Сделай мне приворот

На ведьму не похожа

Он сидел на кухне и разглядывал помещение. В голове роились разные мысли: «И чего меня сюда черти принесли. Ну какие сейчас черные ведьмы бывают? 21 век на дворе, чушь все это собачья». Синеглазая девчонка лет шести разглядывала его и при этом сновала туда-сюда по кухне.

— Мамка сейчас корову додоит и придет, — сказала она.

По кухне расплывался аромат плюшек. Девчонка выключила духовку, приоткрыла дверцу и сунула туда ручонку. Обжигаясь, выдернула аккуратную плюшку, посыпанную сахаром. Она перекидывала ее из ручки в ручку, словно горячую картошку, и дула.

— Мамка такие плюшки печет, пальцы пообкусаешь, а исть не разрешает. Говорит, на ужин со свежим молочком. А у меня уже живот к спине прилип. Видишь? — она повернулась к нему спиной.

— Угу, — кивнул он.

— Я же говорю, голодом морит, — она перехватила поудобней плюшку и ускакала вместе с ней на улицу.

Мужчина остался сидеть на кухне вместе со своими мыслями: «Да и дом какой-то обыкновенный, ну разве бывают такие дома у черных ведьм». Он огляделся вокруг себя: среднестатистическая кухня с синим кафелем, обоями в цветочек, крашенные деревянные полы, старенький советский кухонный пластиковый гарнитур, синенькие в клетку занавески, цветы. Удивился пластиковому окну. Постучал костяшками пальцев по столу, застеленному клеенкой. Нигде не висели засушенные травы и не стояли бутылки с настойками.

В кухню снова влетела девчонка с половинкой плюшки в зубах, за ней заскочила маленькая собачонка, которая клянчила у нее булочку. Плюшка была брошена на стол. Девочка взяла кружку и налила туда кваса, стоявшего на столе. Осушила половинку кружки, крякнула по-взрослому и вытерла квас с губ.

— Квасу хотите пивнуть? — спросила она у мужчины. — Батька говорит, что он шибко ядреный.

— Нет, спасибо, — сдержано ответил он. — А мама когда придет?

— Так я же говорю, корову подоит и придет. Это же вам не коза, не быстро доится. С ней еще и поговорить надобно и вымя ей обмыть, — деловито сказала девочка и посмотрела на него, как на нерадивое дитя. — Все надо делать вовремя.

Она допила свой квас, ополоснула кружку, схватила со стола остатки плюшки и убежала вместе с собачонкой на улицу.

— Вот стрекоза, — донесло до него с улицы.

— Мамка, я всего одну плюшку стянула. Там этот хмырь сидит у нас на кухне, тебя ждет. Все глазами лупит в разные стороны.

— Ляля, нехорошо так говорить, — ответил ей женский голос.

— Так папка говорит, — ответила девочка.

В кухню зашла маленькая пухленькая женщина, похожая на сдобную булочку. Она занесла ведро с молоком и поставила его на табурет.

— Здравствуйте, — сказала она ему приветливо и улыбнулась.

На щечках заиграли ямочки. Выбившуюся прядь заправила под платок.

— Здравствуйте, — ответил он.

На его лице отразилась досада. Ну какая же это черная ведьма, таких ведьм не бывает, а где черные злые глаза, а где волосы вороного крыла, а где нос с горбинкой? Тут ямочки на щечках, глаза голубые и волосы русые, да и полнота такая сдобная. Никакая это не ведьма, сделал он про себя вывод. Обманули его, наверно, приятели, подшутили.

— Молочка хотите? Свеженькое, только что из-под коровки. С плюшками? — улыбнулась она.

Он вдруг вспомнил, что не ел ничего с самого утра, а время уже подходило к ужину.

— Хочу, — сглотнул он слюну.

— Только учтите, молоко у нас жирненькое. Могу через сепаратор для вас один раз прогнать, чуток сливочек убрать.

— Нет, я так. Мой желудок может и гвозди переваривать, — улыбнулся он.

Живот от голода стало сводить судорогой. Мужчина немного поморщился от боли.

— Меня София зовут, — представилась женщина, вытаскивая откуда-то с лавки еще одно пустое ведро.

— Семён, — коротко ответил он.

Софа легко, быстро и ловко намотала марлю на ведро.

— Зачем ко мне пожаловали, Семён? — спросила она и снова улыбнулась.

— Да ерунда всё это, глупости, — махнул он рукой, — Поеду я, наверно.

Мужчина встал со своего места.

— Что, даже плюшек моих не отведаете? — спросила она, на губах так и играла улыбка.

— Да, мне тут приятель дал ваш адрес, для одного деликатного дела, — смутился он и снова сел на табурет.

— Что за дело? — поинтересовалась София.

— Я даже не знаю, с чего начать, — пожал плечами он.

— Сначала, — кивнула она и принялась переливать молоко из одного ведра в другое.

— Женщина мне одна на работе нравится, жить без нее не могу, дышать, с ума схожу по ней. А она на меня внимание не обращает, как начинаю с ней заговаривать, так просто улыбается и уходит.

— Приворот хотишь? — спросила она его, — Али остуду?

Она подняла голову и посмотрела на него холодно и внимательно. Ее голубые глаза обдали его таким морозом, что по коже побежали мурашки.

— Не знаю, — он потупил взор, — Хочу ее сильно, мочи нет, аж трясет всего. Даже иногда в голове мелькает мысль ее силой взять.

— А ты кем работаешь? — поинтересовалась Соня.

— А что? — ответил Семён с вызовом.

— А то, мужик ты видный, машина у тебя дорогая, вона в брюках от костюма приехал и рубашка не на развале куплена. Перстенек на руке, часы не дешевые, сам весь холеный. Явно не слесарь и не сантехник. А баба твоя кем работает? — глаза у женщины были цепкие и все она подмечала.

— Нуу, менеджер.

— Ага, бумажки перебирает, небось зарплатка двадцать тысяч. Ты чуешь, чем пахнет?

— Плюшками, — ответил мужчина.

— Дурень, приворотом пахнет. Даже твой одеколон не спасает, как от тебя пахнет. Подарочки тебе дарила, пирожками кормила?

— Нет, я не ем чужое на работе.

— А фото твои и волосы легко достать?

Мужчина опешил от этого вопроса.

— Ну, фото в соцсети висят, а волосы — фиг его знает, — пожал он плечами. — Мало ли чего мог обронить. Она как-то с меня нитку снимала с пиджака, — припомнил он.

— Вооот. Все материалы собрала.

София плеснула ему молока в кружку из чистого ведра.

— Не может быть, чтобы на мне приворот был. Она же меня к себе не подпускает. Я уже к ней и с подарками, и цветами, и конфетами. Приворожила и маринует? — удивился Семен.

— А я почем знаю, какие у нее таракашки в голове. Может, ей так нравится, а может, привязывает таким образом покрепче. Так чего делать хотишь? Приворот, остуду, снятие приворота, али на смерть заказ делать будешь?

— На смерть? — он на нее испуганно посмотрел.

— Так чего только люди не заказывают, — пожала она плечами.

Повернулась к нему спиной и полезла в духовку за плюшками.

— Ужас какой, — ошарашено сказал Семен.

— И порчи делают, и денежки хотят, чтобы рекой шли, вот только ума никто не просит, — рассмеялась она.

— А что, еще и ума можно попросить? — удивился он.

— Можно, — кивнула она.

— Мне вроде ума хватает.

— Это ты просто так думаешь, — хмыкнула Соня.

— Ну да, был бы умный, не поехал, — рассмеялся мужчина. — Спасибо вам за всё, поеду я.

Семен снова встал со своего места, потом глянул на поднос с плюшками и на стакан молока и снова сел.

— Ты как Ванька-встанька, — рассмеялась она. — Ешь плюшки, с пары штук с меня не убудет, да и ты не обогатишься. Ешь, не стесняйся, потом домой поедешь. Обратная дорога долгая.

Он взял плюшку и сунул ее в рот, откусил и обалдел, до чего же они у нее были вкусные. В голове понеслись воспоминания, как бабушка готовила, как мама, как ели в школьной столовке. Вспомнил свою первую любовь, как они утром жарили яичницу и спалили ее, потому что увлеклись друг другом. Семен ел, и блаженная улыбка мелькала у него на лице.

София только поглядывала исподлобья да посмеивалась. После второй плюшки он принял решение снимать приворот и искать свою первую любовь. За это время София прогнала через сепаратор молоко и получила сливочки.

— А как вы снимать приворот будете? — спросил он.

— Как, как, через яйцо, как моя мать снимает, как бабка, да и прабабка снимала.

— Так вы потомственная? — удивился мужчина.

— А тож, — кивнула она.

Женщина убрала сливки в холодильник, а обрат на кухонный столик поставила. Ушла из кухни, вернулась через пару минут.

— Как заказывал, специально пеструшка для тебя снесла. Потрогай, еще тепленькое, — она попыталась сунуть ему яйцо в руки.

Мужчина брезгливо отдернул руки. Яйцо было испачкано в курином помете.

— Чего морщишься, как печеное яблоко, в жизни все так, без помета ничего хорошего не получается, — рассмеялась София. — Садись в середь кухни.

— На пол? — удивился он.

— Ты чего, совсем того? Табуретку ставь и садись.

Семен поставил табуретку посреди кухни и уселся на нее, с опаской посматривая на женщину.

Она налила в миску немного воды из-под крана, поставила ее на стол. Затем стала катать яйцо по голове и шее Семена, что-то нашептывая и притоптывая ногой. У мужчины закружилась голова, все поплыло перед глазами. Только стали перед ним идти видения, все ему коллега по работе мерещилась, только лицо у нее было все перекошенное от злобы. Она ему что-то кричала, но изо рта вырывалось только змеиное шипение и язык раздвоенный.

Очнулся, когда София об его лоб яйцо разбила. Хлопает глазами и ничего не понимает, что происходит. Она раз так ловко и вылила содержимое яйца в миску с водой. Вместо желтка плавал какой-то страшненький кривенький болотного цвета пупсик, а от него шли тонкие зеленые тухлые скрученные нити. Завоняло тухлым яйцом на всю кухню, мужчине аж поплохело.

— Смотри, смотри, кака красота, дивись, чего насуропила твоя зазноба, колдовка недоделанная, — хмыкнула София.

Она сунула палец в край миски и повертела им по воде, так что образовалась воронка. Мужчину стало мутить, комок какой-то образовался в горле.

— Плюй, — велела она. — В миску плюй, а как у зубного.

Семен подумал, что сейчас все плюшки из него и полезет.

— Не боись, все хорошее останется, а дурное выйдет, — она словно прочитала его мысли.

Из него в миску полетел какой-то черный комок из волос, иголок и земли.

— Что это? — он пытался прочистить горло, откашливаясь.

— Приворот твой вышел, и порча. Кто-то тебя так любит, что еще и порчу на тебя навел.

— И куда это все? — испуганно спросил он.

— Откуда пришло, туда и пойдет. Сейчас домой поедешь, ни с кем не разговаривай, никого не подбирай, нигде не останавливайся. Будут звонить — трубку не бери. Телефон лучше выключи. Завтра на работу не ходи, дома сиди и ни с кем не контактируй. Они завтра все к тебе полезут. Если дашь слабину, то вся моя работа насмарку. Там уже никто тебе помочь не сможет. Понял? — наставляла его София.

— Да, — кивнул Семен. — А если гаишники остановят?

— Улыбайся и кивай, покажи на зуб, мол, говорить не можешь. Они люди понятливые. А вообще дорога у тебя до города должна быть нормальной, а вот в городе смотри в оба. Даже если твою контору взорвут, не беги туда, помни, у тебя жизнь одна.

— Понял, — вздохнул мужчина. — Сколько я вам должен?

— Вот сколько тебе твои друзья сказали, столько и давай, — усмехнулась Соня.

— На карту?

Она вытащила из подставки для салфеток бумажечку и положила перед ним. На ней был написан номер пластиковой карты. Семён быстро набрал счет карты.

— София Викторовна? — спросил он.

— Она самая, — кивнула женщина.

— Готово.

У Сони где-то звякнул телефон, оповещая о пополнении баланса.

— Благодарю вас, — слегка поклонился мужчина, — До свидания.

Он направился к двери.

— Прощайте, надеюсь, больше не свидимся, — улыбнулась она.

София проводила гостя до ворот, подождала, когда он отъедет. Около соседской калитки сидели люди. Она на них зыркнула внимательно.

— Чё, уехал хмырь? — спросила Ляля, грызя свежий огурец.

— Доча, забудь про это слово, не красивое оно, гадкое. Бабке скажи, чтобы своих клиентов больше ко мне не направляла, — велела Соня дочери, — Вечно особые до нее не доходят, около нас тормозят.

Женщина вернулась в дом. Взяла миску с ее содержимым, вышла на зады и выплеснула все в навозную яму. Забурлило в этом месте, заклокотало, запенилось.

— Чтобы вам хлебать кучу полной ложкой, — сказала она.

София отправилась в дом, хотелось и самой плюшек отведать с молоком.