Русская артиллерия в мировую войну (Том 1)

Наконец, в распоряжении Упарта всегда состоял резерв боеприпасов верховного главнокомандующего, расходуемый по указаниям наштаверха, как для пополнения складов армий фронтов, так и с целью сосредоточения на том или ином фронте армий резерва боеприпасов, необходимого для выполнения оперативных заданий, поставленных фронту главковерхом.

Так, например, для прорыва укрепленной полосы австро-германцев, намеченного произвести весною 1917 г. на Юго-западном фронте (в действительности неудачно осуществленного в известном июльском наступлении Керенского), приблизительный расчет необходимых боеприпасов был произведен по директиве наштаверха Упартом совместно с инспартом Юго-западного фронта еще осенью 1916 г., и тогда же началось сосредоточение резерва боеприпасов, в особенности выстрелов для тяжелой артиллерии (ТАОН), в тылу Западного фронта, в районе железнодорожных станций Можайска, Гжатска, Ржева, Вязьмы, Ельни и др., с целью ввести в заблуждение шпионов противника о действительном фронте, намеченном для нанесения главного удара. С этих станций собранный резерв боеприпасов был быстро и скрытно переброшен в июне 1917 г. на Юго-западный фронт.

Резерв боеприпасов главковерха располагался по распоряжениям Упарта, основанным на указаниях наштаверха, или при некоторых фронтовых складах, более удаленных от армейских районов (например, в гг. Орше и Киеве), или в глубоком тылу в постоянных складах ГАУ.

Из резерва боеприпасов главковерха пополнялись распоряжением Упарта склады армий фронтов. Но иногда для ускорения пополнения запаса этих складов боеприпасы доставлялись непосредственно из огнестрельных складов ГАУ в склады фронтов, но не иначе, как по требованиям Упарта, предъявляемым к ГАУ.

Пополнение резерва боеприпасов главковерха производилось также по требованиям Упарта, предъявляемым к ГАУ. Подвоз боеприпасов в склады армий фронтов и в склады, в которых сосредоточивался резерв боеприпасов главковерха (Упарта), производился по железным дорогам.

Эволюция техники артиллерии.

Орудия

Мировая война 1914 - 1918 гг. поставила множество самых разнообразных задач технике, потребовавших для исполнения не только огромной производственной работы, но и предварительной серьезной научной разработки. Для разрешения этих задач привлечены были почти все производственные силы и большинство научно-технических и изобретательских сил. В зависимости от состояния науки и техники в государствах, принимавших участие в войне, задачи эти получали то или иное разрешение или оставались в периоде изучения и разработки, будучи непосильными для техники того времени, причем некоторые из них остаются неосуществленными и до сих пор.

Среди так называемых первоклассных держав, участвовавших в мировой войне, царская Россия, при слабом развитии ее научно-технических и производительных сил, оставалась в отношении достижений военной техники на одном из последних мест.

Русская научно-техническая и изобретательская мысль работала для нужд своей артиллерии во время войны в следующих трех главнейших направлениях: 1) в отношении изобретения новых средств разрушения и уничтожения, 2) в области усовершенствования существовавшей техники артиллерии, 3) в отношении облегчения и упрощения производства предметов артиллерийского снабжения с целью получения массового выхода этих предметов в кратчайшие сроки.

По заданиям из действующей армии, по собственной инициативе ГАУ, по инициативным предложениям отдельных научно-технических работников и изобретателей, нередко не имевших надлежащей научно-технической квалификации, Арткому ГАУ, а иногда и Упарту приходилось прорабатывать и производить испытания по чрезвычайно большому количеству возникающих вопросов артиллерийской техники. Многие вопросы отклонялись Арткомом, как действительно не заслуживающие внимания или как признаваемые им несвоевременными, иногда же и вследствие предубежденно отрицательного отношения к предложениям, исходящим от лиц, по мнению Арткома недостаточно компетентных в деле. Проработка некоторых других вопросов, не исключая иногда и заслуживающих серьезного внимания, осталась незаконченной или в стадии испытания, вследствие больших трудностей разрешения этих вопросов или непосильности их осуществления для русской техники. Только некоторые вопросы получили положительное разрешение и были проведены в жизнь; из числа осуществленных вопросов важнейшее значение имели химические средства борьбы.

Остановимся кратко лишь на немногих вопросах техники, которые разрешались в русской артиллерии во время войны в 1914 - 1917 гг.

Орудия

В отношении артиллерийских орудий эволюция выразилась во время войны, главным образом, в следующем: в увеличении дальнобойности, в придании пушкам свойств "гаубичности" (по выражению известного русского артиллериста В. М. Трофимова) и в приспособлении пушек к стрельбе не только по наземным, но и по воздушным целям.

В довоенное время о стрельбе из полевых орудий свыше 5 - 6 км почти и не думали, так как при малой глубине боевого порядка дальность около 4 км считалась предельной дистанцией решительного боя и так как при отсутствии авиации нельзя было наблюдать и корректировать огонь на большие дистанции{321}.

Впрочем, имея в виду необходимость сосредоточения артиллерийского огня в решающем направлении, необходимость фланкирования и стрельбы по целям соседних батарей косым огнем, высказывались пожелания еще до начала войны некоторыми артиллеристами (тем же В. М. Трофимовым и др.) увеличить дальнобойность полевых пушек приблизительно на ширину фронта корпуса и даже на дистанцию до 15 км, с тем чтобы иметь возможность оказывать помощь соседним частям корпуса фланговым огнем{322}. Но дальше пожеланий в этом направлении не шли.

В мировую войну, в особенности в ее позиционный период, глубина обороны увеличилась до 10 км и более. Вопрос об увеличении дальнобойности пушек обострился, так как необходимо было обстреливать второлинейные позиции противника, его резервы и тылы.

Задача увеличения дальнобойности могла быть разрешена путем увеличения предельного угла возвышения орудий, усовершенствования снарядов, увеличения начальной скорости и в связи с этим увеличения боевых зарядов и усовершенствования пороха, удлинения орудий и, наконец, путем изменения конструкции орудий и лафетов.

Увеличение предельного угла возвышения возможно было только у пушек; гаубицы имели лафеты, позволяющие вести стрельбу при наибольшем угле возвышения.

Конструкция лафета русской 76-мм полевой пушки позволяла дать угол возвышения лишь около 16°, нарезка прицела допускала стрельбу гранатой до 6 400 м, а шрапнелью - лишь до 5 000 м. Фактически удалось уже в первый период войны увеличить дальность стрельбы из 76-мм полевой пушки до 8 500 м, т. е. приблизительно на 30%, и только путем подрывания земли под хоботом лафета, не изменяя конструкции лафета. Однако, подкапывание хобота замедляло подготовку орудия к стрельбе и затрудняло ведение стрельбы, причем орудие теряло значительную часть своей скорострельности. Для большинства тяжелых орудий подкапывание хобота было невозможно; увеличение дальности этим путем удавалось преимущественно только у легких систем орудий.

Стрельба на большие дальности вследствие несоответствия конструкции прицела велась по уровню н только в некоторых батареях, имевших на орудийных приделах добавочную шкалу, пользуясь этой шкалой.

В связи с развитием авиации наблюдение при стрельбе, особенно на большие дальности, стало производиться преимущественно с самолетов, иногда с привязных воздушных шаров.

Усовершенствование снарядов (о снарядах см. ниже) в целях увеличения дальности, выражающееся в изменении внешней формы снаряда путем удлинения головной его части и скашивания донной части, практически не было проведено в жизнь в русской артиллерии в период войны и осталось в фазе изучения и опытов.

Увеличение боевых зарядов, влекущее за собой увеличение давления в канале орудия и увеличение энергии отката, было крайне ограничено предельной прочностью стенок орудий и прочностью лафетов. Производились опыты применения прогрессивного пороха с постепенно нараставшим давлением, допускавшего увеличенный заряд. Опыты эти далеко не были закончены во время войны.

Наконец, в последний 1917 г. войны зародилась идея стрельбы снарядом меньшего калибра сравнительно с калибром орудия. При этом получалась возможность применения больших зарядов орудий крупных калибров к относительно малым снарядам и сообщения этим снарядам увеличенных начальных скоростей, а следовательно, и получения увеличенных дальностей стрельбы. Идея эта не получила осуществления во время войны и оставалась в зародыше.

Изменение конструкции орудий и лафетов или хотя бы только удлинение стволов орудий с целью увеличения дальнобойности признавалось во время войны несвоевременным и невозможным ввиду слабого развития техники производства русских орудийных заводов. Для стрельбы на дальние дистанции русская артиллерия применяла преимущественно орудия конструкции иностранных заводов - 152-мм осадные пушки Шнейдера, 120-мм пушки Виккерса и свои береговые пушки - 254-мм, 120-мм Обуховского завода, 152-мм Канэ (см. "Вооружение артиллерии").

Об орудиях сверхдальней стрельбы, подобных германской пушке "Колоссаль", стрелявшей по Парижу на 100 - 110 км, или французской 210-мм сверхдальнобойной пушке на железнодорожной установке, русская артиллерия, при неудовлетворительном состоянии русской техники не могла и мечтать во время войны.

Среди предложений, сделанных русскими изобретателями в 1915 - 1916 гг. об использовании для бросания снарядов вместо пороха электромагнитных сил или центробежной механической силы, заслуживал особого внимания проект инженеров Подольского и Ямпольского. Они предлагали построить магнито-фугальное орудие, которое было бы сверхдальнобойным, так как по их расчетам при достаточной мощности электростанции, передающей энергию, и при длине орудия около 50 м являлась достижимой начальная скорость снаряда до 915 м/сек и дальность полета до 300 км. Артком ГАУ признал осуществление этой идеи, несвоевременным{323}.

Электрические орудия представляют немало выгод: дальнобойность, выражающаяся в сотнях километров; выстрел почти без звука, без дыма и блеска; отсутствие поперечных давлений при выстреле дает возможность конструировать электрическое орудие без стальной толстой трубы, как в современных орудиях; при выстреле электрическое орудие не подвержено чрезвычайно высоким температурам и потому может быть долговечным; живая сила снаряда больше, чем при стрельбе пороховым зарядом, так как электромагнитные силы действуют во всей массе снаряда, а не только на дно его, что происходит при выстреле пороховым зарядом; скорострельность может быть выше, чем у обыкновенных орудий, откат - меньше. Но в электрическом орудии требуется огромная затрата энергии непосредственно перед каждым выстрелом, для накопления которой требуется мощная электростанция с машинами, развивающими огромную работу и силу тока, исчисляемую в миллионах киловатт и ампер.

Во всяком случае электрическим орудиям, в особенности построенным на принципе создания в орудии магнитной волны, увлекающей снаряд, принадлежит, вероятно, большая роль в будущем. Дальнобойность этих орудий будет зависеть от мощности источника электричества и потому может увеличиваться до огромнейших размеров, с весьма малым при этом износом орудия. Дальность полета снаряда при стрельбе из этих орудий будет регулироваться подбором надлежащей силы тока.

Придание пушкам свойств "гаубичности" вызывалось необходимостью поражения укрытых целей при недостатке на вооружении артиллерии гаубиц, основным назначением которых является именно такое поражение и разрушение закрытий.

Опыт войны с самого ее начала подтвердил свойства легкой полевой 76-мм пушки (указаны в части I этого труда). Рассчитанная на поражение живых открытых целей, русская 76-мм легкая пушка, прозванная "косою смерти", действительно начисто скашивала ряды открыто наступавшей в начале войны германской и австрийской пехоты, нанося ей ужасающие потери и вскоре отучив ее от такого метода наступления. Но по укрытым целям и против полевых укреплений даже самого легкого типа 76-мм пушка оказалась совершенно бессильной вследствие настильности своей траектории и малой мощности своего снаряда. Необходимо было увеличить угол падения снаряда и увеличить его мощность.

Первое достигалось введением для легких пушек уменьшенного боевого заряда. Произведенные опыты показали, что более или менее удовлетворительные результаты получались лишь при одном определенном подобранном заряде, притом довольно большом, что при этом заряде все же получается большое рассеивание снарядов и пушка стреляет хуже, чем короткое орудие (гаубица), сконструированное специально для стрельбы с малой начальной скоростью. Кроме того, с принятием уменьшенного заряда пришлось бы отказаться от патрона и мириться с раздельным заряжанием, что несколько снижало скорострельность. Русская артиллерия на это не пошла, и стрельба из легких пушек уменьшенными зарядами если и производилась, то в единичных случаях в виде опыта. Большинство других участвовавших в войне государств, и в первую очередь Франция, почти вовсе не имевшая гаубиц а начале войны, приняли к своим полевым пушкам уменьшенный заряд.

Введение уменьшенного заряда, помимо увеличения крутизны траектории, облегчило французской полевой артиллерии выбор закрытых позиций, позволило ей приблизиться к боевой линии пехоты и поражать обратные скаты местности, занятые противником; кроме того, стрельба уменьшенными зарядами привела к большой экономии в расходе пороха.

Для стрельбы навесным огнем из 75-мм полевых пушек французская артиллерия применяла некоторое время так называемые "диски Моландрена", надеваемые на головную часть снаряда. Диаметр диска почти вдвое больше диаметра среза головной части, вследствие чего при полете снаряда увеличивается сопротивление воздуха, вместе с тем уменьшается скорость полета и увеличивается крутизна траектории в нисходящей ветви.

В русской артиллерии производились подобные же опыты (на очко снаряда накладывалась под трубку шайба увеличенного диаметра), но от применения дисков отказались, так как рассеивание снарядов с дисками сильно увеличивалось, а следовательно, понижалась и действительность стрельбы.

Что касается мощности снаряда, то она увеличивается с увеличением калибра орудия. Принятие на вооружение гаубицы позволяет увеличить калибр и мощность снаряда полевой артиллерии, не уменьшая ее подвижности. Пушки крупного калибра с мощным снарядом имеют настолько большой вес и малую подвижность, что могут применяться лишь на вооружение тяжелой артиллерии. Словом, необходимость для артиллерии мощного снаряда вызывает необходимость ее вооружения большим количеством гаубиц и тяжелых орудий.

Тяжелые орудия свыше 152-мм калибра, за исключением нескольких 254-мм пушек и 305-мм гаубиц Обуховского завода, русская артиллерия вынуждена была получать по заграничным заказам. Она не имела возможности приобрести орудия таких крупных калибров, как 38-см и 42-см гаубицы, имевшиеся на вооружении германской артиллерии; на ее вооружении (исключая береговую артиллерию приморских крепостей) не было орудий калибра выше 305-мм (гаубицы Виккерса и Обуховского завода).

Приспособление полевых 76-мм пушек для стрельбы по воздушным целям было необходимо ввиду крайнего недостатка или отсутствия специальных орудий зенитной артиллерии.

Для стрельбы по воздушным целям необходимы пушки с большим вертикальным - до 80° и большим горизонтальным - круговым 360° обстрелом. Специальные зенитные 76-мм пушки обр. 1914 г. на автомобилях системы Лендера и Тарковского изготовлены были во время войны. Пушки эти имели круговой горизонтальный обстрел 360° и вертикальный обстрел от -5° до +65°, т. е. были приспособлены для стрельбы не только по воздушным, но и по наземным целям. Действующая армия имела лишь 72 зенитные 76-мм пушки обр. 1914 г., и то к концу войны. Кроме того, в армии имелось 32 пушки 75-мм морских, приспособленных для стрельбы по воздушным целям. В общем крайний недостаток зенитных орудий пришлось восполнять приспособлением к стрельбе по воздушным целям полевых 76-мм пушек.

Приспособления эти в виде кустарных установок конструировались и изготовлялись по большей части самими войсками из подручного материала, главным образом, бревенчатого. Приспособления были двух основных типов: ямные и тумбовые{324}.

В приспособлениях первого рода (системы артиллерийских техников Мяги, Матвеева и др.) увеличение угла возвышения орудия достигалось простым способом: отрыванием кругового рва или ямы конической формы; в первом случае в центре круга вкапывается осевой болт, на который насаживается вращающийся вокруг болта деревянный круг, служащий площадкой для установки на ней орудия, а на дно кругового рва опускается хобот лафета; во втором случае в центр ямы опускается хобот лафета, а колеса орудия остаются на краю ямы. Приспособления ямного типа быстро изнашивались, маскировка их от воздушного наблюдения была затруднительна, перевозка частей приспособления была неудобна. Ввиду многих отрицательных качеств приспособления эти применялись недолго, и артиллерийские части скоро перешли к приспособлениям второго рода или к приспособлениям смешанного типа - полуямным, полутумбовым.

Первым приспособлением тумбового типа можно считать станок системы Гвоздева, сооруженный в начале 1915 г. в 15-й артиллерийской бригаде из железнодорожных шпал. Станок состоит из положенных друг на друга 3 квадратов, связанных из брусьев, в центре которых врыт деревянный шворень, а на него надета поворотная рама из 2 параллельных брусьев, связанных между собою железными болтами; орудие накатывается на поворотную раму, хобот лафета опускается на землю в ровик, вырываемый вокруг станка.

Конструкция станка Гвоздева была одобрена Арткомом ГАУ. Она проста, изготовляется из подручного материала, довольно прочна, имеет небольшой вес, быстро собирается и легко перевозится в разобранном виде в одной повозке; орудие свободно вращается на поворотной раме усилием одного правильного номера.

Идея конструкции Гвоздева легла в основу конструкции большинства других систем тумбового типа (Розенберга, Герценшвейга, Рекалова, Мяги, Радзивиловича, Иванова).

Наиболее широкое применение на фронте имела установка члена Арткома Розенберга, рекомендованная Арткомом. Она претерпела различные видоизменения. Система Розенберга, усовершенствованная строевым офицером Мак-Киббин, позволила увеличить угол возвышения орудия до 70°. Подкладывание под колеса орудия переменных клиньев или изменение высоты упора сошника позволяло увеличивать угол возвышения орудия сверх допускаемого подъемным механизмом, - это являлось преимущественной особенностью установки Розенберга; но она была довольно сложна и трудна в изготовлении, перевозка разобранного станка требовала нескольких повозок; прыжок и отдача орудия при выстреле вредно отражались на. прочности орудийных колес, ограничивая срок службы всей системы.

Установка Радзивиловича рекомендовалась наштаверхом, который в марте 1915 г. сообщил генинспарту, в то время бывшему председателем Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части, о желательности снабжения каждой артиллерийской бригады двумя "менее громоздкими" установками для стрельбы под большим углом возвышения для стрельбы по воздушному флоту, изобретенными Радзивиловичем. Генинспарт ответил наштаверху, что установки эти приняты и сделаны распоряжения об их изготовлении .

Установки Радзивиловича были не лучше установок Розенберга, и успех стрельбы с них был также почти ничтожен, как и со всех, других им подобных установок примитивного устройства.

Лучшим являлся одобренный Арткомом (журналы 1916 г. No 2112 и 3112 и 1917 г. No 993) "Подвижной противосамолетный станок системы Б. Н. Иванова" (в то время командира 7-й отдельной легкой батареи для стрельбы по воздушному флоту). Главной положительной особенностью этого станка являлась подвижность (перевозился в упряжке, аналогично перевозке зарядного ящика), быстрота занятия позиции и обратного перехода в походное положение, позволяющая сопровождать войска в походе и внезапно открывать огонь с неизвестной неприятелю новой позиции, и, наконец, прочность станка и возможность замены поврежденных частей или исправления их средствами батареи. Но все части конструкции Иванова были железные и могли быть изготовлены лишь при наличии хороших артиллерийских мастерских.

К отрицательным свойствам следует отнести: недостаточный угол возвышения, добавочный к углу, получаемому действием подъемного механизма орудия; прыжок орудия при выстреле сбивает наводку, что вызывает необходимость проверки установки прицела перед каждым выстрелом, требуя для этого затраты времени; сила отдачи при выстреле вредно отражается на прочности всей системы.

В общем все указанные кустарные приспособления полевых пушек для стрельбы по воздушному противнику далеко не отвечали требованиям, предъявляемым к зенитным орудиям: неприспособленность орудия к быстрой наводке, понижение и без того недостаточной его скорострельности, невозможность ведения огня под необходимыми большими углами возвышения (больше 60 - 70°), перегрузка накатника лафета и вследствие этого недокат орудия, громоздкость и неподвижность (за исключением станка Иванова), трудность маскировки, нередко порча противооткатного механизма и даже расстройство всей системы орудия при сколько-нибудь продолжительной зенитной стрельбе.

Снаряды, трубки, взрыватели

Русская полевая артиллерия выступила на войну, имея два типа снарядов - шрапнель с дистанционной трубкой и фугасную гранату с безопасным взрывателем, снаряженную тротилом или мелинитом. Бризантные 76-мм шрапнели, заказанные в Германии Рейнскому заводу, не были получены к началу войны (см. часть I).

Свойства шрапнели и гранаты (см. там же) подтвердились на опыте войны. Убийственная по открытым живым целям, шрапнель оказалась бессильной по сколько-нибудь укрытым целям. Для разрушения закрытий и поражения живых целей 76-мм граната оказалась слабой. Несмотря на это, с переходом от маневренной к позиционной войне спрос на гранаты чрезвычайно увеличился, и с осени 1915 г. решено было иметь в боевых комплектах вместо 15 до 50% гранат. Ввиду бессилия шрапнели по многим целям, воюющие государства стали вводить для своей артиллерии множество - до 80, если не более, разных образцов специальных снарядов, предназначаемых каждый для решения той или иной задачи. (Кроме того, ввиду огромной потребности в снарядах и ввиду недостатка стали и некоторых других основных видов сырья, получило широкое применение упрощенное производство снарядов из различных металлических суррогатов и снаряжение гранат суррогатами взрывчатых веществ.

Русская артиллерия стремилась иметь небольшое число типов снарядов, чтобы не затруднять, с одной стороны, тактическое использование артиллерии, с другой, - массовое производство снарядов.

В русской артиллерии из специальных снарядов получили развитие, главным образом, химические, о которых сказано ниже.

С увеличением потребности в 76-мм гранатах стали их изготовлять по упрощенному французскому методу из суррогатных материалов (вместо стали чугун обыкновенный и сталистый), с целью скорейшего получения массового их выхода.

Гранаты французского образца изготовлялись цельнокорпусными, т. е. без отдельной винтовой головки, и снабжались особого типа взрывателями - не вполне безопасными. Вследствие изготовления из чугуна или сталистого чугуна, т. е. из хрупкого металла по сравнению со сталью, с упрощенным взрывателем, гранаты эти иногда давали разрывы в каналах орудий, сопровождавшиеся порчей орудий и несчастными случаями, действующими на войска самым удручающим образом. Во Франции в течение 1915 и 1916 гг. было испорчено около 6 000 полевых 75-мм пушек, из которых 3 100 разорвались и, 2 900 получили раздутие канала стволов, причем несколько тысяч артиллеристов было ранено и убито.{325}

Ввиду опасности чугунных гранат и слабого их фугасного действия по сравнению со стальными гранатами (толстые стенки корпуса чугунной гранаты уменьшают объем внутренней каморы и, следовательно, количество помещаемого в ней взрывчатого вещества), председатель Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части представил вопрос на решение верховного главнокомандующего.

В марте 1915 г. главковерх ответил следующее:

"Производительность всех работ артиллерийского ведомства должна вестись и быть доведена до максимума в наикратчайший срок. Лишнего нет ничего. Выделывать всеми способами, привлечь французов, но чтобы порох был безопасный"{326} (надо полагать - не порох, а взрывчатое вещество).

Тогда председатель Особой распорядительной комиссии предложил ГАУ распорядиться изготовлением гранат то французскому образцу.

Изготовление взрывателей основного "безопасного типа", 3ГТ и 4ГТ, сопряжено было с очень большими трудностями, так как для них требуется сталь высшего качества, весьма трудная в обработке. Так как требования от армии на гранаты непрерывно и сильно росли, приняты были для 76-мм гранат упрощенные взрыватели разных русских марок и французского образца, несколько усовершенствованные русским военным артиллерийским инженером Дмитриевым.

Вследствие большого недостатка взрывателей пришлось даже пустить на снаряжение 76-мм гранат старые "ударные трубки обр. 1884 г.", случайно оставшиеся на хранении в артиллерийских складах - более миллиона штук. В этих трубках сделаны были кое-какие переделки, уменьшавшие до некоторой степени вероятность преждевременных разрывов.

Затем по идее той же ударной трубки были спроектированы; латунная ударная трубка обр. 1915 - 1916 гг., очень простая по работе, и взрыватели марок 1ГМ, 13ГМ, 14ГТ и 13ГТ. Но все они не гарантировали от случайных взрывов (в канале орудия) "большого" капсюля с гремучей ртутью, являлись суррогатом безопасных взрывателей и допускались лишь по крайней необходимости.

Впрочем, благодаря большой осторожности и стремлению русских специалистов артиллерийской техники вводить на вооружение только совершенные образцы, выдержавшие всесторонние испытания, преждевременные разрывы снарядов не имели такого массового характера, как во Франции. По статистическим сведениям, собранным в Арткоме ГАУ, в русской артиллерии за весь период войны 1914 - 1917 гг. произошло лишь около 300 преждевременных разрывов в канале 76-мм пушек при стрельбе фугасными снарядами с русскими взрывателями и ударными трубками, а всего за время войны произошло около 450 преждевременных разрывов фугасных снарядов в орудиях не только 76-мм, но и 107-мм, 122-мм и 152-мм калибров. Если даже считать, что за три года войны русская артиллерия потеряла разорвавшимися и испорченными от недоброкачественных снарядов и взрывателей около 400 полевых 76-мм пушек, а французы за два года войны потеряли от тех же причин около 6 000 полевых 75-мм пушек, то язык этих цифр достаточно красноречиво свидетельствует о том., что русские 76-мм снаряды и взрыватели даже суррогатного типа были в общем прочнее и безопаснее французских.

Как бы то ни было, но армия, давая правильную оценку чугунным гранатам французского образца - некоторая опасность при стрельбе от возможных преждевременных разрывов в канале орудия и слабое фугасное действие, стала с осени 1916 г. просить не присылать ей это "дерьмо" (так называли чугунные гранаты в армии, так называл их и сам начальник ГАУ Маниковский){327}, а вместо них давать попрежнему стальные гранаты или шрапнели (желание иметь опять в боевом комплекте больше шрапнелей, чем гранат, усилилось с 1916 г., когда стали предпринимать прорывы укрепленной полосы противника с переходом в наступление).

Гранаты французского образца имели взрыватели двух типов - с замедлением и без замедления. Русские артиллеристы лучшей гранатой считали, как по фугасному действию, так и моральному впечатлению, мелинитовую гранату московского изготовления (организацией ген. Ванкова) с французским взрывателем без замедления.

Граната с взрывателем с замедлением, благодаря замедлителю, разрывается через определенный промежуток времени после удара - при угле падения 15° и менее с рикошета в воздухе, а при стрельбе на дистанцию свыше 4 км (т. е. при угле падения более 15°) большая часть гранат зарывается в землю, где дает безвредный подземный разрыв. Поэтому в "Описании действия и указаниях для применения 76-мм гранат с ударной трубкой (французского образца) с замедлением"{328} говорилось, что стрелять гранатой с замедлителем на дистанцию свыше 4? км нельзя, а на 4 - 4? км нежелательно.

Действие гранаты с взрывателем с замедлением по проволочным заграждениям, что рекомендовалось официальными наставлениями, не оправдалось. Гранаты эти, разрываясь с рикошета (на небольших дистанциях) в воздухе, рассекали проволоку осколками, не столько при этом ее расчищая, сколько спутывая. Между тем та же граната с замедлителем хорошо служила для обстрела живых целей на небольших дистанциях (не свыше 3 - 4 км). Действие ее осколков, в связи с моральным эффектом при разрыве, служило верным средством поднять противника, залегшего под шрапнельным огнем. Для обстрела живых целей на средних и больших дистанциях нельзя было в полной мере использовать гранаты за неимением к ним трубок двойного действия, которые позволили бы разорвать гранату в воздухе, до углубления ее в землю. Небольшие партии гранат с 28-сек. дистанционными трубками стали получаться в конце 1916 и в 1917 г., но их было так мало, что они применялись лишь для стрельбы по самолетам. Для разрушения проволочных заграждений лучшим снарядом являлся ударный фугасного действия (без замедлителя), производивший разрушение и выбрасывание кольев, а с ними и разрыв проволоки.

Наиболее надежными взрывателями считались безопасные взрыватели марок 3ГТ, 4ГТ и 6ГТ.

Для увеличения осколочного действия гранат по живым целям пытались делать надрезки на внутренней поверхности корпуса снаряда, чтобы получить осколки более правильной формы и достаточно крупные, но лучшим средством считалось введение специального мгновенно действующего взрывателя. Образец такого взрывателя разрабатывался в Арткоме, но до конца войны русская артиллерия мгновенно действующего взрывателя не получила.

При взрывателе мгновенного действия снаряд взрывается, едва прикоснувшись земли, вследствие чего все его осколки летят в разные стороны, не зарываясь в землю и нанося вокруг сильное поражение. Для разрушения же различных сооружений такой взрыватель непригоден, а необходим, наоборот, взрыватель с замедлением, чтобы снаряд успел несколько углубиться в преграду и, разорвавшись внутри ее, мог взрывом произвести более сильное разрушение.

Наиболее правильным решением вопроса было бы введение универсального взрывателя с переменным замедлением, идея создания которого зародилась в конце войны у некоторых членов Арткома, но не была осуществлена.

Дистанционные 22-сек. трубки сокращали дальность стрельбы из 76-мм полевой пушки шрапнелью до 5? км, тогда как германские шрапнели с трубкой двойного действия имели досягаемость до 7? км.

Производство дистанционных трубок очень сложно и капризно, требует как большой точности работы и специального оборудования, так и особо обученного технического персонала.

Чрезвычайные затруднения встретились при установлении производства трубок более длинного горения. Выпуск дистанционных трубок 28-, 34- и 36-сек. начался, и то небольшими партиями, лишь в конце 1915 г.

В 1914 - 1915 гг. поступило очень немного и 22-сек. дистанционных трубок. Недостаток в них был так велик, что пришлось решиться на крайние меры.

Председатель Особой артиллерийской комиссии распорядился перебрать все забракованные дистанционные трубки, изготовленные для России заводами Эргардта и Шнейдера еще в 1905 г. по заказам во время войны с Японией, и все мало-мальски годные трубки пустить на приготовление шрапнельных 76-мм патронов, а негодные исправить.

Кроме того, он же поручил Арткому изыскать средства к применению дистанционных трубок обр. 1891 г., оставшихся от старой артиллерии, к 76-мм шрапнелям. Произведенные опыты применения старых трубок дали сравнительно хорошие результаты, но осуществлять эту меру признавалось нежелательным вследствие технических недостатков, и, главным образом, потому, что с этими трубками получалась значительно меньшая дальность, чем с 22-сек. трубками. Опасались, что снабжение артиллерии подобными снарядами еще с меньшей досягаемостью, чем с 22-сек. трубками, может повлиять весьма неблагоприятно на моральное состояние войск. Однако, верховный главнокомандующий по этому вопросу положил 26 апреля 1 91 5 г. следующую резолюцию:

"Несмотря на доклад военного министра и генерал-лейтенанта Маниковского, ...я все-таки признаю, что ввиду критического положения из-за недостатка патронов в артиллерии, даже патроны со старыми трубками нам крайне необходимы. Поэтому прошу безотлагательно приступить с полной энергией к изготовлению сих патронов".{329}

Только осенью 1916 г. армия получила первую большую партию (около миллиона) 36-сек. дистанционных трубок, с которыми дальность получалась до 8 - 9 км, но пользоваться этими трубками приходилось с помощью таблиц, почему они могли применяться лишь в тех случаях, когда не требовалась спешность в ведении огня. И, например, стрельбу шрапнелью по движущимся целям приходилось вести попрежнему с 22-сек. трубками на дистанцию лишь до 5? км.

В части I труда говорилось, что русская артиллерия отказалась от предлагаемого германскими заводами Крупна, Эргардта и др. единого универсального снаряда "шрапнель-граната", иронически названного после произведенного опыта русскими артиллеристами: "ни шрапнель, ни граната". В начале войны германцы стреляли из своих 10,5-см гаубиц такими снарядами улучшенного образца, но сами отказались от них на основании опыта войны. Участники войны пишут, что принятая в тяжелой артиллерии немцев граната-шрапнель, рвавшаяся сперва в воздухе, как шрапнель, а затем головная часть снаряда - при падении, как граната, "не заслуживала серьезного внимания как в смысле действия, так и впечатления".

Интересно мнение одного из офицеров генерального штаба, командированного в сентябре 1914 г. из Ставки главковерха в крепость Осовец для выяснения действия германской артиллерии по укреплениям. Он пришел к следующему заключению{330}:

1. 8-дм. (203-мм) и меньшие калибры причиняют ничтожные материальные разрушения крепостным постройкам.

2. Большое моральное действие артиллерийского огня в первые дни бомбардировки могло быть использовано

"лишь энергичным "наступлением пехоты. Штурм крепости, при слабом качественно и необстрелянном гарнизоне, под прикрытием огня 6-дм. (152-мм) и 8-дм. (203-мм) гаубиц, имеет большие шансы на успех. В Осовце, где германская пехота оставалась в 5 верстах от крепости, на последний 4-й день бомбардировки обнаружились уже признаки успокоения гарнизона, и брошенные германцами снаряды пропали даром".

В течение 4 дней германцы бомбардировали Осовец (16 152-мм гаубиц, 8 203-мм мортир и 16 107-мм пушек, всего 40 тяжелых и несколько полевых орудий) и выпустили, по скромному подсчету, около 20 000 снарядов.

3. Блиндажи из двух рядов рельсов и двух рядов бревен с песчаной наброской выдерживали попадания 152-мм бомб. Четырехфутовая бетонная казарма выдерживала тяжелые снаряды без повреждений. При прямом попадании в бетон 203-мм снаряда лишь в одном месте осталось углубление в пол-аршина (около 36 см).

4. "Наша артиллерия стреляет значительно метче, чем германская, но скупо".

Маленькая крепость Осовец выдержала дважды бомбардировку германской артиллерии.

При второй бомбардировке Осовца у немцев было уже 74 тяжелых орудия: 4 гаубицы 42-см, до 20 орудий 275 - 305-мм, 16 орудий 203-мм, 34 орудия 152-мм и 107-мм. В течение 10 дней немцы выпустили до 200 000 снарядов, но воронок от попаданий насчитано было в крепости только около 30 000. В результате бомбардировки многие земляные валы, кирпичные постройки, железные решетки, проволочные сети и т. п. были разрушены; бетонные постройки небольшой толщины (не больше 2,5 м для бетона и менее 1,75 м для железобетона) разрушались довольно легко; большие бетонные массивы, броневые башни и купола сопротивлялись хорошо. В общем же форты более или менее уцелели. Относительная сохранность фортов Осовца объяснялась: а) недостаточным использованием немцами силы их осадной артиллерии - выпущено было лишь 30 крупных 42-см снарядов и только по одному "Центральному" форту крепости (преимущественно по одной его горжевой казарме); б) ведением стрельбы противником с перерывами в темноте и ночное время, пользуясь которыми обороняющиеся по ночам (при 1 000 рабочих) успевали исправлять почти все повреждения, причиненные неприятельским огнем за истекший день{331}.

Война подтвердила заключение русской артиллерийской комиссии, производившей испытание снарядов крупного калибра на острове Березани в 1912 г., о недостаточной мощности 11 -дм. и 12-дм. (280-мм и 305-мм) калибров для разрушения крепостных сооружений того времени из бетона и железобетона, вследствие чего тогда же была заказана заводу Шнейдера во Франции 16-дм. (400-мм) гаубица (см. часть I), которая не была доставлена в Россию. Русской артиллерии пришлось во время войны ограничиться 12-дм. (305-мм) калибром. Впрочем, ей не пришлось бомбардировать германские крепости, против которых необходим был калибр крупнее 305-мм.

Опыт бомбардировки Вердена показал, как пишет Шварте, что и 42-см калибр не обладает необходимой мощностью для разрушения современных крепостных построек, сооруженных из специальных сортов бетона с утолщением железобетонных тюфяков. При современных условиях на вооружении осадной артиллерии придется иметь орудия более крупных калибров, чем 42-см{332}.

Германцы применяли орудия крупных калибров (до 300-мм) даже в маневренной войне. Впервые снаряды таких калибров появились на русском фронте еще осенью 1914 г., а затем весною 1915 г. они широко применялись австро-германцами в Галиции в период наступления Макензена и отхода русских с Карпат. Моральный эффект при полете 30-см бомб и сильное фугасное действие (воронки глубиной до 3 м и диаметром до 10 м) производили очень сильное впечатление; но вред от 30-см бомбы вследствие крутизны стенок воронки, небольшой меткости и медленности стрельбы (5 - 10 мин. на выстрел), был гораздо меньше, чем. от 152-мм калибра. Наконец, сопротивление целей, встречающихся в маневренной войне, требовало применения лишь 152-мм и не больше 200-мм калибра и далеко не соответствовало мощности 300-мм калибра. Поэтому применение в маневренной войне, в условиях того времени, 30-см орудий немцами и вообще орудий свыше 200-мм калибра можно считать довольно непроизводительным расточительством дорогих снарядов крупного калибра.

Порох

Распоряжением ГАУ производились опыты, не доведенные во время войны до конечных положительных результатов, с так называемыми "прогрессивными" порохами, с каналами инж. Киснемского и другие, с целью увеличения начальной скорости и дальности полета снаряда.

Прогрессивные порохи по мере горения боевого заряда, по мере продвижения снаряда по каналу орудия и увеличения объема заснарядного пространства должны давать количество газов, нарастающее с течением времени все больше и больше. Вследствие этого при прогрессивных порохах, по мере приближения снаряда к вылету из орудия, количество пороховых газов и давление их на стенки орудия и дно снаряда должно не уменьшаться, как это бывает при горении в орудии обыкновенного пороха, а количество газов должно увеличиваться в каждый данный отрезок времени на большую величину, чем в предыдущий; давление же газов должно оставаться равномерным. Такое свойство прогрессивных порохов должно привести к увеличению начальной скорости и дальности полета снаряда, так как, во-первых, давление пороховых газов на дно снаряда при вылете его из канала ствола орудия будет не меньшим, чем в первый момент воспламенения боевого заряда, а, во-вторых, равномерность давления пороховых газов действует на стенки орудия менее разрушительно и потому позволяет увеличить боевой заряд в данном орудии.

Испытанный во время войны прогрессивный порох Киснемского имел зерна в форме призматического бруска с каналами квадратного сечения. Предполагалось, что при таком строении порохового зерна получится прогрессивное горение, дающее под конец горения количество газа до 10 раз больше начального. На опытах оказалось, что при горении квадратное сечение зерна принимает неправильную округленную форму, затем зерна распадаются на мелкие куски, которые догорают уже "дегрессивно". Словом, порох Киснемского сгорал не по столь определенному закону, который можно было бы заранее учесть, и давал в конце горения гораздо меньше газов, чем предполагалось. Кроме того, при изготовлении прогрессивного пороха Киснемского встретились очень большие трудности.

В артиллерии применялся бездымный порох, но не беспламенный. Расположение артиллерии выдавали блески выстрелов, в особенности резкие при ночной стрельбе, которая в позиционный период войны оказалась неизбежной. С целью сделать стрельбу незаметной по блеску выстрелов применялись пламегасители, испытывались беспламенный и другие порохи.

Специальные пламегасители в небольшом количестве присылались из ГАУ на фронт только для гаубичных батарей. Пламегасители закладывались в гильзы перед заряжанием гаубицы. Составные вещества пламегасителей (канифоль, графит, хлористый натрий и калий), обладая свойством сильного охлаждения продуктов разложения пороха, уменьшали пламя при выстреле. Некоторые пушечные батареи прибегали к официально запрещаемым кустарным мерам, чтобы не привлекать на себя блеском выстрелов огня неприятельской артиллерии. Они заимствовали пламегасители у гаубичных батарей и половинки пламегасителей закладывали в гильзы поверх пучков пороха. При этом цель достигалась лишь до некоторой степени, а в отношении начальных скоростей получалось нежелательное их разнообразие.

Еще в 1915 г. на пороховых заводах стали примешивать к пушечному пороху, в период его производства, понижающие температуру вещества, чтобы дать и для пушечной артиллерии порох по возможности беспламенный и однородно действующий. Снаряженные таким порохом 76-мм патроны присылались в действующую армию с осени 1916 г., но при стрельбе этими патронами вспышки огня получались почти такие же, как при обыкновенном бездымном порохе. В 1916 - 1917 гг. положительные результаты дали опыты артиллерийского инженера Киснемского с беспламенным порохом из пироксилина с уменьшенным содержанием азота, но во время войны артиллерия не получала патронов с порохом Киснемского.

Производились также опыты с уменьшением толщины лент пороха, что сокращало время сгорания пороха и давало вероятность устранения пламени при выстреле, но вместе с тем вследствие быстрого сгорания пороха увеличивалась вероятность разрыва орудия. Этим путем до некоторой степени достигалась цель лишь для гаубиц и горных пушек, т, е. для орудий с небольшими начальными скоростями, дававших при выстреле сравнительно небольшое пламя. Но и в гаубицах подобный порох уменьшал начальную скорость приблизительно на 10 - 15%. Подбор же соответствующих лент пороха для пушек, во избежание большой разницы в давлении пороховых газов в канале орудия, могущей привести к разрыву орудия, требовал значительного уменьшения боевого заряда и приводил к нежелательному большому снижению начальной скорости.

Артиллерия выдавала себя не только блеском, но и звуками выстрела. Созданные во время войны свето-звукометрические команды, снабженные специальными приборами, стали определять путем засечек место батарей по вспышкам огня и по звуку выстрела.

Артиллерии необходимо было укрыться от вновь появившейся звуко-световой разведки и с этой целью иметь порох не только беспламенный, но и не дающий громкого звука при выстреле. Попытки получить такой порох или изобрести специальные приборы-глушители, чтобы уменьшить звук выстрела, делались в русской артиллерии, но не привели к сколько-нибудь положительному разрешению до конца войны.

Связь

Русская артиллерия, выступая на войну, знала три средства связи: телефон, сигнализация флажками по азбуке Морзе и цепь передатчиков. От второго и третьего средств во время войны отказались, так как при обычно большом удалении наблюдательных пунктов средства эти оказались медленными и в общем мало надежными. Основной и довольно надежной оставалась в артиллерии проволочная телефонная связь.

В первые два года войны батареи имели по две так называемых телефонных единицы (6 аппаратов Микс и Генест системы "Ордонанс" с 12,7 км облегченного кабеля).

В марте 1916 г.{333} количество телефонного имущества было значительно увеличено, причем телефоны были даны не только батареям, но и управлениям инаркора, артиллерийских бригад и дивизионов и артиллерийским паркам.

Из таблицы видно, что с 1916 г. полевые батареи имели по 9 телефонных аппаратов и по 22? км провода, а горные и тяжелые батареи - по 12 аппаратов и по 28 - 43 км провода. Однако и этого нехватало вследствие частой порчи телефонных аппаратов, износа их и в особенности элементов вследствие быстрой порчи в боях телефонного провода и постоянно возрастающей потребности в удлинении связи.

Облегченный телефонный кабель, как показал боевой опыт, не выдерживал даже в подвешенном положении более или менее близких взрывов снарядов; часто он рвался и по разным другим причинам. Поэтому приходилось для обеспечения надежности связи, в особенности между наблюдательным пунктом и огневой позицией, устанавливать двойную, тройную и даже четверную проводку телефонных линий и притом в разных расходящихся направлениях, сходящихся только в конечных пунктах.

При широком применении закрытых позиций значительное удаление от них наблюдательных пунктов было обычным явлением для русской артиллерии. Она умела преодолевать происходящие от этого трудности в управлении огнем, но требовала большого количества телефонного имущества, в особенности проводов.

Значительное разобщение наблюдательных пунктов от мест орудий батарей часто вводило германцев в заблуждение в силу их привычки, установившейся на французском фронте войны, обнаруживать батареи по наблюдательным пунктам, и наоборот (французы располагали наблюдательные пункты близко к своим батареям, что облегчало ведение стрельбы).

В период позиционной войны, уже с 1915 г., крайне осложнились задачи по наблюдению за полем расположения противника, для разрешения которых потребовалась организация передового и бокового наблюдения и в связи с этим - увеличение количества телефонных станций и проводов. Приходилось вдобавок к облегченному телефонному проводу пользоваться телеграфным проводом и даже колючей проволокой, несмотря на запрещение пользоваться ею как телефонным проводом. Неизолированный провод требовал для надежности действия двусторонней проводки на шестах или заземления, но последнее ближе 1? км от противника не допускалось во избежание подслушивания.

В начале 1917 г. при подготовке к прорыву укрепленной позиции австро-германцев некоторым батареям на Юго-западном фронте отпустили для организации надежной телефонной связи по 1? - 2 км речного бронированного кабеля. Прокладка этого кабеля в земле на глубине около 0,75 м дала хорошие результаты: обстрелы неприятельской артиллерии приводили иногда :к разрыву речного кабеля лишь на выходных его концах (не под землей), что легко исправлялось.

Наконец, нельзя обойти молчанием то обстоятельство, что установившаяся в артиллерии схема телефонной связи требовала наличия центральных телефонных станций, которых по табелям имущества от казны не полагалось. Поэтому приходилось приобретать их случайно непосредственными заказами войсковых артиллерийских частей в тылу, по большей части фирме Эриксон и К°, а иногда их делали кустарными способами в артиллерийских частях своими средствами, были случаи захвата их у противника.

В общем же недостаток телефонного имущества, в связи с ненадежностью проводов и довольно частой порчей аппаратов, осложнял выполнение боевых задач, даваемых артиллерии, ограничивая ее деятельность и кругозор. В период позиционной войны для усиления связи и для передачи условных сигналов и несложных распоряжений русская артиллерия применяла, но только в редких благоприятных случаях, средства оптической связи: гелиографы, прожекторы, лампы Манжена, переговариваясь длинными и короткими световыми вспышками по азбуке Морзе.

Подавались сигналы цветными ракетами и сигнальными патронами с разноцветными звездками, выбрасываемыми выстрелом из специально приспособленных для этого пистолетов.

В начале апреля 1916 г. начальник штаба Западного фронта телеграфировал наштаверху и начальнику Упарта по поводу связи артиллерии с пехотой во время мартовской операции 1916 г. следующее{334}:

"При наличных технических средствах, как показал опыт минувшей операции, не всегда удавалось поддерживать непрерывную непосредственную связь между пехотой и артиллерией, особенно в ночное время. Вследствие перерывов телефонной связи были случаи обстрела пехоты своей артиллерией, или батареи из боязни обстрела своей пехоты преждевременно прекращали огонь или не открывали его по тем пунктам, которые были уже оставлены нашей пехотой и заняты противником. Подобные случаи неизбежны даже и в тех случаях, когда в передовых частях пехоты имеется артиллерийский наблюдатель и телефоны работают, так как наблюдатель сообщает непосредственно в ту батарею, от которой прислан; огонь же по одному и тому же участку ведет целая группа батарей. Сообщение от пехоты в артиллерию, проходя через несколько инстанций, доходит до батарей с некоторым запозданием. Это особенно чувствительно при передаче тех или иных указаний от пехоты на тяжелые батареи, руководство огнем которых объединено под начальством одного лица. При изложенных условиях единственным средством для осведомления батарей о месте нахождения нашей пехоты и передачи батареям спешных и необходимых данных является сигнализация с помощью ракет, чем с большим успехом пользуются немцы. Многие пехотные начальники указывают настойчивую необходимость скорейшего снабжения каждой роты несколькими пистолетами с цветными ракетами.

Вполне соглашаясь с указанной настоятельной необходимостью, главкозап приказал ходатайствовать о снабжении сигнальными пистолетами частей армий, причем считается необходимым, чтобы для всех фронтов была установлена одна общая система сигналов, что получает большое значение ввиду частого перемещения тяжелой артиллерии и корпусов не только из одной армии в другую, но и на другие фронты"{334}.

В июне 1916 г. была объявлена к руководству "Инструкция для применения сигнала цветными звездками". В Инструкции указывалась цель применения этих сигналов: "установить простейшую связь артиллерии с войсками, а также передачу из передовых частей и линий простейших донесений при отказе или отсутствии телефонов". Сигналы звездками, - говорилось в Инструкции, "ценны при невозможности использовать другие, более удобные способы связи".

Кроме того, для связи с пехотой применялась оптическая связь в виде сигналов цветными ракетами, фонарями (ночью) или флагами (днем). Оптическая связь с пехотой устанавливалась в целях указания границ продвижения пехоты при ее наступлении или предупреждения артиллерии о внезапной атаке противника, о производстве им газового нападения и т. п. Угрожаемый неприятелем район и характер угрозы обозначался условленным заранее цветом и количеством подаваемых оптических сигналов.

Прожекторы и гелиографы также иногда служили для сигнальной связи с пехотой.

Наконец, для связи командировались от частей артиллерии в штабы пехотных соединений артиллерийские офицеры (передовые наблюдатели - см. ниже).

Радиосвязь (беспроволочный телеграф) применялась в артиллерии с 1917 г. и только для корректирования стрельбы с помощью самолетов, но во время войны не получила широкого распространения за недостатком самолетов для обслуживания артиллерии. В конце декабря 1916 г. на каждое артиллерийское отделение корпусного авиационного отряда отпущено было по две радиостанции для корректирования стрельбы артиллерии. Согласно специальной Инструкции, объявленной в марте 1916 г., наблюдения с самолетов передавались: радиотелеграфом, световыми и дымовыми сигналами, сбрасываемыми с самолетов письменными донесениями. Передача наблюдений эволюциями самолетов запрещалась{335}.

Радиотелефон не только не применялся для связи, но и не испытывался в то время.

В позиционный период войны наблюдение и корректирование стрельбы артиллерии производилось также и воздухоплавательными отрядами с привязных змейковых аэростатов, придаваемых по два к каждому отряду. Эти отряды были сформированы в конце ноября 1916 г. при 28 воздухоплавательных дивизионах; им присвоены были номера по порядку 1 - 28. Командиры воздухоплавательных дивизионов, при которых были воздухоплавательные отряды, были подчинены инспекторам артиллерии армии. Командиры воздухоплавательных отрядов подчинялись инспекторам артиллерии того корпуса, к которому был придан для корректирования артиллерийской стрельбы тот или иной отряд{336}.

Средства определения места неприятельских батарей

Точность определения местоположения неприятельской артиллерии является важнейшим необходимым залогом успешности борьбы с нею. Земные наблюдательные пункты, преимущественно применявшиеся русской артиллерией во все время войны, в значительной мере утратили свое значение после того, как артиллерия противника стала располагаться, по примеру русской, на закрытых позициях. Пришлось обратиться к другим способам определения расположения неприятельской артиллерии, к которым относятся: авиационная разведка и фотографическая съемка с самолетов, световое и звуковое измерение (или свето-звукометрия), отчасти разведка при наблюдении с привязных шаров (о которой уже упоминалось).

Авиационная разведка требовала согласованного действия летчиков-наблюдателей с артиллерией, чего при слабом развитии авиации в русской армии почти не замечалось во все время войны.

Для однообразного пользования самолетами в русской артиллерии в апреле 1916 г. объявлена была Упартом "Инструкция для стрельбы артиллерии при помощи летчиков-наблюдателей", причем инспекторам артиллерии армий предлагалось представить Упарту свои заключения о применении Инструкции на боевой практике{337}.

В Инструкции указывалось, между прочим, следующее:

..."Применение самолетов при стрельбе, отыскании и указании целей дает могущественное средство для борьбы... Существенно для всех родов артиллерии, для тяжелой же настоятельно необходимо. Для успешного содействия необходимо самолетные части передавать в полное распоряжение артиллерии и ни на какую другую службу не назначать".

"Наиболее выгодными и точными являются наблюдения при нахождении самолета на вертикали над целью - с высоты около 2 000 м, для подъема на которую требовалось 25 - 40 мин. Продолжительность нахождения самолета в воздухе не более 3 час. Летчики-наблюдатели должны быть из опытных строевых артиллерийских офицеров, по возможности из желающих".

Эти артиллерийские офицеры проходили особый курс при школе летчиков-наблюдателей.

По высоте полета, указываемой с самолета, и тангенсу угла высоты, составляемому направлением от орудия на самолет с горизонтом и измеряемому с батареи угломерным прибором, определялась дальность до неприятельской батареи с точностью до 15 - 20%.

К Инструкции была приложена табличка дальностей по данным - высоте полета самолета и углу высоты. Полученная по табличке дальность и указываемое самолетом направление на цель служили основными данными для пристрелки цели и корректирования стрельбы при помощи наблюдения с самолета.

Немцы первые стали отыскивать при помощи самолетов русские батареи, располагавшиеся, как правило, на закрытых позициях с самого начала и во все время войны. В первое время отыскивающий самолет направлял в цель свою батарею довольно простым способом, выбрасывая в створе ее и цели дымовой или другой какой-нибудь сигнал, по которому бралось направление, или самолет своим полетом от стреляющей батареи на цель и обратно давал это направление. Показания же о падении или разрыве снарядов самолет давал цветными звездками и заранее условленными эволюциями полета в воздухе (упомянутой Инструкцией передача наблюдений эволюциями самолета для русской артиллерии запрещалась - см. выше). В дальнейшем, с постановкой на самолеты радиотелеграфных аппаратов, показания для корректирования стрельбы передавались немцами по радио через устанавливаемые на земле приемные станции, связанные телефоном с командиром стреляющей батареи.

Исходные данные для стрельбы и первоначальное направление батареи на цель в русской артиллерии давалось преимущественно по карте. Затем пристрелка и стрельба на поражение велись по корректурным наблюдениям летчика-наблюдателя, передаваемым на батарею. Время готовности батареи к открытию огня, момент его открытия и в редких случаях другие данные сообщались с батареи летчику-наблюдателю зрительным способом, т. е. выкладываемыми на местности условленными знаками (различных размеров, форм и окраски полотнища).

В мае того же 1916 г. был объявлен дополнительный приказ о применении самолетов для содействия артиллерии. Этим приказом устанавливались три рода авиационных отрядов: а) армейские, б) корпусные и в) истребителей.

Армейские авиационные отряды назначались для разведки глубокого тыла противника и фотографирования важнейших для армии участков неприятельского расположения; для содействия артиллерии могли быть использованы лишь по приказанию командующего армией и в тех случаях, когда средств корпусных авиационных отрядов было недостаточно.

Корпусные авиационные отряды служили для разведки и фотографирования позиций и ближайшего тыла противника и для содействий артиллерии. Обыкновенно один самолет корпусного отряда оставался в распоряжении штаба корпуса, остальные самолеты передавались в распоряжение инспектора артиллерии корпуса для содействия стрельбе артиллерии.

Самолеты-истребители для содействия артиллерии не назначались.

Дополнительным приказом подтверждалось, что Инструкция для совместной работы артиллерии и летчиков, объявленная приказом 23 апреля 1916 г. No 541 (см. выше), заменяет все остальные наставления и инструкции, изданные на этот предмет в разное время штабами фронтов, армий и корпусов. А затем в декабре 1916 г. взамен Инструкции было объявлено к руководству составленное Упартом "Наставление для стрельбы артиллерии при помощи летчиков-наблюдателей", которое в свою очередь было заменено другим "Наставлением", изданным в ноябре 1917 г.{338}

Фотографические съемки с самолетов, производившиеся на русском фронте в период позиционной войны, давали возможность установить довольно точно места расположения неприятельских батарей и обстреливать их при помощи корректирования стрельбы с самолета.

Для обстрела без вспомогательного корректирования с самолета необходимо было произвести предварительный расчет по карте, т. е. учет топографического положения артиллерии противника относительно стреляющей батареи, с тем чтобы получить возможно точные данные для придания орудиям надлежащего направления на цель и соответствующего угла возвышения. В полученные топографические данные для стрельбы следовало вводить поправки балистические и метеорологические, на силу и направление ветра, на температуру и барометрическое давление воздуха, определяемые метеорологическими станциями, но в русской артиллерии во время войны эти поправки в общем не принимались во внимание за недостатком метеорологических станций и за неимением соответственно обработанных таблиц стрельбы (какие имелись тогда во Франции и в Германии).

Определение местоположения неприятельской артиллерии звуко-световыми методами сводилось к тому, чтобы, во-первых, с помощью тех или иных приборов взять с разных пунктов направления на вспышки, пыль или дым от выстрелов батареи противника, прочертить эти направления на карте и засечками найти требуемые точки стояния неприятельской артиллерии; во-вторых, при помощи секундомера точно измерить промежуток времени между вспышкой выстрела и его звуком и, учитывая отсюда скорость звука, определить дистанцию, с которой и начинать пристрелку (обычно шрапнелью на высоких или нормальных разрывах). Измерение промежутка времени между огневой вспышкой неприятельского выстрела и его звуком производилось обычно ночью; в дальнейшем во время стрельбы командир стремился получить точно такой же промежуток времени, смотря на секундомер, между моментом наблюдения разрыва своего выстрела и моментом дошедшего до слуха звука от разрыва, какой получился при измерении ночью по неприятельской огневой вспышке, чтобы таким путем убедиться в достаточной точности найденной дистанции.

Этот звуко-световой способ применялся довольно успешно некоторыми русскими батареями во время брусиловского наступления в июне 1916 г.

Так, например, одна из батарей, занимавшая хорошо укрытую позицию в бою у д. Немировка, вела стрельбу указанным способом и систематически погашала огонь неприятельских батарей, обстреливавших позицию русских с трех разных направлений{339}.

Звукометрические определения мест расположения стреляющих батарей производились на основании показаний особых электрических мембранных приборов, чрезвычайно чувствительных к звуку выстрела и вследствие этого дававших показания, по которым возможно было графическим построением найти место неприятельской батареи.

Звукометрические приборы разных систем - от довольно простого до весьма сложного устройства - испытывались в русской артиллерии еще в довоенное время, причем звукоизмерительяые команды с прибором, признанным наиболее совершенным для того времени, были отправлены на войну (см. часть I) с целью дальнейшего испытания приборов в боевой практике.

Кроме этих приборов, испытывались во время войны звукометрические приборы и других систем. Простейшим из них являлся так называемый "Электрохронограф", который испытывался в течение лишь около 1? мес. в боевой обстановке при самых неблагоприятных условиях - при недостатке необходимых средств и при отсутствии желания внимательно относиться к испытанию. Поэтому нельзя судить о степени его пригодности своему назначению, хотя по отзыву командира 2-й Сибирской артиллерийской бригады, при которой производилось испытание, "прибор заслуживал дальнейшего усовершенствования"{340}...

Русские звукометрические приборы обладали большой точностью благодаря применению чрезвычайно совершенных инструментов, более совершенных, чем германские, но и более сложных. Действие звукоприемников, основанное на размыкании тока доходящей до мембраны звуковой волной, было настолько чувствительно, что могло указывать разницу в достижении звука каждого из приемников, расположенных в разных пунктах на известном удалении, с точностью до 1/1000 доли секунды. Несмотря на теоретическое совершенство и точность звукометрических приборов, русская артиллерия практической пользы от них почти не получала, да и мало их имела, так как формирование звукоизмерительных команд производилось лишь в 1917 г. В общем нужно признать, что звукометрия не только не получила широкого применения в русской артиллерии во время войны, но и оставалась до самого конца войны в стадии испытаний.

Первые 14 команд звукометрических станций марки ВЖ были сформированы в январе 1917 г. Команды эти не составляли отдельных войсковых частей, а прикомандировывались к частям артиллерии. Затем в сентябре того же года решено было сформировать на Юго-западном фронте еще 24 команды звуковых станций ВЖ{341}.

В августе 1917 г. формировались в Казанском военном округе 7 корпусных отрядов артиллерийских наблюдательных станций с приборами того же образца, которые были отправлены в армию для испытания в начале войны. По мере выполнения практических занятий на заводе, изготовлявшем звукометрические станции, эти корпусные отряды отправлялись в действующую армию; из них 5 отрядов были отправлены в армию в октябре 1917 г., остальные 2 отряда предполагалось отправить той же осенью{342}.

В начале декабря 1917 г. выяснилась неудовлетворительность организации указанных отрядов артиллерийских наблюдательных станций и безрезультатность нахождения их на фронтах, вследствие чего они должны были отправиться в Царское Село в запасную тяжелую артиллерийскую бригаду для переформирования на новых основаниях{343}.

Автобронирование. Механизация передвижения

В начале войны, в целях борьбы с бронированными автомобилями противника, причинявшими довольно серьезные затруднения во время боев, решено было сформировать взвод из трех бронированных автомобилей, вооружив каждый одной 37-мм или 47-мм пушкой и имея на одном из них, кроме пушки, еще 3 пулемета. Для обслуживания автомобильного пушечного взвода к нему придано было 3 легковых и 2 грузовых автомобиля и 2 мотоцикла{344}.

Другие броневые автомобили, применявшиеся во время войны в русской армии, были или легкого типа с двигателем в 50 л. с., вооруженные мелкокалиберными пушками или пулеметами, или двух- и пятитонные, вооруженные так называемой 3-дм. (76-мм) пушкой броневого автомобиля.

В начале 1915 г. был составлен проект временной инструкции для боевого применения бронированных автомобилей, а также описание и чертежи блиндированного (бронированного) поезда.

Для совместных боевых действий с русскими войсками из Франции в 1916 г. был командирован на русский фронт бельгийский броневой дивизион, который в 1917 г. после февральской революции возвратился в Бельгию (через Мурманск){345}.

Автоброневики имели некоторое применение в начале войны, в маневренный период, но почти не было случая их применения в позиционный период войны. Они скоро утратили тактическое значение вследствие трудности для них движения без дорог и в особенности по пересеченной местности или изрытой воронками от взрыва снарядов, а также вследствие уязвимости их не только для артиллерийского огня, но и для ружейных и пулеметных пуль. Последнее относится к русским автоброневикам, имевшим вообще недоброкачественную слабую броню, не исключая получаемых по заграничным заказам, по большей части от английского завода Виккерса.

Россия не имела технических возможностей усовершенствовать автоброневики. Применение их при прорывах в позиционную войну было весьма редким и в большинстве случаев безрезультатным.

В 1917 г. три броневых отдельных автомобильных артиллерийских дивизиона было сформировано в Москве для морской крепости Петра Великого, но по распоряжению временного правительства они были отправлены на Юго-западный фронт "из желания", как говорилось в телеграмме правительства,

"помочь в восстановлении дисциплины и порядка в частях, защищающих Украину"{346}.

Во время мировой войны выяснилась неудовлетворительность во многих отношениях конной тяги, применяемой в артиллерии.

Для органически связанной с пехотой дивизионной и корпусной артиллерии неудобство конной тяги особенно остро чувствовалось, когда требовалось сопровождение пехоты в бою для ближайшей непосредственной поддержки огнем, а также в случаях необходимости передвижения пехоты по пересеченной местности для совершения обхода или охвата противника и в случаях быстрой переброски войск для сосредоточения сил в других районах и направлениях. Открытое передвижение артиллерии конной тягой на полю сражения невозможно вследствие больших потерь в лошадях, наносимых неприятельским огнем. Передвижение конной тягой, вследствие большого веса систем даже легких полевых орудий, по пересеченной местности, не говоря уже о лесистой и болотистой, крайне затруднительно: артиллерия сильно отстает от пехоты, отстает и при движении хотя бы и по ровной местности, но по глубокому песчаному грунту или по грязным дорогам, в особенности на глинистом грунте или на черноземе.

Передвижение грузов свыше 3 т становится уже непосильным для конной тяги даже при нескольких лошадях в запряжке. Поэтому для перевозки систем тяжелой артиллерии применение механической тяги явилось неизбежной необходимостью. Для перевозки лошадьми системы тяжелых орудий можно делать разборными, как это имело место в системе 280-мм гаубицы Шнейдера, состоявшей на вооружении русской артиллерии (ТАОН). Но разборные системы представляют немало неудобств, так как на разборку и сборку требуется довольно много времени и труда хорошо обученного опытного орудийного расчета, к тому же каждая разборная часть орудия и лафета выходит настолько тяжеловесной, что для перевозки ее требуется не менее 8 лошадей (каждая часть разобранной 280-мм гаубицы Шнейдера перевозилась 10 лошадьми), а запряжка в одну повозку больше 4 лошадей крайне невыгодна, - и тем невыгоднее, чем больше лошадей запряжено.

Ввиду слабого развития отечественной техники русская артиллерия применяла механическую тягу во время войны в крайне ограниченных размерах. За исключением автомобилей, изготовленных Путиловским заводом для перевозки 76-мм зенитных пушек системы Лендера-Тарновского, остальные механические двигатели русская артиллерия получала во время войны по заказам у бывших союзников России и получала далеко не всегда доброкачественные.

Выше упоминалось, что на броневых автомобилях были установлены специальная 76-мм пушка для броневого автомобиля и малокалиберные скорострельные пушки: 57-мм Норденфельда, 40-мм пушка-пулемет Виккерса, 37-мм и 47-мм пушки,

Что же касается тяжелых орудий, то в русской артиллерии применялись во время войны, о чем уже говорилось выше, во-первых, паровые тракторы Фаулера "Большой лев" и "Малый лев", доставленные из Англии для перевозки 305-мм гаубиц Виккерса вместе с гаубицами и оказавшиеся непригодными по большому весу, портящему дороги, и по другим недостаткам, присущим вообще паровым двигателям (зависимость от воды и топлива, большое время на подготовку, шум и пр.), а затем тракторы с двигателями внутреннего сгорания: 60-сильный "Мортон" колесный и "Аллис-Шальмерс" колесно-гусеничный (см. выше рис. 17 и 20) и других систем, которые служили для передвижения тяжелых английских 203-мм и 234-мм гаубиц Виккерса. Колесно-гусеничные тракторы считались лучшими.

Системы тяжелых орудий очень большого веса перевозились по железным дорогам в разобранном виде или на специально приспособленных не только для перевозки, но и для стрельбы, железнодорожных платформах-лафетах. Тяжелые береговые пушки русской артиллерии, назначенные в состав ТАОН, 152-мм Канэ и 254-мм разбирались на части для перевозки по железным дорогам, причем вес наиболее тяжелой части у пушки Канэ был 5,1 т, у 254-мм береговой - 28,9 т, тогда как веса собранных систем на позиции составляли первой пушки 19,5 т, второй - 54 т. К месту установки этих орудий на позиции приходилось иногда строить подъездной железнодорожный путь. Устанавливались орудия на позиции на прочных бетонных основаниях, причем на установку требовалось 2 дня для 152-мм Канэ и 7 дней для 254-мм.

С целью сокращения времени на установку на позиции и получения возможности открытия огня внезапно для противника несколько (не более 10) береговых 254-мм пушек были приспособлены для перевозки и стрельбы на так называемых "транспортерах", т. е. железнодорожных лафетах-платформах. Выше уже указывалось, что зона стрельбы 254-мм пушек на транспортерах, производившейся с железнодорожного пути, ограничивалась направлением этого пути и что для стрельбы в другом направлении нужно было подстраивать специальный отрезок пути в желаемом направлении. Это обстоятельство представляло большие затруднения для боевого применения железнодорожной системы 254-мм пушек на транспортерах в связи с прочими недостатками подобных систем, а именно: чрезвычайная сложность устройства, громоздкость и огромный вес, очень большая стоимость устройства, привязанность к железнодорожной сети, трудность маскировки от воздушного наблюдения и нападения.

Химические и другие специальные снаряды{347}

В январе 1915 г. Ставка сообщила ГУГШ о многих технических новшествах, неожиданно появившихся у немцев, применение которых, как всякая внезапность в бою, сильно угнетало русские войска: снаряды с удушливыми газами, дымовые завесы, бросаемые в окопы мины и т. п. Необходимо было, не стремясь к достижению технически совершенных результатов, применить как можно скорее те же меры против немцев, чтобы сразу же поднять настроение русских солдат сознанием, что и им дают возможность поражать врага такими же техническими средствами, какие имеются у него.

Ввиду этого председатель Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части письмом 4 марта 1915 г. запросил верховного главнокомандующего о том, признает ли он возможным применение снарядов, снаряженных ядовитыми веществами. Через несколько дней начальник штаба главковерха ответил, что "верховный главнокомандующий относится к употреблению снарядов отрицательно".

Но вскоре под впечатлением газовой атаки, произведенной немцами 22 апреля 1915 г. на французском фронте в районе Ипра, а также в мае на нашем фронте, взгляды верховного командования изменились.

2 июня того же года наштаверх (Янушкевич) телеграфировал военному министру:

"Верховный главнокомандующий признает, что ввиду полной неразборчивости нашего противника в средствах борьбы единственной мерой воздействия на него является применение и с нашей стороны всех средств, употребляемых противником... Главковерх просит распоряжений о производстве необходимых испытаний в этой области и снабжения армий Северо-западного и Юго-западного фронтов соответственными приборами с запасом ядовитых газов"...{348}

3 августа того же 1915 г. состоялся приказ об образовании при ГАУ специальной комиссии по заготовлению удушающих средств под председательством начальника Центральной научно-технической лаборатории военного ведомства и пяти членов военных инженеров, получивших высшее образование в артиллерийской академии{349}.

Военный министр Поливанов сообщил главковерху, что ГАУ работает по части получения удушливых газов с полным напряжением и что к началу августа будет доставлен на театр военных действий первый запас приспособлений для газов.

В результате работы комиссии ГАУ по заготовлению удушающих средств в первую очередь было налажено производство в России жидкого хлора, который до войны привозился из-за границы. В августе 1915 г. добыто было впервые хлора около 2? т. В октябре того же года началось производство фосгена.

С октября 1915 г. начали формироваться в России особые химические команды для выполнения газобаллонных атак и по мере формирования отправляться на фронт.

Дело газовой борьбы и снабжение действующей армии специальным химическим имуществом было окончательно организовано и получило возможно полное развитие в 1916 г., после того как оно было сосредоточено в артиллерийском ведомстве - в тылу в ГАУ и на фронте в Упарте, о чем было добавлено следующее примечание к Положению о полевом генерал-инспекторе артиллерии: "Химические средства борьбы относятся к средствам артиллерийским"{350}.

Таким образом, военно-химическое дело во время войны, в 1916 - 1917 гг., было отнесено к артиллерии.

В апреле 1916 г. образован был при ГАУ Химический комитет, в состав которого вошла и комиссия по заготовлению удушающих средств. Один из членов этой комиссии был откомандирован в Ставку и назначен в Упарт для организации химической борьбы на фронте, не теряя тесной связи с Химическим комитетом.

Энергией и творчеством Химического комитета создана была в России обширная сеть химических заводов (около 200), в том числе ряд заводов для изготовления отравляющих веществ.

Новые заводы отравляющих веществ были пущены в ход весною 1916 г.; количество изготовленной ядовитой жидкости достигло к ноябрю 3 180 т, причем в октябре было добыто около 345 т, а программой 1917 г. намечалось довести месячную производительность до 600 т в январе и до 1 300 т в мае.

К концу 1916 г. выявилась тенденция к переносу центра тяжести химической борьбы от газобаллонных атак к стрельбе артиллерии химическими снарядами, так как эта стрельба имеет много преимуществ перед газобаллонной атакой. Газобаллонная атака во многом зависит от метеорологических условий, от характера и рельефа местности, от очертания своего и атакуемого фронта, от вероятности собственного отравления при изменении направления ветра или других условий. Стрельба же химическими артиллерийскими снарядами представляет несравненно более управляемое и гибкое химическое оружие, обеспечивающее внезапность нападения, являющуюся главным условием успеха. Этими снарядами возможно образовать облако отравляющих газов в любом желаемом направлении стрельбы и в любом месте в пределах допускаемой артиллерийскими орудиями дальности, в незначительной зависимости от направления и силы ветра и других метеорологических условий. Стрельба химическими снарядами могла производиться из артиллерийских орудий существующего образца без необходимости конструирования новых образцов материальной части. Правда, для нанесения существенного вреда требуется большой расход химических снарядов, но и газобаллонные атаки требуют огромного расхода отравляющих веществ.

Опыт мировой войны показал преимущества артиллерийской стрельбы химическими снарядами.

Россия стала на путь применения в артиллерии химических снарядов с 1916 г., изготовляя 76-мм химические гранаты двух типов:

а) удушающие (хлорпикрин с хлористым сульфурилом), действие которых вызывало раздражение дыхательных органов и глаз в такой степени, что пребывание людей в этой атмосфере было невозможно;

б) ядовитые (фосген с хлорным оловом, или венсинит, состоящий из синильной кислоты, хлороформа, хлорного мышьяка и олова), действие которых вызывало поражение организма и в тяжелых случаях смерть.

К осени 1916 г. требования армии на химические 76-мм снаряды удовлетворялись полностью: армия получала ежемесячно 5 парков (15000 снарядов), в том числе 1 парк ядовитый и 4 удушающих,

На фронте применялись, главным образом, удушающие снаряды, отзывы о действии которых получались вполне удовлетворительные. Полевой генерал-инспектор артиллерии телеграфировал начальнику ГАУ, что в майском и июньском наступлении 1916 г. химические 76-мм снаряды "оказали большую услугу армии". Заменено было, что при обстреле этими снарядами неприятельские батареи быстро умолкали.

Снабжение русской армии химическими снарядами крупного калибра затруднялось недостатком корпусов снарядов, которые полностью назначались для снаряжения взрывчатыми веществами.

В начале 1917 г. предполагалось доставить на фронт для боевого опыта по 3 000 снарядов - 107-мм пушечных и 152-мм гаубичных{351}.

Газовое облако от разрыва одного 76-мм химического снаряда охватывало площадь около 5 м2. Исходной данной для расчета количества химических снарядов, необходимых для обстрела площадей, принята была норма - одна 76-мм химическая граната на 40 м2 площади и один 152-мм снаряд на 80 м2. Выпущенные непрерывно в таком количестве снаряды создавали газовое облако достаточной боевой концентрации; в дальнейшем для поддержания полученной концентрации число выпускаемых снарядов убавляется вдвое. Такая стрельба химическими снарядами целесообразна лишь в тех условиях, когда ветер меньше 7 м/сек (лучше полное затишье), когда нет сильного дождя и большой жары при твердом грунте у цели, обеспечивающем разрыв снарядов, и на дистанции не свыше 5 км. Ограничение дистанций вызывалось предположением о необходимости обеспечения снаряда от опрокидывания при полете в результате переливания отравляющей жидкости, которой наполняется не весь внутренний объем снаряда с целью дать жидкости возможность расширяться при неизбежном ее нагревании. Явление опрокидывания снаряда заметно могло сказаться именно на больших дистанциях стрельбы, особенно в высшей точке траектории.

Стенки корпуса артиллерийских снарядов в силу условий прочности делаются довольно толстыми, вследствие чего уменьшается внутренний объем снаряда и количество помещаемой в нем жидкости. В среднем вес отравляющих веществ в химическом артиллерийском снаряде не превосходит 10% общего веса снаряда. Желание помещать возможно большее количество этих веществ побудило применять их для снаряжения минометных и газометных снарядов, имеющих относительно тонкие стенки, а потому вмещающих в себя больше отравляющего вещества,- до 50% общего веса снаряда.

Русская артиллерия стала получать химические мины для минометов весною 1917 г. Что же касается газометов, с успехом применявшихся как новое средство химического нападения на французском и итальянском фронтах с начала 1917 г., то Россия, вышедшая в том же году из войны, газометов не имела. В минометной артиллерийской школе, сформированной в сентябре 1917 г. (см. выше), только предполагалось начать опыты по применению газометов.

Русская артиллерия не была настолько богата химическими снарядами, чтjбы применять массовую стрельбу, как это было у бывших союзников и противников России.

Она применяла 76-мм химические гранаты почти исключительно в обстановке позиционной войны, как вспомогательное средство наряду со стрельбой обыкновенными снарядами и, главным образом, с целью выгнать противника из укрытий, неуязвимых для обыкновенных снарядов, с тем чтобы подставить его под действие шрапнели или комбинированного огня с фугасной гранатой. Кроме обстрела неприятельских окопов непосредственно перед атакой войск противника, скопившихся в лесу или в другом укрытом месте, стрельба химическими снарядами применялась с особым успехом для временного прекращения огня (нейтрализации) неприятельских батарей, траншейных орудий и пулеметов, для содействия своей газобаллонной атаке - путем борьбы с артиллерией противника и обстреливания тех целей, которые не захватывались газовой волной, для обстрела наблюдательных и командных пунктов противника, укрытых ходов и путей его сообщения.

Действительность стрельбы химическими снарядами достигалась лишь большим числом снарядов, выпущенных в короткое время с надлежащей точностью; поэтому стрельба этими снарядами одиночными выстрелами не допускалась. Требовались: самая тщательная организация наблюдения за своей стрельбой, заблаговременное распределение между батареями участков целей, подлежащих обстрелу; пристрелка фугасными снарядами или шрапнелью; неожиданный для противника переход на поражение химическими снарядами одновременно всеми назначенными для этого батареями, в целях использования внезапности. Батареи, стреляющие химическими снарядами по атакуемым участкам неприятельской позиции, обязывались в момент движения своей пехоты в атаку переносить огонь на батареи противника, на фланкирующие участки и сооружения, на укрытые подступы; при этом рекомендовалось вести огонь преимущественно удушающими снарядами.

Можно еще упомянуть о химических ручных гранатах, которые испытывались в 1916 г. в Ставке при Упарте и на главном артиллерийском полигоне. В конце 1916 г. ГАУ выслало в действующую армию 9 500 ручных стеклянных гранат с удушающими жидкостями для боевого испытания, а весною 1917 г. - 100 000 ручных химических гранат. Те и другие ручные гранаты бросались на 20 - 30 м и были полезны при обороне и особенно при отступлении, чтобы препятствовать преследованию противника.

Из снарядов специального типа в русской армии применялись во время войны зажигательные, светящиеся и дымовые снаряды.

Зажигательные снаряды применялись следующих более характерных четырех образцов:

1. Зажигательная шрапнель с пламеносными пулями системы Гронова отличалась от обычного типа шрапнели только тем, что вместо пуль она наполнялась медными гильзочками с зажигательным составом, переложенными мешочками с черным порохом. При разрыве шрапнели гильзочки выталкивались, летели вперед с воспламенившимся их составом и, попадая в препятствия (деревянные или другие неогнеупорные), зажигали их.

2. Термитный снаряд Стефановича{352} в виде стакана, имеющего у дна камеру с разрывным зарядом, прикрытую диафрагмой, как у шрапнели. Все остальное .внутреннее пространство над диафрагмой наполнялось термитом (смесь порошкообразного алюминия и окиси железа). Дистанционная трубка, ввинченная в очко снаряда, так устанавливалась, чтобы вызвать горение термита приблизительно на полминуты раньше падения снаряда на землю, сопровождающегося взрывом разрывного заряда, выбрасывающим расплавленный термит. Горящий термит развивает температуру до 3 000°; тем не менее для зажжения необходимо, чтобы разрыв снаряда произошел у самой цели и чтобы хотя небольшая часть термита упала на цель.

3. Термитный снаряд Яковлева по своему устройству подобен снаряду Стефановича, но имел более удлиненную форму.

4. Граната с фосфорно-картушным зажигательным составом. Внутри корпуса гранаты помещалось несколько патронов с зажигательной смесью, промежутки между которыми заливались фосфором. Граната разрывалась при ударе от действия взрывателя. При разрыве фосфорная жидкость воспламенялась от соприкосновения с воздухом и воспламеняла зажигательный состав, при этом выделялись густые клубы дыма.

Светящиеся снаряды гаубичные 122- и 152-мм представляли собой обыкновенную шрапнель, но вместо пуль в нее вкладывались светящиеся ядра из бенгальского огня с прикрепленными к ним парашютами. При разрыве снаряда ядра загорались и, падая, раскрывали парашюты, которые замедляли падение ядер и вместе с тем удлиняли время освещения ими местности. Радиус освещаемой площади доходил до ? км; продолжительность освещения - около 1 мин.

Дымовые снаряды, назначаемые для образования дымовых завес, наполнялись безвредной для здоровья смесью, загоравшейся при разрыве снаряда и при горении дававшей густой серый или белый дым, маскирующий от противника. Нередко дымовые снаряды начинялись желтым фосфором, обладающим при этом весьма большими маскирующими свойствами. Выпущенные беглым огнем в течение 3 сек., 8 - 12 дымовых фосфорных снарядов давали полное укрытие на фронте около 150 шагов в продолжение почти минуты.

В 1916 г. поступило в Упарт предложение изобретателей применять вместо снарядов, выбрасываемых пороховыми газами из артиллерийских орудий, боевые ракеты, представляющие собой реактивный снаряд, полет которого основан на давлении на головную часть ракеты газов, получающихся от горящего внутри ракеты пороха и имеющих свободный выход к хвосту ракеты.

Идея боевых ракет была не новой, в русских крепостях кое-где имелись боевые ракеты устаревших образцов в ограниченном количестве,- но ими вообще не пользовались. Сделанные новые предложения большого внимания не заслуживали. Единственно, чем они были интересны, это тем, что боевая ракета-снаряд могла быть выпушена со станка примитивного устройства. Но направление полета ракеты не регулировалось, меткость стрельбы ничем не обеспечивалась, да и дальность полета предлагаемых ракет была весьма ограниченной. Поэтому предложения боевых ракет оставались неприемлемыми. Между тем в них заложена была идея реактивных снарядов, разрабатываемая в настоящее время.

Список условных названий и сокращенных слов

ГАУ - Главное артиллерийское управление.

ГУГШ - Главное управление генерального штаба.

ЦВИА - Центральный военно-истерический архив. Дело No...

Артком - Артиллерийский комитет ГАУ.

Генинспарт - генерал-инспектор артиллерии.

Инаркор - инспектор артиллерии корпуса.

Дегенверх - дежурный генерал при верховном главнокомандующем.

Перечень источников

1. Основные государственные законы Российской империи.

2. Свод законов Российской империи, т. I.

3. Свод военных постановлений 1869 г., кн. I, V, XIII и XV.

4. Центральный Военно-исторический архив (ЦВИА). Приказы по военн. вед., 1904 г. No 535; 1905 г. No 109, 456; 1906 г. No 587, 701; 1907 г. No 222, 377, 543, 647; 1908 г. No 82, 180, 263, 587; 1910 г. No 121, 53, 254, 622, 664, 669; 1911 г. No 133; 1912 г. No 251, 295, 314, 426, 480 и 628.

5. ЦВИА. Приказ по артиллерии 1905 г. No 109.

6. ЦВИА. Циркуляры Главного штаба: 1908 г. No 32, 92, 171, 197, 220, 227; 1910 г. No 88, 193, 225; 1912 т. No 7, 9, 54, 73, 109, 138, 144, 162, 208, 232 и 255.

7. Устав полевой службы, изд. 1904 г.

8. Устав полевой службы, утвержденный 27/ V 1912 г.

9. Наставление для действия полевой артиллерии в бою, утв. 28/ VI 1912 г.

10. Журналы Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления, 1906 г. No 315; 1913 г. No 464.

11. Дела Военно-учетного архива, переданные в Центральный военно-исторический архив в Москве: No 185-854, 185-935, 177-149, 186-078, 180-518, 182-077, 179-489, 180-181, 177-959, 186-918, 186-038, 187-896, 182- 090, 124-985, 183-827, 187-395, 179-057, 187-398.

12. Дела Центрального военно-исторического архива: No 286, 369, 370, 373, 392, 512, 683, 684, 714, 715, 716, 717, 809, 826, 8122-, 81.7.7, 32-914, 80-173, 80-253, 80-907, 81-782, 117-07, 174-758, 187-896, 221-124, 435-307.

13. ЦВИА. Дела о докладах Упарта. Связки 1482, 1492.

14. ЦВИА. Личные архивы Барсукова и Маниковского.

15. ЦВИА. Приказы штаба верховного главнокомандующего: за 1915 г. No 33, 705; за 1916 г. No 23, 24. 162, 301, 348, 350. 497, 504, 521, 541, 574, 688, 709, 716, 775, 919. 925, 937, 1006, 1013, 1200, 1203, 1242, 1362, 1567, 1623, 1712, 1734, 1762, 1766, 1775, 1795; за 1917 г No 41, 74, 77, 184, 348, 435, 495, 516, 525, 529, 565, 566, 606, 786, 812, 850, 955.

16. Свод сведений Верховной комиссии о недостаточности снабжения армии в мировую войну. В делах Военно-исторического архива в Москве.

17. Е. Барсуков. "Подготовка России к мировой войне в артиллерийском отношении". ГВИЗ, 1926. Труд удостоен премии им. М. В. Фрунзе в 1927 г.

18. А. А. Маниковский. "Боевое снабжение русской армии в мировую войну". Изд. 2-е. Переработал и дополнил Е. З. Барсуков. ГВИЗ, 1930.

19. Шварте. "Современная военная техника". II. Артиллерийское вооружение. Артиллерийские боеприпасы. Перев. с нем. Ю. Шейдемана. ГИЗ, 1933.

20. Шварте. "Техника в мировой войне". Краткое извлечение. ГИЗ, 1927.

21. Гаскуэн. "Эволюция артиллерии во время мировой войны". Перев. с франц. ГИЗ, 1921.

22. Эрр. "Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем". Перевод с французского. ГВИЗ, 1932.

23. С. Т. Беляев. "Артиллерия". 1910.

24. "Артиллерийский журнал", 1911 г., No 4 и 5.

25. Л. Гобято, "Артиллерия полевых армий", ч. I, изд. 1913 г.

26. М. И. Драгомиров. "14 лет".

27. "Пособие по стрельбе полевой артиллерии", изд. 1911 г.

28. Е. Estienne "Causerie sur la actique a l'usage de l'artillerie" (Revue d'artillerie, Janvier 1906).

29. А. Вroossaud, Instruction russe pour l'emploi de l'artillerie de compagne u combat, Paris, 1912.

30. "Германская армия". Изд. штаба главнокомандующего армиями Западного фронта, 1917.

31. Проф. Н. П. Цитович. "Краткий очерк эволюции артиллерии". ГИЗ, 1930.

32. Проф. Цитович. "Тяжелая артиллерия сухопутных войск". ГВИЗ, 1933 (посмертное издание).

33. "Мемуары А. А. Поливанова".

34. Положение о полевом управлении войск в военное время. Изд. 1914 г.

35. "Красный архив", т. I. "Переписка ген. Сухомлинова с ген. Янушкевичем".

36. А. Н. Де-Лазари. "Химическое оружие на фронтах мировой войны 1914-1918 гг.", ГВИЗ, 1935.

37. "Свойства орудий и краткие указания для их применения". Изд. Упарта штаба главковерха, 1916.

38. Ребуль. "Военные производства во Франции в 1914-1918 гг." Перев. с франц. Промиздат, 1926.

Таблица перевода старых русских мер в метрические

1 верста = 1 067 м = 1,067 км

1 сажень = 2,134 м

1 фут = 0,305 м = 30,5 см

1 дюйм = 0,0254 м = 25,4 мм

1 линия = 0,00254 м = 2,54 мм

1 пуд = 16,38 кг

1 фунт = 0,410 кг = 410 г

1 золотник = 4,266 г

61,04 пуда = 1 т

Примечания

{1}Книга эта удостоена премии им. М. В. Фрунзе

{2}Основные государственные законы (Российской империи, ст. 2 и 14; Свод законов, т. I, Учр. военного министерства, ст. 840, 846, 847; Свод военных пост., кн. I, изд. 3-е, ст. 1-11, 232-236 и кн. V, изд. 1907 г., ст. 297, 385, 388; Приказы военного ведомства, 1904 г. No 535, 1905 г. No 456, 1905 г. No 587, 1910 г. No 664, 1911 г. No 113.

{3}Впредь будет сокращенно называться "генинспарт".

{4}За исключением Главного артиллерийского управления (ГАУ).

{5}Главное управление генерального штаба,

{6}А. Маниковский, Боевое снабжение русской армии в мировую войну, изд. 2-е, Перераб. и дополн. Е. 3. Барсуковым.

{7}ЦВИА, 185-854, приказы военного ведомства, 1911 г., No 133.

{8}Свод военных постановлений, кн. V, изд. 1907 г., ст. 297, 385, 388 и др.

{9}ЦВИА, 177-149.

{10}ЦВИА, 186-078, Объяснительная записка к Большой программе по усилению армии.

{11}Подробные объяснения см. Е. Барсуков, Подготовка России к мировой воине в артиллерийском отношении, ГВИЗ, 1926.

{12}Свод сведений Верховной следственной комиссии по вопросам обороны в Государственной думе, за 1908-1915 гг., стр. 52 и 53.

{13}ЦВИА, 180-518.

{14}ЦВИА, 180-518.

{15}Это подтвердилось опытными мобилизациями, произведенными в 16-м мортирном дивизионе в 1913 г. и 2-м дивизионе 34-й арт. бригады в мае 1914 г. Отчеты об этих мобилизациях см. ЦВИА, личный архив Барсукова.

{16}ЦВИА, 180-518.

{17}ЦВИА, 182-077.

{18}ЦВИА, 180-518.

{19}ЦВИА, 180-518,

{20}См. "Боевое снабжение русской армии в мировую войну", изд. 2-е, т. I, стр. 42-56 и др.

{21}ЦВИА. 180-518.

{22}ЦВИА, 179-489.

{23}ЦВИА, 180-518.

{24}ЦВИА, 180-181.

{25}ЦВИА, 179-489.

{26}ЦВИА, личный архив Барсукова. Отчет об опытной мобилизации крепости Осовец, произведенной 17-21 сентября 1912 г.

{27}ЦВИА, 180-518.

{28}Свод военных постановлений 1869 г., кн I, изд. 1907 г., ст. 1, 62, 78, 87, 236, 240-251.

{29}ЦВИА, личный архив Барсукова. Записка ген. Кузьмина-Караваева.

{30}См. "Боевое снабжение русской армии в "мировую войну", изд. 2-е, т. I.

{31}Гаскуэн, Эволюция артиллерии во время мировой войны, стр. 46, ГИЗ, 1921.

{32}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 16, ГВИЗ, 1932.

{33}Часта 2 этого труда и "Боевое снабжение", изд. 2-е.

{34}Об универсальном снаряде см. ниже - гл. 5.

{35}Фугасный снаряд весом свыше 1 пуда (16,38 кг) назывался "бомбой", а весом до 1 пуда - "гранатой".

{36}Беляев, Артиллерия, изд. 1910 г., стр. 26.

{37}ЦВИА, 179-057.

{38}ЦВИА, личный архив Барсукова. Отчет о поверке боевой готовности горных дивизионов 12-й и 32-й артбригад, произведенной в январе 1913 г.

{39}ЦВИА, 177-959.

{40}А. Вroossaud, Instruction russe pour l'emploi de l'artillerie de compagne au combat, Paris, 1912.

{41}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 31, ГВИЗ, 1932.

{42}См. таблицу 2.

{43}По сведениям автора этого труда, 16-дм. гаубица не была получена на фронте русской армии.

{44}ЦВИА, личный архив Барсукова. Записка ген. Кузьмина-Караваева, стр. 93-95.

{45}Л. Гобято, Артиллерия полевых армий, ч. I, изд. 1913 г., стр. 287; "боевое снабжение русской армии в мировую войну", т. I, изд. 2-е, 1930 г., стр. 43 -56.

{46}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 36-39, ГВИЗ, 1932.

{47}"Артиллерийский журнал", 1911 г., No 4 и 5.

{48}Тарновский не имел высшего артиллерийского образования, что служило одной из причин отрицательного к нему отношения со стороны Арткома.

{49}П. Шварте, Артиллерийское вооружение. Артиллерийские боеприпасы, стр. 7, 8. Перев. Ю. Шейдемана, ГВИЗ, 1933.

{50}Проф. Н. П. Цытович, Краткий очерк эволюции артиллерии, стр. 105, 106, ГИЗ, 1930.

{51}Шварте, Техника в мировой войне, стр. 39, 40, ГИЗ, 1927.

{52}Проф. Н. П. Цытович, Краткий очерк эволюции артиллерии, стр. 93. ГИЗ, 1930.

{53}ЦВИА, личный архив Барсукова, "Свод сведений верховной следственной комиссии о снабжении армии полевой артиллерией", стр. 6-8.

{54}"Боевое снабжение русской армии", т.. I, стр. 176, ГИЗ, 1930.

{55}Гаскуэн, Эволюция артиллерии во время мировой войны, стр. 10-13, 58

{56}"Германская армия", изд. штаба главкома армиями Западного фронта, 1917 г.

{57}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 25, ГВИЗ, 1932.

{58}(Сноска в тексте книги отсутствует)Гаскуэн, Эволюция артиллерии во время мировой войны, стр. 10.

{59}Гаскуэн, Эволюция артиллерии в мировую войну, стр. 13, ГИЗ, 1921. 62

{60}Там же.

{61}ЦВМА, 186-918.

{62}ЦВИА, 186-038.

{63}ЦВИА, личный архив Барсукова. Показания начальника ГАУ ген. Кузьмина-Караваева.

{64}ЦВИА, 187-896. 66

{65}ЦВИА, личный архив Барсукова. Свод сведений Верховной следственной комиссии.

{66}Согласно Своду сведений верховной следственной комиссии комплект для 152-мм гаубиц был определен Арткомом в 900 выстрелов.

{67}ЦВИА, 187-896.

{68}ЦВИА, 182-090.

{69}Гаскуэн, Эволюция артиллерии во время мировой войны, стр. 18, ГИЗ, 1921.

{70}ЦВИА, личный архив Барсукова. Свод сведений верховной следственной комиссии.

{71}На 152-мм гаубицу комиссией Поливанова было установлено по 1 000 выстрелов, а журналами Арткома ГАУ 1912 г. No 302 и 1913 г. No.414 -по 900 выстрелов.

{72}ЦВИА, 187-896.

{73}Подробности о состоянии боевых комплектов перед войной см. "Боевое снабжение русской армии", 2-е изд., т. I, стр. 308-334, ГИЗ, 1930.

{74}ЦВИА, 187-896.

{75}Подробное расписание см. "Боевое снабжение русской армии", изд. 2-е, т. I, стр. 310-312.

{76}ЦВИА, 187-896 и 182-090.

{77}ЦВИА, 187-896.

{78}ЦВИА, 182-090.

{79}ЦВИА, 124-985.

{80}"Устав полевой службы", стр. 7-8, утв. 27 апреля 1912 г.

{81}М. И. Драгомиров, 14 лет.

{82}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 13, 14 и 21, ГВИЗ, 1932.

{83}"Артиллерийский журнал". Перевод статьи Е. Estienne "Causerie sur la actique a l'usage de l'artillerie" (Revue d'artillerie, Janvier 1906).

{84}Курсив мой, остальной курсив статьи автора.

{85}Курсив мой.

{86}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 15 и 16, ГВИЗ, 1932.

{87}Из 75-мм полевых пушек, но не из гаубиц, которых французы до мировой войны не признавали (см. выше).

{88}Курсив мой.

{89}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 22, ГВИЗ, 1932.

{90}Пособие по стрельбе полевой артиллерии, изд. 1911 г., стр. 129-140.

{91}"Устав полевой службы", утв. 27 апреля 1912 г.. 427, 444-449, 461, 467, 469, 471, 490, 495, 496, 506, 508, 521, 523, 524, 525.

{92}"Наставление для действия полевой артиллерии в бою", утв. 28 февраля 1912 г., 133 и 134.

{93}"Пособие по стрельбе полевой артиллерии", стр. 153, 154, изд. 1911 г.

{94}"Устав полевой службы", утвержден 27 апреля 1912 г., 2.

{95}"Пособие по стрельбе полевой артиллерии", изд. 1911 г., стр. 137.

{96}"Устав полевой службы" 1912 г., 495.

{97}Приказ по артиллерии 6 июля 1905 г., No 109.

{98}"Наставление для действия полевой артиллерии в бою", утв. 1912 г., 51, 52.

{99}"Пособие по стрелыбе полевой артиллерии", изд. 1911 г., стр. 155.

{100}"Наставление для действия полевой артиллерии в бою", 1912 г., 76 и 95.

{101}Там же.

{102}"Наставление для действия полевой артиллерии в бою", 1912 г., 53.

{103}"Пособие по стрельбе полевой артиллерии", изд. 1911 г., стр. 141-156 и 161-180,

{104}"Наставление для действия полевой артиллерии в бою", :утв. в 1912 г., 21-31, 45, 39, 44, 45, 47-55, 60, 67-70, 105, 108-111.

{105}ЦВИА, 183-827.

{106}ЦВИА. 187-395.

{107}ЦВИА, 183-827.

{108}ЦВИА, 183-827.

{109}ЦВИА, 177-149.

{110}По недостатку снарядов, отпускаемых на практику, это далеко не исполнялось и стреляли, как об этом уже упоминалось, почти исключительно с закрытых позиций.

{111}Стрельбы артиллерии, с пехотой и кавалерией почти никогда не производились во избежание несчастных случаев, которые имели место.

{112}Подобные совместные занятия и стрельбы почти не производились, организовать их вообще не умели.

{113}Обыкновенно разрешалось перевозить восьмиорудийной батарее лишь четыре орудия и два зарядных яшика.

{114}ЦВИА, 177-149.

{115}Гаскуэн, Эволюция артиллерии во время мировой войны, стр. 24,

{116}"Пособие" составлено группою артиллерийских офицеров: Клейненборг, Го-бято, Барсуков, Лукашевич, Сияеоков и Добровольский (большинство из них руководители офицерской артиллерийской школы).

{117}Большинство из них были составителями "Пособия по стрельбе полевой артиллерии", изд. 1911 г.

{118}Солдаты (в артиллерии подразделялись по званиям и служебному положению на следующие категории: 1) канонир (в пехоте рядовой) - самое младшее звание, 2) бомбардир (в пехоте ефрейтор) - специалисты: наводчики, телефонисты, лаборатористы, некоторые ездовые и пр., 3) младший фейерверкер - орудийный начальник (в пехоте младший унтер-офицер), 4) старший фейерверкер - помощник командира взвода (в пехоте старший унтер-офицер), 5) фельдфебель - самое старшее звание (по штату один на батарею - теперь старшина батареи).

{119}Кроме того, организовались команды, не имеющие прямого отношения к искусству стрельбы: молодых солдат, их учителей, ездовых, призываемых из запаса, учебная, подпрапорщиков, трубачей, носильщиков, обозных, ветеринарно-фельдшерских учеников и пр.

{120}ЦВИА, 187-398.

{121}ЦВИА, личный архив Барсукова. "Отчет об опытной мобилизации крепости Осовец".

{122}Согласно табели о рангах Петра I, в старой русской армии были установлены следующие чины: а) обер-офицеры (средний комсостав): прапорщик (чин, сохранившийся только на военное время), подпоручик, поручик, штабс-капитан и капитан; б) штаб-офицеры (старший комсостав): подполковник (в войсках гвардии этого чина не было) и полковник; в) генералитет (высший начальствующий состав): генерал-майор, генерал-лейтенант и генерал (от инфантерии, от кавалерии, от артиллерии). По штату восьмиорудийной легкой батареи полагалось в батарее четыре младших офицера (командиры взводов) и один старший офицер (по большей части в чине капитана, являвшийся помощником и заместителем командира батареи) ; во всех остальных батареях (мортирных или гаубичных, горных и конных) полагалось иметь младших офицеров по числу взводов и по одному старшему офицеру.

{123}Свод военных постановлений, 1869 г., кн. XV, изд. 4-е.

{124}ЦВИА, личный архив Барсукова. "Отчет по артиллерийской части опытной мобилизации крепости Осавец", произведенной 17-21 сентября 1912 г.

{125}Приказы по военному ведомству, 1906 г. No 701; 1907 г. - No222, 377, 543, 647; 1908 г. - No 82; 1910 г. - No 53 (и циркуляры Главного штаба 1910 г. No 88 и 225); 1912 г. -No 251, 480 и до.

{126}Свод военных постановлений 1869 г., кн. XV, изд. 4. Приказ военного ведомства 1912 г. No 295.

{127}"Наставление для действия полевой артиллерии в бою", 1912 г., 54.

{128}Приложение к кн. XV Свода военных постановлений 1869 г., изд. 4.

{129}В то же время Офицерская стрелковая школа (пехотная) подчинялась инспектору стрелковой части в войсках, а офицерская кавалерийская школа состояла в (непосредственном подчинении военного министра Сухомлинова, который раньше сам был начальником офицерской кавалерийской школы. Свод военных постановлений 1869 г., кн. I, изд. 4.

{130}ЦВИА, 179-057.

{131}Свод военных постановлений 1869 г., кн. XV, изд. 4.

{132}Приказ по артиллерии 1905 г., No 109; Журнал Арткома 1906 г., No 315; Приказ по военному ведомству 1912 г., No 314.

{133}ЦВИА, 338-306.

{134}Обязанности должностных лиц артиллерийских полигонов были изложены в руководстве "Поле и цели" и в "Положении об артиллерийских полигонах".

{135}Приказы военного ведомства 1908 г. No 263 и 1910 г. No 669.

{136}ЦВИА, 185-935.

{137}ЦВИА, 177-149 и 187-398.

{138}ЦВИА, 177-149, "Журнал Артиллерийского комитета", 1913 г., No 464.

{139}ЦВИА, 177-149.

{140}ЦВИА, 177-149.

{141}ЦВИА, 187-398.

{142}В офицерской артиллерийской школе проводилось разбросанное, преимущественно уступное, расположение батарей на позиции - для сосредоточения огня вправо уступы слева, и наоборот

{143}ЦВИА, 187-398.

{144}Там же.

{145}Это "Наставление", как упоминалось, выдано было к руководству войскам в 1913 г., лишь за несколько месяцев до начала войны.

{146}ЦВИА, 187-398.

{147}ЦВИА, 338-306.

{148}"Положение о полевом управлении войск в военное время" 1914 г., ст. 1, 8, 17, 20, 21.

{149}Приказ по военному ведомству 1910 т. No 664.

{150}А. А. Маниковский. Боевое снабжение русской армии, изд. 2-е. переработанное и дополненное Е. З. Барсуковым, 1930 г.. ГВИЗ. т. II, стр. 91.

{151}"Положение о полевом управлении". ст. 22, 31. 39. 40. 49, 51. 57. 59, 94, 95, 107, 125, 292, 412, 421, 426, 429, 472, 496, 512, 513, 534, 535, 536.

{152}Приказ военного ведомства 1911 г. No 133.

{153}См. часть I этого труда.

{154}См. "Боевое снабжение".

{155}Свод военных постановлений, кн. V, изд. 1907 г.

{156}См. часть I этого труда.

{157}ЦВИА, 715, лл. 139 и 176.

{158}ЦВИА, 286, л. 14.

{159}ЦВИА, Дело о докладах Упарта, связка 1492, л. 357.

{160}ЦВИА, 715, л. 60.

{161}Мемуары А. А. Поливанова, стр. 161. Курсив мой.

{162}ЦВИА, личный архив Барсукова. Рукопись отчета генинспарта.

{163}ЦВИА, 286, л. 179.

{164}Приказ наштаверха 1916 г. No 24.

{165}ЦВИА, 369, л. 167. Сообщение дегенверха начальнику Упарта 10(23) мая 1916 г.

{166}Приказ по военному ведомству 1910 г. No 664. См. часть I этого труда.

{167}Приказ наштаверха 16 (29) апреля 1916 г. No 504.

{168}Приказ наштаверха 23 мая (5 июня) 1916 г., No 688.

{169}ЦВИА, Дело Упарта "Доклады", связка 1482, стр. 357.

{170}Приказ наштаверха 1916 г. No 574.

{171}Приказ наштаверха 1916 г. No 1362.

{172}ЦВИА, 809, лл. 19 и 20.

{173}Приказ главковерха 1917 г. No 75.

{174}Приказ наштаверха 1917 г. No 966.

{175}"Положение о полевом управлении", изд. 1914 г., ст. 28 и 97.

{176}"Положение о толевом управлении", изд. 1914 г., ст. 28, п. 3.

{177}ЦВИА, личный архив Барсукова. Рукопись отчета, составленного Барсуковым.

{178}ЦВИА, Дело Упарта, "Доклады", связка 1482.

{179}ЦВИА, 370, лл. 104-110.

{180}Cм. часть I этого труда. О полевой тяжелой артиллерии оказано ниже, см. Тяжелая артиллерия.

{181}ЦВИА, 8177, л. 192, Приказ главкома Северо-западного фронта 19 ноября 1914 г., No 35

{182}ЦВИА, 8122, л. 211.

{183}ЦВИА, 286, лл. 391-402.

{184}Приказ главкома 17 (30) января 1915 г. No 33.

{186}Приказ наштаверха 1916 г. No 497 и 919.

{187}Приказ главковерха 1915 г. No 705.

{187.1}Приказ наштаверха 6 (19) февраля 1916 г. No 162.

{188}Там же.

{189}Приказ наштаверха 1916 г., No 925.

{190}ЦВИА, 369, л. 174-180, л. 60.

{192}ЦВИА, 80173, лл. 259-260.

{193}ЦВИА, 809, лл. 7, 26, 68, 69. ЦВИА, 370, л. 345а и б.

{194}ЦВИА, 512, лл. 318-321.

{195}Приказ главковерха 1917 г. No 78б.

{196}ЦВИА, 683, лл. 292-294, 432.

{197}ЦВИА, 683, л. 76.

{198}ЦВИА, 683, лл. 11.

{199}См. часть I этого труда, ЦВИА, 286, л. 41.

{200}Вследствие путаницы в называниях пришлось раздел о полевой тяжелой артиллерии исключить из подглавы а) "Полевая артиллерия" и перенести в под-главу б) "Тяжелая артиллерия".

{201}ЦВИА, 714, ДА. 62-64, 67-72,

{202}ЦВИА, 32-914, лл. 21, 64, 66.

{203}О действиях русской артиллерии при штурме Перемышля оказано ниже, часть- IV.

{204}ЦВИА, 714, л. 132.

{205}ЦВИА, 714, лл. 89-90.

{206}ЦВИА, 714, л. 88.

{207}ЦВИА, 714, л. 122.

{208}ЦВИА, 714, л. 140.

{209}ЦВИА, 714, лл. 199-227 и 715, лл. 19, 20.

{210}ЦВИА, 714, лл. 157, 158, 161, 221, 222.

{211}ЦВИА, 370, л. 153.

{212}ЦВИА, 715, л. 159.

{213}ЦВИА, 715, л. 60.

{214}ЦВИА, 715, ЛА. 133, 134.

{215}В архивных делах Ставки не удалось обнаружить, было ли такое "распределение". Правильнее предполагать, что не было.

{216}ЦВИА, 715, лл. 139, 176-180.

{217}ЦВИА, 716, лл. 4 и 24.

{218}ЦВИА, 714, лл. 100, 106, 115.

{219}ЦВИА, 716, л. 51.

{220}ЦВИА, 715, лл. 157 и 158; ЦВИА, 717, лл. 48 и 99.

{221}ЦВИА, 715, лл. 14 и 15.

{222}Опыты на острове Березани (см. часть I, стр. 61 и 62).

{222.1}Очевидно, не пушки, а 42-см гаубицы.

{223}ЦВИА, 714, лл. 91, 160, 161, 186, 187.

{224}ЦВИА, 714, лл. 1, 2, 14, 26-30, 38, 49-52, 55-60, 180.

{225}ЦВИА, 715, лл. 163, 164, 171.

{226}ЦВИА, 716, лл. 24, 35, 51, 64, 69, 88, 129, 139-141, 185-213,

{227}ЦВИА, 715, л. 210.

{228}ЦВИА, 369, лл. 334-336.

{229}ЦВИА, 369, лл. 67 и 542.

{230}ЦВИА, 370, лл. 30, 132.

{231}ЦВИА, 370, лл. 323-325.

{232}ЦВИА, 512, л. 329.

{233}8-дм. гаубицы системы Ампра-Виккерса Г второй доставки. 238

{234}ЦВИА, 370, лл. 398, 400, 420, 355, 387, 388.

{235}ЦВИА, 512, лл. 316, 317.

{236}Операция прорыва укрепленного австро-германского фронта задумана была осенью 1916 г.; главный удар предполагался весною 1917 г. на Юго-западном франте; для нанесения этого удара подготавливался ТАОН.

{237}ЦВИА, 512, лл. 318-321.

{238}ЦВИА, 512, лл. 11, 63, 309; ЦВИА, 370, лл. 38-40.

{241}ЦВИА, 714, лл. 77, 78.

{242}ЦВИА, 714, лл. 192, 193, 226.

{243}ЦВИА, 715, лл. 23-28, 283-287.

{244}ЦВИА, 683, лл. 348. 426. 427.

{245}ЦВИА, 369, л. 539.

{246}ЦВИА, 370, л. 37.

{247}Впоследствии начальник ГАУ.

{248}ЦВИА, 286, лл. 125-130, 219; ЦВИА, 714, лл. 176, 177, 209.

{249}Штат шестиорудийной батареи для стрельбы по воздушному флоту был объявлен в приказе Ставки 1916 г. No 1762.

{250}ЦВИА, 286, лл. 14, 125-130.

{251}ЦВИА, 369, л. 88 и 809, л, 3. Приказ Ставки 1916 .г. No 524.

{252}ЦВИА, 683, л. 420 и приказ Ставки 1917 г. No 606.

{253}ЦВИА, 370, л. 427.

{254}ЦВИА, 716, л. 37.

{255}ЦВИА, 369, л. 122.

{256}ЦВИА, 370, лл. 235-237.

{257}ЦВИА, 370, лл. 265, 266.

{258}Приказы Ставки 1916 г. No 350, 716 я 937.

{259}ЦВИА, 370, лл. 274-279.

{260}ЦВИА, Приказы наштаверха (по Упарту) 1917 г. 11 сентября No 516 к 1 3 сентября No 525.

{261}"Положение о полевом управлении войск в военное время", изд. 1914 г., ст. 57, 59, 130, 131, 132, 439, 441, 444, 512, 610.

{262}Свод военных постановлений 1869 г., кн. XIII, изд. 3-е, ст. 258-305.

{263}См. "Боевое снабжение", т. II, стр. 108-121.

{264}Приказ ставки 1916 г. No 24.

{265}ЦВИА 80-253, л, 151 и др.

{266}Свод сведений, собранных для Верховной следственной комиссии 25 июля 1915 г. о численном составе войск, стр. 6. ЦВИА, личный архив Барсукова.

{267}Автору при объезде в 1916 т. тылового района фронта, с целью выяснения возможности размещения батарей ТАОН, пришлось лично убедиться, в каких неблагоприятных условиях находились запасные части в некоторых случаях сверхкомплект, достигающий местами 6 000 чел, на одну батарею.

{268}ЦВИА, 286, лл. 325-330, 403, 404.

{269}ЦВИА, 286, лл. 131-133.

{270}ЦВИА, 714, лл. 144, 176, 177.

{271}ЦВИА. 715, л. 126.

{272}ЦВИА, 81-782, лл. 26-29.

{273}Штаб-офицеры - полковники и подполковники, обер-офицеры подпоручики, поручики, штабс-капитаны и капитаны. См. часть I, примечание на стр. 115.

{274}ЦВИА, 80-907, лл. 17, 28, 29, 125.

{275}ЦВИА, 221-124, л. 1 и ЦВИА, 221-149, л. 1 и др.

{276}Приказ Ставки 1917 г. No 566 и др.

{277}Положение о полевом управлении войск, изд. 1914 г., ст. 441, 610.

{278}ЦВИА, 80-173, лл. 274, 279, 282-284.

{278.1}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 254, ГВИЗ, 1932.

{278.2}ЦВИА, 683, л. 99.

{279}См. табл. 19.

{280}Шварте. "Современная военная техника". II. Артиллерийское вооружение. Артиллерийские боеприпасы. Перев. с нем. Ю. Шейдемана. ГИЗ, 1933.

{281}Боевое снабжение, изд. 2-е, т. II, стр. 261, 262.

{286}Эрр, Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем, стр. 255-260, ГВИЗ, 1932.

{287}ЦВИА, 826, лл. 49-50.

{288}ЦВИА, 370, АЛ. 361, 375. -298

{289}ЦВИА, 370, лл. 253, 254.

{290}Журнал Арткома ГАУ 1917 г., No 179.

{291}"Краткие сведения о 42-лин. (107-мм) пушках обр. 1917 г. Шнейдера и о некоторых других пушках были объявлены к руководству приказом Ставки 30 августа 1916 г. No 1200.

{292}Приказы Ставки 1916 г. No 716 и 937. 316

{290.1}Боевое снабжение, изд. 2-е, т. II, стр. 212.

{291.1}Приказ Ставки 27 июля 1916 г. No 1013.

{291.2}Примечание к ст. 132: "В обход этого указания изобретают названия "интенсивный", "напряженный", "барабанный" и тому подобный огонь.

{292}См. "Боевое снабжение", т. I, изд. 2-е, стр. 181-184.

{293}Краткое описание 42-см германской мортиры получено было ставкой осенью 1914 г., ЦВИА, 714, лл. 134-136 (см. выше).

{294}Более подробное исследование этого вопроса см. труд "Боевое снабжение русской армии в мировую войну", изд. 2-е и 3-е.

{295}На каждую 76-мм пушку по 428 патронов, в том числе по 212 патронов при батареях в передках и зарядных ящиках и по 216 патронов на пушку в легких подвижных артиллерийских парках.

{296}В каждом легком местном артиллерийском парке 29 072 патрона для 76-мм пушек, что составляло по 572 патрона на пушку, а всего с "возимым" запасом (428+572) по 1 000 патронов на пушку.

{297}"Красный архив", т, I, "Переписка Сухомлинова с Янушкевичем".

{298}ЦВИА, Дело военно-учебного архива. 187-896

{299}К 1 августа 1914 т. на фронте имелось 3 071 000 патронов к 76-мм пушкам, в том числе 2 520 000 возимого запаса и 551 000 запаса местных парков.