11

Слова врача не выходили у Аннабелл из головы. В самом деле, действительно ли она имеет право проводить этот анализ втайне от Бенедикта? Или он и это сочтет предательством? Что, впрочем, вполне вероятно. В последнее время он относится к ней так, что все, что она делает, воспринимается им в штыки. Более того, так она окончательно распрощается с надеждой, что Бенедикт сможет однажды поверить ей, женщине, которую он любил, пусть даже сейчас это уже в прошлом. Сможет поверить без всяких бумажек, анализов, медицинских заключений и прочей ерунды, поверить просто потому, что любит ее и хочет ей верить. Вернее, не может не верить женщине, которая так его любит, которая уже дважды перед алтарем клялась ему в верности и вечной любви, которая ни разу за все то время, что они знакомы, не обманула его. И Аннабелл очень хотелось верить в то, что это произойдет. Может, и вправду стоит отказаться от этой затеи и попытаться сохранить хотя бы видимое подобие мира в их семье? Так, по крайней мере, она избежит незаслуженных обвинений в свой адрес в том, что воспользовалась состоянием Бенедикта, чтобы у него за спиной сделать эти анализы.

Но если она не сделает этот анализ сейчас, то не сделает его больше никогда. А это значит, что Бенедикт так и не узнает о том, что Эдди его родной сын. Так и не узнает, что может иметь детей, а ведь для него это так важно! И так и не сможет поверить, что она никогда не изменяла ему… даже после того, как он объявил ей, будто уходит к другой женщине.

Но в этот момент Аннабелл думала не о себе…

Да, то, что Бенедикт не смог поверить ей, еще долго будет мучить ее бессонными ночами, но все же главное сейчас не ее гордость и не чувство уязвленного самолюбия. И даже не Бенедикт. Она любила, любит, и будет любить его всегда. В этом Аннабелл не сомневалась ни секунды, но теперь – да что теперь, – уже более пяти лет! – это касается не только их двоих. Эдвард, быть может, еще больше, чем они с Бенедиктом, имеет право на то, чтобы все точки над «i» были, наконец расставлены. Ребенок и так слишком много страдал и страдает. Страдает из-за того, что они, взрослые, более того, его родители, то есть именно те люди, которые более чем кто-либо должны оберегать его душевный покой, не могут решить свои проблемы. Эдвард имеет право иметь отца, и – теперь Аннабелл осознавала это особенно отчетливо, – она просто обязана сделать все от нее зависящее, чтобы помочь сыну, наконец обрести его. Пусть даже это станет концом их с Бенедиктом любви.


У Аннабелл снова кружилась голова. Положив, голову на подушку, она подумала, что, быть может, это и к лучшему, что они с Бенедиктом спят в разных комнатах.

Нужно подождать немного, нельзя так резко вставать, решила Аннабелл. Она хотела, чтобы головокружение прекратилось, прежде чем она спустится к Эдварду.

Бенедикт!

Сегодня у него день рождения. Волнительный день, потому что именно сейчас она вновь попытается хоть как-то наладить их отношения. Неужели и на этот раз он будет упорно продолжать делать вид, что они чужие друг другу?


Аннабелл вошла в детскую. Эдвард уже не спал. Он дожидался ее. Он был так взволнован, как будто это его собственный день рождения: вчера он с таким рвением упаковывал подарок!

Аннабелл собрала мальчика, и они вместе пошли поздравлять Бенедикта.

Бенедикт уже сидел в столовой и завтракал. Эдвард кинулся к нему с радостным криком:

– С днем рождения, папочка!

Аннабелл подняла с полу открытку, которую мальчик уронил по неосторожности, и протянула ее Бенедикту.

– С днем рождения! Да, и это вдвойне праздник, ведь тебе наконец-то сняли гипс…

– Я приготовил тебе открытку! – заявил Эдвард важно, взбираясь к нему на колени. – И подарок! И я, и мама, и Ренни – все дарят тебе по открытке. Мама специально приготовила какую-то волшебную жидкость, и Ренни поставила свой отпечаток!

– Волшебную жидкость? Звучит интригующе!

Аннабелл показалось, что он действительно доволен.

– Так вот что это были за пятна на маминых джинсах вчера! – добавил он со смехом.

– Да, сначала мы сделали несколько не слишком удачных попыток, – улыбнулась она. Но, когда их взгляды снова встретились, Бенедикт уже не смеялся: он внимательно смотрел на открытку Эдварда. Затем он перевел взгляд на Аннабелл.

– Пап, тебе понравилось? – спросил мальчик.

– Очень! Я люблю тебя! – Бенедикт крепко обнял его.

Аннабелл взглянула на открытку. Неровным детским почерком на ней было написано: «Папа, я очень люблю тебя».

– Посмотри же теперь мой подарок! – Мальчик с замиранием сердца смотрел на отца.

Аннабелл внимательно наблюдала, как Бенедикт доставал фотографию, на которой они были вдвоем с Эдвардом. Интересно, он хоть заметит, как они похожи? Да если и заметит, то все равно ничего ей не скажет…

Бенедикт внимательно прочитал все открытки, поблагодарил их, а затем сказал, что ему не терпится отведать пирог, который Эдвард и Аннабелл для него испекли.

Аннабелл молчала.

– Мамочка, а ты разве не приготовила папе никакого подарка? – неожиданно спросил ее Эдвард.

– Приготовила, Эдди, – ответил Бенедикт раньше, чем она успела что-либо сообразить. – Твоя мама уже подарила мне самый лучший подарок на свете – тебя. – Бенедикт нежно посмотрел на нее.

Аннабелл не могла не радоваться, что он так любит Эдварда. Но в глубине души ей все же было очень горько, что он не может найти слов любви и для нее тоже.

Вовсе не о таких отношениях с мужчиной, которого так любит, она мечтала.

Она встала из-за стола.

Свой подарок она оставила на столе в кабинете Бенедикта. Когда он откроет его, он сразу поймет, что для того, чтобы он мог быть с Эдвардом, Аннабелл ему уже больше не нужна…

– Аннабелл, но куда же ты? Ты же даже не прикоснулась к завтраку!

– Я не голодна, – ответила она, не оборачиваясь.

Не голодна? – продолжал удивляться Бенедикт, когда она уже ушла. Или ей неприятно мое общество?

Позавтракав, они с Эдвардом отправились в сад поиграть с собакой. Интересно, Аннабелл специально взяла того самого щенка, которого он выбрал?

Эдвард радостно, запинаясь от волнения, рассказывал ему о чем-то, а Бенедикту было невыносимо больно, от того, что целых пять лет его не было рядом с ними, что все это время мальчик рос без него. Он крепко держал его за руку. Эдвард его сын, и он абсолютно не кривил душой, когда сказал, что Эдвард – это самое дорогое, что у него есть.

Но Аннабелл ему не менее дорога. И очень часто ночами он не мог уснуть, вспоминая, как он обошелся с ней. И неудивительно, что она не желает теперь находиться с ним рядом.


Зайдя в свой кабинет перед обедом, он увидел на своем столе огромный конверт.

Узнав почерк Аннабелл, он нахмурился.

«Для тебя. И для Эдварда», – было на нем написано.

Бенедикт, вскрыл конверт. Он перечитывал бумаги снова и снова, стараясь подавить нахлынувшие чувства и заставить себя рассуждать трезво.

Он отец Эдварда. Это было написано черным по белому. Результаты анализа ДНК это подтвердили! Не может быть никакой ошибки!

Чудеса случаются, сказал ему как-то врач, и теперь Бенедикт сам убедился, что это действительно так. Но какую цену он за это заплатил!

Он отказывался поверить Аннабелл, что она не спала с другим мужчиной! Более того, он отказывался поверить ей, что…

Он услышал, как открылась дверь.

Аннабелл вошла и прикрыла ее за собой. Она взглянула сначала на конверт, потом на Бенедикта.

– Ты уже прочитал?

– Да. Но теперь жалею, что это сделал…

Аннабелл похолодела. Что он хотел этим сказать?!

– Но ведь это доказывает, что Эдвард твой сын.

– Он и так уже был моим сыном! В моем сердце и так уже были все необходимые тому доказательства. Тот случай заставил меня по-иному взглянуть на многие вещи. Аннабелл, неужели ты не понимаешь, что эти бумажки ровным счетом ничего не значат?! – Он гневно сбросил листки со стола на пол.

Аннабелл не могла вымолвить ни слова.

– Я хочу, чтобы Эдвард знал, что я любил, и буду любить его не из-за каких-то там анализов. Там, в больнице, я наконец понял, что любовь – настоящая любовь – выше всех остальных чувств: выше ревности, сомнений, страха… Я, всегда любил тебя и всегда буду любить. Ты – единственная женщина в моей жизни, Аннабелл. Моя вторая половинка, без которой я не могу существовать. И ничто не сможет этого изменить. А это, – продолжал он, указывая на разбросанные по полу листки с результатами анализов, – создает лишь еще одну дополнительную преграду между нами. Ведь я отказывался тебе верить!

Аннабелл взглянула ему в глаза:

– -Ты любишь меня?

– А ты?

– О, Бенедикт! – Она бросилась в его объятия, не в силах больше сдерживать переполнявших ее чувств. – Как я тебя люблю! Как мне нужна твоя любовь! – Ее голос дрожал. – Но, если ты любишь меня, почему тогда отвергал меня все это время? Почему…

Лицо Бенедикта залилось краской.

– Я думал… мне казалось… в ту ночь, когда мы занимались любовью… Боже, Аннабелл, как тебе объяснить? Я потерял над собой контроль и…

Аннабелл нежно приложила палец к его губам, заставляя его замолчать.

– Мы оба потеряли над собой контроль. И вот в результате… – Она запнулась. – Бенедикт, скажи, ты, правда, меня любишь?

– И ты еще спрашиваешь! – Он нежно поцеловал ее.

– Я не только из-за себя об этом спрашиваю… – Аннабелл пыталась подобрать нужные слова.

Понятно было, что он ни о чем так и не догадался.

– Ты имеешь в виду Эдварда? – спросил он растерянно. – Но я люблю его, ты же знаешь…

– Нет, я не об Эдварде, но ты на верном пути.

Казалось, этот поцелуй вобрал в себя целую вечность. В нем слились и нашли свое выражение любовь и горечь, восторг и разочарование… Когда он закончился, Бенедикт, спросил неуверенно:

– Ты ведь не хочешь сказать, что беременна?…

– А кто сказал, что это невозможно? – Она хитро посмотрела на него, стараясь не выдать своего волнения. – Между прочим, ученые недавно обнаружили, что женщина вполне может забеременеть после ночи, проведенной с мужчиной, которого безумно любит.

Бенедикт крепко обнял ее.

– Да уж, этот день рождения я никогда не забуду!

– И это еще не все, – продолжила она. – Ты знаешь, что, когда женщина беременна, нужно выполнять все ее капризы?

Бенедикт кивнул.

– Вот, а я желаю, чтобы ты всегда был рядом и любил меня. Ты ведь не хочешь, чтобы наша дочка подумала, что ты не любишь ее маму?

– Ее маму? – переспросил Бенедикт удивленно, глядя ей прямо в глаза.

– Я уверена, это будет девочка, – ответила она. Ее лицо светилось от счастья. – Именно поэтому я разрешила Эдди взять собаку именно сейчас. Думаю, скоро нам и так будет достаточно хлопот. Но так как мы уже обещали ему… Ты ведь вместе с ним выбирал этого щенка.

– А почему ты думаешь, что у нас будет именно девочка? – спросил Бенедикт неожиданно.

– Но ведь сын у нас уже есть, – улыбнулась Аннабелл. – Значит, не хватает дочки.

– Ну, мы же все равно не остановимся на двух детях. Семья ведь должна быть большой, очень большой.

– И дружной.

– И все же почему ты так уверена? – не унимался Бенедикт.

– У меня неплохая интуиция. Знаешь, когда должен был родиться Эдвард, я ни секунды не сомневалась, что у меня будет именно сын.

– Потрясающе! Теперь и я не могу сомневаться в том, что у нас будет именно дочка. Тем более что сам я едва ли обладаю интуицией.

– Да уж, это ты верно подметил. – Аннабелл поцеловала его в щеку. – Тебе, милый, целых пять лет понадобилось, чтобы почувствовать, что у тебя есть сын.

– Господи, неужели я мог все это потерять?! – воскликнул Бенедикт. – Спасибо, что смогла меня простить.

– Когда я поняла, почему ты это сделал, то сразу простила тебя. К тому же Эдди сразу так привязался к тебе! И, знаешь, я никогда не переставала тебя любить, хотя и боялась себе в этом признаться!

– Ну, уж теперь-то я ни за что не позволю тебе разлюбить меня, – сказал он нежно. – И сам всегда буду любить тебя.

– Ты столько раз уже обещал мне это! Но я готова снова тебе поверить. – Голос Аннабелл дрожал от переполнявших ее чувств.

– Кстати, а как мы назовем малышку?

– Не знаю… Я бы, назвала ее Кэтрин. В честь моей мамы. Я уверена, если бы она была жива, ей было бы очень приятно узнать, что у нее будет внучка.

– А мне нравится имя Мэри. Может, назовем нашу дочурку Мэри?

– Бенедикт, ты же должен во всем потакать и уступать беременной женщине! – рассмеялась Аннабелл.

– Не спорю. Но ведь ты же сама выбирала имя нашему сыну. Дай и мне поучаствовать в вопросе выбора имен нашим детям.

– Несомненно. Но не в этот раз. – Аннабелл хитро подмигнула ему. – Ведь у нас с тобой еще будет много-много детей. Правда, Бенедикт?

– Конечно!

Загрузка...