Россыпью

Художница. Омак к "Немой Смерти". Наруто

Учеников Узумаки Кушины-химе Белый Змей, разумеется, знал. Трудно остаться незнакомым с троицей подопечных детишек женщины, считающейся его возлюбленной. На самом деле их отношения были намного сложнее, чем кажется со стороны, и основывались не столько на чувствах, сколько на расчете, но и взаимное уважение там присутствовало в полной мере. Две неординарные личности нашли друг друга, не собирались терять и с огромным удовольствием морочили головы окружающим.

Так вот, троицу учеников Кушины-чан Орочимару неплохо знал, даже тренировал несколько раз по просьбе подруги. Мальчишки его оставили равнодушным, а вот Сачико-чан змеиный саннин оценил высоко. Даже выше, чем собственную ученицу. Анко-чан, как ни жаль, несмотря на все приложенные усилия оставалась девочкой в некоторых отношениях зашоренной, с мозгами, забитыми Волей Огня и прочей пропагандой. Сачико-чан подобного недостатка была лишена, она смотрела на мир куда трезвее. Рациональнее.

Тем сильнее удивлял тот факт, что доставку свадебного подарка своей заклятой «подруге» глава отложившейся ветви Узумаки поручила не хитроумной ученице, а самому упертому из мальчишек. Ха! Наверное, потому и поручила, что её инструкции он выполнит в точности!

Змей нервно провел языком по губам, предвкушая развлечение.

- Куда это ты смотришь? – немедленно отреагировала Цунаде-чан, обоих напарников знавшая, как облупленных. Принцесса проследила взгляд Орочимару и нахмурила лоб, припоминая. – Хм. Это, вроде, один из учеников Кушины-сан?

- Ааа! Не произноси при мне её имя!

На ужимки Джирайи оба саннина не отреагировали. Честно сказать – приелось.

- Узумаки Акайо-кун. Туповатый мальчик, зато исполнительный. Кажется, он привез подарок от своей учительницы.

- Мы должны предупредить людей!

- Сидеть! – дернувшийся было жабий отшельник рухнул на место, словно хорошо дрессированная собака. – Скандал твоей подружке не нужен, но слегка подгадить Йоко-чан она не откажется.

- Вот и я так думаю.

Против маленького инцидента, способного разбавить скукоту, Орочимару не возражал. Он вообще жалел, что пришел. Намикадзе Минато ученый слегка недолюбливал за характер (хитрожопые идеалисты опасны для окружающих), его невесту, Узумаки Йоко-химе, считал дурой. Однако откосить от мероприятия, будучи близким другом наставника жениха и одной из влиятельнейших персон Конохагакуре, не нашлось никакой возможности. Ему сенсей мозг бы продолбил наставлениями, если бы он здесь не появился.

Оставалось надеяться, что его дорогая соратница по выживанию среди идиотов не изменит себе.

Очередь дарителей медленно двигалась по дорожке из белоснежного песка. Жених с невестой восседали на помосте, приветствуя гостей и принимая подарки от них, справа и слева разместились родственники и друзья. Толпа справа, разумеется, оказалась побольше. Несмотря на тяжелейшие потери в последней войне, численность Узумаки превышала тысячу человек, вот их старейшины и сидели со стороны невесты. Вдобавок к ним присоединились некоторые Сенджу, тем самым свидетельствуя о нерушимости союза двух великих кланов.

Жениха представляла меньшая количественно, зато более качественная делегация. Наставник с друзьями; учитель учителя с друзьями, то есть глава деревни и все старейшины; просто друзья из правящей ветви Учиха; ученики, среди которых выделялся нынешний глава клана Хатаке, прославившийся на войне и признанный гением. Орочимару, правда, Какаши-куна таковым не считал, но пусть. Прилепленный толпой ярлык содрать сложно.

По мере приближения ученика Кушины-сан к помосту стало очевидно, что его присутствие заметил не только саннин. Узумаки Кейтаро-сама, один из реальных правителей клана, буравил Акайо-куна пристальным взглядом карих глаз, явно мысленно складывая матюги и на мальчишку, и на его наставницу. На мгновение Змей посочувствовал старейшине – иметь среди подчинённых Кушину-сан, должно быть, весьма хлопотно, - но потом вспомнил последнее заседание деревенского Большого Совета, и его отпустило. Так ему и надо, жмоту. На ту сумму, что Узумаки выбили за ремонт внешнего барьера, можно новый установить.

Мальчишка взгляд чуял, но держался. Похоже, приказ сенсея он намеревался исполнить до конца, в чём бы таковой не заключался. Не конец, а приказ, хотя…

Наконец, настал его черед. Остановившись на специальной площадке, Акайо-кун поклонился, после чего извлек из печати-хранилища на руке большой прямоугольный предмет, завернутый в холстину. Кое-кто завистливо поджал губы – подобного рода печати были доступны далеко не всем в силу цены. Остальные же смотрели более чем заинтересованно. Сложные отношения Кушины-химе и Йоко-химе, известной специалистки по охоте на биджу и носительницы сильнейшей из демонов, не являлись тайной. Вот и у невесты на лице проступило подозрение, настолько очевидное, что она была вынуждена прикрыться веером.

- Глубокоуважаемые Намикадзе Минато-сама, Узумаки Йоко-сама! – заголосил славословие пацан. – Именем моей высокородной наставницы, Узумаки Кушины-химе, да пребудет она во здравии десять тысяч лет, почтительно…

Сознание Орочимару привычно отключилось. Рядом тихо переругивались Цунаде и порывавшийся куда-то бежать Джирайя, впереди столь же незаметно шушукались Сарутоби-сенсей с сокомандниками, рассматривая постепенно освобождаемый от упаковки предмет, а Белый Змей просто сидел и ждал. Зачем тратить нервы, если сейчас всё станет ясно? Можно, разумеется, сделать несколько предположений, но, исходя из предыдущего опыта, вряд ли они окажутся успешными. Проще немного подождать.

Острый локоток Цунаде-чан врезался бок.

- Ты только послушай!

- …учитывая вашу дружбу с кланом Учиха, а также тяжелую и благородную ношу, несомую Йоко-химе, сенсей сочла возможным подарить вам эту картину, в аллегорической форме изображающую знаменитый эпизод из истории существования Конохагакуре-но-сато!

Пацан наконец-то заткнулся, окончательно избавил картину от упаковки и выставил её на всеобщее обозрение. Ну что сказать… Не зря Джирайя закашлялся.

Традиционно, Кушина-химе наплевала на существующие каноны искусства рисования. Картину она написала в собственном стиле, максимально приближенном к реальности. Если не точная копия, то близко. Шиноби учат подобной методике, основанной на отсутствии украшательств и предназначенной для того, чтобы создать максимально точный портрет разыскиваемого объекта. Знаменитая Немая Смерть довела эту концепцию до логического завершения.

Условно рисунок состоял из двух частей. Слева виднелась фигура обнаженного мужчины – не целиком, а часть спины с правой рукой, почти вся ягодица и правая нога до колена. Вроде бы ничего непристойного, но за счет тщательно прорисованных мышц и подборки цветов впечатление создавалось чрезвычайно эротичное.

Казалось, что мужчина стоит вплотную к зрителю. Второй персонаж картины, в правой части, находился на расстоянии нескольких метров. Вернее, находилась – кисть художницы не менее тщательно изобразила сидящую на кровати девушку. Очень необычную девушку, с остро торчащими лисьими ушками на голове и пышными рыжими хвостами, успешно заменявшими красавице одежду. Один из хвостов прикрывал грудь, ещё один находился на уровне рта, пряча нижнюю часть лица, остальные образовывали плотный клубок на уровне живота. Впрочем, изящные ножки и стройные лодыжки они ничуть не скрывали, да и в целом оставляли более чем достаточно простора для мужской фантазии.

Несмотря на наполовину прикрытое лицо, присутствующие с первого взгляда уловили несомненное сходство персонажа с невестой.

- Я, конечно, знал, что она хорошо рисует, - Змей был абсолютно уверен, что в наступившей тишине его голос расслышали даже сидящие на той стороне двора. Чего он, собственно, и добивался. – Но не думал, что настолько. Посмотрите, какой взгляд выразительный.

Выразительный взгляд девушка на картине выразительно направляла в паховую область обнаженного мужчины. Зрители, конечно, сами ничего не видели, но было легко угадать, на что именно она смотрит. Причем художница – её бы таланты, да в мирное русло! – неведомым образом сумела передать, какие чувства испытывает наблюдательница. Шок, трепет, изумление, восторг! В общем, предлагаемое зрелище её столь же поразило, сколь и понравилось.

- Картина на историческую тематику! – громко повторил Акайон-кун. Орочимару бросил короткий взгляд на дергавшийся глаз Йоко-химе и приготовился спасать мальчишку. – Она называется «Учиха Мадара-сама подчиняет Кьюби-но-Йоко»!

Наступил хаос.