Развод. Крепость из стекла

Глава 7

Я проснулась на рассвете с твёрдым решением: хватит прятаться и обороняться.

Пора переходить в наступление!

И начать нужно с того, что я должна была сделать сразу – обратиться к отцу. Но страх быть обвинённой в глупости и недальновидности, выраженные в грубой, прямолинейной форме, сдерживал. Тем более, что папа был бы полностью прав.

Но всё происходящее прямым образом касалось дочери, потому я, внутренне холодея от предстоящей выволочки, взяла телефон.

Михаил Иванович Волков, полковник в отставке. Тридцать лет службы в различных структурах, из которых последние десять в военной контрразведке. Человек, который знает, как работает система, и у которого до сих пор есть связи в нужных местах.

Набрала его номер в половине седьмого, зная, что папа встаёт очень рано по армейской привычке. Отец не брал очень долго, я уже хотела было сбросить, как услышала родное:

– Алло?

– Пап, привет… Извини, что так рано, но мне нужна помощь. Серьёзная помощь, – на одном дыхании, скороговоркой выдала я.

– Ну, здравствуй, дочка. Слушаю, – голос отца был по обыкновению собранным. – Что случилось?

И я рассказала ему всё. Вообще всё.

Про измену Алексея, про Марию, про двенадцать миллионов долларов, про попытку признать меня недееспособной, про отравление и побег из клиники. Папа слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Понятно, – сказал он, когда я закончила. – Значит, криминальная группировка с международными связями. Отмывание денег через подставные компании. Коррупция в медицинской сфере и судебной системе.

– Папа… – я замерла, боясь отповеди.

– Не буду я тебя ругать, – устало вздохнули на том конце. – И не буду говорить, что чуял гнильцу в твоём муженьке с самого начала, что предупреждал. Оставим всё это на потом. Сейчас важно другое, твоё и моей внучки благополучие. Итак, Лена, – голос его построжел, – за вас обеих я готов поднять на ноги всех, кого знаю. А знаю я многих. ФСБ, Росфинмониторинг, Генпрокуратура, у меня есть надёжные люди в этих структурах. Сегодня же начнём работать.

– Но они могут не поверить… Пока на Гранкина у меня ничего нет.

– Поверят. У тебя есть доказательства: медицинские анализы, экспертиза дееспособности. А главное – поверят мне. Моё слово в определённых кругах до сих пор кое-что значит.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна облегчения. Впервые за все эти дни я почувствовала опору. Надёжное сильное плечо. И оно было папино.

– Пап, что мне делать дальше?

– Говоришь, эта Маша желает встретиться? Встреться, весь разговор пиши на диктофон. И иди не одна, возьми охрану и юриста. А после жди звонка. В течение дня с тобой свяжутся нужные люди. А пока сиди тихо и никуда не высовывайся. Ты где сейчас?

Я назвала адрес убежища.

– Хорошо. Передай Константину мою благодарность, он молодец, правильно поступил. И ещё: если что-то пойдёт не так, если почувствуешь опасность, сразу звони мне. Я сейчас не дома, до тебя мне добраться быстро не выйдет. Но я непременно прилечу.

– Папа, спасибо. Я…

– Не благодари, дочка. Мы семья. А своих не бросают.

После разговора с отцом я почувствовала себя в сто раз увереннее.

Через час позвонила Кира Львовна с хорошими новостями.

– Елена Михайловна, экспертиза готова! – в её голосе звучало торжество. – Подпись подделана на сто процентов. Более того, нашлась видеозапись из нотариальной конторы за восемнадцатое марта. Женщина в парике и очках, примерно вашего роста и телосложения. Видно, что она старается изменить походку и манеру держаться.

– Отличные новости! А что с обязательствами по сингапурской сделке?

– Все недействительны. Банк-партнер "Азия-Инвест" готов дать показания – их тоже обманули. Правда, адвокаты Алексея наверняка будут оспаривать экспертизу, но у нас очень крепкая позиция.

– Кира Львовна, – сказала я, – мне нужна ещё одна услуга. Не могли бы вы организовать встречу с Марией? Официальную, с соблюдением всех юридических формальностей.

– Это рискованно, Елена Михайловна…

– Но необходимо. У неё есть информация, которая может сломать всю схему. Записи разговоров, детали плана. И я подозреваю, что именно она подделала мою подпись.

– Понимаю вашу логику. Я созвонюсь с ней напрямую. И отдельно проконсультируюсь с прокуратурой насчёт возможной сделки со следствием.

– Да, вы всё правильно поняли. Если Мария готова сотрудничать, ей нужно предложить статус содействующего следствию в обмен на полные показания.

– Хорошо, попробую организовать встречу завтра. Но с максимальными мерами безопасности.

После разговора с адвокатом я почувствовала некое воодушевление – план начал оформляться: государственная защита через отца, юридическое наступление через Киру, и возможное сотрудничество с Марией для получения всех доказательств.

Но радость длилась недолго.

После семи вечера отключилось электричество. Потом Пётр, начальник моей охраны, заметил странную активность на улице.

– Елена, – он подозвал меня к окну, – видите ту серую машину? Она стоит там уже полчаса. А сейчас подъехала ещё одна.

Сердце ухнуло. Они нас нашли.

– Как? – прошептала я. – Мы же были осторожны…

Пётр хмуро покачал головой:

– Они отследили нас. Пробили геолокацию через операторов. Большие связи у ваших врагов, Елена Михайловна.

Я ничего не ответила, паника накатывала волнами.

– Соберитесь! Нужно уходить. Сейчас же, – сказал мужчина, приводя меня в чувство строгим тоном и взглядом. – Берите только самое необходимое. Даня, готовь машину!

Второй охранник кивнул и направился к выходу.

Я судорожно кивнула и кинулась собирать документы и вещи первой необходимости. Дочь, увидев мою суету, принялась молча помогать.

– Мам, они опять нас нашли? – спросила она, стоя в прихожей и натягивая куртку.

– Да, солнышко. Но на этот раз у нас есть план.

Мы спустились в подвал. Пётр проверил запасной выход через соседний двор, а Данила уже ждал у служебной машины.

– Быстро и тихо, – скомандовал Пётр.

Выскользнув наружу, мы почти добрались до машины, когда Пётр резко остановился.

– За нами идут, – прошептал он Даниле.

Я обернулась. В проёме между домами маячили силуэты двух мужчин.

– Бежим, – скомандовал начальник охраны.

Мы запрыгнули в чёрный внедорожник. Даня сел за руль, Пётр рядом с ним, мы с Таей на заднее сиденье. Машина выехала из переулка, но обернувшись я увидела то, чего боялась больше всего: за нами следовали две машины.

– Держитесь, – предупредил наш водитель и резко свернул направо.

Началась погоня. Данила лавировал между машинами, а Пётр координировал маршрут, используя знание города. Но преследователи не отставали. Тая вцепилась в моё плечо, её лицо было белым от страха.

– Мама, они нас убьют? – прошептала она.

– Нет, солнышко, – я сжала её руку. – Мы нужны им живыми.

– Сворачивай на стройку, – скомандовал Пётр.

Данила свернул на территорию стройки, выключил фары и поехал между строительными вагончиками по подсказкам напарника. Нам удалось оторваться от преследователей и через полчаса добраться до какого-то здания.

– Здесь безопасно, – сказал Пётр, когда мы остановились у небольшого частного дома в спальном районе. – Конспиративная квартира. Никто не знает об этом адресе.

Тая устало прислонилась к моему плечу:

– Мам, мы опять переезжаем?

– Ненадолго, солнышко. Пока не разберёмся с ситуацией.

Я достала телефон, чтобы позвонить отцу и рассказать о погоне, но не успела я набрать номер, как мой телефон зазвонил сам.

– Елена Михайловна? – в трубке прозвучал спокойный мужской голос. – Майор Соколов, ФСБ. Ваш отец передал нам информацию о вашей ситуации. Мы берём ваше дело под особый контроль.

Я напряжённо стиснула сотовый.

– Спасибо. А что это означает практически?

– Завтра в десять утра встречаемся с вашим адвокатом и Марией Ковач. Место встречи – наш безопасный объект. Если доктор Ковач действительно готова сотрудничать, получит статус содействующего следствию и защиту государства.

– А если нет?

– Тогда будем действовать без неё. А против неё и её подельников. У нас достаточно оснований для возбуждения дела по отмыванию денег и организованной преступной группе.

– Это означает, что нас больше не будут преследовать?

– Означает, что любая попытка причинить вам вред будет расцениваться как покушение на свидетеля особой важности. А это уже совсем другая статья.

После разговора я почувствовала облегчение. Впервые за все эти дни у меня появилось ощущение, что мы не одни против системы.

Чуть позже позвонила Кира Львовна:

– Елена Михайловна, со мной связался майор Соколов. Завтра встречаемся все вместе. Мария согласилась. Её адвокат говорит, что она готова дать полные показания, включая признание в подделке подписи.

– Отлично, – сказала я. – Значит, она поняла, что единственный способ спастись – сотрудничать с нами.

Тая уже спала на диване, укрытая пледом. Я смотрела на неё и думала: завтра всё может измениться. Либо мы получим доказательства, которые сломают всю схему Гранкина, либо…

Но другого варианта быть не могло. Игра переходила на новый уровень. Но теперь у нас были не только доказательства, но и серьёзная поддержка.