Развод: Новая жизнь в 50!

Глава 19

Рим поразил своей живостью, шумом и бесконечной суетой, которая буквально наполняла воздух и каждый уголок этого удивительного города. Повсюду слышался гул голосов, как будто город сам пел свою песню, объявления на мелодичном итальянском звучали так, что невольно хочется остановиться и послушать, а звон чемоданов, катящихся по холодной плитке, создавал ритм, подобный пульсу огромного организма.

Самолёт, как и обещали расписания, благополучно приземлился точно вовремя, но выйти из аэропорта оказалось куда сложнее, чем можно было подумать. Люди, словно потоки ярких красок, спешили в разные стороны, оживлённо переговариваясь на своём певучем, почти музыкальном языке, который одновременно завораживал своей красотой и оставлял ощущение загадки, потому что смысл каждого слова ускользал, как тень.

Указатели в коридорах терминала обещали помощь, но их указания путали, как лабиринт без выхода. Одни направляли налево, другие — направо, а третьи заставляли задуматься о том, что, возможно, в этом хаосе и кроется какой-то глубокий смысл жизни. В такие моменты хотелось остановиться посреди терминала, бросить все заботы и просто ждать, пока кто-нибудь с улыбкой не подойдёт и не объяснит, куда же нужно идти.

Так случилось, что таксист оказался настоящей находкой, если не считать его чрезмерную разговорчивость. Его слова лились без остановки, он размахивал руками, словно пытаясь передать древнюю итальянскую легенду, живую и волшебную, даже если понять каждое его слово было практически невозможно. Невероятная энергия его речи просто захватывала, даря ощущение тепла и неповторимой атмосферы этого города.

— Bellissima città! — с искренним восторгом воскликнул он, поворачивая на узкую улочку, где каждый камень будто рассказывал свою историю, полную тайн и страстей. — Ага, ага, — можно было лишь тихо кивать в ответ, надеясь, что в его бурном потоке слов не скрывается какой-то неожиданный вопрос, требующий ответа.

За окнами мелькали старинные здания, величественные колонны и мостовые, словно кадры из старого фильма, где прошлое и настоящее сплетаются в единое целое. Всё это создавало ощущение волшебства, даже если усталый разум от долгой дороги и непривычного звучания слов едва успевал осмыслить увиденное. Главное — найти дорогу до квартиры, где можно было бы наконец снять обувь, упасть на мягкую кровать и, забыв обо всём, раствориться в покое после этого невероятного приключения.

Квартира оказалась крохотной, но какой-то по-домашнему тёплой. Узкие стены, старенькая мебель, скрипучие половицы — всё это словно обнимало, успокаивало. Третий этаж, без лифта, зато с винтовой лестницей, по которой приходилось карабкаться с чемоданом, задевая локтями облупленные стены. Но стоило добраться до окна, как дыхание перехватывало.

Там, внизу, узкая улочка жила своей жизнью. Пёстрая, шумная, настоящая. Крошечные балкончики утопали в развешанном белье — белые простыни, цветастые рубашки, детские пижамки, которые лениво покачивались на ветру, едва не касаясь голов прохожих. Где-то громко щёлкнула зажигалка, кто-то засмеялся, послышалась оживлённая перепалка на незнакомом языке.

А запахи… Боже, эти запахи! Свежий хлеб, тягучий аромат кофе, пряные нотки ванили и корицы. Хотелось вдохнуть полной грудью, запомнить этот момент, утонуть в нём.

— Ну что, как тебе? — спросила сама себя.

Хотелось ответить, что всё прекрасно, что сердце уже наполовину покорено этим местом. Но внутри сидел другой голос. Тихий, но настойчивый.

"Что, если потеряешься? А если что-то пойдёт не так? Ты ведь совсем одна…"

Пальцы сжались в кулак.

— Хорошо тут, — наконец выдохнулось. — Только непривычно.

Балкон так и манил — выйти, облокотиться на перила, слиться с шумом улицы. Но шагнуть вперёд было страшно. Словно невидимая преграда держала на месте, шепча: "Постой, подожди, вдруг это ошибка…"

****

Первые прогулки по этому городу оказались настоящим испытанием. Дома громоздились, давили своей величественной, но холодной архитектурой. Улицы — бесконечные, словно специально запутанные лабиринты, в которых любой поворот мог привести не туда. Люди сновали туда-сюда, уверенные, быстрые, будто знали этот город как свои пять пальцев. Казалось, что они даже не смотрят под ноги, но при этом ни разу не спотыкаются, ни в кого не врезаются.

Попытки заговорить с кем-то выглядели жалко. Перебирала в голове заученные фразы, но стоило открыть рот, как язык превращался в тугую, непослушную ленту. Слова путались, произношение вызывало у местных лишь легкий прищур и вежливое, но непонимающее покачивание головой. Жесты? О, это было ещё хуже! Один раз попыталась объяснить продавцу, что ищу воду, и он, видимо, решил, что прошу у него милостыню.

Однако усталость взяла верх, и пришлось спасаться в первом попавшемся кафе. Маленькое, уютное, с запотевшими окнами и запахом кофе, перемешанным с чем-то сладким. Пока стояла у кассы, пыталась сообразить, как заказать что-то без позора. В голове роились слова, но ни одно не казалось правильным.

— Капучино… — выдавила, с надеждой глядя на кассира. Он молча кивнул. Отлично! Полдела сделано.

Теперь еда. Хотелось чего-то сытного, но простого. Вон там, за стеклом, лежат аппетитные кусочки пиццы. Как сказать «пицца»? Может, оно звучит так же?

— Эээ… пицца? — снова попытка.

Кассир снова кивнул. О, кажется, выходит! Лёгкое чувство победы согрело внутри. Правда, пока копалась в сумке, чтобы достать деньги, сзади уже образовалась очередь. В воздухе повисло напряжение: люди спешили, а я — этот медленный, нерешительный иностранный элемент, сбивала их идеальный ритм.

Наконец, оплата прошла, и удалось спрятаться за маленьким столиком у окна. Сделала первый глоток кофе. Горячий, с лёгкой горчинкой, но в этот момент он показался самым вкусным напитком на свете. Спасительный.

Снаружи жизнь не останавливалась ни на секунду. Город жил по своим законам, и пока что в них чувствовала себя чужой. Но ведь даже самые сложные лабиринты однажды становятся знакомыми, правда?

Сидя за маленьким круглым столиком в уютном уличном кафе, украдкой смотрела по сторонам, лениво помешивая ложечкой кофе. В воздухе витал аромат свежей выпечки, а лёгкий ветерок играл прядями волос. Взгляд сам собой зацепился за группу туристов, оживлённо болтающих за соседним столиком. Они выглядели взволнованными, будто вот-вот узнают нечто потрясающее. В центре этой небольшой толпы стояла их гид — молодая женщина с короткими тёмными волосами и заразительной энергией в голосе.

Она что-то увлечённо рассказывала, размахивая руками, словно рисуя перед слушателями картины прошлого. Сначала её речь сливалась с привычным городским шумом — отдалёнными гудками машин, звоном бокалов, смехом прохожих. Но вдруг одно предложение вспыхнуло в сознании, будто кто-то щёлкнул тумблером.

— А знаете, почему Колизей стал символом вечности? — голос гида стал чуть громче, уверенный, наполненный каким-то особым смыслом. — Потому что он пережил не только века, но и людей, которые пытались его разрушить.

Сердце дрогнуло. Слова пробрались под кожу, заставили воображение ожить. Представились древние римляне, бесконечные битвы, грохот камней, пыль, осыпающаяся с арок Колизея… Гигантская громада, стоящая вопреки всему.

Захотелось подойти ближе, слиться с толпой, услышать каждое слово. Но тело застыло на месте, будто вросло в землю. Мысли заметались, наперебой шепча: "А если они заметят? Будет ли это странно? Решат, что я шпионю?"

Голос гида звучал мягко, но в её интонациях чувствовалась особая сила, какая-то тёплая уверенность, будто она не просто рассказывала старую легенду, а передавала частичку надежды. Слова её лились плавно, как река, и в них было что-то завораживающее, почти магическое.

Она рассказывала о женщине, которая в свои пятьдесят лет встретила человека, с которым прожила ещё тридцать счастливых лет. Тридцать лет! Целая жизнь. По легенде, эта женщина однажды заблудилась в Риме — незначительная ошибка, случайный поворот не туда, который привёл её к самому главному повороту в судьбе. Именно там, на узкой мощёной улочке, окружённой старинными домами, её ждала встреча, перевернувшая всё.

— Иногда жизнь даёт нам второй шанс, — сказала гид, и в её голосе звучало что-то обнадёживающее. — Главное — быть готовым его принять.

Эти слова застряли где-то глубоко внутри, словно упали в душу и никак не могли найти себе место. А если и правда? Если и ей судьба готовит что-то подобное? Или всё это просто красивые сказки, которыми люди утешают себя, боясь признаться, что прошлое уже не вернёшь?

Мысли путались, сталкивались, кружились, как осенние листья в холодном порыве ветра. Возможно ли такое? Возможно ли снова обрести счастье, когда кажется, что всё самое лучшее давно позади? Туристы постепенно расходились, переговариваясь вполголоса, бросая последние взгляды на окрестности, кто-то проверял телефон, кто-то искал в сумке бутылку с водой. Вечернее солнце заливало всё вокруг тёплым золотистым светом, и от этого казалось, что мир стал чуть мягче, чуть добрее.

Одна из женщин задержалась. Она не спешила догонять остальных, наоборот — сделала несколько шагов вперёд, будто бы что-то в этом месте её притягивало. Глаза светились мягким любопытством, в улыбке читалось дружелюбие.

— Вы тоже путешествуете одна? — спросила я.

В ответ прозвучал короткий, чуть лукавый смех. Тихий, но тёплый, как треск поленьев в камине.

— Да тут почти все такие! Кто-то потерял любимого человека, кто-то устал от рутины, а кто-то просто захотел встряхнуть свою жизнь.

Разговор завязался сам собой, легко и непринуждённо, как будто мы были не чужими, а старыми знакомыми, встретившимися после долгой разлуки. Оказалось, что в группе много женщин примерно одного возраста. Одна недавно потеряла мужа — боль утраты ещё тенью лежала в её глазах. Другая только пережила тяжёлый развод, и голос её иногда дрожал, но в нём уже слышалась надежда. Третья просто решила однажды утром, что больше не хочет жить на автопилоте, собрала чемодан и уехала, чтобы наконец разобраться в себе.

Их истории звучали по-разному, но в каждой было что-то до боли знакомое. Страхи, потери, сомнения — но рядом с ними всегда оставалось место для надежды.

Вечер выдался тёплым, с лёгким бризом, доносящим запахи моря, свежей зелени и чего-то ещё — может, лаванды или жареного чеснока из ближайшей кухни. По набережной Тибра лениво прогуливались парочки, фонари отбрасывали мягкий свет на воду, и весь город словно дышал неспешной, расслабленной жизнью.

За столиком на открытой террасе ресторана было оживлённо. Бокалы звенели, в тарелках исчезали свежие морепродукты, и все говорили сразу, смеясь и перебивая друг друга. У кого-то из них день был особенно насыщенным, у кого-то — полным неожиданных открытий, но всех объединяло ощущение лёгкости и предвкушения новых приключений.

— А помните тот магазинчик с антиквариатом? — восторженно воскликнула Лена, размахивая вилкой. — Там же стоял этот… как его… старинный граммофон! И продавец — просто живое сокровище!

— Да, да! Он ещё рассказывал про какие-то мистические истории, — подхватила Ольга, отпивая из бокала. — Я до сих пор не поняла, он шутил или правда верил в призраков?

Все снова засмеялись. В воздухе витала та особая магия вечеров в незнакомом городе, когда всё кажется чуть ярче, чем на самом деле, а время будто замедляется.

И тут, словно по сценарию, к столику подошёл мужчина. Высокий, подтянутый, в безупречно сидящем льняном костюме. Свет от фонарей ловил в его волосах серебристые нити седины, а в глазах отражалась какая-то внимательная, спокойная уверенность. Он слегка улыбнулся и скользнул взглядом по лицам присутствующих, но задержался на мне.

— Простите, что прерываю, — его голос был низким, глубоким, с лёгким иностранным акцентом. — Но я не мог не заметить вашу компанию. Разрешите присоединиться?

На секунду за столом повисла тишина. Кто-то бросил быстрый взгляд на меня, кто-то сделал вид, что увлечённо крутит вилку в руках. В воздухе повисла лёгкая интрига.