С Новым Гадом

Глава 42

Чувствую себя слабым, ведомым дураком. Но если отбросить собственную неприязнь к Карасеву, кому нужна эта старая правда? Лене точно не станет от нее легче, а по факту скорее всего хуже. Когда подъехал к дому матери, окончательно пришел к выводу, что скажу ей только про Карину, все остальное в прошлом.

Вышел из машины, мысленно подбирая правильные слова, но по факту, как не смягчай-ситуация дрянь. Правда через какие-то секунды, когда меня никто не встретил и никак не отреагировал на мой приход, я понял, что вот эта картина-не меньшая дрянь. Полуголая Лена, сидящая на диване и моя мать, тянущая руки к ее груди.

— Мама! Ты что творишь?!

— Ой, сынуля, ты уже вернулся.

— Вадим, это не то, что ты подумал, — растерянно произносит Лена, пытаясь натянуть на себя блузку. И ведь не получается ничего! Разве что какие-то нелепые барахтанья. — Ой, я, кажется, застряла.

— Давай помогу тебе, деточка.

— Не трогай ее! Ты зачем ее напоила?! — подхожу к Лене, рывком тяну на себя, и натягиваю на нее блузку. — Тебе не стыдно вообще? Ты же взрослая женщина!

— Вадим, все нормально. Пульхерия хотела провести мне исследование молочных желез, — хихикает Лена, пытаясь застегнуть пуговицы. Это просто звездец!

— Вадюша, ну все действительно нормально. Подумаешь, девочки немного выпили.

— Замолчи, мама. Дай сюда, — тяну Лену на себя и принимаюсь застегивать пуговицы на ее блузке, параллельно вскипая от злости. Напоила! Просто взяла и напоила! Не пойму кто сейчас больше бесит-собственная мать или Лена, которая взяла и повелась на это.

— Вадим, не злись, пожалуйста. И не кричи на свою маму. Она, кстати, приняла меня в лоно вашей семьи, — улыбается, мать вашу!

— Подтверждаю. Мое лоно ее приняло.

— О, Боже, замолчите обе. И, мама, выключи ты уже музыку!

— Хорошо, хорошо. Сейчас. И стол сейчас накрою, у нас все готово.

- Садись давай. И не вздумай больше пить, — подталкиваю Лену на диван и иду на кухню вслед за матерью.

— Ты зачем ее раздела?! Что это вообще было, мама!?

— Не кричи на мать. Я просто хотела проверить натуральная ли у нее грудь. Мне показалось-силикон. Она долго сопротивлялась, но любопытство ее сгубило. Кстати, грудь настоящая, хоть я и не успела ее потрогать. А вообще мне она понравилась, Вадюша. Правда. Надо брать, пока не утащили. Я про Лену, а не сиськи отдельно. Хотя и их надо, конечно, брать.

— О, Боже, замолчи!

— Ой, мясо сгорело, — выставляя противень на стол, констатирует мама. — Как это мы пропустили?

— И вправду пропустили, — слышу позади себя голос Лены. — Но у нас еще есть еда.

— Все, хватит. Пошли, — хватаю Лену за руку и веду в прихожую.

Хоть один плюс-не сопротивляется и на том спасибо. Передо мной почти послушная кукла с затуманенным сознанием.

— Я сама, Вадим, — легонько отталкивает меня, когда я накидываю на нее пальто, и принимается сама натягивать обувь.

— Вадим, ну у нас салатик есть и закусочка, останьтесь, тем более Лену надо накормить, мы почти на голодный желудок пили наливочку.

— Обязательно накормлю, но точно не здесь. Все, мама. Не хочешь грубости-лучше помолчи. И проветри здесь.

Половину дороги Лена упорно молчит, периодически всматриваясь в мое лицо. И икает. Икает, икает и снова икает! Отправил будущую жену к свекрови, чтобы та ее напоила. Ну просто блеск! Правда есть один плюс, на Ленину пьяную голову мне не придется выкладывать всю правду. Трусливо? Да и по хрен. А еще мне нравится, что она буквально прожигает во мне дыру.

— Ты что-то хочешь или просто так мной любуешься?

— Я хочу Леночку.

— Что?!

— Я люблю, когда ты называешь меня Леночка. Сначала меня это дико бесило, гадость какая-то-Леночка, — произносит по слогам и начинает хихикать. — Как будто насмешка какая-то. А с недавних пор я люблю именно Леночку. И только в твоем исполнении. Сделай мне Леночку.

— Нет.

— Что нет?

— Сейчас ты самое что ни на есть полено, то есть Лена, то есть в дрова. Никакой Леночки, ты наказана.

— Ну, Вадим!

— Нет, Лена.

— А я знаю, что ты не любишь кошек и завел кота только потому что звездун.

— То есть я сделал это только потому что звездун?! — что меня больше бесит то, что меня опустила собственная мать или то, что я звездун?

— Нет, конечно. Ты назвездел, что любишь котов и имеешь собственного, потому что по уши влюбился в меня и не представляешь без меня жизни. Кот-это твоя жертва, принесенная во имя любви ко мне. Во как! Где ты его взял, кстати?

— С Геной во дворе искали, мне твоя подружка тогда позвонила, сказала, что ты едешь ко мне проверять наличие кота. Вот пришлось искать на ночь глядя кота. Я его между прочим с дерева снимал.

— Ничего себе какие жертвы ради проблемного сокровища. Классно! Буду детям потом рассказывать! А ты не боишься, что я типа обижусь на твою ложь и уйду?

— Нет, конечно, ты ж поплыла не меньше моего. Уже не представляешь без меня жизни.

— Поплыла, — соглашается Лена, кивая головой как болванчик. — Мне кажется, это ненормально, Вадим. Мы меньше месяца знакомы, а я уже планирую какого пола хочу детей. Кстати, постарайся с мальчиком, я не хочу, чтобы у нас была высоченная дочка, как ты и твоя мать. Поэтому, когда моя киска познает правила игры с твоей сосиской, пусть орошит меня сперматозоидами с нужным набором хромосом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Киска познает правила игры с сосиской? Киска?! Ты серьезно?! Сколько ж ты выжрала, если бросаешься «киской»?

— Я что сейчас реально сказала киска?! Фу, какая гадость, отрежьте мне язык. А знаешь, Вадим… кажется, я хочу есть. Точно! Я хочу сосисок. Венских! Можешь остановить где-нибудь у мясного, очень хочу!

— Нет.

— Ну останови, я ничего не ела, сейчас блевну наливкой, если не дашь мне поесть.

— Завтра ты будешь очень наказана.

— Отшлепаешь меня?

— Нет. Башка от наливки будет болеть. И я тебя не пожалею.

— Ну и не жалей, сосисок дай. Я про настоящую, а не про пипирку.

— Так, все, закрой рот, — резко произношу я и Лена тут же отворачивается к окну.

Придурок! Какой же я ведомый придурок! Ну а как еще объяснить то, что через несколько минут я паркуюсь у мясного магазина?!

— Сиди тут и не смей никуда выходить. Я быстро.

Для достоверности закрываю машину и иду к магазину. Как вообще его узрел непонятно. Но уже через несколько минут, купив килограмм венских сосисок, вернулся в машину и вручил Лене пакет.

— Влажные салфетки в бардачке.

— Ты мой герой, Васнецов. Самый лучший из мужчин, — тянется к моему лицу, и целует в уголок губ, обдавая запахом алкоголя, смешанного со сладковатым ароматом духов.

— Чтобы завтра, когда протрезвеешь, сказала мне то же самое.

— И скажу. Это не от алкоголя. Я так реально думаю, просто без наливки не произнесла бы это вслух, а просто думала бы, думала, думала.

— Лена, ешь уже сосиски, порадуй свой желудок.

— Ем.

И смех, и грех, кому скажи не поверят. Смачно наяривает уже вторую по счету сосиску, да так аппетитно, что самому захотелось.

— Вадим?

— А?

— Твоя мама проговорилась, что вы переехали не из-за того, что ты обделался в школе. Она сказала, что если я сниму блузку, то она скажет правду. Мне было очень интересно почему, но пришел ты и не дал мне это узнать. Скажи, а?

— С ума сойти, родная мать топит сына.

— Ну скажи?

— Я выбил однокласснику глаз.

— Ого! Специально? Потому что он обзывал тебя толстым?

— Боже мой! Во-первых, я не был толстым, во-вторых, конечно, неспециально. Мы играли!

— Во что?

— В догонялки.

— Буду знать, что играть с тобой в догонялки опасно. Не хочу быть одноглазой Леночкой, — начинает самым настоящим образом ржать как лошадь, и как следствие-давиться сосиской. — Фубля, чуть не подавилась. Ой, нельзя много смеяться, завтра буду плакать. Блин!

— Не будешь, разве что от головной боли. Ну что, я уже не твой герой?

— Мой и герой, — улыбается Лена, протягивая мне сосиску, которую я тут же откусываю. — Подумаешь, глаз выбил, увы с детьми такое случается. А я вот девочке во втором классе голову об дерево разбила. Ой, сколько тогда кровищи было…. Меня тоже мама с папой в другую школу потом перевели.

— Шутишь?

— Неа, это правда. Видишь, как мы с тобой похожи. Это судьба. Вадим?

— Ммм?

— Ты очень злишься?

— Нет.

— А ты решил свои… мои дела? Что-нибудь узнал?

— Узнал. Тебе ничего не угрожает, но поговорим мы об этом завтра.

— Я хочу сейчас.

— А я сказал завтра.

— Я, наверное, пропустила, а зачем мы приехали к тебе? — небрежно скидывая с себя одежду, растерянно выдает Лена.

— Затем, что я второй день в одних и тех же трусах. А твои мне не по размеру. Короче, я быстро в душ, а ты пока… да делай что считаешь нужным. Гаденыша этого черножопого покорми. Можешь даже лоток убрать.

— И воду ему свежую налью. Иди меняй трусы, Васнецов.

— Все, будь хорошей девочкой.

Уже через полчаса, после принятого душа, я обнаружил спящую на диване Лену, черный мерзавец, как ни странно, тоже спит, только у нее в ногах. Да уж, только настроился все рассказать и на тебе. Присаживаюсь рядом, разглядывая Лену ближе и на ее вроде как спящем лице тут же появляется улыбка.

— Ты любуешься мной, Вадим?

— А ты подглядываешь и не спишь?

— Ну типа того. Вадим, ну скажи, что там, — привстает с дивана, поправляя немного взъерошенные волосы и переводит взгляд на меня. — Я же теперь не отстану от тебя и не усну.

— Завтра, скорее всего после обеда, когда твоя бушующая голова пройдет, мы уедем загород в очень хорошее живописное место. Кстати, там, в отличие от города, есть снег. Проведем там неделю, может чуть меньше. Ты хотела больничный, ты его получишь. Не волнуйся, все будет официально. Позвони сейчас своей заведующей или кому там надо звонить, я не в курсе. В общем предупреди, что завтра вызываешь врача, у тебя грипп, да все, что угодно, кому я объясняю. Только давай сейчас звони.

— Хорошо. Я согласна быть прогульщицей.

— Да что ты?

— Ага. Вообще не хочу там больше работать, но сейчас увольняться нельзя. А у меня голос нормальный? Не пьяный?

— Нормальный. Звони.

Позвонила, сказала, и прекрасно сыграла. У кого-то явно прирожденный актерский талант.

— Вадим, ну расскажи.

И ведь рассказал. Про старое не упомянул. А вот про Карину-да. Нечего тянуть кота за яйца. Ну что на самом деле изменится завтра?

— А зачем ей это?! — растерянно произносит Лена, хватаясь за виски.

— Я не знаю, Лен, она не скажет истинных мотивов, об этом можно только догадываться самому. Ты все же наследница своего папаши, как ни крути. Но это уже все неважно. Важно то, что тех…тех кто был тогда реально не существует. Их, правда, больше нет.



— Никого нет?

— Никого. Ну и как ты понимаешь, тот, кого сейчас наняла Карина, не представляет для тебя опасности. И к сожалению, она правда беременна, этого не отнять. И сделать ей что-либо…действенного пока не предоставляется возможным. Да и посадить ее никто не посадит. Мелкое хулиганство от беременной бабы… А выглядит это именно так, ведь кроме пустой сумочки по факту ничего нет. В общем прикроют это дело. Да и может она реально беременна от твоего отца. Черт, я не знаю. Ну не могу я ей ничего сделать сейчас. Твой отец ее изолирует, это факт. Но…блин, и его тоже можно понять.

— А не надо ей ничего делать. Главное, что никого нет. А вот то, что ты понимаешь папу-это очень странно. Ты же его ненавидишь. Боже, представляю какой для него это удар. Он же на ней помешан…он ее правда любит.

— Скорее всего. Но и тебя он тоже любит, Лена. Твой папаша редкостный гондон, но…он тебя все равно любит.

— Все, тихо, — прикладывает палец к моим губам. — Мне надо переварить тот факт, что никого в действительности больше нет и желательно вернуть то сознание и состояние, которое было у меня день назад, — вскакивает с дивана, поправляя блузку и начинает осматриваться по сторонам. — Я в душ. Мне тоже надо. А ты принеси мне пока чистую футболку, хорошо?

— Лена, с тобой все нормально?

— Да. Все нормально. Я быстро.

То, что не совсем нормально и уж точно не быстро, я понял через час. Час, мать вашу! Первая возникшая мысль-естественно что-то случилось, но нет, не случилось, судя по живой фигуре сквозь матовое стекло душевой.

— Лен, с тобой точно все нормально?

— Тебе воды что ли жалко или у тебя счетчик?! Я тебе сто рублей на полку положу. Дай помыться, блин.

Долбанная наливка, чтоб ее! Ну, погоди, мама, доберусь я до тебя.

— Футболку я тебе положил.

— Спасибо.

Полтора часа. Полтора! Час и долбанных тридцать шесть минут. Что и как можно делать столько времени? Это же не ванна с пеной, в конце концов. Скоро я начну истерить как баба… Вот только сам не заметил, как прилег на кровать и закрыл глаза. Очухался только тогда, когда меня начали гладить.

— Просыпайся, соня. Полдевятого всего. Я тут в общем подумала…, - начинается, блин. — Давай это сделаем сейчас.

— Нет. Давай ложись в кровать, тебе надо выспаться.

— Ты меня не хочешь? Ну давай? Пока я нормальная. К тому же, я все соображаю, и вполне расслабленная.

— Во-первых, больше никогда не пей с моей матерью, Лена. Никогда. Поняла меня? А вообще не так, чтобы больше вообще не пила, максимум бокал вина, на этом все.

— Больше не буду. Ну давай все же сейчас? — забирается под одеяло и тут же задирает мою футболку. — Пророй сейчас путь в тоннель любви, а? А не то…

— А не то что? Зарастет?

— Забетонируется.

— Не переживай, я удалю бетон при помощи скребка и щетки.

— Ой-ой-ой. А вдруг чего поцарапаешь? Давай лучше сейчас, пока бетон не зацементировался.

— Есть другой способ-наберу в пульверизатор растворитель и распылю ее по твоему бетону. Он быстро растворится и путь к тоннелю будет свободен.

— Ой-ой-ой, а это не вредно?

— Можно еще полить уксусом. Он все растворит.

— Ой-ой-ой, так он там все сожжет.

— Ну все, хватит, Лена, — перехватываю ее руку. — Ты думаешь я совсем идиот? Накидаться в хлам, чтобы потом слегка отрезветь, но быть все еще смелой и на веселе для того, чтобы заняться со мной сексом, это по-твоему лучшая идея? А потом всю оставшуюся жизнь будешь бухать, чтобы потерпеть? Так вот, так не будет. Мы это будем делать на свежую голову. Только на свежую. А теперь спи. И не обижайся, потом спасибо мне скажешь.

— Спокойной ночи, — обиженно произносит она, переворачиваясь на бок.

