Глава 21. Убить или нет?

Имя нашего языка было Хироши и переводилось оно как «щедрый». Что ж, он действительно был щедр на сведения. Мы предложили ему рассказать все добровольно или после пыток. Чуунин благоразумно решил сотрудничать со следствием. Выяснили, что нанял их Гато, что заплатили им гроши, и вообще Гато жмот и гад.

Спасибо, знаю это и без вас, — разочарованно выдохнул.

Я надеялся «узнать» про Забузу, про Хаку, чтобы Какаши не был так беспечно самонадеян, как сейчас.

— Они нукенины, Какаши-сенсей? — осторожно выглядывая из-за Саске, спросила Сакура.

— Да. Они отступники, — согласился с ней Хатаке.

На что Хироши ответил, если убрать брань, что будь они отступниками, они бы перечеркнули свои протекторы или вообще их выкинули. Эти «дождевики», а именно из Скрытого Дождя они и пришли наниматься, были сторонниками Ханзо Саламандера. И после череды побед мятежников решили, что погибнуть в приграничье, которое они охраняли по приказу Ханзо, им не хочется. Прорываться к своим было бы рискованно и очень сложно. Проверять великодушие нового лидера команда Кагеро тоже не стала. Вот и рванули искать работенку. Ну и нашли на свою голову. Но деревню они не предавали, клятвам своим были верны и отступниками не становились. Так, временно решили подработать на стороне, пока не станет ясно, кто будет новым лидером Амекагуре. Эта история была мне не знакома и ее связь с Гато мне совсем не нравилась. Хотя бы тем, что эти три рожи из Скрытого Дождя в каноне не мелькали.

Но я решил пока не отвлекаться на копание в памяти, а послушать пленного. По его словам, лидера группы звали Кагеро.

— Этого, который дохлый, что ли? — пнул Какаши труп, от чего пленник заскрежетал зубами, а дети нервно вздрогнули. И даже Саске дернулся, когда у дождевика голова завалилась на бок, а изо рта потекла кровь. А я по телевизору и не такое видел, и пусть там местами кровь была бутафорской, но все равно — привык. Так что я только поморщился, активируя мистическую руку.

Понять, кто из них кто, можно было только по их состоянию: живой, полудохлый и дохлый. Потому что они были похожи, как тройняшки: одинаковые серо-фиолетовые жилеты, без каких-либо карманов, поверх черных прорезиненных костюмов-комбинезонов. Лица бледные, глаза и волосы темные. Они оставляли открытыми лишь ноги, руки и лица.

Сняв с мертвеца очки-маску со съемным респиратором и пластиной со знаком Деревни, такие были у всех троих, я провел руками над телом и понял, что сначала джонина контузило взрывом, а потом он получил глубокую рану кунаем. Эта рана не была бы столь опасной, если бы не Водяной Бык. Техника просто вбила кусок металла глубоко в грудь шиноби. Но причиной смерти стал то ли второй взрыв, то ли удар головой о камень на дороге. Шиноби крайне живучи, многие, со смертельными для обычных людей ранами, не только выживали, но успевали попортить шкуру врагу. Этому джонину просто не повезло.

Вообще, Мистическая рука выступала не только как врачебный инструмент, но и как способ диагностики. Действовало это так: ирьенин опускал руки на тело пациента, желательно рядом или на больное место и пускал медчакру.

Она расходилась по телу и отслеживая ее ток и ее «отражение», ирьенин мог примерно понять, насколько глубоко и серьезно, как и чем травмирован больной.

Полудохлого звали Акира — специальный джонин и сенсор. Он был жив и сейчас лежал у моих ног без сознания. Встав рядом с ним на колено, я снова активировал дзютсу мистической руки, чтобы понять его состояние.

— Хм, вы ирьенин, Ирука-сан? — заметив мои манипуляции, протянул Какаши.

Я сделал вид, что не обратил внимания:

— Этот живой и умирать не собирается, — втянулась обратно в кожу рук зеленая чакра. — Пару сломанных ребер, ушибы — не в счет.

— Мма, Ирука-сан, а какой у вас ранг?

Губу-то закатай обратно, Чучело, — мысленно отбрил, и отряхнув штанину, фыркнул — я пока, как моя тетушка, что по военному билету числилась сестрой милосердия, но по факту даже первую помощь не могла оказать… — гаденько ухмыльнулся.

Покосившись на Какаши, я выдал маленькую речь:

— Когда сдам экзамены, буду ирьенином B-ранга, правда, лишь на бумаге. Так что если чего на этой миссии случится, могу только добить, — и улыбка, как у мультяшного Сая. — Чтобы вы не мучились.

Какаши выпучил глазик, но тут же сделал вид, что ничего не было. Все остальные были в прострации, даже Хироши.

Кстати о нем… Хироши выжил только чудом, ведь из всех троих он был самым слабым. «Чудо» нукенина величать Какаши. Не перехвати его Чучело и, скорее всего, мне бы пришлось приводить в чувство Акиру. А «Щедрый» лежал бы кучей переломанных костей, щедро утыканной кунаями и сюрикенами.

Из рассказа чуунина получалось примерно следующее: Вырыв дотоном яму, они заполнили ее водой, расплескали немного по дороге и с помощью гендзютсу прикрыли вид на свои макушки. Визуальное наблюдение не вели. Опасались, что мы можем его почувствовать. Нукенины думали ударить со спины, когда сенсор даст отмашку. Шиноби из лужи рассчитывали нас застать врасплох, но не вышло. И мечами своими помахать тоже не успели. Ну ничего, их катаны пригодятся мне.

Их я запечатал как трофей. Хатаке же на мое возмещение морального ущерба никак не отреагировал, наверное потому что побрезговал «второсортные железки» подбирать. А может, они ему просто не нужны. Он, все-таки, специалист по ниндзютсу, а для этого свободные руки нужны.

Скрипя зубами, Хироши сказал, что Акира хоть и научился скрываться от сенсоров, но в таком состоянии его чувствительность сильно снижалась, так что он не почуял, что их засекли. И еще «этот идиот» слишком поздно заметил взрыв-печати… К тому же они оказались слишком мощными по сравнению со стандартными. Спасибо за это Наруто.

— Что ты знаешь о других нанятых Гато шиноби? — вклинился я, пока Какаши отвлекся на вопрос Сакуры. — Кто еще охотится на мостостроителя?

— Других не было. Ничего не знаю.

У меня появилось ощущение, будто наш пленник знает больше, чем сказал.

— Довольно, Ирука-сан, — не дал мне закончить допрос Хатаке. — Целью команды нукенинов была ликвидация Тадзуны. Этого достаточно.

Повернувшись к деду, Какаши сказал:

— Тадзуна-сан… Атаковавшие нас шиноби автоматически повышают ценность миссии с С до как минимум В-ранга.

При этом Какаши суровым оком посмотрел на Тадзуну. А старик вспотел, как пес на кухне корейского ресторана, и начал оправдываться:

— Я понимаю, что я должен был рассказать вам, что на меня охотятся, но вы понимаете, что страна Волн супербедная! И даже у Дайме нет денег! Я бы не смог позволить себе дорогую миссию В-ранга!

Наруто взглянул на старого с жалостью. А я тяжело вздохнул и покачал головой.

Тадзуна поведал нам, что около года назад Гато, судовой магнат, активно промышляющий разной нелегальной деятельностью, положил глаз на Страну Волн, да начал ее захват с разорения местных перевозчиков и создания монополии на перевозки.

А он, Тадзуна, строит супермост, который соединит страну Волн с материком, и позволит ей избавиться от экономической зависимости от Гато. Правда, осталось непонятно, как этот мост поможет от головорезов, которых может нанять Гато…

Сакура решила показать, какая она умная и, потерев подбородок, многозначительно выдала:

— Понятно… Поскольку вы строите мост, вас и нужно убрать.

— Значит, этих шиноби нанял Гато? — встрял, я даже не поверил поначалу — Саске.

— Пф, — фыркнул Наруто, свысока глядя на Саске. — А кто ж еще, бака?

Сакура не съездила блондину по голове только потому, что еще не совсем отошла от боя, хотя она в нем и не участвовала.

Надо будет сказать, что «бакой» он смазал эффект… А, не… Сакура словила когнитивный диссонанс. Не дадут отойти «бедняжке». Эх, жаль Какаши не заметил — ушел в себя.

А Тадзуна, тем временем, продолжал давить на жалость:

— Теперь, когда вы все знаете, вы, конечно, — голос дрогнул, — не обязаны меня защищать, но тогда… — выдохнув, архитектор что-то для себя решил и сказал. — Ладно… Если вы сейчас уйдете, то я точно буду убит…

После чего он очень фальшиво и неестественно рассмеялся:

— Но не волнуйтесь, если я умру, то мой милый шестилетний внук будет плакать всего лишь несколько дней, а моя дочь проживет печальную жизнь, до конца ненавидя ниндзей Листа… — уже практически рыдал старик. — Но вы ведь не виноваты. Совсем…

Вид у архитектора был настолько несчастный, жалкий и сломленный, что Какаши замахал руками, убеждая деда в том, что мы его не бросим.

После этого эмоции старика резко переменились. Я «услышал» что-то вроде: «Моя взяла».

Тяжело вздохнув, Какаши пробормотал:

— Ммм, ладно, тогда, похоже, у нас нет выбора… — и добавил громче с уверенностью. — Мы защитим вас! По крайней мере, пока вы не окажетесь дома.

Мда, и после этого представления он, в самом деле, собирается спрашивать детей, идти дальше или нет? О боги, одолжите терпения…

Все выслушав, Чучело решил поиграть в демократию, он собрал нас всех вокруг себя, а Тадзуну отослал, чтоб не мешался. Он бы и меня отослал, чтоб я не мешал детям мозги пудрить, да нельзя. Не поймут-с.

— Команда номер семь, это больше не миссия C — ранга. Вам решать, пойдем мы дальше или нет. — Выжидающе уставился на детей Хатаке.

Я честно попытался предотвратить наихудший сценарий, а потому выступил первым:

— Какаши-сан, насколько я знаю, вы можете вызвать собак, чтобы отправить сообщение Хокаге, чтобы сюда прислали кого-нибудь забрать пленных, а также чтобы усилить нашу группу на случай, если Гато наймет кого-то еще, — решил я подтолкнуть Хатаке к идеальному для нас развитию ситуации.

— Мма… Вы забегаете вперед, Ирука-сан, — подчеркнуто пренебрежительно отмахнулся Какаши. — К тому же я бы хотел узнать мнение своей команды.

Своей команды? Это была неудачная шутка. Это скорее моя команда, чем твоя, Чучело! Я их учил, я с ними работал бок о бок, я их всех знаю как облупленных и не только благодаря канону… Боги-боги! Одолжите мне терпения, пожалуйста, НЕМЕДЛЕННО!

— Хм, Саске-кун «за», — посмотрел Какаши на итоги опроса, — Наруто-кун считает, что следует поступить как предлагал Ирука-сан, Сакура-чан предлагает возвращаться. Ну что же, раз мнения разделились, то именно мой голос будет решающим.

Но не успел я возмутиться, как Какаши начал пафосно вещать:

— Мы шиноби Листа, — окинул детвору взглядом, — мы всегда выполняем миссии, и не роняем престиж нашей деревни!

Во трепло-о-о. Да шиноби Листа постоянно лажаются с миссиями и не выполняют их! Впрочем, как и ниндзя любых других Скрытых Деревень.

Тем временем, Собакин продолжил заливать:

— Поскольку я командир на этой миссии, то мое решение — продолжать миссию.

Тут я не выдержал и в полголоса как бы продолжил реплику Чучела:

— И сдохнуть, не справившись с миссией, взятой не по навыкам и не по рангу…

Говорил я негромко, но услышали все, в том числе Какаши, и уже не смог сделать вид, что не расслышал моего бормотания:

— Если вы сомневаетесь в своих навыках и в навыках детей, которых вы обучали, то я в своих не сомневаюсь, — высокопарно и надменно проговорил Собакин.

Я с трудом удержал рвущиеся с языка маты.

Ага, не сомневается он. До первой водной тюрьмы!

— Какаши-сан, я тоже не сомневаюсь в ваших навыках, — скорее в содержимом вашей черепушки, — но вообще-то вы не одни идете продолжать эту миссию. Или…

— Хватит пустых разговор, Ирука-сан. Я джонин-сенсей, а вы лишь ассистент, — разыграл он карту «я — начальник, ты — дурак» и добавил, — впрочем, если вы боитесь, то можете возвращаться в Коноху.

Дети внимательно следили за нами, ловя каждое слово. Сакура явно болела за Какаши, хоть ей и не нравилось его решение. Саске мог бы поддержать меня, но ему хотелось приключений. А за самой перепалкой он следил больше из любопытства. Ну, а Наруто конечно же был на моей стороне, но я понимал, что ему, как и Учихе, хочется эпично начистить кому-нибудь табло. А еще — спасти бедных-несчастных людей от злого-пре-злого Гато. И Тадзуну спасти, не смотря на то, что мальчику он не нравится. Да уж, слишком легко нам далась эта победа над шиноби из лужи…

Нет, конечно, мне тоже жаль Страну Волн, ну, насколько может быть жаль целую страну дураков, на ровном месте практически прое… потерявших свое отечество. Мне даже будет неприятно, если убьют старого идиота, который потащил детей на смерть, вместо того, чтобы сразу все выложить Третьему и приобрести миссию в рассрочку. Я каким-то образом смог найти в душе сочувствие для старого оборзевшего пропойцы, что доставал меня и Наруто на пару с Какаши, а теперь в наглую давил на нашу жалость. Но как же они меня все бесят! И население страны Волн, и Тадзуна, и Третий, который точно знал, что здесь творится, потому и послал нас, как сильнейшую команду, и Собакин, который повелся на этот развод со слезливой историей и бодро топает на свидание к Забузе. Но больше всего меня выводит из себя то, что творили глупости какие-то третьи люди, а я очень скоро вполне могу из-за них погибнуть. Канонный Забуза явно не хотел убивать детей. Да и Шаринган-Какаши, бывший капитан АНБУ, знающий много грязных секретов Конохи и укравший, по слухам, больше тысячи дзютсу, будет явно для нукенина ценнее живьем. А вот один жалкий чуунин здесь совсем не в тему. И живьем не нужен, и какую-никакую, но опасность может представлять, в отличие от зеленых генинов.

Успокоившись, я взял себя в руки и равнодушно взглянув на Собакина, пожал плечами:

— Да, вы джонин-сенсей и командир, Хатаке-сан, но если что-то случится, то и ответственность будет на вас. И не беспокойтесь, я не брошу задание на середине. Мне детей жаль. И кстати, — кивок в сторону Хироши, который тут же притих, видимо пытался освободиться, пока мы лясы точили, — нам еще нужно закончить допрос.

— Мма… Зачем? — неподдельно удивился Какаши. — Мы знаем, что их целью был Тадзуна. Мы знаем, что их нанял Гато и что группа не выполнила миссию. Повторяю: этого более чем достаточно.

В который уже раз я проглотил рвущиеся на язык маты и, изображая спокойствие, начал растолковывать:

— Во-первых, он может знать, собирается ли Гато нанять кого-то другого. Или где находится их наниматель. Во-вторых, может сказать, какими силами располагает Гато и не ждет ли нас на дороге засада… В-третьих, они могут знать и прорву другой полезной и нужной нам информации. Я уверен, что Хироши о чем-то умолчал!

Пренебрежительно хмыкнув, Какаши выдал:

— Не тратьте понапрасну наше время, Ирука-сан. Я уверен, что эта команда — лучшее, что было у Гато. Убивать его — не наше задание, но если очередные неудачники сунутся, то мы их уберем.

Вместо ответа, не сдержав порыв, я простонал невнятно «О-о, Ками…» и припечатал лицо рукой.

Какаши, не обращая на меня внимания, обратился к привязанным к дереву «дождевикам». Второй успел очнуться, пока мы болтали:

— Связаны вы неплохо, — сунул Хатаке руки в карманы и покачался с пятки на носок, — но думаю, что максимум через пару часов вы сами освободитесь. Никакой особой ценности вы не представляете, опасности — тоже. Так что убивать я вас не буду. Уходите куда хотите. Но если, — и тут он наклонился чуть вперед, голос его стал глуше, а Ки начала давить на пленных, — еще раз я вас увижу где-нибудь рядом — пощады не ждите!

Мда… Какой Собакин, однако, добренький, — поморщился я. — За мой счет. Это ведь не ему, а мне эти шиноби будут мстить, если у них появится такая возможность.

— Ну что же, Хатаке-сан, — через силу улыбаюсь Страшиле, — вы идите, а я вас скоро догоню. Я все же задам им еще пару вопросов.

Пренебрежительно хмыкнув, Чучело пошел вперед, закинув на плечи рюкзак, подобранный с земли.

Труп джонина пришлось запечатывать мне, потому что Какаши не счел эту возню с оформлением достойной своего внимания.

В принципе, здесь я могу понять Собакина. Да, по инструкции желательно приволочь тело в деревню, чтобы после вскрытия свои могли узнать что-то новое о потенциальном противнике. Но что нового можно узнать о шиноби из Дождя, с которыми не так давно была война и с которыми у нас общая граница, а значит — периодически бывают пограничные стычки? Да и какой из Дождя теперь противник, после гражданской войны-то? И что полезного может содержать труп джонина, которого убил жалкий, увечный на всю голову чуунин?

Тогда ради чего еще Какаши возиться с трупом и отчетами? Ради грошовой награды, которой ему, гордому Псу Хирузена, еще и делиться придется, рассказывая, как так получилось, что это не он убил вражьих шиноби? Собакин себе репутацию портить не будет. Это ему неинтересно. Ну, а я не гордый, копейка — тоже деньги. То есть — рье.

К тому же этот трупик я могу Данзо сдать, может, спасибо скажет и даст чего полезного.

Как оно все хорошо и легко было в фанатских творениях — запечатал живого врага в свиток и неси его куда хочешь… Ага, фиг вам. Нет таких свитков. Система чакры или сложные фуиндзютсу конфликтуют с запечатывающими свитками. Нельзя запечатать взрывные свитки, артефакты и живых людей. Либо объект вообще не запечатывается, либо взорвется, либо распечатается в виде осколков. Живые существа вообще не запечатываются, потому что запечатыванию мешает постоянно циркулирующая чакра.

Ходили легенды, что Узумаки могли делать свитки, в которых можно было бы запечатать что угодно, в том числе — и живых людей, но вот насколько такие слухи соответствовали истине, никто точно не знал, потому что такие свитки красноголовые на сторону никогда не продавали. Но мне что-то не верится, что живого шиноби смогли бы запечатать. Даже Узумаки. И не думаю, что свежий фарш из человечинки кому-то был бы интересен.

Раскатав свиток, я стал лихорадочно думать о том, что же мне делать с живыми дождевиками:

Оставлять этих гадов, обозленных потерей боевого товарища и своим поражением от кучки детей и чуунина, и топать дальше, опасаясь удара в спину?

Не мой выбор. И что мне остается? Убить их? Перерезать глотки пленникам после боя? Я… я не могу, — хоть руки не дрожали, но чакру в свиток и труп пришлось подавать дважды. — Даже зная, что они не раздумывая убили бы детей, я не могу лишить их жизни. НЕ МОГУ! …И не хочу. Одно дело, горячка боя и совсем другое беззащитный, пусть и враг, человек. Я не настоящий шиноби, я вырос в мирное время. Мораль, табу… слова, но я не могу через них переступить. Для меня они не пустой звук. Не хочется даже думать, каким я могу стать, если мораль моего мира полностью заменит мораль шиноби.

— Ирука-сан, долго не копайтесь, — бросил мне Какаши и добавил с издевкой, — а то еще дороги не найдете…

— Не ждите, я вас догоню, — ответил я, будто очнувшись. Подстегнутый мыслью о том, что времени у меня мало, я придумал, как быть с пленными:

Мне ведь необязательно их убивать. Достаточно сделать их небоеспособными! Все!

Пока все собирали вещи и потихоньку топали дальше по дороге в Страну Волн, я быстренько допросил и узнал, где предположительно находится Гато со своими головорезами. Записал в блокнот, чтоб не забыть. На память я не жаловался, но все же предпочитал делать резервные копии.

Благодаря эмпатии и приставленному к глазу Акиры кунаю, я смог вывести обоих на чистую воду. Насчет того, что они утаивали: ходили слухи, что Гато собирается для чего-то нанять самого Кровавого Демона Тумана Забузу…

Узнал я от них все, что возможно. А еще выяснил, что войска Ханзо Саламандера воевали против Акацуки, которых возглавлял некто Пэйн, называвший себя богом.

Припомнив курсы Кито и уроки Монтаро, я вырубил «дождевиков» и обоим перебил острым краем камня пальцы, предварительно обмотав его тряпкой. Можно было просто руками сломать, но я не смог. Мне всегда было жутко, когда у человека что-то ломается… А так, когда не чувствуешь сломанных костей, вроде как полегче. Срастив неправильно вставшие кости, я отвел взгляд:

Перелом чистый, но в ближайшее время они не смогут нам сильно навредить. С такими пальцами печати не поскладываешь. Мне бы следовало их убить, но сказать-то легко. А сделать? А так — пусть бегут к ближайшему ирьенину и заново себе ломают пальцы.

Бегло осмотрев бессознательных шиноби, я решил забрать их подсумки и пройтись по карманам, в общем обобрать «несчастных» до нитки. Уже запечатав их добро, я спохватился, что покалечил людей и вдобавок ко всему — обворовал. Покусав губу, я все же не стал все распечатывать и возвращать на место. Просто бросил один кунай им под ноги.

Авось не сдохнут, а если сдохнут, то я не виноват, — уверил я себя и легкой трусцой побежал догонять седьмых.

Не знаю, на что я рассчитывал, когда рассказал Хатаке о том, что следующие противники будут сильнее. И что Гато вполне может себе позволить нанять одного из Мечников Тумана, даже вроде шли слухи об этом… На что угодно расчитывал, только не на такую реакцию:

— Ирука-сан, — булькнул Собакин, сдерживая хохот, — что вы делали с теми беднягами, что они вам это нарассказывали? Вернетесь домой, сходите к Морино Ибики, может быть он даст вам пару уроков.

— Всенепременно, Хатаке-сан. Не напомните только, кто это и как он выглядит?

Конечно я знал, что Ибики — токубецу джонин, специализирующийся на расследованиях, допросах и пытках, но детям не помешало бы узнать о нем до экзамена за звание чуунина. К тому же, для Какаши, я отыгрывался за тех нукенинов. Все же не каждый день мне приходилось кого-то намеренно калечить.

Послушав Хатаке, Сакура побледнела, оглянувшись назад. А Тадзуна вдруг перестал зевать и стал странно на меня коситься.

Дальше в дороге мы не разговаривали. До Страны Волн оставалось два дня пути, включая время на переправу.

А вот дети не просто говорили — они непрерывно трепались, возбужденные победой.

Поначалу все было довольно мирно, они восхищались победой вслух, но не слушали друг дружку. А вот когда услышали… Наруто орал на Саске, Сакура затыкала Наруто и доказывала ему, что он вообще ничего не сделал.

«Победили: Какаши-сенсей, Саске-кун и Ирука-сенсей» — именно в таком порядке.

Узумаки же, стараясь не ругаться с ней, пытался доказать обратное, но было это бесполезно. Аргументация Сакуры была в стиле Какаши-сенсей — элитный джонин и их сенсей, так что он знал, что делал, а они были в абсолютной безопасности…

Гм, ваши бы слова, да богу в уши…

Помнится, в каноне Какаши удачно притворился мертвым и отсиживался в кустах, пока братья-демоны не атаковали одновременно Сакуру, стоявшую соляным столбом с ножиком наизготовку, и Наруто, который впал в шок из-за гибели сенсея на его глазах. И только Саске, видавший и не такое, попер тогда в лобовую атаку.

Вдруг Сакура яростно замотала башкой, отчего я непроизвольно отшатнулся. Это Наруто снова старался ее переубедить. Иногда я пытался остановить блондина и чаще всего получалось… Но проходила буквально пара минут, и они начинали снова. Ну, чисто форумные войны в оставленном мной мире, один в один!

Ну, а Саске вообще вскоре переключился в стандартный режим экономии словарного запаса. И смотрел на попытки Наруто достать его, минуя Харуно, как на возню карапузов в песочнице. И вот еще, что я заметил… Саске старался идти чуть позади Чучела и точно так же как он чуть горбиться и держать руки в карманах. Как бы имитируя его и показывая, что последний Учиха — не с нами. Пацана нисколечко не смущало то, что весь бой элитный джонин Какаши просидел в кустах. Ну, с кем не бывает, сожрал чего-то не то, вот живот и прихватило… Так и шли: Хатаке впереди всех, чуть позади Саске, подражающий ему, за ними Тадзуна, потом Сакура, а замыкали шествие я и Наруто.

Все эти два дня, почти не переставая, я щелкал, «осматривая» окрестности. Ведь канон уже показал мне, что доверять ему можно, но и проверять нужно. В каноне Тора был кошкой, а эта троица из лужи должна была быть двумя чуунинами Тумана. Так что на всякий случай я сканировал местность почти круглосуточно. Особенно — лужи. Которых стало много. Ведь на дворе уже был октябрь, и начались дожди. Сразу, на следующий день после дождевиков. Мда. Везло нам… До них. А теперь от сырости свербело в носу и тянуло чихать.

А приходилось все время быть на страже.

Мало ли, может, братья-демоны еще только должны появиться? Как только от сканирования эмоций начинала болеть голова и появлялось чувство давление в области носа, я начинал щелкать языком. Если я не усиливал технику свиста чакрой, то ее использование чакру не расходовало вовсе. Когда язык начинал ощущаться, как нечто инородное, я снова переходил на эмоции. Я прекрасно осознавал, что экономия чакры — это не все. Таким постоянным сканированием я напрягал мозг слишком сильно, и мне не хватало ночи для того, чтоб восстановиться. Потому голова болела немилосердно. Пару раз я даже снимал хитай-ате и прикладывал пластинкой ко лбу, чтоб не так тошно было, а еще проклинал свою память за то, что не помнил, где напал Забуза. Мне запомнилось только то, что он был после лужи. А вот до переправы, или после — забыл! Пытался вспомнить с помощью выученных приемов и упражнений менталистики. Выстраивал ассоциативные цепочки, подробно вспоминал, как это происходило и что меня тогда окружало, мучаясь ностальгией. Представлял себе тогдашние эмоции. Долго вспоминал, напрягался. Итог:

Я этот момент вообще не смотрел — прокрутил сразу к бою… И в манге не читал. Мда… Ну вот что мне стоило, а? Вспомнил только белого то ли зайца, то ли кролика. Но толку-то него?.. Иди за белым кроликом, Нео, и да не поимеет тебя Матрица…

От того я был постоянно раздражен и Наруто, чувствуя, что ко мне лучше не подходить скакал вокруг Учихи и Сакуры, донимая их.

Когда вечером Узумаки попросил меня рассказать сказку, а эти мелкие гаденыши усиленно делали вид, что им это не нужно и неинтересно… Обидеть художника может каждый! Но не каждый критик сможет это пережить, особенно если художник — это Сасори или Дейдара. Наруто считал, что эти истории я выдумываю сам, но стесняюсь и потому говорю, что слышал их когда-то давно, так он и сказал по секрету Саске и Сакуре, чтобы их заинтересовать. Самое интересное было в том, что мальчик искренне не верил, будто эти сказки я не выдумывал. Не верил ребенок моим отговоркам: «я не знаю, кто это написал», «не помню, кто мне рассказывал».

Устало вздохнув, я честно сказал всем троим:

— Весь день я слушал ВАШИ «сказки». Всех троих. Извини, но сегодня у меня раскалывается голова и я не в настроении и не в состоянии что-то рассказывать. — Приложил к голове фляжку с водой.

Мальчик надулся, но спорить не стал, только посмотрел сочувственно. Вскоре мы отошли от дороги и устроились на ночлег.

— Наруто, ты еще не спишь? — тихонько позвал я мальчика.

Тот завозился и тяжко вздохнув высунул нос.

— Извини, но это важно, ты отключил «сбрую»?

— Конечно, Ирука! — обижено фыркнул в подушку. — Сразу, как на нас напали.

— Хорошо. Не включай ее. Можешь забыться и не выключить в бою.

— Хорошо… — неуверенно кивнул мальчик. — Сделал, вот.

Я взлохматил Наруто волосы и улыбнувшись сказал:

— Тогда спать!

— Сказку? — скорчил мальчик просящую моську.

Вздохнув, я покачал головой.

— В другой раз. Спи.

Свой футон блондин расстелил за моей спиной, потому что отсветы пламени мешали ему спать.

Поежившись от холодного ветра я с тоской вспомнил последнюю гостиницу. С такими ночевками под открытым небом, да еще и осенью, я боялся только одного, что Тадзуна заболеет, но проспиртованный дед даже не чихал.

Внезапный порыв ветра бросил под ноги крохотные угольки и чертыхнувшись, я зло зыркнул на Хатаке расположившегося на ветках со своим футоном. Он наверх и нас пытался затащить, но к счастью не нашел подходящих деревьев, да и Тадзуну оставлять одного не решился.

Обезьяна разрешил Тадзуне развести огонь. Не верит, что Гато Забузу наймет. Из-за этой демаскировки мне придется еще и ночью сканировать… — скрипнул зубами и вдруг опомнился. — По канону Забуза напал на седьмую команду в пути и было светло! Слава всем богам, мне не нужно выматывать себя перед боем!

По идее, нужно было бы выбрать укромное место, устроить несколько засад-секретов, откуда хорошо бы просматривались окрестности, поставить хотя бы несколько ловушек и/или «сигналок», назначить вахты, смены или дежурства — называйте как хотите…

Но Какаши не стал особо напрягаться.

«Мы пока еще в границах страны Огня. О провале посланных против нас шиноби Гато еще не знает. Да и вряд ли у него кто-то сильнее найдется».

Впрочем, когда Собакин говорил, уверенности в его голосе не чувствовалось. Было такое чувство, будто он все мне назло делал!

Но, слава всем богам, у него хотя бы были псы, которых он призывал для того, чтобы ночью к нам никто не подобрался незамеченным, так что за вахту ребят можно было не опасаться. Ну, а я и Какаши были какими-никакими, но сенсорами.

На следующую ночевку мы остановились в заброшенной деревне. И судя по ее виду, люди покинули ее в спешке.

Это если они успели.

Потому что иногда в траве можно было заметить кости. И не все из них принадлежали животным.

Покосившиеся домишки следили за каждым нашим шагом провалами давным-давно разбитых окон. Поскрипывая оторванными ветром ставнями, черные от копоти стены прятались в густых зарослях. Дорог почти не было видно в начинающей жухнуть траве, казалось, природе нужно еще совсем чуть-чуть, чтобы спрятать любые упоминания о том, что здесь жили люди.

Всем кроме Какаши тут было не по себе. Как на базаре он высматривал самый целый дом придирчиво пиная разваливающиеся стены. В конце концов он остановил свой выбор на самом большом здании.

Через его крышу проросло дерево, которое надежно поддерживало трухлявые балки кровли от обрушения.

— Какаши-сенсей, что это за место. — встревожено спросила Сакура не решаясь войти.

— А, это? — обернулся Какаши, будто забыл что тут не один. — Мма… Это всего лишь деревня, Сакура-чан. — безмятежно выдал ей Хатаке, изображая глаз-улыбку.

Харуно это не успокоило:

— Почему тут никого нет? — испуганно глядя по сторонам, продолжала допытываться розовая.

Собакин, пожав плечами, выдал:

— Ушли, наверное…

Тадзуна, глядя на это представление, не выдержал и тихо-тихо сказал:

— После войн в приграничье было много таких заброшенных деревень, деревень-призраков. — зазыркал по сторонам. — В некоторых из них и спустя много лет никто не живет.

Перепуганная Сакура обняла себя за плечи и поежилась. Наруто тоже не остался равнодушным, но ему здесь было не столько страшно, сколько неуютно. Ну, а Саске пострашнее ужастики видел.

Ложиться спать было еще рано, хоть стемнело довольно быстро, но Какаши приказал, а значит, нужно было расстелить футоны.

Разобрав свой спальник, Наруто притащил его к костру, который Хатаке устроил в полу, вырастив дотоном чашу. Мальчик потоптался, выбирая место, и тихонько сел рядом со мной. Изредка, подбрасывая в огонь веточки и щепки с пола, мальчик заглядывал мне в глаза, надеялся, что я передумаю и как обещал вчера расскажу сказку. Но тупая пульсирующая головная боль не способствовала ясности мыслей.

— Извини, Наруто, сегодня тоже не могу рассказывать, голова раскалывается.

Наруто сочувственно покивал, но явно продолжал надеяться, однако вскоре понял, что рассказывать я ничего не собираюсь, вздохнул и улегся около меня.

— Наруто, — тихонько позвал я мальчика.

— А? — встрепенулся Узумаки, — я не сплю, — и с надеждой посмотрел на меня.

Увы. Речь не о сказке.

— Наруто, на нас скоро могут напасть. Страна Волн — острова, значит, шиноби может быть со стихией воды. А у нас на сбруе множество печатей, и лучше бы их не мочить, понимаешь?

Мальчик сразу сообразил, на что я намекаю:

— Придется их снять?

Утвердительно кивнув, я продолжил:

— Да, чтобы не повредили, мы их уложим в футляры, а сами футляры спрячем на дно рюкзака.

— А давай запечатаем еще? — вытаскивая футляры из сумки, сказал Наруто.

— А если на свитке печать размоет, или как-то повредит? Это на сбруях наших чернила особые, а здесь — обычные.

— Ну, да. — согласился блондин.— А если сам свиток повредят…

— Там даже чинить нечего будет. — продолжил я мысль.

Отойдя за стену, я снял сбрую и аккуратно уложил ее в непромокаемый походный футляр из кожи. Наруто последовал моему примеру, но вскоре запутался, зацепившись за какой-то куст, и мне пришлось ему помогать. Сложив сбруи, мы еще недолго посидели у огня, а потом приперся Какаши и приказал всем видеть сны.

А я еще долго смотрел в огонь, пытаясь вспомнить хоть какие-нибудь приметы, по которым смог бы засечь Забузу раньше чем сенсорикой. Но в гудящую голову ничего путного не приходило.

Утром я привычным движением отхлебнул бурды, которая действовала примерно, как кофе, да и на вкус была слегка похожа. В общем, гадость, лучше бы я лимон заплесневелый съел.

Собрали манатки, костер куском пола прикрыли и пошли дальше.

Когда Наруто в очередной раз попытался достать Саске, не заметив моих попыток его тормознуть, я поймал себя на мысли, что хочу моток скотча. Зачем? Я хотел заклеить рты всем троим. Нет! Вообще всем! Потому что Тадзуна, завидев воду вдалеке, внезапно решил, что он наш гид, а мы его туристы. Это переправа, а там вдалеке, это мой друг, он нас перевезет через пролив… смотрите-смотрите он ловит рыбу! Правда, здорово? Извините, — очень неискренне, — это коряга в этой мути, ошибиться так просто. Ха-ха…

Лодочная станция представляла собой несколько деревянных бонов с номерками и ржавыми скобами, расположенных по периметру квадрата. У самого выезда, стояла покосившаяся будка дежурного. Располагалось все это хозяйство в небольшом затоне, образованным высоким крутым берегом и отходящей от него большой песчаной косой. Станция выглядела неопрятно, под ногами были кусочки сетей, а из воды виднелись носы прохудившихся лодок. Казалось, густой туман — это часть антуража. Зона отчуждения или что-то вроде того. Туман, кстати, был самым обычным. Никаких следов чакры я не почувствовал. Не успело рассвести, как Чучело приказал собрать лагерь. В такую рань мы поперлись, только потому, что Какаши решил, будто рано утром вражеские шиноби нас не побеспокоят!

Мои восклицания по поводу суйтона у Забузы тоже не встретили понимания.

— Ирука-сан, выпейте наконец успокоительного. — Хихикая, посоветовал Хатаке.

"А в моем переливающемся всеми цветами радуги мирке живут нукенины, которые спят до обеда, в обнимку с розовыми плюшевыми мишками…» — проводил я хмурым взглядом Хатаке. — «…И вежливо предупреждают о том, что собираются напасть!»

— Вспомните вы, Какаши-сан, мои слова… — сказал я угрюмо и зябко передернув плечами, хлюпнул носом. В последние дни у меня носом шла кровь. Это почти непрерывное сканирование и нервное перенапряжение давали о себе знать. Да и погода была далеко не летняя. Пару раз даже пришлось продираться сквозь камыши, пока мы не дошли до места, где нас должен был ждать знакомый Тадзуны со своей лодкой. Ждали его часа два, может чуть больше. И наконец он явился. Если бы у его лодки не было бы громоздкой коробки-мотора, посудину можно было назвать обычной гребной шлюпкой. Поместились мы в ней все. Но когда залезала Сакура, борта лодки не сильно возвышались над водой. Лодочником был друг Тадзуны, некий Сабуро. Невзрачный, как и его имя: Третий сын.

Я на всякий случай зарисовал его лицо, как пример незапоминающейся внешности. Отталкиваясь веслом от дна, Сабуро вкратце рассказал, как плохо стало с тех пор, как ушел Тадзуна. Этот лодочник мне не понравился даже больше, чем сам архитектор. Бегающий взгляд из-под полей традиционной соломенной шляпы доверия не вызывал.

Вскоре в тумане скрылся берег и показался мост.

Он был огромен. Вырастая из серо-зеленых волн, он терялся в густом дымке, так что были видны лишь круглые столбы-опоры. Такие здоровые, что для того, чтобы их обхватить, нужно было бы, пожалуй, не меньше четырех человек, взявшихся за руки. Впечатляет.

— Вот это да! — восхищенно воскликнул Наруто. — Здоровенный какой!

— Цыц! Я даже двигатель не включаю, чтобы не шуметь! А ты тут орешь! — отчитал владелец лодки мальчика надтреснутым голоском. — Щас обнаружит нас Гато и всем конец!

— Вы сейчас были куда громче. И могли обратить на нас гораздо больше внимания, — зачерпнул воды под собой, — чем мальчик.

Глаза у Сабуро забегали, как у загнанной в угол крысы, и от него сильно повеяло страхом.

Так и сидели молча, слушая как о борт бьются небольшие волны, да выливая за борт воду ржавыми кружками. Эта посудина еще и текла.

— Тадзуна… — вдруг зашептал мужик. — Я поплыву туда, — указал на какие-то заросли, — чтоб нас сложнее было засечь.

— Спасибо. — так же шепотом ответил наш клиент.

Но стоило нам вылезти на дощатый причал, как этот тип вякнул:

— Ну, я сделал все… В общем проща… кхм. До свидания и удачи вам.

После этого он оттолкнулся от дна своим треснутым веслом, подальше от нас, и рванул на себя веревочку мотора. В тишине рев железяки прозвучал неожиданно громко. Но Тадзуна внимания не обратил ни на оговорку «друга», ни на то что он нас выдал с потрохами, когда решил поскорее смотаться. Счастливо улыбаясь, старикан заявил, что мы должны привести его домой. Щелкать я не стал, сразу переключился на эмоции и с удивлением никого, кроме нашей гоп-компании, не обнаружил.

Где же Забуза должен был быть? Как предугадать, где он появится? Цоканье ничего не обнаруживает. Плохо.

Я подал больше чакры к ушам и стал пытаться отследить эмоции. Это сложно, но вроде кое-как получалось.

Густые заросли над болотистой землей были идеальным местом для засады шиноби владеющего элементом воды. Мы отошли от причала не слишком далеко, когда дорога вдруг стала шире, а сбоку между широкими рваными листьями открылся широкий просвет, там было почти целое озеро с кувшинками и какой-то мошкарой, кружившей над зеленоватой водой. Что-то меня насторожило, но прежде чем успел осознать, я услышал тихий, почти на грани слышимости, щелчок…

— ЛОЖИСЬ! — уже падая, услышал я крик Какаши.

В последний момент, успев упасть на бок, я опрокинул на землю Сакуру и Наруто. Как в замедленной съемке над нами просвистел гигантский тесак с выемкой у рукоятки и дырой в лезвии. Перекатившись, вскочил на ноги, готовый в любой момент создать несколько клонов, схватить ребятню и дать отсюда деру. Потому что на тесаке, как на лавке сидел, а не стоял мужик. Короткие темные волосы, нет бровей, вот и все приметы, по которым можно в нем было узнать канонного персонажа. Да еще одет он был в жилете с разгрузкой наподобие наших, маску и штаны цвета хаки. На его ногах были прорезиненные черные боты стянутые эластичными бинтами не первой свежести, а грудь пересекала перевязь для Обезглавливателя с пластинкой от хитай-ате на широком ремне. Опираясь локтями на колени, странный Забуза положил подбородок на сложенные в замок руки.

— Оставьте старика и уходите. — задвигалась маска на лице Момочи.

Глубокий с хрипотцой голос доносился отовсюду, точно мы были окружены концертными колонками.

— О, кто к нам пожаловал, — язвительно протянул Чучело, — беглый шиноби Тумана. Момочи Забуза-кун?

Нукенин на провокацию не повелся, даже глазом не повел.

Будто и не человек вовсе! — промелькнуло в голове. Эмоций, даже намека на них, от Забузы я не чуял. И это было по настоящему жутко.

Внезапно Наруто твердо пошел в сторону врага, пробормотав себе под нос что-то, но я зашипел на него:

— Сиди на жопе ровно! И держись позади меня.

Я знал, что нукенин обрушит на нас свое КИ. Но одно дело знать, а другое почувствовать на своей шкуре. Ноги предательски дрогнули, на миг я забыл, как дышать, перед глазами появился мой собственный труп, нашинкованный Обезглавливателем…

Сакура всхлипнула и опрокинулась назад, если бы Тадзуна не покачнулся вперед они бы оба уже сидели бы рядышком с Саске, которого била крупная дрожь. Наруто вцепился в мой жилет так, что побелели костяшки. Тадзуна издал какой-то придушенный всхлип.

Демоны, ему плохо. Как бы он прям тут от инфаркта или инсульта не загнулся. Хотя, вроде держится…

Какаши напрягся, и развеял туман и давление то ли своим выплеском КИ, то ли какой-то техникой…

Ой, кретин! Столько чакры впустую! А разогнанный туман уже начал возвращаться туда, где и был!

Предчувствие еще более крупных, чем в каноне, неприятностей свернулось в животе комком свинцовой фольги. А Какаши — хоть бы хны, с любимой ухмылкой оглянувшись на Учиху, сказал:

— Не беспокойся, Саске, я сумею вас защитить, даже если погибну сам.

Прозвучало неискренне, словно Какаши не детвору хотел поддержать, а Забузу удивить. Но зато хоть КИ пропало…

Нет, ну какой он оптимист, а? — фыркнул я, чтобы справиться с ужасом. — И как он себе это представляет? Оживет и в виде зомби защитит?

Шумно втянув сырой воздух, я восстановил ток чакры к ушам, снова прислушиваясь к шорохам за пределами дороги.

— Соберитесь около Тадзуны и защищайте его, — схватился Хатаке за хитай-ате. — В бой не вступать! Это приказ! — и метнул в Забузу кунай.

Если бы в тот миг Момочи решил бы напасть, мне не помогли бы даже рефлексы, потому что оглушенный внезапным выкриком Какаши, я замер и задергал головой, унимая резь в ушах.

Но тот распался водой, даже его тесак оказался подделкой. Сказать, что Какаши удивился — это ничего не сказать. Он озираться стал!

— Повторяю для тупых: «Старик остается тут». Уматываете отсюда, пока я добрый! — снова раздался со всех сторон голос, а туман стал гуще, так что с трудом можно было разглядеть пальцы на вытянутой руке.

— А вы не разговорчивы, Момочи Забуза! — вякнул Какаши. — Мечник Тумана…

Хатаке был где-то впереди, но я его уже не видел. Убавив ток чакры к ушам, я все равно чуть не оглох, услышав:

— А вы чересчур болтливы, Шаринган Какаши. Отступись. Здесь кроме тебя только жалкий сброд: кучка генинов и какой-то чуунин, — с ленцой проговорил шиноби-отступник.

И внезапно снова придавил нас чудовищным по силе КИ.

— Третий раз я повторять не стану! — рыкнул он. — Валите отсюда!

— Нет! Мы не уйдем! — вскричал бледный Наруто. — Даттебайо! Мы защитим дедку-алкоголика!

О Боги, да что же они все так вопят?! — показалось мне, что мальчик проорал мне это в ухо. — Свихнувшиеся колдуны, а не ниндзя!

Забуза рассмеялся низким каркающим смехом:

— Какой храбрый коротышка… Ха-ха-ха. Из цветочного города.

Из цветочного города? — эта фраза показалась чертовски знакомой. — Что за ерунда?!

— Игры кончились, — мрачно сказал Момочи, не дав мне ничего вспомнить.

Только благодаря рефлексам я уклонился от тесака и сумел достать кунаем врага. Непонятно откуда появившийся Забуза опал лужей.

По хребту пробежал холодок, но справившись с собой, я крикнул заранее обговоренную команду:

— Кру-Бар! — что на самом деле было сокращением от русских слов: круговой Барьер.

Наруто понял меня правильно:

— Фуиндзютсу: Трехгранный барьер!

Мальчик в последнее время продвинулся в изучении фуиндзютсу и научился создавать простейший защитный барьер. Пока — только с помощью теневых клонов.

Вот сейчас между руками трех дублей появились прозрачные стены и под барьером оказались Тадзуна с Сакурой, как самые беззащитные. А вот Саске и настоящий Наруто остались снаружи.

Это я понял на слух. Дельфиний свист, постегиваемый адреналином, стал работать почти идеально, без моего участия подстраиваясь под громкость. Я ощущал множество фигур: клонов Какаши и Забузы. Я их почти что видел: водяных клонов, земляных, теневых. Бой джонинов проходил на запредельных скоростях и развалился на обрывочные фрагменты.

Я просто не успевал воспринимать отраженный звук, одновременно огрызаясь сюрикенами и кунаями, как со взрыв-печатями, так и обычными, от немногочисленных клонов Забузы. К тому же я работал целеуказателем для техник Наруто и метательного железа Саске. Саске и Наруто стояли по бокам от меня.

Вот, после очередного удачного броска куная со взрыв-печатью, разозленный мечник отправил на нас троих клонов, убедившись, что одиночные клоны шансов не имеют.

Клоны были сильнее меня и лишь с помощью мальчишек мы отбились. Сначала ускоренные порывом ветра кунаи и сюрикены, брошенные Саске, от которых с трудом, но смогли увернуться клоны, отпрыгнув сторону… И именно туда я и бросил свои кунаи с прикрепленными взрывными печатями. Двое распались водой. Удар последнего я заблокировал, а Саске и Наруто одновременной атакой его «убили». Страшно было подумать, какой же силой обладал оригинал, что дубли развеивались только от глубоких повреждений.

Переведя дыхание после атаки тройки водяных клонов, я снова попытался понять, что же происходит.

Забуза уверенно теснил Какаши своей острозаточенной рельсой, напитанной чакрой, а кунаи Какаши быстро приходили в негодность. Чем лучше чакропроводящий металл, тем легче и больше он впитывает чакру владельца, и тем лучше он передает оружию ее свойства. Артефактный меч и кунаи из обычного железа — несравнимые категории.

Мы попытались помочь Какаши, атакуя Забузу с помощью дистанционных атак и дзютсу. Толку от наших атак, прям скажем, было немного. Нет, пару раз мы его чуть не задели, да и плотный туман немного развеивали атаки Узумаки ветром и мои кунаи с взрыв-тегами. От звучных хлопков туман рвался и становился прозрачным, но как только устанавливалась более-менее нормальная видимость, Забуза снова использовал дзютсу Покрова Тумана, и все начиналось по новой.

Какаши хаотично перемещался по полю, чтоб не попасть под удар. Было видно, что он сильно измотан. Забуза снова стал давить на меня и детей водяными клонами. Сразу после того, как мы развеяли очередного дубля Забузы, я создал теневого клона и бросил ему две чакровосстанавливающие пилюли:

— Отдай их Какаши.

Клон развернулся и, цокая, припустил куда-то в туман, выполнять поручение.

Через несколько секунд пришло новое знание. Удачной атакой дубль развеял со спины клона Забузы, Какаши проглотил чакра-пилюлю, и продолжил атаковать. Ну, а мой дубль развеялся от удара в спину.

* * *

*Чакровосстанавливающая пилюля — стимулянт, энергетик, подстегивает выработку чакры. Побочные эффекты: больше двух пилюль подряд съесть нельзя, иначе наступит резкая боль от передозировки стимуляторов, перегружает СЦЧ (систему циркуляции чакры) и организм в целом, замедляя восстановление чакры на короткий срок после применения пилюль. Разновидность чакра-пилюль, которые делает Акимичи только для внутрикланового потребления — трехцветные пилюли, могут также пережигать жир в чакру, но для обычных шиноби по ряду причин почти бесполезны.

* * *

Забуза был везде и нигде. Ему очень помогало то, что Страна Волн была одним большим болотом. Там и сям маленькие и большие лужи, заросшие тиной. Там, а также в кустах на деревьях были клоны Забузы. Он постоянно проводил на них замены, и беспрестанно атаковал с неожиданных направлений Какаши, барьер и меня. Я прекрасно «видел» его дублей, но ничего с этим поделать не мог. Мне оставалось только указывать Саске и Наруто место для атаки. К счастью, у меня было два оружия: качественный АНБУшный танто, сделанный для Ируки на заказ из хорошего чакрапроводящего металла, через который я на автомате пустил чакру, пока сдерживали редкие атаки Обезглавливателя и обычные кунаи, куда хуже проводившие чакру, штук пять которых мне уже пришлось выбросить. Как я пережил эти редкие, но страшные атаки? Чудом. Если бы не рефлексы и инстинкты Ируки, я был бы мертв. Если бы не занятия с Монтаро, то я не научился бы доверять этим рефлексам, не научился бы понимать, пусть и немного, как двигается и атакует противник, то, как из одного движения вытекает другое. Если бы не система утяжелителей, которую мы таскали с Наруто, то я бы не смог двигаться так быстро и успевать отразить удар или увернуться от него. От сбруи действительно был толк. Ну еще, как ни противно это признавать, если бы не Какаши, то Забуза занялся бы мною всерьез, и мне бы уже ничего не помогло.

Наруто попытался спасти Сакуру и деда, и сам влез под удар тесака. В последний момент я успел развеять дубля. Оглянувшись, я с удивлением понял, что Наруто оттолкнул Учиха! И если бы не я, то не Наруто, а Саске был бы уже мертв.

Рядом с нами появились настоящие Какаши и Забуза.

Хатаке снова пропустил удар. Но в этот раз он отступил очень неудачно.

Забуза ударил его ногой по ребрам. Плохо, — я закусил губу. Наши шансы на победу таяли с каждым новым ударом.

В этот раз, Какаши не удалось принять удар вскользь. Хатаке отлетел в нашу сторону, чуть ли не под ноги. Не было никакой водяной тюрьмы: Забуза, ни слова не говоря, явно собрался выпотрошить Какаши своим тесаком.

— Клин! — наше с Узумаки сдвоенное дзютсу заставило Момочи уклониться. И ему почти удалось уйти с пути клина, но его все равно задело, не зря Наруто увеличил количество клонов по бокам от меня. Забузу бросило на землю, но он мгновенно вскочил, отбив брошенное нашей троицей железо, используя свою рельсу как щит.

От бледного Саске потянуло обреченностью, и я бросил ему пилюлю. Второй сверток с лекарством сунул Наруто, хоть он и выглядел бодрее, но этот бой и его сильно измотал.

Но пока наше сражение продолжалось. Припав на одно колено, Какаши пытался отдышаться.

Обе пилюли Хатаке уже съел, — проглотил я свою норму, — чакры и сил у него явно нет. Тактика Забузы взять его измором работает… Кажется, канон накрылся медным тазом… И мы вместе с ним. Это конец…

Забуза тоже был не в лучшей форме, но его штормило не так сильно, как Хатаке.

— Ребята, — хрипло выдохнуло наше Чучело, — берите Тадзуну и бегите! Мы с Ирукой прикроем вам отход!

— Я не побегу! — рыкнул Наруто. А Момочи шел вполне спокойно, хоть и был покрыт царапинами и неглубокими ранами. Похоже, он считал, что ничего метательного у нас уже не было.

Не дав Собакину попрепираться с Наруто, Забуза атаковал. Контратака, обмен ударами, еще и еще…

Чуда не произошло. Упавший Какаши не смог встать.

От досады и отчаяния я, чуть не швырнул в нукенина танто, но побоялся промазать и остаться совсем без оружия, как Наруто. Он бросил свой последний кунай и теперь стоял, сжав кулаки на уровне груди, как боксер.

Когда Хатаке зашевелился и попытался встать, к нему подошел Забуза, от очередного пинка Какаши отлетел прямо под ноги розововолосой, стоящей за барьером. Дурочка Сакура стояла перед нукенином с одним жалким кунаем. А точнее — пятилась, вдавливая Тадзуну в угол между едва держащимися клонами и дрожала. Кого она надеялась напугать — я так и не понял. Едва успевая отбивать удары дублей Забузы, я встал спина к спине с Наруто. Рядом Саске развеял еще одного клона, чуть не попав под удар второго. Сложив печати, Узумаки атаковал мечника дзютсу ветра. Хоть тот и уклонился, но заметно потерял равновесие, так что непонятно как вскочивший Какаши сумел достать, Забузу. Нукенин отшатнулся, получив, даже не порез, а скорее царапину на ноге и уже через секунду снова отправил Какаши «отдохнуть» ударом в лицо. После этого мечнику пришлось уходить перекатом от нескольких брошенных мной сюрикенов. Последних, кстати сказать, которые я подобрал у барьера. Не будь его, эти шальные куски металла вполне могли прикончить Тадзуну, а вместе с ним и Сакуру. Розоватые прозрачные стены держались на честном слове, но — стояли. Тем временем, пошатнувшись после переката, мечник Тумана рывком переместился к Какаши. Рой сюрикенов брошенных Саске, Момочи принял на лезвие меча, выведя рельсу явно в неудобную позицию, сильно вывернув руку. Теперь и Учиха остался без оружия, не считать же за него последний кунай, который тот откопал в грязи секундой позже.

Ему сейчас меня не ударить, — промелькнула мысль после того, как Забуза закрылся своей рельсой от куная Учихи. Я сорвался с места, перехватив клинок и узкий кунай-стилет с заметной трещиной в лезвии. Проскользнув под тесаком водяного клона, мимоходом заметил, как он развеялся, попав под огненный шар, который пахнул адским жаром и запахом горелых перьев. Атака была самоубийственной, но дуракам везет! Выбросив руку вперед, я глубоко пропорол танто бок нукенина. А от куная Забуза успешно уклонился, отбросив меня в сторону. Отлетев, я вскочил на ноги, радуясь тому, что достал, и что Какаши оставил вместо себя, Тадзуны и Сакуры два пенька. Тем временем Мечник со стоном и русскими матюгами зажимал края раны.

— Быть не может… — ошеломленно выдохнул я, чуть не выронив клинок. — Почему напал… Какого… он напал?! — сжал я зубы, чтоб не заорать в голос. — Решил угробить вопреки канону?!

Меня накрыло волной злости от этого, этого… Попаданца!

А тем временем вселенец в Забузу увернулся от очередного Великого Порыва, и переместившись к кромке леса, снова использовал туман.

— Туда, — прорычал я, обозначив направление атаки. Саске плюнул огненным шаром. Усиленный ветром Узумаки, он полетел в сторону нукенина. Но он каким-то чудом разминулся с огнем. Около выжженного пятна не-Забуза припал на колено. Но нападать на него было некому. Наруто припал на колено, переводя дыхание, Саске был еще сильнее вымотан, и без железа, благоразумно, не стал лезть в ближний бой.

Если я сейчас запущу еще одного Водяного Быка — я просто свалюсь, промелькнуло в голове. — Пох на дзютсу, УБЬЮ ГАДА!

Внезапно я услышал позади себя хрип, который быстро затих и вой. Хрипел Какаши, а выла Сакура, до которой дошло, что это конец, для Хатаке, а может, и для всех нас… Мальчишки, словно статуи, застыли около джонина. В мозгу будто отпечатались кровь на прорубленном тесаком жилете Какаши и испуганные глаза детей. В окровавленных руках Какаши лишь кунай с половиной лезвия и рукоять от второго. В прорехе на груди видна кровь. В пустой, после боя, голове появилось четкое понимание. Теперь или попаданец-нукенин, или я. Какаши мог быть мертв, а вот не-Забуза еще дышал.

Или он, или я, — хватанув воздух ртом. Или он, или я, — сжал танто и, подстегиваемый адреналином в крови, бросился на нукенина. Со всей дури ударив ногой по руке держащей Обезглавливатель, кажется, нукенин даже не успел сообразить, куда делся тесак, крикнул я, отвлекая его от оружия:

— Сдохни!!!

Лезвие проскрежетало по наручу, который Забуза подставил под удар.

— Стой! Стой! Ты такой же, как я?! — перехватил он мою руку.

— Решил канон изменить, тварь?! — прошипел я, перебросив лезвие из заблокированной руки в другую, но не пытаясь снова ударить. Поддельный Забуза был не в том состоянии, чтоб успеть помешать мне.

— Думаешь, что если грохнуть последнего джинчурики, то этим сильно планы Акацки испортишь?! — с мрачным удовлетворением я заметил, как из раны поддельного мечника сильнее потекла кровь и прошипел. — Ошибаешься!

— Я не понимаю, о чем ты! — неподдельно удивился не-Забуза, будто не обратив внимания на мои угрозы. — Ты такой же? Как? Почему? …

Не-Забуза даже забыл про раны, забрасывая меня вопросами. Я был в полной прострации: этот человек радовался мне, позабыв, что я хотел его убить. Находясь так близко, я ощущал его эмоции, как у всех, но будто глуше, а во время боя я его засечь не мог вообще.

С каждым мгновением решиться воткнуть танто в глаз не-Забузы мне становилось все сложнее. Ярость отступала перед непонятным клубком чужих и своих эмоций.

Но все еще ожидая какой-нибудь подлянки, я крепко сжимал рукоять, взвинтив сенсорику до предела, чтобы в любой момент отразить удар.

— Ты ничего не знаешь о Наруто? — недоверчиво спросил я.

— О ком? — изумлено спросил поддельный мечник. — Ты говоришь так, будто знаешь, что здесь происходит? — недоуменно нахмурившись попаданец, отпустил мою руку. — Виктор.

— Ч-что? — не понял я.

— Мое имя Виктор.

— Ирука, — обалдев от искренности чувств собеседника, отозвался я. — Ты серьезно ничего не знаешь?!

Мечник как-то криво усмехнулся, с сочувствием глядя на меня.

— Не понимаю о чем ты. Кто этот Наруто? … Агрх! — он схватился за напомнивший о себе бок.

— Ирука, — окликнул меня Наруто.

— Вернись к остальным! — перепугавшись, поспешно бросил я мальчику. — Немедленно. — прохрипел я не оборачиваясь, чтобы мальчик не видел бегающий взгляд и испуг. — Это приказ!

Впрочем, применив Свист, я понял, что зря так переживал, Наруто был слишком далеко в тумане, чтобы что-то увидеть или нормально услышать.

— Хай! — бросился он обратно к седьмым, после того, как я повторил приказ.

— Не вздумай умирать, оставишь Хаку одного! — попытался я заставить мечника-подделку побороться за жизнь.

— Откуда ты о Ха… — удивившись, хотел спросить попаданец, но оборвал себя и покачав головой, твердо сказал — Нет. Не важно. Добей. Нет, лучше дай мне свой танто — я сам… Не хочу умирать у него на руках, нет ничего хуже, чем видеть, как родные умирают — а ты не в силах помочь! — с нажимом процедил Не-Забуза и требовательно протянул руку.

— Это не правильно, — жалко пролепетал я, еще не понимая умом, чем заслужил Забуза-Виктор доверие и сочувствие. — Как он без тебя? Ты… Вы…

— Я потерял слишком много крови, ты это понимаешь?! — перебил меня Виктор. — Ты ведь потому, сразу меня не убил, понял, что я и сам могу сдохнуть, — губы дрогнули, обозначив улыбку, — позволил сказать…— тут Виктор закашлялся, треугольные зубы покраснели от крови. Маску он потерял во время боя.

— Ничего подобного! — не слишком уверенно начал я, рыская по карманам в поисках пилюль продолжил. — Шиноби и не с такими ранами выживают! Нужно только…

Но только я успел затолкать в отвисшую акулью челюсть кровоостанавливающую пилюлю, как на меня обрушился град сенбонов.

— Ирука! Ирука-сенсей! — вразнобой закричали дети, увидев меня, выскочившего из тумана и утыканного сенбонами, как подушка для иголок.

Я отбил некоторые, еще несколько принял на руки, еще десяток вонзилось в жилет. Зашипев от боли, отпрыгнул от новой партии сенбонов, а передо мной возникла из шуншина фигура подростка. С молниеносной скоростью он сложил печати… Не дожидаясь результата, я чуть ли не на четвереньках отскочил как можно дальше. Но атаки не было. Вместо этого перед Хаку, а я уверен, что это был он, выросла стена.

На ходу выдергивая из себя сенбоны, я, пятясь, отошел к ребятам.

Почти минуту ничего не происходило. Дети, кажется, даже дышать перестали.

Когда туман стал редеть, детвора ахнула: из грязи вырастала закругляющаяся по краям ледяная стена, метров пять длиной и почти два высотой. В белесый, непрозрачный лед вмерзли ветки и какой-то мусор, делая его похожим на ощетинившегося ежа.

— Наруто, — хрипло сказал я, — если у тебя еще есть немного чакры… Сделай несколько теневых клонов, пусть проверят, что там за стеной.

— Хай, — выкрикнул Узумаки, сложил свою любимую печать и отправил тройку клонов.

— Босс, тут ничего. Мужика с мечом тоже нет! — выглянул из-за стены удивленный дубль.

— Ушли, — обтер я трясущиеся руки об жилет, не зная куда их деть теперь. Но расслабляться было рано.

Оглядел «седьмых»: Сакура жалась к Саске, который сейчас больше походил на куклу. Одеревеневшие движения и взгляд в никуда, а еще эти ненормально красные радужки, как нарисованные…

М-мать!!! Ну куда я смотрел?!

— Саске! Убери чакру от глаз!

— Что? — не понял он.

— Убери чакру от глаз. Если ты будешь держать шаринган активным, то скоро потеряешь сознание, как Какаши!

Обалдело вытаращившись на меня, брюнет потерял контроль и глаза снова стали темно-карими. Именно из-за такого темного оттенка они и казались черными.

— Отлично, Саске, — устало проговорил.

Какаши хрипел едва слышно, но хрипел! А значит был жив, собака! Вот уж не думал, что я когда-нибудь этому обрадуюсь. Вздохнув, я встал на колено рядом с ним и, расстегнув жилет, положил руки ему на живот. Передавать чакру через другие части тела у меня бы сейчас не хватило ни терпения, ни контроля.

— Чакры у меня сейчас примерно на один Водяной бык. Но даже небольшое ее количество сейчас может спасти Собакина от комы или смерти, — шипя от боли и размышляя вслух, я потихоньку вливал в Собакина чакру. Сопротивление ей было слишком незначительное, даже учитывая, что в районе живота оно должно быть минимально. Проверил пульс.

— Жив, — бормочу под нос. — Это хорошо. А сопротивления почти нет… Плохо. Очень плохо. Это значит, что он почти полностью опустошил свой резерв.

— Ирука-сенсей? А что вы де…

Отъебись! — рявкнул я на Харуно.

Пацаны зашипели, когда Сакура попыталась спрятаться за их спины, Учиха и вовсе ее отпихнул.

Потихоньку вливая чакру, я почувствовал, что меня начало мутить. Сжав зубы, влил еще чуть-чуть и не удержался на ногах, когда попытался встать. Жижа, которую с трудом можно было назвать землей, взбрыкнула.

— Ирука, Ирука, ты в порядке? — встревоженно спросил Наруто, пытаясь помочь мне встать.

— Просто не рассчитал, — прошептал я с земли. Ведь часть чакры я передал, так же зачерпнув из резерва, пренебрегая предупреждением — болью в очаге.

Но чтобы не пугать Наруто, сказал:

— Сейчас, нормально все… — отвратительное чувство, будто не хватает воздуха. — Только дайте мне… Минут десять…

Переведя дух, я решил, что хочу встать. Попытался подняться и понял, что влип. И совсем не фигурально.

— Наруто, — тихо позвал я. — Помоги.

Два клона не сумели с первого раза вытащить меня из жижи, в которую превратили дорогу Какаши и Виктор.

— Тяни-тяни! — подбадривал Узумаки дублей. — Еще!.. Ну!

Чпок!

Я еле успел схватиться за штаны до того, как расстался с ними. Из-за грязи они стали весить больше, а потому сползали. Но мне еще повезло. Какаши залип основательно. Его вообще можно было смело снимать в фантастическом фильме в роли грязевого голема. Обвалял его Виктор знатно. Вообще Чудо, с большой буквы, что Чучело не приземлился лицом вниз. Вот было бы весело мне объяснять хокаге, куда подевался Какаши:

«Вы спросили, куда Какаши делся? Простите, Хокаге-сама, но Шаринган Какаши после боя с Забузой в луже захлебнулся! Горе-то какое! " — попытался я отвлечь себя от других мыслей глупыми шутками. Сейчас эта уловка мне не помогла. Только хуже стало.

Поднявшись, я посмотрел на ледяную стену и опустил глаза. На душе было муторно. Вспомнив бой и глядя на детей, у которых не было и десятка царапин, я понял, что Виктор не хотел их убивать. Он ведь дал нам шанс уйти. Но тут вмешался Какаши и Виктору пришлось принять бой.

Они навалили деревьев не хуже торнадо, осушили почти до дна болотце, щедро расплескав его по окрестностям.

Интересно, чем это они так землю разворотили? — пошатнулся, оступившись.

— Ирука, — отвлек меня Наруто от рассматривания обугленного дерева со сквозной дырой. — Ты как?

— Жить буду. Наруто, принеси какую-нибудь палку, чтоб я на нее опираться мог.

Я подумаю о том, что здесь случилось, позже, — прикрыл глаза.

Состояние у меня было препоганное, будто я не спал несколько дней и ничего не ел столько же. Голову будто ежесекундно прокалывали спицами, а тело плохо слушалось. Я пожалел, что ради Чучела использовал чакры больше, чем нужно.

Дети и подростки куда легче взрослых шиноби переносили опустошение чакро-резерва. Все потому, что их критическая отметка начиналась при большем остатке, чем у взрослых. Покалечить себя им было куда сложнее. Ведь концентрировать и тем более использовать чакру ребенку в таком состоянии — слишком сложно. Но если получалось — то и повреждения были куда серьезнее, вплоть до смерти или инвалидности. К счастью, Наруто и Саске не успели добраться до критической отметки, не в последнюю очередь потому, что пилюли подстегнули выработку чакры. Она прибывала быстрее, чем обычно, и они не успели ее полностью израсходовать. Какаши же, наплевав на предупреждения организма, зачерпнул чакры больше, чем нужно, и в результате чуть не погиб.

Поблагодарив Наруто за посох, я дал ему распечатать заранее взятые носилки, и вместе с ребятами уложил на них тушку Хатаке.

Носилки я выцыганил у Кито. Он не верил, что они мне пригодятся, но дал.

После этого я начал стандартный осмотр. Так, на мой дилетантский взгляд, проблем с дыханием у Собакина не было. Протер лицо пациента от крови и всего остального, сняв ему маску, проверил рот — все чисто, собственной слюной не захлебнется и зубами не подавится. Натягивать маску обратно я не стал, оставил болтаться на шее, а вот хитай-ате, с погнутой пластиной, я натянул Хатаке на оба глаза.

Надо бы провести диагностику на предмет опасных переломов, но чакры у меня уже нет. К тому же, Какаши довольно бодро бегал, уверен — ничего жизненно важного ему не сломали. И ядом вроде тоже не отравили.

Вместе с детьми мы закрепили тушку Хатаке на носилках ремнями, после чего я приказал Тадзуне указывать дорогу.

Приказал я потому, что просьбу старик не услышал. Он был слишком счастлив, что жив остался.

Клоны Наруто взвалили ношу на плечи и, скорбно вздыхая, пошли. Я ковылял, слава богам, сам, опираясь на палку, и еще иногда отгоняя любопытствующую Сакуру, путающуюся под ногами у дублей. Она даже подпрыгивала, чтобы поглазеть на Какаши. Старый архитектор испуганно жался между мной и Наруто, позади всех плелся Саске.

— Старайтесь не трясти Какаши слишком сильно… — повернувшись к архитектору. — Тадзуна-сан, далеко еще до вашего дома? — поморщился я от боли.

— Почти пришли, — прошептал старик.

Это «почти пришли», оказалось: скоро будут видны ворота Умитсубаме* (город Буревестника).

Но в город мы не вошли, потому как побоялись в таком состоянии напороться на кого-то из людей Гато.

Только завидев деревянную арку крохотного храма, что стоял около дороги, мостостроитель свернул направо. Продравшись сквозь камыши по отчаянно скрипящим мостикам, мы словно попали в другой мир.

Поднялся ветер, из внезапно сгустившихся низких туч, похожих на изодранное тряпье, заморосил мелкий дождь. Капли пропадали в камышовых крышах темно-серых домов и в пыли под ногами мрачных людей. Немногочисленные деревянные дома перемежались с мазанками из глины и домиками из какого-то хлама. Последние создавали впечатление, что каждый строил свой дом из всего, что попадалось под руку. Деревня Камоме* (Деревня Чайки) была расположена на песчаном острове, лишь в середине которого можно было что-то выращивать. В самой деревне зелени почти не было, лишь по краям из воды торчали какие-то тропические деревья на длинных корнях с широкими листьями.

В деревне старик почувствовал себя в своей тарелке. И наверное поэтому старался со всеми перездороваться. Не все были рады возвращению блудного прораба: кривые улыбки, потухшие взгляды. Деревня живых мертвецов.

К тому же, из-за отходов от строительства моста иногда казалось, что люди живут на помойке, оставшейся от какого-то долгостроя. Запустение, отчаяние и безвыходность — именно эти слова приходили мне на ум, пока мы шли. Крохотная рыночная площадь меня поразила до глубины души: лотки практически пусты, всюду попрошайки и ворье, которые, ничего не стесняясь, шарили по пустым баулам.

Жалкое и страшное зрелище.

Но Тадзуна не остановился в деревне, а повел нас дальше. Пройдя по деревянным мосткам, мы оказались около группки разномастных строений: двухъярусного зеленого дома с красной жестяной крышей, мельницей и еще нескольких крупных пристроек. Тадзуна жил на собственном небольшом острове. По сути, на острове был лишь огород, все остальное было отстроено на сваях, либо, как мельница на плите, воткнутой в островок и придерживаемой деревянными «ногами». Как потом я понял, прихожая и кухня находились на уровне мостков, а вот гостиная — выше, как и мельница, тоже на плите. Ввалившись с бессознательным Какаши в прихожую-кухню, я понял, что пачкать джонином ковер в гостиной мне не хочется, поэтому спросил:

— Где можно помыться?

Тадзуна хлопнул себя по лбу и повел нас на улицу. Он показал пристройку и небольшую дверцу, через которую можно было войти в дом уже чистыми.

После чего я отправил несколько дублей Наруто на крышу рассеивать дым, чтобы лишний раз не выдавать свое присутствие. А еще нескольких клонов под руководством деда напрягли развести огонь в печи, греющей воду, чтобы мы могли помыться. Я надеялся, что Хатаке придет в себя, когда мы будем его тащить — не пришел. Однако он не очнулся даже тогда, когда мы стали осторожно стягивать с него грязную одежду. Из прорехи в жилете Какаши выпали какие-то кусочки металла, поначалу я подумал, что это куски оружия, но потом дошло — это были защитные пластины. Просто они превратились в кусочки металла и ошметки непонятного черного материала явно искусственного происхождения. Какие-то защитные полимеры? А черт его знает. Потом надо будет поинтересоваться.

Пока еще не прошел эффект от пилюль и в резерве было достаточно чакры на сканирование мистической рукой, я осмотрел Какаши: бока, грудь, руки, ноги, спина, везде были начинающие темнеть синяки, но ничего такого с чем бы я не мог справиться — не было. Мысленно проклиная Хатаке, я залечил самые опасные повреждения, а когда скопившейся чакры стало не хватать, просто слил этот остаток в Чучело и решил больше не геройствовать. Благодаря пилюлям, резерв заполнялся быстрее, чем обычно, но все равно, много чакры я Собакину дать не мог. Да и ничего такого, отчего Какаши мог помереть — не было. А синяки и кровоподтеки — это для шиноби несерьезно. Болеть должно было не слабо, но что бы помереть от такого — это надо постараться.

Я думал, что Какаши очнется, когда я закончу его «чинить». Надеялся, что он очухается, когда станем стягивать одежду, но он только поскуливал сквозь стиснутые зубы.

Даже тогда, когда мы закинули Собакина в большую деревянную кадку-ванну на «раз-два-три-бросаем» — он не пришел в себя.

Горячая вода должна была не только помочь справиться с одним из последствий растраченной чакры — ознобом, но и уменьшала шансы Чучела подцепить какую-нибудь заразу. Шиноби значительно меньше мерзли и болели, и в обычной ситуации Собакин остался бы здоровым… Но стоило чакре в резерве подобраться к критической отметке, как шиноби мог загнуться чуть ли не от обычной простуды. Организм без чакры — это организм без тепла, с нарушенной терморегуляцией и ослабленным иммунитетом, так говорил Кито.

Не слишком хорошей идеей было Какаши в горячую воду совать, но лечить воспаление легких я хотел еще меньше, чем распаренные гематомы. Тем более что некоторые уже начали рассасываться под действием чакры.

Чистая правда, что шиноби крайне живучи и многие со смертельными для обычных людей ранами не только выживали, но и успевали попортить шкуру врагу. Однако все снова упиралось в чакру, точнее, в ее отсутствие.

Глядя на пятнистого от гематом Какаши я понял, что легко отделался, мне было достаточно некоторое время погонять по системе импульсы преобразованной чакры, концентрируясь на поврежденных местах, чтоб привести себя в пристойный вид. Это, правда, только видимость, разве что царапины-синяки чуть подлечил да немного взбодрился, а вылечить такие серьезные или внутренние повреждения — нереально сложно, но лучше уж так, чем как Хатаке. Дети так вообще не пострадали, пара ссадин у Саске не считается, а мелкие царапины на Наруто пропали практически сразу, как и синяки. Впрочем, будь Какаши слабее, и скорее всего, он бы сдох от таких побоев. Он ведь не столбом стоял, когда Виктор его лупил, а защищался. Да и жилет с майкой из тонкой сетки и чакропроводящей проволоки не для красоты носят.

Кстати говоря, Хатаке заботы и моих трудов не оценил — не очнулся. И пока мы отмывали этого собако-свина — тоже. Я бросил сливать в него крохи из резерва. Самому было мало, и действие пилюль не бесконечно.

— Ирука-сенсей, — тихо окликнул Саске, — Какаши-сенсей поправится?

— Если сейчас не захлебнется, — снова привалил трясущегося и постанывающего Какаши к бортику. — То не помрет, Саске-ку… Апчхи! Правда.

Кажется, я простыл… Твою папу за ногу! — приваливая к бортику Чучело. — СИДЕТЬ!

Отполоскав Чучело, нам пришлось его вытирать. А так как одевать его было не во что, свою одежду я Чучелу отдавать не собирался — экономный я, да и размер не тот, так что пришлось замотать его в простыню. В общем, так и не очнувшегося Какаши втроем: я, Саске и Наруто, кое-как перенесли в дом. Завалили одеялами этот кокон и даже грелку под ноги сунули, которую приволок старик. Поминая Чучело тихим, недобрым словом, я передал ему еще немного чакры, которая успела скопиться в резерве, пока мы его отмывали.

Результаты не вдохновляли — опять ничего. Не очнулся. Хотя, судя по немного увеличившемуся сопротивлению — Какаши умирать не собирался.

Ну хоть так.

Напоил бессознательную тушку лекарствами против чакроистощения и антибиотиками. Пациент вроде даже глаза открывать пытался и руками, да ногами шевелить. Ну, как шевелить, дергался слабо и норовил укатиться из футона, благо по краям были застежки-липучки. Так что колобок от нас не ушел.

Будем надеяться, что не зря я на него чакру и лекарства переводил, — убрал аптечку.

Пока мы откисали, началась настоящая гроза.

Потянув носом сырой воздух, закутался в одеяло и подтянул ноги.

Сквозь большие запыленные окна хорошо были видны изломанные росчерки молний. В домике мостостроителя я чувствовал себя неуютно, казалось, что он или сложится, или обвалится в воду. Нет, домик не шатало, но скрип дерева меня настораживал. Да и свет мы не включали, чтобы не привлекать внимания, потому сидели в полумраке.

После боя нам нужно было не только отогреться, но еще и плотно поесть и хорошенько поспать, но у Тадзуны дома ничего съестного не было. Цунами и Инари гостили у родственников с тех пор, как началась травля Тадзуны. Так что пока грелась вода для чая, пришлось доставать пищевые свитки и раздать детям рационы, орехи, хлеб, копченое мясо, банку варенья и целую стопку холодных блинчиков, про которые я уже успел забыть. Еда! Вот оно, счастье! Кстати, блинов было много, так что даже мостостроителю перепало аж целых две штуки. Почему-то варенье было особенно жалко. Может от того, что оно было вишневое?

Заваривая на всех успокаивающий сбор, приобретенный с хорошей скидкой в госпитале, я пытался проанализировать сегодняшний бой и думал над тем, что сказать детям.

Разлив ароматный чай по чашкам, протянул их ребятам и спросил:

— Ну, теперь-то, — намекая на отлипшие от спины желудки, — что скажете о том, что случилось сегодня?

Секунду была такая тишина, что я услышал звон в ушах, а потом «седьмых» прорвало. Они начали говорить, перебивая друг друга, теряя мысли и запинаясь. Даже Саске эмоционально размахивал руками, с жаром рассказывая о своих впечатлениях.

В общем, не речь, а сплошной сумбур вместо музыки.

Через пару мгновений, видимо, осознав, что они говорят все вместе и одновременно, ребята удивленно замерли, переглянулись смущенно и перевели взгляд на меня.

Наруто то ли заспешил, то ли отошел от удивления быстрее всех, и заговорил первым, проигнорировав недовольное хмыканье Саске.

— Это было круто! Но я не знал, что мы чуть не погибнем!

Учиха нехотя кивнул, соглашаясь со сказанным, а девчонка и вовсе закивала как болванчик, не обратив внимания на начало фразы, кумир кивнул — значит, и ей нужно соглашаться.

— Саске, Сакура, у вас есть что добавить? — спросил я обоих.

— Вы говорили Какаши-сенсею, что узнали из допроса, что нам может встретиться нукенин Забуза, один из мечников Тумана, — внимательно посмотрев на меня, сказал Учиха. — Он над вами смеялся. А потом нам встретился Забуза.

Все снова закивали, соглашаясь с Саске.

— Сакура, есть что добавить? — спросил я розовую, успешно задавив на корню самодовольную улыбку.

— Эмм… Ирука-сенсей, я думаю, что мы не готовы к этой миссии, — боязливо сказала Харуно. Немного осмелев, она продолжила — Мы не должны были продолжать миссию после того, как на нас напали шиноби Дождя.

Замечательно. О моем предложении вызвать подкрепление она уже забыла, мда…

— Ты права, Сакура-чан, — кажется, мальчишки от моих слов собирались взорваться от возмущения. Особенно Наруто. Но я жестом попросил его замолчать.

— Ребята, вы сильные и талантливые… Но вы — генины, недавно выпустившиеся из Академии. Вы не должны рисковать жизнями, сражаясь с шиноби A и S класса.

— Так что, все то было напрасно? — явно не веря ушам, спросил Наруто. — Мы просто оставим старика и уйдем?

Я пожал плечами:

— Не думаю. Мы же все-таки победили, хоть и чудом. Но я хочу, чтобы мы могли победить не только чудом. — После чего я пристально посмотрел на детей. — Команда номер семь, приказы надо выполнять, если они явно не противоречат здравому смыслу и вашей задаче. Объясните, какого биджу вы остались, когда Какаши-сан сказал вам бежать?!

Так, ребята задумались… Зависли. Я уже хотел было продолжать, когда снова первым вылез Наруто.

— Ирука-сенс… — сглотнув, мальчик собрался с духом и продолжил, словно нырнул в ледяную воду. — Ирука, я тебя бросить не мог. Я не хочу снова остаться один. Какой тогда смысл в моей жизни, если я не могу защитить тех, кто мне дорог, и снова останусь один? — его голос все усиливался, начав почти шепотом, сейчас он почти кричал.

Я был в замешательстве, остальные замерли от удивления. Смущенно почесав пальцем скулу, мальчик отвел взгляд от команды, и точно хотел от них закрыться — натянул одеяло на голову, как капюшон или косынку. Так что теперь напоминал мне обертку от шоколадки Аленка.

Вскоре после этого отмер Саске:

— Ирука-сенсей, благодаря вам мы были полезными в бою и мешали Забузе. Если бы мы ушли, то нукенин сначала убил бы Вас и Какаши-сенсея, а потом нас и старика, — логически обосновал Учиха свое нарушение.

Я кивнул, но ничего не сказал. Слова Наруто глубоко запали мне в душу и я краем сознания отмечал, что говорят остальные.

— Эмм, — подала голос Сакура. — Ну, ребята же не побежали…

А тебе просто некуда было бежать под барьером.

Вздохнув, я не стал спорить. Доказывать, что приказы надо выполнять, было не время и не место. Если бы не отвлекающие атаки ребят — я бы умер, впрочем, как и Собакин. Ругать Наруто за то, что он не послушался дурака Какаши и не смог бросить единственного человека, который к нему нормально относился, я не мог. Это надо не иметь ни сердца, ни мозгов, чтобы осуждать мальчика за его страх того, что с моей гибелью его жизнь снова станет Адом.

— Ладно. Ребята, допивайте чай. Будем разбирать другие ошибки, совершенные нами, и устраиваться на ночлег.

Детвора снова насторожилась. В общем-то, зря, потому что ругать их я не собирался.

Отхлебнув из кружки, начал рассуждать вслух:

— Первая ошибка, которую лучше не допускать в будущем — это переоценка своих сил. Когда на нашу команду напали нукенины из Дождя, Какаши-сан, как командир нашей группы, должен был отправить донесение и ждать подкрепления в связи с изменением статуса миссии. Учебные команды не ходят на миссии А и S ранга, потому что обычно они там погибают.

На этих словах седьмые удивленно уставились на меня.

То ли еще будет… И голова потихоньку проходит… Это хорошо.

— В таких ситуациях нужно прекращать миссию или ждать подкрепления, — сказал, грея руки. — Когда вы сами станете джонинами-сенсеями, не повторяйте ошибок Хатаке-сана.

— Ты предлагал вызвать подкрепление, — неожиданно вспомнил Наруто и неуверенно переспросил. — Да?

Я кивнул:

— Предлагал. Но Какаши-сан меня не послушал и повел нас дальше. Запомните, ребята, соваться к демону в пасть, ничего не зная о силах противника — это безрассудство и глупый риск. Я не хочу, чтобы наша команда так рисковала. Если Хатаке-сану нравится адреналин — пускай поступает, как знает, но желательно без нас. Лучше зря не рисковать. Меньше всего я хочу однажды увидеть ваши имена на монументе, который стоит на кладбище. Думаю, вы тоже мне смерти не желаете.

Наступила гнетущая тишина.

— Ну ладно, — улыбнувшись, беззаботно дернул плечами, удивив такой внезапной сменой настроения детей. — Следующую ошибку допустил уже Забуза. Если бы его сообщник появился раньше, например сразу, как мечник Тумана в первый раз вывел из строя Какаши, то мы все, а также Хатаке и Тадзуна, были бы мертвы.

Ребята вздрогнули, в очередной раз осознав, насколько близко они были к смерти.

Гревший уши Тадзуна тоже дернулся и посмотрел на меня как кролик на удава. А вот хрен ему, а не жалость! Простите мой «французский».

— Но все кончилось хорошо, — подлил в кружки еще чая, — мы живы и здоровы, — широко улыбнулся, — вы отлично поработали для своей первой серьезной миссии. Если у вас вопросы остались или просто нужно выговориться — я здесь и всегда готов вас выслушать. Да, и еще давайте, наконец, передвинем Хатаке-сана подальше от входа, а то он здесь, под дверями, совершенно не к месту.

Хотя это как посмотреть. По-моему, Собакину как раз самое место на коврике перед дверью. Только простынет же, а мне — лечи, так что лучше передвинуть.

После еды все отчаянно зевали, но уснуть не могли. Пришлось рассказывать сказки. Мальчишки лежали, обняв подушки, жадно ловя каждое слово, но моргая все медленнее и медленнее. А вот Сакура была — живее всех живых. Ей на месте не сиделось.

— Ах… Какой красивый… — восторженно-влюблено, в очередной раз, затянула Харуно. — Его даже эти синяки не портят!

Так и подмывало сказать: «Подожди пять лет и вливайся в нестройные ряды поклонниц Какаши!»

Пока Сакура любовалась на «прЫнцессу» нашу спящую, Саске наконец смог вздохнуть свободно. Ведь в прошлые ночевки Сакура с маниакальным упорством пыталась улечься около него. Теперь же Розововолосая переключилась на Какаши.

— И чего он уродом не оказался?! — бухтел Наруто, ожесточенно взбивая подушку и косясь на девочку. — Бли-и-ин…

Невольно тоже покосился на Хатаке.

По меркам местных, которые в основном были метисами всех мастей, Чучело считался писаным красавцем. Наверное, от того, что внешность у него была довольно экзотичной для здешних мест. Он больше напоминал европейца. Я сам, к примеру, был похож на араба, у которого в дальних предках затесалась пара европейцев и в ближних — кто-то узкоглазый. А вообще складывалось впечатление, что на Какаши сильно накрутили яркость: бледная кожа, странные светло-серые волосы с серым родным глазом, что указывали на мутацию, ну или на крайняк, что Собакина в детстве напугали до мокрых штанишек и он со страху выцвел.

Не, если бы напугали, — почесал подбородок, — тогда бы он был седой и…

Тут я заметил, что Сакура воровато покосилась на Саске и, вытянув губки трубочкой, потянулась к Собакину.

— Сакура, — сдерживая хохот, — не лезь к Какаши-сану, а то еще прибьет спросонья.

Пискнув, розововолосая отскочила на свое место и залилась краской. Став одного цвета со своей кофточкой. У Сакуры почти все вещи были красными и с белыми кругами. Оранжевый прикид Наруто на фоне красного гардероба Харуно смотрелся… вру, точно так же погано.

Тадзуна поселил нас на первом этаже в зале. Из мебели тут были только ковер, пыльный футон под Какаши, да шкафчики у стенок. Бедняцкий минимализм, но со следами былого достатка. Кое-где на стенах виднелись силуэты, точно там довольно долго что-то стояло, и потому краска не выцвела на солнце. Видимо, раньше Тадзуна жил получше, например, на кухне у него имелись стулья с металлическими ножками и обивкой из чего-то похожего на шкурку молодого дерматина. Да и сам домик был построен не из бросового материала. Все добротно и опрятно, и покрашено относительно недавно.

— Ну вы тут не скучайте, — нацепил архитектор коричневый матерчатый плащ, — я скоро приду, принесу еды…

— Куда вы, Тадзуна-сан? — спешно дожевав кусок, поинтересовался я.

— В город, конечно! — сказал дед. — Я еще дочку и внука сюда приве…

— Нет, — закутался я плотней, чтоб не дышать на Наруто, который положил голову мне на колени.

— Но почему? — вскричал архитектор.

— Тадзуна-сан, протрите очки! Вы!.. — кашлянул, обрывая себя, а затем успокоив дыхание сказал. — Пока мы не можем вас защищать. В городе вы можете столкнуться с наемниками Гато. Но если вы готовы пойти на такой риск — идите.

Надвинув соломенную шляпу на глаза, дед повернулся к нам спиной.

— И еще, — бросил ему, — вы рискуете не только своей жизнью, но и жизнями своих родных. Им безопаснее там, где они сейчас находятся.

— Я понял, — обреченно склонив голову, Тадзуна закрыл дверь, скинул верхнюю одежду со шляпой в угол и закрыв руками лицо сел около порога.

— Тадзуна-сан, хватит изображать оскорбленную невинность, — поморщился я от этого зрелища. — Вы понимаете, что обманули людей, которые должны были вас защищать?

— Понимаю. — Отозвался дед дрожащим голосом.

Врал. Врал, козлина, бессовестно!

— Но мои несчастные дочь и внук… — Опять устроил он театр одного актера, давя на жалость.

— Да ничего вы не понимаете! — вспылил я. — Вы соврали при заключении контракта, за что вы в лучшем случае заплатите намного больше, чем заплатили бы за А-ранга миссию в рассрочку. Ну, а в худшем вас бы просто убили. В вашей старой голове что, не помещается мысль о том, что кланы отомстили бы виновнику за смерть своих детей?

А то, что ни Узумаки, ни Учих не осталось, и мстить особо некому, Тадзуне знать совершенно не нужно. А то еще будет спать по ночам спокойно.

Саске непонимающе вскинул бровь, Наруто и Сакура вроде что-то хотели сказать, но, видно, опасались сейчас меня перебивать.

— Из-за вашей прихоти мы все чуть не погибли! Подобную миссию должна выполнять команда джонинов, а не учебная команда! На что вы надеялись, Тадзуна-сан? — процедил имя архитектора как оскорбление. — Мы сейчас имеем полное право уйти.

— Как же договор?! Вы обязаны…

— Мы. Ничем. Вам. Не обязаны, — четко проговорил я. — Вы нарушили договор найма. Он недействителен! Мы здесь только потому, что вас пожалели дети! Дети, — проговорил я с нажимом, — которых вы собирались утащить за собой в пасть к Шинигами! В том числе Наруто, над которым вы всю дорогу издевались! А теперь вы сидите здесь, и смеете корчить из себя обиженного!

— Ирука, — осторожно потянул мое одеяло блондин, чтоб привлечь внимание, — не надо кричать на Тадзуну-сана, он…

— Он виноват, — уже тише закончил я за Наруто и, посмотрев в голубые глаза, спросил. — Почему я должен его жалеть, если он не пожалел нас? Если он не пожалел тебя, Саске, Сакуру?

Наруто опустил голову и сказал:

— Хай.

— Наруто, — погладил по голове, — ну подумай сам. Если бы Тадзуна-сан не утаил кто за ним охотится, то сейчас…

— Тут были бы джонины, — продолжил мальчик.

— Верно. Потому что задания подбирают по уровню исходя из того, насколько опытный шиноби или команда. Чтобы выполнив миссию, все вернулись домой своим ходом и по возможности целые, а не приползли еле живые в больницу. Вот наберетесь опыта, чтобы выполнять В-ранговые задания легко, просто и без ненужного риска, а там и до А ранга не далеко. Задание должно быть таким, чтобы его можно было выполнить хотя бы с вероятностью шестьдесят пять процентов из ста, а лучше — больше.

Старик отвернулся и судя по эмоциям — задумался.

Думай-думай, неблагодарный старый свин.

— Идите спать, Тадзуна-сан. И вы, дети, тоже. Сакура, а ты дежуришь, через два часа разбуди Наруто, затем Саске, Саске разбудит меня.

— Почему я?! — вскричала девчонка.

— Потому что у тебя нет чакроистощения. Ты устала меньше, чем остальные. Точка.

— Ирука-сенсей вы… — не могла она найти слов, — вы… вы злой!

— Я добрый, это бандиты Гато — злые, — сказал я хриплым голосом. — Еще одно слово и дежурить будешь на улице.

До следующего утра мы дежурили по очереди. А утром, когда очнулся Какаши, Цунами с Инари пришли сами. Сарафанное радио, что работало без перебоев во всех мирах, им рассказало, что Тадзуна вернулся. Наверное, из-за девушки Хатаке не стал высказываться по поводу того, что оказался голым, хоть и зыркал злобно, натянув одеяло по самые глаза.

Не могу сказать, что его страдания оставили меня равнодушным. Я был счастлив!

— Папа, ты жив! — кинулась на шею деду миловидная брюнетка.

У Цунами были мягкие черты лица, светлая кожа и темные, иссиня-черные волосы. Чем-то она напоминала мне Белоснежку из детских книжек. Ее гном-сынишка пришел чуть погодя. Он молча проскользнул на кухню с корзинкой, прикрытой полотенцем, и собрался по тихому смотаться на улицу, но был остановлен строгим окликом матери:

— Инари, иди сюда.

Пискнув: «С возвращением, деда» мальчишка в полосатой панамке, которая была ему явно велика, обнял деда за шею и уткнулся ему в ключицу.

— О, Инари! Где ты был?

Цунами виновато улыбнувшись, шепотом отругала сына.

— Поздоровайся, эти ниндзя будут защищать дедушку.

Пацан нахмурился и, повернувшись к женщине, сказал:

— Ма, они все умрут.

Это заявление вызвало перекошенную физиономию с дергающейся жилкой на лбу у Сакуры, активированный шаринган у Саске и готовность орать и спорить у Наруто.

Малыш, да ты вчера нас не видел, хмыкнул. Живые мертвецы, без остановки что-то жующие. При наличии фантазии можно подумать, что мозги-Ии!

— Ты!.. бу-бу-бу! — прикрыл я ладонью рот Наруто.

— Не нужно с ним спорить, — прояснил свои действия. — Пусть думает что хочет.

— Кстати, Саске, поздравляю тебя с активацией шарингана. Вчера было как-то не до этого…

— Спасибо, Ирука-сенсей, — немного смущенно сказал Саске и отключил шаринган.

— Вам ни за что не справиться с Гато, — сообщил Инари «неочевидную» инфу.

— Малыш, — криво улыбаясь, сказал я: — не слишком приятно было слышать подобное в свой адрес, — ты пророк, чтоб разбрасываться такими словами?

— Уезжайте, если хотите жить, — поджал он губы и спрятался за Цунами.

— Бу-бу-бу! — все же Наруто вырвался. — Эй, Инари, слушай сюда! Я супергерой!

Нахватался у деда новых словесных паразитов, — вздохнул я. — И от старых еще не избавился, Супермен ты наш конохский…

— И когда-нибудь стану хокаге — самым сильным шиноби! Гато ничто предо мной!

— Пфф. Ты чего, совсем дебил? — высунувшись из-за мамы, выдал малец. — Не бывает никаких героев!

— Да я тебя! — разозлился Наруто.

Испортив всем и без того не радостное настроение, мальчик-панамка пулей рванул к себе в комнату, а за ним пошел сердитый Наруто. Через несколько минут он вернулся, шепотом сказав, что Инари плакал. Для мальчика такая реакция внука Тадзуны была непонятна.

— Ирука-сан, — услышал я за спиной злобное шипение.

— Что вам, — пропел ехидно, — Какаши-сан?

— Где моя одежда? — плотнее завернувшись в полосатую тряпку от не по-детски заинтересованного взгляда Сакуры, рыкнул Хатаке.

— Тут грязная одежда лежит, я постираю? — вошла из пристройки Цунами, похоже, не слышавшая нашего разговора.

— Погодите! — от ужаса Чучело аж вытаращился обоими глазами, напугав девушку. — Принесите жилет!

Оказалось, что рюкзак у Какаши был набит всяким барахлом, а вот сменка у него находилась в нагрудном кармане жилета в небольшом свитке.

Саске яростно хрюкнул, когда увидал, что Какаши распечатал чистые вещи. Видимо, попросить нас с Наруто научить его пользоваться свитками для хранения Учихе религия не позволяла.

Свиток в руках Хатаке запустил цепочку ассоциаций и я понял, что чуть не забыл какой сегодня день!

Но Наруто с утра вел себя как обычно, я даже подумал, что дни попутал и решил попозже спросить у Цунами, какое сегодня число.

Собрав выпавшее барахло, Какаши всех нас выставил за двери, чтоб одеться, даже не дал рюкзак забрать.

— Сакура, упадешь — шею свернешь. — Не отвлекаясь от чашки с чаем, сказал я девочке, которая пыталась, отклоняясь назад на стуле, заглянуть в щель между дверьми. Подглядывала бы она чуть менее заметно и я бы слова не сказал.

Злой Какашка, — мысленно приговаривал я, цедя те пару капель, что еще оставались в кружке, какой сегодня день я уже узнал, — очень злой Какашка. Еще бы ему злым не быть, одеваться лежа — то еще удовольствие, а двигаться нормально он и в правду не может. Но сейчас он станет еще злее!

— Можете зайти! — недовольно заявил Какаша.

Когда мы расселись, Хатаке сложил руки на груди и, недобро прищурившись, выдал:

— Вы все, ничего не хотите мне рассказать?

— Ммм, — привлек я к себе внимание, — дайте подумать… — потер подбородок, медленно перевел взгляд к потолку — нет. …Подождите! — поспешно сказал. — Я хочу сказать… — пауза. — А я же говорил! — и прежде чем Какаши успел что-то сказать, я добавил, — И еще…

После этих слов, я повернулся к Наруто, расстелил на полу свиток и распечатал из него продолговатую коробку в ярко-красной шелестящей обертке и с большим оранжевым бантом, —

В день рожденья немного взгрустнуть

Может каждый, но ты не грусти!

Лучше вспомни, как много хорошего

Повстречалось тебе на пути.

Пусть тебе уготовит судьба

Еще много приятных минут,

Пусть она к тебе будет добра

И удачи одни тебя ждут!

Пару секунд была просто звенящая тишина, что мне даже показалось, что я сделал, что-то не то, даже успел подумать, что Цунами ошиблась и сегодня не 10 октября. Но потом отмер Наруто и с визгом повис у меня на шее, чуть не опрокинув на пол. Ему не нужно было даже знать, что там, в обертке. Сам факт подарка и поздравления — уже был поводом для счастья.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — как заведенный, повторял мальчик.

Когда мальчик перестал безостановочно повторять: «Спасибо», замычал, привлекая к себе внимание, Какаши:

— Мма… Поздравляю, Наруто. Расти сильным и неси в себе Волю Огня! Будь достоин героев Конохагуре! — пафосно закончил Какаши.

Лучше бы ты молчал…

— Хм… поздравляю, — нехотя выдавил из себя Саске, «воодушевившись» примером Чучела.

— Поздравляю, — неприязненно сказала Сакура, и сразу же снова решила блеснуть интеллектом, — Ирука-сенсей, а почему вы поздравляете Наруто и дарите ему подарок? Ведь всем известно, что на день рождения ребенка все обычно поздравляют родителей ребенка, а подарок ему дарят только сами родители?

Вот я попал… Фигасе у них тут нравы… Выходит, зря я пролистал, не прочитав, раздел, касающийся этикета в семье… Хотя, чего я парюсь? Родителей у Наруто нет, да еще добавлю свои клановые заморочки…

У Наруто от упоминания родителей, о которых он ничего не знал, заметно испортилось настроение. И в коробку он вцепился так, будто я ее отнимать буду. Саске заметно поморщился и уставился в пол, поджав губы.

— Сакура, — сдерживая злость, спросил я у розовой дуры. — Во-первых, я здесь что-то не вижу родителей Наруто, и кстати, чтобы ты знала — твой сокомандник — сирота. Во-вторых, в моем клане было принято поздравлять детей с днем рождения и дарить им подарки, — выделил голосом. — Еще есть вопросы? Нет вопросов!

На пару секунд установилась мертвая тишина. Даже надувшаяся было Харуно попритихла, но тут же вылезла с новой инициативой, засмотревшись на пеструю обертку:

— Ирука-сенсей, а что вы подарили?

Бестолочь розовая… — мысленно поносил девчонку, ее беспардонность начинала действовать мне на нервы.

Усилием воли подавив неприязнь, я спокойно сказал:

— Наруто сам покажет, если захочет. Так ведь?

Мальчик возбужденно закивал и принялся за обертку. Он распаковал подарок, аккуратно поддев кунаем ленту, но не разрезав, а развязав узел. Теперь его и подарок разделяла лишь тонкая бумага.

— Что ты копаешься, — требовательно протянула Харуно руку, — я открою.

Вместо того чтоб отдать коробку девчонке, Узумаки подтянул подарок к себе и, чуть поколебавшись, все же рванул тонкую бумагу, обнажив лакированную крышку.

— Это пенал? — тут же сунула свой нос Сакура.

— Почти, — с благоговением протянул Наруто, откинув крышку и разглядывая набор для мастера печатей. Здесь было все: начиная с разнокалиберных кисточек и закрепленного под крышкой свитка с запечатанным в нем запасом специальной бумаги для фуиндзютсу и заканчивая различными линейками. Тут даже были рулетка, циркуль и компас. В общем, все, что могло потребоваться для начинающего идти по пути мастера печатей.

Опознав все прибамбасы, мальчик снова принялся меня благодарить.

— Хватит, — смеясь, попытался защититься от объятий, — придушишь.

По скрипу зубов я понял, что Какаши был совсем не против, если бы я именно так и скончался.

— Ирука-сенсей, а зачем вы подарили Наруто набор для каллиграфии? Он же пишет так ужасно, что никто ничего понять не может!

— Да? — изумленно посмотрел я на смутившегося мальчика.

Когда он помогал мне переписывать методички, я это точно помню, у него получалось аккуратно и быстро выводить иероглифы, гораздо лучше, чем у меня. Кажется, даже Рей когда-то говорил, что у блондина выходят идеальные печати, точно их делал мастер каллиграфии. Даже спрашивал, кто его учил.

Смутившийся Узумаки начал что-то тихо говорить про спешку и про то, что он сам потом прочесть не мог, что второпях карябал, но Какаши заявил, чтоб мы не маялись дурью, а наконец рассказали ему, как было дело.

— Дело было так… — снова вылезла вперед Сакура.

Какаши благожелательно кивнул ей, поощряя выскочку и сделал вид, что не заметил нарушения субординации. А я не стал одергивать розововолосую — это обязанность джонина-сенсея и командира, а не моя. По идее доклад должен был начинать я. Ведь я — чуунин, старший по званию после джонина и ассистент учебной команды. Но Какаши решил пожертвовать своим временем и послушать пересказ от Сакуры. Но если Какаши хочет, как можно дольше оставаться в неведении, то я могу пойти ему на встречу. Пусть слушает доклад самого плохо информированного и недалекого члена нашей команды. Флаг ему в руки!

— Ммм… Кто-нибудь, вы не могли бы мне помочь? — робко позвала с кухни Цунами.

Ничего нового я не услышу, дети Собакину и так все расскажут. Раз он сам нарушает субординацию и нормы вежливости, то и я буду не слишком… формален, — и я ушел помогать дочери Тадзуны. Я спасал этого Нарцисса в маске не для того, чтобы давать ему вытирать о себя ноги. Да и помочь я могу… Хоть я еще и не совсем пришел в норму, но, в отличие от некоторых, был ходячим.

Так что я пошел помогать. Надо было вытащить из погреба здоровенный мешок риса, как раз на черный день и приобретенный. Шиноби — это проглоты, вот и пыталась Цунами достать припасы из подпола, но в одиночку — не могла сладить с мешком. Пришлось спускаться и доставать все самому. После того, как притащил мешок на кухню, я решил еще чем-нибудь помочь дочери Тадзуны. Все же не легко прокормить такую ораву и при этом оставить кухню чистой и опрятной. В отличие от меня, у Цунами не было клонов, на которых я оставлял самую нудную и грязную работу по дому. А ведь я готовил только на себя и Наруто.

— Спасибо, — забрала женщина из моих рук вымытую тарелку.

— Мне не трудно, — прохрипел я из ворота ветровки. На лицо я его натянул, чтоб не заразить семью старика и еще не выздоровевшего Какаши. Но тот посчитал, что я его передразниваю. Дурак.

Когда я вернулся, Какаши уже сказал, что будет их тренировать. Я прекрасно слышал с кухни, как возмущалась Сакура, даже пришлось слух «убавить», сомневаясь, что какая-то тренировка поможет им против Забузы, которого не смог завалить даже сам Какаши. Но Собакин ловко вывернулся, сказав, что детишки себя недооценивают. Но тут же обломал:

— Само собой, это будет просто тренировка, пока я не поправлюсь. Без меня вам не одолеть Забузу.

Развел Какаши руками и поморщившись, повел плечами.

Кстати, Хатаке никак не прокомментировал тот факт, что я спас ему жизнь. Спас и спас, обязан был, видимо. Как сокомандник — может быть. А вот как недоученный медик? Вроде да… Или я путаю правила ирьенинов и клятву Гиппократа? Не знаю. Упустил как-то этот момент из вида. Но в любом случае, я пока очень слабый специалист. Да, я лучший на курсе после одного очкарика, но он на эти занятия ходил лишь для галочки, чувствовалось, что он умел и знал больше, потому что Тсуруги Мисуми откровенно скучал на парах и при этом всегда правильно выполнял задания.

Но дело не в этом, а в том, что я прыгнул выше головы, не дав Собакину загнуться! И в том, что я почти закончил весь курс, заучивая учебники и задалбывая Кито и других медиков вопросами. И если бы я не знал технику передачи чакры, травматология мне бы не сильно помогла в спасении шкуры одного неблагодарного джонина!

Неужели он не понимает, что я мог сказать, «ничем помочь не могу» и оставить с одной перевязкой?

— Но сенсей, — снова встряла Сакура, — если Забуза жив, можем ли мы отвлекаться на тренировки?

— Значит, будем тренироваться пока не нападет! — заулыбался Наруто, предвкушая наконец нормальные тренировки… — Будет весело!

Тихо шурша, отодвинулась дверь на второй этаж и подслушивающий нас Инари решил вставить свои пять копеек:

— Ничего не весело… — он по стеночке попытался нас обойти, но заметив меня в дальнем углу, на своем пути, остановился и посмотрел в окно, будто собрался через него выйти наружу.

— Мальчик, иди отсюда, — сделал Какаши ручкой, даже не повернувшись.

— Хатаке-сан, — закашлявшись сказал я, — это вы тут гость, а не наоборот. Не бойся, Инари-кун, мы тебя обижать не станем.

Дети явно были со мной не согласны, и проводили мелкого неприязненными взглядами.

Джонин сделал вид, что внезапно оглох:

— Как вы знаете, Забуза жив, — глядя на детей, сидевших рядом с его футоном, мудро изрек Какаши.

Я вздохнул и еле заметно покачав головой, вернулся к рисунку.

Странно, что Собакин не встал в позу — Капитан Очевидность. Ах, да, он же встать не может! Он и сел-то еле-еле… — мстительно подумал я.

Инари наконец отмер, заторможенно кивнул и проскользнул мимо меня на кухню, умудрившись сунуть нос в мой блокнот, в котором я рисовал карикатуру на Какаши.

— К тому же, даже если в ближайшее время Забуза не оправится от ран, — продолжал Какаши, — Гато может нанять другого, еще более сильного ниндзя!

Фигово ты нас вдохновляешь, Собакин.

Прикрыл лицо рукой, чтобы не видеть этот театр абсурда.

— Сенсей, а как мы будем готовиться, вы ведь ходить почти не можете? — впервые я не знаю за какое время, задала Сакура не полностью идиотский вопрос.

Я даже руку убрал от лица, чтоб это увидеть.

Детвора сидела кружком у вытянутых ног Какаши. Сакура сидела на коленях и упиралась руками в пол, чтобы было удобнее. Наруто сидел по-турецки внимая каждому слову Хатаке, даже иногда наклоняясь вперед. И только Саске сидел вполоборота, будто ему неинтересно.

— Зато я могу тренировать вас! — важно изрек Хатаке. И кивнул своим словам, будто от этого они должны были стать еще весомее. Я едва удержался от скептичного восклицания. Только тихонько протянул:

— У-у-у.

Вовремя опомнился, — тяжко вздохнул я. — А если бы ты об этом хотя бы месяц назад вспомнил…

— Аа? Тренировать? — захлопала зелеными глазками Сакура.

Когда же до нее дошло, что сказал Какаши, она яростно выкрикнула:

— Чем нам поможет простая тренировка? Вы даже с шаринганом едва справились с Забузой!

Если судить по ярко выраженным эмоциям, мысленно она добавила что-то вроде: «Угробить нас хочешь, козел?»

Сакура, да ты сегодня в ударе! — хрюкнул я, а затем разразился влажным кашлем, чтобы скрыть смех.

— Сакура, а кто помог мне победить? — спросил Чучело, глядя на Саске с Наруто и косясь на меня, точно гадость какую-то замыслил.

Что он задумал? Вообще-то мы все, включая меня, — подумал я, штрихуя карикатуру на Какаши.

— Вы очень быстро взрослеете, ребята, — изобразив глаз-улыбку, проговорил Хатаке. — Особенно Наруто.

Ах вон оно что… сломал я грифель о бумагу,

"Не благодаря тебе, козлина!"

А Наруто сидел открыв рот. Хоть сейчас пиши с него картину — я приятно шокирован. Щеки зарделись, он явно был на седьмом небе от счастья. Столько всего хорошего за один раз: и поздравления, и подарок, и похвала от Какаши. Который все еще был в глазах мальчика авторитетом.

— Ты растешь быстрее всех, — торжественно добавил джонин.

Я сжал зубы и как бы невзначай прижал рукой нос, чтобы не было видно, как от злости он дергается вместе с верхней губой.

Видимо, чтобы все в команде наверняка перегрызлись за такую редкую похвалу, успокоившись, покачал головой. Какаши разочаровывал меня все больше и больше.

Сакура посмотрела на Наруто с сомнением, будто только заметила, как он изменился и подумала что-то вроде: «Он в самом деле сильнее, чем был».

Довольно поздно ты это заметила, невнимательная, бестактная и бестолковая зубрилка.

— Само собой, — продолжил Хатаке, лениво покосившись в потолок. — Это просто тренировка, пока я не поправлюсь, без меня вам с ним не справиться.

Тут Какаши был прав.

Увы. Правда, — вынужден был я согласиться. — Ты пока еще нужен, Собакин. А так бы добил, как и обещал при рекламе своей первой помощи.

— Но сенсей!.. Если Забуза может напасть в любой момент, можем ли мы отвлекаться на тренировки?

Все не унималась девчонка, раздражая Саске, который тоже был рад тому, что Какаши будет их тренировать. Только не догадывался Учиха, как и Узумаки, что джонин-сенсей не собирается давать им что-то серьезное. В этом я был уверен.

Подумав о самых бесполезных сейчас тренировках я вспомнил канонное лазанье по деревьям, но благодаря мне Наруто, и остальные это уже умели. А значит, Какаши мог предложить хождение по воде или еще что-то подобное.

— А, это… — отмахивается от нее Какаши. — Как я понял с ваших слов, Забуза сильно ранен и нескоро восстановится.

Настроение упало еще ниже из-за упоминания Виктора.

— Тренировки — это же отлично! — радостно воскликнул Наруто, решивший, что они все-таки смогут стать сильнее, а следовательно — он хотя бы на шаг приблизится к своей цели — стать Хокаге.

От Хатаке так и прет самодовольством. Ну посмотрим, как долго ты будешь таким счастливым…

— Ладно, идем на тренировку, — с важным видом выдал Чучело, и Цунами подала ему костыли.

— Ура! — радостно выкрикнул Наруто, запрыгав на месте. — Ирука! Идем!

Узнав, что Какаши не может ходить, дочка Тадзуны выудила откуда-то для Собакина костыли. Оказалось, что их сделали для Тадзуны, когда ему однажды упустили на ногу кирпич. Встав на палки, Какаши слез со ступеньки, а затем заковылял во двор.

Нагнали мы его уже на берегу. Ковылял Собакин довольно быстро, и уже ждал нас, привалившись к дереву. Стоило ступить на землю, как Хатаке сказал:

— Но перед тем как начать, я хочу поговорить с вами об источнике силы ниндзя — о чакре.

— Ээ-э, нн-у-у, я что-то такое об этом слышал, — потянул блондин, явно не понимая, к чему это Какаши говорил. Мальчика раздирали сомнения на тему того, может ли он показать, что знает или он этим как-то выдаст меня. Так что он вопросительно посмотрел на меня, ожидая подсказки. Я подтверждающе кивнул, но было уже поздно.

— Ты уже ниндзя и даже этого не знаешь?! Тебя в Академии чему учили?! — обвинительно выставив палец, заорала розововолосая.

— Да, я помню, Ирука это рассказывал… — сказал Наруто, но его, естественно, никто не услышал.

— Ладно, — тяжело вздыхая, продолжает Собакин, изображая мученика. — Ну хорошо. Сакура, — приглашающим жестом Хатаке дал ей слово.

Та не разочаровала сенсея:

— Слушай, Наруто, объясняю на пальцах, — надувшись от важности, вещала розововолосая. — Попытайся, тугодум, хоть как-нибудь запомнить! — взяла в руку хворостину и начала елозить ею по песку изображая каких-то чудовищ с костром в пузе. — Если говорить просто — это энергия, которую шиноби используют для выполнения дзютсу. Эта энергия состоит из двух частей.

И художник из Сакуры был такой же паршивый, как и шиноби.

— Энергия тела, которая питает все твои клетки, и энергия духа, которая усиливаются с помощью тренировок и медитаций. Эти энергии и есть чакра — для выразительности подняв указательный палец вверх, наставительно сказала Сакура и продолжила нести ахинею. — Собирая чакру и выпуская ее наружу, мы и выполняем дзютсу. Это делается с помощью особого набора жестов.

— Совершенно верно, у Ируки были хорошие ученицы, — похвалил ее Чучело, отчего девочка расплылась в широченной улыбке и стала похожа на розовую жабу.

Под конец этого представления меня едва не трясло от сдерживаемого бешенства:

Я не позволю Какаши разделять команду и убеждать ребят, что нормально быть сильным, но глупым, — тихо закипал я, каким он хочет считать Наруто, умной, но слабой, какой он хочет видеть Сакуру. Я не позволю Хатаке подарить ей замечательное оправдание для своей слабости! Чтобы она ничего не делая, благополучно закрывала глаза на окружающий мир до тех пор, пока ее не прихлопнут, как мошку! Ей придется посмотреть правде в глаза. Она никчемная куноичи и обуза для команды. Ей придется стать сильнее! А Наруто — не тупой, но сильный. Он нормальный сообразительный мальчишка, из которого все старательно делают дебила. Игнорируют, считают идиотом, ничего не объясняют (мол, все равно не поймешь), постоянно смеются над ним и его ошибками… Назови человека 100 раз свиньей и он захрюкает, сжал кулаки. Не позволю!

— Молодец, Сакура. Садись, два! — не выдержал я, вынося свою оценку.

Удивленно вытаращившись на меня, Сакура ущипнула себя за руку.

— Сакура, если ты такая умная, то почему ты используешь объяснение первых курсов? — язвлю. — Вам что, по шесть — семь лет?

— Эм… Но… — дослушивать Харуно я не стал.

Саске хмыкнул, его эта ситуация забавляла.

Повернувшись к Узумаки, я сказал:

— Наруто, объясни ей, что такое чакра и где она не права.

Саске поперхнулся очередным хмыком, Сакура чуть не рассталась с нижней челюстью, некрасиво открыв рот.

— Ну-у. Сакура-чан, — осторожно, даже робко, начал блондин, — ты сказала, что если говорить просто, то чакра — это энергия, которую шиноби используют выполняя дзютсу. Но шиноби используют чакру для всего, а не только для дзютсу.

Посмотрев, как неуютно Наруто чувствовал себя, поправляя Харуно, я решил вмешаться для ускорения процесса:

— Именно. Разве ты, Сакура, по деревьям ходила, выполняя какое-то дзютсу? Или ты просто чакрой пользовалась? — и уже обращаясь к блондину. — Наруто, смелее.

Сакура удивленно хлопала глазами, Какаши стоял, явно открыв рот, уж очень длинное лицо у него стало. Саске глядел на Узумаки так, будто того только что назначили на должность Хокаге.

— Насчет того, что чакра — это энергия, состоящая из двух частей… — тем временем уже увереннее продолжил блондин. — Это не совсем верно.

— Это неверно в корне! * — добавил я положив руку на плечо мальчика. Какаши скривился при упоминании корней, но промолчал.

*(Будем считать, что такое выражение присутствует в речи шиноби).

— Кроме обычной, нейтральной чакры, которая состоит из смешения инь и ян составляющих, есть и другие ее виды. Например, есть еще медицинская, она же ян-чакра, — рассказывал Узумаки так, будто специально заучивал, — ее используют ирьенины. Есть инь чакра — она же духовная, которую используют для гендзютсу. Есть элементальная чакра, вроде чакры воды, огня или ветра и другие ее элементальные разновидности, вот… — призадумавшись, поскреб в затылке забавно хмурясь, а затем продолжил. — Насчет того, что чакра состоит из энергии тела, которая питает все клетки, и энергии духа, которая усиливаются с помощью тренировок и медитаций. Здесь перепутаны эммм… — замялся Узумаки, явно пытаясь что-то вспомнить.

— Причина и следствие, — подсказал я мальчику.

— А, да, точно! Перепутаны причина и следствие! — радостно спохватился блондин. — Перепутаны причина и следствие, вот! Клетки твоего тела вырабатывают ян-чакру. А твой дух определяет мощь твоей инь-чакры. Разум же в одинаковой степени влияет на обе чакры!

Сакура в прострации, Саске — тоже. Какаши возмущен и удивлен. Гуд.

— Так, ну и вроде последнее, — обращаясь к розововолосой, продолжил Наруто, — Сакура-чан, ты говорила, что собирая чакру и выпуская ее наружу, мы и выполняем дзютсу? Таким образом, мы можем не только создавать дзютсу, но и усиливать удар чакрой, пропускать ее через оружие. Также неверно, что выпускать чакру или создавать дзютсу обязательно нужно с помощью особого набора жестов. И это не обязательно, даттебайо! — радостно закончил Узумаки сияя как лампочка своей знаменитой улыбкой.

Самодовольство с Сакуры ветром сдуло еще в начале лекции. Вид она имела подавленно-пришибленный и чуть ли не до синяков защипала себе руку. Саске тоже был удивлен, он тихонько сказал: «Кай». Вот она, профессиональная деформация личности, чуть что не так, сразу «Кай» и за кунай.

— Не может быть, — замотав головой, упрямо сказала она. — Этого не может быть. Этого не может быть, — как заведенная, снова повторила Харуно. — Наруто-бака не может быть прав… Ирука-сенсей, вы же сами нам так говорили в Академии! — наконец нашла она крайнего.

— Сакура, я вам это говорил давно, еще до того, как вы научились нормально использовать чакру. — отмахнулся, присаживаясь на пенек. — Это было простое, доступное объяснение, которое без проблем понимали дети. Но время прошло, вы повзрослели, научились чувствовать чакру, научились разным приемам работы с ней. Сакура-чан, — проникновенно сказал розововолосой, — скажи мне, что помешало тебе спросить у кого-нибудь или прочитать в библиотеке нормальное, а не упрощенно-детское определение того, что такое чакра? Или хотя бы просто подумать над тем, что ты говорила?

— Хм… — покосился Какаши на девочку и вдруг сказал. — Нуу… Как Сакура и говорила. Выпустить чакру означает собрать энергию тела и духа, затем смешать их внутри себя. В зависимости от того, какое дзютсу вы используете, тип и количество чакры будут разными.

А фломастеры на вкус и цвет все разные, — захихикал я. — Не, ну кто бы мог подумать, а?

— Вы пока используете чакру неэффективно, — странновато перевел тему Собакин, покосившись на меня. — Даже если вы сумеете собрать большое количество чакры… Если вы не сумеете ею управлять, ваше дзютсу будет ослаблено или не сработает. А разбрасываясь попусту энергией, вы протянете в бою недолго. Вот такие дела. — Мудро изрек Чучело.

Да не может быть! А то мы вчера не видели, как долго ты протянул! Делайте как я говорю, а не как я делаю?

— Ирука-сан, я сказал что-то смешное? — злобно прищурившись, спросил Хатаке.

— Нет-нет, что вы, — улыбаясь, как Сай, — я просто вспомнил смешной анекдот.

— Да неужели?! — не поверил мне Собакин.

Пауза затягивалась и тут голос подал Наруто, которому надоела вся эта бессмысленная, с его точки зрения, говорильня.

— И что нам делать?

— Научиться управлять чакрой. Но это будет очень сложная тренировка. — низким, угрожающим голосом проговорил Хатаке.

Мда, театр одного актера… — опять я своим хихиканьем испортил Какаши представление.

— И что мы будем делать? — наконец разродилась вышедшая из ступора Сакура.

— Ходить по воде! — торжественно выдал Какаши.

Мда, угадал.

Костыль-табло, — переиначил я «Рука-лицо», поглядев на место тренировки предложенное Чучелом. Для тренировки он выбрал не тихую отмель, а обрыв с глубоким дном. Здесь будто прошелся земснаряд: мелко, а затем глубокая яма явно с чем-нибудь опасным на дне. Чуть дальше было не так уж глубоко, но куча крупных булыжников слегка обкатанных сильными течениями и с мотающимися кусками водорослей, листьями и прочим мусором доверия не внушали.

А Собакин-то у нас — массовик-затейник! — сжав зубы, наблюдал я, как Чучело встал костылями на воду и бодро потопал по волнам. — Если он начнет тонуть, я спасать его не полезу. Где у меня моток веревки со стальной кошкой запечатан?

— Ребята, ваша задача — научиться бегать по воде. Разбегитесь, вам так будет проще. Старайтесь зайти как можно дальше.

Ешкин кот, да он это всерьез! — справившись с удивлением, я смерил Чучело презрительным взглядом, сделав вид, что смотрю на неспокойную воду под его ногами. — Пусть топится, детям его вытаскивать не позволю, а брошу веревку с кошкой на конце и скажу, что не смог найти… Желательно кошкой в голову, — усмехнулся. — Headshot! Стресс, рецидив амнезии! Да что угодно, что мне помешало спасти Какаши от нелепой смерти! И не стать ее причиной.

— Хай (Да), — хором выдали Наруто и Сакура, а Саске выдал свое фирменное хмыканье.

Вот только Узумаки бросил на меня вопросительный взгляд, явно спрашивая разрешения. Наши тренировки с хождением по воде были секретом, и он явно не знал, что делать.

— Стоять, — не повышая голоса, скомандовал я детям, сложив руки на груди.

Наруто послушался и облегченно выдохнул, Саске замер в раздумьях и сомнениях, а Сакура, злобно взглянув на меня, ускорила шаг и поперлась прямо в воду. И уже через мгновение смотрела на меня снизу вверх, провалившись почти по грудь в илистое дно.

Тяжело вздохнув, я только покачал головой и протянул розовой руку. Та с фырканьем отвернулась и сама выбралась на берег, но опустив глаза, с ужасом глядя на мокрое, запачканное тиной и илом платье, взвизгнула. Шмотки испачкала — это ужас! Сама чуть не погибла по своей же тупости — не, не заметила! Впрочем, я преувеличивал. Даже она не утонула бы в обычном илистом омуте. Наверное.

— Иди вытрись и переоденься в сухое. Дом рядом, мы тебя ждем. И быстро! — скомандовал я, чтоб вывести ее из ступора. Быстро-быстро похлопав глазками, Харуно всхлипнула и помчалась к дому Тадзуны. Какаши тем временем выбрался на берег и требовательно посмотрел на меня:

— Почему вы остановили мою команду?! — гневно сверкая взглядом, выдал мне этот клоун с костылями.

— Потому что начинать надо с простого, Хатаке-сан, — сдерживая раздражение, принялся я объяснять очевидные для меня вещи. — Это основы любого обучения. От простого — к сложному. Тут, не очень далеко от дома Тадзуны, есть отличное место с множеством крупных валунов, с которых удобно будет вставать на воду. Вот там пусть и тренируются! А не здесь, где сильное течение.

— Когда нападут нукенины, у генинов не будет возможности выбирать. Им придется ходить и бегать по любой водной поверхности! — возразил Хатаке.

— Хатаке-сан, вы тут нукенина где-нибудь видите? Хотя бы одного, вот прямо здесь и сейчас? Я — нет. Вот пусть сначала ребята научатся ходить по спокойной воде, а потом уже — по бурной! Кроме того, погода сейчас сырая, как-никак — осень на дворе. Я не хочу, чтобы дети промокли и заболели.

Повернувшись к мальчишкам, сказал:

— Наруто, Саске идите за мной. Здесь вы будете тренироваться долго и без толку.

И зашагал к дому Тадзуны. Ребята — за мной. А Какаши не сразу заковылял за нами, какое-то время он расстроено-обалдело смотрел, как я увожу его «солдат». Сосредоточившись на Хатаке, я четко уловил злость и недоумение. Он явно не понимал, почему ребята слушали меня, а не его, а потом еще и ушли, стоило только сказать, что я их обучу лучше.

У дома я встретил выходившую девочку и привлек ее внимание, помахав рукой.

— Сакура-чан, не туда, идем.

Харуно постояла секунд десять, недоуменно глядя то на нас, то на ковыляющего следом Какаши, после чего что-то решилась и с криком:

— Са-а-аске-ку-у-ун, подожди меня! — попыталась повиснуть на Учихе. Тот ловко увернулся.

Минут через пятнадцать мы пришли на каменистый пляж.

Широкая полоса обкатанных морем булыжников образовывала неглубокие заводи со спокойной прозрачной водой, а всего в двух шагах бесновалось серое море, сливаясь с небом.

Когда мы пришли, я начал терпеливо и подробно объяснять, что сначала надо встать на камень, потом сосредоточить в ступнях чакру и осторожно перенести ногу на воду, постепенно перенося на нее вес тела… Объяснил все, уточнил, где могло быть непонятно. Напомнил о паре деталей. А Наруто я шепнул, что надеюсь, что у него все получится… Через несколько минут.

В общем, ребята все увереннее стояли на воде. Наруто явно ориентировался на Учиху и делал все чуть лучше, чем он. Саске это страшно бесило. У Сакуры действительно все быстро получалось, но никаких мгновенных успехов не было.

Увидев мой пристальный взгляд, она обиженно фыркнула и отвернулась.

А я только мысленно восхитился такой простой и гениальной уловке шиноби, упоминание о которой я нашел в учительских заметках Ируке. Заметку на память, в которой было сказано, о чем можно и нужно говорить детям, а о чем нельзя.

Если кратко, то в Листе придумали теорию чакры, с помощью которой дети могли научиться ею пользоваться, но которая при этом имела отрицательную ценность для понимания сути чакры и работы с ней.

Захотел бы ученик Академии уйти из программы — и никто бы не имел право требовать от него, гражданского, неразглашения того, что он там выучил. Да и не проконтролировать это было бы.

Ну, а так — пожалуйста, дорогой ты наш дезертир, можешь впаривать ахинею, которую ты в Академии выучил, кому угодно. Хоть врагам, хоть временным союзникам. Или обывателям, заставляя их с восхищенным непониманием смотреть на простые, в общем-то, вещи. Для шиноби Конохи все просто. Чем меньше о чакре знают окружающие, тем им лучше. Все органично вписывается в курс на сохранение монополии на знания и оболванивание масс.

Сакура еще раз обиженно фыркнула, судя по эмоциям — надеялась меня пристыдить. Дура.

Ей себя надо стыдиться. Чакра — это то, без чего нет шиноби. Она стала генином, а значит, получила доступ к новым знаниям в библиотеке шиноби и за все время даже не потрудилась изучить что-то новое! Лентяйка не дала себе труд разобраться с тем, что может сделать ее сильнее. И при этом эта безмозглая еще и обижается после того, как я раскритиковал ее определение из учебников для первых курсов Академии.

Интересно, а я не должен обижаться на нее за то, что она думает, будто я ничему не учил Наруто за все то время, что он у меня живет?

В какой-то момент у ребят стало получаться, и тут Какаши стал пристукивать костылем по камням, мешая детворе сосредоточиться. Сакура и Саске намочили ноги, а Наруто, наоборот, забылся и чуть не зашагал по воде уверенно. Но быстро опомнился и стал делать вид, что у него все случайно получилось. Саске даже зарычал от такой вселенской несправедливости. В его эмоциях преобладала обида и разочарование. В ком? Похоже, что в себе.

Когда все трое уверенно встали на воду, Какаши, в эмоциях которого не было заметно радости от прогресса студентов, в очередной раз вылез с дурной инициативой.

— Ну, а теперь, когда вы можете стоять на воде, попытайтесь пробежать как можно дальше не вставая на камни, пока у вас не кончится чакра!

Собакин, ты дурак или просто прикалываешься?

— Стоять! — вмешался снова. — Пока только ходите по воде. Бегать — будете позже.

— Вы добьетесь максимального эффекта, если будете тренироваться, пока не опустошите свой резерв! — упорствовал Какаши в своей ереси. Жаль, нельзя его на костер.

— Ребята, если чувствуете усталость — немедленно выходите на берег, — отдал я противоположную по смыслу команду.

Повернувшись к Собакину, я холодно поинтересовался у этого придурка:

— Какаши-сан, вы потом будете детей от чакроистощения лечить? И от повреждений системы циркуляции чакры, которое оно может вызвать?

Тот сделал вид, будто я его удивил:

— Нет, не я. Вы же у нас вроде ирьенин, Ирука-сан? — закосил под дурачка джонин-сенсей седьмой команды.

Я подавил рвущуюся наружу злобу.

— Как я уже сказал, Какаши-сан, я пока еще не медик. И с этим помочь детям не смогу. Прежде чем рассчитывать на мои навыки, вы должны были узнать, что я могу, а что нет.

Ребята, заслушавшись спором сенсеев, подтянулись на ближайшие валуны, изображая усталость.

— К тому же, как я уже говорил, сейчас не лето и сушить одежду в этой сырости непросто. Незачем простужать генинов. Им, может, скоро драться придется. …Вместо вас, Хатаке-сан. — Собакин злобно уставился на меня, подумав что-то вроде: "Ты на что намекаешь?"

Я, конечно же, прояснил.

— Впрочем, уже не в первый раз. Когда напали нукенины Дождя, вас тоже до самого конца не было.

Он дернулся, как от пощечины, я даже отшатнулся — такой чистой ненавистью хлестнуло от Какаши. Сорвавшись с места, джонин то ли злобно рыкнул, то ли хрюкнул и уковылял прочь. Я устало выдохнул и повернулся к ребятне.

— Как отдохнете — продолжите тренировку, симулянты.

Генины, смущенно покраснев и виновато пряча глаза, пошлепали по воде обратно.

Глядя на их тренировку, я задумался. Стало так противно, что не помогло даже осознание того, что дети доверяли мне, а не Какаши.

С тренировкой все хорошо, у ребят все замечательно получается. Наруто и Сакура ходят по воде, не отвлекаясь на концентрацию, а Саске тоже близок к этому.

Через пару минут я понял, что дети сами справляются и моя помощь им не нужна.

— Отлично, — похвалил всех, поднявшись. — Еще минут десять — двадцать и можете заканчивать. Если пойдет дождь — сразу идите в дом.

— Ирука, а ты куда? — вскочив на камень, спросил Наруто.

— Пройдусь дальше по пляжу, — махнул рукой в сторону. — Я скоро вернусь.

Оставив детвору, я пошел по берегу. Казалось, эта пасмурная погода была не только вокруг, но и внутри. Ветер перемешивал спутанные клочки серой ваты облаков, окончательно стерев границу между небом и беспокойным морем, с минуты на минуту должен был начаться дождь, но я не спешил обратно. Мне хотелось побыть одному.

Сидя на жухлой траве, вместе с мхом образовавшей ковер, я бездумно бросал в воду подобранные по дороге на пригорок камешки. На песчаном пляже был каменисто-песчаный пригорок, с которого открывался отличный вид на море. В другое время быть может я бы его нарисовал, но сейчас пейзаж меня мало волновал.

Я — идиот. Полный, законченный идиот, костерил я себя. Ну с чего я взял, что я единственный попаданец? Швырнул камешек так сильно, что услышал, как он ударился о каменистое дно. А теперь мой земляк, возможно, единственный в этом мире — погиб. И погиб он — из-за моей тупости. Это я его ранил. Из-за меня он умрет на руках у Хаку, который и за канонного Забузу готов был расстаться с жизнью, что уже говорить о попаданце, который…

Мои размышления прервал глухой перестук. Не поняв, что за звук, я обернулся и заметил Какаши, опирающегося костылями на дно. Стоял-то он на воде, а костылями опирался на камни. Видимо — с чакрой были проблемы. Ну да, детей нет, форсить и напрягаться больше не нужно. Неуклюже взобравшись на пригорок, Какаши дождался пока я встану и начал говорить:

— Ирука-сан, мне казалось, что вы меня поняли, когда я объяснял вам, что команда номер семь — это моя команда, и я буду учить ее так, как посчитаю нужным! — проецируя КИ, рыкнул Какаши. Получилось довольно жалко. Видимо, потому, что КИ отражало еще и состояние чакры своего создателя. В это КИ было вложено так мало чакры, что оно не шло ни в какое сравнение с тем КИ, которое проецировал Забуза. Да и рычать у Хатаке получалось плохо.

Мда, не лев. Скорее — дворняга, — уныло вздохнул. Выслушивать Какаши у меня не было никакого желания. И без него поганно.

— Какаши-сан, — скучным голосом протянул я, позабыв что рядом нет ни детей, ни Тадзуны, — вам рано использовать чакру, подождите хотя бы до за…

Какаши перебил:

— Ты всего лишь жалкий ассистент, — тихо, с угрозой процедил Хатаке, — калека, которого прикрепили к моей команде из жалости! Даже Третий не смог внятно объяснить, зачем ты тут вообще нужен! Ты бесполезен так же, как и твой вымерший клан и его мокрое наследие.

Калека, который вчера спас твою жизнь, — зло поморщился, — псина неблагодарная! А за бесполезный клан ты мне еще ответишь, — снова надев маску безразличия. — Потом.

К сожалению, моя гримаса не осталась незамеченной. Мне даже не нужно было быть эмпатом, чтобы понять, как обрадовался Какаши поняв, что сумел задеть меня. Его злобная радость была отвратительна.

— Ты ничего не смыслишь в обучении команды, — приосанился Хатаке, — и ничего не имеешь права делать без моего разрешения! Я здесь командир, я решаю, чему и когда их учить!

Вот заладил, — зло и брезгливо скривился, как шарманка сломанная…

Собакин тем временем не успокаивался, и продолжал бубнить и злорадствовать. Судя по эмоциям, он торжествовал.

— Ты не соблюдаешь дисциплину, нарушаешь приказы, ты — мусор! Я прямо здесь могу и от тебя избавиться! Имею на это право! А вернемся в Коноху — сам будешь отвечать перед Хокаге!

Это если мы вернемся, идиот, — сунул руки в карманы, чтобы не было видно, как они дрожат от желания начистить одну одноглазую рожу.

Моя черная депрессия ударными темпами переплавлялась в еще более черную злобу.

Еще немного — и я сорвусь.

Уже собравшись уйти, я услышал оклик:

— Нечего сказать?! Мне снова набить тебе харю, рыбомордый?! Так я это сделаю! — Какаши так разошелся, что даже Ки усилилось и нарушило мою плотину самоконтроля. Снеся ее к чертям!

Меня охватило бешенство. Резко развернувшись, я медленно подошел к Хатаке, едва сдерживая колотящий меня гнев, прошипел сквозь широкую ухмылку, подергивая глазом:

— Какаши-сан, вам давно пора вернуться из прекрасного мира иллюзий в реальный, — меня словно переклинило, будто я на секунду стал Умино Ирукой. Наверное, только поэтому из голоса пропал даже намек на злобу, а глаз перестал дергаться.

Спокойным и дружелюбным, даже елейным, голосом я сказал:

— Вот посмотрите, я стою на своих ногах, — показал руками, Чучело недоуменно захлопал глазиком, проследив за жестом, — а вы стоите на костылях. У меня к вам вопрос, Какаши-сан. Чтобы вы перестали думать задницей, достаточно ли мне будет засунуть их широким концом вам в задний проход или нужно будет сделать что-то еще?

Судя по расширившемуся глазу Какаши, он пребывал в глубоком изумлении, и кажется, даже начал что-то понимать. В его эмоциях появилось опасение.

— Ну что же вы молчите, Какаши-сан? Вы же хотели мне что-то сказать? — издевательски требую ответа у Хатаке.

Порыв свежего соленого ветра только добавил мне эйфории.

— Ты не посмеешь, — сообразил Собакин, что чакры у него меньше, чем сейчас у меня, да и состояние у ассистента не такое паршивое, как у него самого — ты…

Закончить фразу он не успел, некрасиво грохнувшись вместе с костылями. Эталонный прямой, без замаха, удар, с дистанции неотразимой атаки, когда расстояние слишком короткое, чтобы противник успел среагировать и защититься. Монтаро был бы доволен.

Хм, а я бы не сказал, что моя «подача» была такой сильной, — скептично осмотрел свой кулак. Может, я силы не рассчитал?

Да вроде нет, даже под маской видно, что нос не сломан и даже не деформирован, а чуть потемневшая из-за крови тряпка — это такая ерунда…

Не повышая голоса, участливо спрашиваю у такого неуклюжего инвалида:

— Ну что же вы так неосторожно-то?

Не ответил, — цыкнул я разочаровано. – Грубиян!

— Ой-ой-ой, — укоризненно покачал я головой, — какой вы неуклюжий, Какаши-сан… Простите, так чего я не посмею, Какаши-сан, не напомните? Нет?

— Кха, кх… Ты посмел?! — а сколько удивления-то в голосе да в эмоциях…

Но не успокоился Собакин.

— Кхм. Ты… Слабак, только и можешь, что нападать на раненых товарищей! У тебя нет чести! — выдавил он, шумно хватая ртом воздух. Кровотечение из носа и падение с костылями не прошли для него незаметно.

— Что-то я не припомню, — невесело усмехнулся, — чтобы моя потеря памяти и навыков помешала вам меня избить, Какаши-сан.

— Иди поплачься… — попробовал то ли съязвить, то ли отвлечь мое внимание Какаши, одновременно с этим попытался сбить меня костылем. Я просто наступил на него ногой, усилив удар чакрой. Костыль зарылся в песок, порвав мох, а пальцы Хатаке, державшие деревяшку, на полной скорости стукнулись о выступавший из земли, твердый даже на вид корень растущей неподалеку сосны. Мда, не везет Собакину с корнями.

Он зашипел от боли так и не сказал, кому именно я должен был идти жаловаться.

— Не стоит, Какаши, — сказал я, глядя на его попытки незаметно поудобнее перехватить второй костыль. - А то вы сейчас домой поползете на одном костыле или вообще на карачках. Второй костыль, как и было сказано, будет торчать из вашей надменной задницы.

— На что ты надеешься? — злобно сверля меня взглядом, процедил наш незадачливый командир. Он отбросил костыль и попытался встать. — Ты атаковал сокомандника, больше того — командира на миссии, ты мусор…

С рычанием и резким выплеском чакры Какаши попытался то ли встать, то ли броситься на меня прямо из лежачего положения, но лишь со всей дури ударил своим лицом мой кулак, после чего беззаботно откинулся на ковер из мха, видимо, чтобы насладиться прекрасным осенним небом с угрюмыми серыми тучами. Да, так я и скажу, если что.

Похоже, что пылавшие в нем эмоции, из которых главными были ярость и унижение, совсем застили джонину глаза, если он всерьез думал достать меня из такого положения. Учитывая то, что из нас двоих именно у него состояние было хуже, потому что Хатаке едва не загнулся от чакроистощения, плюс проблемы с СЦЧ и шаринган… В общем, больной переоценил свое здоровье и свои силы, и на данный момент я был сильнее Какаши и равен ему по скорости реакции. М-да, он, похоже, ничем не думал… даже задницей.

Но и после второго раунда Какаши не унимался. Теперь он потянулся к повязке.

— Сдохнуть хочешь? — поинтересовался я у Какаши. Он замер, а я пояснил:

— Я тебя второй раз от чакроистощения спасать не буду.

Впрочем, давать ему возможность поймать себя в гендзютсу я все равно не собирался. Снимет повязку — и будет рассматривать мох.

Он медленно убрал руку от повязки с протектором.

Возвышаясь над джонином, я посмотрел ему в глаз и вкрадчиво, глухо заговорил:

— А теперь слушай сюда, тупая псина. Мы — не в Стране Огня. Мы — в Стране Волн. Против нас — один из богатейших людей на планете. Кругом могут быть нукенины и наемники Гато. Возможно, что уже завтра нам придется сражаться против слаженной команды ниндзя-отступников. Сначала они убьют одного до сих пор не вернувшего себе навыков специального джонина, затем тебя, вырезав перед этим твой шаринган… Ах, извини, оговорился, он же не твой, он твоего товарища по команде, которого ты угробил своими действиями… Человек-беда.

От напоминания об Обито и одного из своих не самых лестных прозвищ Какаши дернулся, как от удара.

Человек-беда. Именно так Какаши называли в сплетнях. Что не удивительно, учитывая то, сколько народа рядом с ним погибло. Включая его сокомандников, учителя и напарников в АНБУ. Морио однажды назвал эту кличку… Зря я тогда не обратил на нее внимания. «Нет, ну надо же… Шаринган Какаши… Человек-беда. Сочувствую тебе».

— Обито был героем! — подал голос Собакин. Не обращая на него внимания, я продолжил.

— А может, все будет даже интереснее, и тебя возьмут в плен и будут долго пытать, пока не выдавят из тебя по капле все, что ты знаешь, и пока ты не предашь всех, кого ты знаешь и всех, кто тебе доверял. Жаль, что я этого уже не увижу. А когда мы оба перестанем быть помехой, начнется самое интересное. Перед нункенинами останутся только напуганные дети. А знаешь, что с ними будет, если тебя и меня не станет? Что станет с кучкой детишек, которых намеренно ничему не учили?

Судя по эмоциям Какаши, он все отлично знал. Страх, сомнение, чувство вины, отвращение и поднимающаяся паника. Впрочем, я все же добавил ясности и в этот вопрос.

— Изнасиловав девчонку, они наверняка убьют ее. Просто потому, что она никому не нужна. А вот Саске и Наруто продадут, как скот, другой Великой деревне. Последний Учиха и Узумаки — джинчурики наверняка стоят немало. А знаешь, почему это произойдет? Да потому что ты, мразь, наплевал на свои обязанности! Ты должен был отправить за подкреплением сразу, как стало ясно, против кого нам придется сражаться. Сколько ты продержишься в таком состоянии против пары даже не джонинов, а чуунинов? Да нисколько! Хорошо хоть, что тогда наконец-то человек-беда сдохнет сам, вместо того, чтобы приносить горе всем, кому не посчастливилось оказаться рядом!

Все так же валявшийся на земле Какаши после реплики об Обито замолчал и во время моего монолога голоса не подавал, только зубами скрипел на особо болезненных для него репликах. А потом вроде даже задумался. Ну что же, лучше поздно, чем никогда.

— Ты — дерьмовый командир, Хатаке Какаши, и своими идиотскими решениями ТЫ подставил всех нас под удар. Я не знаю, кто и по какому знакомству сделал тебя даже не джонином, а чуунином, но право вести за собой людей и командовать ты точно не заслуживаешь. Но, впрочем, в утешение могу сказать, что как учитель — ты еще хуже. Команду генинов тебе дали не для того, чтобы ты отдыхал, получал жалованье наставника и процент с миссий! Которые, между прочим, выполняют двое сирот и слабая девочка, а для того, чтобы ты их учил! А ты, дерьмо собачье, сам не учил и мне не давал. Хокаге, говоришь, расскажешь?! Да расскажи! Только тогда Данзо, Старейшины и Совет Деревни тебя с потрохами сожрут за то, что ты не обучал и чуть не угробил самую ценную команду Листа! Хочешь повторить судьбу своего папаши? Сдохнуть затравленным и всеми презираемым? Ну значит — повторишь! И заступничество Третьего не спасет! Это если оно вообще будет… Кста-а-ати… — прошипел я, оскалившись. — Не обучая свою команду, ты не только нарушил все писанные и неписанные правила Конохи, мира шиноби, законами которого ты так любишь прикрываться, ты предал своих генинов. Как ты там говорил? Те, кто нарушают правила шиноби — мусор, а те, кто предают своих товарищей — хуже мусора? Тогда скажи мне, Какаши-который-хуже мусора, кто же, — осекся, — нет, ЧТО же ты тогда?!

Собакин скрипел зубами и исходил злобой, но почему-то молчал и сдерживался. Видимо, стеснялся. Правда, в его эмоциях почему-то был, в основном, страх, который неожиданно перекрыл даже его злость… Буду считать, что моя эмпатия засбоила. Он наверняка злонамеренно хочет меня позлить тотальным игнором. Не люблю, когда мне не отвечают. Может, пнуть его? Для поддержания разговора?

Пока я размышлял над почти Гамлетовским вопросом — бить или не бить, бешенство уже отпустило, и тут я заметил эмоции, которые принадлежали явно не Хатаке.

Загрузка...