С улыбкой про серьёзное

Жил, как и все он, не хуже не лучше,

Под живописной Днепровскою кручей,

Как завещал нам великий Шевченко,

Парень обычный Сашко Тимошенко.

Жил он безбедно на папиной даче,

Часто в Днепре на мормышку рыбачил,

На берегу постоянно сидел,

На поплавок свой спокойно глядел.

Вдруг, словно в сказке, волною играя,

Рыбка попалась ему золотая.

Молит пощады, всех благ обещая,

Сжалившись, Саша ее отпускает.

Рыбка исчезла в зеленой волне.

Вечером всё рассказал он жене:

— Рыбка попалась мне, так мол, и так.

Та напустилась: — да ты брат чудак,

Коль повезло тебе в жизни хоть раз,

Мог бы у рыбки спросить унитаз.

Наш уж совсем засорен и разбился,

Да, и кружечек совсем прохудился.

К берегу речки плетется рыбак,

Рыбку он кличет, и молвит ей так:

— Просит сантехнику баба шальная.

Рыбка с улыбкой ему отвечает:

— Всё исполняется, что говорю,

Финским компактом тебя одарю,

Раз уж свободу ты мне даровал.

Дома его ожидает скандал.

Сидя на финском компакт унитазе,

Пенится жёнушка в гневном экстазе.

Пилкой тупою несчастного пилит:

— Мог бы «видак» попросить простофиля.

Хочешь, чтоб я тебе всё подсказала,

Знаешь же, как я о «Сони» мечтала.

Рыбке он просьбу её передал:

— Ты не сердись, я конечно нахал,

Но не могу совладать с ней скаженной,

Грезит про «видик» она вожделенно.

Рыбка ему улыбнулась в ответ:

— В просьбе твоей непомерности нет.

Ты не печалься, ступай, уже ночь.

Рада хорошим я людям помочь.

К ночи домой добирается он.

Видит не дом он, а кино салон.

Отроки с «видика» смотрят порнушку,

Видимо, им опостыла войнушка.

Им еще мультики нужно смотреть,

А не на тёть обнаженных глазеть.

Видимо порно, их жить поучает,

Жёнушка рублики с них собирает.

Мужа, завидев, кричит до икоты:

— Как тяжело быть женой идиота.

Выпросил дурень «видак» с унитазом.

Разве не знаешь ты стоимость газа?

В жизни должны мы иметь больше веса.

Газовой стать я желаю Принцессой.

Что бы любой, кто включил в кухне газ,

Пару копеек мне должен был враз.

Чтобы Принцессой не зря нарекли,

Деньги, что б мне по трубе потекли.

Вот он, с мольбою предстал перед рыбкой,

Просит не гневаться он за ошибку:

— Видно сведет меня баба со свету,

Мочи моей уже, милая, нету.

Как мне её образумить не знаю,

Газовым Принцем я быть не желаю.

Только она ненасытная стерва,

Хочется быть ей во всем только первой.

Хочет, чтоб все ей, всегда поклонялись,

Чтоб любовались и повиновались.

Громы и молнии подлая мечет.

— Быть посему, не грусти, человече.

Медленно двигаясь к новой ограде,

Видит он Юлю уже в стольном граде.

Вот он в приемной, горит яркий свет,

Вводят в просторный его кабинет.

Красного дерева стол видит он,

Стол, что размером как стадион.

Мрамора белого редкий прибор,

Ручек нефритовых целый набор.

Умные дяди здесь держат совет,

В центре огромный премьера портрет.

Юля по центру стола восседает,

С бранью на мужа она нападает:

— Я не могу так работать теперь,

Все меня грабят нещадно, поверь.

Платишь таможне своей, например,

Больше же всех отбирает премьер.

Если б премьером могла бы я стать,

Все бы мне стали купюры листать.

К рыбке ступай, в ноги ей поклонись,

Да поскорей, не губи мою жизнь.

Нечего делать, идет поутру,

Ветер гоняет волну по Днепру.

Воздух наполнился гомоном птиц.

Кличет он рыбку и падает ниц:

— Кровь мою Юлька намерена пить,

Ей надоело Принцессою быть.

Жёстко ей в кресле своем восседать,

Хочет премьером несчастная стать.

Громко промолвила рыбка в ответ:

— Видно и впрямь маловат кабинет.

Есть ли желаниям Юли предел.

Как ты явиться мне с этим посмел?

Очень несчастен ты, я погляжу,

Что ж я ещё раз тебе угожу.

Вот возвращается Саша домой,

А на дверях у него постовой.

В книгу его референт записал,

И пригласил в ожидания зал.

Пару часов, будто миг пробежали,

Рослые парни в дверях обыскали,

Словно охрана готова к войне,

И, наконец, пропустили к жене.

Гладкие стены и пол без изъяна,

Стол полиссандровый, словно поляна.

Можно хоть ульи поставить на нем,

Рядом аквариум, как водоем.

Пасечник в рамке над ними висит,

Рядом Турчинов на стуле сидит.

А посреди, словно всё она знает,

Тёща сапожника восседает.

На голове, словно путь к небесам,

Светится нимбом тугая коса.

В Юлином голосе твердость и сила,

На украинском она говорила.

Куча министров словам тем внимают,

И депутаты сидят, подпевают.

Пресса в углу с микрофоном не спит,

Мужа, завидевши, Юля кричит:

— Где ты шатался всё время без дела,

Как это всё мне уже надоело,

К рыбке дурак направляйся тот час,

И передай ей вот этот приказ:

— К черту банкира, бандита на мыло,

Первым министром мне быть опостыло,

Стать президентом хочу, в сей же миг,

Пусть все забудут про русский язык.

Пусть демократами станет народ,

Пусть нас Европа в союз заберёт.

Пусть нам стандарты она поднимает,

Деньги ссужает и не отнимает,

Гривну на евро заменит за раз.

Пусть нам Россия отдаст весь свой газ.

Пресса меня к небесам пусть возносит,

Фирташ с Ахметовым кофе приносят.

И заплетают мне утром косу.

Пусть мне закроют долги ЕЭСУ.

Все это рыбке скорей отнеси,

Выполнить в точности всё попроси.

Рыбка глазами приказ пробежала,

В омут, нырнув, ничего не сказала.

Долго, задумавшись, Саша стоял,

К дому понуро поковылял.

Что же он видит на месте дворца,

Толстые стены стоят без крыльца.

Сеткой колючей опутан забор,

Скрипнул в воротах тяжелый запор.

Сашу во двор лейтенант пропускает,

И за спиною засов запирает.

Грохот решетки, свиданье раз в год,

Вот и супруга пред ним предстаёт.

В грязном халате, подельница Паши,

Возле разбитой и грязной параши.