Сербские союзники Гитлера

1. Жандармерия. Легализованные четники

Сформированные 24 июня 1941 г. отряды сербской жандармерии к концу года выросли по численности до 3500 человек, в марте 1942 г. – до 18 000 человек, а к январю 1943 г. – до 36 000 человек! Чтобы понять, каким образом удалось столь быстро нарастить эти отряды и откуда они возникли, необходимо рассмотреть т. н. феномен «легализованных четников».

Четниками сербы еще в XIX веке называли бойцов иррегулярных отрядов (серб. чета), действовавших с применением партизанской тактики на территории, занятой неприятелями. В конце XIX – начале XX вв. сербские четники боролись на землях т. н. Старой Сербии (т. е. Западной Македонии, Косово и Рашской области) против албанских башибузуков и терроризировавших сербское гражданское население болгарских комитов[145]. В годы Балканских войн (1912–1913 гг.) и Первой мировой войны четники действовали как добровольческие отряды в интересах сербской армии на коммуникациях и в тыловых районах противника – турок, болгар и австро-венгров. Одним из видных участников четнического движения был Коста Милованович (1879–1944 гг.), родившийся неподалеку от старинного сербского города Печ, находившегося тогда в составе Османской империи. Пытавшиеся поджечь монастырь Высокие Дечаны албанские погромщики убили на глазах у маленького Косты всю его семью – брата, сестру, мать и служившего монастырским сторожем отца. Оставшемуся сиротой мальчику пришлось в жизни нелегко, он не смог даже выучиться грамоте. Вскоре, спасаясь от очередной волны албанских погромов, мальчик бежал из Турции в Сербию, где зарабатывал на хлеб батраком, а в 18 лет был призван в сербскую армию, из которой вернулся унтер-офицером инженерных войск. После недолгой службы в пограничной страже в 1903 г. под псевдонимом Печанац К. Милованович вступил в сербскую четническую организацию. Благодаря своей храбрости и сметливости Коста Печанац за год прошел путь от простого бойца (четника) до командира отряда (воеводы)[146].

Начало Первой мировой войны тридцатипятилетний К. Печанац встретил уже будучи профессиональным военным и семейным человеком. Супруге и четверым детям К. Печанца пришлось остаться в оккупированной Сербии. Трое из них погибли во время оккупации: старший сын – семилетний Милован – умер от тифа, младшую дочку – двухлетнюю Милицу – убил австрийский солдат оккупационных сил. Супругу К. Печанца с двумя оставшимися детьми арестовали и били болгарские солдаты, в результате чего умер его средний сын – Иван, а последний ребенок и его мать находились до конца войны в лагере для интернированных лиц. Сам К. Печанац покинул Сербию вместе с отступавшими частями регулярной сербской армии. В эвакуации в г. Солунь К. Печанац не прекращал размышлять о продолжении борьбы за свободу Сербии. Он обратился с предложением к Верховному командованию сербской королевской армии помочь ему перебраться на территорию оккупированной Сербии для диверсионной деятельности. Это предложение вызвало интерес, К. Печанац был направлен на курсы подрывников, совершил несколько пробных полетов для проверки «физической способности выдерживать длительные перелеты», а 28 сентября 1916 г. французский самолет перевез его в район г. Топлица в Южной Сербии[147].

Согласно инструкциям сербского командования, Печанцу предстояло сформировать из местной молодежи призывного возраста четническую организацию, вооружить ее имевшимся у населения оружием, подготовить план диверсионных действий. Для предотвращения лишних жертв, с подрывом мостов и железных дорог, а также с вооруженным выступлением против оккупантов ему предписано было подождать до прорыва Солунского фронта и выхода частей регулярной сербской армии к границам Сербии. Необходимая подготовка и координация сил были проведены, а руководство сетью четников взяла на себя Центральная организация, во главе которой и встал К. Печанац. Однако сложившаяся в оккупированных болгарами районах Сербии ситуация была крайне напряженной. Последней каплей стала попытка Софии провести мобилизацию сербской молодежи в болгарскую армию, в результате чего в феврале 1917 г. вспыхнуло народное восстание, получившее по ближайшему крупному городу название Топлицкое. На несколько недель повстанцам удалось взять под контроль широкую территорию на юге Сербии, что привело к перегруппировке оккупационных болгарских и австро-венгерских войск. Используя тактику окружения и навязав противнику фронтальные бои, болгары и австрийцы силами 30 000 солдат наголову разбили повстанцев, чьи силы примерно равнялись 5000–6000 человек. Наконец, болгары 14 марта выбили повстанцев из Прокупле, а австрийцы 16 марта – из Куршумлии. Зачистка продолжалась около десяти дней, после чего оставшиеся отряды четников ушли в горы, стараясь оторваться от преследовавшего их неприятеля. В результате восстания погибли не только половина повстанцев, но и около 20 000 мирных жителей непризывных пола и возраста – стариков, женщин и детей. Несколько десятков тысяч человек были интернированы в болгарских и австрийских лагерях, их дома сожжены, а имущество разграблено. Оставшиеся в живых повстанцы небольшими четами продолжили партизанские действия в горных районах Сербии, австрийские и болгарские войска регулярно предпринимали против них действия вплоть до 1918 г., когда после прорыва Солунского фронта сербская армия вновь освободила Сербию[148]. Топлицкое восстание стало самым большим и успешным примером применения партизанской тактики против регулярной армии на европейском театре военных действий Первой мировой войны и привлекло значительное внимание специалистов по малой войне межвоенного периода[149].

^{Воевода «лояльных» четников К. Печанац со своими соратниками}

Сформированный в конце 1918 г., сразу же после окончания Первой мировой войны Особый комитет парламента Сербии внимательно рассмотрел «вредоносные последствия восстания и личную ответственность лиц, вызвавших это возмущение»[150]. К. Печанцу удалось избежать преследования по обвинению в организации возмущений, приведших к тяжелым последствиям, но сам этот процесс не мог не произвести на него гнетущее впечатление.

Ради сохранения традиций четнического движения на будущее, а также для поддержания резерва вооруженных, преданных и решительно настроенных лиц в 1921 г. было создано Товарищество четников, которое с 1932 г. возглавлял К. Печанац. Регулярная югославская армия активно готовилась к тому, чтобы использовать четнические традиции в случае столкновения с вероятным противником, который благодаря своей многочисленности и техническому превосходству мог бы оккупировать часть страны[151].

Однако организованные в 1940 г. четнические части регулярной югославской армии не оказали значительного влияния на ход Апрельской войны. В то же время сербское командование отдало приказ и об активизации четников из Товарищества четников. Уже 4 апреля 1941 г. престарелый К. Печанац с официальной бумагой министра обороны получил в Нише вооружение и обмундирование на 600 человек, а 8 апреля в районе г. Куршумлии раздал их четникам, которые тремя отрядами ушли в горы 10 апреля – в тот же день, когда в город вошли немцы.

С тех пор в Сербии вновь появились четники с классическим для них внешним видом – высокими черными меховыми шапками с кокардами и черными знаменами с адамовой головой. Позднее те же эмблемы и название неформально приняли и другие лояльные эмигрантскому правительству отряды, стоявшие под командованием Л. Новаковича, Д. Михаиловича и др. Тяжкий опыт кровавого подавления Топлицкого восстания, а также пожилой возраст и ряд личностных качеств способствовали тому, что параллельно с ростом своей организации К. Печанац начал активно проповедовать пассивность и ненападение на оккупационные войска. В условиях Второй мировой войны этот путь неминуемо вел к коллаборационизму. Для того «чтобы спасти страну от гражданской войны», К. Печанац уже в августе 1941 г. начал переговоры с представителями местных немецких комендатур и сербской администрации, выступив с предложением о «совместной деятельности против коммунистов» в обмен на «разрешение на ношение оружия и помощь в боеприпасах»[152]. Результат этих переговоров стал широко известен жителям Сербии, т. к. 27 августа 1941 г. К. Печанац составил и подписал «Призыв к дорогому народу», размноженный типографским способом в виде плаката, который немецкие власти распространили по всей территории Сербии. В нем К. Печанац призывал всех ушедших в лес встать под его командование или разойтись по домам, а также убеждал сербов помочь четникам в их борьбе с «беглыми каторжниками, бездельниками, грабителями и сволочью, которая не думает об общем благе крайне пострадавшего народа, а в этой тяжелой беде старается только о своей личной пользе и удовлетворении»[153]. Призыв этот вызвал куда больше обманутых ожиданий и ссор, нежели чем мира и спокойствия. Часть воевод К. Печанца, разочарованные его соглашением с немцами, ушли под командование к Д. Михаиловичу и в начале сентября 1941 г. участвовали в боевых действиях против немцев в союзе с партизанами.

Однако после разлада между партизанами и бойцами ЮВвО различие между четниками К. Печанца и Д. Михаиловича стало более отражением личной неприязни командиров, нежели чем следствием реальных противоречий. При этом возможности Д. Михаиловича сократились после разгрома ЮВвО, который немцы произвели после уничтожения в Сербии партизан. Офицеры недичевской жандармерии да и сам М. Недич стремились вывести из-под удара немцев «национальные кадры», сконцентрированные в отрядах Михаиловича, после их отступления из Сербии. Единственным способом избежать лагерей военнопленных для руководства многих отрядов четников стала т. н. легализация. При этом многие из легализованных четников неофициально сохранили лояльность Д. Михаиловичу, поэтому полной неудачей закончились попытки К. Печанца взять под свой реальный контроль части новоприсоединенных легальных четников, подчинявшихся ему формально. Наблюдались неоднократные случаи перехода офицерского, унтер-офицерского и рядового состава, а также целых отрядов из рядов легальных четников в формальные отряды жандармерии и наоборот – переход на нелегальное положение, т. е. в состав организации Д. Михаиловича.

Осенью 1941 г. в документах штаба XVIII корпуса вермахта было зафиксировано, что К. Печанац со своими четниками «в борьбе против коммунистов искренне встал на немецкую сторону»[154]. Четники К. Печанца контролировали значительную часть Южной Сербии, до границы с Косово и Македонии. Там эти отряды мешали образованию партизанских отрядов в Южной Сербии, и без того слабо пронизанной сетью коммунистической организации. Кроме того, в приграничных областях четники К. Печанца предотвращали проникновение албанских банд, устраивавших набеги на приграничные сербские села на территории администрации военного коменданта Сербии. Оставшиеся под непосредственным командованием К. Печанца четники на юге и юго-востоке Сербии относились к числу лиц, материально заинтересованных и идеологически слабомотивированных, что делало их малобоеспособными в борьбе против партизан.

Вот как описывал деятельность четников К. Печанца высокий функционер «Збора» Милорад Моич в своем письме на имя М. Недича от 15 декабря 1941 г.: «На территории неготинского района действует четнический отряд воеводы Анджелко. Этот край довольно спокойный, но благодаря отрицательному влиянию местных четников создается большое недовольство среди местных жителей. Весь отряд более или менее состоит из картежников и бандитов, которые при вступлении в отряд руководствовались вовсе не идеалистическими побуждениями. Отряд этот совершает непрестанный террор и насилие над мирным населением, в то время как сквозь пальцы смотрят на крайне сомнительных типов. От состоятельных людей требуют большие суммы денег (2000–2500 динаров) и, если мещане не соглашаются, то грозятся взять их в заложники, а потом и расстрелять»[155].

Легальные четники, как импровизированная замена жандармерии и пограничных сил, могли быть полезными для оккупационного аппарата лишь в напряженные дни партизанского восстания осенью 1941 г. После того как партизаны были изгнаны из Сербии, а правительство М. Недича наладило работу местных полицейских и административных властей, практически отпала нужда в деятельности архаичной, слабоуправляемой и коррумпированной структуры четников К. Печанца. Болгарские войска по договоренности с немцами вошли на территорию юга Сербии, их гарнизоны стали заменой располагавшихся там немецких войск. Болгарский гарнизон появился и в «столице» четников г. Топлице. В апреле 1942 г. документы МВД Сербии зафиксировали общую численность легальных четников в 8745 человек, распределенных небольшими отрядами, по несколько сотен человек, по всей территории администрации военного коменданта Сербии, поставленных на бюджет жандармерии и фактически с нею слившихся. Из них на территории размещения болгарских войск на юге Сербии (в зоне влияния К. Печанца) были 3500 человек. С лета 1942 г. активизировался процесс расформирования четников: часть переводилась в СГС (Сербская Государственная Стража, подробнее см. гл. III, п. 2), часть вновь перешла на нелегальное положение в составе ЮВвО, а часть немцы разоружили и интернировали. Легальные четники в 1942 г. не получали денежных выплат и служили за ежемесячный паек: 12 кг муки или хлеба, 0,5 л растительного масла, 1,6 кг мяса, 500 г сала или 400 г жира, 500 г сахара, 100 г хозяйственного мыла, 125 г стирального порошка и 180 сигарет. Этот сравнительно скудный паек вкупе со слабой мотивацией и низкой организованностью приводил к массовым случаям вымогательства и грабежа у местного населения. Неудивительно, что в декабре 1942 г. М. Недич подписал указ о расформировании четнических частей, большинство которых были включены в СГС[156]. Снятые с довольствия еще в конце 1942 г., с аннулированными удостоверениями о праве на ношение оружия последние 650 четников К. Печанца перешли в мае 1943 г. на сторону ЮВвО. Под руководством К. Печанца остались лишь около ста человек охраны, в окружении которых он и жил до 1944 г. в г. Соко Баня.

Роковыми оказались для престарелого воеводы попытки вернуть себе руководство четническим движением в 1941 г. и критика повстанцев без учета их идеологии, вызывавшие нескрываемое раздражение у руководства ЮВвО. После подписания «Призыва» в августе 1941 г. воевода Печанац потерял свою репутацию патриота, дистанцирование от него стало восприниматься как дистанцирование от коллаборации в четническом движении. С конца 1942 г. по адресу К. Печанца посыпались неприкрытые угрозы, а в 1944 г. бойцы ЮВвО захватили К. Печанца в плен, решив сначала держать его под стражей до суда, который предстояло провести после войны, однако в мае 1944 г. ситуация изменилась, и престарелый воевода был казнен.

2. Сербская государственная стража

Основной целью, ради которой немцы решились на создание правительства М. Недича, было формирование под руководством этого авторитетного генерала сил, способных контролировать оккупированную территорию Сербии при минимальных усилиях немецких вооруженных сил. Для этого было решено позволить М. Недичу «увеличить жандармерию с 5000 до 10 000 человек, а также сформировать местные вспомогательные вооруженные отряды самообороны до 5000 человек»[157]. Личный состав жандармерии и вооруженных отрядов М. Недич планировал пополнять исключительно на принципах добровольности и материальной выгоды службы (найма).

^{Сербские стражники во время парада в Белграде в июне 1944 г.}

После формирования 6 сентября 1941 г. первых частей СВО процесс пошел полным ходом. До конца 1941 г. в рамках МВД Сербии, кроме жандармерии, были образованы 12 отрядов СВО и 7 СДК[158]. В формировании последних принимало участие движение «Збор», черпавшее кадры среди довоенных членов движения и сочувствующих, а вот пополнение кадров СВО оказалось делом нелегким. Кроме материального стимулирования и призывов к антикоммунизму, пришлось прибегнуть и к другим стимулам. Полковник Й. Тришич, возглавлявший жандармерию во время комиссарского правления и уволенный в первые дни правительства М. Недича, вспоминал: «Были разнообразные угрозы, например, что все офицеры, которые не пойдут служить Недичу, будут арестованы и отправлены в лагерь военнопленных …а офицеры, родившиеся за пределами Сербии, проживающие в Сербии, будут высланы по месту жительства». О проблемах с призывом вспоминали и офицер СГС Петр Мартинович-Баица, и сотрудник М. Недича С. Краков. При этом речь шла не только о нежелании воевать против внутреннего врага, но и о нежелании поддерживать поставленное оккупационным режимом правительство. Куда больше симпатий сербских офицеров и унтер-офицеров вызывало движение Д. Михаиловича, что в итоге привело к ослаблению лояльности даже среди жандармерии, которую пришлось расформировать. Первый командир жандармерии полковник Й. Тришич был арестован и в ноябре 1941 г. оказался в лагере Баница. Однако и новое руководство жандармерии не могло изменить сложившуюся ситуацию, когда командиры отдельных жандармских отрядов по собственной инициативе поддерживали контакты с командирами Д. Михаиловича и сообщали им о планирующихся операциях, помогали оружием и боеприпасами[159].

Для восполнения пробелов в офицерском корпусе правительство М. Недича 15 октября 1941 г. издало Указ об обязательном сборе в Белграде всех находившихся в Сербии довоенных курсантов военных училищ для ускоренного окончания образования в рамках вновь основанного Офицерского училища жандармерии, которое начало работу с 1 ноября в здании уже действовавшего «Унтер-офицерского училища жандармерии». Из состава курсантов этих училищ были подобраны кадры для небольшой церемониальной части – Сербской гвардии, которая, по приказу М. Недича, была создана в ноябре 1941 г. для охраны зданий МВД и бывшего здания МИД, где разместилось сербское правительство[160].

На начало декабря 1941 г. правительство М. Недича имело свыше 11 000 вооруженных винтовками, пулеметами и легкими минометами солдат под командованием генерала Стевана Раденковича. Свыше 2500 человек непосредственно относились к жандармерии, 4000 человек были в составе СВО (включая СДК) и 3500 человек состояли под командованием К. Печанца. Личным стрелковым оружием и саблями были вооружены охранявшие порядок в городах около 2000 полицейских и оперативников полиции, а также 5000 человек в пограничных частях[161]. Отдельные части жандармерии, СВО и четников были разделены на шесть групп: Рудник (командир – майор М. Калабич), Крагуевац (командир подполковник М. Стефанович), Чачак (командир – подполковник Б. Костич), Пожега (командир – майор М. Корач), Рашка (командир – поручик М. Джурович). Кроме командования подчиненными им силами жандармерии, добровольцев и четников, командиры групп имели права сербских военных комендантов населенных пунктов, где располагались их штабы[162].

С начала 1942 г., после того как стало очевидно, что партизанское восстание в Сербии подавлено, немцы решили провести реорганизацию оккупационного аппарата в Сербии. Командующим войсками вермахта и военным комендантом Сербии был назначен генерал Пауль Бадер, командующим БДС стал штандартенфюрер СС Эммануэль Шефер, командующим полиции порядка – БДО, в составе которого действовали четыре полицейских полка, был назначен оберштурмбаннфюрер СС Андреас Мей. Высшим руководителем СС и полиции в Сербии (т. е. БДО и БДС) был в январе 1942 г. назначен группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Август Мейснер. Именно А. Мейснер и стал главным автором новой тактики поведения немцев по отношению к местным силам коллаборационистов. Это было обусловлено полученным им приказом А. Гитлера, который для обеспечения надежности оккупационных мероприятий в Сербии предоставил группенфюреру СС право контроля и распоряжения сербскими властями и полицией, особо обязав его «контролировать, организовывать и использовать сербские полицейские силы», к каковым в то время формально относились все вооруженные силы М. Недича. Сразу по прибытии в Сербию А. Мейснер сообщил М. Недичу о намерении провести чистку и реформу вооруженных отрядов сербской полиции, из которых планировалось создать Сербскую государственную стражу (СГС) численностью в 15 000—16 000 человек. При этом основное ядро СДК должно было быть выделено в отдельную группу (команду) для сохранения высокого боевого духа и идеологической надежности. Легальных четников планировалось разоружить, как разложившуюся часть, с правом перехода части проверенных кадров в состав СГС. Из состава СВО и жандармерии предполагалось сохранить лишь 7500 человек, 6000 человек планировалось набрать за счет притока добровольцев из 12 округов Сербии, а остальных 2500 человек – из состава СДК и пограничной полиции. После непродолжительных переговоров Недича, Мейснера и Бадера реформа была проведена[163].

Командиром СГС был назначен командующий жандармерии генерал Стеван Радованович, которого в июне 1942 г. сменил полковник (позднее – генерал) Боривой Йонич. Б. Йонич (1894—195? Франция) был кадровым офицером сербской и югославской армий, участником Первой мировой войны, автором ряда книг и статей по военному делу. В качестве командира полка участвовал в боевых действиях против немцев в Апрельской войне 1941 г., после которой был взят в плен в районе Сараева. Из немецкого лагеря военнопленных был выпущен по болезни 13 декабря 1941 г. Уже 22 февраля 1942 г. по приказу М. Недича он был назначен главой сербской жандармерии, ставшей основой при формировании СГС.

Правительство М. Недича 3 марта 1942 г. приняло Указ об учреждении СГС. Структуры и внутренний распорядок службы СГС с тех пор и до осени 1944 г. практически не менялись. Согласно этому указу, СГС имела униформу и вооружение и несла полицейскую и пограничную службу на территории Сербии. СГС подразделялась на городскую стражу (служившую в Белграде и других крупных городах), полевую стражу (служившую на всей территории страны, кроме крупных городов), пограничную стражу (служившую на границах); осуществлялась также пожарная охрана на всей территории страны. Во главе СГС были поставлены командир и штаб, именуемые Командование СГС, которое подчинялось МВД. При этом полицейская, пограничная и пожарная стража на территории Баната (оставленной в составе Сербии после Апрельской войны части Воеводины) подчинялась местным властям, которые формировались из состава местных фольксдойчеров. Столичные части СГС также были выделены из СГС и подчинены непосредственно проверенному немецкому ставленнику Д. Йовановичу как главе Управы Белграда[164].

^{Министр просвещения и вероисповедания недичевской Сербии Велибор Йонич во время выступления перед населением}

СГС одновременно подчинялась начальнику МВД и премьер-министру. Во главе СГС стоял командующий СГС (генерал), опиравшийся на помощника (полковник) и начальника штаба (полковник). Кроме того, у командующего СГС были адъютант, секретарь и офицер связи. Роль «очей и ушей немцев» в СГС выполняли 3 инспектора СГС в звании подполковников. В штабе имелись отделения: оперативное, адъютантское, экономическое, вооружения и техники, транспорта и судебное. Кроме того, существовали территориальные командования (сначала только в г. Ниш, а потом в г. Кралево и в г. Белград), координировавшие деятельность СГС в зонах особой активности партизанского подполья: в Южной Сербии, а потом и в зонах, где партизаны пытались прорваться в Сербию. Территориальное командование имело: командира, адъютанта командира, начальника штаба, офицера-следователя, разведывательного офицера, офицера связи, офицера-переводчика, врача и священника. Каждая область (округ) имела свое командование СГС во главе с офицером в звании не ниже майора, подчинявшееся одновременно соответствующему территориальному командованию (или напрямую штабу СГС) и «окружному начальнику»[165]. Командование СГС округа имело свой штаб и штабную роту. Командование СГС округа располагало отрядами СГС в районах (срезах), которые имели свои отделения в каждой «общине». Отряды СГС в срезах подчинялись местной административной власти («начальнику среза») и вышестоящему командиру СГС в округе[166].

Подготовкой кадров для СГС занимались курсы окружных полицейских школ, в которых за две-три недели из групп по 200–300 новобранцев – бывших полицейских, четников или солдат – готовили будущих стражников. Попытаемся определить, каковы были размеры денежных выплат рядовому, унтер-офицерскому и офицерскому составу СГС. Интересно также сравнить доходы военнослужащих СГС, приведенные в приложении к Указу о ее основании, с доходами военнослужащих РОК[167]. Доходы офицерского звена РОК значительно превосходили денежные выплаты офицерам СГС, выплаты унтер-офицерскому составу были почти одинаковы, а рядовые СГС получали значительно больше, чем рядовые РОК. Это не может не свидетельствовать о том, что, натолкнувшись на нехватку желающих среди простых сербов надеть форму стражников, правительство М. Недича пыталось решить эту проблему щедрыми материальными выплатами. Денежные выплаты оказывались особенно заманчивыми для сербских беженцев из краев вне недичевской Сербии, которым пришлось покинуть свои дома без имущества и которые целиком зависели от помощи сербского Красного Креста. И все же даже указанный дисбаланс в оплате не был достаточным для увеличения привлекательности «добровольной» службы в стражниках. Чтобы дополнительно стимулировать молодежь вступать в ряды СГС, стражникам ускоренно предоставляли более высокие звания, что привело к крайне необычному соотношению унтер-офицеров и рядовых в недичевских вооруженных силах к концу 1943 г. В СДК на 1 офицера приходились 17 унтер-офицеров и 21 солдат, в СГС на 1 офицера приходились 8 унтер-офицеров и 7 солдат, а в Сербской пограничной страже на 1 офицера приходились 20 унтер-офицеров и 4 (!) солдата. Дополнительным стимулом служили также выплаты раненым (600—2 000 динаров) и членам семьи погибших членов СГС (10–20 тыс. динаров). За успехи в борьбе против партизан, кроме повышения в звании, в качестве награды могло также выплачиваться денежное поощрение.

_{Денежное довольствие военнослужащих РОК в Сербии в 1942 г. (динары)}

_{Денежное довольствие военнослужащих СГС в Сербии в 1942 г. (динары)}

Еще более очевидным размер заработной платы стражников СГС становится при сравнении с ежемесячными доходами других жителей Сербии: пенсия учителя гимназии – 600 динаров, младший чиновник Министерства просвещения – 1100 динаров, рабочий на государственной фабрике – 1600 динаров, младший чиновник полиции Белграда – 1800 динаров, учитель гимназии – 1860 динаров, рабочий-железнодорожник – 2100 динаров. В начале 1942 г. в Белграде можно было снять комнату за 275 динаров в месяц, а 300 динаров в месяц хватало для скудного питания одного человека (яйца, топленый жир, кукурузная крупа, фасоль, эрзац-кофе, вино, сезонные фрукты и овощи)[168].

Первым же заданием СГС была охрана сети железных дорог в районе реки Ибар, где был сконцентрирован ряд рудодобывающих предприятий. Ликвидация последствий восстания осени 1941 г. шла на мостах, железнодорожных станциях и разъездах, поврежденных в результате партизанских диверсий. При этом части СГС в отличие от СДК имели значительно менее высокий уровень идеологической обработки («сознательности»), а среди офицеров СГС всех уровней в отличие от офицерского корпуса СДК господствовали симпатии к движению Д. Михаиловича. Как следствие, части СГС могли быть успешно использованы лишь для гарнизонной службы и вспомогательных действий в рамках более крупных операций по зачистке. Практически невозможно было использовать СГС для борьбы против организации Д. Михаиловича, в то время как в случае необходимости СДК мог успешно выполнять и эти задачи. Офицеры СГС неоднократно отстранялись от командования и даже направлялись в лагеря за установление неформальных связей с ЮВвО.

СГС, в которую влились все военизированные отряды, подчиненные правительству М. Недича, почти сразу же после образования была выведена из-под его контроля и командования. Уже спустя три дня СГС перешла под командование А. Мейснера. Если раньше части сербской жандармерии организовывали помощь частям вермахта по приказу руководства, подчиненного М. Недичу, то теперь проведение операций против партизан оказалось полностью в руках высшего руководителя СС и полиции в Сербии. Даже о предоставлении личной охраны и охраны объектов правительство М. Недича было вынуждено просить. При этом денежные выплаты, вещевое довольствие и продовольственные пайки продолжали поступать из средств недичевского правительства. Чтобы отдалить М. Недича не только от принятия решения по использованию частей СГС, но и от кадровой политики, в августе 1942 г. была установлена должность начальника сербской государственной безопасности, которую занял проверенный кадр СД – Д. Йованович, занимавший одновременно и пост начальника столичной полиции. Именно он (с согласия А. Мейснера) принимал с тех пор решения о назначении офицеров на должность, повышении в звании, увольнении и уходе на пенсию. И тем не менее среди офицеров СГС было сравнительно много лиц из рядов довоенной королевской армии, с симпатиями относившихся к М. Недичу. Для дальнейшего ослабления СГС из ее состава в октябре 1942 г. была выведена руководимая подполковником Людевитом Погачаром пограничная стража, которая в качестве отдельной организации была подчинена Министерству финансов в правительстве М. Недича. Эта часть СГС фактически была демилитаризована, ее чиновники выполняли по большей части таможенные функции и не могли быть в полной мере задействованы для укрепления авторитета правительства. С середины 1942 г. и до конца 1943 г. М. Недич путем постоянных жалоб и петиций военным властям с особым упорством боролся за то, чтобы СГС вновь была подчинена ему в качестве необходимой меры для пацификации Сербии. Однако этому последовательно противились представители ведомства Г. Гиммлера. Не удалось М. Недичу добиться от немецкого командования и разрешения на включение в состав СГС частей СДК, которые он также хотел поставить под свою команду[169].

В качестве меры по защите чиновников правительства М. Недича и местной администрации немецкий комендант Сербии П. Бадер предпочел предпринять другие шаги. С 22 ноября 1942 г. каждое убийство или ранение бойца военизированных отрядов МВД или другого чиновника администрации каралось расстрелом десяти (или за ранение – пяти) заложников, а каждый крупный акт саботажа против правительственных организаций карался расстрелом ста заложников[170]. Кроме того, было официально запрещено брать в качестве заложников чиновников государственного аппарата и членов их семей. Сербской полиции (т. е. в данном случае СГС) было предоставлено право самим «набирать» заложников и при уведомлении немецких властей проводить акции возмездия (расстрелы заложников)[171]. Стоит отметить, что эти полномочия не были связаны с новым обострением партизанского движения в Сербии, а были, скорее, индикатором его ослабления. Стабильная ситуация, наладившаяся в Сербии в 1942 г., позволила в 1943 г. переложить большую часть обязанностей оккупационных немецких войск на местные части – СГС (свыше 13 тыс.), СДК (около 3,5 тыс.), РОК (около 5 тыс.) – и на болгарские оккупационные силы. В то время как численность болгарских оккупационных сил регулярно возрастала и составляла свыше 30 тыс. человек, численность немецких оккупационных сил в Сербии уменьшалась и в 1943 г. составляла менее 15 тыс. военнослужащих и 4 тыс. полицейских[172]. Стоит отметить, что среди полицейских значительную часть составляли несербские уроженцы Сербии[173].

После поражения и ухода основных сил партизан из Сербии осенью-зимой 1941 г. и нескольких неудачных попыток прорыва в Сербию партизанских отрядов с территории НГХ партизанская активность в Сербии практически замерла. Единичными случаями стали диверсии на железной дороге и убийства одиночных солдат противника в городах. Самыми неспокойными для оккупантов были районы на юге Сербии, которые имели низкое экономическое значение и охранялись силами болгарских оккупационных сил. При этом наиболее опасным представлялся Первый южноморавский отряд, сформированный из Кукавицкого и Ябланичско-Пасьячского отрядов партизан. Это самое мощное партизанское формирование в Сербии в 1943 г. имело, по оценкам самих партизан, численность в 250 человек. При этом деятельность отряда, в основном, сводилась к «оборонительной тактике» (самоорганизации и уклонению от боевых столкновений с противником). Также партизанские отряды действовали в районе г. Топлица. Фактически это было следствием разочарования местного населения в четниках К. Печанца, в результате которого движение Д. Михаиловича не получило в этих районах особого развития. По-иному складывалась ситуация в районах, где движение ЮВвО получило больший размах. Там периодически возникавшие отряды партизан численностью до 100 человек уничтожались силами ЮВвО, контролировавшими труднодоступные районы. Общая численность партизан к середине 1943 г. в Сербии составляла, по партизанским же оценкам, всего 1200 человек, рассредоточенных небольшими отрядами и боровшихся за собственное выживание в условиях двойного давления – со стороны оккупационных сил с их сербскими союзниками и отрядов Д. Михаиловича[174].

При этом силы Д. Михаиловича достигали значительной численности, хотя и были пассивны по отношению к оккупационным войскам. По оценкам югославских коммунистических историков, опиравшихся на немецкие, четнические и партизанские оценки, численность отрядов ЮВвО в Сербии в 1943 г. колебалась в районе 20 тысяч человек. При этом между полевыми командирами движения Д. Михаиловича и местными командирами частей СГС отношения были достаточно напряженными, хотя и не столь враждебными, как между англофильски настроенными офицерами ЮВвО и идеологически непримиримыми руководителями СДК. Гестапо и Специальная полиция уже выловили большинство открытых сторонников ЮВвО в СГС. И все-таки для действий против представителей ЮВвО оккупанты предпочитали использовать в городе полицию, а вне его – части СДК и РОК. Речь шла не только о том, что в СГС, как и в ЮВвО, с нетерпением ждали прихода на Балканы англо-американских союзников. Совместные боевые действия против партизан сближали СГС и ЮВвО, причем среди офицеров-стражников было немало легализованных четников, часть которых поддерживала конспиративные связи с местными командирами ЮВвО. Связи эти были особенно интенсивны в приграничных районах, способствовали более успешной борьбе против партизан и освобождали СГС от сложнейшей задачи – патрулирования труднопроходимых участков гор в пограничье Сербии, Черногории и Боснии. Лишь в отдельных случаях, когда речь шла об объектах особой важности, для патрулирования горных и малопроходимых районов весной 1944 г. были созданы особые отряды числом около 150 человек, формировавшиеся на кадровой основе СГС, но по модели частей легальных четников, с предоставлением командирам отрядов званий и полномочий воевод. Один такой отряд, «Генерал Недич», под командованием Б. Михаиловича с апреля 1944 г. охранял горные подходы к сеньско-ресавским рудникам, с мая 1944 г. к нему присоединился и другой отряд, «Ресава-Раваница», под командованием Д. Майсторовича[175].

Немецкое командование в целом положительно оценивало деятельность правительства М. Недича и установившийся в Сербии уровень безопасности. После того как 25 июля 1943 г. в Италии был смещен Муссолини и к власти пришло правительство Бадольо (начавшее закулисное маневрирование в сторону США и Великобритании), немцам пришлось пересмотреть свою политику по отношению ко всем покоренным странам и союзникам, в особенности в Южной и Юго-восточной Европе. В августе 1943 г. из Фессалоник (Греция) в Белград было перенесено командование Юго-Восток (контролировавшее немецкие силы на всех Балканах). Во второй половине сентября 1943 г. сербскому премьеру (по его личной просьбе) удалось встретиться с высшим руководством рейха – Гитлером и Риббентропом. Хотя в целом эта встреча не дала особых результатов, в отношении СГС и СДК значительные изменения все-таки произошли. В феврале 1946 г. на допросе у следователя государственной безопасности титовской Югославии М. Недич припомнил, что встреча с Гитлером произошла 18 сентября 1943 г. и длилась около 15–20 минут. На ней М. Недичу из всех поставленных вопросов (о расширении территории Сербии и увеличении полномочий сербского правительства) удалось получить лишь одно разрешение: разрешение увеличить СДК и СГС и взять их под контроль сербского правительства[176].

Результатом беседы А. Гитлера и М. Недича стала реструктуризация сербского правительства, проведенная М. Недичем 5 ноября 1943 г. Кроме поста премьера, М. Недич взял себе и портфель министра МВД, сняв Т. Динича, назначенного на эту должность в ноябре 1942 г. Д. Йованович, оставшийся главой белградской полиции, был уволен с поста начальника Сербской государственной безопасности[177]. Само это учреждение было распущено, а его функции и чиновники возвращены в состав МВД. Сербская пограничная стража была возвращена под командование М. Недича. СГС и СДК вновь были подчинены М. Недичу, хотя неусыпный контроль над ними со стороны высшего руководителя СС и полиции в Сербии А. Мейснера, конечно, сохранился.

Несмотря на то что СГС существовала уже более года, в ее рядах все еще остро ощущались проблемы с обмундированием и вооружением, что разительно отличалось от положения в СДК. СГС была, в основном, вооружена немецкими трофеями – малонадежными итальянскими Каркано М91 (патрон 6.5×52) и устаревшими французскими винтовками Лебеля (патрон 8×50R), вызывавшими много нареканий по сравнению с привычной для сербов винтовкой Маузера (Сербия приняла ее на вооружение еще в XIX в. – раньше, чем она была принята на вооружение в самой Германии). Единственным автоматическим оружием в частях были ручные пулеметы Льюиса M 1940 голландского производства (патрон 6.5×53R). Вооруженные экзотическими трофеями стражники ощущали нехватку столь же экзотических патронов, нормы обеспечения боеприпасами соответствовали караульной службе и не предусматривали ведения боя: 30–50 патронов на винтовку и 100 патронов на пулемет (один диск). Существовали проблемы и с обмундированием, не хватало форменных сапог и нижнего белья. Форма производилась фабрикой Теокарович из г. Чуприя по модели довоенной югославской формы, однако в условиях дефицитов и эрзацев военного времени она отличалась меньшей долговечностью, комфортностью и, по словам носившего ее офицера СГС, «неприятным зеленым цветом». Стражники выделялись из других вооруженных отрядов М. Недича и тем, что носили на левой стороне груди жестяные бляхи с надписью «Српска Државна Стража» (или «Српска Гранична Стража») и личным номером служащего. Чины обозначались так же, как и в довоенной армии.

Единственной частью СГС, которая не испытывала подобных проблем, была Сербская гвардия – личная охрана М. Недича, основанная в ноябре 1941 г., возвращенная в состав жандармерии в конце 1941 г., воссозданная в июле 1943 г. как отдельное формирование и включенная осенью 1943 г. в состав СГС. Эта личная гвардия была вооружена югославскими винтовками Маузера и офицерскими браунингами (офицеры и унтер-офицеры) и одета в качественную довоенную униформу Королевской гвардии синего цвета. Эта часть была совсем небольшой по составу, включала около 230 солдат и офицеров, и носила репрезентативный характер. С мая 1944 г. личная гвардия была увеличена до 280 человек[178].

В соответствии с полномочиями, предоставленными ему лично А. Гитлером, М. Недич реформировал свои вооруженные силы в конце 1943 г. и в начале 1944 г. Однако если СДК ожидало резкое увеличение, то СГС могла рассчитывать лишь на некоторое улучшение материального положения (снабжение, вооружение и боеприпасы), а также на изменение роли в обеспечении безопасности Сербии. Исходя из высокого боевого духа и надежности СДК, М. Недич стремился использовать его части для активных антипартизанских действий – рейдов и операций по зачистке территории. В то же время СГС должна была полностью заняться караульной и жандармской службой, взяв на себя ту часть караульной службы, которую до этого времени несли батальоны СДК. В начале 1944 г. численность СГС под руководством Б. Йонича практически не изменилась, составляя около 13 тыс. человек, не считая 5 тысяч солдат и офицеров, служивших в Сербской пограничной страже под руководством Л. Погачара. Дальнейшее увеличение СГС до разрешенных немцами 15 тысяч человек наталкивалось на очевидную проблему – на четвертом году войны мобилизационный потенциал страны резко сократился[179]. После капитуляции Италии и поражений немцев на Восточном фронте победа Германии выглядела маловероятной, а конец войны – близким. Поэтому немудрено, что в марте 1944 г. местная администрация в провинции, опиравшаяся на помощь СГС и СДК, натолкнулась на значительные трудности при попытке провести мобилизацию мужчин 1919–1924 года рождения, не служивших в недичевском аппарате. Те же проблемы в июне 1944 г. проявились и при попытке мобилизации лиц свободных профессий, студентов и учащихся в Белграде. При этом в случае увеличения давления молодежь предпочитала уходить в партизаны, в четники ЮВвО или просто меняла место пребывания, скрываясь от призыва[180].

Ситуацию ухудшало то, что с начала весны 1944 г. усилилось давление партизанских отрядов, пытавшихся прорваться в Сербию с территории Боснии и Рашской области. Отряды СГС вместе с СДК и частями РОК, а также при поддержке отрядов ЮВвО активно противостояли этим попыткам, которые до сентября 1944 г. так и не увенчались успехом. После вступления передовых частей РККА на территорию Сербии оккупационный аппарат в Сербии начал распадаться. В начале октября 1944 года командующий СГС Б. Йонич обратился к командующему силами ЮВвО в Сербии М. Трифуновичу с просьбой о вхождении его части в состав ЮВвО.

Уже 5 октября 1944 г. части СГС и СПС покинули Белград и собрались в районе г. Ягодина. Генерал Трифунович в приказе по ЮВвО № 523 от 6 октября 1944 г. зафиксировал преобразование СГС в Сербский ударный корпус (СУК), во главе которого был поставлен бывший командир СГС генерал Радованович, а его заместителем был назначен генерал Б. Йонич. С 7 октября 1944 г. этот приказ вступил в силу, завершив официальное с ществование СГС. В СУК собрались большинство офицеров и около трети солдат СГС (всего около 6500 человек), а остальные предпочли разойтись по домам. В дальнейшем СУК вместе с другими частями ЮВвО участвовал в неудачных боях против партизан в районе г. Тузла, после которых вместе с другими частями четников отошел в с. Завидовичи, которое надежно обороняли от НОАЮ усташи и немцы. При этом немцы по-прежнему рассматривали СУК как СГС. Согласно дневнику боевых действий командования группы армии «Е» за период 1.10–31.12.1944, по состоянию на 21 октября 1944 г. командир СГС генерал Радованович имел при себе офицера связи вермахта капитана Фурмана, командира 311-го фронтового разведывательного отряда. СГС в то время подчинялся специальному штабу Шоерлен, который должен был очистить от партизан и обезопасить путь Кралево – Ужице – Вишеград. При этом немцы, очевидно, отличали СГС от частей ЮВвО, поведение которых в том же документе охарактеризовано как «колеблющееся – почти враждебное».

Кроме партизан, голода и холода, бывших стражников в Боснии активно косил тиф. Поэтому на офицерском собрании, где присутствовали все 35 уцелевших офицеров СГС, было принято решение двигаться в Словению на соединение с СДК. «После этого совещания… Йонич (назначенный М. Недичем командир СГС. – А.Т.) сообщил Радовановичу (поставленному Д. Михаиловичем командиру СУК. – А.Т.), что теперь он, Йонич, командир, а что Радованович больше не смеет представляться как командир…» После этого Йонич с 10 офицерами СУК попросил у немецкого коменданта билеты на поезд в г. Брод (Хорватия). Прибывший в этот хорватский город 5 января 1945 г. генерал Йонич дождался там остальных частей СУК, среди которых свирепствовал тиф, поэтому по настоянию немецкого коменданта бывшие стражники были заключены в карантин. Из Брода 13 января оставшиеся в живых солдаты и офицеры СУК (около двух тысяч человек) выехали в Вену, где были переданы в распоряжение организации Тодта. После того как в расположение частей СУК прибыли и начали агитацию офицеры воспитательной службы СДК, большинство недавних стражников (около полутора тысяч человек) во главе со своим командиром Б. Йоничем предпочли оставить физический труд в пригородах Вены и отбыли на воссоединение с СДК в Словению[181].

^{Руководители силовых служб и правительства недичевской Сербии во время парада в Белграде в июне 1944 г.}

3. Сербский добровольческий корпус

История сербских добровольцев (Сербский добровольческий корпус – СДК) в отличие от четников К. Печанца и СГС представлена в литературе куда более детально, несмотря на то, что сам СДК по численности был меньше, чем отряды легальных четников и тем более СГС[182]. На пике своего рассвета в августе 1944 г. СДК насчитывал менее 10 тысяч офицеров и солдат, т. е. фактически в два раза меньше, чем части сербской государственной и пограничной стражи[183]. Однако твердая идейная позиция, основанная на довоенной идеологии движения «Збор», бескомпромиссная уверенность в собственной правоте и сектантская неприязнь к остальным антикоммунистическим движениям, «не принявшим Учителя» (Д. Льотича), сделали свое дело. После войны возникло три центра льотичевской эмиграции, издававшей свои воспоминания: в Мюнхене (ФРГ), в Англии (Нортхемптон) и в США (Кливленд). Особенно активной была деятельность мюнхенских льотичевцев, собравшихся вокруг периодического издания «Искра». Ветераны движения «Збор» и СДК активно издавали сборники сочинений Д. Льотича и собственные апологетические сочинения, содержащие множество информации мемуарного характера, посвященного деятельности СДК[184]. Наконец, существует и ряд послевоенных исследований, посвященных СДК, разной степени объективности[185].

Корни СДК, тесно связанного с движением «Збор» и личностью Д. Льотича, восходят к невоенизированным отрядам, сформированным для восстановления разрушений Апрельской войны. Запретившие все политические партии после оккупации, немцы разрешили деятельность движения «Збор» уже весной 1941 г. как близкого идеологии НСДАП по антикоммунистической, антисемитской и антимасонской направленности. Действовал в основном Главный секретариат «Збора» в Белграде, а точнее – его административное отделение, которое пыталось обновить связи с отдельными членами движения, прерванные в результате событий Апрельской войны. При этом партийная деятельность фактически была приостановлена: в годы войны не было приема новых членов, приказом «товарища председателя Д. Льотича» было запрещено носить партийный значок, представители «Збора» не выступали от лица движения, движение не делало публичных заявлений и обращений.

^{Одно из формирований Сербского добровольческого корпуса во время парада в Белграде в июне 1944 г.}

Сразу же после создания комиссарского управления доктор С. Иванич, член движения «Збор», комиссар социальной политики и здравоохранения, предложил создать Общую трудовую службу для расчистки завалов в Белграде. Представители движения «Збор» (как они себя сами называли – збораши) стремились таким образом собрать под свой контроль всю сербскую молодежь, достигавшую призывного возраста. Немцы с настороженностью отнеслись к этой идее создания массовой, пусть и невоенизированной сербской молодежной организации. Было получено разрешение лишь на формирование небольшой Добровольной трудовой службы, во главе которой встал полковник Милош Масалович, близкий к «Збору»[186]. Именно тогда впервые появились название «добровольцы» и группа молодых людей, объединенных симпатиями к Д. Льотичу. Добровольцы сербской трудовой службы трудились сначала над расчисткой завалов разрушенного в бомбардировке Белграда; после взрыва крепости в Смедереве они были переброшены в этот город, извлекали из-под завалов трупы погибших, оказывали первую помощь пострадавшим и помогали восстановлению условий для жизни в городе. Их численность в июле 1941 г. составляла около 250 человек[187]. После того, как в Сербии вспыхнуло партизанское восстание осени 1941 г. и было сформировано правительство М. Недича, из добровольцев Сербской трудовой службы началось формирование сербских добровольческих отрядов, позднее объединенных в СДК.

Б. Карапанджич так описывает эти события. На заседании правительства Сербии 14 сентября 1941 г. М. Недич обратился к присутствующим с сообщением о слабой результативности СВО, чей боевой дух и надежность оставляли желать лучшего. М. Недич также выразил уверенность в том, что если его правительство не сможет само решить проблему коммунистического восстания, то «усмирением» Сербии займутся усташи, албанцы, венгры и болгары. В ответ на это збораш Михаил Олчан, министр просвещения, решительно сказал, «что за 24 часа он готов предоставить в его распоряжение пять сотен молодых товарищей, членов льотичевского “Збора”, сознательных и убежденных антикоммунистов, которые будут способны вступить в схватку с коммунистами». Сразу же с заседания правительства Олчан отправился на квартиру Льотича и сообщил ему о произошедшем разговоре. Льотич согласился с предложением Олчана и попросил оповестить по сети движения всех зборашей: студентов, рабочих и старшеклассников, проживавших в Белграде, о том, что им необходимо собраться 15 сентября 1941 г. в центре Белграда, по адресу – ул. Гарашанина, 8, в здании Добровольной трудовой службы. На следующий день в назначенном месте собрались всего три сотни молодых зборашей, записавшихся в добровольческий отряд. Однако и этого оказалось слишком много. От белградской жандармерии была получена лишь сотня винтовок и необходимое число боеприпасов, которые распределили между наиболее надежными товарищами. Созданный отряд получил название «Первого сербского добровольческого ученического отряда». Во главе этого Сербского добровольческого отряда (СДО) был поставлен кадровый офицер, поручик артиллерии Будимир Никич. Вслед за формированием отряда было сформировано и Сербское добровольческое командование в Белграде, возглавить которое М. Недич поручил полковнику инженерных войск Косте (Константину) Мушицкому, бывшему адъютанту убитого усташами короля Александра Карагеоргиевича. Начальником штаба был назначен подполковник Р. Таталович, а адъютантом – поручик геодезической службы М. Найданович. Кроме того, в организационной структуре командования СДО присутствовали помощник начальника командования СДО (его заместитель), интендант, бухгалтер, начальник воспитательного (пропагандистского) и разведывательного отделов со своим аппаратом. Та же структура присутствовала в свернутом виде в каждом отдельном СДО, состоявшем из 3 рот, каждая из которых имела по 4 взвода. Командование и штаб добровольцев разместились в здании Генерального штаба. Добровольцам выдали довоенную форму королевской югославской армии, но с сербскими эмблемами. Знамя добровольцев также было национальным сербским красно-сине-белым триколором. Отряд был вооружен сербскими винтовками Маузера М-24 и гранатами. Уже 17 октября отряд покинул Белград и сразу же вступил в бой с космайским партизанским отрядом в районе пригородного с. Гроцка. Первое сражение закончилось для отряда успехом, были взяты в плен и уничтожены несколько партизан[188].

^{Премьер Сербии Милан Недич и глава сербских добровольцев Коста Мушицки}

В эти же дни отряд Б. Никича был переименован в III СДО, т. к. в Белграде были сформированы еще два СДО (I и II) и отдельные добровольческие роты в Нише, Чуприи и Парачине. Всего до конца сентября под командованием К. Мушицкого собрались около 1000 добровольцев. В начале октября 1941 г. были сформированы IV, V, VI и VII СДО и отдельные добровольческие роты в городах Арилье и Парачин. В конце октября были сформированы IX и X СДО, а в середине ноября – XI и XII СДО. К концу ноября численность добровольцев была около 4 тысяч человек.

К декабрю 1941 г. Сербская добровольческая команда имела следующую структуру.

Командир – полковник Коста Мушицкий (с декабря 1941 г. по конец 1942 г. подполковник Илия Кукич)

Начальник штаба – капитан 1-го класса Радослав Таталович

Заместитель начальника штаба – капитан 2-го класса Драгош Антич

Адъютант – поручик Миодраг Найданович

I отряд – капитан 2-го класса Илия Микашевич

II отряд – капитан Милош Милетич

III отряд – поручик Будимир Никич, затем Йован Крагуляц

IV отряд – Миодраг Маркович (звания отсутствует в том случае, если командир был гражданским лицом до 1941 г.)

V отряд – Марисав Петрович

VI отряд – поручик Богомир Павлович

VII отряд – Ацо Лазаревич

VIII отряд – поручик Будимир Никич

IX отряд – Душан Маркович

X отряд – поручик Милош Воинович

XI отряд – Миодраг Еличич

XII отряд – Никола Вучкович

1-е Штурмовое отделение – подпоручик резерва Ратко Обрадович

2-е Штурмовое отделение – подпоручик Миленко Попович

Успешная и активная деятельность СДО против партизан получила высокую оценку немецкой оккупационной администрации, которая сразу же поняла превосходство над отрядами четников, жандармерии и СВО в борьбе с коммунистами, к которой добровольцы привыкли еще в уличных стычках в довоенной Югославии[189]. Основной контингент бойцов СДО представляли сербские студенты и старшеклассники националистической ориентации, из семей среднего достатка. Еще до войны многие из них вступили в молодежную сербскую организацию «Белые орлы», которая продолжала свою деятельность и в годы Второй мировой войны под названием «Национальная молодежь». Ощутимо пополняли ряды СДО (а потом в еще большей мере и СДК) и молодые сербы беженцы, которые после погромов и убийств близких в Хорватии и Боснии ощущали заботу недичевской Сербии и испытывали доверие к идеологии, которую она проповедовала. При этом после подавления восстания в феврале 1942 года командование СДО решило помочь старшеклассникам и студентам, прервавшим свое обучение для того, чтобы вступить в отряды. Несколько десятков студентов получили стипендии Министерства просвещения для обучения в университетах Третьего рейха, а оставшимся студентам засчитали осень 1941 г. как регулярный семестр в университете с положенными зачетами, хотя университет в недичевской Сербии так и не заработал после того, как был закрыт после Апрельской войны. Для гимназистов при командовании СДО в Белграде в 1942 г. были основаны специальные двухмесячные курсы, после обучения на которых они смогли получить регулярные свидетельства об окончании своих учебных заведений. При этом 452 из этих вчерашних школьников решили связать свою дальнейшую судьбу с сербскими добровольцами[190].

Изменения в организации военизированных сил генерала М. Недича, которые произошли с прибытием в Белград А. Мейснера, не могли не затронуть и СДО. Вскоре после своего прибытия А. Мейснер в переговорах с Д. Льотичем и М. Недичем стал настаивать на том, чтобы один отряд сербских добровольцев в качестве демонстрации лояльности был отправлен на Восточный фронт по примеру других народов Восточной Европы. Этого же потребовал и П. Бадер. Однако и М. Недич и Д. Льотич решительно отвергли предложение, мотивируя тем, что добровольцы не являются союзниками Германии, а с коммунистами борются, исходя из собственных национальных интересов[191].

^{Старшеклассники и студенты в рядах сербских добровольцев}

Переставшие нуждаться в помощи СДО немцы, признавая последовательные антикоммунистические настроения добровольцев, все же смотрели на них с осторожностью. Не только отряды СГС (подвергавшиеся постоянной чистке от сторонников Д. Михаиловича на всем протяжении своего существования, вплоть до конца 1943 г.), но и сербские добровольцы находились «под колпаком гестапо». Были отправлены в лагеря военнопленных часть VII и весь XI СДО как интернированные лица, не имевшие разрешения на свободное проживание. Со своей должности 7 декабря 1941 г. был смещен полковник К. Мушицкий, которого немцы арестовали и отдали под немецкий военно-полевой суд «за нелегальные контакты с Д. Михаиловичем». Лишь твердая и последовательная поддержка, оказанная К. Мушицкому генералом Недичем, привела к тому, что Мушицкий не был расстрелян. Был проведен обыск и допрошен Д. Льотич, которому немцы с запозданием вменили в вину организацию празднования в Смедереве именин короля Югославии, проведенных без официального разрешения. Численность СДК в апреле 1942 г. составляла 3500 человек. Обязанности командира добровольцев вместо арестованного Мушицкого исполнял подполковник И. Кукич. После преобразований в СГС и неудачи М. Недича в его попытках включить в СГС и добровольцев 16 мая 1942 г. правительство М. Недича по договоренности с А. Мейснером и П. Бадером издало Указ о Сербской добровольческой команде и соответствующую Инструкцию (наставление), которые зафиксировали статус этой элитной военизированной части недичевского правительства. С тех пор началась непрестанная борьба М. Недича за возращение ему реальных рычагов контроля над СДК. Первой серьезной победой на этом пути стало возвращение в конце 1942 г. на место шефа сербских добровольцев полковника К. Мушицкого, выпущенного из тюрьмы белградского БДС (гестапо) летом 1942 г.[192]

Добровольческая команда была в конце декабря 1942 г. переименована в Сербский добровольческий корпус (СДК). В конце 1942 г. в СДК было около 3,5 тыс. человек, разделенных на 12 отрядов, распределенных по всей Сербии. В конце 1942 г. эти отряды были сведены в 5 батальонов, по 600 человек каждый.

Боевое расписание Сербского добровольческого корпуса, январь 1943 г.

I батальон (сформирован из I, VI и VII отрядов) – капитан 1-го класса Илия Микашевич

II батальон (сформирован из V отряда) – майор Марисав Петрович

III батальон (сформирован из III, IV и IX отрядов) – майор Душко Маркович

IV батальон (сформирован из X отряда) – поручик Милош Воинович

V батальон (сформирован из II и XII отрядов) – майор Милорад Моич

Распределение батальонов СДК, как наиболее боеспособных сил недичевского аппарата, имевших в масштабах Сербии стратегическое значение, курировал лично военный комендант Сербии, прикрепивший их к соответствующим немецким гарнизонам в разных частях страны. По его приказу было увеличено финансирование СДК и улучшено обеспечение оружием. Отряды СДК, начавшие борьбу против партизан с югославскими винтовками Маузера и наступательными гранатами, доказали свою эффективность и сравнительно хорошо снабжались вооружением. Кроме винтовок, для усиления эффективности огня в части СДК передавалось все больше пистолетов-пулеметов и ручных пулеметов. Сначала речь шла о немецких трофеях югославского происхождения: американских пистолетах-пулеметах Томпсона M1928 (мощный 11-мм патрон.45ACP) и чешских ручных пулеметах ZB-26 (патрон 7.92 Маузер), удобных в условиях горной войны благодаря своей легкости и надежности. С 1944 г. немцы стали поставлять в СДК и пистолеты-пулеметы собственного производства – MP-40 с достаточным количеством боеприпасов. Средства усиления также были эффективными – станковые пулеметы Шварцлозе чешского производства (Vz.24) под распространенный патрон Маузера 7.92, минометы различных систем, а позднее и легкие орудия, пригодные для транспортировки по горным тропам. Важным было и то, что части СДК в достаточной мере снабжались транспортом и горючим, что повышало мобильность его частей.

На СДК, как и на СГС, оказал значительное влияние результат поездки М. Недича в ставку А. Гитлера, позволившего сербскому премьеру усилить свои вооруженные отряды и взять их под прямой контроль. В декабре 1943 г. число батальонов было увеличено вдвое, они были сведены в 5 полков двухбатальонного состава, размещенных в крупнейших городах Сербии – Валево, Крагуевац, Шабац, Смедерево и Крушевац, в то время как штаб СДК оставался в столице. В мае 1944 г. в каждом полку СДК было уже по 3 батальона. Батальоны СДК с начала 1943 г. имели по три стрелковые роты и роту поддержки (пулеметы и легкие минометы). В СДК осенью 1943 г. появился и артиллерийский дивизион; кроме того, в каждом полку СДК было сформировано по одной вспомогательной команде, которая занималась решением материально-экономических проблем соответствующего полка (питание, обмундирование, размещение). В результате к началу 1944 г. СДК вырос до 8 тыс. человек, а на 21 августа 1944 г. – максимум, которого удалось достичь СДК, 9,886, из которых к сентябрю 1944 г. 700 человек уже погибли, а 1800 были ранены в бою[193].

^{Один из «референтов по вопросам религии» во время богослужения}

В СДК присутствовали обычные для югославской армии и СГС «референты по вопросам религии» (т. е. корпусные и полковые священники). Корпусным священником СДК был протоиерей СПЦ Алекса Тодорович. Однако особое своеобразие СДК с самого момента его основания придавала специальная идеологическая структура в его составе – «Воспитательная служба», отсутствовавшая в СГС. В ротах имелись «воспитатели» (политруки), в батальонах – батальонные «просветители» (комиссары), в полках – полковые «просветители» (комиссары), а во главе их стоял начальник воспитательной службы, руководивший общей «воспитательно-просветительной» деятельностью в СДК. Эту должность выполнял Р. Парежанин, довоенный директор Балканского института, в его аппарат в Штабе СДК входили 6 человек, 5 из которых до начала войны были профессорами и доцентами богословского факультета Белградского университета. «Просветителями» обычно назначали учителей гимназий, начальных школ и студентов выпускных курсов гуманитарных направлений, а «воспитателями» после краткосрочных курсов назначали выходцев из рядовых добровольцев. Среди добровольцев, задействованных в «воспитательно-просветительной» работе, было значительное число тех, кто принадлежал до 1941 г. к «Збору», хотя некоторые познакомились и прониклись идеями Д. Льотича уже во время войны. Катехизисом этой идеологии были «Десять заповедей добровольца», подписанные К. Мушицким, но сформулированные Д. Льотичем в соответствии с его идеологией православного фундаментализма и в меньшей степени сербского национализма. Бойцам СДК прививали идеи монашеского смирения, самопожертвования, скромности. «Заповеди» внушали добровольцам, что они являются защитниками, образцами и первопроходчиками для всего сербского народа, а потому должны с особой строгостью относиться к самим себе, к собственному моральному облику и повседневному поведению. Основным мотивом поведения и борьбы для добровольцев должна была стать не ненависть к врагам, а любовь к православию и собственному народу. Недаром символом СДК, который они носили на флаге и на груди (бронзовый знак), был Таковский крест (сербская награда XIX в.) с иконой Св. Георгия Победоносца, вокруг которой шла надпись «С верой в Бога, за Короля и Отечество – Добровольцы». Добровольцы считали себя «христианской крестоносной силой», призванной Богом для борьбы против «красных безбожников» (КПЮ) и слепых подручных английской плутократии (ЮВвО). При вступлении в отряд они присягали перед Богом на верную службу Отечеству и королю Петру, который вряд ли оценивал их деятельность с пониманием. Добровольцы ежедневно присутствовали на обязательной молитве. На торжественных церемониях и в бою бойцы СДК использовали свой особый клич. Командир громко вопрошал: «Добровольцы, кто с нами?» На что добровольцы хором отвечали – «Бог!». Знаки различия в СДК, как и в СГС, были заимствованы из довоенной югославской армии. Форма СДК также шилась по образцу довоенной, по цвету она была «серовато-пепельная», а не «ядовито-зеленая», как у СГС. Кокарда на головном уборе у СДК, как и у СГС, была сербская, а не югославская. На их шайкачах (специфических сербских широких пилотках) блестел двуглавый орел, увенчанный короной, но он нес на груди не щит с гербом сербов, хорватов, словенцев (крест, шаховницу, полумесяц), а щит со старым сербским гербом – крестом и четырьмя огнивами в виде буквы «С»[194].

Д. Льотич в СДК в 1941–1944 гг. не имел формальной должности, но пользовался огромным авторитетом. «По четвергам после обеда в штабе корпуса Льотич читал людям, прибывшим из частей, особые лекции… Он говорил им, как надо себя вести, беречься от пороков, не пить, не картежничать на людях, не спешить с оценкой ситуации; стараться всеми силами избегать столкновений с четниками, помнить о том, что коммунистам важно довести Сербию до борьбы, кровопролития и ненависти между четниками и добровольцами; не расстреливать пленных, самим никого не осуждать, думать о Боге и Богу молиться…» Именно по его предложению СДК и заполучил особую Воспитательную службу, целью которой, согласно воспоминаниям ее начальника Р. Парежанина, была не пропаганда против неприятеля, а попытка улучшить моральный облик самих добровольцев, их христианскую и национальную сознательность. Добровольческим периодическим изданием была газета «Наша борьба», главным редактором которой был Р. Парежанин, а наиболее частым автором – Д. Льотич[195].

Тем не менее, несмотря на все попытки «примирения», отношения между ЮВвО и СДК (в отличие от СГС) были крайне напряженными. Особенно обострились эти отношения в 1943 г., когда партизанская деятельность в Сербии была практически прекращена. При этом речь шла не только о политической конкуренции между «проанглийскими» и «пронемецкими» сербскими националистами. Дело было и в том, что акции против коллаборационистов выглядели впечатляюще для англичан, обвинявших ЮВвО в неактивности, и в то же время не вызывали возмездия со стороны немцев, делегировавших это право недичевскому аппарату. Крупнейшим таким столкновением было нападение четников Д. Кесеровича летом 1943 г. на автобус СДК в районе г. Крушевца. В этом автобусе ехал майор Душан Маркович, командир III батальона СДК, совмещавший эту должность с обязанностями окружного начальника Крушевца. С ним ехали около двадцати добровольцев СДК и несколько стражников СГС, большинство из которых погибли вместе со своим командиром. Резонанс среди добровольцев получили и убийство добровольца Ч. Петровича, зарезанного четниками на Рождество 1942 г. в г. Заечар, священника и добровольца Д. Булича, убитого в г. Чачаке, добровольца А. Пашича, убитого в г. Ужичка – Пожега… Нередкими были случаи нападения на добровольческие патрули, обстрелы их транспорта, нападения на добровольцев в ходе «контроля» пассажиров поездов, проходивших на глухих участках железной дороги. При этом четники Д. Михаиловича избегали нападения на немцев для предотвращения расстрела заложников. Всего, по словам Б. Карапанджича, за три года (1942–1944 гг.) было около 80 случаев нападений, организованных боевиками ЮВвО на добровольцев из СДК. При этом нападений на ведущих лиц недичевского аппарата не было до весны 1944 г., когда «черные тройки» ЮВвО (боевики) совершили ряд резонансных покушений. Сначала было совершено несколько неуспешных покушений на руководителя разведывательного отдела СДК подполковника Дж. Чосича, в результате которых Чосич был тяжело ранен и отправлен в рейх на лечение. Потом 9 марта 1944 г. был убит начальник кабинета премьера Сербии полковник Милош Масалович, 18 мая 1944 г. был убит помощник (заместитель) министра внутренних дел Цека Джорджевич. Считая СДК своим главным идеологическим противником (в отсутствие партизан), 26 апреля 1944 г. командир Валевского корпуса ЮВвО Н. Нешич организовал неудачное нападение на город Валево для того, чтобы разоружить размещенный там первый батальон I полка СДК. Лишь после того, как 2 мая 1944 г. в район Валева прорвались партизаны, силы ЮВвО и СДК прекратили противостояние и начали в координации с силами немецкой БДО вытеснение партизан с территории Западной Сербии (горные массивы Тара – Златибор – Златар). Летом 1944 г. в столь же тесном сотрудничестве немцев, четников и СДК был предотвращен прорыв крупных сил партизан через р. Саву в районе Обреновца[196].

^{Кавалеристы Сербского добровольческого корпуса во время парада в Белграде в июне 1944 г.}

В начале 1944 г. связи между СДК и четниками обрели еще одну плоскость. Дело в том, что после капитуляции Италии в 1943 г. стремление немцев прервать все связи между сербами из Сербии и Черногории прекратилось. Поводом к укреплению этих связей стал один несчастный случай. Арестованный еще в апреле 1943 г в Черногории командир черногорских четников Павле Джуришич сбежал из лагеря военнопленных в Польше. На обратном пути пробиравшегося в родные места воеводу уже в Сербии арестовал патруль, и он оказался в тюрьме БДС в Белграде. Благодаря вмешательству Д. Льотича и М. Недича П. Джуришич был выпущен из тюрьмы и решил посетить М. Недича. После этого П. Джуришич вместе с Д. Льотичем посетили штаб СДК, где побеседовали и с генералом К. Мушицким.

Это счастливое спасение и последующее развитие событий не были случайностью – немцы в то время отчаянно искали способы взять под контроль итальянские территории на Балканах местными силами, без значительного усиления немецкого военного присутствия. Если в Далмации немцы смогли опереться на хорватских националистов – усташей, а в Албании на албанских националистов, то в Черногории логично было искать выход в усилении сербских национальных отрядов (четников). Правительство М. Недича уже пыталось в июле – августе 1943 г. через действовавшего под легендой журналиста М. Влаховича наладить связи с черногорскими лидерами – Б. Джукановичем, Н. Радовичем, Г. Милошевичем и митрополитом черногорско-приморским Иоаникием. Связи эти имели спорадический характер и прервались после гибели Б.Джукановича и Б. Станишича, погибших во время нападения партизан на монастырь Острог в конце октября 1943 г.

После освобождения П. Джуришича из-под стражи и переговоров в Белграде была достигнута договоренность Недич – Джуришич, подтвержденная решением К. Мушицкого. П. Джуришич был произведен М. Недичем в подполковники СДК и назначен помощником (заместителем) командующего СДК в Черногории, после чего покинул Белград и направился в родные края. По дороге в Черногорию П. Джуришич в начале декабря 1943 г. посетил штаб ЮВвО, где задержался в течение нескольких дней, Д. Михаилович произвел его в подполковники ЮВвО и назначил командующим войск ЮВвО в Черногории. После возвращения в Черногорию П. Джуришич продолжил свои контакты с М. Недичем. М. Недич начал оказывать реальную помощь сербским четникам в Черногории: 250 лошадей, груженных оружием, боеприпасами, одеждой и обувью; несколько десятков вагонов съестных припасов; несколько вагонов сахара и т. д. В феврале 1944 г. делегат сербского правительства М. Олчан и V полк СДК (893 добровольца) перешли на территорию Рашской области, соединяющей Черногорию и Сербию, для оказания помощи четникам П. Джуришича в борьбе с партизанами. Добровольцы вместе с четниками участвовали в боях против партизан в районе Бродарева, Бело-Поля, Мойковца в марте и апреле 1944. Четники П. Джуришича были переформированы в три полка СДК – VI (в Милешеве), VII (в Плевле) и VIII (в Подгорице), были назначены и офицеры связи этих полков при штабе СДК. При этом немцы настаивали, чтобы эти части СДК носили название ЧДК (Черногорский добровольческий корпус), чтобы ограничить претензии Сербии на объединение с Черногорией. Формальный компромисс был найден в том, что черногорские четники получили название II (черногорского) корпуса СДК, с нумерацией полков (VI, VII, VIII), продолжавшей нумерацию СДК. Переформирование это имело формальный и демонстративный характер, черногорские четники не были в оперативном подчинении штаба СДК. Во второй половине мая 1944 г. П. Джуришич посетил Белград, где продолжил переговоры с М. Недичем и представителем Третьего рейха на Юго-Востоке Г. Нойбахером о предоставлении Сербией помощи оружием и боеприпасами для нужд черногорских четников. Антисербски настроенное немецкое командование особым приказом от 14 июня 1944 г. запретило подчинять СДК добровольческие части, сформированные из черногорских четников. После этого V полк СДК вернулся в Сербию, сохранив в результате тяжелых боев лишь треть состава (350 добровольцев). Тем не менее связи СДК с четниками П. Джуришича не прерывались до самого октября 1944 г.[197]

Стоит отметить, что эти контакты П. Джуришич представлял в штабе ЮВвО как «ловкое маневрирование» и способ выманить оружие и припасы у неприятеля. Афиширование этих связей вызывало у Д. Михаиловича недовольство[198]. Например, когда в недичевском «Новом Времени» 22 мая 1944 г. была опубликована фотография приехавшего в Белград П. Джуришича, одетого в четническую форму, с М. Олчаном, одетым в добровольческую форму, Д. Михаилович уже 24 мая направил П. Джуришичу радиограмму. В ней лидер ЮВвО «рекомендовал Павлу не доставлять нам (ЮВвО. – А.Т.) таких неприятностей, так как после этого через Радио Лондон звучат прямые нападки, которые мешают нам в народе». Впрочем, это был не единственный случай контактов высокопоставленных командиров ЮВвО с представителями оккупационного аппарата в последние месяцы оккупации. Тому был ряд причин: руководители оккупационного аппарата тревожились за свои судьбы, а Д. Михаилович и его люди были обеспокоены все более очевидной переориентацией Лондона на поддержку партизан, при этом обе стороны были заинтересованы в том, чтобы власть в Сербии после ухода немцев не попала в руки коммунистов, для чего требовалась координация усилий в борьбе с партизанами. Немцы также перестали активно противиться этим контактам, хотя их официально и не санкционировали[199]. В районе г. Горни-Милановац 17–19 мая 1944 г. состоялись переговоры Д. Льотича и командующего силами ЮВвО в Сербии М. Трифуновича, имевшие характер зондирования и не приведшие к действенному соглашению. В районе г. Валево 20 августа 1944 г. Д. Михаилович встретился с М. Недичем и Д. Йовановичем. На следствии в Белграде в 1946 г. М. Недич и Д. Йованович вспоминали, что письменное соглашение не было подписано, но была достигнута договоренность о помощи ЮВвО оружием, боеприпасами, формой, обувью и деньгами. Со своей стороны, Д. Михаилович обещал, что не будет использовать полученное против немцев. Была заключена договоренность о взаимной координации борьбы против партизан и переходе недичевских отрядов под командование Д. Михаиловича. Вскоре М. Недич передал представителям ЮВвО 100 млн динаров, 10 тыс. винтовок, боеприпасы, обмундирование и обувь. О состоявшихся переговорах был оповещен представитель рейха на территории «Юго-Восток» Г. Нойбахер, одобривший эти переговоры как путь к созданию «антикоммунистического фронта». После того как 2 сентября 1944 г. командование ЮВвО направило всем представителям недичевских вооруженных сил указание о переходе под командование Д. Михаиловича, командиры СДК и СГС послали 6 сентября в штаб ЮВвО своих офицеров связи. В середине сентября 1944 г. в районе г. Валево была организована встреча Д. Михаиловича и К. Мушицкого[200].

^{Один из молодых людей, решивший связать свою судьбу с Сербским добровольческим корпусом}

Летом 1944 г. Сербский добровольческий корпус имел следующую структуру:

I полк (г. Валево) – майор Илия Микашевич

1-й батальон – капитан Ратко Обрадович

2-й батальон – капитан 2-го класса Мият Бардак

3-й батальон – поручик Миленко Попович

Запасная рота – капитан Любиша Филипович

II полк (г. Крагулевац) – майор Марисав Петрович

1-й батальон – капитан 1-го класса Радомир Кузмич

2-й батальон – капитан 1-го класса Василие Еличич

3-й батальон – поручик Драгиша Мишевич

Запасная рота – капитан 1-го класса Павле Богичевич

III полк (г. Шабац) – майор Красое Нотарош, майор Йован Добросавлевич

1-й батальон – капитан Радослав Протич

2-й батальон – поручик Душан Глишич

3-й батальон – капитан Миодраг Найданович

Запасная рота – не установлено.

IV полк (г. Смедрево) – майор Воислав Димитриевич, капитан Милан Маркович

1-й батальон – поручик Симо Керечки

2-й батальон – капитан Милан Стоянович

3-й батальон – капитан Димитрие Стойкович

Запасная рота – капитан Миладин Пречаница

V полк (г. Ниш) – майор Милорад Моич, подполковник Мирко Станкович

1-й батальон – капитан Мичо Тодорович

2-й батальон – капитан Славко Илич

3-й батальон – майор Арсение Маричич

Запасная рота – не установлено.

В сентябре сербских националистов – и сторонников М. Недича, и в лагере Д. Михаиловича – мучил один вопрос: чья армия освободит Югославию от немцев? Д. Михаилович, несмотря на прохладные отношения с англичанами, все же надеялся, что в Югославию придут англо-американские союзники. Поэтому основные силы ЮВвО готовились к переходу в Боснию, откуда было легко выйти к морскому побережью в Черногории и Далмации. В то же время Д. Льотич прозорливо утверждал, что высадки англосаксонских союзников ждать не стоит. На основании анализа передач «Радио Лондона», данных, собранных разведывательным отделением штаба СДК и чутья политика, он понял, что вторжение РККА в Восточную Югославию неизбежно. Поэтому во избежание столкновений с советскими войсками (противниками немцев, но не сербов) он считал необходимым отступить через территорию НГХ в Словению, где попытаться договориться с западными союзниками, одновременно сдерживая натиск партизан. Отступление в Словению было невозможно без открытой помощи немцев, кроме того, значило отрыв от сербских территорий, живительных для роста четнического движения. Путь в Боснию решили избрать сербские четники ЮВвО и примкнувшие к ним стражники СГС. Путь в Словению (т. е. в то время на территорию рейха) выбрали добровольцы СДК вместе с группой зборашей, служивших в администрации М. Недича. Совет Д. Льотича отступать в направлении Словении повез в Черногорию к П. Джуришичу его представитель – Р. Парежанин, двинувшийся в путь из Белграда в ночь на 4 октября. Вместе с тремя десятками добровольцев СДК, вооруженных винтовками, 7 ручными пулеметами и 16 автоматами, на четырех грузовиках он двигался трудной и опасной дорогой – через Призрен и Скадар, где господствовали албанцы, т. к. дорога через Рашскую область уже была перекрыта партизанами. После того как в конце сентября РККА перешла границы, М. Недич распустил правительство, которое с 4 октября 1944 г. начало срочную эвакуацию. Командование СГС оставило Белград 5 октября, преобразовавшее 6 октября СГС в СУК в количестве 6500 человек, который подчинился Д. Михаиловичу. Сам М. Недич вечером 6 октября покинул Белград и отбыл в тирольский г. Кицбюэль (Австрия). После этого город оставили последние полицейские, и на улицы столицы вышли патрули СДК. Отделение добровольцев заняло прекратившую было работать белградскую радиостанцию и в течение последних дней пребывания в Белграде постоянно пускало в эфир с граммофонных пластинок сербские марши и национальные песни, которые звучали из громкоговорителей затихшего в ожидании перемен города. Последней массовой манифестацией льотичевцев в городе стала панихида по королю Александру Карагеоргиевичу, отслуженная в Соборной церкви Белграда 9 октября. С 8 октября началась эвакуация добровольцев из города. Последним из них 12 октября город оставил Д. Льотич с группой телохранителей-добровольцев. А уже 16 октября в Белград вступили передовые части РККА и партизан[201].

Прибыв в Словению, Д. Льотич надел униформу полковника (по другим данным, подполковника) СДК и встал во главе Центра обучения офицеров СДК, которым он руководил до самой своей смерти. При этом фактически сфера деятельности Д. Льотича не изменилась – он продолжал заниматься «воспитательно-просветительной» работой в СДК, выступая с регулярными лекциями, с которыми он и прежде, в Сербии выступал перед добровольцами. Представления о его деятельности можно получить из прочитанного в г. Илирска-Бистрица (Словения) курса лекций для «просветителей», опубликованного под авторским названием «Свет Истины» Воспитательным отделом II батальона II полка СДК в марте 1945 г. Эти 50 страниц текста представляли собой редкий для сербского православия жанр светского богословского трактата, ни разу не касавшегося современных событий и в то же время вселяющего надежду в души людей, находящихся в тяжелых жизненных обстоятельствах. Представление о содержании «Света истины» может дать простое перечисление тем лекций: православная миссия и история сербов в истории, о возрастании во Христе, о смирении и вере, об истоках осознания веры, коллективный опыт восприятия Бога. Особое внимание Д. Льотич уделял концепции «чуда», что весьма любопытно, если учесть его внешнеполитические лекции того времени, в которых он убеждал слушателей в неизбежности скорого разрыва отношений США и СССР, которое привлечет к падению коммунизма и восстановлению Сербии[202].

Упоминаемый ранее Учебный центр СДК имел следующую структуру.

Командир – подполковник Д. Льотич

Заместитель командира – подполковник Джордже Чосич

Комендант – капитан Мичо Тодорович

Адъютант – старший сержант Сретен Николич

1-я рота – капитан Душан Барачки

2-я рота – поручик Джоле Тепавчевич

3-я рота – старший сержант Петар Богданович

пулеметная рота – капитан Драголюб Манчич

минометная рота – старшина Бранислав Костич

учебная рота – поручик Йован Крагуляц

Части СДК, потрепанные в боях с партизанами в Сербии и в Среме, сохранили к 14 октября 1944 г. около 4 тысяч человек. Немецкое командование вермахта одобрило отход СДК в Словению на переформирование. В то же время в рамках общей программы концентрации иностранных добровольцев под эгидой СС 9 ноября 1944 г. было принято решение о переводе СДК под управление командования СС. Это решение было выполнено 27 ноября 1944 г., причем, несмотря на то, что корпус сократился практически в два раза, его пятиполковая численность и остальная структура были оставлены практически неизменной. Некоторые авторы (Д. Литлджон) считают, что в марте 1945 г. корпус, кроме эсэсовского финансирования и контроля, получил и официальное название «Serbisches SS Korps», однако нет никаких сведений о том, что СДК когда-либо переходил на эсэсовскую униформу, знаки различия и звания. Отдельным частям, отсоединившимся от общей массы корпуса, было трудно пробиться через территорию НГХ, где господствовали усташи, не контролировавшие не только собственной территории, но и самих себя. В ходе внезапного нападения в Загребе усташами были схвачены и убиты 36 офицеров V полка СДК, среди них погиб и командир полка. В то же время в Боснии усташи внезапно напали, разоружили и убили П. Джуришича и нескольких его офицеров, которые вместе с основными силами черногорских четников продвигались на соединение с силами СДК в Словению. Прибывшие в Словению 3000 добровольцев, оставшиеся в то время в СДК, были подчинены руководителю СС и полиции в Триесте (SSuPF Triest) штурмбаннфюреру СС Вильгельму Михалсену. СДК было поручено охранять железную дорогу Логатец – Постойна – Пивка – Риека. В результате пополнений за счет бывших солдат СГС, четников и югославских военнопленных, СДК вновь резко увеличился в размере. Словенские партизаны оценивали его численность в 8000 человек, однако это могла быть и завышенная оценка. К этому времени пехотные полки сохранили ранее приведенную структуру, а вот артиллерийский дивизион был реструкторизирован и имел следующий командный состав и структуру.

Командир – капитан 1-го класса Момчило Джорджевич

Адъютант – капитан 2-го класса Янес Милошевич

Противотанковая батарея – подпоручик Неделько Сарич

Гаубичная батарея – капитан 2-го класса Душан Булевич

Горная батарея – поручик Живко Миленкович

Запасная батарея – подпоручик Никодим Петрович

Взвод связи – подпоручик Светислав Станкович

Оркестр – старший сержант Иван Илич

В декабре 1944 г., марте и апреле 1945 г. отдельные части СДК использовались в операциях против партизан в тыловых районах Словении. В этих операциях кроме сербских добровольцев, участвовали немецкие полицейские, итальянские солдаты из Республики Сало, словенские вспомогательные части, далматинские четники и один кавказский батальон вермахта[203].

^{Части Сербского добровольческого корпуса во время парада в Белграде в июне 1944 г.}

Стоит отметить, что в отступлении СДК в Словению и его пребывании там духовный лидер добровольцев Д. Льотич видел единственный шанс для борьбы за «национальную» Югославию. У него была отчетливая идея попытаться создать в последние дни войны на севере Югославии антикоммунистическое славянское государство «Свободная Словения» (по модели осуществившегося позднее идеологического раздела Германии или Кореи). Именно поэтому он пытался наладить тесные связи со словенскими домобранами генерала Л. Рупника, четническими воеводами хорватских сербов (Момчило Джуич, Добросав Евджевич и др.), словенскими четниками И. Презля, а также с частями генерала Власова. Наиболее тесные отношения сложились между четниками М. Джуича и добровольцами СДК. Последовательной была и идея Д. Льотича о переговорах с Власовым, с которым они обменялись эмиссарами. К Власову отбыл представитель добровольцев Божидар Найданович, а к Льотичу прибыли два эмиссара Власова, с которыми лидер «Збора» беседовал незадолго до своей смерти в Триесте. Кроме того, Льотич укреплял личные связи с располагавшимися рядом с ним частями XV казачьего корпуса и с руководством полка «Варяг». Одним из свидетельств ответной реакции Власова на предложения Льотича можно назвать опубликованную в льотичевской газете телеграмму с рождественским поздравлением генералу Милану Недичу. В протоколе послевоенного допроса Д. Йовановича зафиксирован его ответ на вопрос о связях М. Недича с генералом Власовым: «Мне известно, что эта связь поддерживалась через льотичевский “Збор” и что главный делегат был Ратко Живадинович. Знаю, что это началось еще в Белграде, а в Вене мне Ратко Живадинович говорил, что он разговаривал с М. Недичем и что ведутся переговоры с генералом Власовым…» Под влиянием этих связей у Недича и Льотича появилась так и не осуществленная идея о формировании Комитета общественного спасения по образцу власовского Комитета освобождения народов России. Существуют сведения и о том, что в феврале 1945 г. Льотич ездил на встречу с Власовым, которую организовал збораш Божидар Найданович, корреспондент добровольческой газеты в Берлине. Д. Льотич поддерживал переписку и теплые контакты с представителями РПЦ (з), а особенно с Юрием Павловичем Граббе, редактором официального издания РПЦ (з) «Церковная жизнь» (1933–1944 гг.) и секретарем Архиерейского синода РПЦ (з)[204].

Руководство СДК продолжило контакты с лидером ЮВвО. 15 марта 1945 г. в штаб Д. Михаиловича, размещавшийся в Боснии, прибыла направленная Д. Льотичем миссия, в которую входили бывший глава комиссарского правления М. Ачимович, личный секретарь председателя «Збора» Б. Костич и еще несколько человек. При этом обмен взаимными любезностями и заверениями в необходимости «крепить национальный фронт» не дал конкретных результатов: представители Д. Льотича уговаривали лидера ЮВвО отступить в Словению, а Д. Михаилович убеждал их вернуться в Боснию. В то же время некий компромисс, очевидно, был достигнут, т. к. Д. Михаилович послал к Д. Льотичу своего представителя – М. Дамьяновича. При участии последнего незадолго до сдачи в плен союзникам СДК был преобразован в часть ЮВвО под названием Шумадийская дивизия[205]. Отметим здесь два важных факта. Во-первых, планы и лидера ЮВвО Д. Михаиловича (ожидание конфликта между союзниками и высадки американцев в Далмации), и неофициального лидера СДК Д. Льотича (временный раздел Югославии на национальную Северную, в Словении, и коммунистическую Южную части) оказались в итоге нереальными. Во-вторых, спастись с территории Словении (удрать на Запад) было намного легче, чем из Боснии, поэтому большинство сербских националистов, которые уцелели в 1945 г., бежали на Запад именно из Словении. Те же, кто хотел избежать коллаборации в последние дни войны и остался в Боснии, сложили свои головы там вместе с самим генералом Д. Михаиловичем. Однако окончательное взаимопонимание между двумя лидерами сербского антикоммунистического движения так и не было достигнуто.

Более успешными были меры Д. Льотича, направленные на улучшение отношений с руководством СПЦ. Интернированные немцами в Дахау патриарх Гавриил и епископ Николай Велимирович (ныне канонизированный СПЦ св. Николай Сербский) были выпущены из заключения благодаря настояниям Г. Нойбахера, стремившегося помочь укреплению морали сербских частей на северо-западе Югославии. Через Вену сербские иерархи прибыли в апреле 1945 г. в Словению, где вступили в тесное общение с четниками М. Джуича и добровольцами СДК. На святой литургии 21 апреля в Иллирской Бистрице епископ Николай произвел в сан протоиерея о. Алексу Тодоровича, главного священника СДК, а четника Божидара Драгичевича рукоположил в дьяконы. В Словении эти сербские духовные лидеры «временно разместились, оправились, объезжали, ободряли и благословляли национальные части, которые там находились», не вступая, впрочем, в компрометирующие их связи с немцами.

Д. Льотич и М. Джуич попытались через курировавшего балканскую политику рейха Нойбахера договориться о том, чтобы перебросить в Швейцарию патриарха и епископа Николая. Теми же каналами уже был переброшен ряд лиц, которые должны были выступить эмиссарами сербских антикоммунистов на Западе (М. Илича – довоенного приятеля короля Петра II Карагеоргиевича, М. Фотича – брата королевского посланника в США К. Фотича и др.). Согласно воспоминаниям Нойбахера, он «в конце апреля провел свои последние переговоры с Льотичем, который попросил меня обоих церковных иерархов, Гавриила и Николая, перевезти через Швейцарию в Англию и США, чтобы было, кому представлять там национальную Сербию». Согласно воспоминаниям М. Джуича (1907–1999), для осуществления этих намерений все было готово, но собравшиеся 23 апреля 1945 г. в местечке Шен-Петар, в пригороде г. Горицы, в штабе динарских четников воевода Джуич, генерал Дамьянович и воевода Евджевич напрасно ожидали до поздней ночи прибытия «Д. Льотича, главного устроителя отъезда наших духовников в Швейцарию». Ночью патруль динарских четников, вернувшийся из гор, принес весть о гибели Д. Льотича. Идея с отъездом иерархов была отложена из-за приготовления к похоронам.

Д. Льотич погиб в результате автомобильной катастрофы (его автомобиль упал с поврежденного моста) около 22 часов вечера 23 апреля 1945 г. в районе местечка Айдовщина на дороге Илирска Бистрица – Горица. Воспоминания о последовавших за этим событиях оставил Д. Попович, очевидец происходившего в штабе Динарской дивизии 23–24 апреля 1945 г. Тело Д. Льотича 24 апреля было перенесено в часовню Динарской четнической дивизии, в которой теснились люди, пожелавшие проститься с Д. Льотичем. Кроме добровольческих и четнических офицеров, присутствовали патриарх, священники и дьякон Динарской четнической дивизии. Заупокойную службу по погибшему Д. Льотичу служил епископ Николай (Велимирович). «Во время заупокойной службы… патриарх стоял с правой, а хор с левой стороны гроба. В конце службы все с напряжением ожидали поминального слова Владыки. …просветители не забыли вовремя подготовиться к тому, чтобы записать эту речь и сохранить ее. За хором был поставлен стол, за которым сидели и записывали члены воспитательного отдела, поднаторевшие в записывании радиосводок. Когда Владыка закончил речь, они сразу же перешли в канцелярию, которая была на том же этаже, что и часовня, сравнили записи, размножили и сразу же стали раздавать эту речь людям, которые еще не разошлись». На следующий день, 25 апреля 1945 г. поминальное слово епископа Николая (Велимировича) было опубликовано в выпуске малотиражки СДК, оказавшемся последним. Учитывая неизбежность ухода из Словении немцев (и добровольцев), тело Д. Льотича было тайно захоронено в могиле некоего Лолло Дьёзё, умершего в 1898 г. главного инженера австро-венгерской военно-морской верфи. Лишь после 1991 г. эта могила получила вторую табличку с именем Д. Льотича[206].

Оказавшийся в силу обстоятельств на похоронах Д. Льотича епископ Николай, ставший самым почитаемым сербским святым Нового времени, произнес над гробом слово, превратившееся в литературный памятник сложной и противоречивой фигуре Д. Льотича. Смерть Д. Льотича прервала его малореальные планы о формировании в Словении королевского югославского правительства, а также сорвала переброску сербских церковных иерархов в Швейцарию. Вечером 24 апреля Нойбахер увез патриарха Гавриила и епископа Николая из Словении в Австрию, в г. Кицбюэль, где они и пробыли до прихода союзников[207].

В попытках найти выход из сложившейся тупиковой ситуации лидеры СДК прибегали к самым разнообразным комбинациям. 27 марта 1945 года генерал Дамьянович был назначен Д. Михаиловичем на место командира СДК вместо К. Мушицкого, а СДК вошел в состав ЮВвО. При этом СДК получил название Шумадийской дивизии ЮВвО, что должно было помочь избежать выдачи партизанам в первые дни после капитуляции. Немцы спокойно относились ко всем этим кульбитам и маневрам. Глобочник и Нойбахер осведомлялись у Льотича лишь о том, будут ли добровольцы воевать против англичан в случае их появления в Словении. На поставленный открыто вопрос о лояльности Д. Льотич ответил Г. Нойбахеру, что СДК не может быть помощником немцев в борьбе против союзников, но в то же время никогда не обратит против немцев оружия, от них полученного. В то же время усилилось давление партизан с территории Хорватии. В результате II, III и IV полки СДК были переведены в состав соседней группировки полиции и СС «Каринтия» в центральной Словении, в то время как I и V полки СДК остались в составе штаба Триест на западе Словении. Вскоре после этих событий, 23 апреля 1945 г. Д. Льотич попал в автокатастрофу и погиб. «Западная» и «северная» группировки СДК сдались в плен англичанам, но их судьба сложилась по-разному. Сдавшиеся 5 мая 1945 г. под руководством генерала Дамьяновича I и V полки СДК (около 2400–2800 человек) были интернированы в Италии, а потом в Германии, на расправу титовцам передали лишь бывшего командира СДК – генерала К. Мушицкого, осужденного и казненного в 1946 г. вместе с Д. Михаиловичем. В то же время 2418 добровольцев из II, III и IV полков СДК, сдавшихся англичанам 12 мая в Австрии, повезло намного меньше[208]. Все эти добровольцы были выданы партизанам, которые расстреляли их без суда на территории приграничных с Австрией районов Словении вместе с тысячами других словенских, хорватских и русских сотрудников немецких оккупантов, действовавших в Югославии[209].

4. Специальная полиция. «Сербское гестапо»

Историю органов внутренних дел, а особенно политической полиции изучать всегда намного сложнее, чем историю воинских формирований. Природа этих трудностей ясна: скрытая природа деятельности, вовлеченность в неблаговидные события и как следствие – недостаток мемуаров, склонность специальных служб-наследников прибирать к рукам архивы подобных учреждений. В деятельности полиции, созданной коллаборационистскими режимами в годы немецкой оккупации в Восточной Европе, с наибольшей рельефностью выступает антикоммунистическая сущность. Следствие этого – наиболее выраженная личная ненависть политиков послевоенного периода, буквально ослеплявшая историков, писавших в рамках однопартийной идеологии.

Борьбой с уголовной преступностью в недичевской Сербии занимались местные представители полиции, ответственные перед локальными руководителями исполнительной власти, которые подчинялись МВД. Однако единая политическая полиция в оккупированной Сербии как таковая отсутствовала. Борьбой с повстанцами, саботажниками и диверсантами в провинции занимались местные руководители исполнительной власти (через местную полицию), размещенные в области на постоянной основе части СГС и СДК (их контрразведка). Вся эта деятельность имела неупорядоченный характер, меняясь не только вследствие общих тенденций, но и в зависимости от личности местных начальников СГС, СДК и исполнительной власти. Особенно запутывали этот процесс частые случаи совмещения функций руководителя военной и исполнительной власти в отдельном округе или срезе. В силу этого история политической полицейской деятельности в провинции представляла бы собой малопоказательное сплетение отдельных ситуаций в различных округах Сербии в хронологическом порядке.

Куда более интересную и целостную картину, характеризующую сущность коллаборационистского режима М. Недича, представляют две отдельные организации, действовавшие в Сербии в годы Второй мировой войны.

Первая из них, Сербская специальная полиция существовала практически все время оккупации. Специальная полиция (СП) возникла в результате реформы белградской полиции, которую провел Д. Йованович 23 апреля 1941 г. Согласно этой реформе в составе белградской полиции были созданы три отделения (административное, специальной полиции, уголовной полиции), три отдела (по защите морали, финансовый и Центральная служба регистрации), полицейская стража, 7 городских участков. Именно по решению Д. Йовановича туманное довоенное название «общая» было заменено на ставшее грозным определение «специальная». На месте главы этой политической полиции был оставлен довоенный руководитель – Миливой Йованович, профессиональный полицейский с большим стажем работы. На свое место вернулся и его старый подчиненный, Божидар Бечаревич, руководитель IV отдела СП – самого крупного отдела, в силу того, что он занимался борьбой с левыми экстремистами[210]. Кроме использования старого руководства и довоенных оперативных работников, Специальная полиция и разместилась также в прежних помещениях Общей полиции, на четвертом этаже здания Управы города Белграда (Белград, ул. Обиличев венац, 6). После появления комиссарской администрации возобновило свою деятельность и Министерство внутренних дел, однако СП сохранила свой автономный статус по отношению к специальному сектору I отделения МВД, который в ходе оккупации так и не обрел заметной роли. В то же время с мая 1941 г. аппарат белградской полиции приобрел еще большую разветвленность и размах, в его составе появились: отделение местной полиции, отделение транспортной полиции, отделение полицейской стражи, отделение полицейских агентов; отдел технической полиции; комиссариат железнодорожной полиции, Комиссариат пароходной (водной) полиции; число участков было доведено до 16. В июне 1941 г. в белградской полиции работали уже 830 полицейских чиновников и 220 полицейских агентов, а к концу того же года их общее число достигло 2 тысяч человек.

Основная деятельность СП до начала партизанского восстания (т. е. до 22 июня 1941 г.) сводилась к составлению списков коммунистов, списков евреев, списков принадлежащего им недвижимого имущества и восстановлению старых агентурных связей. В то же время стоит отметить, что основной преступной деятельностью по «еврейскому вопросу» занимались немецкие полицейские учреждения, в то время как сербские полицейские выступали лишь в роли их помощников в отдельных вопросах (контроль за ношением повязок «Jude», охрана «ариизированного» имущества, помощь в поисках покинувших место регистрации евреев и др.). Именно гестапо принадлежали лагеря Топовске-шупе и Саймище, сыгравшие роковую роль в трагической судьбе еврейского населения Сербии.

Сразу же после нападения на СССР гестапо, военные комендатуры и сербские полицейские начали совместную акцию по аресту коммунистов, в результате которой удалось арестовать лишь несколько сотен рядовых членов партии и сочувствующих (713 в Сербии, из которых в Белграде 161). Кадры СП были использованы и при основании 5 июля 1941 г. лагеря Баница, для которого они поставляли большую часть арестантов. Во главе Баницы встал Светозар Вуйкович, который в 1935–1940 гг. возглавлял антикоммунистический отдел Общей полиции и прославился еще в те годы особым садизмом и усердием. Охрану лагеря несла сербская жандармерия, представители которой занимались ликвидацией осужденных и тайным захоронением их тел. Часть лагеря была передана немцам (БдС), которые использовали ее под названием «Anhantelager Dedinie». В июле 1941 г. недостаточно жесткий М. Йованович был сменен на посту начальника СП проходной фигурой ревностного, но недалекого М. Петровича, на смену ему в сентябре 1941 г. пришел Илья Паранос, который и управлял СП до самого конца оккупации. За плечами у 38-летнего И. Параноса были юридический факультет Белградского университета и 17 лет службы на ответственных должностях в политической полиции. Он прекрасно знал несколько иностранных языков и был хорошим спортсменом. Его острый аналитический ум и аристократические манеры соседствовали с садистской жестокостью к задержанным. Паранос еще в довоенное время неоднократно участвовал в организации визитов в Югославию немецких официальных лиц и сотрудничестве с немецкой полицией. Паранос был креатурой М. Ачимовича, но, находясь на своей должности, ловко маневрировал на противоречиях между ним и Д. Йовановичем.

В конце лета 1941 г. произошли и важные изменения в охвате полномочий СП. В особо важных случаях существовавшая до войны белградская Общая полиция действовала в интересах борьбы с левыми экстремистами в границах всей страны при содействии со стороны местных полицейских органов. Эти исключительные случаи были превращены немцами в правило. После того как в Сербии стало разгораться восстание, немцы были вынуждены официально представить СП полномочия деятельности в масштабе всей Сербии, хотя СП продолжала оставаться частью белградской полиции. При этом главе белградской полиции Д. Йовановичу было поручено координировать деятельность всей сербской полиции против коммунистов в масштабах всей Сербии (т. е. во всех городах Сербии и пригородных районах, которые уверенно контролировались недичевцами). Это специфическое организационное решение оставалось в силе до конца оккупации, хотя отделения Специальной полиции существовали в городских полициях и других крупных городов Сербии.

О природе деятельности СП дает представления ее внутренняя структура, сложившаяся еще весной 1941 г. и окончательно установленная Инструкцией об организации и деятельности отделения СП, подписанная Д. Йовановичем 20 октября 1941 г. Согласно этой инструкции, СП состояла из 7 отделов: I – административно-следовательский отдел (группа I-1 – следствие над незначительными нарушениями некоммунистического характера, I-2 – выдача справок, квитанций об уплате штрафов, I-3 – выдача разрешений и лицензий развлекательным учреждениям), II – внутренняя политика и саботаж (II-1 – слежка за довоенными парламентскими партиями и политиками, II-2 – индивидуальный саботаж некоммунистического происхождения), III – иностранцы (нейтральные страны и страны – противники рейха, кроме СССР) и пограничный контроль (III-1 – выдача разрешений на проживание иностранных граждан, III-2 – надзор за проживающими в Белграде иностранными гражданами, III-3 – надзор за беженцами с территорий бывшей Югославии), IV – коммунистическая деятельность (IV-1 – борьба с коммунистическими организациями и агентурой СССР, IV-2 – надзор за коммунистическими настроениями среди учащихся и интеллигенции, IV-3 – надзор за коммунистическими настроениями среди рабочих, IV-4 – контроль задержанных, их содержания и наказания), V – печать и общественные организации (V-1 – надзор за СМИ, издательством и продажей печатной продукции, V-2 – контроль за разрешенными общественными организациями), VI – Центральная регистрационная служба, которая занималась выдачей удостоверений и учетом имущества и средств СП, VII – отдел по контролю над евреями и цыганами. Кроме того, при СП существовал отряд полицейских агентов СП, занимавшийся подбором и распределением этих низших сотрудников полиции, помогавших полицейским чиновникам отделов, к которому они были прикомандированы. В работе полицейским чиновникам различных отделов СП помогали особая картотека СП, Центральная тюрьма белградской полиции (ул. Джушина, 5), следственный изолятор СП «Мансарда» (ул. Обиличев венац, 6), фото– и дактило-лаборатории технического отделения белградской полиции, гаражи белградской полиции. При этом стоит отметить, что отдельные группы в отделах СП фактически так и не были сформированы (особенно в отделах II и III, чью деятельность ограничивало гестапо), с 1943 г. регистрационная служба потеряла статус отдела, а отдел VII был расформирован.

До лета 1944 г. (т. е. до конца регулярной оккупации) СП занималась борьбой не только против КПЮ и сочувствующих коммунистам, но и против ЮВвО и сторонников Д. Михаиловича, а также борьбой с подпольными организациями ЮВвО. Последние опирались на скрытых сторонников в недичевском аппарате, однако сербская СП была соратником немецкого БдС по их выявлению и ликвидации. С движением Д. Михаиловича как пробританским боролся III отдел СП, который возглавлял русский эмигрант Николай Дмитриевич Губарев (1905, Днепропетровск – 1949, Белград). Согласно его показаниям в Управлении государственной безопасности Сербии в 1949 г., немцы серьезно изменили характер деятельности этого отдела, запретив ему заниматься слежкой за иностранцами (подконтрольными гестапо). В результате отдел, в основном, занимался разработкой контактов Дражи Михаиловича и наблюдением за русской эмиграцией. Свою деятельность против движения Д. Михаиловича Н.Д. Губарев был вынужден прекратить в мае 1944 г., когда решением руководства СП он был отправлен в Вену (Австрия), чтобы таким образом сократить формальное давление на нелегалов ЮВвО в Белграде и пригородах. Сам Н.Д. Губарев был приговорен движением Д. Михаиловича к смерти, что также поспособствовало его срочному отъезду в Вену, где он занимался консультированием местного гестапо по вопросам, связанным с движением Д. Михаиловича. Эти действия были не случайными, ведь сам руководитель СП И. Паранос с конца августа 1943 г. наладил нелегальные связи с руководителем подполья ЮВвО в Белграде Александром (Сашей) Михаиловичем, а с осени того же года уже активно снабжал его информацией о деятельности СП.

Основная деятельность СП развивалась в рамках IV отдела, боровшегося против коммунистов как наиболее опасных противников оккупационной администрации. Руководил этой деятельностью в августе – ноябре Н.Д. Губарев, а затем до самого конца оккупации – Божидар Бечаревич, полицейский чиновник, который принимал активное участие в борьбе с КПЮ еще в довоенной Общей полиции. Борьба СП с КПЮ была довольно успешной, агенты СП в сентябре-октябре 1941 г. смогли арестовать членов Белградского городского комитета КПЮ и комитета Союза коммунистической молодежи Югославии (СКМЮ), а позднее неоднократно захватывали членов райкомов и окружкома КПЮ и СКМЮ, уничтожали курьеров и функционеров партизанского движения. Коммунистическое подполье предпринимало решительные меры для того, чтобы осложнить деятельность СП. В марте 1942 г. боевиками КПЮ были убиты несколько полицейских, среди которых был начальник полицейских агентов СП Джордже Космаяц. В течение всей оккупации совершались более или менее успешные попытки ликвидировать бывших коммунистов и комсомольцев, «расколовшихся» и пошедших на сотрудничество с СП. При этом КПЮ боролась с СП не только террором, но и агентурными методами. За сотрудничество с подпольем сотрудниками СП в октябре 1944 г. были арестованы руководитель картотеки СП Я. Янкович, полицейский агент Ц. Црняк и полицейский внештатный сотрудник Д. Йованович. Особенно тяжелым ударом для СП было сотрудничество с КПЮ руководителя картотеки Я. Янковича, который извещал руководство коммунистического подполья об именах задержанных и об их поведении на следствии в СП.

Агенты СП участвовали и в наблюдениях за иерархами СПЦ, за русской эмиграцией и в организации массовых облав, активно помогали гестапо при массовых арестах заложников из рядов видных представителей просоветской и пробританской ориентации и т. д. В лагерь Баница доставлялись не только сторонники Й.Б. Тито, но и Д. Михаиловича. При этом большую часть повстанцев (и партизан, и четников), содержавшихся в лагере Баница, составляли не лица, задержанные СП, а те, кого удалось захватить в ходе действий вооруженных отрядов недичевской Сербии (СГС и СДК). Судя по лагерным книгам, сторонники как КПЮ, так и ЮВвО использовались для расстрелов заложников в случае необходимости. Расстрелами в лагере Баница занимались особые команды, созданные из стражников СГС Белградского управления полиции. В особых случаях в последние месяцы оккупации тайные расстрелы у необозначенных могил на Центральном кладбище совершали и сотрудники СП (около 50 человек) под руководством заместителя начальника IV отдела Р. Груичича. После того как в конце 1943 г. М. Недич взял в свои руки МВД Сербии и снова формально подчинил его себе, под руководством сотрудника СП Дж. Трипковича была организована особая служба личной охраны для премьера. С 27 ноября 1943 г. и до самого конца войны Дж. Трипкович вместе с группой полицейских агентов организовывал охрану М. Недича, опираясь при этом на приданных ему стражников СГС из состава Сербской гвардии.

Представление об объеме деятельности СП дает отчет ее начальника И. Параноса за 1942 г.: всего задержаны – 5465 человек, из них выпущены вследствие недоказанности вины – 2654, отправлены в лагерь Баница – 1007, переведены для расследования в полицию в провинции – 842, передано криминальной полиции – 277, переданы гестапо – 155, направлены на перевоспитание в молодежный лагерь Смедеревска-Паланка – 62, переданы отделу VII (евреи и цыгане) – 17, скончались в тюрьме – 13. В течение 1943 г. СП вела работу против коммунистов по 94 делам, а против сторонников Д. Михаиловича – по 58. Особые группы СП выезжали для расследования в города Ниш, Бела-Паланка, Прокупле, Лесковац, Заечар, Крушевац, Кралево. Кадровый состав СП, по данным на лето 1943 г., включал 51 полицейского чиновника (руководство – 4 человека, I отдел – 10, II отдел – 3, III отдел – 7, IV отдел – 23, V отдел – 4), несколько канцелярских служащих, обслуживающего персонала и варьирующееся число полицейских агентов и полицейской стражи. Эти две последние категории по мере необходимости привлекались из состава общей Управы города Белграда, имевшей в то время 305 полицейских агентов и их командиров, а также 1601 офицера, унтер-офицера и стражника СГС.

Деятельность СП была резко сокращена в результате массированных бомбардировок Белграда авиацией США, которые начались 16 апреля и продолжались до 18 сентября (11 крупных авианалетов). Объекты СП в центре Белграда больше не считались безопасными, регулярная деятельность большинства отделов СП фактически прекратилась, но IV отдел продолжал работу, переместившись в пригороды Белграда в конце Бульвара короля Александра (район Цветкова Пияца). При этом оперативная деятельность была сведена к минимуму, в основном завершались уже существующие дела. Были активизированы и связи с представителями ЮВвО, которые, впрочем, восприняли этот внезапный рост патриотизма в недичевской политической полиции достаточно холодно. Последний расстрел в лагере Баница состоялся 2 октября 1944 г., когда были убиты несколько коммунистов-подпольщиков, которыми занималась СП. В тот же день в лагерь Баница были приведены очередные заключенные. Однако уже на следующий день, 3 октября лагерь Баница по приказу его начальника С. Вуйковича был распущен, все его заключенные были выпущены на свободу. Сотрудник IV отдела СП, русский эмигрант С. Голубев на послевоенном допросе подробно описывал эти дни. Начальник СП И. Паранос 3 октября 1944 г. провел общее собрание сотрудников СП в здании Центральной тюрьмы. Большинство полицейских прибыли одетыми по-походному, многие с эмблемами ЮВвО, которыми они предусмотрительно запаслись в ожидании конца оккупации. Внезапно на собрание прибыл Д. Йованович и приказал собравшимся даже не думать о присоединении к ЮВвО, ибо оно могло закончиться печально для многих из них. Д. Йованович заявил, что единственным выходом из положения является «временная эвакуация» в Германию. После этого четнические команды исчезли, а большинство присутствующих, по приглашению Д. Йовановича, направились в здание гестапо (здание «Дом Армии», ул. Братьев Юговичей, 19). К собравшимся там обратился руководитель БдС Сербия штандартенфюрер СС Э. Шефер. Шефер пообещал полицейским СП приют и поддержку в рейхе, после чего распустил присутствующих проститься с семьями и собрать самое необходимое. Через несколько часов, в 7 утра 4 октября 1944 г. полицейские СП вместе с другими чиновниками Управы города Белграда выехали из города на двадцати служебных автомобилях и автобусах, спешно перекрашенных в полевую окраску. Утром 6 октября они уже въехали в Вену. После нескольких месяцев томительного ожидания часть полицейских бывшей СП уехала в Словению, присоединившись к добровольцам СДК. Других при поддержке уже наладившего связи в Вене Н.Д. Голубева приняли в качестве нештатных сотрудников в управление гестапо г. Вены для работы с многочисленными беженцами, прибывавшими в Австрию с территории Югославии.

После войны органы государственной безопасности титовской Югославии достаточно быстро выявили и добились выдачи большинства руководителей СП уже в 1945 г. Один И. Паранос смог избежать суда. В ходе депортации в Югославию он выпрыгнул из окна поезда и погиб. Следствие над другими высшими чиновниками СП затянулось в силу того, что следователи титовской госбезопасности хотели получить от них полную информацию о тайных осведомителях и «расколовшихся» на допросах. Лишь 3 ноября 1949 года Б. Бечаревич, С. Вуйкович и Н. Губарев были приговорены к смерти через повешение. Решением Верховного суда Народной Республики Сербия от 10 декабря 1949 г. просьбы осужденных о помиловании были отклонены. Приговор был приведен в исполнение[211].

Второй сербской полицейской организацией, имевшей куда менее важное значение, чем СП, была вспомогательная полиция. Ее руководитель Страхиня Янич получил 30 июня 1942 г. от БдС Белграда пропуск, где он был назван «вспомогательным полицейским, служащим в полиции безопасности и СД, имеющим право на движение по улицам Белграда в ночное время с сопровождающими и огнестрельным оружием». Эта небольшая группа вспомогательных полицейских пользовалась известностью у историков титовской Югославии. «Тайная фашистская организация – сербское гестапо» – так помпезно титуловали они этот небольшой отряд сербских коллаборационистов, не входивший в состав недичевской коллаборационистской организации и мало отличавшийся от аналогичных соединений русских эмигрантов в составе немецких полицейских частей в Сербии (например, III батальон хипо, входивший в 1944 г. во II добровольческий полицейский полк «Сербия» III. Hipo.-Batl. / Polizei Freiwilligen Regiment 2 Serbien)[212]. В исследованиях сербских историков титовского времени роль этой организации явно преувеличивалась, причем очевидно, что вместе с этим подчеркивалась ее тесная связь с добровольцами и со «Збором». Однако объективные данные (служебная монография титовской госбезопасности, свидетельствуют, что в окружении С. Янича преобладали авантюристы и просто бандиты, а несколько бывших добровольцев соседствовали с несколькими бывшими партизанами, вступившими на путь предательства ради спасения жизни.

Главной фигурой «сербской вспомогательной полиции» был сам Страхиня Янич (1906–1973 (?), убит в г. Гамильтон (Канада), бывший поручик югославской королевской армии, изгнанный из ее рядов за неблаговидное поведение в 1932 г. и с тех пор занимавшийся до самой войны канцелярской работой в различных правительственных учреждениях. По сведениям служебной монографии югославской госбезопасности, нравственность С. Янича оценивалась так низко, что в июне 1941 года ему было отказано в приеме в жандармерию. Однако уже в октябре того же года, в жаркие дни партизанско-четнического восстания в Сербии, С. Янич был принят на службу в V отряд СДК, которым командовал бывший крестьянин Марисав Петрович. После расстрела немцами мирных жителей в Крагуевце 21 октября 1941 г. С. Янич был назначен на пост председателя общины (главы местной исполнительной власти) в Крагуевце. Однако поведение С. Янича на этом месте – физические расправы над гражданами, вымогательство и насилие – привело к тому, что С. Янич был изгнан из рядов сербских добровольцев, после чего по просьбе М. Недича немцы сняли опозорившегося отставного поручика с должности. В 1942 г. С. Янич стал секретным сотрудником БдС, однако карьера внештатного сотрудника его не привлекала. По словам Б. Костича, С. Янич пообещал немцам сформировать две сербские дивизии для Восточного фронта, что контрастировало с твердым нежеланием М. Недича и Д. Льотича посылать части СГС или СДК для помощи немцам в СССР. Амбициозность и решительность С. Янича привлекли внимание немцев, и в июле 1942 г. ему было поручено сформировать группу агентов для особых заданий, связанных с борьбой против партизанского и четнического подполья. Эта группа пользовалась громким самоназванием «сербское гестапо». По данным Б. Костича, С. Янич расположил штаб своей организации в бывшем школьном здании по адресу: Белград, ул. С. Новака, 24, где в подвале он и его сотрудники оборудовали застенки для пыток, допросов и содержания «разрабатываемых» лиц. Амбициозность С. Янича приметили и «большие игроки» из рядов сербских коллаборационистов (М. Недич, Д. Льотич и Д. Йованович), которые отнеслись к нему с понятной ревностью и постарались дезавуировать. Особенную неприязнь вызывали попытки группы С. Янича создать свои представительства во всех крупных городах Сербии, что давало возможность его организации превратиться в инструмент всеобщего контроля. В феврале 1943 г. имели место даже вооруженные столкновения между добровольцами СДК и представителями «сербской вспомогательной полиции» в с. Барошевац (у г. Лазаревац)[213].

^{Удорстверение Страхини Янича, руководителя вспомогательной полиции}

В результате всех этих интриг 30 апреля 1943 г. группа С. Янича (к тому времени насчитывавшая около двухсот человек) была расформирована. Сам С. Янич вместе с двадцатью приближенными по обвинению в коррупции и превышении полномочий был выслан из Сербии в Германию, где они был использованы для агентурной работы гестапо против рабочих из Сербии, мобилизованных на предприятия рейха. Спустя некоторое время в Германию было выслано большинство оставшихся незадачливых «гестаповцев». Оставшиеся три десятка агентов вспомогательной полиции продолжили свою работу в более скромных масштабах под командованием заместителя С. Янича – Светозара Нечака, перенесшего свой штаб в другое здание – ул. Ж. Клемансо, 36. Сербская «вспомогательная полиция» была расформирована 29 февраля 1944 г., а агенты, состоявшие в ее рядах, были переведены на личную связь отдельных немецких сотрудников БдС в Белграде. Весной 1944 г. часть бывших агентов сербской «вспомогательной полиции» были использованы для малоуспешной попытки инфильтрации в сербское подполье путем создания фальшивой партизанской организации – «бункер-ячейки»[214].

Анализируя деятельность силовых структур недичевской Сербии в целом, нельзя не отметить понятной для оккупированной страны ограниченности возможностей и свобод руководства этих структур, а также их подконтрольности немецким военным и полицейским учреждениям. Причем возможности М. Недича по управлению военизированными структурами были минимальны на всем протяжении существования его правительства. Его авторитет был более высок среди стражников, чем среди добровольцев, ориентировавшихся на своего Учителя – Д. Льотича. В то же время высший офицерский состав СГС и СДК с уважением относился к М. Недичу, как к фигуре, популярной в довоенной армии. Полицейские структуры Сербии (в первую очередь выполнявшие функции политической полиции) были еще более удалены от М. Недича и находились не только под контролем немцев, но и под управлением лиц, антипатичных М. Недичу: Д. Йовановича и С. Янича. Таким образом, становится ясным весь марионеточный характер оккупационного правительства Сербии, который вряд ли можно сравнивать с режимами, действовавшими в союзных рейху государствах Центральной и Юго-восточной Европы: Венгрии, Румынии, Словакии и Хорватии.

^{Недичевская Сербия прекратила свое существование осенью 1944 г., после прихода РККА на Балканы}