Размышления о теории и практике реформы в Китае

Ⅰ. Невозможность построения социализма в отдельно взятой стране

1957 г. был чрезвычайно важным в истории Китайской Народной Республики. Начиная с этого года и вплоть до окончания так называемой «культурной революции» линия нашей партии всё больше отклонялась «влево». В статье товарища Мао Цзэдуна «Обстановка летом 1957 г.», опубликованной в июле того же года, говорилось: «Подобная дискуссия имела место в Советском Союзе в 20‑х годах (дискуссия с Троцким и другими о возможности построения социализма в одной стране). У нас в стране она возникла в 50‑х годах, а именно в нынешнем году. Если в этой дискуссии мы не добьёмся полной победы, то не сможем продолжать наше движение вперёд»[1]. Он считал также, что после побед, одержанных в том году, потребуется ещё десять — пятнадцать лет, чтобы социализм можно было считать в основном построенным. Ещё десять — пятнадцать лет понадобится для того, чтобы создать необходимые условия для перехода к коммунизму. Догнать и перегнать США в экономическом отношении, в соответствии с намеченными планами, предполагалось приблизительно к 2000 г.

Очевидно, что и Сталин, и Мао Цзэдун считали возможным построение социализма в отдельной стране, однако реальные результаты были либо полностью противоположны их благим замыслам, либо народное хозяйство оказывалось почти на грани краха. Сегодня, когда международное коммунистическое движение переживает спад, жизненно важное значение имеет серьёзный и добросовестный критический анализ теоретических ошибок в концепции «построения социализма в отдельной стране», необходимый нам, чтобы глубже понять поэтапный характер процесса становления социализма, его долговременность, а также его обязательную неразрывную взаимосвязь с миром.

В стране с древней историей и культурой, которая, находясь на этапе развития традиционного аграрного общества, подвергалась давлению со стороны нарождающегося в её недрах капитализма или внешней агрессии иностранного капитала, должны были неизбежно возникать решительные настроения революционного сопротивления со стороны народных масс. При отсутствии в таких случаях твёрдого руководства со стороны политической партии марксистской ориентации, ведущее положение могут занять различного рода ошибочные идеологические течения. Классическим примером таких идеологических течений было российское народничество.

Одним из источников возникновения российского народничества явилась система крестьянских общин, долгое время существовавшая на обширных сельских просторах России. Каждая община представляла собою отдельный мир, изолированное и закрытое сообщество, члены которых слышат, как говорится, крики петухов и лай собак у соседей, но люди между собой никогда не общаются. Это была тихая, спокойная, своего рода идиллическая жизнь: люди сообща владели общинной землей, сообща трудились, поровну платили налог зерном; вели натуральное хозяйство, объединяясь по родам. Они были против разделения труда, товарного обмена, применения крупных механизмов и оборудования. Им не нравился капитализм, и они ненавидели все атрибуты капиталистической цивилизации. Это подготовило почву для того, чтобы сталинская концепция построения социализма в отдельно взятой стране имела, так сказать, свой рынок и влияние среди широких масс кадровых работников. Идеи народничества и ленинская новая экономическая политика (НЭП) были диаметрально противоположны. В такой ситуации необходимо проявлять бдительность во избежание влияния народнических идей.

Сталинская теория построения социализма в отдельной стране на деле была выдвинута в противовес ленинской концепции НЭПа. Суть ленинской концепции состояла в том, что НЭП не изменяет сущности рабочего государства, но в корне меняет способ и формы строительства социализма, потому что НЭП разрешает, чтобы социализм в период своего строительства и капитализм, пытающийся возрождаться, могли соревноваться в экономике на основании рынка для удовлетворения потребностей миллионов крестьян. НЭП означал признание понятия товара, товарообмена, рынка, соревнования между строящимся социализмом и капитализмом, звал коммунистов учиться торговать и побеждать стихию рынка с помощью чудодейственных методов свободной торговли, реформаторским способом строить социализм. Однако Сталин лично исходил из того, что «капитализм нам не нравится», что «капиталистическая система нерациональна в экономическом плане», поэтому «для развития существует только один путь», который был сформулирован в учебнике истории ВКП(б), а именно: партия должна ликвидировать кулачество точно так же, как она экспроприировала, ликвидировала капиталистов в 1918 г. Таким образом, осуществление ленинской НЭП было фактически приостановлено и в авантюрном порядке с помощью административных указов были упразднены товарные отношения и рыночный обмен.

История подтвердила полную несостоятельность попыток обособления отдельного государства от мировой экономики и культуры, его самоизоляции и замкнутости, существования в мире двух параллельных рынков, а также теории построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Эти ошибки в области познания и теории коренятся в попытках игнорировать естественные законы экономики при строительстве и развитии нового общества. В предисловии к первому изданию «Капитала» К. Маркс писал: «Всякая нация может и должна учиться у других. Правда, общество, если даже оно напало на след естественного закона своего развития,— а конечной целью моего сочинения является открытие экономического закона движения современного общества,— не может ни перескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами. Но оно может сократить и смягчить муки родов». «Моя точка зрения состоит в том, что я смотрю на развитие экономической общественной формации как на естественно-исторический процесс»[2].

Когда в партии царит высокий подъём революционных настроений, когда совершается революция, радикально меняющая лицо общества, естественный ход истории может восприниматься как скучный и прозаический, и существует соблазн совершать скачкообразное движение вперёд, осуществлять «революционные» социальные эксперименты. Глубокой проницательностью в этом отношении обладал Ф. Энгельс, соображения которого могут служить отправной точкой при разработке теории реформы экономики в социалистических странах.

В 1853 г. в письме к И. Ведемейеру он пояснял: «Мне думается, что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости всех остальных партий вынуждена будет стать у власти… В таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере ложно истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны. При этом мы потеряем головы,— надо надеяться, только в физическом смысле,— наступит реакция и, прежде чем мир будет в состоянии дать историческую (здесь и далее подчёркнуто Ф. Энгельсом) оценку подобным событиям, нас станут считать не только чудовищами, на что нам было бы наплевать, но и дураками, что уже гораздо хуже. Трудно представить себе другую перспективу. В такой отсталой стране, как Германия, в которой имеется передовая партия и которая втянута в передовую революцию вместе с такой страной, как Франция,— при первом же серьёзном конфликте, как только будет угрожать действительная опасность, наступит черёд этой передовой партии действовать, а это было бы во всяком случае преждевременным. Однако всё это не важно, и самое лучшее, что можно сделать,— это уже заранее подготовить в нашей партийной литературе историческое оправдание нашей партии на тот случай, если это действительно произойдёт»[3].