Рыбка моя, я твой… (СИ)

Глава 3

Демис

Ураган. Стихийное бедствие, если точнее. Это всё, что я могу сказать о новой сотруднице. Таких ещё не видел! Девушка красивая, харизматичная, безумно обаятельная, но… Даже не представляю, что творится в её голове! Выглядит как чудо с перьями! Ходит по опасно тонкой грани между полным безумием и смелостью.

Ворвалась в мой кабинет, навела шуму и упорхнула, взбудоражив даже уставшие молекулы воздуха, оставив после себя незабываемое впечатление и лёгкий аромат сладкой мяты с ноткой ванили.

Часы, обнимающие запястье, вибрируют, напоминая выпить лекарства для улучшения памяти.

Три года назад, когда мне было всего двадцать, я попал в автокатастрофу. Перенёс кому и столкнулся с амнезией. Из моей памяти стёрлись все воспоминания о событиях за два с половиной года до аварии. Это, наверное, самое ужасное, что может быть в жизни парня! Я помню себя ещё несовершеннолетним пацаном — со спермотоксикозом, ночными поллюциями и мечтами перестать бояться девушек, чтобы начать отношения.

Я не помню свой первый секс!

Что может быть страшнее?

А он точно был! Потому что, впервые после аварии оказавшись с девушкой в постели, я совершенно точно знал, что делаю. Тело помнило то, что мозг напрочь забыл.

Выписанные доктором препараты должны облегчить головные боли и постепенно восстанавливать память. Должны, но не обязаны. За три года никаких изменений. Я смирился. Перестал разглядывать фотки в социальных сетях всех девушек, с кем был знаком, с мыслями: «Может, эта?»

Отвожу край серого пиджака, достаю из внутреннего кармана чёрную таблетницу, роняю на ладонь ровно две штуки и закидываю в рот.

Иногда возникает желание выбросить их в урну и навсегда расстаться с этим ритуалом. Но я большой педант и консерватор. Если привык к одним правилам, то без них одолевает тревога, сжимающая грудную клетку до хрипоты.

Помимо приёма медикаментов, в моём списке ритуалов есть много других, зачастую мешающих нормально жить. Например, мне необходимо постучать три раза, чтобы войти. Даже если кабинет пустой. Даже если это не кабинет вовсе, а дверь в туалет в торговом центре. В моём шкафу все вещи разложены по цветовой гамме — от светло-серого до чёрного. Я не езжу на автомобилях, потому что боюсь повторения аварии. Каждое утро, ровно за пять минут до прибытия поезда, я спускаюсь в метро. Если по каким-то причинам задерживаюсь на одну — две минуты, тревога возрастает до максимума — давит, душит, бьет по вискам отбойником.

Мой психотерапевт называет это ОКР.

Я называю это правильным и осознанным подходом к быту и жизни в целом. Не люблю хаос и беспорядок. Всё должно быть упорядочено.

Ведь жизнь, как оказалось, очень хрупкая вещь. И нужно относиться со всей серьёзностью к каждому дню.

На данный момент тревогу и раздражение вызывает кресло, брошенное у двери в моём кабинете.

Встаю, подхожу к нему, ухватившись за спинку, возвращаю на место. Чёрная обивка успела нахвататься запахов её духов. Сладкая свежесть перечной мяты врезается в ноздри, дерёт глотку, доходит до мозга, озаряя память яркой вспышкой:

«Флакон духов на полке парфюмерного магазина. Ценник с крупными чёрными цифрами. Духи не из дорогих, я бы даже сказал — дешёвые. Они мне нравятся, и я забираю последнюю коробочку мятного цвета.»

— Дэмис! Ты меня слышишь? — встревоженный голос отца развеивает яркие, такие живые кадры в голове и, как проводник, выводит из воспоминаний в реальность.

Духи! Откуда я знаю их название и стоимость? Выбирал в подарок какой-то девушке? Почему, имея возможность купить парфюм нормального качества за нормальные деньги, я хотел именно эту дешёвую ерунду?

— Да, пап, я тебя слышу. Всё в порядке, — отпускаю спинку кресла на колёсиках и возвращаюсь за стол. Ладони вспотели и мелко дрожат.

Привычный галстук, подобно удаву, затягивается все сильнее, не давая дышать.

— Сын, ты странно себя ведёшь, — отец пытает взглядом, подходя ближе. Хлопает меня по спине, гладит по затылку.

После аварии он стал оберегать меня, как мать младенца. Всегда дико пугается, стоит мне немного простыть или задуматься. Мама тоже пытается контролировать каждый мой шаг и требует всегда быть на связи.

Мне уже двадцать три, я живу отдельно от родителей, но обязан считаться с их мнением и докладывать обо всех своих передвижениях. Я понимаю их беспокойство. Три года назад они чудом не лишились единственного ребёнка, поэтому, несмотря на внутренний протест и раздражение, ответственно позволяю им принимать активное участие в моей жизни.

— Пап, я кое-что вспомнил, — выдаю вместе с углекислым газом в воздух перед собой. Чувствую, как каменеет его рука на моём затылке.

— Что? — едва сдерживая волнение, интересуется он.

— Как я покупал какие-то дешёвые духи…

— Это всё?

— Да. Ты не знаешь, кому я мог их подарить?

— Не знаю, — резко убирая от меня руки и отходя в сторону. — У тебя не было девушки до автокатастрофы. Может, кому-то из коллег?

— Может… — с грустью признаю этот вариант.

— Ты принимаешь лекарства, Дэмис?

— Конечно, пап.

— Ну хорошо, — расслабляется отец. — Как прошло собеседование?

— Отлично. Я взял на работу новую уборщицу. Но я до сих пор не понимаю, в чём была острая необходимость заниматься этим, когда у нас есть HR!

— Дэмис, сынок, необходимость в том, чтобы ты прошёл все ступени работы в нашей компании. От курьера до директора. Эта компания когда-нибудь станет твоей. Ты должен на личном опыте испытать, чтобы знать и понимать, чем занимаются твои сотрудники.

— Ладно, пап. Я понял.

Мятно-ванильный запах всё ещё дерёт глотку, но уже гораздо меньше. Он постепенно развеивается, и в моё тело возвращаются безумная тоска, уныние и жгучее желание вернуть себе воспоминания.

Жду, когда отец покинет мой кабинет, подхожу к креслу, наклонившись, вдыхаю мятную свежесть, которой осталось на кончике ножа. Минус дешёвых духов. Они могут приятно пахнуть, но быстро развеиваются. Так и сейчас — запах воспоминаний стремительно исчезает.

Может, папа прав, и я покупал духи для коллеги? Если верить его рассказам о моей жизни до аварии, то я сразу после школы пришёл работать в его фирму. Сейчас это решение кажется мне, мягко говоря, легкомысленным. Почему я не пошёл учиться? Я ведь помню, что ещё в семнадцать мечтал о студенческой жизни в общаге. Мечтал о грандиозных попойках, о развратном беспорядочном сексе, о девушках-студентках, о трудностях. Хотел распробовать вкус свободной бедности, когда стипендии едва хватает на доширак. Хотел завести друзей и начать жить самостоятельно. Я совершенно точно никогда не хотел работать в компании отца. Меня никогда не привлекали компьютерные игры и всё, что с ними связано. Единственным развлекательным приложением в моём телефоне был ' Тетрис'.

Как же это невыносимо — не помнить свою жизнь, не знать самого себя!

Я готов отвалить кусок будущего, чтобы вспомнить хоть каплю прошлого. Такая мелочь, как покупка духов, сравни воспоминаниям о крутом концерте любимого исполнителя.

Необходимо опросить всех девушек в компании! Может, удастся выяснить, кому я дарил эти мятные духи.

В кабинет заходит Беатрис — моя девушка и дочь отцовского друга. Девушка старше меня на два года.

Среднего роста жгучая брюнетка с глубоким чёрным цветом волос, длинной густой чёлкой до самых ресниц и пухлыми от природы губами, которые она красит преимущественно красной помадой. Она была первой, с кем я завязал отношения после аварии, а значит, первой и единственной на моей памяти.

— Дэм, милый, я на пару минут, — сообщает она, грациозно приближаясь на высоких каблуках.

Встаю, чтобы поприветствовать и поцеловать её в щёку.

— Хочу обсудить с тобой подарок на день рождения Марии Анатольевны. Твоя мама любит роскошь и знает цену подаркам. Я думаю подарить ей браслет Cartier из лимитированной коллекции. Что ты об этом думаешь? — Она присаживается на угол моего стола и притягивает меня к себе, вцепившись в воротник пиджака.

От неё приятно пахнет строгим дорогим ароматом — слишком резким и приторно-сладким. Этот запах хочется запить холодной водой.

— Я думаю, что это хорошая идея, — как старый магнитофон, воспроизвожу единственный звук, записанный на кассетную плёнку.

Беру телефон, быстро нахожу в поисковике фотографию тех самых духов из воспоминания, показываю ей.

— Я когда-нибудь дарил тебе такие?

Она смотрит в экран надменно, потом на меня — с унижающим смехом в глазах.

— Слава богу, нет! — возмущённо со смехом. — Ты никогда не дарил мне образцы эконом-класса, — с гордостью. Отпускает мой пиджак, встаёт со стола. — Милый, я побегу. Водитель ждёт. У меня сегодня целый день загружен, кое-как выбила минутку, чтобы увидеться. — Оставляет отпечаток красных губ на моей щеке и уходит.

График у Беатрис действительно сложный: спа, шопинг, подруги, фотосъёмки, создание видимости работы в фирме своего отца, занимающейся продажей автомобилей.

Девушка — избалованная принцесса, знающая себе цену. Приходится соответствовать, чтобы не опозориться перед родителями.

«Идиот! Я бы никогда не смог преподнести настолько дешёвые духи!»