Ребёнок от Бывшего-Босса. Новая встреча

Глава 14

ГЕОРГИЙ

Даже разочарованно посмотреть Афине вслед не успеваю: Кристина берет меня за руку, осторожно, но планомерно перетягивая мое внимание.

Знает же, что я терпеть эти девичьи сопли не могу.

Отнимаю руку.

– Ну и зачем приехала? – вяло потираю я глаза: устали от экрана. Мне нужно больше времени проводить вне работы, не вперившись в монитор или телефон.

– Хотела сделать сюрприз.

– Сделала, – недовольно киваю я. Совсем не вовремя она явилась.

– Гош. Ты когда начнешь смотреть вокруг?

– Солнце, асфальт, бордюры, шлагбаум. Я и так все вижу.

– Я не об этом же, ну!

– А о чем?

– О том, что пора замечать главное. Кроме твоей работы есть много чего еще. Посмотри внимательно.

Я едва сдерживаю порыв обернуться к выходу. Афина точно ушла? И нет, мне не все равно, очень бы не хотелось, чтобы она видела меня с Кристиной. Это сложно объективно себе растолковать, но как есть.

Сую руки в карманы. Начинаю горячиться.

– Я обедать шел. Ты планировала составить мне компанию?

– Я бы с радостью.

А я вот что-то не очень… но вместо этого выдавливаю короткое:

– Тогда пошли.

– Гош, – Кристина дипломатично влезает не в свое дело, настороженно ожидая ответа. С места не двигается. – А эта девочка… новенькая? Я от тебя про нее никогда не слышала.

Если положить руку на сердце, мне жаль каждую секунду ускользающего времени. Но от Кристины вот так просто отмахнуться тоже не могу.

– Да. Теперь мы можем идти?

– Конечно. А вы… вы часто ходите вместе на обед?

– Кристин, это допрос?

– Нет. Но я не могу не поинтересоваться. Прекрасно осведомлена о том, как проходит твой обед. Либо у компьютера быстрый перекус, либо с нужными людьми переговоры, где еда занимает не первое и даже не второе место по необходимости. А сейчас… с сотрудницей?

Что мне на это ответить? Она права на все сто.

– Мне есть что с ней обсудить. На этом все?

– Ладно, не заводись, пойдем.

С Кристиной мы вместе около года. Она сильная. Разумная. Правильная. Умеет сглаживать острые углы. Очень мало моментов было, когда эта независимая женщина меня раздражала. Но сейчас – именно такой.

В ресторан мы приезжаем быстро. С заказом тоже не медлим.

– Гоша, – начинает Кристина, когда официант оставляет нас наедине. – Ты последнее время вечно на взводе. Устал. Возьми ты отпуск. Неделя-полторы. Ничего с заводом не случится. Ян тебя подстрахует.

– В его обязанности это не входит.

– В твои тоже много чего не входит, но ты…

– Кристин, – обрываю ее резко. С нажимом. – Я разберусь.

Она поджимает губы. Недовольна.

– Так нельзя.

– У всех своя работа.

– Гош, – продолжает она уже мягче, накрывая ладонью мои сцепленные в замок пальцы, – может быть, работы в твоей жизни потому и много, что чему-то другому в ней попросту не хватает места?

– На что ты намекаешь?

Открыто она не скажет. Она знает, что я ее не держу. Она знает, что я никого не держу. Единственная женщина в моей жизни, которую я пытался заставить хоть немного задержаться, в конечном итоге ушла. Теперь я пасс. Далось оно мне все.

– Давай ты возьмешь выходные. Нормальные. Полноценные. Съездим куда-нибудь.

– Нет.

Тяжкий вздох раздражает меня еще больше.

– Почему?

– Давай каждый из нас сам будет решать, когда ему брать выходные и как их проводить. Я же тебя не уговариваю. Не настаиваю.

Эта дистанция нужна нам обоим.

– А я бы не расстроилась…

Мой подозрительный взгляд цепко хватается за яркую надежду на благородном лице. Неужели? Теперь эта дистанция нужна только мне?

– Когда мы познакомились, ты поставила условие. Никаких обязательств. Никаких чувств. Не лезем друг в другу в душу. Соблюдаю я. Соблюдай и ты.

– Ты не чужой мне человек, чтобы бесконечно смотреть, как ты закапываешься работой и света белого не видишь. Рано или поздно это на тебе скажется.

– Я привык решать проблемы по мере их поступления.

– Ты даже сейчас нервный.

Возможно. Потому как я рассчитывал не с Кристиной вести светскую беседу.

– Что поделать.

– Тебе не нравится, что я здесь?

– Ты знаешь ответ.

Заказанные блюда приносят как нельзя вовремя. У Кристины есть шанс съехать с неприятной для нее темы, а я вполне могу предоставить ей такую возможность.

Эта женщина потрясающая. До кончиков ногтей. Эффектная, привлекающая внимание. Рациональная и вдумчивая. Она сама себя сделала. Но Кристина слишком… привыкла командовать. Делает это искусно, только в последнее время слишком уж упорствует. И меня это раздражает. Ее в моей жизни становится слишком много, а я предпочитаю умеренность.

На телефон приходит оповещение с почты. От Афины! Ух. Она уже сбросила мне перевод. А вроде должна была идти обедать.

Сложно себе признаться, но я ищу встречи с ней. Звонок, письмо. Любая возможность контактировать. Использую что угодно. Она же, как назло, абсолютно все встречает с лютым спокойствием.

А что? Я разве надеялся, что будет как-то иначе? Что она жалела? Что не забыла? Да чушь же собачья!

И я забыл. Совершенно.

И то, какая она очаровательная. И волосы ее, так откровенно путающиеся в кулаке, и испепеляющий взгляд. Глаза бездонные. Искренние. Чистые. Доверчивость и наивность. И то самое ощущение, когда хочется все ради нее.

Да забыл давно уже!

И слова ее, те самые, что жалят похлеще колючей проволоки. Про пустышку. Эгоиста. Про то, что она ошиблась во мне. Про то, что разглядела нечто большее, чем есть на самом деле. Все это я уже забыл.

Только имя ее отчего-то въелось в подкорку, запомнилось. Обожгло в свое время так, что заживало долго. И даже до сих пор острым разочарованием как-то немного царапает. А остальное – нет. Да и что там за месяц запомнить можно? Колдовские глаза черные, как у колдуньи? Как смотрела с нежностью? Отрезвление зыбкое? Губы податливые, на которых имя мое дрожит? Талию осиную? Запястья тонкие? И хрупкая вся такая, маленькая. Прижать так к себе хотелось покрепче, а раздавить страшно было. Моя ручища – как ее голова.

А в остальном… там и помнить-то нечего.

Она не единственная девственница, что мне встретилась.

Правда, остальных даже имена смазались. А этой же… занозы… запомнилось.

– Мне кажется, ты меня не слышишь.

Воспоминания разбиваются о недовольство в женском голосе, и я поднимаю голову.

– Что?

– Я предложила съездить в субботу к моим друзьям. Загород. Бассейн. Теплый уютный вечер. Все как ты любишь.

Да я, собственно, такое и не любил никогда особо. Я больше по шумным энергичным вечеринкам был. Сейчас и правда как-то устал. Хочется книгу в зубы и головой на подушку. И чтоб тонуть во взгляде, полном нежности. Уютном. Чистом. Искреннем.

Ловлю женский взор, полный неудовольствия и протеста. И незамаскированного ожидания. Ну и надежда где-то там мелькает на дне зрачков. А глубины-то нет. Так, чтоб засасывало. Чтоб тонуть, чтоб остатки кислорода, как осколки, впивались в легкие, рассекая грудь. А ведь у меня такое было. Однажды. Только однажды. И я же точно знаю, что такое бывает. Как зацепило рикошетом – не ясно.

– Если ты приехала только для этого, то я мог и по телефону тебе ответить. Не пришлось бы время тратить. У меня другие планы. Извини, я не смогу.

– Хорошо. Я могу тоже не ехать. Тогда нам нужно попросту согласовать наши планы. Просто скажи, ты именно со мной провести выходной не хочешь, или причина в чем-то другом?

Пожалуй, я слишком привык к кому, что она рядом: с ней удобно, беспроблемно, ровно.

Она мне нравилась, очень нравилась вначале. Красивая, ухоженная. Все мужики штабелями в ее сторону. Познакомились через ее отца.

Букеты, подарки, заранее обговоренные встречи, многообещающие улыбки… все было прекрасно.

Но сейчас хочется вызвать ей такси и отправить куда подальше. Потому что самому куда-то с ней рыпаться уже неохота, только она и сама на машине. А время… время смог бы найти при бешеном желании. Но ведь в глазах ее нет того самого задора. Не такие они черные. Не такие колдовские.

Так что ехать ей на своей новенькой бэхе придется самой. Куда желание появится.

– Кристин. Давай открыто. У меня, когда желание есть… и возможность, я озвучиваю. Сейчас озвучил? – пользуюсь многозначительной говорящей паузой и логично продолжаю: – Значит, их нет.

Она подозрительно прищуривается:

– В тебе что-то изменилось.

– В тебе тоже. Раньше ты меньше обо мне беспокоилась. Любила проводить время с подругами. Была менее настойчивой.

– Мы с тобой больше года вместе. Для тебя это хоть что-то значит?

– Кристин. Я тебя бесконечно уважаю. Но это лишнее. Давай не станем съезжать в эту сторону.

Она отводит взгляд. Неприятно, понимаю. Но а что я сделаю? Наши отношения построены на честности. С самого начала. Никто никому ничего не предъявлял. А теперь я вдруг что-то должен? Нет уж, простите. Я не подписывался.

Неожиданно Кристина хмурится и решительно предлагает, пряча руки под стол:

– Тогда, может, возьмем тайм-аут? Есть моменты, которые меня больше не устраивают.

Она кусает нижнюю губу, ожидая моего ответа.

Жестом прошу официанта подойти и, когда он приближается, прошу счет.

– Я согласен, – киваю Кристине, переводя на нее равнодушный взгляд. Не дожидаясь официанта, вынимаю из портмоне несколько купюр, вальяжно укладываю их на стол и поднимаюсь. – Пойду. У меня еще целый список невыполненных дел. Рад был увидеться, – по привычке кидаю дежурную фразу, совершенно не задумываясь, как она звучит, и направляюсь к выходу.

По пути в офис торможу, отвечая на звонок. Потом еще на один. Затем еще Ян позвонил. Прорвало всех там, что ли?

В кабинет не хочу, мне бы пройтись немного. Нормально пообедать так и не вышло. Обхожу знание, задумчиво смотрю в загазованную даль. И вдруг… резко подаюсь вперед:

– Что с тобой?!

Лишние эмоции в моем голосе активируются сами собой. Афине не удается проковылять мимо из-за моей резко выброшенной руки.

– Все нормально, Георгий Александрович. Пустяки.

Она прячет взгляд, полный слез. Нога ее разодрана на колене, колготки больше непригодны. Туфли поцарапаны на носке.

Я начинаю злиться.

– Вот это ты называешь нормально?!

Я обвинительно указываю на ее рану.

– Да я сейчас… до кабинета дойду…

– Куда ты там дойдешь?! – нависаю над ней. – Это обработать нужно!

Как ребенок маленький, а!

– Я возьму в аптечке…

– Пошли!

– Куда?!

Без пояснений беру ее на руки. Как пушинка! Какая была, такая и осталась.

– Вы с ума сошли?! Нас сейчас пол-офиса увидят!

– А мне-то какое дело?

– Но я-то с вами не собираюсь показываться на людях!

Брови мои возмущено лезут на лоб. Что?!

Отбивается еще! Ну зараза!!!

Лучше бы она молчала. Гнев снова застилает глаза. А я не человек, что ли?! Прокаженный?!

– Простите великодушно за неудобства! Ничего! Потерпишь!

– Поставь меня уже!

– Обойдешься! Где ты умудрилась навернуться?

– Где-где! Вон стройка идет!

Я поворачиваю голову в указанном направлении. Там и правда фасад здания реставрируют. Вокруг него все обнесли профнастилом и оставили длинный узкий крытый проход вдоль дороги.

– Там все отгородили, специально для таких зевак, как ты! Но ты и тут смогла зацепиться!

– Ну извините, что некоторые люди ногами по земле ходят! Не всем в представительских машинах ездить!

– Ты хоть минуту можешь не дрыгаться?! – рычу я, готовый ее приколотить к себе.

Прохожу на стоянку, распахиваю багажник.

– Это зачем? Это… это?! Гоша, ну не надо!

Она плюхается туда. Слегка переваливается на бок. Потирает ушибленный зад, сведенные вместе ноги торчат наружу, одна туфля летит на асфальт. Поделом кое-кому за длинный язык.

– Здесь сиди! – тычу пальцем на дно багажника и тянусь к аптечке.

Нервно ее раскрываю. Тяну дезинфицирующее средство. Так, что тут у нас подходящего…

Зажимаю в одной руке перекись, в другой зеленку и вату. То что надо! Довольно скалюсь, приказывая:

– Не шевелись.

И приближаю к раненному колену зеленку.

– Э, э, э-э!!! Ты что делаешь?! – орет она в панике. Красная вся как рак. Подлецу все к лицу.

– Продезинфицировать хочу, – улыбаюсь про себя.

– Не смей!

– Это старое доброе средство, – коварно усмехаюсь. – Прекращай трястись.

– Как я с таким зеленым пятнищем на работу пойду?! Ты вообще в своем уме?!

– Тогда снимай капрон. Их все равно выбрасывать.

Освобождаю руки. Надеюсь, «старое доброе средство» не разольется.

Она как рыбка: с выпученными глазами.

– Что?!

– Снимай, говорю.

– Прямо сейчас?!

– Именно. Я тебе помогу.

Обхватываю ее бедра, наклоняясь к ней. Вдыхаю ее запах, и безразличным остаться не удается. Огонь в ее глазах подзадоривает меня.

Задираю юбку. Чуть не стону, когда вижу то, что мне видеть не положено. Обычное хлопковое черное белье. Я с нее раньше кружево срывал зубами.

– Да убери ты руки, а! Ненормальный! – она пытается меня оттолкнуть. Но легче поезд сдвинуть с места. – Если ты тут главный, то тебе все…

– Да, Афина, мне все можно, особенно когда я так заботливо помогаю своим подчиненным.

На ее лице столько раздражения и злости, что еще немного, и в меня полетят клинки нецензурной брани.

– Да не смей ты меня трогать! – она говорит что-то еще, а я пытаюсь подцепить ее капронки – дело, конечно, непростое.

– А тогда сама снимай колготки и сиди тихо, когда я говорю! Я просто рану полью! Что ты вся как змея уже искрутилась и обругала меня про себя!

Она, беззвучно шевеля губами, стягивает капрон, слепо отбрасывая его в сторону. Босая… Впивается в меня бешеным взглядом, но все равно я не позволяю ей встать и спрыгнуть на асфальт.

– Только посмей этой цветной дрянью до меня дотронуться!

– Да сиди ты уже спокойно.

Она шипит, стиснув зубы, когда я начинаю обильно поливать рану перекисью.

А у меня в душе все переворачивается. Понимаю же, что ей больно. Наклоняюсь и начинаю дуть на поврежденную кожу, едва сдерживаясь от желания поцеловать раненую коленку.

– Тихо-тихо, – успокаиваю я эту воительницу, – почти все. Ну надо, потерпи.

Дую вновь, прогоняя прочь желание забрать ее боль себе. Для меня это реально пустяки, а ей…

Встречаемся взглядами. Мой – сочувственно-извиняющийся. Ее – ошарашенно-настороженный. Я подвисаю, барахтаясь в неизведанной глубине. Выплыть не получается. Так и смотрели бы мы друг на друга, если бы мне в спину не ударил пронзительный и сочащийся обидой голос:

– Дела, конечно, важные. Спору нет.

Плечи мои застывают, и я медленно выпрямляюсь. Оборачиваюсь, заслоняя спиной сжавшуюся в комочек Афину.