Реанимируй моё сердце (СИ)

Глава 9

Глава 9

Арина

Тишина в моём кабинете кажется звенящей. За минуту до этого я разговаривала с банком. Карту заблокировали, списание не прошло. Но осадок, тяжёлый и горький, остался. Двести восемьдесят семь тысяч! На одно платье? Она решила за мой счёт полностью обновить гардероб? На сумку? Все сумки за мою жизнь едва ли стоят десятую часть этой суммы. Они не просто живут в квартире, половина которой принадлежит мне. Они тратят мои деньги! Деньги, которые я зарабатывала ночами у операционного стола, пока Марк строил воздушные замки из моей веры в него.

Пытаюсь сосредоточиться на отчёте, но цифры пляшут перед глазами. В горле стоит ком. Выхожу в ординаторскую. Мне нужно что-то, что вернёт ощущение контроля. Хотя бы чашка кофе.

Возвращаюсь в кабинет. Дверь медленно закрывается за спиной. Именно в этот момент снаружи доносится нарастающий гул. Тихий щелчок. Прислушиваюсь. Сначала неразборчивый, потом… я начинаю различать слова. И голос. Сладкий и вкрадчивый, который теперь режет слух, как нож по стеклу.

— Пожалуйста… Нет, я требую, чтобы меня пропустили! Я должна увидеть свою сестру! Она уничтожила мою жизнь, а теперь прячется здесь, как крыса!

Снежана…

Ледяная волна прокатывается вдоль позвоночника. Она в клинике. Решила добить меня окончательно? Втягиваю в лёгкие воздух. Считаю до десяти. Устроить спектакль здесь — это уже переходит все границы! Делаю ещё один глубокий вдох, выпрямляю спину и выхожу из кабинета.

Холл клиники, обычно тихий и стерильный, теперь напоминает сцену плохого театра. В центре — Снежана. Пальто нараспашку. Она одета в одно из тех платьев, что, я уверена, было куплено на мои деньги. Яркое, обтягивающее, кричащее о своей цене. Красивое лицо искажено маской трагедии. Идеально наложенный макияж портит поток искусственно вызванных слёз. Она размахивает руками, обращаясь к замершим в оцепенении пациентам и персоналу.

— Она отобрала у меня всё! — голос, поставленный для манипуляций, вибрирует от ложной боли. — Она отняла у меня любимого! Сначала обманом вышла за него замуж. Потом, сделала его жизнь невыносимой. А теперь и вовсе выгнала нас на улицу! Разрушила нашу любовь!

Удивляюсь тому, что почему-то рядом ещё нет охраны.

Ольга стоит рядом с крикливой, избалованной мерзавкой и даже не пытается её успокоить. На холёном лице нескрываемое удовольствие. Она ловит мой взгляд, и в холодных глазах на мгновение вспыхивает торжествующая искорка. Блондинка получила то, чего хотела — публичный скандал, дискредитирующий меня.

— Сударыня, вам необходимо успокоиться… — она вынуждена вмешаться, но её голос звучит нерешительно, что лишь подстёгивает Снежану.

— Я не успокоюсь! Хочу, чтобы все знали, какой бездушный человек пришёл к вам работать! Холодная, расчётливая эгоистка, сломавшая жизнь родной сестре!

Останавливаюсь в нескольких шагах. Снежана присела на любимую тему. Родители поверили в её ложь, надеется и здесь настроить всех против соперницы. Меня трясёт от ярости и унижения. Уподобляться сестре и орать не имею права. Все смотрят на меня. Я вижу шок, осуждение, любопытство, даже сочувствие в их глазах. Это худший кошмар. Хуже, чем найти любовников в своей постели. Это публичная казнь.

Подхожу вплотную к мерзавке, шиплю в перекошенное злобой лицо:

— Заткнись и пошла вон, если на самом деле не хочешь оказаться на улице! — убираю руки в карман, чтоб не заехать в раскрасневшуюся самодовольную морду. Предупреждаю: — Десять секунд или…

Не успеваю договорить. Слышу за спиной мелодичное оповещение о прибытие лифта. Чувствую взгляд на спине. Оборачиваюсь. ОН выходит из лифта, и воздух в холле мгновенно меняется. Станислав не суетится. Властное лицо — маска ледяного спокойствия. Он одет в белый халат, но в этот момент выглядит не как врач, а как судья.

— Что здесь происходит? — тихий ровный голос режет гнетущую тишину, как лезвие.

Снежана оборачивается. Увидев соседа, на секунду теряет дар речи. Но актёрское чутьё подсказывает ей новый ход. Она бросается к нему, захлёбываясь слезами.

— Вы… вы директор этой клиники?! Вы должны заставить её одуматься! Она разрушила мою семью!

Станислав отступает на шаг, избегая её прикосновения. Раздражённый взгляд скользит по её лицу, по кричащему платью, и в чёрных глазах к неприятию добавляется брезгливость.

— Вы кто? — он спрашивает, нахмурив брови.

Она растерянно хлопает ресницами. Разве может настоящий мужчина забыть такую красоту?

— Я… я Снежана! — заикается от неожиданности. — Сестра Арины! Она отняла у меня мужа и выгнала из дома!

— Мне известна только одна версия событий, — говорит Станислав, не повышая голоса, но каждое его слово падает, как молот. — И она кардинально отличается от вашей. Арина Сергеевна Ковалёва — ценный сотрудник нашей клиники и человек с безупречной репутацией. Ваши личные семейные разборки не имеют никакого отношения к её профессиональной деятельности. И тем более, личным разборкам не место в стенах моего медицинского учреждения.

Снежана открывает рот, чтобы что-то сказать, но он продолжает, обращаясь уже к Ольге. Его голос становится стальным.

— Ольга Валерьевна. Почему на территории клиники, где находятся пациенты, нуждающиеся в покое, происходит подобный спектакль? Почему бездействует охрана? Ваша задача — обеспечивать порядок, а не быть зрителем в театре абсурда.

Ольга бледнеет. Торжествующее выражение лица сменяется испугом.

— Станислав Борисович, я пыталась…

— Не пытались! — он резко перебивает. — Иначе эта особа уже была бы за дверью. Вызывайте охрану. Немедленно!

Он снова поворачивается к Снежане. В его взгляде — уже не раздражённая брезгливость, а ледяное, беспощадное презрение.

— Вы нарушили режим частного медицинского учреждения. Вы пытались опорочить честь моего сотрудника. У вас есть ровно три минуты, чтобы покинуть здание добровольно. Или охрана поможет вам это сделать. И поверьте, вам не понравится их помощь.