мусора. В крафтовые упаковки (будь они все прокляты! Вся квартира в пыли из-за того, что рвутся при транспортировке, так как убрали пакетную подложку, что раньше компенсировала рваные упаковки), стряхивается остаточная грязь. И распределяется по стандартным холщовым мешкам, а вода так или иначе — в канализацию. Скорее, не нарочно. С каждыми вымытыми руками, с каждым приёмом душа, с зачищенными в раковине инструментами, да пусть даже с почищенными зубами. И чем дольше делаешь ремонт, тем больше у тебя цементных пломб. Таких же, ненарочных.

Сантехник улыбнулся, осмотрев проделанную работу. Пол ровный, блестит. «Черновой» под гидроизоляцией на гудроновой основе уже сделал из квартиры потенциальный бассейн. Теперь хоть вёдрами воду лей, удержит влагу. Ничего не просочится, пока не перельёт за порог квартиры. А наливной пол сверху лишь закрепил этот результат, выровнял все швы, спрятал маячки, отрезки изоляции по краям стены.

Стоит постелить сверху линолеум — и полы можно мыть, как моряки драят палубу корабля. Ведро с морской водой под ноги — и три, три, три. На корабле Боря не служил, но за протечки к соседям снизу больше не переживал. Кто бы не поселился в бывшей квартире Лиды, никогда не прибежит среди бела дня и не постучится ночью с заявлением «вы нас заливаете!»

Конечно, линолеум — это лишь один вариант. На новый пол в квартире можно хоть паркет, хоть ковролин, хоть ламинат. Оставил и вариант под плитку на кухне, коридоре и санузле. В этом случае наливной пол игнорируется. И на черновой пол идёт плиточный клей, на который и садится плитка. Да всё в один уровень с наливным полом. А для этого надо учитывать уровень с ванной и наливными полами. Чтобы стык в стык сошлось, по уровню. А в ванную ещё и без порожка заходило. Если же в двери в ванную нижний порожек делать приходится, то это верный знак — делали чёрте как или выборочно. Квартиру же под ключ это всегда радость, когда лазерный уровень ставишь. Глазу зацепиться не за что. Ровная линия от балкона до входной двери.

Одно плохо, полное отсутствие пространства. Мешки с цементной смесью, наливными полами, штукатуркой, клеем, краской носить приходится туда-сюда. Инструменты вовсе словно сами из комнаты в комнату перетекают. Только оставишь крестовую отвёртку на подоконнике, как вскоре обнаружишь её под розеткой в ванной. А что пассатижи на кухне делают, уже и не вспомнить. То ли отливы правил, то ли железные пруты гнул, торчащие из стен артефактами, да потом просто спилил лишнее болгаркой. Во многих квартирах раньше было заведено под бельё на балконе шесты металлические выводить, арматуры приспосабливать под это дело или что ещё длиннее, чтобы торчало наружу. И вместо того, чтобы стеклить балкон и утеплять, предпочитали вешать простыни и коврики, чтобы проветрились и свежестью напитались. Всё лучше, чем на улицу нести выбивать или просушивать.

Спилив подобное архитектурное излишество за ненадобностью, Боря просто окна из алюминиевого профиля поставил. Он не особо держит тепло зимой, но дешевле пластикового. А дождь и снег держит. Что ещё нужно? Смысла утеплять балкон и жить на нём он не видел. Не для этого балконы. Даже в однокомнатных квартирах. В конце концов, это не лоджия, а всего лишь пространство для сушки белья и окно во двор. Выходи, любуйся. Летом — цветы выноси, поливай. А для эстетики вместо утепления каждой стены и пола, лишь фанеру на пол, линолеума отрезной кусок подешевле и в пластик всё зашить, чтобы лишнего не штукатурить. На потолок — свет, лампы торчат из-под навесных пластиковых панелей. Нарезать такие и закрепить может каждый. По карману не бьёт, в отличие от натяжных потолков.

В то же время перегружать уже сделанный балкон строительными материалами тоже не стоило. Расчётный вес на балконную плиту составлял часто всего лишь 300 килограмм. С перегрузкой — 500. Но это по тем, советским ГОСТам. А что делается в современных новостройках Боря боялся даже подумать. Но сам часто видел, что балконы буквально подвешиваются и навариваются арматурой поверх балконного отрезка в 20–30 сантиметров. С учётом того, что все эти балконы постоянно застекляются и утепляются, само нахождение семьи там из трёх-четырёх человек это уже неплохое испытание для конструкции. А завалив балкон стройматериалами в тонну-другую веса — это чистый экстрим, даже с учётом повышенной прочности современных материалов.

Что касается доставки, то всего в однокомнатную квартиру грузчики подняли четыре тонны груза. Сорок пять мешков цемента, полсотни мешков штукатурки, клей, наливной пол и прочее. Этим грузом был завален каждый свободный угол, по возможности перераспределяя нагрузку на внутреннюю плиту. И глядя на эти завалы, Боря даже себе не представлял, как некоторые семьи умудряются ночевать в квартире, где идёт полноценный ремонт… Но в первую же ночь поставил раскладушку на кухне и заночевал под батареей.

Сам ремонт начался с электрики. Сменив в щитке все автоматы, на полчаса обесточив весь дом, Боря принялся долбить стены перфоратором, чтобы завести в квартиру новые провода. Кирпичные стены долбить проще, плиты — интереснее. Так как в каждую плиту можно было отчасти спрятать провода от стены до середины потолка как минимум. Нужно было просто найти вход, параллельно люстре. А уже от этого входа у самого потолка строитель проделывал новую канавку для провода, утопляя в ней провода как под свет, так и под контуры электричества. Бонусом шло то, что во многие плиты строители оставили технические отверстия под слоем штукатурки. Они шли наискось, вкривь и вкось. Сразу их обнаружить было почти невозможно, но когда долбил и случайно натыкался на такую, это означало, что некоторые розетки и выключатели сделать проще. Что же касалось новых розеток, которые требовались в обновлённом квартире в большем количестве, чем раньше, то их уже приходилось штробить по новой. От точки до потолка, где и прятались новые провода.

Всегда провода выводились строго под потолок. И никогда по полу. Даже при лучшей гидроизоляции, даже пряча в каналы и гофры. Ситуация, когда провода идут от розеток ниже — это всё равно временное явление. Нагрузка даст о себе знать, а гофра износится. А на прочность проверит первый же потом. Рано или поздно протечёт полотенчико в ванной или прорвёт батарею, потечёт кран. Да мало ли случается бытовых сложностей?

Всего Боря сделал три электрических контура на однушку, где самый простой кабель без изоляции просто передавал свет по всей квартире. Что бы не случилось с розетками, свет мог гореть всегда отдельно. Так же на кухню вывел отдельный контур. На электрическую плиту, духовой шкаф, холодильник, морозильник, вытяжку и бытовые кухонные приборы с телевизором под потолком всегда нагрузка чуть больше в пике. А уже третий контур замыкал на себе все остальные розетки в квартире.

Три контура на однокомнатную квартиру или квартиру-студию, и тем более, малосемейку — более, чем достаточно. Ситуация, когда на каждую розетку выводят отдельный автомат — это просто лишняя трата денег. В образном сравнении это все равно, что ездить на рыбалку на танке, когда можно пройти пешком или проехать на велосипеде.

Можно было даже завести отдельный щиток в квартиру, но тех самых трёх новых автоматов в общем щитке на этаже хватало. Оставалось только постепенно менять провода, отключая розетку за розеткой, пока все три провода не вывел над входной дверью и не прокинул по коридору в кабель канале до щитка. Всё-таки штробить в коридоре или тем более долбить общие стены формально не имел права.

Когда Боря закрыл щиток, в квартире на выходе оказались шесть новых розеток, шесть заменённых старых, все новые выключатели. И заземлённые контуры на особо прожорливые на электричество приборы, от холодильника и стиральной машинки до электроплиты и электрочайника. Не имея в наличии самого заземления в старом щитке, вывел на «ноль». Модификации к вторичному жилью, когда спускал бы через все щитки в подвал отдельный провод, долбил пол и закапывал лом, заливая его цементов — Боря, конечно, позволить себе не мог. Эта функция для загородных домов. В новостройках же также давно предусмотрели заземление. А в старых домах только — ноль. Но даже в этом случае приборы на пике потребления в грозу не сгорят. Не убьёт предохранители и скачок электричества на линии.

В первую очередь разобравшись с электричеством, Боря принялся менять сантехнику. Батареи отопления в январе отключать было нельзя, эту затею отложил до мая, прикупив биметаллические батареи и сложив их на балконе до лучших времён. Дешевле не станут. Напротив, когда начнут менять батареи, скакнут в цене. А вот сами пп-трубы с фиксаторами на стену можно было докупить и по весне.

Но вот поменять канализацию и трубы горячей и холодной воды ему никто запретить не мог. Занялся этим сразу после выравнивания стен под маяки. Пока те сохли, по миллиметру в день отдавая влагу, времени хватало.

Разумнее менять трубы было в паре с соседом, так не будет торчать у пола уродливый огрызок старой трубы и можно будет не переживать за протечку между плитами. Просто пенишь начальную дырку для звукоизоляции, замазываешь штукатуркой для гладкости, гидроизолишь для отсутствия протечек, следом — черновой пол, плитка. Но соседей сверху не было, последний этаж, а соседка снизу разбила сердце и уехала в Санкт-Петербург.

В этом были даже свои плюсы. Например, шумку на канализацию можно не делать. Пластиковая труба эстетически лучше старой, ржавой чугунной, (даже покрашенной), но гораздо шумнее. Для устранения избытка звуков её часто закатывают в шумоизоляцию, состоящую из поролона. И уже в таком виде труба становится не менее страшной. Тогда её предпочитают прятать за пластиковым контуром, или вовсе за плиткой. Но Боря прятать трубы не собирался. Так не видно протечек. Да и всё новое всегда смотрится прекрасно, если сделать по уму.

Боря прекрасно понимал, что любая протечка, влага или чёртова просачивающаяся через 2–3 месяца капелька после ремонта, это ВСЕГДА будущая плесень, которая разрастается в тайном, тёмном углу, пока не начинает распространять свои споры по всей квартире и жилец этим дышит. Первые пару лет не заметит, иммунитет борется, а потом — кашель, болезни лёгких, общее плохое состояние, которое спишет на окружающую среду. А чаще виной как раз спрятанные и зашитые трубы.

Боря и рад бы был договориться с управляющей компанией, но на смену «Светлый путь» та пришла пока лишь номинально. Это означало, что по району работает аварийка из соседнего района. А выделять слесарей, чтобы те ходили перекрывали трубы почасово, никто до весны не собирался.

К счастью, у Бори накопилось немало ключей от подъездов на районе. И точно был ключ от того подъезда, где прорывало бабкину батарею. Поэтому повесив предупреждение об отключении горячей и холодной воды на пару часов к вечеру, с утра спустился в подвал, отключил и относительно быстро срезал все старые трубы и припаял новые, пластиковые.

На голову с крыши никто не мог нагадить и вернув подачу воды, Боря занялся демонтажом и монтажом канализационного стока. Как в санузле, так и на кухне.

Квартира с новой электропроводкой и трубами преобразилась. Полы блестели чистотой и радовали глаз ровными контурами. Уже не раздолбанные стены спрятали провода и подсыхали перед проклеиванием стеклохолста и последующей покраской. Торопится в этом деле не следовало. Оставишь мокрое пятно, зашьёшь второпях, а потом — плесень.

«Расцветёт бурным цветом по весне, как отключат отопление. А ты будешь кашлять и ссылаться на аллергию на берёзу», — заметил внутренний голос: «О ответ где-то там, в стене спрятан. Но сразу его будет не видно. Годик-другой помучаешься, а потом с туберкулёзом сляжешь, и другой жилец заедет. А всё почему? Потому что по уму надо делать!».

Боря присел на единственный в квартире табурет в коридоре, вздохнул, отдыхая от трудов праведных. Посмотрел на арку вместо старой двери, что вела на кухню. Перевёл взгляд на дверь в комнату из коридора. Как только покрасит стены, займётся установкой шкафа-купе. Материалы по размеру уже заказал с комплектующими. Самому собрать конструктор под им же придуманную схему не проблема, а матери будет куда вещи складывать. Здесь. В коридоре и установит. Не только отсек для вещей, но и прихожая в то же время.

Поднялся, прошёлся на кухню. С ней сложнее. Вытяжку сам установил на будущей плитой. Хорошо, электрическая. Газовщика вызывать не надо, чтобы подключал. Что же касалось самой вытяжки, то тянется под самым потолком, довольно плоская. Зачем устанавливают огромные промышленные воздуховоды, по которым хоть героям Голливуда ползать, понятия не имел. Обычной кухне хватает десяти кубических сантиметров для полноценной вытяжки. Только секрет один есть, важный. Вытяжка должна выходить в общедомовую вытяжку дома по одной дыре, а вторую, персональную дыру под естественную вентиляцию на кухне делать нужно обязательно. Потом решётку на неё белую пластиковую вешаешь и горя не знаешь. Никаких лишних запахов в квартире, окна не потеют, и самое главное — грибок мимо проходит. Когда же жильцы по незнанию, а специалисты монтажа от большого пофигизма занимают под вытяжку единственную дырку вентиляции на кухне, жди беды. Тогда вытяжка всегда должна работать, чтобы естественная циркуляция воздуха происходила. Но она же гудит. Её только во время готовки включат.

Вот и становится воздух тяжёлый, затхлый. Хоть окно или дверь на балкон постоянным открытым держи. А не будешь проветривать — грибок, плесень, болезни лёгких, и кашель, кашель, кашель.

Квартиры по большей части скорее убивали современного человека, если ремонт в них проводили разные люди. Один сделает все по электрике, другой по сантехнике, третий сошлётся на неверную электрику, четвёртый на строителей. Вот и получается, что никто не виноват, а в квартире то мороз, то духота, то влажность повышенная. И никто не виноват. Ни с кого отдельно не спросишь. Каждый специалист в своей области, вроде.

Боря вздохнул. Электрику провёл, вытяжку сделал, духовой шкаф, варочную панель и приличную мойку с со всем необходимым отдельно приобрёл. А кухонный гарнитур пусть сами рассчитывают. На плитку на полу и ровные стены хорошо встанет, без зазоров. Газовые трубы не мешают.

Дальше останется только лоск навести: розетки с выключателями вернуть новым подразетникам, плинтусом линолеум прижать свежий, гардины повесить. В самую последнюю очередь позовёт ребят потолки натянуть по всей квартире. С хорошей вытяжкой не жалко даже на кухне натягивать. От жира и копоти не испачкаются.

Боря поднялся и прошёл по новой напольной плитке по коридору в ванную, открыл влагостойкую дверь без нижнего порожка. Вся суть порожка заключалась в том, чтобы перепаду компенсировать. А по уму снизу, под дверью помещение продуваться должно было. Мало иметь вентиляции сверху под потолком, даже принудительной, если снизу замыкается естественный поток воздуха.

«Физика, горячий и холодный воздух либо циркулирует, либо оседает на стенах росой, влагой и ещё чёрт знает, чем, пока не забьётся в стыки между плиток и не начнёт подтачивать грибком и плесенью затирку», — прикинул внутренний голос.

Боря помыл руки, с удовлетворением посмотрел на ровные ряды плитки в три цвета. на полу одна, на стенах как минимум два других цвета играть должны. Ситуация, когда сплошь одним цветом выкладывают, без любых акцентов просто режет глаз. Не может это исправить ни полка, ни вешалка под полотенца, ни мыльницы. А вот если больше трёх цветов, то уже перебор. Ощущение, что добрали из того, что было.

Боря вытер руки единственным для всех целей полотенцем, проверил соединение у стиральной машинки с подачей воды, перепроверил шланг слива и впервые включив стиралку в розетку с заземление, закинул то полотенце в барабан, закрыл, поставил на полоскание. Порошка не было. Но хоть проверить новую технику на работоспособность.

Ситуация, когда нужен вызов специалиста для монтажа стиральной машины, забавляла Глобального. Всего-то нужно выкрутить четыре крепежа, удерживающие барабан на время транспортировки, подсоединить гибкий шланг подачи воды, который должен быть в ванной по умолчанию, если ты купил стиральную машинку и позаботиться о том же для слива. Почему эта четырёхминутная работа оплачивалась почасово, сказать сложно. Видимо, за доставку специалиста, который часто учится на первом курсе ПТУ.

«Ладно бы имени Артёмия Тапочкина», — буркнул внутренний голос.

Машинка загудела, набирая воду, барабан закрутился. Затем тишина, не прыгает. Не перемещается. Всё работает так, как должно.

Погладил дверь. Важно ставить в ванную комнату именно влагостойкую дверь. В паре и в санузел, чтобы не выделялись на фоне друг друга. Как бы хорошо не работала вытяжка, как бы не поддувал, убирая лишний пар, безпорожный заход, всё равно часть влаги осядет на двери, а не только на шторке.

Экономя на двери, ставя картонную-шпонную, потребитель быстро получит дополнительный вес для двери. Пропитавшись паром, она просядет. Затем подсохнет и встанет на место. Затем просядет снова, но уже в угоду сезонам и включению-выключению отопления в помещении. На выходе сколько не регулируй, дверь то будет входить плотно в створ, то оставит полпальца зазора. А всё потому, что не влагостойкая, без покрытия, по которому как по плитке должна стекать лишняя влага. Хуже этого — только дверь со стеклом или стёклышком. Пусть даже матовом. На нём влага соберётся в обязательном порядке и стечёт вниз, застрянет между стыками, удерживающими то стёклышко. С них и начнётся разложение.

«Это как чашка Петри для бактерий», — приметил внутренний голос: «Тогда как верхний край двери всегда отклеится первым, если не массив, а наклейка из говна и тумана».

Боря улыбнулся, выходя в коридор. По сути вся плитка и влагостойкая краска на стенах — это лишь попытка жильца удержать влагу в помещении как можно дольше вне стен. Стены как бы по умолчанию пытаются убить жильца, собирая не только пыль, грибок и плесень на себе, но и накапливая влагу. Любые обои, даже моющиеся или гиппоалергенные, это лишь попытка создать прокладку между стеной и внешней влагой, которая будет присутствовать в помещении в любом случае время от времени, если кондиционер не сушит воздух в режиме 24 на 7.

Но когда хозяин квартиры делает выбор в пользу обоев, особенно бумажных, это всегда заведомый проигрыш. Если не менять их каждый год, то они потускнеют, набухнут и уже за обоями быстро начинает собираться всякая зараза, которой не прочь подпитаться и тараканы. Хуже только плитка на потолке из пенопласта и такие же потолочные плинтуса. Они отсыреют в числе первых и за ними в первую очередь поселятся насекомые.

Люди часто прячут потолки за натяжными контурами, чтобы избежать подобной участи. Но и в этом случае стоит убедиться в том, что за натяжными потолками всё сухо, нет труб, нет лишней пищи для тараканов, вроде того же пластика.

Труб под потолком у Бори не было. Только новая проводка за подсохшей штукатуркой и стены под покраску влагостойкой краской. А это означало, что за потолком не будет копиться ничего лишнего и воздух в квартире всегда будет оптимальным.

— Маме тут будет уютно, — обронил он первые слова за последние несколько дней и пошёл включать телефон.

Выходило, что в первую очередь в квартире надо делать электрику и сантехнику, но вот с ванной и туалетом было уже не так просто. С одной стороны, хотелось в последнюю очередь, так как унитаз, раковина и канализация пострадает в любом случае. С другой, когда начинаешь делать плитку, подготавливая стену, пыль летит по всей квартире, даже если заранее поставить дверь или завешивать проход. А всё это прилетит на уже покрашенные стены. Поэтому лишь сами стены стоило красить в последнюю очередь, а санузел довести до ума немного раньше. Бесспорно только одно: последние — потолки.

За этими размышлениям дзен-буддизм идеального ремонта подходил к концу. Но само состояние-саматхи правила, мастерка и валика погружало в медитацию. Под шум перфоратора ли, шорканье ли в тишине квартиры, приходило осознание, что делает для себя.

Это было так же хорошо, как мужчине спать с женщинами. А процесс лишь дополняли наработанные навыки и ранний опыт. Всё остальное — побочно. Ел всё, что было. Спал как убитый. Сбросил всё лишнее с тела, что накопил за праздничные дни. Вдобавок, порядком окреп в плечах. Таскать мешки, ванную или машинку в одиночестве — никаких проблем. Как и выкидывать всю старую мебель из квартиры, разобрав на части.

Неполные десять дней ремонта пролетели как дымка перед глазами. С тех пор, как подписал с Аглаей контракт, но выцыганил для себя пару недель отпуска, «чтобы прийти в себя», мир мог измениться. С лёгким волнением Боря включил телефон и тут же прочитал первой попавшееся на глаза сообщение.

Оно было от Шаца. Звучало коротко и по факту… Но на душе как-то сразу потеплело.

« Боря, мы взяли Соледар!»

Глава 28 По усам текло?

Во второй половине января работа пошла как по маслу. Хоть трудись, хоть суетись, хоть зарабатывай. Но свадьбу Христины Мергенштольц и Арсена Кишинидзе Глобальный игнорировать не мог. А за этот отгул даже обещал начальнице «полное прощение».

Аглая отпустила, даже добавив в конверт от себя.

Девчонки в посёлке давно познакомились с мигрировавшей обратно в Россию немкой с русскими корнями и до того сдружились на девичнике, что свадебные мероприятия начались именно с дома Киры, так как в новой квартире молодожёнов ещё делали ремонт и по цементу со штукатуркой никто бродить не желал.

Тогда-то Боря и узнал, что грузинские свадебные традиции начинаются с «мачанклобы». То есть, сватовства. Члены семьи и друзья помогают организовать встречи для предполагаемых пар. О количестве таких встреч в бывшем доме Князя можно было лишь гадать. Для него это было лишней информацией.

Но Кишинидзе рассказал по телефону, что следующим шагом после таких встреч была некая «нишноба». Помолвка, которая как раз и завершается самой свадебной церемонией «корцили».

Церемония помолвки заключалась в том, что жених собирал приличный куль подарков и вместе с родителями отправлялся в дом невесты. Семья невесты встречала его богатым столом и хорошим вином, за поставку которого отвечала Зина в доме принимающей стороны. Но пить вино без меры было ещё нельзя, как и допивать раньше времени. Гости скорее произносили тосты, пригубляли, присматривались и знакомились, чем устраивали застолье.

Через некоторое время завершился ещё один древний ритуал — обручение. На нём жених преподнёс будущей жене обручальное ожерелье. Примечательно, что это было не кольцо из магазина, а важная семейная реликвия, что передавалась из поколения в поколения. Большая удача, когда кольцо не приходилось подгонять под новый размер. Ещё гости преподнесли жениху и невесте много подарков, в том числе разные красивые букеты цветов, традиционные грузинские алкогольные напитки и специи. А когда все традиции и обряды обручения были соблюдены, родители и Зина приступили к обсуждению финансовых и организационных вопросов.

С этим было всё просто. По традиции, все расходы по свадьбе и мероприятиям оплачивала сторона жениха. Учитывая доходы и расходы Кишинидзе, можно было смело сказать, что женится он навсегда.

Но это всё уже предыстория. И лишь на саму «корцили» Боря и отпросился, сменив рабочий комбез с рулеткой на костюм-тройку, пиджак и платочек в кармашке.

Глядя на толпу людей у «дома невесты», Глобальный быстро понял, первое правило грузинской свадьбы — это обилие приглашённых гостей.

— Ничего себе народу, Арсен, — присвистнул сантехник, не зная, когда толком вручать конверт с деньгами.

«Сразу или в процессе?» — прикинул внутренний голос.

— Это ещё что, — поприветствовал его на крыльце Кишинидзе. — Когда мой брат в Грузии женился, гостей было ровно триста, чтобы смешнее звучало, когда переспрашивали. Даже на улице столы ставили. Ни в один ресторан все не влезли. А это пришли лишь те, кто просочились через границу, летая через третьи страны.

— А что, прямо все-все приходят? Никто не болеет? Не отказывается?

— Конечно, все! — воскликнул жених. — Отказаться прийти на свадьбу невозможно. Так как это большая обида для приглашающей стороны. Бывает даже, что с неё начинается многолетняя вражда двух семей. Мало ли в какой коме лежишь. Будь добр, выходи, потанцуй, вина попей и обратно себе ложись. Кто ж против?

Боря усмехнулся. Жених был явно в хорошем настроении. Но тут же посуровел на минутку и понизил голос:

— Кстати, свидетель и свидетельница не должны состоять в романтических отношениях друг с другом. Так что Борь, на Снежану плотоядно не смотри. Женщина, конечно, горячая. Но… ты меня понял! Ни-ни.

— Снежана свидетельница? — удивился Боря, разглядев среди прочих свою первую женщину, которая научила всему, только повторять это уже не хотелось.

«Годы не те, аппетит пропал», — прикинул внутренний голос.

Для Бориса было открытием, что Снежана оказалась хорошей подругой Зины. Тема шла даже насчёт далёких родственников, но в эти дебри предпочёл не лезть.

«Как тесен мир!» — воскликнул внутренний голос.

И для успокоения жениха Боря тут же пообещал, что даже намёка на интим не будет.

«Нечего свадьбу портить».

— У остальных подруг невесты по идее ещё траур не закончился, — прошептал жених. — Но мы этот момент упустим для гостей. Семьи дали добро на свадьбу и ладно. Мы звонили по видеосвязи в Берлин, всё в порядке. Там бокал минералки за нас подняли под свечами и довольны. И кстати, ты уже пропустил выкуп невесты… немного опоздал.

— А как же похищение невесты? — прикинул Боря, разглядывая саму невесту пока лишь издалека на втором этаже.

Она стояла в бежевом красивом подвенечном платье под курткой, готовая спуститься. А вот шапке Кристина не сдавалась и предпочитала пышную причёску. На голове было много всего и сразу. А как это точно называлось, история умалчивает, и никто не спросит. Возможно, там был даже утеплитель.

«Ладно, в такие дни отитом по умолчанию не болеют», — заметил внутренний голос: «Это же точно не пенопласт торчит?»

— Какое похищение? В двадцать первом веке живём! — шикнул на него жених, разгоняя бредовые мысли. — Я всё-таки мент. И мы — православные.

— Ты же понт, — уточнил Боря.

— В смысле?

— Ну, полицейский.

— Не, ну так-то я «участь», получается, — улыбнулся Кишинидзе и завёл его в зал.

Попутно рассказал, что по красивому грузинскому обычаю жених, при входе невесты в их будущий дом, поднимается на крышу и выпускает на волю белую птицу. Но белых голубей не нашли. Так что в клетке ждали своего часа подкрашенные с баллончика сизые голуби.

Лебедей, мол, в январе в Сибири не достать.

— А из Великобритании не заказать. Всё Карлу от матушки в наследство перешло.

— Так он же Чарльз. И при чём тут лебеди?

— Так они там все короне принадлежат… Вот нам и не хватает.

Боря прыснул. Жених был в ударе. Шутил, веселился.

Со второго этажа спустилась невеста и Зина поднесла молодожёнам свадебный бокал с вином, прибыв с кухни. Первым из него отпил жених, затем положил в него обручальное кольцо и передал бокал невесте. Русифицированная Кристина также отпила из бокала. После чего Кишинидзе допил, достал кольцо губами и официально вручил его своей избраннице, произнося слова верности и любви.

Затем начался «торжественный осмотр» невестой дома жениха, где ей предстояло стать хозяйкой. В сопровождении свидетелей и гостей они молодожёны на пару разбили красивую тарелку «на счастье», родственники Кишинидзе разбросали зёрна злаков по углам дома, а молодым поднесли деревянные украшения — «чирагдани», олицетворяющие «древо жизни».

Во время обхода дома невеста прикоснулась к котлу, который поставили рядом с камином. Он был символом домашнего очага. Они на пару обошли трижды вокруг горшка с маслом, чтобы в доме всегда был достаток.

Затем все повалили на улицу. И тут Боря понял, что у грузин принято устраивать свадебное шествие по улицам, даже не смотря на крещенские морозы. Раз уж приспичило жениться в январе — терпи.

Дойдя до конца улицы, молодожёны первыми спрятались в длинном свадебном лимузине и все гости, рассевшись по автомобилям, поехали за ними вслед. Боря сел за руль внедорожника, забрал Киру, Лесю и Снежану. Зина с пакетами с заминкой повозилась у багажника и села последней, заняв место на переднем пассажирском.

Нагнав свадебный кортеж уже у города, они с улыбкой наблюдали, как задубевшие, но счастливые жених и невеста машут прохожим через люк в крыше лимузина, а гости и члены семьи следуют за ними бесконечным потоком свадебного кортежа. Гудки и крики радости были слышны на километры окрест. Не отказал себе возможности побибикать и Боря в центре города.

По грузинским традициям молодожены должны обвенчаться в церкви. И весь картеж вскоре остановился у православного храма. Этот ритуал был обязателен, так как молодожёны прежде принесли клятву верности друг другу перед Господом. И лишь получив благословение церкви, можно было отправляться в ЗАГС для юридической записи.

Но ещё выходя из храма, Боре вручили кинжал. И он не мог отказать себе в участии создать арку из кинжалов с друзьями Кишинидзе. Среди прочих стоял капитан Сомов и майор Хромов, только в форме. Службу никто не отменял. Вырвались на часок из отделения.

Было что-то символичное в том, что вновь русифицированная немка и официальный русский грузин идут под острыми кинжалами на фоне православного храма. Всё заранее согласовано, и никто не против, когда за ритуал оплачено в храмовую кассу. А от людей рядом Боря узнал, что такая арка считается символом защиты молодой семьи и негласным обещанием участников обряда всегда прийти на помощь.

«Кишка ровный парень, поддержим, не вопрос», — заявил внутренний голос и очень пожалел, что кинжал на память не подарили.

Впрочем, документов на это холодное оружие тоже ни у кого не было. Возможно, для этого рядом и страховали люди в форме.

Далее молодожены отправилась в ЗАГС, заслушав марш Мендельсона, где зарегистрировали брак и двое официально стали мужем и женой.

На выходе выпустили очумевших от новой раскраски голубей, чтобы дома до возвращения не держать. И теперь молодожёнов обсыпали уже рисом. Горсти кидали Кира, Зина, Леся, Снежана и прочая сторона невесты.

«Так, на удачу», — прикинул внутренний голос: «Не каждый день всё-таки по нескольку миллионов кредита на свадьбу берут люди. Надеюсь, квартира не в ипотеку приобреталась».

Все порядком замёрзнув, отправились в ресторан. С двойственным чувством Боря приехал на последующее мероприятие в «Печень на вылет». Заведение было заказано на сутки. Свадебная «супра» продолжится до утра, а иногда и весь следующий день.

Кишинидзе уже намекал, что грузины шутливо соревнуются между собой, чья семья продержится на супре дольше. Пить и есть здесь можно до тех пор, пока последний гость не покинет стол. Не хватит на сутки, продлят.

От обилия гостей у Бори от сердца отлегло. Их количество словно умножилось, когда собрались в банкетном зале.

«Не будет же тебя Шаман у всех на глазах убивать», — прикинул внутренний голос и Боря немного расслабился.

Официально пока не наливали, но Сомов с Хромовым предложили по коньячку, оставшись у ЗАГС ждать такси. Пришлось отказать, так как был за рулём. Но теперь многообещающая говорящая вывеска на ресторане говорила, что пить они будут много. Знакомиться с каждым гостем лично было бессмысленно, а вот пить — можно. А там либо он на грузинский перейдёт, либо они на русский. А ещё можно петь или мычать в такт. Так и достигнут взаимопонимания.

В банкетном зале оказалось пять столов, по двадцать человек на каждый стол. У центрального стола стоял главный тамада в национальном грузинском костюме. У четырёх других столов поперёк были тоже назначены свои тамады, чтобы гости не скучали и не прислушивались к одному лишь.

«Не так-то просто успокоить всю сотню», — прикинул Боря, пробираясь к главному столу с Кирой, Зиной, Снежаной и Лесей.

Девушки расселись по левую сторону от невесты, сам Глобальный сел по правую от Кишинидзе, так как гордо носил ленточку «свидетель».

Главный тамада, убедившись, что все расселись по местам, тут же предложил первый тост за молодоженов. В дальнейшем считая тосты, Боря дошёл до семнадцати. Они звучали в такой последовательности после традиционного-приветственного «за молодых».

Это были тосты с «упоминанием Господа», «тост мира», «тост за сборище», «тост за страну, Родину» (где каждый выпил за что-то своё), тост с «поминовением погибших», «тост за будущее, завтра, детей», «тост родителей», «тост домохозяек, женщин», «тост кузенов», «большой семейный тост», «тост друзей», «тост любви», «тост предков», «тост за церковь, христианство, веру, закон», «тост грузинских традиций и обычаев», «тост за прекрасные воспоминания», «тост Сакартано», «тост за всех святых».

А подливали по полному бокалу и стопке. Спасало лишь, что речи произносили долго, ответственно, и в перерывах можно было как следует покушать.

Но свадьба состояла не только из тостов и застолья. Скучать было некогда. Песни, пляски, звон тарелок. Тамаду можно было ждать с его официальными тостами, а можно было добавлять от себя, «от души для молодых».

В одну из таких возможностей Боря и вручил внушительный конверт жениху лично в руки, так как подписать забыл, а поздравительную открытку купить забыл, как водится. Кишинидзе заглянул украдкой, а когда по лицу гости прочитали многое, тарелка свидетеля пустой быть не могла по определению, а фужер пустым.

Постоянно звучало «давай, давай ещё!». И следом за вином последовал коньяк. Под традиционные грузинские блюда из долмы, супа для бодрости, сыра и фруктов под закуску уходило всё. И если бы не танцы, развезло бы ещё в первые часы. А там, где танцы, там и конкурсы. И веселье, веселье, веселье!

Боря вдруг понял, что стоит на улице без шапки, но в чьей-то куртке. Кишинидзе качался, пытался прикурить, но был уже настолько пьян, что подкурил сигарету с фильтра. Поморщился:

— Не люблю иностранные!

Боря кивнул, похлопал по карманам и протянул ему сигару, которую выудил из внутреннего кармана. Они прикурили, затянулись по разу, закашлялись и рассмеялись, выбросили её в урну. Придерживаясь друг за друга, обоим казалось, что до десерта уже не доживут.

— Боже, дай мне силы. Уж больно быстрый старт на нервной почве, — пробормотал Кишинидзе

— Держись, братан. Я тебя тоже… поддержу, — пообещал Боря и вновь повёл жениха на зов зала.

Их кухни выкатили большой свадебный торт, который пекли на заказ. За спец доставкой отправлялся в пекарню сам владелец заведения. И теперь по этому случаю Шаман впервые показался на глаза людям.

Они переглянулись с Борей. Шаман кивнул в сторону, показывая на крыльцо.

Глобальный кивнул в ответ. Сейчас, мол, выйду. В первую очередь — торжество.

Жених и невеста разрезали торт одновременно вместе, держа в руках один нож на двоих. Кишинидзе подставил тарелку, переложил и не сговариваясь с женой, вручил кусок Глобальному, что означало одно — самый почётный гость торжества. Все зааплодировали. Боря, растроганный вниманием, оглянулся. За столом были все, кроме Зины. Выскочила куда-то. Припомнил, что в его куртке. В которой были ключи и бумажник с купюрами.

«Заплатить бы за первый кусок», — прикинул внутренний голос, но оказалось, что этот кусок не покупают, а лишь принимают в знак уважения, за его присутствие.

Боря взял ложку, попробовал и заявил:

— Потрясающе…

Вновь аплодисменты. Куда-то шмыгнула из-за стола Леся. После чего продолжилась музыка. Боря вновь окунулся в ощущения праздника. Ведь грузинская застольная традиция, это ещё и исполнительское искусство. Поэтические декламации сменяли тосты, раздавались грузинские и русские народные песни, а танцы в середине зала словно и не прекращались.

При этом сам процесс празднования за столом вызывал у сантехника чувство взаимного уважения, равноправия, достоинства. Всё это под «алаверды» — право произнести тост, которым награждали то одного, то другую, то третьего тамада и его помощники среди гостей мероприятия. И они в буквальном смысле передавали друг другу хлебный тост, намазывая его для соседа. Таким образом высказаться должен был каждый. А каждый заранее готовился. Потому эти высказывания были пропитаны стихами, воспоминаниями, юмором, рассуждениями.

Окунувшись в эту атмосферу, Боря не сразу вспомнил, что его звали на разговор. Когда же вышел на крыльцо, на этот раз в национальной одежде с плеча тамады, Шаман лежал лицом вниз на крыльце. Под телом собралась алая лужа. Дырка в лёгком со спины казалась чем-то нереальным. Он бы больше поверил в три бычка, которые выкурил бывший владелец заведения, пока его ждал.

Боря посмотрел в сторону своего автомобиля, что стоял под фонарём у забора. Там Леся сбила с ног Зину и теперь выкручивала ей руки, надевая наручники. Не понимая в чём дело, Глобальный подошёл поближе. И увидел снайперскую винтовку с прибором ночного виденья, которая валялась рядом с обезоруженной. Рядом подхватил ветер большой подарочный пакет, в котором то оружие и транспортировали.

Если до этого момента Боря едва шёл и ловил вертолёты, то в этот момент от большой дозы адреналина мир сфокусировался, стал чётким. А мозг заработал на сверхскоростях. Всё сразу сошлось: его слова о Шамане, следы у дома Битина, схрон, возня с пакетами у багажника, позаимствованная куртка с ключами от автомобиля.

«Она просто отключила сигнализацию, достала оружие, а затем выждав момент, спустила крючок», — сказал внутренний голос.

— Зина, зачем? — тупо прошептал Боря, хотя знал ответ.

— Я должна была… за Князя, — ответила бывшая массажистка, а вскоре фигурант дела со сроком от шести до пятнадцати лет.

С большим удивлением он перевёл взгляд на Лесю. Василькова не только скрутила снайпера как будто каждый день этим занималась, не дав ей уйти, но и вызвала подкрепление с одной тревожной кнопки на телефоне.

Вскоре к ресторану примчалось сразу несколько служебных автомобилей с мигалками.

— Почему… сейчас? — спросил Глобальный у Зинаиды, сходив в гардероб и поменявшись с ней одеждой обратно, пока была возможность вернуть куртку.

«Только бы сотрудничество не приплели», — предостерёг внутренний голос.

Предстояло дать немало пояснений по этому поводу. Но больше Зина ничего не ответила ни ему, ни следствию.

Уже стоя с трезвым как стёклышко Кишинидзе на крыльце, где старательные сотрудники замыли кровь, Боря узнал, что при Шамане оказался Макаров с полной обоймой.

«Так на какую беседу он нас звал?» — прикинул внутренний голос.

Ответов Боря не знал.

«Бог ему судья», — добавил внутренний голос, когда собравшиеся на улице гости смотрели, как увозят тело.

Он не мог поделиться своими соображениями ни с Кишинидзе, ни с кем-нибудь ещё из присутствующих. В принципе, он готов был к смерти. Под градусом страх притупился. Да и разговор наверняка предстоял не лёгкий. Его могли убить где-то рядом, забрать тело и увести подальше. Гости бы схватились не сразу. За аплодисментами и музыкой даже выстрела не расслышали. Так что большой вопрос, плохо ли поступила Зина или спасла ему жизнь. Но он точно знал, что Шаман пренебрёг предостережением Тракториста и вновь взялся за старое.

Свадьба была испорчена. Ревела в голос Кристина, что примета плохая. Не отставала от неё и Кира, что лишилась последнего близкого человека. Снежана обещала набить морду за Зину всем людям в форме и уже тамаде пришлось её удерживать, чтобы глупостей не натворила.

И только Леся Василькова стояла, вытянувшись по струнке. С румянцем на щеках, с лёгкой улыбкой, она в подробностях отчитывалась подполковнику Вишенке об успешном задержании и окончательном закрытии дела с оборотом оружия в посёлке Жёлтое золото.

— Далеко пойдёт, — задумчиво произнёс Кишинидзе, глядя как уезжает полиция, скорая помощь и разъезжаются большинство гостей. В этот момент с ним и женой останутся только действительно самые близкие…

Конечно, никто уже не обратил внимание на белую бумажку среди снега, которая вылетела из куртки Шамана. Это были счета с долгами по ресторану.

Глядя с каким почётом принимают «дона Бориса» на свадьбе, Шаман не только сам лично отправился за тортом, чтобы зацепиться языком с высоким гостем, но и хотел предложить ему приобрести ресторан с большой скидкой.

«Диаспоре в этом городе ловить было больше нечего после смерти Князева», — так и не прозвучали давно заготовленные слова.

И то, что никто и не думал покушаться на сантехника, Боря так и не узнал. Для него этот кусок жизни Шамана закончился под другим углом зрения, как часто бывает по жизни, когда все заранее составляют своё мнение…

Всё могло закончиться совсем скверно для свадебной церемонии, но глядя на так и не початые ящики с вином, коньяком, шампанским и водкой в углу, Боря взял в руки рог, наполнил вином, вышел на середину помещения и сказал свой лучший в жизни тост.

Он был о жизни и смерти, о дружбе и верности, о причинах и последствиях. А закончив эффектным «и чё теперь-то?», он осушил рог с вином до дна.

— Мало того, что хорошо сказал, показал ещё лучше, — похвалил тамада и повторил манёвр. За ним Кишинидзе. Впоследствии — каждый мужчина на свадьбе.

— И вообще, меньше народу — больше кислороду, — сказала по этому поводу Снежана и первой повторила за мужиками.

Дамы не остались в стороне… Последние гости покинули «Печень навылет» лишь двое суток спустя. А на третьи сутки помещение выставили на продажу.

Вместе с платой по счетам, Кишинидзе невольно спонсировал обратный перелёт гостям из Ближней Азии на Родину и в дальнейшем получая капитана, не переставал убеждать всех коллег-сотрудников, что это он одной своей свадьбой разрядил криминогенную обстановку в городе на целый квартал, а то и весь год вперёд.

Мужики посмеивались. Мужики не верили. Но каждый погулявший на той свадьбе мог сказать одно — Боря снял проклятье. Ведь всю дальнейшую жизнь Арсен и Кристина Кишинидзе жили душа в душу. И Бориса Глобального поминали на каждом её юбилее.

Зина же, получив срок, довольно быстро заслужила авторитет на зоне. Но сидеть от звонка до звонка она не собиралась. И закидывала министерства требованиями перевести её «в место погорячее».

Но это уже совсем другая история.

Глава 29 Лучший матч

Внедорожник припарковался в узком дворе и Глобальный с сумками наперевес пробрался к подъезду. Пожилая женщина проследовала рядом, с лёгкой сумочкой в одной руке и ключами в другой.

— Ну что, мам? Открывай! — застыл перед домофоном сын, не горя желанием всё перекладывать в одну руку и доставать связку из кармана куртки.

Галина Константиновна с лёгким волнением открыла и придержала дверь, пока Боря перетаскал сумки к лифту. Повторил заход. А на третий забрал последнее из автомобиля.

Загрузив кабинку, грузчик из родственников залез следом и поманил мать рукой.

— А не застрянем? — остереглась она.

— Мам, современные лифты рассчитаны на перегруз, а тут нет четырёхсот килограмм. Не переживай.

Вдвоём поднялись на верхний этаж. На этот раз мать возилась с ключами подольше, подслеповато перебирая малознакомую связку на брелоке. Новые коридорные и предбанные лампы, реагирующие на свет, терпеливо выжидали минуту без явного движения. Боря настроил их с учётом задержки для пожилого человека. Нелепая экономия, когда подобные горят лишь пятнадцать секунд и гаснут, пока не двинешься всем телом, подбешивали. В то же время воровать такие лампы было бессмысленно, так как цоколь не подходил под стандартные разъёмы.

Занёс сумки, включил свет и встал на пороге.

— Котика нет, но я за него, — улыбнулся Боря, показывая выключатели. — А с народом завтра уже отпразднуешь, как освоишься.

Мать отодвинула шкаф-купе, обнаружив сразу и ключницу, и вешалки. Повесила сумку, зимнее пальто, положила на верхнюю полку шапку, посмотрелась с зеркало с подсветкой.

— Слушай, так удобно, — донеслось от неё, когда присела на мягкий пуфик, разулась и поставила сапоги на нижнюю полку.

Боря кивнул, пряча улыбку. Если в стандартной комплектации мебельщики предлагали всякую хрень, то самому можно собрать что угодно, под рост, количество людей в квартире, и конкретные потребности. Было бы желание, руки и немного воображения.

Мать прошлась вдоль выкрашенного в светлые тона коридора, тут же сказала:

— Тут картину повешу. А то как-то пусто.

— Хозяин — барин, — кивнул Боря.

Было приятно наблюдать за радостью на лице матери. Под старость лет, наконец, могла пожить одна, для себя.

Она залипла на белом натяжном потолке, разглядывая светильники.

— Матовый, — объяснил сын. — Глянцевый отражал бы как стекло, да и бесить начинает своим блеском со временем. Устаёшь от него. А матовый спокойный. Выдумывать ничего не стал, взял белый. Светлее в доме. Свет играет. Ярче всё.

Мать погладила арку на кухню, сама включила с коридора свет на кухню.

— Не нужно шарить за дверью вслепую, — объяснил Боря. — Свет в коридоре ближний и дальний и на кухне — всё тут.

Они прошли на кухню по напольной плитке, и тут Галина Константиновна рот приоткрыла. Угловой диванчик на четыре персоны со стеклянным раздвижным столом поразил сразу.

— При желании можно раздвинуть и досадить ещё двоих. Дополнительные стулья…

— … на балконе?

— Нет, в шкафу, — отодвинул Боря шкаф-купе. — Они складные, много место не занимают. У тебя тут так же новый пылесос, а на этих полках я прикупил белья, полотенец, халат.

— Халат? — удивилась мать. — Боря, у меня есть халат. И полотенца.

— Да там по акции было, сразу и взял всё. — Лишним не будет, объяснил он и вновь вернулся на кухню, показывая духовой шкаф и подвешенную микроволновку в одном шкафчике, а варочную панель, столешницу и мойку во встроенной кухне. — На посудомоечную машину, к сожалению места не хватило. Сама понимаешь, в однушке кухни не большие. Максимально использовал пространство. Телевизор подвесил, вот пульт.

— Боря, да помою я сама посуду. Чего ты переживаешь? — добавила мать и вместо пульта принялась изучать духовой шкаф. — А как тут чего?

— А, всё просто… — и сын принялся объяснять основные моменты.

— Так я сейчас испеку чего-нибудь! — тут же нашлась мама и открыла холодильник. — Ты мне ещё и продуктов купил?

— Всё, что хранится дольше, на полках, а в шкафах новая посуда, — тут же показал он и включил вытяжку. — Будешь жарить-парить, нажимай эту кнопочку на сенсорной панели. Она покажет температуру в помещении, уровень кислорода. А этот датчик, если запищит, то дым или излишняя загазованность, надо проветрить. Тогда просто сделай вытяжку помощнее. Хотел взять морозильник отдельно, но ставить некуда. Поэтому немного поддолбил стену, чтобы холодильник влез побольше. Она не несущая, не переживай.

— Хорошо… о, а вот и мука. И яйца видела. Нет, я всё-таки блинчиков пожарю и что-нибудь испеку на скорую руку! Должны же мы отпраздновать.

— Погоди, я ещё не все тебе показал.

Они прошли в смежный санузел, где отныне стояла душевая кабинка, раковина, встроенная в стиральную машинку, большой красивый унитаз с серией кнопок.

— А почему кнопок больше, чем одна? — тут же заинтересовалась мама.

— Чтобы тратить меньше воды. Нажимаешь эту и выливается только половина. Это когда «по-маленькому».

— А, расход меньше, — кивнула Глобальная. — Поняла. А ванная где?

— Ванная в прошлом, мам. Тут едва на полтора метра влезала. Я тебе душ с массажем купил. Тут пять режимов. Сбоку струи бьют, с головы водопадом, есть просто душ, это тонизирующий режим, с утра взбодриться. Это успокаивающий, на ночь глядя. А раковине я прямое соединение сделал. Там в трубе вода по уровню слива душа, запаха нет и не будет. Ещё и машинка страхует. Она тоже в трубу воду сливает. Никаких шлангов никуда выводить не надо, как со старой машинкой. Тут напрямую подача, напрямую отдача. Короче, не заморачивайся.

— Как это напрямую? — уточнила мать.

— В том смысле, что чистить волосы из слива не надо, так что под раковину не лезь. Если что-то в трубу свалится, лучше меня зови, достану. Свет дополнительный над шкафчиком вот тут включается с кнопки, вытяжка принудительная третий выключатель справа. А эти два за верхний свет и ночник отвечают.

— Ты это всё сам делал?

— Да, мам.

— Во сколько же это всё тебе обошлось?

«Только про доход от секс-шопа не говори», — предупредил внутренний голос: «Рано матери знать, что сын в порноактёры пошёл. Смягчить как-то надо, подготовить».

— Когда сам делаешь, всё бесплатно, — ушёл от ответа сын и повёл её в единственную комнату, что и зал и спальная, и прихожая.

«Унисекс для бедных и одиноких», — пробурчал внутренний голос.

Вдоль стены, напротив окна стоял встроенный шкаф под одежду, поперечно ему стоял диван, напротив стеллаж с телевизором, над головой — кондиционер.

Боря взял большой пульт, присел на диван и объяснил:

— Я тебе всё на один универсальный пуль повесил. Это почти умный дом теперь. Инструкция к кнопкам на подоконнике. Вот тут сверху кондёр. Я его за балконом повесил, гудеть и капать в баночку не будет. Сплит система. Сушит, морозит, греет, вентилирует, всё как полагается. Тут температуру добавляй-убирай, тут режимы. Ниже как пульт от телевизора и приставка телевизионная. Я тебе триста каналов подключил. Листай, смотри что хочется. Телевизор вешать на стену не стал, чтобы голову не задирала, и шея не уставала. Я семейный тариф подключил, там телевиденье, интернет и до четырёх номеров телефона. Я твой подключил. Так что теперь за телефон не плати. Да и вообще ни за что не плати, я все коммунальные услуги через личный кабинет оплачиваю автоматом. Счётчики у тебя с подключением, сами данные передают. Так что в коробочку за унитазом даже не лезь. Только если вода где-то сочиться будет, там под ними все переключатели. Но я тебе сделал регулировку давления, и датчики протечек поставил. Если что-то где-то каким-то магическим образом и просочится, система сама доступ воде перекроет. Повозился немного. А, ещё там бойлер спрятан за душем, как горячую воду отключат, покажу как пользоваться.

Мать молча рядом присела, не зная от избытка чувств что сразу и сказать.

— Боря… это же евроремонт получается?

— Мам, любой ремонт можно назвать «евро», разве что кроме поклейки обоев, но это определение ничего не значит. Просто современный ремонт. Я тут многое в первый раз пробовал. А, кстати, чуть не забыл… Маруся, включи телевизор!

Мать повернулась, но никой Маруси в коридоре не обнаружила. А новый телевизор включился, отреагировав на команду. Боря улыбнулся и добавил:

— В шкафу умная колонка стоит, я на неё телевизор повесил, кондёр и свет. Так что можешь командовать голосовым помощником. Он тебе всё от погоды до курса доллара расскажет, свет везде включит-выключит, температуру порекомендует, музыку включит как по радио. А если горло болит или говорить не хочешь, просто дважды хлопни в ладоши. Свет в комнате сам включится или выключится. В люстре датчик на звук. Но это только в этой комнате. И душ не проси тебе настроить. Душ я подключить не успел. Там с японского переводить надо, не было времени…. Ты это, попробуй.

— А как правильно надо? — удивилась Галина Константиновна.

— Просто называй имя «Маруся» и прикажи ей что-нибудь по части температуры, света, телевизора. Могу продублировать на телефон функцию, чтобы за пределами диапазона колонки командовать можно было.

— Ой, Борь. Давай не всё сразу, — тут же сдалась мама.

«Так, не дави на человека. И так много нового. Забудет всё», — посоветовал внутренний голос.

Тогда Боря просто показал, как раскладывать и собирать диван-трансформер, который как откидывал стенку, так и раскидывал боковушки, становясь то диваном, то креслом, то кроватью.

— Оно всё на шарнирах и противовесах. Силы прикладывать не надо. Всё одной рукой делается при желании. До щелчка фиксаторов. А внутри бельё можешь хранить, тут отсек.

Новое спальное место маме больше всего понравилось. Она тут же подскочила и кухню пошла осваивать.

— Ты как хочешь, а я пошла испеку торт. Так что посиди, отдохни пока. От трудов-то таких. О-го-го сколько всего здесь наделал.

— Тортик, — Боря вздохнул, припоминая что в последний раз ему пекли тортик ещё в школе. — От тортика не откажусь.

Мама ушла, Боря пощёлкал пультом, не доставая голосового помощника. Остановился на хоккее. Локальное телевиденье транслировало матч «Сибири» с «Амуром». А что ещё смотреть, как не про своих, сибиряков?

Только поморщился от качества. Телевизор всё-таки растягивал картинку до 4K. Переключил на КХЛ HD.

«Раз телевизор позволяет смотреть картинку в ультравысоком качестве, то почему бы этим не пользоваться?» — прикинул внутренний голос.

Диктор с восторгом рассказывал, что во второй половине января «Сибирь» вырвалась на первое место Востока. «Амур» же занимает предпоследнее в конференции.

Шайбы полетели одна за другой. Так что счёт 3:0, установившийся к восьмой минуте встречи команд в Новосибирске, Борю не особо удивил. Не хватало только чипсов и попкорна, чтобы разделить эмоции с местным эгрегором сибирского спорта. Пиво, как и любой алкоголь вообще, игнорировал после свадьбы. Несколько дней отходил.

Но как назло, закупил для матери только полезную пишу: крупы, овощи, фрукты, чаи, сушёные травки, максимум — консервы, да сладкого к чаю, а всё вредное сама себе купит, если захочет. Пенсию на коммуналку тратить больше не надо. Одевайся, вроде как, да внука балуй.

«А если подкопить, то и съездить куда-то можно», — прикинул внутренний голос и Боря просто переждал первый перерыв тут же, на диване.

Он впервые ощутил уют.

«Ещё не дома, но уже так по-домашнему», — заметил внутренний голос.

Шайбы тут же полетели следом. С счёт 4:1, образовавшийся в начале второго периода, был даже лучше, чем просто победа в сухую. На второй перерыв мама позвала на кухню кушать блинчики. Чая попили, ожидая пока дойдёт пирог, который решила сделать быстрее, чем торт.

— А торт уже завтра испеку. В два коржа. Шоколадный, — добавила Галина Константиновна, которая успела за это время переодеться в домашнее, разложить вещи по шкафам и готовила полотенца в душ.

Когда Боря вернулся к третьему периоду на диван, на табло было уже 4:4.

— Нихера себе Амур даёт… вытащили, андердоги! — заявил Боря.

Он вроде и хоккей смотрел лишь потому, что его когда-то смотрел Степаныч. Но когда появилась возможность — почему бы и нет.

«По-хорошему можно и в Новосибирск на домашнюю игру съездить», — предложил внутренний голос.

И тут же захотелось попасть на трибуны. Так как гости продолжили развивать чудо. Матч вскоре закончился поражением лидера со счётом 4:6. Причём обошлось без голов в пустые ворота. И окончательный счёт был установлен за одиннадцать с лишним минут до финальной сирены.

Боря так и продолжал восхищаться, но уже на кухне, под пирог. А Галина Константиновна пошла в душ и когда менялись режимы в автоматическом переборе, невольно вскрикивала, пока не приготовилась ко всем неожиданностям. А после так и вовсе сама начала контролировать процесс, показав кто в ванной главная.

— Хоккей — это, хорошо, Марусь. А пирог просто сказка, — заметил Боря, немного пообщавшись с голосовым помощником под вторую кружку свежего чая.

— Конечно. Хотела бы я тоже попробовать, — ответила та и тут разговор пришлось прервать.

Звонил Шац.

— Боря, здорова. Мы тут с ребятами пока готовимся, я вспомнил про твою просьбу. Ты же схорониться хотел, отвлечься, так сказать. Ещё надо?

— Да уже не особо, — усмехнулся Боря. — Зина Шамана в долгосрочную командировку отправила. Про меня все сразу забыли.

— Какая Зина?

— Ну, несостоявшаяся жена Князя.

— А Князь чего? Жениться передумал?

— Так он сам прямым рейсом вылетел, — попытался как можно точнее донести мысль Глобальный.

— Боря, говори, как есть. Это защищённый канал, — прервал эту попытку Шац. — Я как бы… за границей. Но мы эту границу двигаем по тихой.

— Ну, порешили и Шамана, и Князя, и Биту, — тут же выпалил сантехник на отдыхе вечером.

— Хуясе новости. Да, давно я Лаптю не звонил. Замотался.

— Так он в больнице лежит, — добавил Боря.

— Чего так? Подстрелили?

— Руку сломал на катке. Ну и по мелочи потрепало. Князь же в ДТП попал, когда с Нанаем и Моней ехали за дочкой, а Лаптев рядом оказался, покойничком ещё прикинулся, но уже по другой причине.

— Какой ещё нахер Моня? И… погоди, так Князя в больнице порешили?

— Нет, на свадьбе.

— Какой ещё свадьбе? Ты же говорил, отменили!

— Какой-какой, грузинской. Кишинидзе на немке женился.

— Что ещё за Кишинидзе?

— Да участковый местный. Мы с ним и Хромовым на троих Хруща и посадили. Который моего наставника ограбил.

— Блядь, да у вас там на гражданке по ходу событий ещё больше, чем на фронте. Как Боцман-то?

— Хорошо всё с пёсиной. Не переживай. Даже бескозырку с тельняшкой снял. У соседки живёт. Как и мой наставник.

— Стесняюсь спросить, наставник по чему? Боцман кого попало рядом не подпустит, — запоздало предупредил владелец собаки.

— По сантехнике, — улыбнулся Боря. — Мировой мужик. Всю подноготную Байдена и Обамы знает.

— А она собак любит? Соседка твоя.

— Так она твоя. Через забор живёт. Зоя Ивановна, — выпалил Боря, и чтобы точно всё-все сразу рассказать, добавил. — И собак любит, и кошек, и дедов. Лишь бы поговорить было с кем. А Степаныч как раз по этому делу мастак. Походу реально женщины любят ушами. Так что не переживай за Боцмана. Он как с больнички вышел, на поправку пошёл.

— Какой ещё больнички⁈

«А ты говорил ему или он запамятовал?»

— А, забыл сказать, — сказал Боря. — Телефон проглотил. Но ничего, вытащили. Зашили. Может глотать снова, но никто уже не даст. Тосковать перестал.

— Этот может, — хмыкнул Шац и как будто лоб под каской почесал. — Короче, суета там у тебя. Понятно. Я это, чё звоню-то. Ты деньги под плинтусами забрал?

— Нет. Это же твои деньги. А я за аренду твоего дома не плачу.

— Так ты чё, вообще не алчный ни разу? — хохотнул Шац. — Борь, да бабок здесь крутится больше, чем смогу потратить. Забирай, говорю, а то тараканы пожрут. Эта пакость любит за плинтусами селиться.

«Тараканы все после пожара разбежались», — едва не ляпнул сантехник, но вовремя прикусил язык.

— Если бы умней был, в банки бы закатал. Стеклянные… хотя и в этом случае крысы крышку пожрут, если не закатывать, а пластиковые пиндюрить, — добавил Шац и перешёл на серьёзный тон. — Так вот, по части твоей командировки… готов слушать?

— Для тебя любая суета, — прикинул Боря, уже прикидывая как бы добиться пару-тройку внеочередных выходных у Аглаи.

«Дела идут в гору. А тут почти дело чести. И как за дивиденды не подсуетиться-то?» — настраивал внутренний голос.

— Тогда бери мой Урус и перегони в Питер на продажу. Рядом со штабом музыкантов поставишь. Из газели выйдет человечек, расплатиться наликом. Возьмёшь сумку и на поезд. Ну или такси до Новосиба бери. Но спать на обратном нельзя, сам понимаешь. Такая сумма к любой сумке ноги приделает.

— Понимаю, а чего продаёшь-то?

— Да на налоги посмотрел под конец года. Думаю, ну его нахуй. Я ж не Пригожин всё-таки.

— Продюсер или…

— Ой, Борь, заебал. Они все продюссеры, — отмахнулся Шац и ещё серьезнее стал. — Но это тема с тачкой так, побочная. С ветерком прокатиться. Ты ж просил развеяться. Вот и утраиваю тебе поездочку. Основная тема — другая.

— Какая? — ещё больше сосредоточился Боря.

Он слабо представлял себе, как будет таскать сумку с миллионами наличкой в чужом городе или не спать несколько суток в дороге без всякой подстраховки. Не мог даже понять, почему этим делом не займётся кто-то из Питера. Но тут Шац всё расставил по местам.

— Боря, ты же будешь проездом через Москву.

— Ну да, все дороги ведут в столицу.

— Не перебивай, — ещё более посуровел Шац, и судя по тону, бровью мог метать молнии. — Где-то там живёт моя внебрачная дочь.

«Где-то?» — очень хотел переспросить Боря, но не рискнул. Только сам стал мега-центром средоточия: «Уже почти точка. А может даже, молекула. Но зубочистку точно не просунешь. Потому что не положено. Вникать надо».

— Я не видел её с самого рождения, — признался Шац. — Знаю, что зовут Виктория. Фамилию мою дали. Найди её, Борь. У меня больше нет наследников. Ну, про которых знаю. А так не наследил. Выручи, брат. За мной не заржавеет.

— А… с чего начать-то? — удивился Боря. — Адреса? Знакомые?

— Да какие адреса-знакомые? Она родилась, когда я служил срочку. Мать умерла при родах. Родни никакой. В детский дом сдали органы опеки. Я как сунулся, ни жилья, ни прописки толком. На сумках жил. Какой ребёнок? Кто его бомжу даст? Потом в бизнес пошёл и походу далеко зашел слишком. Снова не до неё было. А вчера ухом пулю поймал. И понял, что не так живу. Вроде всё правильно делаю, а… для кого? Где мои наследники-то? Наследницу хоть найди.

— А что ребята? Не смогли найти?

— Борь, у ребят другие задачи сейчас. Она может давно замуж вышла, переехала, померла, не дай бог. Я не знаю… просто попробуй найти. Адрес детского дома дам, может там чего посоветуют.

— То есть, Виктория Лопырёва? И всё?

— Виктория Матвеевна Лопырёва! — поправил Шац. — На меня записали всё-таки. Ей чуть больше двадцати, Борь.

— А ты значит, Матвей…

— … Алексеевич Лопырёв, — договорил Шац. — Слушай, я понимаю, что это безумно сложно. Но может у тебя что-то получится. Жена у меня блондинка была. Может, это тебе как-то поможет. Или думаешь, в папку пошла? Почти лысая и с придурью?

— Шац… — вздохнул Боря, понимая, что искать придётся иголку в стоге сена. — Год рождения хоть знаешь?

— 2002.

— А месяц?

— Ноябрьская, скорпион. Дубак был, пиздец. Как сейчас помню. Лизу как раз в больницу положили с воспалением. Антибиотики назначили. Тут роды начались. А она ослабевшая. Наложилось… короче, не спасли, — вспомнил с тоской Лопырёв. — Так ты поможешь? Поишешь дочку мою?

— Конечно, помогу, брат. Какие вопросы? — ответил Глобальный.

— Не, Борь. Ты не подумай. Я не всю жизнь по коттеджам жил. То блядь, стреляют, то покушаются, то подрывают. Опасно со мной было. Понимаешь? Её бы первой шальная пуля нашла. А так вроде как бесстрашен я был, но… увы, не бессмертен. Она — моё наследие. А я хер знает. Сегодня жив, завтра «груз двести». А кому? Чего? Никому и ничего. Понимаешь?

Боря вздохнул и добавил:

— Понимаю. Ты там воюешь за нас, а я тут сижу, прохлаждаюсь под чай с пирогом. Посылку, кстати, получили?

— Получили. С десантурой под Бахмутом раздербанили, — ответил он и сделал голос потише. — Скоро заходить будем. В Артёмовск переименовывать. А ты вовремя. Хули пацаны на этом сухпае уж год сидят с самой Гомельской операции… Слыхал про Гомельский десант?

— Слыхал, — ответил Боря.

И вдруг стыдно стало, что не там, не с мужиками. А здесь, на светлой кухне, в тылу, ест выпечку. На мягком сидит. Ещё и ноги в тепле и сухости вместо грязи окопной. Да и на голове каски не видно.

«Шац в Артёмовск заходит. Стасян где-то в окопах Запорожья, а я думаю насчёт того, что подумает риелторша, если снова на пару дней пропаду», — прикинул Боря и вдруг стыдно стало.

Внутренний голос тут же добавил: «Ой, да ничего страшного с этой Аглаей не случится. У неё над головой пули не свистят. Если разумная баба, поймёт. Если нет, то и не надо, иначе откупимся».

— Ну вот, мужик ты надёжный, — сразу повеселел Шац. — Верю, найдёшь Вику. Только я не знаю, как объяснить всю эту ситуацию. Ну скажи, воюю. Скажи, всю жизнь воюю, если прямо спросит «где?». А дальше по обстоятельствам действуй.

— Не проблема, Шац, — кивнул Боря, забывая, что его не видно. — Кстати, Матвей Алексеевич Лопырёв, приятно познакомиться. Я Борис Петрович Глобальный… Ну так, на всякий случай.

— Понял тебя, Боря, — в голосе служащего мелькнуло тепло пополам с надеждой. — Адрес в Питере тебе отдельно скину, если не знаешь. На бенз в плинтусе доставай, а дальше уже держи в курсе… И да хранит тебя бог, Глобальный.

Боря ответил:

— Но тебя в приоритете. завтра выезжаю… Конец связи.

Сантехник отключил связь и вдруг понял, что перед ним стоит мать с мокрым полотенцем на голове и в банном халате. Лицо встревоженное.

— Борь, ты никак воевать ехать собрался?

— Все мы мама, потихоньку воюем. Просто каждый на своём фронте, — он обнял её, поцеловал и добавил шёпотом. — Пойду я мам, осваивайся тут потихоньку. И зла не держи, если сразу на звонок не отвечаю. А пирог очень вкусный… как в детстве.

Глава 30 Дорожный роман

Гарнитура в дороге — вещь незаменимая. Выехал водитель ещё в ночь. Топил почти без остановок. Трасса зимой почти пустая, не считая фур дальнобойщиков. До туристических сезонов ещё далеко. А первую ночёвку планировал только в Екатеринбурге, сделав более 1400 километров по федеральной трассе.

Глобальный был уже под Уралом, когда позвонил Аглае:

— Слушай, а у нас нет никаких дел в Москве?

— Да вроде нет, — ответила сонная риелтор, только просыпаясь.

Её рабочий день начинается с десяти, могла себе позволить встать в девять. Преимущество уездных городов в том, что в любую точку города можно попасть быстро и почти без пробок. Исключение лишь ДТП на светофоре или утренний-вечерний поток по центральным улицам на полчаса-час.

— А в Питере? — сделал ещё одну попытку Борис, добавляя скорости Урусу.

Ламборджини ревел, но тут же сбавлял ход. Словно ругался, что максимально допустимая на трассе скорость всего лишь 109 километров в час, учитывая ограничения в девяносто.

— Ты что задумал? Опоздаешь сегодня?

И тогда Глобальный решил подсластить пилюлю:

— Помнишь то новое здание ресторана за городом с огромной прилегающей площадью, парковкой и прочими плюшками?

— «Печень на вылет»? Помню. Двести квадратов, не считая пристройки на крыше. Выставили гораздо дешевле рыночной цены. Говорят, там кого-то убили, разборки какие-то. Так что никто смотреть и не ходит. А что?

— А что, если я куплю его? — прикинул Боря, который ехал продавать автомобиль стоимостью от пятнадцати до двадцати миллионов рублей, в зависимости от спроса.

А с учётом перекрытого поступления европейских автомобилей на рынок, он повышался с каждым месяцем. Отечественный автопром и зашедшие на рынок «китайцы» не успевали за спросом. Тогда как «японцы» только сбавляли обороты.

«Ну а что?» — прикинул внутренний голос: «Шац же сказал развиваться, значит надо запускать те пару миллионов из-под плинтусов в бизнес, а недостающее позаимствовать на время. Можно даже под проценты. С магазином для взрослых же хорошо пошло».

— В каком плане куплю? — удивилась Аглая. — По-хорошему он стоит около десяти-двенадцати миллионов. Там же земли вокруг с лесом столько, что аквапарк можно построить. Даже я не могу себе позволить такие траты сразу.

— Ну, на аквапарк пока не хватит, — признался Боря. — А вот эко-ферму захерачить, коз завести с лошадьми и коровками для туристов, можно без проблем. В ресторане свои поставки будут. Он пока не особо прибыльный, но будет предложение, появится и спрос. А на территории замастрячить пару вольеров, складов, сараев, курятников, облагородить прогулочные дорожки, беседки поставить с мангальной зоной, пруды вырыть, траншею прокопать, чтобы соединялась, мостики сделать деревянные, карасей с карпами запустить. Так что ещё и рыбалка будет. Мужики такое любят. Детям отдельные бассейны поставить-лягушатники, они быстро нагреваются. Да и простой бассейн с подогревом всегда можно запустить. Крытый. Ну а там бани сам бог велел. С прямыми поставками веников из леса с этой же территории. Я даже подумываю ещё территории прикупить, как пойдёт. Там всё быстро застроится.

— Идея, конечно, супер. Но и повозиться немало с оформлением всех документов придётся. Кто тебе просто так курей в промышленных масштабах держать позволит?.. Хотя, если оформить как зоопарк, то… — тут она задумалась.

— Ага, ты знаешь, что делать. Я знаю, как строить. Давай разделим риски и вложения пятьдесят на пятьдесят. И будем партнёрами.

— Это мы ещё концепцию ресторана не обсудили! — воскликнула заметно повеселевшая риелторша. — Ты какую предпочитаешь, паназиатскую или европейскую?

— Я всеядный, давай ориентироваться на спрос и с просто вкусно кормить людей, а народ подтянется. Если есть большая асфальтированная парковка, то автобусами привозить будут.

— Да там не один год только строить придётся. И вкладывать пару лет до первой прибыли.

— Насчёт грузоперевозок стройматериалов я договорюсь с мужиками, и либо свой прицеп с контейнером в аренду отдам, либо в дело пущу. Ты на счёт доставки не переживай. Это я возьму на себя.

— Слушай… — она пожевала губу, прикидывая. — Мне надо подумать, желательно под кофе. Так ты что, в Москву собрался?

— Уже еду… за инвестициями, — прикинул Боря.

— Бизнес-партнёра нашел?

— Скорее, он сам попросил. Оказывается, хранить деньги в банках не удобно.

— Почему это?

— Потому что с пластиковой крышкой мыши обгрызают, а металлические закатывать не с руки. Это подпол заводить надо, а где огурчики с грибочками маринованными хранить?

Посмеялись.

— Боря, ты же сейчас не шутил насчёт проекта?

— Нет, я уже в Ёбурге. Поматерюсь, сделав кружок вокруг Ельцин-центра и в столицу.

— Хорошо, я тогда сделаю пару звонков. Позвоню актёрам.

— Актёрам?

— Ну да, цену скинем, — ответила Аглая и разъяснила. — Приходят подставные люди, назначают хорошую цену. За ними такие же люди и предлагают даже чуть больше. Продавец перестаёт суетиться с продажей, уже готов объявить аукцион, устраивает встречу для обоих. И тут они показательно словесно разносят объект недвижимости в пух и прах, перечисляя все косяки. После чего все уходят. Продавец задумывается, в этот момент он уже и сам готов скинуть цену. Но следом приходят смотреть лишь покупатели, которые предлагают ему половину цену, максимум две трети. И так неделю подряд. Продавец в панике, уже готов скинуть существенную цену. И тут появляемся мы и предлагаем самую лучшую цену, которая всё же меньше, чем изначальная на четверть. Если отталкиваться от десяти миллионов, то возьмём за семь с половиной. Думаю, продадут.

— Нам в любом случае будет куда их вложить… до связи! — добавил Боря и задумался.

Похоже, на рынке недвижимости были свои шуты и акулы. Но её приобретали при любом раскладе. Дешевле квадратные метры на становились, даже когда никто не желал брать новостройки прежними темпами. Дорожала и земля.

«Лучшее вложение!» — прикинул внутренний голос.

Но если потратить ещё не заработанные и даже не занятые деньги было просто, то найти Викторию Лопырёву в многомиллионном городе было гораздо сложнее. Ночуя в гостинице, Боря залез в социальные сети и обнаружил десяток таких девушек. Отчество и год рождения сузили поиск, но всё равно претенденток ещё хватало. Ведь жить она могла и не в Москве. Как и вообще — не жить.

Уже засыпая, боря обратился к брату сестры.

— Лёха, как жизнь? Попросторнее жить стало?

— Ты не поверишь, но теперь я могу ходить по дому в семейниках и никто не пилит, если на столе больше двух кружек из-под чая. А это, Боря, дорого стоит. Так что выручил ты нас не по-детски. Не забуду. Ну и с квартирой теперь тишина и покой, как родители на Дусю оформили. Спасибо, что отказ написал. Будет что Пашке в наследство передать. Манал я эту ипотеку.

— Живите, кайфуйте, — улыбнулся Боря. — Мне нужна твоя помощь. Можешь про человека биографию пробить?

— Конечно, а что надо?

— Надо найти из кандидаток тех, кто жил в детском доме. А потом узнать место работы, адрес прописки. Всё-такое. Человека мне надо одного найти. Вероятно, в Москве.

— Найду… кидай данные.

С чистой совестью Глобальный отключился на пару шесть часов, а когда проснулся, Лёха прислал фотографию блондинки лет двадцати с пометкой:

«Слушай, ну подходит только эта Вика. Закончила девять классов, получила средне-специальное, жила в общаге. Адрес, правда, для сиротки не подходит. Прописана в элитном посёлке, где дома дешевле тридцати миллионов не бывают, а работает администратором в каком-то оздоровительном или спортивном, или даже спортивно-развлекательном центре. Адрес прилагаю, есть и телефон. Пока всё».

Следующую ночёвку Боря организовал в Казани. Разглядывая самый большой в мире казан, даже позвонил по телефону. Вдруг не то?

— Администратор «Женского рая», Виктория. Слушаю.

— Здравствуйте, Виктория. Меня зовут Борис.

— Здравствуйте, Борис. Чем могу помочь?

— Скажу сразу, я к вам не по части вашей работы.

— Ой, только не навязывайте мне кредиты.

— Нет, это личное, — постарался держать голос ровным Глобальный. — Ваш отец попросил меня найти вас.

— Что-что?

— Отец… Лапырёв Матвей Алексеевич. Если у вас есть приложение, скину фотографию. У вас один и тот же взгляд.

Лёгкая заминка. Боре показалось, что сейчас повесят трубку, но дрогнувший голос продолжил стойко висеть на телефоне:

— Почему же он сам не нашёл меня?

Боря вздохнул, толком не зная, что добавить по этому поводу. И решил говорить, как есть:

— Вика, он на фронте. Зашёл в Бахмут. Планирует выйти из Артёмовска. Но смертность там… сама понимаешь. А мы вместе прошли через многое. Он попросил меня найти тебя и…

— И что? — её голос чуть взлетел.

— Я пока сам толком не понимаю, — признался Боря потише. — Мы можем обсудить это не по телефону? Я сейчас еду из Казани в Москву и завтра буду у вас. Куда можно подъехать, чтобы нормально поговорить?

— Вы…

— Ко мне можно «на ты», я парень простой. Не майор следственннейшего комитета, не сотрудник Центробанка и не коллектор с функцией повторного кредитования. Мы ровесники, если подумать.

— Ты… можешь перезвонить через пару часов? Мне тоже надо подумать над тем, как у моего «отца» образовался такой молодой друг? Вы вместе служили?

— Можно сказать и так, — улыбнулся Боря, припоминая полёт баллона через лобовое стекло и братание после первого «артиллерийского» обстрела.

«Чем не фронтовые условия?» — прикинул внутренний голос.

— Ты же понимаешь, что это звучит как-то…тупо.

— Жизнь вообще интересная штука, Вика. Могу я скинуть его фотографии, пока ты думаешь? Мне столько хочется о нём рассказать… если ты готова послушать.

— Да… — ответила она и связь оборвалась.

Боря тут же нашёл в галерее несколько фотографий, которые Шац присылал с фронта, разбавил своим домашним фото с Боцманом и отправил, не особо надеясь, что ему в следующий раз ответят, не занеся в «чёрный список».

Он вновь выехал на федеральную трассу и не смел смотреть на телефон до самой остановки у автозаправочной станции. Но пока пил кофе, поглядывая на фотографирующегося на фоне Ламборджини заправщика, проверил телефон. А там синие галочки. Доставлено, просмотрено, при этом абонент пока не скрылся от него за серым кружочком блокировки. А значит, всё получится…

Место встречи было назначено на рабочем месте Виктории. Подъехав к Женскому раю почти к самому входу, Боря однако обнаружил не одну блондинку, а в компании с начальницей.

— Лариса Борисовна, — представилась та, никак не ожидая, что мошенник приедет на престижном автомобиле, ещё и один, с номерами «с какой-то Тмутаракани». — Так это вы хотите мою сотрудницу украсть в Питер?

Боря приподнял бровь:

— Украсть? Нет. Только поговорить по дороге. Если хочет послушать. В принципе я уже убедился, что она жива. Передам место, где работает. Как только Шац вернётся, они наверняка встроятся сами, поговорят.

— Какой ещё Шац?

— Ой, это позывной Лопырёва, — улыбнулся Боря. — Он постоянно предлагает сдаться, но только врагам.

Вика с мольбой в глазах посмотрела на начальницу. Она была готова к путешествию. За спиной рюкзак, сама в спортивном под куртку и шапку, кроссовках. Никакой вызывающей одежды, белые волосы сплетены в две косички.

— Давайте вы начнёте разговор в столовой нашего центра. Заодно и отдохнёте с дороги.

— Я переночевал в гостинице, но от чая не откажусь, — спокойно отреагировал Боря и они вошли внутрь.

В Женском рае было немноголюдно. Причиной тому были ранние часы, или тут всегда так, Глобальный не знал. Но то, что даже в столовой можно было присесть в одиночестве без лишних ушей, подбадривало. Заказав коктейлей в фито-баре, они расселись за одним столом.

— А почему он сам ей не позвонит? — резонно спросила Лариса Борисовна.

— Я был в дороге и еще не связывался с ним. Да и связь там, сами понимаете, не мгновенная.

— Это почему это? — прищурилась строгая начальница. — Какая армия без связи?

— Потому что по сотовым телефонам могут наводить на цель. В последнее время вышки обнаружения подавили, да и связь врагу глушат, но ребята перестраховываются. Может спасти любая мелочь. Там же… другой мир сейчас.

Лариса Борисовна прищурилась и придвинулась:

— Давайте всё же попробуем открыть этот портал в другой мир.

Боря пожал плечами и положил телефон на стол, нашёл номер, активировал громкую связь.

Гудок… Гудок… Гудок…

— Да, Борь?

— Шац, я нашёл Вику. Она в Москве. Она тут…рядом, — он посмотрел на Вику.

В глазах блондинки застыли слёзы. Она прикусила кулачок, чтобы не разреветься. Но ничего не могла сказать.

— Правда? — переспросил её отец и на фоне послышалась разрыв. После чего голос сменился на командирский. — Стаян, блядь, ты гранатомётчик или хуй собачий? Подави точку, пока с архангелом Михаилом на обед не отправились. Сто двадцать вторым хуярят… Ой, простите, мы тут с мотопехотой на пару подходы берём.

— Шац, ты охуел по телефону пиздеть? — донёсся голос крановщика вместе с серией автоматных очередей. — Нас щас накроют нахуй! До Клещиевки рукой подать. Закрепимся, там и пизди сколько влезет.

— Грабовщик, заглохни. Я дочь хочу услышать… *помехи*… Могила, что там со связью? Где первая гвардейская?

— Где патроны, блядь⁈ — донеслось рядом от Петра Евгеньевича Сидоренко, после чего прозвучал новый взрыв, который динамик передал на пределе доступного диапазона.

Затем всё стихло. И блондинку прорвало:

— Папа! Папоча-а-а!

Она бросилась к телефону, стараясь говорить, как можно чаще.

— Ви-и-к? — прохрипело в телефон от оглушенного, а то и контуженного человека. Если бы сидящие за столом знали, с каким трудом ему доставались те слова. — Вика, прости… Вик, я не слышу нихуя… Уши кровят. Перепонкам пизда… Борь… позаботься о ней… прошу… Борь, слышите?

— ПАПА! — подскочила Вика, уронив стул.

Борино сердце подскочило следом за ней, бахнув по горлу. Побледнела и Лариса Борисовна.

— Ухо, запроси эвакуацию… Шаца ранило.

— Вижу танк! За ним БМП чешет, — донёс динамик уже чей-то другой голос.

— Гробовщик, ты слепой нахуй? БМП на прорыв пошла! На носилки его и чешем навстречу!

— Какие к хуям носилки? Я пустой. На плече донесу! — добавил Стасян, видимо подавив точку последним выстрелом с гранатомёта.

Все разговоры затихли, лишь фоном выстрелы, разрывы, и рокот лопастей. В небе по дальним позициям работали вертушки.

Через несколько долгих секунд связь пропала окончательно.

Боря поднял глаза на женщин. Сидели бледные, как мел. Лариса Борисовна дрожащей рукой подняла стаканчик с чаем, отхлебнула, расплескав и первой продолжила:

— Сначала Вова, теперь… — она не договорила.

Боря молчал, не зная толком ни кто такой Вова, ни что там дальше произошло? Все мысли сбило. И все трое сидели как пыльными мешками пришибленные. Только глаза красные и в горле ком.

«Не стоило звонить на передовую», — корил его внутренний голос.

Эта же мысль читалась в глазах женщин.

— Володя? — первым спросил Боря.

Лариса Борисовна кивнула на Вику.

— Жених… Про Гомельский десант слыхал?

— Конечно.

— Ну вот как ушёл добровольцем с февраля в десантуру, ранение получил, подлечился и снова — туда. Не может тут с нами, пока всё это происходит. Понимаешь?

— Понимаю, — глухо добавил Боря, так и не разглядев колец на пальце ни одной, ни другой.

— Так толком год уже не видим. Наш лучший сотрудник. А с ним… — Лариса Борисовна сжала стаканчик, швырнула под ноги с психа и договорила. — … как будто вся наша удача ушла. Ни работы теперь толком, ни клиентов, ни денег. Едва в ноль выходим. Закрываться думаю. Да Вика вот не даёт, бесплатно работать готова.

— Богатырёв вернётся! — выдавила из себя блондинка. — Всего-то три недели не слышно. Бывало и хуже.

— Ага, с Новым Годом как поздравил и всё… тишина, — добавила Лариса Борисовна через силу.

Помолчали.

Боря взял телефон и набрал Алексея.

— Лёха, можешь узнать, где человек, если на передке?

— Если в тылу, могу, — поправил «хакер по возможности». — Если на фронте, никто не знает, кроме МО.

— Пробей, а? Владимир Богатырёв. Десантура.

Боря узнал подробности у Ларисы, добавил. Отключился.

Тут снова телефон позвонил с неизвестного номера.

— Я так понимаю, тебя зовут Боря, — донёсся знакомый и не знакомый голос одновременно.

Он вроде бы его слышал по динамику.

— Да, Боря.

— Так вот, Боря, не надо так! Объясняю один раз. И то только потому, что ты для моего брата много сделал, — первым делом возмутился Могила. — Война отдельно, семья отдельно. В моих окопах военкоров нет. Я всю эту журналистику на передовой на хую вертел. То, за что мы тут паримся, это для «всё хорошо» в блиндажах и на третьей линии шепотом, понимаешь? Когда втихаря, в телефонах, письма электронные читая, это другое. Это часы досуга, вырванные у сна, помывки, жратвы и стирки. Остальное — табу. Нельзя нам отвлекаться на мирную жизнь, понимаешь? Расслабляет это. Как потом в атаку идти? Как рубеж двигать? Жить сразу захочется, голова не на месте. Так и ловят осколки и пули. Смотрю, замер Шац, задумался. Телефон чего-то заелозил, батарею вставил. Бойцы его встали и начались заминки. Как почуял чего. А чего тут чуять? Прятаться надо и врага душить! А тут ты!

— Простите, обстоятельства. Семейное… Как там Шац?

— Контузило малёх, руку посекло, щёку порезало, но всё хуйня. Жить будет, Гр… Стасян его до брони допёр, — обронил Пётр Сидоренко, не решившись в одном контексте произносить «гробовщик» и «раненный». — В медсанбат доставят, подлечат. В крайнем случае в больничку положат. Через пару дней сам на связь выйдет.

— Он не слышит?

— Да мы все уже мало чего слышим, — хмыкнул старший брат крановщика. — Один звон в ушах, когда арта работает. Всё, Борь. Я за бэ ка двину, броня подъехала.

— На связи! — запоздало крикнул Боря.

Только записал новый номер, как Лёха перезвонил:

— Слушай, ну нет такого ни по госпиталям, ни в «списке выбывших». Числится на службе. А где — не скажу.

— Что это значит?

— Что на передке стоит, в разведку пошёл. Да мало ли вариантов?

— А без связи почему?

— Да откуда мне знать, Борь? Ты хочешь, чтобы меня посадили за мысли? Давай гадать не будем.

— Хорошо, спасибо.

Боря отключил связь и посмотрел на притихших девушек. Лариса достала платок, смахнула слезу со щеки, протянула Вике. Та взяла, но не притронулась. В себя приходила.

— В общем, вы сами всё слышали. Отец твой, Вика, жив. Как придёт в себя, на связь выйдет. Я оставлю ему контакт. С женихом, думаю, тоже никаких проблем. Если «похоронки» нет, значит, служит.

Вика кивнула, её приобняла начальника, к себе прижала. И тут её телефон блондинки зазвонил. Звонил неизвестный номер. Вика по привычке ответила, считая, что по работе.

— Вика, это Володя, — донёсся мужской голос. — Я тут у человека в автобусе взял телефон…

— Володя! — подскочила она, не сразу попадая пальцами в телефон от эмоций. — Ты где?

— На Новоясеневский автовокзал через пару часов прибуду.

— Откуда?

— Ну… можно сказать, что рейсом с Донецка. — Встретите? Я малость без денег и документов. Телефон ещё пулю словил. Долгая история.

— Конечно, встретим! Уже… уже собираемся! — глаза Вики сразу поблестели. Места себе не находила, отбежала в сторонку.

Улыбнулась и Лариса. Только к Борису наклонилась и добавила тише, не мешая разговору:

— Давайте так Борис, Вику я отпущу. В этот никаких сомнений. Но, думаю, сегодня она дальше автовокзала не доедет. Так что в Питер в другой раз, хорошо?

Боря кивнул и поднялся из-за стола. Тут его миссия — всё. Навёл мосты.

«Но ведь всегда можно добавить что-то и от себя», — добавил внутренний голос.

— Дамы, позвольте доставить вас на Новоясеневский автовокзал? — любезно предложил он, когда Вика прекратила разговор. Только добавил в смущении. — Эм… дорогу покажете?

Поехали обе, оставив Женский рай на третьих лиц…

Через полтора часа Боря наблюдал со стороны, как рослый десантник в форме, вообще без какого-либо багажа, но с неизменным беретом набок, поднимал, обнимал и расцеловывал сразу двух женщин, по отдельности, вместе, затем по очереди.

Они все тут же забыли про окружающий мир и Боря, улыбнувшись нечаянному, столь искреннему счастью, уже пошёл к припаркованному автомобилю. Дорога до Санкт-Петербурга предстояла немалая. Ещё и навигатор настраивать.

А дальше как дорога жизни выведет, то ровная и прямая как платное шоссе, то извилистая и кривая, как перехлёсты жизни.

Одно ясно точно — ехать надо. Этот дорожный роман ещё не дописан.