Рыбка моя, я твой… (СИ)

Глава 7

Ассоль

Сегодня даже на мою казнь никто не собрался — из-за отсутствия приговоренной. Едва коснулась головой подушки, сразу отключилась. Проспала всю ночь как убитая, а кажется, что только моргнула.

Нет, такой график и тяжёлый физический труд — не для меня. Я — душа творческая, свободолюбивая, комфортозависимая. Вот рисовать с утра до ночи, а иногда и несколько суток подряд, если вдохновение держит за горло и не отпускает, — это я с радостью. Или тащиться зимой в глухую деревню, останавливаться на ночлег в доме без света и отопления, потом на санках переть мольберт, краски и термос с горячей водой (чтобы краски на морозе растапливать) — ради того, чтобы написать пейзаж заснеженного леса не с картинки, а вживую, — тоже нормально. Но работа в четырёх стенах по графику — это даже для меня слишком.

Так не хочется вставать и ехать в офис!

Но закон обязывает честно и добросовестно отработать положенные две недели, чтобы уволиться без порочащей репутацию записи в трудовой книжке.

Встать помогает не это. А предвкушение встречи с начальником. Моя новая зависимость — заставлять его улыбаться.

Когда вижу, что его строгое красивое лицо расплывается в до ужаса милой улыбке, а сексуальные губы приобретают форму кораблика, на котором хочется отправиться в открытое плавание, мои коленки начинают дрожать от радости.

Мне нужна его улыбка. Ничего больше.

Аквариумные жители уже просветили: у него есть девушка — какая-то фифа, с которой лучше не спорить, так как сам генеральный директор буквально боготворит будущую невестку и за косой взгляд в её сторону может выкинуть из фирмы.

Влюбиться в несвободного начальника? Сделано!

Не страдать, а принять этот этап как очередное приключение? Выполнено!

Всего две недели на то, чтобы превратить его жизнь в праздник, а потом… Потом я уйду, и мы больше никогда не увидимся.

Грустно, но я не намерена тратить дарованные жизнью счастливые дни на глупости и страдания!

Три года назад судьба преподнесла мне хороший урок. Я выпала из окна родительской квартиры с четвёртого этажа. Могла умереть, между прочим!

Но я везучая. Всего-то — потеря памяти, амнезия, множество операций, долгая реабилитация. Я не помню, что было в моей жизни за два года до трагедии. Но слишком хорошо помню лица родителей, когда пришла в себя в больнице. Первый раз видела, как плакал мой папа.

И раз жизнь решила, что некоторые события мне не нужны, то я спокойно с этим согласилась. Я, например, и до трёхлетнего возраста себя не помню! И что теперь? Некоторые люди бухают так, что забывают, что было вчера!

Нет, это не повод уходить в депрессию. Это повод ценить каждое мгновение, каждый прожитый день, каждый час, каждую минуту! Это повод каждый день дополнять портфолио жизни новыми воспоминаниями — яркими, живыми.

По пути в офис забегаю в небольшой магазин товаров для праздников у станции метро, покупаю пистолет с мыльными пузырями, хлопушки, дуделки, воздушные шарики.

Вчера вечером удалось продать постер с изображением весенней сакуры в Японском саду. Постеры рисую акварелью с маркерами, поэтому они стоят недорого. Вырученных денег хватило бы на новые кроссы. Но кроссовки — это только для меня. А праздник — это для всех! Нет ничего дороже положительных эмоций и радости окружающих людей. Ведь из окружающих людей и состоит вся жизнь.

Как там было: «Помоги ближнему, и тебе воздастся!»

Или не так?

Ай, какая разница⁈ Радовать людей — это одно из моих любимых занятий. Если удаётся рассмешить хоть одного человека за день — можно считать, что день прожит не зря!

До прихода остальных сотрудников креативного отдела, бегая с ведром и тряпкой так, что пятки горят, вымела все бумажки, скрепки, фантики. Помыла полы — и теперь есть немного времени устроить День Нептуна!

Креативщики по достоинству оценили идею и быстро включились. Тюлень с Пингвином даже заказали торт с доставкой в офис — а то праздник без сладкого и не праздник вовсе. Пока все веселятся в комнате отдыха, я рисую быстрые шаржи простым карандашом — на память каждому. Совмещаю черты лица с морскими обитателями и выдаю человекорыбов их обладателям, за что вознаграждаюсь смехом и позитивом.

Только Мила, заскочившая всего на полчаса в обеденный перерыв, не спешит вникать в веселье. Глаза грустные, на мокром месте. Сидит тихонько в стороне ото всех, всё в телефон свой пялится.

Подсаживаюсь к ней, вручаю шарж с изображением её в качестве рыбы-пилы.

— Смешно, — с сарказмом, желая скорее отделаться. Сворачивает мой рисунок четыре раза и запихивает в карман.

Жалко, помнётся ведь.

— У тебя что-то случилось? — спрашиваю, толкая плечом её плечо, давая понять, что я не отстану.

— Какая тебе разница? Иди дальше проводи обряд посвящения в жителей морского царства мыльными пузырями — или чем ты там занималась! — грубо. Снова втыкает взгляд в телефон, что-то быстро пишет и блокирует экран.

— Парень? — догадываюсь.

— Жених, — сдавленно.

— Обижает?

Она улыбается на мой вопрос, но слишком грустно, с трагизмом в глазах.

— Я нашла его на сайте знакомств. Загрузила фотку, сгенерированную нейросетью, и он повёлся. Пишет, что его девушка умерла от диабета. Просит скинуть фото голой жопы.

Договорив, Мила принимается заедать свою боль куском торта, размазывая кремом по тарелке, как кишками жениха.

— Ну так давай ему скинем! — озаряюсь идеей.

— Ты совсем ку-ку? — перестав жевать, больше утверждает, чем спрашивает.

Не обращаю внимания. Я уже сканирую аппетитные попки сотрудников креативного отдела, имеющихся в наличии в комнате отдыха. Выбор падает на Юру-моржа. Парень в 30 выглядит на все 50, потому как носит под носом усы-щётку и обладает круглым вытянутым телом. Да, его зад отлично подойдёт!

— Пойдём! — хватаю Милу за руку и силой тащу из-за стола. По пути хватаю Юру — и вот спустя пару минут мы все втроём запираемся в туалете.

Мила быстро смекнула, в чём заключается мой план, поэтому мы вдвоём, прижав парня к стене, требуем от него снять штаны и дать сфотографировать пятую точку.

Нам на руку то, что Моржик оказался слабохарактерным и безотказным. Робко спросил, для каких целей нам портрет его сидалища, на что получил ответ: «Очень надо, вопрос жизни и смерти» — и согласился.

— Ассоль, только ради тебя, — униженно проговаривает, снимая штаны, стоя лицом к стене.

Я отбираю у Милы телефон, делаю пару кадров, смотрю, что получилось, с высоты художественного опыта оцениваю кадры.

— Нет, это не сексуально! — выдаю вердикт. — Юра, снимай трусы!

Парень не соглашается. Даже норовит надеть обратно брюки. Тут на помощь приходит умение Милы флиртовать и уговаривать мужчин делать всё, что она захочет.

Я так не умею. Поэтому, восхитившись её навыками обольщения — или гипноза, — подсказываю Юре выпятить голый зад и делаю фотографии.

Спустя полчаса работа сделана. У Милы в галерее плюс стопятьсот снимков голой попы Юры, у самого Юры — психологическая травма, а у меня — новая подруга.

Мы вместе с Милой с громким смехом выбираем самые сочные фотки и отправляем её жениху. Пусть наслаждается — надеюсь, до мозолей на правой руке.

— А ты прикольная, — усмехается Мила, убирая телефон. — Ненормальная, конечно, но ты мне нравишься.

— Детка, ты тоже ничего, — улыбаюсь. — Бросай своего жениха, ещё встретишь получше.

— Обязательно. Только вернусь домой, покажу ему фото Юры с усами, соберу вещи и сразу уйду.

— Если некуда пойти, можешь пожить у меня. Правда, у меня пахнет ацетоном и красками, и убираться я не люблю…

— Спасибо, Рыбка. Поживу у мамы, а там что-нибудь придумаю.

— Рыбка?

— А ты думала, только тебе можно прозвища раздавать? — смеётся Мила. — Тебя так все называют.

— А какая именно рыбка?

— Золотая! Исполняющая желания и приносящая радость. С твоим появлением наш офис словно ожил.

Так приятно, что я готова расплакаться — от счастья и радости.

Поддавшись наплыву эмоций, обнимаю Милу за плечи.

Она терпит прилив нежности ровно 20 секунд, затем вспоминает о том, что пора возвращаться к работе, иначе строгий Пенис всех накажет.

Может, и не стоит увольняться? Здесь все такие хорошие, дружные. Жалко будет расставаться. Даже Мила оказалась не такой стервой, как я думала.

— А что тут происходит? — строгий голос Демиса разрезает воздух и моментально убивает веселье. — Обед давно закончился.

Народ быстро расходится, пока не влетело.

Хватаю со стола пистолет с мыльными пузырями, беру начальника на прицел. Тону в его зелёных глазах цвета лета до сладкой истомы в груди и теплоты струящейся по ногам.

— Ты единственный не прошёл посвящение, так что руки вверх, и советую не сопротивляться! — с игривой улыбкой угрожаю.

Нажимаю курок.

То ли пистолет после стольких посвящений приказал долго жить, то ли жидкость закончилась, но из дула вырвался плевок мыльной пены и приземлился прямо на галстук Демиса.

Пытаюсь исправить ситуацию и судорожно нажимаю ещё много-много раз, пока не поднимаю глаза на начальника.

— Ой, у тебя тут что-то прилипло, — мило хлопаю глазками. Пытаюсь не рассмеяться, потому что самый серьёзный человек отдела стоит весь оплёванный. Как будто стая гопников пролетела мимо. Комки мыльной пены сверкают на сером пиджаке, и несколько — даже на лице.

— А-с-с-о-ль! — рычит моё имя по буквам со звериным взглядом.

— Поздравляю, теперь ты принят в сообщество Нептуна, — улыбаясь, пячусь задом к двери из комнаты отдыха. Про себя добавляю: «И в сообщество униженных и оскорбленных. Там как раз Юра один скучает».

Вылетаю в опустевший коридор — все уже разошлись — и сталкиваюсь со взрослым коренастым мужчиной в светло-сером костюме.

Если бы не его опешивший взгляд, я бы уже скрылась. Но почему-то его присутствие парализует.

Я смотрю в его лицо, в злые глаза — и не могу пошевелиться.

— Ты? — шипит, захлёбываясь яростью.

— Отец, это наша новая уборщица, — спешит представить меня Демис, попутно стирая пену с пиджака салфетками.

Мужик переводит взгляд на сына и теперь уже пытает его. Он открывает рот несколько раз, чтобы что-то сказать, но тут же захлопывает обратно. Прыгает злыми глазками по нашим лицам, как по кочкам в болоте.

— Ассоль, пройдёмте в мой кабинет, — приказывает холодно и резко.

Кабинет начальника начальников оказался на самом последнем, двадцать пятом этаже.

Не понимаю, что я уже натворила, но кожей ощущаю его ярость и злость, даже животную ненависть.

— Вам не нравится, как я работаю? — спрашиваю сразу, как оказываюсь в его кабинете. Бросаюсь в атаку — это лучше, чем теряться в догадках.

— Хватит притворяться! — орёт генеральный, выпучив маленькие глаза. С такими злыми людьми я ещё не встречалась. Сразу поняла, какая он рыба: глубоководное чудовище — удильщик.

Он резко выдвигает ящик стола, от чего тот едва не срывается с направляющих. Достаёт бутылку водки и ставит на стол вместе с рюмкой.

— Как давно ты всё помнишь? — гневно бросает, наполняя рюмку.

— Лет с трёх, примерно, — пожимаю плечами, пытаясь провести логическую линию его вопросов, но так и не нахожу никаких логических объяснений.

— Идиотка! Ты специально устроилась в мою фирму! Хочешь снова испортить жизнь моему сыну? Отомстить? — он пытливо уничтожает меня одним взглядом.

Руки начинают потеть и дрожать. Мне страшно. И этот страх знакомый. Я уже встречалась с ним раньше…

Я пью таблетки для памяти, но из-за безответственности часто забываю о них. В последний раз принимала препараты… Пару недель назад? Или ещё дольше?

Внезапно кабинет сужается. Стены сдавливают меня со всех сторон, потолок обрушивается на голову, а пол, наоборот, исчезает. Дрожащая пальцы немеют, по позвоночнику прокатывается мороз.

Это же… Отец Демиса!

Ничего не понимаю. Я помню его — и не помню одновременно. Он уже орал на меня в другом месте, в другой обстановке. И тогда он был лет на пять моложе…

— Вы? — озарение беспощадно бьёт по щекам, принося боль воспоминаний. Я задыхаюсь. — Это вы!

— Пошла вон! Уволена! Чтобы я тебя больше не видел — ни в этом здании, ни даже возле! А если узнаю, что ты снова пристаёшь к моему сыну, я тебя убью! — вопит так свирепо, что не остается никаких сомнений — убить и правда может.

Выбегаю из кабинета, спускаюсь на лифте на первый этаж, вырываюсь на улицу. Дышу — и всё равно задыхаюсь.

Я и Демис? Вместе?

Кисточки пушистые, как же хочется вспомнить! Оно вот-вот, вертится на языке, крутится в голове — но никак не приходит.

Мне нужно поговорить с родителями! Сейчас! Может, они смогут что-то прояснить, пока я сама себя не загнала в утопию.