Раздвоение соседки

Глава 34. Мила наносит удар

Я проснулась с улыбкой на лице. Сладко потянулась, вспоминая вчерашний вечер, села на кровати... и снова упала на подушку. Как не хочется вставать, собираться на работу. Я бы с удовольствием еще понежилась и поленилась.

А еще лучше – вообще бы не просыпалась. Всю ночь мне снились яркие, очень чувственные и не очень приличные сны. С участием моего соседа, естественно.

Хотя зачем мне сны, если реальность восхитительна! Мое первое свидание с Гошей было очень волнительным, особенно поначалу. Я то и дело впадала в ступор, но зато все время улыбалась. К счастью, к концу меня отпустило. В конце было весело. А в самом конце – просто изумительно.

Страстный поцелуй, начавшийся в подъезде и закончившийся на полу моей прихожей – это самое восхитительное, что случалось со мной за последнее время. А, может, даже за все время моей не очень долгой жизни...

Гоша жадно целовал меня, он был то нежным, то страстным, то дурашливым, то серьезным, то напористым, то деликатным. Я парила в сиреневых облаках среди порхающих бабочек – тех самых, что поселились в моем животе с тех пор, как я впервые увидела Гошу.

Вчера произошел взрыв – мои чувства, тщательно скрываемые так долго, наконец вырвались наружу. Тайное стало явным. Гоша не мог не ощутить мою влюбленность... А я не могла не понять, что он разделяет мои чувства. Он так смотрел на меня, так трепетно ко мне прикасался...

Я закрыла глаза и снова ощутила то пламя, что зажигали на моей коже кончики его пальцев.

Так. Пора вставать. Мне надо на работу. Но так не хочется...

Вчера наш страстный порыв был прерван звуком остановившегося лифта. Даже странно, что я его услышала. Видимо, я как раз на секунду вынырнула из пучины страсти.

Я замерла. Интересно, кто это? Кроме нас с Гошей, на этаже живет только не в меру любопытный сосед, похожий на маньяка. Мне бы не хотелось, чтобы он заглянул и увидел нас на полу.

Решив подняться и закрыть дверь, я запуталась в своем длинном платье и снова рухнула на Гошу, угодив коленкой ему в живот. Он даже не поморщился! А попытался притянуть меня к себе.

- Там кто-то ходит, - сообщила я.

Гоша мигом поднялся, помог встать мне, а потом захлопнул дверь, предварительно выглянув в подъезд и подняв свой пиджак, до сих пор валявшийся там.

Пару минут мы смущенно смотрели друг на друга… Да-да! Гоша тоже был смущен, не только я. Кажется, он не знал, что делать – снова наброситься на меня, прекратить это безобразие или сделать небольшой перерыв.

- Хочешь чаю? – наконец спросила я.

Он согласился, хотя я знаю, что он терпеть не может мою зеленую жижу. Зато распитие терпкого напитка помогает снять неловкость. Руки заняты, губы тоже… Да и поговорить можно – на нейтральные темы.

В нашем милом, хотя уже, наверное, не дружеском чаепитии был неприятный для меня момент – в нашем разговоре неведомым образом возник призрак Анфисы. Я вообще не поняла, с чего мы о ней заговорили. И кто первый начал.

Наверное, Гоша. Потому что я точно не вспоминала о своей несуществующей стервозной сестренке. Увидев, что я морщусь при упоминании ее имени, Гоша быстро свернул разговор. Но успел намекнуть, что между ними возникло некоторое недопонимание, которое обязательно нужно разъяснить.

Я сразу сообразила, о чем он говорит. На последнем свидании, Анфиса несла всякую чушь о том, что они с Гошей созданы друг для друга. И продолжила потом, на вокзале. Он пытался объясниться, но помешала Мила. И теперь его это гложет...

Вот приедет Анфиса, увидит, что у него роман с ее сестренкой, и такое устроит...

Гоша не сказал все это прямо, но я догадалась. Я понимаю, что он боится не гнева Анфисы, а того, как это отразится на наших отношениях. Ведь мы, все-таки, родные сестры с этой самоуверенной стервочкой.

Анфиса встала между нами, хотя она сейчас находится за тридевять земель! А если быть точной – ее вообще не существует.

И все же у меня не осталось неприятного осадка от вчерашнего вечера. Потому что перед уходом Гоша снова меня поцеловал.

Я проводила его до двери, он задержался на пороге, повернулся ко мне... и его сильные, теплые ладони оказались у меня на талии. Он притянул меня к себе, я запрокинула голову и утонула в его темно-шоколадных глазах. Его руки скользнули к моим волосам, он запустил в них пальцы, и, наклонившись, осыпал меня легкими, как крылья бабочек, и нежными, как лепестки гиацинтов, поцелуями.

Так, хватит вспоминать и грезить! Начинается рабочий день! Пора брать себя в руки.

Я почти собрала волю в кулак и оторвала голову от подушки, когда раздалась трель телефонного звонка. Прямо под ухом! Я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Гоша!

- Доброе утро, - его бархатистый обволакивающий голос заставил меня снова откинуться на подушки. – Ты проснулась?

- Почти, - честно призналась я.

- Хочешь капучино? Или гляссе? Для бодрости.

- С удовольствием, - чувствую, что мой голос растекается медом.

- Капучино?

- Угадал! Разве у тебя есть молоко?

- Я сейчас спущусь в магазин.

- Да не стоит...

- Уже иду!

- Ну, ладно... И не торопись! Я еще даже зубы не почистила.

Меня мгновенно сдуло с кровати. Сейчас придет Гоша! А спросонья выгляжу как пугало.

Волосы как обычно, основательно запутались, а расчесывать их времени нет. Так что я скрутила их в свободный пучок.

А что, неплохо получилось. Сбоку свисает симпатичный завиток, легкая небрежность выглядит даже стильно. Удивительно, что такая классная прическа у меня получилось перед приходом Гоши.

Обычно так получается только тогда, когда ты совершенно никуда не собираешься, и скрутила волосы, чтобы не мешали мыть полы. А когда нужно создать изысканную небрежность, выходит полная ерунда – разоренное гнездо или взрыва на макаронной фабрике.

Это хороший знак! Наверное, сегодня будет замечательный день.

Как я ошибалась, делая такие оптимистичные предположения!

Но не будем забегать вперед. До прихода Гоши я успела не только переодеться и умыться, но даже замесить тесто для сырников и поджарить первую партию. Не только ему хочется порадовать меня с утра, я тоже хочу сделать для него что-то приятное.

Я чувствовала, что сияю, как начищенный самовар. У нас с Гошей все складывается просто замечательно! Интересно, могу ли я считать себя его девушкой?

Конечно, я не буду задавать ему таких вопросов. Это явно преждевременно. У нас вчера было первое свидание, мы первый раз поцеловались (то, что было с Анфисой, естественно, не считается). Но в глубине души я уже считаю нас парой. И никто мне не помешает так думать!

Услышав стук, я открыла дверь и увидела Гошу с двумя термокружками в руках. Тоже похож на самовар. В смысле, сияет. Почти как я. Думаю, я все же сильнее...

Легкое волнение, охватившее меня в тот момент, когда я услышала стук в дверь, улетучилось. Он не жалеет о вчерашнем. Это точно. Он выглядит очень счастливым...

Посмотрев на кружки в его руках, я почему-то озадачилась: а чем он стучал, если руки заняты? Но спросить не успела. Гоша наклонился и чмокнул меня в нос. Потом в щеку и почему-то в бровь. Наконец, его губы коснулись моих губ...

Я слегка прикусила его нижнюю губу. Не знаю, почему, но мне очень-очень захотелось это сделать. В ответ он тоже немного меня покусал.

- Сырники! – вспомнила я и помчалась на кухню.

- Ого! – удивленно присвистнул Гоша. – А я думаю: чем так вкусно пахнет. А ты уже успела налепить вкуснятины!

Он поставил кружки на стол, подошел ко мне сзади, обнял...

Я перевернула сырники, повернулась к нему и, вместо того, чтобы поцеловать, снова укусила. Не сильно. Но с большим аппетитом. Так бы и съела его вместо сырников!

- А ты дикая, - произнес Гоша и мгновенно укротил меня при помощи нежных прикосновений и жарких поцелуев.

- Я просто голодная, - смогла вставить я.

И, поняв двусмысленность этой фразы, внезапно смутилась.

- Сейчас мы это исправим, - Гоша приподнял меня и усадил на стол.

А потом стянул футболку с моего плеча и провел по нему губами.

- Я говорила о сырниках, - простонала я.

- Я так и подумал, - Гоша не остановился, а я не смогла удержаться от нового стона.

- Сырники сгорят, - прошептала я.

- Я их выключил.

И когда он успел?

Я почти потеряла голову, но меня спас засвистевший чайник. Гоша оторвался от меня, чтобы его выключить, и я смогла от него ускользнуть.

Надо немного остыть. Тут слишком жарко. И все происходит слишком быстро...

Гоша, кажется, был со мной согласен. Я видела, что он с трудом, но утихомирил свое тяжелое дыхание, и очень нехотя убрал руки подальше от меня.

Страсти слегка улеглись, мы спокойно позавтракали, болтая о пустяках и наслаждаясь сырниками, которые получились отменно вкусными и необыкновенно воздушными, хотя в процессе готовки я все время отвлекалась. Вот что делает живительная сила любви!

Любви? Я еще никогда не произносила это слово по отношению к Гоше. Не то что вслух, даже про себя. Я признавала, что влюблена в него. Но любовь – это нечто большее, чем просто влюбленность.

Не будем бежать впереди паровоза, ладно? Ты уже почти придумываешь имена вашим детям, а он, возможно, еще не готов назвать тебя своей девушкой... Мы просто целовались! Мы просто завтракаем вместе. И это самый лучший завтрак, какой только возможен!

После эсэмэски Гоша сообщил, что ему надо поторопиться, его ждут на работе. А я сказала, что у меня есть время спокойно собраться.

- Я бы тебя подвез, - Гоша посмотрел на меня почти умоляюще.

Мне тоже не хотелось с ним расставаться, но за пять минут я себя в порядок не приведу. Да и потом, я хочу поехать на своей машине. Мне же потом возвращаться. Я честно высказала свои соображения.

- Я бы тебя забрал после работы, - не унимался Гоша.

- Но я не знаю, когда закончу.

- Позвонишь, и я приеду.

- И мне нужно полчаса, чтобы собраться. Ты не представляешь, какие запутанные у меня волосы!

Гоша подошел, вытащил шпильки из моего пучка и растрепал прическу.

- Ты похожа на домовенка Кузю!

Я фыркнула.

- Вот именно!

- Мне нравится. Очень.

Он растрепал мои непослушные кудри еще сильнее.

- Теперь я до вечера буду их распутывать!

- Ты вредина, - сообщил Гоша, чмокнул меня в нос и удалился.

А я осталась сидеть, продолжая улыбаться во весь рот.

На работу я приехала ближе к обеду, приняв деловой облик и изо всех сил пытаясь не так сильно сиять и улыбаться умеренно, не до самых ушей. Прошлась по офису, со всеми поздоровалась, поболтала с Егором, спросила Ольгу, почему она такая угрюмая. Она что-то буркнула мне в ответ.

И тут появилась Мила.

- Я все еще не видела все твои макеты, - заявила она. – И у меня есть к тебе очень интересный разговор.

Она зыркнула на меня так, что моя улыбка мгновенно испарилась. А от сияния остался лишь тусклый отблеск.

Не к добру все это... Мила на что-то злится. Возможно, на меня. Но за что? С макетами я справилась. Значит, это личное. Возможно, речь пойдет о том, что случилось на вокзале. О моей сестре Анфисе.

В кабинет Милы я шла как на эшафот. Медленно, оттягивая неминуемую смерть, и лихорадочно стараясь придумать пути отступления.

Трудно что-то планировать, когда не знаешь, что тебя ждет. Но я пыталась.

Макеты Мила похвалила. Скупо, нехотя, но все же.

А потом произнесла фразу, от которой у меня под ногами качнулся пол. И мне показалось, что я лечу в бездонную пропасть.

- У тебя нет сестры Анфисы. Я знаю это совершенно точно.