Просто друзья... или нет?

Глава 14: Иллюзия счастья

Саша

Пробуждение было… необычное, волшебное, как из сказки, которую я всегда мечтала пережить. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкий золотистый свет, а фоном тихо играла музыка из телевизора – та самая, под которую мы уснули ночью. Аромат свежесваренного кофе витал в воздухе, смешиваясь с запахом его кожи, и это было самым прекрасным ароматом на свете. Прикосновения – это что-то сокровенное, интимное, способное разбудить душу. А если это прикосновения любимого человека, то не сравнится ни с чем – они проникают в каждую клеточку тела, зажигают огонь внутри, заставляют сердце трепетать от счастья и страха одновременно. Вот ЭТО самое прекрасное утро в моей жизни… проснуться от ласковых касаний любимого, который держит в руках кружку с горячим кофе, пар от которой щекочет нос. И при всём этом он тебя ещё и целует искусанными тобою губами. Такими горячими и нежными… Любимыми. Его губы – слегка опухшие от наших ночных поцелуев, с лёгким привкусом соли и страсти – касаются моих, и я таю, чувствуя, как тепло разливается по телу, от кончиков пальцев до макушки.

Это чувство не передать словами, серьёзно, нет никаких слов, чтобы понять, каково это – наконец проснуться вот так, в объятиях того, кто стал центром твоего мира. И да, он ЛЮБИМЫЙ, потому что я, определённо, его люблю. До безумия. До дрожи в коленях, до боли в груди, когда думаю о том, что это может закончиться. Прошлая ночь помогла убедиться в этом окончательно: его касания, его стоны, его тело, слитое с моим, – всё это было не просто сексом, а признанием, которое я чувствовала каждой клеточкой. Я люблю его так, как не любила никого: Игоря, Мишу, никого. Это всепоглощающее, разрушающее, но такое живое чувство, которое заставляет меня сиять изнутри, даже если снаружи всё рушится.

– Доброе утро, красавица! – почти шёпотом говорит он, его голос хриплый от сна, но полный нежности, и от этого слова сердце пропускает удар.

– Серьёзно?.. Красавица? – вскидываю брови вверх, вспоминая, как я выглядела в прошлый раз с утра: растрёпанные волосы, размазанная тушь, сонное лицо. Но в эту ночь он видел меня такой разной – обнажённой, страстной, уязвимой, – что мне сейчас весьма комфортно и свободно, без стеснения.

– Ты всегда красивая! – удивляет меня он, и его глаза теплеют, но потом, будто осознав, что сказал слишком много, встаёт на ноги. – И уже точно не утро, – улыбается своей с ума сводящей улыбкой, той, что начинает с уголка рта и освещает всё лицо, заставляя мои колени слабеть.

"Вставай и иди нафиг отсюда!" – орёт вовсю мой правильный внутренний голос, который достаёт меня всю мою жизнь, напоминая о Наде, о том, что это не моё, что я вторглась в чужую жизнь. К чёрту! Если у меня есть возможность провести время с ним, я воспользуюсь. А про завтра подумаю завтра. Сейчас я хочу впитать каждый миг: его взгляд, его касания, его запах.

– Спасибо за лесть! – говорю я и сажусь на кровать, натягивая одеяло повыше, чтобы скрыть обнажённое тело, хотя после ночи это кажется глупым. Беру кружку из его рук – горячую, обжигающую пальцы, – и делаю глоток бодрящего напитка, кофе горьковатый, с лёгкой пенкой, идеальный.

– Это не ложь. Я никогда не вру! – говорит он серьёзно, его глаза встречаются с моими, и в них мелькает что-то глубокое, искреннее.

Наклоняется и, касаясь моего подбородка двумя пальцами – нежно, как будто я хрупкий цветок, – приподнимает его и целует меня в губы. Поцелуй лёгкий, но полный тепла, и я отвечаю, чувствуя, как внутри разливается сладость.

– Хочешь поговорить об этом? – не подумав выдаю я, имея в виду ночь, наши чувства, то, что между нами.

– Есть что сказать, доктор? – спрашивает он, смеясь, и его смех – низкий, вибрирующий – разряжает атмосферу, но я рада, что он не понял, на что я намекнула, или сделал вид, что не понял.

– Нет, не сегодня, у меня выходной, – мы вместе смеёмся, и он снова меня целует, углубляя поцелуй, его язык касается моего, и мир на миг исчезает.

– Это была сумасшедшая ночь, – шепчет в губы, его дыхание обжигает кожу.

– Да, – соглашаюсь, а дыхание прерывается от воспоминаний: его толчки, стоны, пот на коже.

– Лучшая, – одно слово, и столько в нём смысла – страсть, нежность, признание? Мои глаза расширяются от удивления.

Сказав это, он поворачивает виновато голову и вздыхает, и в этом вздохе – тень сомнения, вины? Мои мысли путаются: "Лучшая? Для него тоже? Или это просто слова?" Я не знаю, что сказать, я реально не знаю. Кроме того, что прошедшая ночь – это лучшее, что со мной произошло, у меня в голове ничего. Но я молчу, потому что… Я трусиха. Боюсь услышать правду, боюсь, что это разрушит иллюзию.

Мы приняли душ вместе – вода горячая, пар заполняет ванну, его руки намыливают мою кожу, скользят по спине, по бёдрам, и это не секс, а нежность, забота. Потом приготовили обед – он режет овощи, я мешаю соус, мы дурачимся: он мажет мне нос сметаной, я брызгаю водой, смех эхом разносится по кухне. Съели пасту, запивая вином, болтая ни о чём – о фильмах, о универе, избегая серьёзных тем. Смотрели какую-то мелодраму на диване: герои влюбляются, ссорятся, мирятся, а мы целуемся весь фильм – его губы на моих, руки в волосах, тела прижаты, и время летит незаметно.

Со мной сегодня не тот Котов, которого я знаю – не бабник, не циник. Это совсем другой человек. Нежный, ласковый и такой любимый – его глаза светятся, когда он смотрит на меня, его касания полны заботы. Лежу на кровати, смотрю на его профиль – острый подбородок, щетина, которая колется приятно, – на то, как его ладони гладят мои бёдра, медленно, круговыми движениями, вызывая мурашки и тепло в груди. Нет, там горит яркий огонь. И он сжигает внутренности. Это пугает. Потому что не знаю, что будет, когда этот день закончится. А он закончится. За окном уже темнеет, сумерки окрашивают комнату в синий оттенок, а это значит, что мне скоро придётся уйти. Реальность вернётся – лекции, подруги, Надя в его жизни.

Так хочется признаться в своих чувствах, сказать всё, что держу в себе: "Я люблю тебя, Дима, с первого взгляда, и это рвёт меня на части". Но… Всегда это «но» – страх отвержения, страх, что для него это просто развлечение. А пока я ещё тут…

Медленно освобождаю ногу из плена его рук, начинаю рисовать пальцами незамысловатые узоры на его бедре – круги, линии, чувствуя тепло его кожи под тканью штанов. Футболка, в которой я хожу с самого утра – его, большая, мужская, – бесстыдно оголяет мои кружевные трусики, и я вижу, как его взгляд темнеет. Ему хватает одного взгляда в мою сторону, чтобы наброситься на меня, как изголодавшемуся зверю на пойманную жертву – его тело накрывает моё, губы впиваются в шею, руки сжимают бёдра, и мы снова тонем в страсти, в вихре касаний и стонов.

– Такси вызовешь? Мне нужно вернуться в общежитие, – говорю я после того, как выхожу из ванной, вытирая волосы полотенцем, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё кричит: "Не отпускай меня!"

– Я тебя отвезу, – отвечает он, глядя куда-то в пустоту, его голос ровный, но в глазах мелькает тень.

Согласился. А я… Так даже лучше. Ведь так? Потому что надо, не могу же я оставаться у него навсегда, хотя очень хочется. Но нужно ехать в общежитие – там моя жизнь, мои вещи, мои подруги, которые ждут объяснений.

Ехали молча, каждый был погружён в свои мысли. Свои я знаю: "Что дальше? Это конец? Почему он молчит?" А о чём думает он… Так холодно… Эта ледяная стена, что выросла между нами в машине, – как барьер, который не преодолеть. Я знала. Знала, что как только выйдем за порог его квартиры, всё закончится. А где-то глубоко внутри я знаю, что не быть нам вместе. Не быть. Он с Надей, у него своя жизнь, а я – просто вспышка, мимолётная.

Припарковавшись у ворот общежития – знакомых, с облупившейся краской и лампочкой над входом, – Дима вышел из машины следом за мной. Минутная заминка – ветер шевелит волосы, холод пробирает под куртку, – а после он меня обнимает за талию, притягивает к себе и впивается в мои губы. Слишком чувственно. Как в последний раз. На прощание – поцелуй долгий, полный грусти, его руки сжимают меня, как будто не хотят отпускать.

– Пока, – погладил большим пальцем по щеке, нежно, и в этом касании – вся боль расставания. Развернулся, сел в машину и уехал, фары мелькнули в темноте, и он исчез.

А я осталась стоять как вкопанная. Непрошенные слёзы – ручейком по щекам, горячие, солёные. Сердце в тисках, в груди боль. Адская. Как будто вырвали кусок души. "Это всё! Конец сказке, Саша. Теперь только воспоминания и пустота". Я стою под фонарём, ветер сушит слёзы, и мир кажется таким холодным, таким пустым без него.