Северная королева

Глава 1

Утро моего отъезда из Царь-города выдалось чудесным. Солнце только-только вышло из-за горизонта, окрашивая восточную часть небосвода всеми оттенками розового. За окном проснулись птицы и засвистели гимн в честь моего избавления. Я с улыбкой наблюдала за слугами, которые тащили к карете сундуки. Не те, резные, безо всяких украшений, а массивные, сделанные из кедра, окованные серебром и бронзой.

Провожать меня вышли все воспитанницы во главе с наставницей. Все были настроены весьма благожелательно, улыбались мне и желали удачи в пути. Оллирь утирала слезу тыльной стороной ладони, и мне было немного неловко перед ней — потому что я совершенно не грустила, только прятала радость в глазах и вздыхала.

К лестнице подали карету, и я в сопровождении Тоэи, чуть ссутулившись для того, чтобы придать скорбный вид, спустилась вниз. На прощание помахала остающимся пленницам и обратила свой взор на восьмерку лошадей породы дэнри — самых выносливых и быстрых из всех. Беккит невероятно расщедрилась! За нами ехали еще две повозки с вещами и двести рыцарей для охраны. Фрон гарцевал на великолепном скакуне винной масти и выглядел невыспавшимся — не привык подниматься с первыми лучами солнца!

Стараясь ничем не выдать свою искрометную радость, опустилась на обитое темной тканью сидение. Глядя в окно на удаляющееся крыльцо, я с трудом сдерживалась, чтобы не завопить от восторга: «Прощай Золотой замок! Прощай ненавистный Царь-город, а вот с тобой Беккитта мы еще свидимся. Я постараюсь, и тогда мы посмотрим, кто победит в последней схватке! Будь спокойна — змей я научусь давить!»

Покрытые золотом дворцовые шпили еще долгое время возносились над городом, стремясь достичь небесной лазури, и я могла бы любоваться этим зрелищем до бесконечности, если бы Тоэя не окликнула меня.

— Эрра радуется предстоящему путешествию? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— Неужели вас не радует возможность лицезреть новые места?

— Вы из тех людей, что предпочитают перемены?

— Только если они приносят с собой нечто хорошее…

— Выходит, вас радует предстоящее замужество? — преувеличенно удивленно полюбопытствовала служанка, не отводя изучающего взора от моего лица.

Бесполезно — маска безразличия ко всему прочно прилипла к моему лицу за эти пять лет, и ровным тоном я ответила:

— Любая девушка с детства знает, что когда-нибудь выйдет замуж. И ее женихом далеко не всегда становится тот, кого выбрала она сама! — не желая и дальше участвовать в беседе, прикрыла очи, делая вид, что собираюсь вздремнуть.

Если бы не Тоэя, я бы с превеликим удовольствием выглянула в окно, чтобы видеть убегающую вдаль дорогу, петляющую светлой лентой мимо цветущих фруктовых садов, вдыхая их головокружительный аромат и слушая жужжание пчел, перелетающих от цветка к цветку. Вместо этого пришлось думать. В памяти перебрала все прошедшие за последний месяц разговоры: с Ганом, с Беккиттой, с Эреем и даже с Фроном, и пришла к стойкому убеждению — Алэр Рейневен эрт Шеран останется жив! Вот только как при этом сбежать от него, спасти младших, да и саму себя заодно от Беккит? Хорошо, если Ган сумеет позаботиться о Северии и Лавене, а если у него ничего не получится? Слишком много сомнений, переживаний и ненужных мыслей! Они, как рой растревоженных ос, вьются в голове, мешая мыслить рационально. Отрину их прочь! Буду верить Гану, ну, и сама не стану сидеть, сложа руки в бесполезном ожидании! На кону жизни, чаяния, мечты тысяч жителей Ар-де-Мея, и я не подведу своих людей! Путь в королевство для меня один — через Сторожевой замок демонов, и, значит, я пройду через него. Сделать это можно лишь так: переодеться в одного из парнишек, тех самых, которые каждый год двигаются на север, к Разлому, чтобы служить людям и охранять их покой от нежити. Дело это не только угодное Хранителям, но и очень доходное — рыцарям Сторожевого замка платят по восемьдесят серебренников в месяц, да содержат за счет казны Нордуэлла. Хотя, думается мне, что это касается только крестьянских детей, а молодые и горячие отпрыски знатных семейств едут в замок за славой, желая заработать себе репутацию бывалого воина, сражаясь на левом берегу Меб.

Осталось только придумать, как выбраться из когтистых лап демона. Было бы неплохо по-тихому исчезнуть в дороге, только два соглядатая не позволят мне сбежать! Потому Алэр преспокойно дождется меня в своем замке — по телу пробежал озноб, несмотря на то, что за окном кареты светило не по-весеннему жаркое солнце. К грыру Алэра и все его семейство разом! Сбегу из Нордуэлла, только дам Гану время, отвлеку всех наблюдателей и выйду замуж… В голове яркой искрой мелькнула мысль: «СЛОВО!» Ганнвер требовал, чтобы я позабыла все сказки, но эту я помнила отлично. Именно с помощью СЛОВА наша прапрабабушка и победила в извечной войне между Нордуэллом и Ар-де-Меем. Несложное сочетание букв и демон был одурачен, обведен вокруг пальца и пленен, а после продан в обмен на мировое соглашение. Демоны затаили злобу, а каждой из девочек королевской семьи Ар-де-Мея было известно СЛОВО, способное сразить потомка ир'шиони. Я помнила его, как свое имя и знала назубок все условия, при которых оно должно быть произнесено. Боялась ли я? До жути, опутывающей все тело липкой паутиной, до дрожи в каждой жилке, но понимала, что это единственный способ бежать из Нордуэлла и вернуть себе украденную свободу.

В полдень мы сделали привал и остановились передохнуть в небольшом городке. Насидевшись в карете, я мечтала размять затекшие конечности, потому решила прогуляться, а заодно и проверить бдительность своих стражей. Фрон, ругаясь на чем свет стоит, отправился меня сопровождать.

— Лучше бы я сидел в таверне, попивая прохладное вино из погреба трактирщика, — ворчал он, утирая пот со лба широким рукавом шелковой туники.

— Могли бы выделить мне рыцарей…с десяток для своего спокойствия, — презрев его страдания, объявила я. — Кто бы решил покуситься на честь девицы, разгуливающей в сопровождении рыцарей золотого ордена.

— Да на тебя разве что безумный нищий позарится, — беззлобно откликнулся Фрон, скорее по привычке, а не от желания обидеть.

Я небрежно дернула плечом, мол, вам виднее, славный эр, и зашла в первую попавшуюся лавку. Ахнула, ибо поняла, что вхожу в царство всевозможных ароматов. На полках громоздились дорогущие стеклянные флакончики разных форм и размеров, инкрустированные кристаллами. С ними соседствовали емкости из металла, а также поделочных и драгоценных камней. Все они приковывали взгляд, заманчиво поблескивая в слегка приглушенных шторами лучах полуденного солнца. Хозяин, пожилой сухопарый старичок с хитринкой в голубых проницательных глазах, вышел на звон дверного колокольчика и мигом распознал в нас богатых клиентов. Склонился в церемонном поклоне и сказал:

— Славный эр, чудесная эрра, доброго вам дня! Позвольте представиться — парфюмер эрт Лив. Чем могу быть полезен? Эр желает выбрать подарок своей эрре?

Фрон лениво махнул рукой в мою сторону:

— Выбирай…

А хозяин поманил меня к прилавку. Подойдя ближе, я сумела увидеть, что помимо флаконов здесь стоят глиняные баночки с притираниями и мазями. С благоговением потянулась к ним, а из-за спины раздалось насмешливое хмыканье Фрона:

— Что, Ледышка, думаешь, как будешь соблазнять демона?

Разумеется, ни о чем подобном я не задумывалась, а всего лишь поддалась минутной, чисто женской слабости, посему разозлилась и брякнула:

— Буду! — спохватилась: «А ведь Фрон прав — для исполнения моей затеи я должна буду соблазнить Алэра, заставить его расслабиться, забыться!» — Ой! — на щеках помимо воли вспыхнул румянец.

— Вижу, мысль мою ты уловила! — хохотнул Фрон, а хозяин лавки, строго посмотрев на него, обратился ко мне:

— Эрра, не знаю в праве ли я давать вам советы, — пауза, мой любопытный взгляд и только тогда парфюмер продолжил, выставляя на прилавок первый флакон, инкрустированный розовыми самоцветами. Вынул из него колпачок и протянул мне со словами:

— Роза — символ женской чувственности и власти над мужчиной. Добавьте сюда сладкие ноты ванили, и ваш избранник не устоит, охваченный страстью.

Я поднесла колпачок к носу и вдохнула манящий аромат, прикрывая глаза.

— Расскажите, что чувствуете? — голос хозяина лавки доносился до меня откуда-то издалека, и я выдохнула:

— Да… мне это напоминает ночной сад, пронизанный лучами полной луны и наполненный дурманящими ароматами.

— О-о-о, вижу, вы девушка понятливая! — обрадовался парфюмер. — А теперь вообразите великолепную розу на верхушке куста в самом центре этого сада…

— Воображаю… — я погрузилась в мир фантазий и, как наяву, представила картину, написанную приглушенными красками летней ночи.

— А сейчас представьте, что благоухаете, словно эта роза, и на этот аромат слетаются все мотыльки, — эрт Лив умел играть голосом, и я, будто воочию, увидела перед собой упругие гладкие лепестки с капельками блестящей росы и множество мотыльков. Этот рисунок оборвали насмешливые речи Фрона:

— Угу! Только лучше вместо мотыльков представь демона…Ага! С крыльями!

Я распахнула очи и заметила, с каким недовольством глядит на моего спутника хозяин лавки. Фрон тоже это приметил, примирительно поднял руки и, желая умерить гнев парфюмера, промолвил:

— Ладно-ладно…берем эту вашу розу!

Лавочник проигнорировал его и вновь посмотрел на меня:

— Продолжим мечтать, эрра! Итак, — он ловким движением руки снял с полки и выставил передо мной флакон из аметиста. — Отойдем от розовых кустов и прогуляемся дальше. Как думаете, что скрывается за поворотом? — лукавая улыбка скользнула по его губам.

Я, затаив дыхание, предположила:

— Фиалки?

— Именно, эрра! Ночные фиалки. С виду неприметные, казалось бы, теряющиеся в густой траве, но… — я сделала короткий вдох, а парфюмер сказал: — Но как мотыльки находят их в темноте, когда солнечные лучи не высвечивают яркие лепестки?

— По запаху, — опять догадалась я.

— Да, аромат фиалок нежен и едва уловим, манит неразгаданными тайнами и увлекает в омут желаний, — мне протянули колпачок от аметистового флакона.

Я приняла его и утонула в океане нежности, на мгновение уносясь в романтическую сказку.

— И это тебе нравится? — в голосе Фрона сквозило недоумение.

— А какой девушке не понравится нежность и ласка? — язвительно полюбопытствовал у него эрт Лив.

— Тогда берем, — не споря, изрек Фрон, а парфюмер потянулся к малахитовому флакону с золотым колпачком.

— Что в нем? — заинтересовалась я, и, подарив мне очередную хитроватую улыбку, хозяин с озорством сказал:

— А вот это вы мне скажите…

Я взяла из его рук золотой колпачок и поднесла его острый кончик к носу. Воспоминания о летних лугах захватили меня и закружили в вихре чувств и эмоций. На глазах выступили слезы, и я прошептала:

— Цветочное разнотравье…

— Верно! — эрт Лив остался доволен. — Пряные ароматы разогретой солнцем земли, трав и самых разных луговых цветов со сладкой нотой меда…Помните, как любят цветы шмели?

— Да, — задыхаясь от нахлынувших чувств, выговорила я.

— Это уже третья банка! — возопил Фрон. — Хотя демон тот же шмель…

Теперь дурно посмотрели на него мы оба с хозяином.

— Продолжим? — после спросил у меня парфюмер, и я быстро закивала.

Флакон из прозрачного стекла с тонким рисунком в виде лихо закрученных завитков, а внутри белые лепестки.

— Жасмин, — сходу определила я.

— Да, — мне подали новый колпачок. — Что он вам напоминает?

Жасминовый аромат нарисовал для меня воображаемую картину.

— Знойная ночь, сад, окутанный темнотой, чуть заметный ветерок, раздвигающий зеленые ветви и обнажающий белые цветы…

— Да-да, — снова встрял Фрон, — и толпы мотыльков над ними… Молчу-молчу… — поймав откровенно злой взгляд эрт Лива, мой спутник поспешил умолкнуть, но хозяин лавки этого не принял и обратился напрямую к Фрону:

— А вы, эр, какой аромат знаете?

Фрон нахмурился, пожал плечами, подумал и выдал:

— Лаванда!

— Есть такое растение! И что вам напоминает его аромат? — допытывался парфюмер.

— Моль, — без заминки объявил Фрон.

— Мыло, — торопливо высказалась я, — и значит чистоту и отсутствие болезней.

— Все правильно, эрра, — подтвердил эрт Лив. — Несколько капель лавандового масла смогут уберечь вас от заражения. Не забывайте об этом, если в вашем крае властвует хворь.

— Не забуду, — уверенно пообещала я.

— Что брать будем? — с мученическим видом осведомился Фрон.

— А что вы порекомендуете? — с ехидством полюбопытствовала я у него.

— Розу! — поразмыслив, отрапортовал он.

— Слишком тяжелый аромат для такой юной девушки, — сообщил свое мнение лавочник. — Он подойдет только для особого вечера. Понимаете, о чем я?

— Понимаю, — с совершенно серьезным видом откликнулась я, и эрт Лив качнул головой:

— Не хмурьтесь! Вы молоды и солнечны! На каждый день мы подберем вам другой аромат: свежий, искристый, наполненный нотами весны. Догадываетесь какой?

— Цветы какого-нибудь дерева? — я вновь поддалась его чарам. — Яблони? Сирени? Ой, нет! Апельсина!

— Прямо в цель, прекрасная эрра! — меня снова похвалили и вручили стеклянный флакон, инкрустированный желтыми кристаллами.

Я сама вынула из него колпачок, и от свежего, весеннего, чуть сладковатого аромата у меня закружилась голова.

— Потащим все шесть флаконов? — у Фрона задергался глаз, будто это ему, а не лошадям предстоит тянуть повозку с вещами.

— Зачем шесть? — смерил его раздраженным взором хозяин лавки. — Я продам вам помандер!

— Продавайте, — с видимым облегчением выдохнул Фрон, а я выразительно посмотрела на глиняные баночки.

Эрт Лив понятливо выставил на прилавок одну из них:

— Вот — наилучшее средство для защиты вашей нежной кожи от суровых ветров Нордуэлла! Как я понял, вы на север едете?

Я с удрученным видом кивнула и получила ответ:

— Тогда не сомневайтесь! В составе жирные сливки от коров с лучших пастбищ Цветущего Дола, истолченные лепестки роз и пчелиный воск. Знаете, чем он особенно ценен?

— Чем? — невольно вопросила я, потому как думала, что воск годен лишь на то, чтобы делать самые дорогие свечи.

— Тем, что помогает женщине увлечь мужчину, сделать его таким же мягким и податливым, как он сам, когда разогрет горячими руками. Ведь тогда из воска можно лепить все, что нужно…

— Это какое-то колдовство? — обеспокоился Фрон.

— Только в руках колдуньи, а так просто женские чары и не более того, — ответил ему парфюмер, пристально глядя на меня.

— Пожалуй, я куплю это! Уговорили! — рассмеялась, на миг позабыв о тревогах и мечтая, чтобы все оказалось вот так просто.

Втерла воск в кожу, нанесла каплю духов, и демон упал к моим ногам, готовый исполнить любое пожелание. Вздохнула, а Фрон неожиданно спросил:

— Любезный, а подскажи, есть ли на свете средства, чтобы… хмм… придать бледной коже сей девицы более насыщенный оттенок?

Эрт Лив одарил его внимательным взором и произнес:

— Есть, но я считаю не нужно портить эту фарфоровую кожу…

— А я не спрашивал твоего совета! — неласково оборвал Фрон. — Если есть, то продавай и объясни, как им пользоваться! А я, пожалуй, на улице погуляю! — не слушая ответа, развернулся и отправился к выходу.

Лавочник проводил его неласковым взглядом, неодобрительно покачал головой и ненадолго оставил меня одну в зале. Когда он вернулся, в его руке я заметила холщовый мешочек на завязках. Видя мой интерес, эрт Лив пояснил:

— Здесь находится смесь сухих измельченных трав, заговоренных особым способом. Бояться вам не следует, это безвредное чародейство. Секрет использования прост и понятен. Количество зависит от объема того, что желаете покрасить. Для рук хватит нескольких щепоток, которые насыпаете в глиняную миску и добавляете горсть пепла. Подойдет зола и угли от костра, которые предварительно нужно измельчить в ступке. Все заливаете кипятком, размешиваете и наносите на кожу. Спустя час смываете прохладной водой. Важно, что цвет держится месяц и не смывается, даже если попадете в дождь.

— Все ясно, — задумчиво проговорила я, поймав промелькнувшую в голове мысль, и взволнованно поинтересовалась:

— А для волос есть что-то подобное?

Если лавочник и удивился, то виду не подал, кивнул и вновь оставил меня одну.

Вернулся с таким же холщовым мешочком, как и предыдущий, только этот был чуточку темнее. На ходу парфюмер объяснил:

— Здесь измельченные в порошок листья одного из заморских растений. Растворяете содержимое мешочка в кипятке, хорошо размешиваете и наносите на голову. Через час ваши волосы станут черными.

— Благодарю вас, эр эрт Лив, — искренне сказала я, и старичок поклонился в ответ:

— Желаю удачи в пути, эрра! Пусть вас берегут все Хранители разом.

— Спасибо, — я смахнула слезинку, потому что давно на моем пути не попадались вот такие доброжелательные люди.

Порадовало меня и то, что Фрону пришлось изрядно раскошелиться, оплачивая мои покупки. Десять золотых и не медяком меньше, запросил с него хозяин лавки, подавая мне серебряный помандер, похожий на апельсин с шестью дольками.

Путешествовать по дорогам весеннего юга было довольно-таки приятно. Кругом зеленели луга, на которых паслись многочисленные стада, на полях трудились работники, сады вовсю цвели, даря миру свою красоту, а ветер разносил белоснежные лепестки по округе.

Всю последующую неделю в пути я продолжила испытывать нервы своих сопровождающих на крепость, таская по очереди Тоэю и Фрона по всем городским лавкам, либо, за неимением таковых, по деревенским улочкам. Города Золотого берега показывали всю свою роскошь и убожество, как две стороны одной медали. Все они начинались с одинаковых огромных ворот, закрываемых на ночь, за которыми начинались кварталы нищих, сплошь состоящие из развалюх, гордо именуемых «особняками», веселых домов и сомнительных таверн. Улицы покрывал всевозможный мусор и заполняла неимоверная вонь, вынуждающая меня дышать через надушенный платок. К счастью, такие улицы мы миновали быстро, а за ними начинались районы мастеровых и работных людей. Ближе к центру глаз радовали каменные дома, зелень садов и чистота на улицах.

Так мы миновали Золотой берег и ступили в Цветущий Дол. Еще неделя путешествия по городкам и деревенькам, и мы оказались у столицы этого края города Веруна. Поскольку прибыли ранним утром, то вначале, зевая, я видела только предрассветную мглу, из дымки которой поднимались купола и шпили. Когда рассвет окончательно отвоевал свои права у ночи, то туман рассеялся, и моему взору предстало изумительное зрелище.

Широкая река двумя рукавами обнимала столицу Цветущего Дола. По самому краю острова шла объемная стена с расположенными на ней сторожевыми башнями. Сам остров напоминал изысканный торт, склоны которого покрывали белокаменные дома, а между ними причудливо изгибались улочки, обсаженные цветущими деревьями. Отовсюду виднелись колоннады, арки, шпили и разноцветные крыши. На самом верху располагался дворец местного правителя, назначенного Беккит, и храм всех Хранителей, господствующие над окружающим пейзажем.

К городу вел круто изогнутый мост, построенный из дерева, чтобы защитники в случае осады могли его сжечь, тем самым отрезая наступающих от столицы.

У моста выстроилась очередь: колесницы, повозки, телеги, всадники, пешие — все спешили попасть в город, ожидая открытия ворот.

Скачущий впереди нашего отряда верховой протрубил в рог, оповещая о прибытии приближенных Кровавой королевы. На мосту сразу наметилось оживление — все стремились убраться с дороги, а створки городских ворот дрогнули и стали медленно открываться. Местный правитель эрт Белос был заранее предупрежден о нашем визите, наверно потому ворота сегодняшним утром открылись раньше обычного — никто не хотел задерживать посланников самой королевы-змеи.

Я во все глаза рассматривал высокую зубчатую стену, заключающую город в кольцо, ее медные ворота сияли в ярких лучах, гостеприимно приглашая пройти в Верун. Стражники, одетые в тщательно отполированные доспехи, вытянулись в струнку вдоль всего въезда, приветствуя нас.

За стеной столица Цветущего Дола оказалась не такой красивой. Улицы узкие, замусоренные, кругом сплошные стены с узкими отверстиями, больше похожие на ульи, а не на человеческие дома.

Я выглянула в окно, но, поморщившись, вновь задернула занавесь — здесь просто немилосердно воняло — это была дикая смесь немытого тела, грязной шерсти и разных отбросов. Тоэя, криво усмехнувшись, высказала свое замечание:

— Эрра привыкла к ароматам Золотого дворца и его садов?

— Эрре угодно, чтобы ты помалкивала! — огрызнулась я и отвернулась от служанки.

— Как пожелаете, госпожа, — обращение, прозвучавшее из ее уст, звучало откровенно издевательски.

Что-то во мне переменилось за короткое время путешествия, чем ближе мы подъезжали к Разлому, тем сильнее во мне бурлила кровь, и я, угрожающе прищурившись, тихо, но твердо молвила:

— Не забывайся! Здесь нет твоей королевы, а есть я! И поверь, я умею быть жестокой!

— Прошу прощения, — торопливо извинилась Тоэя, и я, одарив ее царственным кивком, отвернулась.

Гнев в моей душе схлынул также внезапно, как и накатил, и я мысленно отругала себя за то, что поддалась нежданным эмоциям. Ни к чему сейчас показывать зубы и когти, еще не пришло время объявлять Беккит и ее приверженцам войну. Впредь нужно хорошенько подумать, прежде чем открывать свой рот, сильно я расслабилась и рано успокоилась! Совершенно напрасно! Прикусила язык и невидящим взглядом воззрилась в окно.

Одна улица, причудливо петляя и поднимаясь, вывела нас на другую, сплошь обсаженную лимонными и апельсиновыми деревьями. Воздух здесь благоухал цветочными ароматами, и я позволила себе вдохнуть его полной грудью.

Чем выше мы поднимались, тем роскошнее становились окружающие дома, булыжные мостовые были чистыми, а за каменными оградами зеленели сады. Очень часто попадались статуи Хранителей, героев и всевозможных зверей; вазоны радовали глаз пестрыми цветами; изящные арки ворот сверкали на солнце нестерпимой белизной; затейливо оформленные фонтаны выбрасывали вверх упругие струи, разлетающиеся по раскаленным камням переливающимися брызгами. Наш путь подходил к очередной остановке, и пролегал по самой красивой улице, ведущей к вершине. Светлая стена опоясывала дворец правителя, но ворота открылись перед нашим отрядом, пропуская внутрь. За въездной аркой виднелся сад: гордые кипарисы, фруктовые деревья и мягкая трава между ними манили прогуляться. На клумбах цвели многочисленные розы — символ Цветущего Дола. После городского шума, пение птиц, слышащееся из-за деревьев, казалось умиротворяющей музыкой.

Карета остановилась у высокого мраморного крыльца, я сама спрыгнула с ее ступенек, радуясь возможности размяться. Фрон галантно подал мне руку, приглашая подняться на крыльцо, и я безропотно последовала за ним.

По пути рассматривала скульптуры, расположенные по обоим краям ступеней. Это были мраморные голуби, и мне оставалось только удивляться тому, сколько разных оттенков имеет этот камень. Последняя птица была розоватой с серыми вкраплениями и больше походила на сказочную, чем на настоящую.

— Это редкая порода, почти вымершая, — тихо просветил спутник, подмечая мое изумление.

Я подняла на него глаза, и Фрон вновь заговорил:

— Таких голубей выводили в краях за морем в царстве Мэнар. Слышала о нем?

— Легендарный край за морем, ныне канувший в лету, — с оттенком легкой грусти ответила я, потому что это напомнило о родной земле.

— Да, но на его обломках возникло несколько королевств, ныне процветающих: Дел-Ри, Алтир, Моргентус.

— Все они никогда не сумеют возродить славу Мэнара, — с печалью отозвалась я. — Нельзя склеить разбитую вазу или статуэтку, чтобы вернуть ей целостность — сколы, трещины неизменно будут портить прекрасный облик.

— Главное не царства, самое важное — это люди, Ниа, такие, как мы с тобой, — на ухо сообщил мне Фрон, опаляя кожу горячим дыханием, правда, я почти не обратила на это внимания — думала о другом.

Фрон опять назвал меня по имени! Что за секрет скрывает этот мужчина под маской недалекого и распутного человека?

— Мы заходим, — Фрон резко отвернулся, переводя взор на встречающих нас рыцарей.

Высокая, украшенная переливчатым перламутром и блистающая золотом дверь отворилась, и мы ступили на белый с серыми прожилками пол.

Здесь мы с Фроном расстались, и я в сопровождении любезных до приторности служанок отправилась отдыхать. Мне хотелось кричать на весь свет о том, что я совершенно не устала. Мечтала вырваться из этих каменных стен и убежать… на север…за Разлом, туда, где на равнинах гуляют вольные ветры…

Меня привели в светлую комнату, вдоль стен которой стояли низкие диваны с расшитыми бахромой подушками, а в углу под атласным балдахином пряталась кровать, укрытая изысканным шелковым покрывалом.

Следом вошла Тоэя и начала что-то обсуждать с местными слугами. Я отошла от них к окну и выглянула в него. Невольно ахнула, восхищенная открывшимся зрелищем. Вниз, к реке, сбегали крыши многочисленных домов, будто разноцветные ступени гигантской лестницы. Река казалась диковинной лентой, а мост через нее волшебной дугой.

Спустя пару минут мне подали ледяной щербет в золоченой чаше и фрукты, тонко порезанные и красиво разложенные на дорогих блюдах.

Перекусив, я отправила Тоэю узнать, есть ли в этом замке библиотека, и где она находится. Потому как поджала губы личная служанка Беккит, я поняла, что мое повеление пришлось ей не по душе, хотя и прозвучало оно безукоризненно вежливо. Ругать себя не стала — пусть помнит, где ее место! Была слугой южной королевы, а станет прислуживать северной! Не убудет, для того и родилась! На свете существует особая порода людей, и неважно, в какой семье они появились на свет: бедной или богатой. Эти люди обладают жалкими душонками, а их предназначение состоит в том, чтобы служить и лизать пятки. Такие люди никогда не имеют собственного мнения, идут туда, куда ведет большинство, а успехов в жизни, если и добиваются, то исключительно за счет того, что лебезят перед вышестоящими. Таких людей мне не понять никогда! От того я их презираю, и Тоэя не является исключением из этого негласного правила!

Дворцовая библиотека располагалась на самом верхнем этаже, куда меня проводил молчаливый слуга, иначе я вполне могла бы заплутать в бесконечном лабиринте извилистых коридоров, крытых галерей и темных винтовых лестниц.

Само помещение оказалось небольшим, но обстановка в нем была очень уютной. Резные столы и стулья с высокими спинками и бархатными сиденьями, полки до самого потолка, уставленные драгоценными книгами и свитками. Несколько десятков экземпляров громоздились на столах. Я подошла к ним и с благоговением провела по корешкам. Сняв самую верхнюю из книг, зашелестела пожелтевшими от времени страницами. В ней были собраны различные магические ритуалы и заговоры. Я увлеклась, изучая их, стараясь запомнить некоторые. Иногда поглядывала на водяные часы, оставленные слугой. Они должны были напомнить мне о времени. Посмотрев на серебряный сосуд, заметила, что он полон воды, поэтому решила не торопиться.

Но в итоге я так сильно зачиталась, что совершенно забыла о пире, который здешний правитель эрт Белос решил устроить этим вечером в честь нашего приезда. Вода вытекла в каменную чашу, оповещая меня, что настало время поспешить. Вернув фолиант на прежнее место, второпях бросилась прочь. Идя в библиотеку следом за слугой, старательно запоминала дорогу, и мне казалось, что я успешно справилась с этой задачей. Только память меня подвела, и я свернула не в тот коридор, спустилась по другой лестнице и очутилась в пустующей части замка.

Темный коридор без единого окошка освещали факелы, и, несмотря на погожий весенний день, здесь было ощутимо прохладно. Поежившись, пошла дальше — не любила возвращаться — лучше поискать другой выход. Пока что я в этом не преуспела — все встречающиеся на моем пути двери были закрыты. Думая над тем, что за ними сокрыто, медленно брела вперед. Именно моя неспешность и помогла остаться незамеченной, когда коридор вильнул, и я услышала разговор, проходящий на повышенных тонах. Крадучись, делая короткие вдохи и едва уловимые выдохи, я подобралась ближе и выглянула из-за угла.

Путь, выбранный мной, привел в тупик, заканчивающийся дверью, которую охраняли два суровых на вид стражника.

В данный момент с ними яростно спорила женщина лет тридцати, одетая в простое домотканое платье. Выглядела она усталой, но, тем не менее, упорно отстаивала свое мнение, доказывая, что ее воспитаннице необходимы прогулки.

— Не велено… — монотонно повторял один из стражников, а другой вел себя более агрессивно:

— Пошла прочь, шелудивая шавка, радуйся, что господин пока не убил твою девчонку, а заодно и тебя!

Я нахмурилась, а женщина с отчаянием в голосе произнесла:

— Прошу вас…мы не убежим никуда, просто посмотрим, расцвели ли розы…

— Не велено… — опять пробубнил первый охранник, а второй грубо втолкнул женщину в комнату и прикрыл за ней дверь.

Я резко отпрянула, но любопытство мое, независимо от страха, становилось все сильнее и сильнее. В голове, словно вспугнутые птицы, метались вопросы. Я прикусила губу, призывая себя к порядку, потому как и личных проблем было достаточно, чтобы еще интересоваться чужими. Только вот в сердце поселилась тревога, и как от нее избавиться я не ведала.

В комнате меня дожидалась возмущенная Тоэя, впрочем вслух свое недовольство она высказывать не стала. Только на миг прищурила темные глаза, но тут же опустила их к полу и услужливо изрекла:

— Эрра, ваша ванна готова.

Я и без ее замечания увидела, что в комнате стоит деревянная бадья, наполненная горячей ароматной водой. Быстро скинув одежду, скользнула туда и с наслаждением прикрыла очи.

— Не хочу торопить, госпожа, — в мои мечты ворвался голос служанки, — но вас ждут на сегодняшнем пиру.

— Успею, — отмахнулась я, не открывая глаз.

Тоэя нарочито громко вздохнула, и я решила не искушать судьбу вновь.

— Начинай! — повелела ей, наклоняя голову к коленям, чтобы служанке было удобнее мыть меня.

На спину полилась теплая вода, а я задумалась о насущном. Собственные страхи и заботы отступили, уступая нешуточному интересу к загадочным пленницам, томящимся за дверью в конце укромного коридора.

Вздрогнула, когда вдоль позвоночника скользнула губка, мягко, нежно покрывая кожу мыльной пеной. Я стремительно обернулась, и увидела, что вместо Тоэи мне прислуживает Фрон. Отпрянула от него, как от открытого огня, и сжалась в комок, ежась под пристальным мужским взглядом.

Фрон показательно медленно отложил губку на край бадьи, сюда же опустились и его ладони. Я проследила за его действиями и услышала:

— Ниа, тебе не нужно меня бояться.

— Сказал кот мыши и облизнулся, — дрожа от волнения, отозвалась я.

Фрон усмехнулся и выдал:

— Теперь вижу, что так обеспокоило Тоэю!

— Ах вот в чем дело, — пробормотала себе под нос, сверля недобрым взором дверь, за которой, по-моему мнению, скрылась и теперь подслушивала служанка.

— Птичка вырвалась из клетки и почувствовала вкус долгожданной свободы, — как бы невзначай уронил мой собеседник. — Только рано эта пташечка расправила свои крылышки! Рядом притаился охотник, а в небесах парят ястребы…

— Вам бы баллады сочинять, эр! — огрызнулась я негромко.

— А я и сочиняю…иногда… вечерами, — ничуть не обиделся Фрон.

Пару минут мы безмолвно изучали друг друга прищуренными взглядами, а после он высказался:

— Ниа, давай начистоту? — опустился на корточки, оперся подбородком о ладони, все еще лежащие на краю ванны.

— Мне позволено будет одеться, — не отводя взора, полюбопытствовала я.

— Позже, — равнодушно ответил мужчина, — выслушай меня для начала.

— Слушаю, — недовольным тоном оповестила я, не видя иного решения.

Мужчина удовлетворенно кивнул и задал неожиданный вопрос:

— Как думаешь, зачем Беккит отправила меня с тобой?

На ум мгновенно пришли слова Гана, заставляя призадуматься: «Так неужели и время Фрона рядом с Беккиттой подходит к концу, а королева-змея надумала заменить обоих своих любовников?»

Вслух я не стала оповещать его о своих мыслях, а сделала другое предположение:

— Вас отправили следить, чтобы я не убежала?

— Хуже, Ниа, гораздо хуже! — на губах Фрона змеилась холодная улыбка.

Нахмурившись, я отпрянула, отчего вода плеснула через край.

— Это слишком, даже для нее!

— Разве? — он не смотрел на меня, и только сжатые кулаки, выражали гнев Фрона, подтверждая мою догадку.

Пока я размышляла над этими новыми сведениями, Фрон решил действовать — его рука неторопливо опустилась под воду и стала подбираться к моей ноге.

Я громко возмутилась, буквально заставляя себя остаться на прежнем месте, а не выбегать из ванны, сломя голову. Вместо этого пригрозила:

— Если посмеете силой взять меня, то клянусь, пожалеете, когда я обо всем расскажу демону!

Фрон руки не убрал, лишь в притворном удивлении взлетели на лоб его темные брови.

— Не верите? — смело уточнила я и рискованно продолжила. — Ваше дело! Только мне терять будет нечего, а демон совсем не обрадуется тому, что ему подсунули испорченный «подарок»!

Мужские пальцы, которые уже подобрались к моей лодыжке, отступили. Когда наши взгляды скрестились, как два неприятельских клинка, Фрон ухмыльнулся, а затем заставил меня удивиться и недоверчиво прищуриться.

— Ниа! — молвил он. — Я и не надеялся, что ты согласишься, но нам с тобой ссориться невыгодно.

— Разве мы ссоримся?

— Надеюсь, что нет, — взгляд Фрона стал цепким, придирчивым, жестким.

Мужчина придвинулся еще ближе и небрежно пропустил прядь моих волос сквозь пальцы, едва слышно произнося:

— А ведь их цвет такой же, как и у Гана… — глаз своих при этом он не отвел.

На секунду затаила дыхание, и хорошо, что я сидела, сжавшись в комок, это позволило мне скрыть дрожь. А еще я была благодарна Беккит за то, что в ее замке научилась лгать и притворяться, теперь никто не поймет моих настоящих чувств.

— Вы сюда пришли, чтобы сообщить мне об этом? — с холодком поинтересовалась я. — Если да, то уверяю вас, это глупо! И если вы все сказали, то уходите, мне нужно подготовиться к пиру!

Фрон не сдвинулся с места, прожигая меня испытующим взглядом. Я не сдавалась, не позволяя ему увидеть, понять, разоблачить. И он пошел на попятную, склонил голову в едва заметном поклоне, признавая свое поражение, и тихо изрек:

— Я предлагал поговорить начистоту, а ты не хочешь…

— Ладно, — резко ответила я, — говорите, что нужно, да поскорее, а то вода скоро совсем остынет!

— Я помогу, — вызвался Фрон, а, заметив, что я собираюсь протестовать, сказал: — Ниа, давай хотя бы обманем Тоэю, а вместе с ней и Беккит.

Чуть подумав, я кивком выразила свое согласие. Фрон тотчас поднял с бортика губку и опять прикоснулся ею к моей спине. Я вздрогнула, вроде обычное омовение, но то, что мне прислуживает мужчина, откровенно напрягало. Не выдержала и вскинула руку, останавливая его:

— Хватит! Остальное вымою сама!

Фрон хмыкнул, но без возражений передал губку, и я по-быстрому намылила грудь и живот, повернувшись к «помощнику» спиной. Мимолетный взгляд назад, и я вижу, что Фрон взял глиняный горшочек с жидким мылом, пахнущим сиренью. Ароматная жидкость полилась в мужскую ладонь, и я с некоторым опасением наклонила голову, позволяя Фрону прикоснуться к волосам. Мужские пальцы на удивление ласково дотронулись до меня, дразнящими движениями задели виски, и я поймала себя на мысли, что это довольно приятно. Фрон не остановился, а я едва не застонала — до чего все это было восхитительно.

И когда он начал смывать мыльную пену, я даже огорчилась, что все так быстро закончилось. Вздохнула, чем и выдала себя, услышав тихий смех Фрона и ехидное высказывание:

— Видишь, я не кусаюсь…

Рассерженно фыркнула:

— Поторопитесь, иначе опоздаем!

— Без нас не начнут! — уверенно опроверг он, продолжая лить воду на мое тело.

— Отвернитесь, — попросила я, когда Фрон протянул мне купальную простыню.

— Зачем? — искренне не понял мужчина. — Тебе нечего…

— Отвернитесь! — твердо повторила я, и он, демонстративно тяжело вздохнув, исполнил мою просьбу.

Завернулась в мягкую белоснежную ткань и снова обратилась к Фрону:

— Эр, так о чем вы хотели со мной поговорить?

Он быстро обернулся и пробежался плотоядным взглядом по моей фигуре, вынуждая грубо бросить:

— Еще облизнитесь!

Фрон в ответ широко улыбнулся:

— Ты — колючка, а не ледышка! И я всегда это подозревал! Эх! Повезло же демону!

— Не напоминайте! — бросила я и взяла щетку для волос.

Эрт Гивей практически молниеносно подскочил ко мне:

— Давай помогу!

На мгновение призадумалась: «А что, если притвориться, будто верю Фрону? Так я разгадаю его замыслы, пойму, что он за человек, запутаю его!»

— Ты и от эрт Шерана собралась шарахаться, как от больного? — раздался вопрос Фрона, и я, нахмурившись, передала ему щетку.

Эрт Гивей снова удивил меня — вот уж точно и подумать не могла, что мужчины способны так аккуратно расчесывать длинные женские косы. По моему телу пробежала стая мурашек, показывающая, что и это мне нравится.

— Довольна? — мурлыкнул, как сытый кот, Фрон, прижимая меня к себе.

Его горячее дыхание жгло нежную кожу, и мне казалось, что она вот-вот запылает. Пока я разбиралась в своих новых ощущениях, королевский любовник времени не терял. Его умелые губы скользнули по моей шее, словно чертили на ней ровную полоску — вниз и обратно к уху, а затем Фрон слегка прикусил мочку.

Я дернулась, но мужские руки легли на мои плечи, чуть надавив, принуждая оставаться на месте, а после, будто извиняясь за нежданную грубость, сильные пальцы начали разминать напряженные мышцы. Широко открыв глаза, я молчаливо ожидала того, что последует дальше. Никогда прежде посторонний мужчина не дотрагивался до меня вот так — без жестокости. Повернула голову, чтобы видеть глаза Фрона, так как хотелось узнать, что у него на уме, но не успела — его губы захватили мои уста в плен.

По привычке замерла, готовясь к худшему, не отвечая на поцелуй. Фрон не выругался, не отступил, не ударил, он мягко, но настойчиво ласкал мои губы, дразня, побуждая, обещая. И я поддалась искушению, уступила этой ласковой силе, потянулась вслед за любопытством, отвечая взаимностью на эту страсть.

Фрон обнял меня за талию, а поцелуй становился все более требовательным и жадным. Это и напомнило мне о том, что я видела в Золотом замке все последние годы и осознала — никогда любовник Беккит не станет моим!

Со всей силы толкнула Фрона в грудь, и он отступил, с обидой воззрившись на меня. Я прошипела:

— Не смей!

Эрт Гивей замер, грозно прищурив глаза, а я, понимая, что играю с опасным противником, вытерла губы и повелела:

— Уходи! Оставь меня одну!

Фрон яростно скрипнул зубами и процедил:

— Ниа, ну что тебе стоит быть чуть сговорчивее! Если я тебя не соблазню или хотя бы не попытаюсь сделать это, Беккит сдерет с меня шкуру, или, не задумываясь, выгонит из своего дворца, а я не хочу вновь возвращаться в трущобы!

— Вот теперь настала пора поговорить! — мрачно провозгласила я и указала собеседнику на диван.

Сама расположилась в кресле напротив, утонув в мягкой обивке, забравшись с ногами и позволяя себе немного расслабиться. Сейчас мы с Фроном изучали друг друга, как два противника перед грядущей битвой. Эрт Гивей был настроен решительно, понимая, что ждет его в случае неудачи со мной, а я, устав подчиняться, хотела действовать. Для начала решила немного подразнить и, не глядя на него, словно вскользь, промолвила:

— Я слышала, что ты не в трущобах вырос, а в борделе…

Фрон метнул в меня взгляд, полный нескрываемой злости, ругнулся и выдал:

— Считаешь, есть разница?

— Разве тебе хоть раз приходилось драться за кусок хлеба и искать место для ночлега? — поняла, что мне определенно приятны игры с огнем, вот только эрт Гивей был слишком слабым противником, в чем я убедилась именно в этот момент.

Да, Фрон был умен, но проблема в том, что он был воспитан женщинами, а значит, не умел биться в открытую, привык действовать исподтишка, скрывая свои истинные мотивы. Сейчас, загнанный в тупик, Фрон действовал по привычке, пытаясь соблазнить меня, а когда проиграл, разозлился, потому что не получил желаемое!

— Думаешь, Беккит пощадит Гана? Я уверен, что нет! И первым, кто его будет ждать, это Эрей, а дальше… как получится, может, голова Ганнвера украсит собой дворцовую стену, а его каштановые волосы будут живописно развеваться на ветру… — эрт Гивей говорил жестко, стараясь задеть, заставить паниковать, тем самым только подтверждая мою догадку.

Я спокойно и расслабленно выслушала все его речи, зевнула, прикрывая рот ладонью, и сказала:

— Что-то ты слишком волнуешься о Гане! Кто он для тебя? Я начинаю думать, что этот мужчина тебе небезразличен! — позволила себе легкую насмешку — в этом деле главное не переиграть, слишком много поставлено на карту.

Фрон вскочил с дивана и бросился ко мне, я не сдвинулась с места и ледяным тоном приказала:

— Сядь и угомонись! Никакого толку от твоего бешенства не будет! А если выслушаешь меня, то придумаем способ тебе помочь!

Яростно стиснув зубы, так, что на щеках ходуном заходили желваки, эрт Гивей кивнул и послушно приземлился обратно на бархатную поверхность.

— Соблазнить себя не позволю, потому что мне еще демона очаровать надобно…

— Твоя девственность — это не сокровище мира, а просто тонкая перегородка, которую легко порвать! — тявкнул он, словно мелкая собачонка.

— Но это одна из причин, по которой эрт Шеран согласился на брак со мной, — в этом я лукавила, однако голос мой звучал отрешенно, будто говорила о посторонних вещах.

Фрон снова отчетливо скрипнул зубами, а я миролюбиво предложила:

— Давай не будем ссориться.

— Тогда притворись хотя бы, что мне все удалось!

— Вот так быстро? — я опять усмехнулась. — Брось, никто в Царь-городе этому не поверит!

— Ладно, — подумав, согласился он. — Тогда позднее…

— Что ты можешь предложить мне взамен? — нелюбезно оборвала его я.

Эрт Гивей сразу развел руками, сделал вид, что раздумывает, а после обворожительно улыбнулся, но я предугадала его дальнейшие слова и высказалась сама:

— Обучение премудростям любви меня не интересует, а вот военное дело… — со значением посмотрела на собеседника и умолкла.

— Так вот на чем вы сошлись с Ганом, — проницательно прищурился Фрон.

— Это был не Ганнвер, а некто другой! — не дрогнув, солгала я.

— Хорошо! Договорились! На людях ты позволяешь мне…

— Не на людях! — вновь прервала я речь эрт Гивея. — Еще не хватало, чтобы о нас с тобой поползи слухи! Буду принимать твои ласки только при Тоэе!

— Этого мало! — прошипел он, подражая своей венценосной любовнице, только меня ничуть не напугал.

Тогда Фрон сменил тактику:

— Думаешь, служанка Беккит глупее зайца?

— Служанка Беккитты всего лишь человек, а не бесплотный дух, способный проникать сквозь стены! Ей достаточно слышать то, что мы ей преподнесем!

Фрон прохладно улыбнулся:

— Знала бы Беккит, кого взрастила под своим боком, то убила бы тебя, а не замуж выдала за своего недруга!

— Знала бы Беккит, кого пустила в свою спальню! — не осталась в долгу я.

Кривая усмешка змеей скользнула по чувственным мужским губам, и я решила укротить свой норов, покорно опустила глаза и сказала:

— Ладно, можешь, прислуживать мне во время купания.

Фрон тоже не стал продолжать ссору:

— Только, Ниа, воин из меня весьма неумелый! Боюсь, что не справлюсь с тобой, королева!

— Не насмешничай! Лучше найди того, кто сможет тренировать меня! И кстати, вот тебе и очередной повод остаться со мной наедине!

Он с мрачным видом обдумал мое пожелание и скупо уронил:

— Идет!

Кода за ним закрылась дверь, и в комнату, точно крыса, прошмыгнула Тоэя, я с трудом подавила в себе порыв придушить ее, а потом пришло опустошение. Эта небольшая победа досталась мне нелегко, но если хочу выжить — нужно быть королевой не только в тронном зале в кольце вооруженной охраны, но и в стане врага, когда надеяться не на кого и доверять тоже некому! Тоэя до мозга костей предана Беккитте, Фрон ведет свою игру, рыцари — алчущие наживы наемники, но я не сдамся!

Тоэя с ухмылкой осмотрела меня, от ее проницательного взора не укрылись мои чуть припухшие от поцелуя губы, но я держалась отстраненно, и служанка не завела со мной беседы.

Зал, где нас приветствовал правитель Цветущего Дола, ничем особым не удивлял. Стены украшала резьба по камню, а высокий куполообразный потолок был расписан витиеватыми узорами. Сам правитель эрт Белос мог похвастаться лишь своим нарядом. Туника из золотистого шелка, буквально усыпанная самоцветами, блистала в лучах заходящего солнца, то же самое можно было сказать и о тщательно начищенных сапогах, в которые были заправлены обтягивающие жирные ляжки штаны серебристого оттенка.

Все это довольно смешно и откровенно убого смотрелось на тучном, лысеющем мужичонке.

Я медленно двинулась к возвышению, на котором расположился эрт Белос, парочка его советников и Фрон. Последний к моему глубочайшему изумлению и нарастающей тревоге чувствовал себя, если не королем, то предвкушающим победу полководцем, поднимая кубок за кубком. Увидев меня, Фрон призывно махнул рукой, и я неторопливо подошла. Как оказалось, для меня было приготовлено место, ибо пришла важная гостья. Эрт Белос, вскочивший со своего стула, непозволительно долго лобзал мою руку и расточал льстивые комплименты.

Когда Фрон наполнил мой кубок вином, а на блюдо передо мной лег кусок баранины с горошком, поданный молчаливым слугой, я обратила внимание на менестреля, наигрывающего себе на арфе. Мелодия была незамысловатой, а вот песня лилась, будто из глубины души, я заслушалась, делая вид, что не замечаю, как Фрон по-хозяйски обнимает меня. Люди вокруг что-то громко гомонили, стучали кубками и тарелками, а я наслаждалась звуками музыки и прекрасным голосом.

Эрт Белос старательно повторял один и тот же тост — за здравие Золотой королевы — вскоре его язык начал заплетаться и вместо:

— Многая лета! — получалась ерунда.

Зал услужливо поддакивал.

Я вместе со всеми поднимала кубок и желала Беккитте провалиться в бездну к предкам. Фрон вопил едва ли не громче всех, а потом в порыве чувств притянул меня к себе и запечатлел на щеке влажный поцелуй. С трудом сдержалась и не стерла след от его губ со своей кожи, всю ярость выплеснула на кусок барашка, вонзив в него нож. В голове билась единственная мысль: «Поскорее бы это путешествие завершилось!»

Не успела как следует поразмыслить над ней, потому что Фрон опять резко прижал меня к себе и принялся радостно нашептывать на ухо:

— Ниа, птичка моя маленькая (вот уж выдумал!), ты не представляешь себе, как я счастлив!

— Как? — выдавила из себя я, хотя мысли были заняты не его душевным состоянием, а тем, отчего настроение Фрона так резко изменилось.

— Безмерно! — оповестил он, широко улыбаясь, и потребовал, чтобы его кубок снова наполнили ароматным вином. Проследив за ним внимательным взглядом, я сказала:

— Эр, не увлекайтесь — нам завтра в путь!

Эрт Гивей опустошил кубок и снова наклонился ко мне:

— Дальше, птичка Ниа, ты полетишь без меня! А я вернусь в Царь-город…с триумфом! — в его глазах зажегся огонек довольства.

К моему величайшему сожалению подробностей узнать не удалось, но отчаиваться я не стала — время пока есть.

С каждым выпитым глотком настроение Фрона становилось все более игривым. По-приятельски обняв меня, он сказал:

— Знаешь, Ниа, а не устроить ли нам прощальный вечерок? Проводишь? — подначивающий взгляд на меня.

Я сделала вид, что раздумываю, выдержала паузу и кивнула, несколько испуганно посмотрев на собеседника — пусть думает, будто опасаюсь.

Всю дорогу до выделенных покоев Фрон напевал песенку довольно фривольного содержания, не стесняясь, обнимал меня и был весьма горд собой, подогревая мое любопытство.

Как только мы вошли, он сразу приказал:

— Ниа, птичка моя, а налей-ка мне еще вина!

Я вновь попыталась напомнить:

— Эр, завтра нам предстоит…

— Ледышка! — скривился Фрон. — Тебе было сказано — дальше на север я не поеду, а вернусь на золотой юг! Прости, тебя с собой не зову! — рассмеялся над своей шуткой.

— А и не надо! — буркнула в ответ я, направляясь к небольшому столику, где стояли кубки и кувшин с прохладным вином.

Подавая требуемое, неосознанно наклонилась, и взор эрт Гивея утонул в вырезе моего платья, пока рука тянулась к кубку.

Я резко поправила ворот, а он, криво усмехнувшись, показательно зевнул и высказался:

— Выпей со мной, Ниа!

— Не думаю…

— Я не просил тебя думать, я повелел тебе выпить! — рявкнул Фрон, и я насуплено вернулась к столику.

Пока наполняла новый кубок, решила, что противиться не следует — известно вино пьянит разум и развязывает язык — вдруг эрт Гивей станет более разговорчивым и поведает, что его так несказанно порадовало. С услужливой улыбкой присела на край дивана, на котором уже развалился Фрон.

— Давай выпьем за мою удачу и поблагодарим Ретта…ик… — мужчина протянул мне свой кубок.

Серебро ударилось о серебро, вино плеснуло через край и ярким пятном растеклось по светлым штанам Фрона.

Эрт Гивей мимоходом помянул грыра и залпом выпил напиток. Я только пригубила, а затем с показным рвением кинулась к столику, где схватила кувшин с вином и вновь наполнила кубок собеседника. Так я сделала еще три раза и добилась того, чего хотела.

Фрон сделался благостен и болтлив, я подсела ближе, чтобы ничего не упустить. Мужчина разоткровенничался:

— Ниа, а знаешь, что думает Беккит про вас с Ганом?

— Что? — нарочито раздраженно вздохнула, показывая, что мы уже обсуждали эту тему.

— Она думает, что Ган к тебе неравнодушен! Потому все время заставляла его, а не меня целовать тебя!

— Глупо…

— Почему же? Беккитта наблюдала за вами и…

— Она с таким же успехом могла наблюдать и за другими своими рыцарями — мало кто из них не пытался поцеловать или приласкать меня в укромном углу! Теперь я должна думать, что все они ко мне неравнодушны? — постаралась придать голосу сарказма.

Фрон качнулся, поразмыслил и выдал совсем не то, чего я ожидала:

— А плесни мне еще вина! — щелкнул пальцами.

С трудов подавив в себе желание ударить его, я наполнила кубок. Отпив, эрт Гивей поведал:

— Ниа, Ниа… Ган и Эрей…хотя да, еще я, были единственными, кто добровольно не пытался затащить тебя в постель! — проследил за моей реакцией, но ничего, разумеется, не увидел.

Я пожала плечами и ответила:

— Для этого есть простое объяснение, которое и вам известно, — подольстилась, наполнила вином его опустевший кубок и с улыбкой пробежалась пальцами по мужской груди, развязывая шнуровку на тонкой тунике. Загнав внутрь все ненужные сейчас эмоции, шепнула:

— Что мы все обо мне, да обо мне… Сами говорите, что сегодня наша последняя встреча, — томно вздохнула, позволив полной груди соблазнительно всколыхнуться, — жаль, будет продолжать путешествие без вас, славный эр…

Фрон приосанился, допил вино из кубка, который я тотчас наполнила снова и изрек:

— За меня!

— За вас! — предвкушающе откликнулась я, пробираясь рукой под его тунику, скользя все ниже и ниже. — Жаль, что мы больше не увидимся, — еще один глубокий вдох.

— Ни-и-а, — простонал эрт Гивей, а я мысленно подивилась: «Неужели мужчиной так легко управлять?»

Останавливаться не стала, опустила ладонь на внушительную выпуклость между его ног, натянувшую ткань штанов. Стоны Фрона усилились, а я продолжила сладкие льстивые речи:

— Эр довольно удачлив, так, может, следует посетить храм Ретта и положить на его алтарь дары?

— Думаю…ты …права, — с расстановкой, словно задыхается, откликнулся эрт Гивей, и я, окрыленная первым успехом, пробежалась пальчиками по всей длине прикрытого тонкой тканью возбужденного члена.

Фрон блаженно прикрыл очи, дыхание его стало тяжелым, и я вкрадчиво предложила:

— В храм Хранителя удачи могу сходить я… — усилила нажим.

— Да-а… — послышалось в ответ, заставляя меня очередной раз удивиться — оказывается, как просто выпросить у мужчины согласие!

Вслух, будто размышляя, сказала:

— Пару золотых монет я найду, прикуплю молодого барашка в качестве подношения… Но… вот за что мне благодарить Ретта?

Эрт Гивей ощутимо напрягся, но я, отвлекая его, потянула за шнуровку на штанах. Преодолевая брезгливость, выпустила из плена твердую налитую плоть и прикоснулась к ней. Обрывки воспоминаний, отпечатавшихся где-то в глубине разума, и я, обернув пальцы вокруг внушительного естества, медленно провожу туда и обратно, лаская гладкий ствол. Смотреть на покрасневший член совершенно не хотелось, посему взглянула в хмельные от вина и похоти глаза Фрона и четко спросила:

— Так за что следует благодарить Хранителя удачи? — слова подкрепила действиями, усилив натиск и ритм скольжений.

Эрт Гивей сдался без боя:

— Ниа-а-а… сладкая девочка…знаешь ли ты, какой подарок преподнес мне Ретт?

— Нет. Откуда? — нарочито беспечно повела плечиком, обводя большим пальцем пульсирующую головку, чувствуя выступившую на ней вязкую жидкость.

— Эрт Белосу… удалось поймать девчонку…

— М-м-м? Какую девчонку? — спрашивая, я не прекращала ласки, двигая рукой по всей гладкой длине.

Фрон в перерывах между стонами прерывисто вещал:

— Девчонка и кормилица… та, что спасла ее…увезла из Золотого замка… в ночь пира…

— Это сказки, — пропела я, — неужели эрт Белос так доверчив? — провела языком по влажной от пота шее мужчины, и чуть было не сплюнула — так стало мерзко!

Эрт Гивей не заметил отвращения на моем лице и прохрипел:

— Нет…Ниа… это не сказки…дочь Этильреда жива… Беккит боится…что девчонка повзрослеет и заявит права на трон…

— Разве у нее есть эти права? — протянула я, хотя внутренне вся насторожилась в ожидании ответа.

— Есть… мало кто знает, но Этильред… дядя Беккитты и… о-о-о, — я так разволновалась, что непроизвольно сжала оба кулака, на миг позабыв, что держу в правом.

Впрочем, Фрону понравилось — спустя пару секунд он закричал, вздрогнул всем телом, а мою ладонь окропила горячая влага. Пока мужчина постанывал, прикрыв веки, я брезгливо вытерла руку об атласную обивку дивана.

Поднялась — все, что было нужно, я выведала. Осталось немногое. Подошла к столику, держа кубок эрт Гивея, наклонилась, закрывая мужчине обзор, если он вдруг надумает присмотреться. Кулон, подаренный Ганом, услужливо выскользнул из выреза платья. Предварительно изучив его, я поняла, что открывается он не полностью. Щепотка порошка упала в кубок, вспенилась, а потом растворилась в вине, будто ее и не было.

С медовой улыбкой на устах, плавно покачивая бедрами, двинулась обратно к дивану. Фрон наблюдал за моими движениями из-под полуприкрытых век. Поднесла кубок к губам эрт Гивея и произнесла:

— За вас, славный эр!

Он покорно выпил весь напиток, а затем вытер рот рукавом и вперил в меня пьяный взгляд. Я улыбалась, не отводя глаз, размышляя, что делать с полученными сведениями. Как вдруг эрт Гивей приказал:

— Эту ночь ты проведешь со мной! — и резко дернул меня на себя.

Упав на его грудь, я поначалу запаниковала, пытаясь избежать поцелуя. Но потом собралась и, отвлекая мужчину дальше, промолвила:

— Надеюсь, эр будет нежным…

— Не волнуйся, — усмехаясь, ответил Фрон, — девственность твою трогать не буду! Но у тебя есть крепкая попка, — в доказательство он сжал мои ягодицы, — и чудный влажный ротик с шустрым язычком, — начал целовать меня.

Подавляя привычную панику, мечтая о мучительном убийстве эрт Гивея, я ответила. Хвала Хранителям, вино и сонный порошок сделали свое дело — оборвав поцелуй, Фрон широко зевнул и провалился в царство сна.

Выдохнуть не успела, потому как думала, глядя на спящего с открытым ртом мужчину, расслабляться в такой момент было никак нельзя. Прежде, стоило поблагодарить Ретта — именно этот Хранитель вывел меня сегодня к таинственной двери, за которой и содержали столь важных пленниц. И я знала точно — дочь Этильреда не должна попасть в руки Беккитты!

План созрел в голове мгновенно — быстро думать я научилась в Золотом замке и за это, пожалуй, стоило выразить еще одну благодарность Беккит и прочим обитателям моей бывшей темницы. Не желая терять ни минуты, я распахнула дверь и на пороге столкнулась с Тоэей. Резко замерла, мысленно вспомнила про неугомонного грыра, сумела погасить незваное воодушевление и высокомерно изрекла:

— Твои услуги мне сегодня больше не понадобятся. Ночь я проведу у Фрона!

— Как будет угодно эрре, — служанка склонилась, пряча подозрительный блеск в глазах.

Пришлось играть дальше:

— Хотя… постой! Принеси нам вина!

— Сию минуту, — она развернулась, а я влетела обратно в комнату.

Здесь впопыхах стащила Фрона на пол, благо он спал крепко, торопясь изо всех сил потянула бесчувственное тело в спальню, расположенную за аркой, прикрытой золотистой занавесью из длинных цепочек причудливого плетения. Цепочки шелестели, напевая мелодичную песнь дождевых капель, падающих на гладкую водную поверхность во время ливня.

Фрон был весьма тяжелым, но у меня, то ли от страха, то ли от возбуждения, открылось второе дыхание, придавая дополнительные силы, чтобы поднять мужчину на кровать. Сапоги с ног эрт Гивея я стащила в мгновение ока, штаны улетели следом, а вот с туникой возникли проблемы. Махнула рукой и прилегла рядом, приподняв подол своего платья и устроив руку Фрона на своем бедре. Хрюкнув во сне, мужчина сжал его, а я еле удержалась, чтобы не завопить, в последний момент понимая, что это всего лишь непроизвольное движение. Голова эрт Гивея скатилась с подушки и очень удачно устроилась у моей груди. Одну руку я опустила к его паху, прикрывая вялую плоть, а другой обняла за плечи, чтобы Тоэя не увидела, что мой предполагаемый любовник спит. Фрон громко сопел, а я зашептала:

— Эр…о… эр… — подражая Беккитте.

— Эрра, вам нужно что-нибудь еще принести? — прошелестело за аркой, и цепочки опять звякнули.

Прогнувшись назад, я недовольным тоном приказала:

— Нет! Иди! Мы заняты, — и пошевелилась, заставляя спящего промычать и причмокнуть — звучало довольно убедительно.

Служанка почти неслышно удалилась, только цепочки зашевелились, сообщая о ее уходе. Еще несколько минут я потратила на игру — вдруг Тоэя затаилась на выходе, а потом мне это надоело. Выскользнула из кровати и вышла на балкон. Опираясь на кованые перила, я попыталась унять бешеное сердцебиение — волнение сегодня мне ни к чему!

Глава 2

Ночь выдалась ясная и теплая, рассыпала по небу звезды, а в их окружении, как камень в серебряной оправе, гордо сияла луна, заливая сад призрачным светом. Внизу виднелся самшитовый лабиринт, огороженный красавцами-дубами. Легкий ветер шуршал их листвой и уносился прочь, влекомый своими собственными целями. У меня была совершенно другая, и я попросила помощи Ретта в ее достижении.

До своих покоев добралась быстро, тенью скользя по пустынным извилистым коридорам. Здесь вытащила из сундука одно из легких шелковых платьев яркого цвета, сшитых по настоянию Гана. Братец посчитал, что так у меня получится скорее соблазнить демона. Не забыла я и лекарства для лица. Чтобы придать румянец щекам, глазам выразительность, а губам блеск. Волосы укрыла расшитым шарфом багряного оттенка — я должна выглядеть броско, обольстительно, нескромно! Чтобы завтра никто не смог опознать скромную воспитанницу королевы-змеи, испуганную невесту демона. В кувшин, тот, что принесла Тоэя, отправилось все содержимое кулона, несмотря на то, что расходовать весь запас сонного порошка не хотелось. А потом, как в омут с головой, вперед и никаких сожалений!

С манящей улыбкой на устах я медленно вышла из-за угла, заставляя стражников удивленно вытаращить глаза и, подобравшись, схватиться за алебарды. Покачивая бедрами, продолжила свое шествие, томно улыбнулась и заискивающе спросила:

— Вина для доблестных стражей?

Один было рванулся ко мне, но другой его остановил, выставив наперерез руку:

— Мы на службе!

Одна из тонких бретелей, будто от случайного вдоха, соскользнула с моего плеча, оголяя грудь.

— Ну, как знаете… — не торопясь, развернулась, подмечая, что в глазах мужчин вспыхнуло вожделение.

— Стой! — позвал первый рыцарь и обратился ко второму. — Давай по очереди что ли…

«Вот грыр!»— мысленно ругнулась я, так как намеревалась разом усыпить их обоих. Но не бежать же обратно? Все равно догонят!

Прогоняя панику, я вымучила призывную улыбку и повернулась к мужчинам:

— Чего желает, славный эр?

— Тебя! — не задумываясь, объявил он, — а еще вина поболее! — выразительным взглядом указал на кувшин в моих руках.

О! Это всегда пожалуйста! С радостью подала ему требуемое.

— Пойдем! — повелительным тоном произнес он, указывая на соседнюю дверь.

Сердце ухнуло в пятки и замерло, пока я входила в темноту небольшой комнатушки. Ничем не выражая свой страх, я огляделась, придумывая новый план действий. Свет луны серебристым лучом скользил по покоям, освещая скудную обстановку. Глядя на игру света с ночной тенью, я упустила момент, когда мужчина схватил меня, задирая подол платья и с силой прижимая к себе. По въевшейся в кровь привычке, двинула ему локтем по ребрам, стражник заковыристо выругался, и я опомнилась, постаралась сгладить грубость.

— Не торопитесь, славный эр, — не знаю, насколько страстно у меня получилось, но рыцарь умолк, ожидая продолжения.

Не стала его разочаровывать:

— Позвольте скромной служанке сделать все самой, — легким движением позволила платью скользнуть к моим ногам.

Мужчина заметно расслабился, вновь приложился к кувшину с вином, а потом жадно оглядел мое тело. Кувшин был небрежно поставлен на пол, а мне оставалось надеяться только на то, что сонный порошок скоро подействует. Пока раздумывала, стражник опять схватил меня, одна его рука с силой сжимала мою талию, а другая резко ухватила за волосы, оттягивая голову назад, вынуждая прогнуться. Липкие щупальца страха и паники начали окутывать мой разум, подавляя его, заслоняя собой, стремясь ввергнуть в пучину безумия. Твердые губы мужчины впились в мой рот жадным поцелуем. Руки сами собой поднялись, с намерением оттолкнуть от себя врага, причинить ему боль, заставить страдать. Приготовилась вцепиться в лицо рыцаря, но он вдруг грубо выругался — явно распробовал вкус блеска для губ. Удивительно, ценитель прекрасного попался, не стражник, а благородный эр! Впрочем, радовалась я раньше времени, мужчина остановился лишь на несколько секунд, а затем его омерзительные губы стали спускаться вниз по моей шее к ключицам, увлажняя кожу. Руки стражника все еще удерживали меня в тесном кольце, не давая возможности пошевелиться. Секунды текли медленно, я представляла каждую из них — капля за каплей, падающие в каменную чашу. И вот мои мучения подошли к концу — хватка мужчины ослабла, он слегка пошатнулся и вперил в меня изумленный взор, мигом пришло озарение, рот приоткрылся в беззвучном крике, но очи внезапно закатились, и рыцарь повалился к моим ногам. В последний момент мне удалось подхватить падающее навзничь тело, не позволяя глухому звуку эхом разнестись по комнате и достичь ушей второго стражника, караулящего за дверью. Распахнула окно, впуская в духоту тесного помещения свежесть ночного ветра, узкая полоска света на востоке, предрекающая скорый восход, велела мне поторопиться.

Когда с улыбкой вышла в коридор, мои раскрасневшиеся щеки могли сообщить только о том, что я сильно устала, а расслабленная улыбка яснее ясного добавляла от чего. Мечтательно потянулась, позволяя легкой ткани платья обрисовать точеные пропорции тела, и поинтересовалась:

— Желает ли эр отдохнуть от забот?

— Где Тейт? — меряя меня хмурым взором, вопросил стражник.

— Утомился и уснул, — стараясь, чтобы голос не подвел и прозвучал, как можно более отрешенно, отозвалась я. — Проверьте сами… — уж и не знаю, на что рассчитывала.

В темных глазах напротив вспыхнуло недоверие, и мужчина уверенно пообещал:

— Проверю!

Я прикрыла рукой, будто бы, равнодушный зевок и отступила к стене, освобождая рыцарю проход. В руках моих все еще находился кувшин с вином — я и не заметила, как подхватила его на выходе. Смотря попеременно то на него, то на ступающего на порог стражника, я поддалась шальной мысли, бросилась вперед и со всего размаху опустила посудину на вихрастую голову без шлема. Вниз осыпались черепки, вино кровавой волной хлынуло по телу рыцаря, окрашивая волосы и одежду красным. Сердце стучало так сильно, точно готовилось выскочить из груди, отдаваясь пульсацией в висках, дыхание вырывалось шумно, тяжело, когда я с ожиданием смотрела на мужчину. С уст сорвался горестный вздох, когда он медленно развернулся в мою сторону. Зрелище было пугающим, несмотря на приглушенный свет настенных масляных светильников.

Не только вино струилось по искаженному злобой лицу стражника, но и кровь. К моему глубочайшему сожалению, он все еще держался на ногах и сверлил меня невыносимо яростным взглядом, от которого по коже пробежал озноб.

— Сдохнешь! — пылая от гнева, уверил меня мужчина, неумолимо двигаясь навстречу.

Я отступала до тех пор, пока не почувствовала за спиной холодную поверхность стены, отчаянно жалея, что не захватила кинжал, понадеявшись на свои женские чары. Эх, плохая из меня соблазнительница! Надеюсь, воительница получится лучше! Встала в боевую стойку, наспех вспоминая все, чему научилась. Широкая ухмылка, появившаяся на губах противника, обезобразила его лицо еще больше:

— Девка, тебе не справиться со мной!

— А ты не разглагольствуй, а бей! — дразня, прошипела я, и он взревел в ответ, кидаясь на меня.

Признаться, в первый миг я растерялась, хотя Ган на тренировках и не щадил меня. Но одно дело сражаться с братом, и совсем другое с чужим, разъяренным мужчиной. От большинства ударов удалось увернуться, я всегда была юркой, как ящерица, еще парочку отбила и даже несколько раз атаковала, целясь кулаком в лицо или живот. К безграничной печали, мой главный удар по его мужскому достоинству никак не получалось нанести — мужчина блокировал все мои атаки. Он был собран, скор и привычен к дракам, в то время как мой опыт был невелик. Я совершила ошибку и оказалась прижатой к стене, а руки стражника сомкнулись на моей шее. Дикая паника штормовой волной поднялась в моей душе, задыхаясь от боли, я занервничала, пытаясь разогнуть сильные мужские пальцы, с ужасом глядя в перекошенное от ненависти лицо. Мое тело с легкостью подняли над полом, и, скорее инстинктивно, чем что-то соображая, я постаралась пнуть врага, но не преуспела, ослабев от боли и страха. Умирать не собиралась, но, похоже, все шло именно к этому. Все внутри меня протестовало — я не могла умереть вот так, пройдя через унижения плена. Мои легкие начали гореть от недостатка воздуха, я тяжело вздыхала, пытаясь дать своим страдающим органам хоть каплю живительного газа. Разум постепенно погружался в плотный туман забытья, но это неожиданно стало моим спасением, позволяя уйти глубоко в себя и внезапно выскользнуть из тела. Стать легкой, словно перышко, и с недоумением обнаружить, что зависла под потолком, отрешенно рассматривая, как гибнет мое тело. Резко пришло воспоминание о Гали и борозде на ее шее — это отрезвило разум, будто меня разом окунули в ледяную воду, и я заметалась в поисках выхода из положения.

Полупрозрачные руки были плохими помощниками, так же как и ноги, они не могли причинить вред мужчине, убивающему меня. И я кинулась к тем, кто еще был жив. Без труда проникнув в комнату, которая до недавнего времени охранялась суровыми рыцарями, я бегло огляделась. В ней царил предутренний полумрак, который растекаясь, проявлял очертания предметов, лишая их ночной тайны. Мечущийся свет нескольких свечей будил, гнал из темных углов тени и освещал дремлющую за столом женщину, виденную мной днем. Я приблизилась, сквозняком дотронулась до ее спины, вынуждая обернуться. Женские губы сложились трубочкой, и через них вырвался единственный звук:

— О-о-о…

Я усердно замахала руками, как это делала Гали, когда хотела донести до нас с Ганом нечто важное, а затем повернулась и поманила узницу к двери. Она судорожно сглотнула, но потом понятливо закивала и направилась к выходу. Опасаясь увидеть то, что творится в коридоре, я несмело проскочила через деревянную поверхность и поняла, что времени прошло меньше, чем представлялось мне. Так что оставалась надежда — я не уйду к Вратам смерти. Следовало поторопить женщину, выглянувшую из приоткрытой двери. Заметалась под потолком, намекая, что медлить не стоит, и женщина лихорадочно закивала, что-то решив про себя. Схватила алебарду, прислоненную к стене, и рванулась в бой. Округлив очи, я смотрела на то, как остро заточенное оружие с противным звуком вошло в плоть стражника, и его голова покатилась по полу — было видно, что незнакомка знает, как это делается. Дальше наблюдать стало некогда, я резко вернулась в свое тело, но реальность постепенно принимала меня в свои объятия. В легком тумане черных пятен, перемежающихся с точками света, я покидала оковы тьмы, которая манила меня обратно в забвение. Боль вырвала меня из небытия, напоминая, о том, что я жива. Болело все тело, будто перед этим я попала в ураган, который изрядно потрепал меня. Голова казалась слишком большой и тяжелой, чтобы шея могла справиться с ее весом, а пока кашляла, не думала ни о чем. Тени медленно отступали, и я смогла открыть глаза, замечая, что женщина протягивает мне кубок с водой. Когда я постепенно, глоток за глотком, опустошила его, она спросила:

— Кто ты?

— Самая обычная путница, — прохрипела я, держась за поврежденное горло.

Незнакомка приняла мой незамысловатый ответ и со вздохом поблагодарила:

— Спасибо за попытку выручить нас, но нам не вырваться из этой клетки. Город ночью закрыт, а утром нас изловят прямо у ворот…

Я не привыкла долго думать, потому лишь коротко бросила:

— Собирайтесь! — и поднялась на ноги.

Женщина метнулась в комнату, а я быстро осмотрелась — взгляд зацепился за черепки от кувшина. Их следовало убрать — вдруг зоркий глаз Тоэи сумел запомнить витиеватый рисунок. На негнущихся ногах прошла в комнату, где женщина будила свою воспитанницу. Не особо вглядываясь, я вошла в умывальную и сбросила черепки в туалетное отверстие — так надежнее!

В коридоре, при свете масляных фонарей, мне удалось рассмотреть девочку. В том, что она дочь Этильреда я не сомневалась — малютка имела ярко-рыжие волосы, такие же были и у ее родителя, почти красные, благородного оттенка ягодного вина.

В своих покоях первым делом смыла с лица краску, женщина помогла мне в этом деле, поливая из кувшина на руки. Здесь она запоздало представилась:

— Мое имя Линнель эрт Корвен. Можно звать и Лин. Я была кормилицей малышки и единоутробной сестрой ее матушки.

Я в удивлении вскинула брови:

— Вам потому так легко удалось ускользнуть из Золотого замка?

Линнель печально улыбнулась:

— Не легко… но нам помогли. Не все рыцари участвовали в том пиршестве. Кое-кто спасся…

Ее слова заставили меня нахмуриться и недоуменно спросить:

— И что произошло дальше? Как эрт Белосу удалось вас схватить?

— Досадная случайность… нелепая ошибка провидения, — неопределенно ответила она и пояснила. — Знаете, мне сложно довериться людям, после всего произошедшего! — одарила меня выразительным взором.

Я кивнула, отлично понимая ее чувства:

— Мне, как никому другому, знакомо предательство, но я не враг вам. Считайте и меня жертвой Беккит.

Линнель ждала продолжения, и я призналась:

— Мое имя Ниавель эрт Озош, рождена я была на благодатных землях Ар-де-Мея, а сейчас вынужденно двигаюсь в Нордуэлл, чтобы стать женой тамошнего лорда, — вздохнула и потерла жутко зудящие после сурьмы очи.

Лин молча покачала головой, а я заговорила снова:

— У меня есть некоторые мысли, как вам помочь, — поманила ее в комнату.

Девочка в наше отсутствие осматривала содержимое одной из шкатулок, что я везла с собой, и с восторгом улыбалась, перекладывая драгоценности.

— Эрра, — позвала ее я, — выберите то, что вам по душе, — сообщив это, откинула крышку одного из сундуков.

— Ниавель, — Лин подчеркнуто обратилась ко мне по имени, — я все еще не понимаю, как ты намерена помочь нам.

Не отвечая, я вытянула из недр ларя несколько платьев, придирчиво оглядела освободившееся место, немного поразмыслила и перво-наперво, отбросив наряды прочь, достала мешочки со смесью нужных трав. Девочка выбрала изумрудное колье и теперь перебирала крупные камни, заманчиво играющие в свете зари.

— Это вам подарок от меня, маленькая эрра, — произнесла я, и девочка учтиво поклонилась, отвечая не по-детски серьезно:

— Госпожа, я ценю, что вы для нас делаете, только не ведаю, сумею ли по достоинству отблагодарить вас.

— Лучшей наградой для меня станет ваше спасение, — откликнулась я, передавая холщовые мешочки Лин. — Это краска для кожи и волос. Внутри находятся написанные моей рукой листочки с рекомендациями.

— Там краска, которая сможет изменить цвет моих волос? — не поверила девочка.

— По крайней мере, продавец уверял меня в этом, — оповестила я и добавила. — Завтра наш отряд должен двинуться дальше — демон ждет меня, так что задерживать нас не станут! Стража смениться совсем скоро, не хочу напоминать, что это значит! Нас досматривать не осмелятся, потому предлагаю вам спрятаться в сундуках с моими вещами. Как появится подходящий момент, я вас выпущу, — вопросительно поглядела на обеих собеседниц.

Девочка первой кинулась ко мне, обняла и прошептала:

— Госпожа, я никому не называю свое истинное имя, чтобы не навлечь беду, но вы должны его знать! — и на самое ухо. — Белль!

— Ниа, — с улыбкой молвила я в ответ, обнимая будущую королеву Золотого берега.

Примерно час ушел у нас на обсуждение всех деталей, а потом я, переодевшись, отправилась в комнату Фрона.

Оттолкнув храпящего не хуже десятка рыцарей мужчину на самый край кровати, забралась на другой и, несмотря на непроходящее волнение, уснула, едва моя голова упала на подушку.

Утро, скользнув золотым лучом по покоям, осветило мое лицо, заставляя покинуть уютные объятия сна. Новый день начался с боли, звона тысячи колоколов, топота сотен ног и стонами эрт Гивея. Пришлось помучиться, открывая глаза, и тут же столкнуться с заспанными очами Фрона.

— Ниа? — он явно не ожидал увидеть меня в своей постели. — Мы? Я? — заикнулся Фрон, и я показательно зевнула, а из-за занавеси послышался голос Тоэи.

Эрт Гивей зарылся лицом в подушки, очевидно, страдая головной болью и стараясь мучительно припомнить все, что было вчера вечером. Я не собиралась облегчать ему ни задачу, ни состояние, выползла из кровати, позвала служанку и велела приготовить ванну.

Пока Тоэя где-то ходила, Фрон вывел меня из себя своим бесконечным нытьем и приказами: то он стонал, что ему плохо, то ворчал, то огрызался и требовал узнать, из-за чего на улице стоит такой шум. Я готовилась к его убийству, но рассудив, что скоро попутчику предстоит узнать нерадостную весть, пожалела его и подала вино в драгоценном кубке — пусть взбодрится.

Проворные слуги принесли бадью, наполнили ее до краев теплой душистой водой, а мои чаяния оправдались — Тоэю занял Фрон, потому она не стала помогать мне при купании. Молоденькая служанка, приставленная ко мне, с ужасом рассматривала синяки на моем теле, решив, что это любовник грубо обошелся со мной ночью. Я встрепенулась, услышав громкую брань эрт Гивея, донесшуюся из-за занавеси — вероятно, Тоэя сообщила ему последние вести. Выкинув из головы все думы о Фроне, я занервничала, потому как ничего не знала о Белль и Лин. Удалось ли им укрыться в сундуках? Где сейчас эти лари? И когда я сумею выпустить будущую королеву и ее тетушку?

Позабыв о собственной боли, которая только усилилась утром, я старательно прикрыла легкой тканью платья все синяки, особенно в этом помог высокий воротник. Эрт Гивей, натянув свободные штаны, как сумасшедший, стрелой умчался в коридор, а я, изобразив изумление, проследила за ним и перевела взор на Тоэю:

— Ты знаешь, что его так встревожило? И отчего так рьяно бьют в колокола? — во мне пропадала великая лицедейка.

Служанка смерила меня въедливым взглядом и с явной неохотой известила:

— Ночью кто-то убил двух стражников, охраняющих особо важных пленников.

— Глупо, что всего два стража оберегали здешние темницы! — посетовала я.

— Пленницы содержались в другом месте, — Тоэя пристально ловила каждое мое движение.

Зря! Я нарочито лениво зевнула, скучающе взглянула на пейзаж за окном, а затем раздраженно поинтересовалась:

— И в связи с этим меня сегодня решили оставить без завтрака?

Служанка вспомнила о своих непосредственных обязанностях и удалилась из покоев, чтобы позаботиться о моей утренней трапезе.

Выехали мы из Веруна уже после полудня — как я ждала путешествия! Фрон с угрюмым видом, ни на кого не глядя, забрался в карету и занял одно из сидений, безмолвно предлагая нам с Тоэей ютиться на другом. Пока он накачивался вином из бурдюка, я гадала о судьбе моих новых знакомых и переживала все больше и больше, делая вид, что интересуюсь видом из оконца.

Наш путь по Серединным землям продолжался. Дорога, змеей петляющая между холмов, уводила все дальше и дальше от Золотого берега. Вот она юркнула в широколиственный лес, где дубы, грабы и клены пологом густой листвы, защищали измученных путников от солнца. Ночевать по решению неразговорчивого и злющего, как стая грыров, Фрона остановились в небольшой деревеньке. Солнце устало скатывалось вниз, за горизонт, озаряя своими лучами изумрудную листву. Полосы света, струившиеся с небес, окрашивали местность теплыми тонами. Я спрыгнула с подножки кареты и осмотрелась.

Простые, но крепкие дома, выстроенные из камня и окрашенные глиной, теснились на узких улочках, ведущих к центру, где располагалось жилище старосты. Пока Фрон с пафосом всем и каждому объявлял о том, кто мы такие, будто никто и так этого не понял, я разглядела, что с востока к нам приближается туча. Зрелище, представшее моим глазам, было удивительным: золотые тона запада по самой середине небосвода натыкались на сумрачную преграду, наступающую с противоположного края. Усиливающийся ветер подтверждал опасения — на нас надвигалась гроза.

Мы ужинали, когда она разразилась, и в окно мне было видно, как буйствует ветер, гоняя мусор, а следом небеса разверзлись, и с них на землю ухнули потоки воды. Темное небо с росчерками золотых молний и грозные удары грома, заставляли сердце замирать.

Гроза меня не пугала, я опасалась другого. И это чувство только усилилось, когда я провожала тоскливым взором две удаляющиеся в ночь фигуры, скрытые под тяжелыми плащами. Ослабевшая стихия прикрыла бегство Линнель и Белль, смывая все следы.

Разлился утренний свет, прогоняя ночную непогоду. Заиграли солнечные лучи с каплями воды, затанцевали бликами в многочисленных лужах, разбудили свежие бутоны, являя миру всю красоту весны. Впереди нас ожидал Край Тонких Древ. Историю этой земли я знала, но вот гостить довелось впервые. С увлечением рассматривала диковинные леса этого края. Все деревья в них были тонкими, но их стволы плотно сплетались меж собой, создавая причудливые фигуры. Трудно поверить, что все эти деревянные скульптуры созданы природой, а не руками человеческих мастеров или легендарных волшебников. История говорила нам следующее: некогда это был цветущий край, который и назывался иначе. Пока в один ужасный день Хранитель Врат бездны Ур не встретил и не возжелал дочь местного правителя, да не посватался к ней. Строптивая красавица отказала Уру, и гнев этого Хранителя оказался страшен. Землетрясения, ураганы, наводнения терзали эти земли, сея смерти и разрушения. Когда Ур сумел усмирить свой норов, весь край превратился в безжизненную пустошь, где прятались озлобленные группки несчастных выживших жителей. Чтобы помочь им, мудрая Террия дала земле новую силу. Только деревья, проросшие из оставшихся семян, росли слишком слабыми. Люди опять взмолились Хранительнице земли, и она сжалилась, применив новую магию. Вот так и выросли эти леса — сила природы заставила деревья держаться друг за друга, чтобы выстоять перед любой бурей.

Порой дорога выбегала из дубрав и вилась между зеленеющих полей, а замок правителя показался нам как раз перед наступлением сумерек.

Расположенный на высоком холме, он возвышался над местностью, властвовал над ней. Обнесенный каменными стенами, освещенный заходящими лучами дневного светила казался непоколебимой твердыней, готовой до последнего отстаивать свою свободу.

В замке нас приняли весьма радушно, со всеми прилагающимися почестями, устроили очередной пир. В затемненном зале, наполненном грохотом кубков и гомоном сотен мужчин, мне стало неуютно. Сославшись на усталость, вышла на улицу, полной грудью вдыхая прохладный воздух.

Чем ближе к Нордуэллу, тем слабее становилось дыхание весны, и сильнее холодало. По узкой лестнице поднялась на крепостную стену и вгляделась в окружающий пейзаж. Ночь медленно наползала, очерчивая туманные силуэты приближающихся гор. Здесь, на самой вершине холма, открывался превосходный вид. Мне нравилось стоять и смотреть — внизу пестрела ухоженная деревенька, освещенная светом многочисленных факелов; и крепость, живущая ночной жизнью, но чаще мой взор устремлялся к горам — на север, а за ним стремилось сердце, истосковавшееся по родным просторам.

За спиной раздался мимолетный шорох, и я вынужденно оглянулась.

— Напугал? — мягкая улыбка озарила хмурое лицо правителя эрт Даррна, батюшки Нереи.

Это был человек среднего роста, с темными волосами, в которых серебрились седые пряди. Черты его лица были довольно грубыми — так что я не смогла уловить сходства между родителем и его дочерью. Спохватившись, что бесцеремонно пялюсь на мужчину, торопливо качнула головой:

— Нет, что вы. Просто задумалась.

— Нравится? — эрт Даррн облокотился о край зубчатой стены и посмотрел вдаль.

— Вид чудесный.

— Да. Серединные земли тем и хороши, что отсюда хорошо просматривается, как юг, так и север. Порой мне чудится, особенно в солнечные дни, что там, — указал в противоположную горам сторону, — блестит море…

Я поняла, к чему он клонит, и попробовала утешить:

— Нерея, скучает по вам…

На губах правителя мелькнула печальная усмешка:

— Не старайтесь, эрра, вы превосходно воспитаны, но я великолепно знаю характер своей девочки. Кстати, как она?

— Держится, — сдержанно оповестила я, не ведая, что еще добавить.

Эрт Даррн снова подарил мне горькую улыбку:

— У Нереи никогда не было подруг, как и у ее матушки. Есть такая порода женщин, которые не терпят рядом соперниц.

Я промолчала, потому что слова были не нужны, и только спустя некоторое время молвила:

— Не мне осуждать тех, кто живет в Золотом замке…

— Слухи правдивы? — насторожился эрт Даррн.

— Смотря какие? — постаралась увильнуть от ответа, но уклониться от него не удалось, правитель пронзительным взглядом наблюдал за мной и ждал.

— Нерее нечего опасаться, Беккитта привечает лесть, — только и выговорила я.

Эрт Даррн отвернулся, пряча эмоции, отразившиеся на лице, но через пару минут на меня вновь смотрел радушный правитель, умело скрывающий истинные чувства.

Чем дальше отряд продвигался на север, тем слабее становилась весна. В лицо дул студеный ветер, пахнущий талой землей, нагретой первыми, еще робкими, лучиками солнца, принося свежесть горных озер и первых, слабых травинок, пробирающихся сквозь слой прошлогодней листвы навстречу свету.

В один из вечеров, расположившись на большой поляне, я размышляла о своей дальнейшей жизни, чем ближе Нордуэлл, тем сильнее накатывала паника, грозя разом снести все тщательно выстроенные разумом барьеры и ввергнуть меня во власть безумия. Темнота мягким облаком окутывала природу, по небосклону плыли редкие тучки, а между ними, холодными искрами, зажигались звездочки. Вокруг поляны, как молчаливые стражи, вытянулись величавые сосны. За ними стеной стоял густой кустарник, за которым слышался плеск быстрой речушки, и, несмотря на вечернюю прохладу, я решила окунуться в ее воды. С собой позвала насупленного Фрона, который с момента отъезда из Веруна со мной разве что парой слов обмолвился. Однако, обещание свое он выполнил, и теперь почти на каждом привале меня тренировал один из рыцарей. Вопросов о том, куда направляется наша троица, не было — эрт Гивей сумел осадить всех любопытствующих еще в первый день.

Рыцарь, выбранный Фроном, поступил в гвардию Беккитты совсем недавно, не знаю, что ему наплел эрт Гивей, но молодой мужчина без лишних разговоров стал обучать меня. Фрон следил за нами пристальным ледяным взглядом, не выпуская из рук бурдюк с вином, который сделался его постоянным спутником.

Сегодня я была настроена решительно, поэтому атаковала первая, бросаясь в бой без сомнений. Короткий меч, одолженный у Фрона, привычно запел в моих руках, требуя ускориться. Эрт Лагор — мой новый учитель, сумел отбиться и теперь сам атаковал. Мой выпад, и клинки со звоном ударили друг о друга. Я увернулась от очередной атаки, но тут же вынужденно отступила, чтобы уйти от прямого удара, плавно переместилась, целясь в спину противника.

Эрт Лагор одобрительно кивнул, а Фрон едко заметил:

— Если демон передумает брать тебя в жены, можешь смело проситься ему в охранницы!

— Гляжу, к тебе вернулось прежнее расположение духа! — ядовито откликнулась я.

— Придержи острый язычок, птичка моя, — эрт Гивей бросил предупреждающий взгляд, которому я не вняла:

— Иначе что?

— Найду ему другое применение, — насмешливо сообщил он, делая явственный намек на наше соглашение.

Я отвернулась от Фрона и вновь поглядела на притворяющегося глухим слепцом эрт Лагора.

— Продолжим?

Мужчина без слов поднял свой меч.

Незаметно миновали Край Тонких Древ и вступили на земли Двуречья — страны, за которой раскинулся Нордуэлл. Впереди мягкими волнами катились холмы, одетые в яркие весенние наряды, взобравшись на один из них, я во всей красе смогла лицезреть две реки, оберегающие эти земли и давшие им название. Полноводный Кайр и широкая Ельна, будто руки любящей матери, обнимали этот край. Дорога прерывалась у парома, где столпился народ, как пеший, так и конный. Нас опять без лишних проволочек пропустили. Я ступила на нагретые солнцем доски и сразу отошла к поручням, вид на реку был весьма заманчив. Эрт Гивей подошел ко мне, смерил тяжелым взглядом и изрек:

— Ниа, птичка моя, напомни, чем завершился наш совместный вечер в Веруне?

Не глядя на него, поинтересовалась:

— Ты все еще не вспомнил об этом?

Не отводя взора от моего лица, Фрон тихо произнес:

— Кое-что я вспомнил, и это навело меня на определенные мысли…

Я ответила ему прямым взглядом:

— Какие мысли?

— Зачем тебе это все было нужно? — эрт Гивей неотрывно наблюдал за мной — напрасно — зевнула:

— Заметил, как я люблю тренировки? Так вот, это была одна из них! — отвернулась к реке, темные воды пенились, перетекая с одного порога на другой, сквозь них не было видно дна, зато на ум сразу приходили мысли о духах, обитающих в глубине.

Эрт Гивей громко хмыкнул, показывая, что он думает обо всем этом, но разговор продолжать не стал, мне же следовало стать более осторожной в своих делах и высказываниях, хотя… Нордуэлл близко, а там другой хозяин, от которого неизвестно, чего ждать.

Мы приближались к противоположному берегу Кайра, с которого уже доносились запахи людского жилья, хотя самого города еще было не видно. Задерживаться в нем не стали — нас ждал в гости местный лорд, и мы торопились попасть за замковые стены до темноты.

Ожидания наши не оправдались — у двух повозок сломалась колесная ось, пришлось срочно останавливаться. Ущербная луна взошла на высокий небосвод, освещая местность своими туманными лучами. Мы двигались по дороге в сторону замка, справа проступал туманный изгиб Ельны, от которого тянуло ощутимым холодком, и доносился плеск, заставляющий меня вновь задуматься о речной нечисти. Время для ее разгула было самое подходящее. Слева тянулся луг, пронизанный лунными лучами, в дальнем его конце темной стеной проступали очертания леса. Вдали на холме угадывалась громада древнего замка, на его сторожевых башнях иногда вспыхивали огни — стражи обходили вверенную им территорию.

Под сводами просторного зала этой твердыни плыла серая дымка, наполненная ароматом жареного мяса. Только есть отчего-то не хотелось, да и вся обстановка откровенно напрягала — бегающие среди столов собаки, ждущие, когда им бросят кости, хмельные мужчины не самой приятной наружности, я против воли прижалась к Фрону, стараясь не замечать их сальных взглядов, и он опустил руку на мое плечо.

— Держись поблизости, не нравится мне здесь, — словно в ответ на мои невеселые размышления, сказал эрт Гивей. — И спим мы сегодня в одной комнате!

Я протестовать не стала — все-таки какая-то защита, уверенно кивнула и придвинулась еще ближе. Фрон с каждой минутой делался все мрачнее и задумчивее, он редко прикладывался к кубку с вином, что настораживало. Правитель Двуречья эрт Галт громогласно восхвалял Беккитту и предлагал нам погостить в его владениях подольше, вовсю ругая демонов Нордуэлла.

— Распоясались, гады этакие! Забыли, кто главный! А Золотая королева все никак не начнет с ними войну! — брызгая слюной, вещал он.

— Королеве виднее, нужна нам война с Нордуэллом или нет! — бросив взгляд исподлобья на эрт Галта, отозвался эрт Гивей.

Правитель Двуречья поторопился заверить его, что он именно так и думает, а затем заново принялся костерить демонов на все лады.

Ночь прошла в тревогах, даже Фрону плохо спалось, он ворочался с боку на бок и бормотал во сне. Сердце кольнуло дурное предчувствие, поэтому я радовалась нашему отъезду из замка правителя Двуречья.

И опять впереди замаячили очертания леса, к которому мы медленно, но верно направлялись. Исполинские деревья в нем казались живыми, весь путь меня не покидало ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Под темным пологом не было слышно пения птиц, нет-нет, да хрустнет ветка, где-то в кустах, растущих по краям дороги, заставляя вздрогнуть и пристально вглядеться в переплетения колючих ветвей.

К вечеру чувство надвигающейся опасности притупилось, выдвинув вперед себя другие заботы. Сумерки неохотно сгущались, укутывая лесную дорогу, как вдруг тишину позднего вечера разорвал пронзительный крик. Дальнейшие события напоминали страшный сон, в котором смешалось все — вой, визг, звон оружия, хрипы умирающих и ржание коней. Карета резко замерла, и Фрон, распахнув дверцу ногой, схватил меня за руку, вынуждая выпрыгнуть за ним. Путаясь в длинном платье, я еле переставляла ноги, пока мы стремились скрыться с поля битвы в густых зарослях. Шум позади немного стих, и я остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Ниа, — позвал меня Фрон, нарушая молчание укромной поляны, — нам нужно двигаться!

— Меч! — приказным тоном отозвалась я.

— Ниа!

— Меч! — упрямо смотрела на эрт Гивея, не собираясь отступать или бежать, тем более, что через кусты за нами кто-то шел, возможно, нападающий был не один.

Фрон нервно сглотнул, но просьбу мою исполнил, вынимая меч из ножен и передавая его мне. Рукоятка уместилась в ладони, и я приняла боевую стойку, надеясь встретить врага храбро, уверенно. В голове билась только одна мысль: «Я не жертва!» Эрт Гивей начал терять самообладание — он никогда не отличался особой смелостью, а в условиях сражения и вовсе потерялся, глядя на меня взором побитой собачонки.

— Не дергайся! — тихо велела я, не двигаясь с места, в то время, как мой спутник панически озирался по сторонам.

Нервы были напряжены до предела — такая неизвестность хуже всего — проще, когда видишь соперника, а не ждешь удара из ниоткуда. Ветер тревожил молодые зеленые листочки, отвлекая, смешивая все звуки, будоража душу страхом перед неведомым. Разливающаяся темнота скрадывала очертания, прятала врагов, напоминала о призраках. Фрон не выдержал и бросился куда-то в бок, я не успела остановить его, и мужчина грудью налетел на выставленный клинок врага. Теперь и ему, и второму разбойнику не надо было таиться, и они не спеша показались из кустов. Краем глаза подмечая, как Фрон со стоном рухнул на землю, я оказалась лицом к лицу с вооруженными мужчинами. Прикидывая, как буду отбиваться в платье, вскинула меч, вызывая у соперников громкий хохот — меня явно не воспринимали серьезно! Что же, придется доказать обратное или дорого продать свою жизнь, забрав с собой хотя бы одного из них. Оба разбойника бросились на меня одновременно, стремясь сжать в тиски, с их лиц не сходили победные ухмылки — хищники предвкушали легкую победу. Первый удар я отразила, резко вскинув меч, развернулась, отступила, тяжело дыша.

«Ниа, не можешь победить честно, обмани!» — как наяву, услышала голос Гана.

Затравленный взгляд и стремительный рывок. Меч легко вошел в незащищенную подмышку одного из врагов, заставляя оного взвыть нечеловеческим голосом. Увернулась от атаки второго воина, скользнула за его спину и изо всех сил замахнулась мечом, стараясь подрубить ноги, обутые только в высокие сапоги. Атака удалась, но расслабляться еще было рано. Не глядя на поверженного мужчину, я вновь столкнулась с первым противником, пришедшим в неистовство от моего яростного сопротивления. А вот не сдамся — кровавая пелена затуманила разум, и я сделала очередной замах. Клинок лишь бессмысленно скользнул по тяжелой кирасе соперника, оставляя глубокую царапину. Дальше просто билась, теперь хищницей была я сама, а враг отступал, защищаясь. Теперь ясно ощущала то, что творится с теми, обладающими даром людьми, кто теряет рассудок, становясь нежитью. Мир сузился только до узкой полоски, вдоль которой пятился противник, а я наступала и знала, что сейчас сильнее, поддавшись жажде крови и своим инстинктам. Быстрая атака, широкий замах, и рука, словно чужая, рубит. Мужчина падает ниц, а я разворачиваюсь и хладнокровно добиваю второго воина. Пелена с глаз все не спадает, и я балансирую на тонкой грани, еще немного и человеческое во мне умрет. Тело переродится, давая мне иную жизнь.

— Ниа… — то ли стон, то ли всхлип доносится откуда-то с края поляны. — Ниавель…

Да! Я Ниавель — королева Ар-де-Мея… Сглотнула внезапно подступившую к горлу желчь, пытаясь сдержать тошноту, оглядывая поляну залитую кровью. На руках и платье тоже алели, подобно ярким цветам, пятна. Не справилась и меня тут же стошнило.

Утерла лицо тыльной стороной ладони и повернулась на звук. Фрон каким-то чудом сумел повернуться на бок и, едва дыша, звал меня. С трудом переставляя ноги, подошла к нему, присела. Рана в груди эрт Гивея выглядела серьезно.

— Помоги мне…птичка, — прохрипел он, и я послушно поднесла ладони к его телу.

К моему ужасу, не почувствовала привычного покалывания на кончиках пальцев — как всегда бывало, когда я использовала свой дар. Вздрогнула, а в глазах Фрона застыл леденящий душу страх. Он взвыл:

— Ни-и-и-а-а…

Я попробовал снова, но результат моих усилий ни к чему не привел.

— Я… жить…хочу… — взмолился эрт Гивей, но я только покачала головой, шепча:

— Не смогу… теперь долго лечить, пока… — воздуха стало мало, задохнулась и отвернулась.

— Я умру? — по щеке эрт Гивея скатилась слеза, мои глаза были сухими, хотя сердце готово было разорваться на части.

Еще раз осмотрела его рану и спросила:

— Что ты чувствуешь?

Фрон, кажется, обрадовался:

— Ничего! Ниа, сначала думал, умру от боли, а теперь… Я выживу?

— Нет, ты уже одной ногой ступил на путь, ведущий к Вратам смерти…

— Нет… нет… — он мне не поверил, отчаянно мотая головой.

Промолчала, повторять очевидное не было никакого желания. Фрон рыдал, а я держала его за руку, пытаясь успокоить, напоминая, что там, у Врат его ждут летты, готовые дать ему новую, лучшую жизнь.

— Но я хочу жить в этом мире… сейчас… — всхлипывал эрт Гивей, словно обиженный ребенок.

— Это невозможно… просто прими это…

— Ниа… но как же так… как…

— Бессмысленные речи, береги силы, — убрала с его лица влажную прядку, даря мимолетную ласку — это все, что было доступно мне на данный момент.

На губах Фрона выступила кровавая пена, я стерла ее рукавом, и он вдруг схватил меня за руку. В угасающем взоре было нечто непривычное:

— Ниа, — задохнулся, и я поторопилась сказать:

— Помолчи, иначе боль вернется, а я не в силах прогнать ее!

— Нет… — четко молвил он, прикрыл глаза, собираясь с силами, — выслушай… — сжал мою ладонь дрожащими пальцами, а затем резко рванул ворот туники, вытаскивая медальон на длинной витой нити.

Я с любопытством следила за ним, ни о чем пока не расспрашивая. Впрочем, эрт Гивей высказался сам, глядя куда-то мимо меня:

— Это колдовской медальон… матушкой подаренный… он сумеет укрыть… владельца… сменив личину… Я думал… хотел… но так и не собрался…

— Ты собирался убить Беккит? — мною овладело удивление.

— Да… — выдохнул еле слышно.

— Вот так новость! — не удержалась я от возгласа.

— Была… причина… неважно это… другое… са'арташи уязвимы только… в своем истинном облике… не бойся…

— Откуда тебе об этом известно? — я жадно ловила каждое его тихое слово.

— Я один… из них… — признался эрт Гивей.

Меня хватило только на то, чтобы глупо и быстро моргать, пока Фрон передавал мне медальон.

— Тебе… позаботься о моем теле…

— Да, — ответила, стискивая серебряный круг с незнакомыми письменами по краю. Получив мое согласие, эрт Гивей слабо улыбнулся, прикрывая веки и делая последний вдох.

Если в душе и были сомнения, то они развеялись, как только тело Фрона начало менять свои очертания — теперь вместо ног был змеиный хвост. Затем все, что осталось от первого любовника Беккитты рассыпалось на тонкие чешуйки, которые стал уносить ветер. Я бросилась сгребать их, на ощупь, так как на улице совсем стемнело, стараясь не упустить ни одной, собирая все в подол платья, потрясенно думая о Фроне и его тайне. Всегда считала, что демоны бездны должны быть друг за друга горой, а тут… Теперь мне никогда не узнать о том, почему Фрон эрт Гивей желал смерти Беккит.

Стараясь не растерять свою драгоценную ношу — дала обещание — держи, я медленно брела по темному лесу, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Мне нужно было срочно найти воду — и вот журчание звонкого ручейка, подсказало, что я добралась до цели. Легенды не врут — тела убитых са'арташи исчезали, чтобы ничего не досталось противнику, но то, что осталось должно покоиться в воде. На полях сражений, конечно, никто об этом не заботился, но меня попросили, и я должна выполнить последнее желание умирающего. Тем более, что за него уплачено! Аккуратно высыпала из подола все, что удалось собрать, наклонилась, пытаясь уловить в свете скупых лучей серповидного месяца блеск чешуек, плывущих вниз по течению.

— Пусть твое путешествие к Вратам смерти будет светлым, Фрон эрт Гивей, — шепнула я напоследок.

Умылась, стремясь избавиться от темных пятен на лице и руках, а потом какое-то время брела наугад, потерявшись в своих мыслях. Когда очнулась от невеселых размышлений, застыла. Меня окружали огромные деревья с толстыми стволами и мощными ветками. У их подножия рос густой кустарник. Где я нахожусь, грыр всех забери?! Сквозь лиственное покрывало пробивался тусклый свет ночного светила, разгоряченное всем произошедшим тело, совсем не замечало наступившей прохлады. Прилегла на ворох прошлогодней листвы — мне необходим был отдых.

Проснулась резко, как от толчка, ничего не понимая ото сна. На востоке разгоралась заря, и в ее розовых лучах моим глазам предстало ужасное зрелище. На поляну, медленно приближаясь ко мне, ступали мужчины. Поношенная одежда, ржавое оружие — говорило о том, что это очередные разбойники, озлобленный люд, постепенно превращающийся в зверей. Гнусные ухмылки на грязных лицах подсказывали, что им нужно от одинокой путницы. Самый первый из мужчин, сверля мою персону изучающим взглядом, вдруг улыбнулся — зловещий оскал убедил меня, кто из всей шайки самый серьезный противник. Собралась и вскочила на ноги, ощущая, как качнулся на груди тяжелый кулон, подаренный Фроном. Осталось только пожалеть, что он не делает своего обладателя невидимым, потому что меч я оставила на той, памятной, поляне. Пока лихорадочно размышляла о том, как буду отбиваться от всей этой стаи, на тропинке появился новый персонаж. И какой!

Рыцарь в полном боевом вооружении верхом на огромном черном жеребце. Животное и его хозяин казались сотканными из предрассветного тумана, еще пронизанного ночными тенями. Неистовая мужская сила окутывала их, словно тонкая сеть, показывая, что к нам приближается смертельно опасный противник. Испуганно сжалась не только я, разбойники на миг опешили, но потом, вероятнее всего, от испуга, ринулись в атаку. Жалкое зрелище и тщетные попытки! Одетый в кольчугу всадник, будто вихрь, пронесся вперед, сея смерть, легко, играючи, нанося удары. Невольно начала искать глазами свиту воина, потому что сразу было заметно — рыцарь из благородных — такие не путешествуют поодиночке. Но за боевым конем никто не следовал — вопиющая безрассудность или безграничная уверенность в себе? «Второе!» — почти не раздумывая, решила я, наблюдая за тем, что предстает моему взору. Над черным всадником не трепетало знамя, а на щите не было видно герба, поверх кольчуги развевался темный плащ, явно из дорогой материи. Да кто он такой, этот таинственный мужчина? Меня раздирали на две половины противоречия, одна часть пугливо тряслась и требовала уносить отсюда ноги, а другая — умирала от любопытства, заставляя замереть на месте и ждать. Дождалась! Всадник добрался до меня и протянул руку:

— Эрра, поторопимся, скоро здесь станет еще жарче! — голос оказался глубоким, пронизывающим, бесконечно приятным, а еще властным и колдовским, а иначе, отчего я покорно подала незнакомцу свою ладонь?!

Мгновение и я оказалась в седле перед этим темным воином, и одна его рука удобно устроилась на моей талии, поддерживая, не позволяя упасть.

Конь понес нас прочь, увозя меня в неизвестность. Из леса мы выехали уже совсем скоро и направились по широкому лугу, перемежающимся с редколесьем, которое не становились серьезным препятствиям на нашем пути. Проезжая под низкими ветвями деревьев, рыцарь наклонялся, прижимая меня своим, закованным в броню телом к спине коня. То, что я ощущала при этом сложно описать словами, странная, волнующая и немного пугающая смесь неведомых ранее чувств.

Рыцарь был в легком шлеме, его забрало опущено потому, как я не старалась, не могла увидеть лица своего нежданного спасителя… и спасителя ли?

Вскоре вы выехали на тракт, которые вывел нас к деревне, одной из многих находящихся на границе, потому и несильно отличающейся от виденных мною ранее. Это была нелицеприятная особенность Двуречья. Здесь в глаза бросалась бедность — убогие домишки и прячущиеся при нашем появлении, плохо одетые, больные крестьяне. Неудивительно, что по лесам рыскают разбойники! Мы остановились у таверны, и мой сопровождающий зычно позвал мальчишку конюшенного, спрыгивая на землю.

Когда я, не без его помощи, спустилась с коня, воин снял шлем, и я смогла посмотреть ему в глаза. Мужчина оказался истинным северянином — темные волосы, нос с тонкой горбинкой, белая кожа. Глаза под четкими росчерками бровей светлые, голубые, точно бирюза. Резкие очертания скул и заросшего щетиной подбородка показывают, что характер у этого человека непоколебимый, решительный и властный. Вместе с тем, все черты лица по-мужски привлекательны. Он улыбнулся одними уголками губ:

— Эрра, следует быть осторожной, разгуливая одной по ночному лесу.

Я только-только осознала, что он принял меня за крестьянку — не мудрено — волосы спутаны, перепачканы, а платье похоже на самую настоящую тряпку.

— Так получилось, — я опустила взор, гадая, о чем меня спросят дальше.

Вопроса не последовало — боевой конь, оказался строптивым и отказался слушаться мальчишку. Рыцарю самому пришлось позаботиться о своем животном.

Я постаралась спрятаться в укромном уголке, чтобы решить, как мне быть, и оттуда, из тени, вела наблюдения за своим спасителем. Неосознанно вертела в руке медальон: «Как же все-таки он действует? Вдруг поможет?» Что на уме у рыцаря я не ведала — не хотелось бы стать его добычей. В правах лордов было провести ночь с любой понравившейся крестьянкой, и если этот рыцарь решит, что я ему приглянулась, то рассчитывать на чью-либо помощь мне не стоит.

Покусывая губы в невеселых раздумьях, ненадолго отрешилась от реальности. Вздрогнула, когда в конюшню, вошел еще один воин-северянин. Высокий, широкоплечий, темноволосый.

— Ну, наконец-то! — выдал он, заметив моего спасителя. — Алэр, ты где был? Нашел свою пропажу?

Кровь в моих жилах застыла, дыхание сбилось, когда я услышала это имя и по-новому взглянула на темного рыцаря.

— Нет, — не поворачивая головы, отозвался демон, предназначенный мне в мужья.

— Тогда, может, это и к лучшему! Померла девка, и концы в воду! — легкомысленно предположил второй северянин.

— Неверный ответ! — послышался еще один голос, и в дверной проем прошел третий мужчина, очень похожий на Алэра. Только волосы Алэрина были седыми. Так бывало, когда житель севера переживал сильнейший шок, невыносимую боль. Я знала об этом, как никто другой, локоны моей сестры Северии тоже стали серебряными раньше срока.

Алэр, не отвлекаясь от своего занятия, процедил:

— Сейчас отдохнем и продолжим поиски! Мне и самому не хочется потерять змеиный «подарочек»!

— Да какая разница? — не унимался безымянный северянин. — Мы не виноваты в том, что на отряд напали!

— Змея может рассудить иначе, — вкрадчиво молвил Алэрин.

— Знаю, — Алэр по-прежнему цедил слова сквозь стиснутые зубы, словно ругал кого-то. — Хотя девчонка все равно не жилец!

Меня начала колотить нервная дрожь — вот как — меня заочно сделали мертвецом! Стиснула зубы, борясь с желанием доказать, что я очень даже живая!

— Тогда к чему тратить силы? — не сдавался незнакомый рыцарь.

— Лион, я все сказал! — рыкнул лорд Нордуэлла, и спорщик умолк.

Наверно, в какой-то момент эмоции одержали верх, я надрывно вздохнула. Вся троица повернулась в мою сторону. Первым подошел Алэр:

— Милая, что не так? — участливо осведомился он, нежно дотрагиваясь до моего лица.

И мне до боли, до безумия захотелось вцепиться в эту руку… зубами и с хрустом рвать плоть — наверное, в моей крови все еще бурлила магия, разбуженная прошедшим поединком.

— Какая симпатичная малютка, — это приблизился Лион и постарался обворожительно улыбнуться.

Этому захотелось вцепиться в горло, раздирая его, пробуя на вкус теплую, пахнущую металлом жидкость. Страх опалил изнутри, сковав тело, тревожа душу. Усилием воли сдержала рвущееся наружу бешенство и прохрипела:

— Я устала…

— Так давай передохнем. Здесь рядом таверна, а в ней — комнаты с матрасами, набитыми душистым сеном, — Лион протянул мне руку, но на него убийственным взором поглядел Алэр — похотливые самцы уже начали делить самку.

— Ошибаешься! Там клопы одни, в этих матрасах! — раздался голос второго брата эрт Шеран, и я вынужденно посмотрела на него.

Поняла сразу — вот, кто настоящий противник. Прищур глаз Алэрина, синих, как сапфиры, что являлось еще одним его отличием от близнеца, говорил, что меня пристально изучают. Этот мог под слоями грязи разглядеть, что ткань платья еще вчера была добротной и дорогой. Всхлипнула — мужчины не выносят женских слез.

— Не пугайся, — жених провел большим пальцем по моей щеке, точно хотел ощутить ее гладкость.

— Можно мне посидеть одной… в тишине, — с мольбой посмотрела в светлые очи демона. Удалось даже выжать из себя слезу.

— Только не убегай далеко, — предвкушающе улыбнулся он мне и скомандовал своим спутникам. — Пошли, есть срочные дела!

Лион собрался задержаться, но Алэру достаточно было что-то прошипеть ему на незнакомом мне языке, и Лион ускорил шаг. Только Алэрин все еще стоял, прислонившись к косяку, и задумчиво рассматривал меня, заставляя нервничать. Подражая крестьянским девицам, я глядела исключительно в пол.

— Эрра, в любой игре главное вовремя остановиться, — вполголоса предостерег демон.

Кто бы знал, чего мне стоило резко не вскинуть голову и не поинтересоваться, о чем он толкует. Послышался притворно-тяжелый вздох, и брат моего жениха покинул конюшню, а я перевела дыхание. Мысли в голове метались, словно стая вспугнутых голубей, я невольно продолжала сжимать медальон, его холодная поверхность, помогала мне удержаться, иначе или сбежала бы, или перешагнула бы грань, за которой только перерождение.

«Как бы мне хотелось стать кем-то, на кого Алэр не обратит внимания!» — в сердцах подумала я, устало опускаясь на охапку соломы. Когда пришла к умозаключению, что у меня нет другого выхода, ибо бродить по Двуречью опасно, потому пора идти признаваться эрт Шерану в том, кто я есть, почувствовала себя странно. Вздрогнула, потому как неожиданно заметила, что рукав платья стал непозволительно длинен. Едва удержавшись от крика, обнаружила, что превратилась в мальчишку, похожего на того, что был при конюшне. Медальон! Матушка Фрона постаралась на славу и оградила своего сына от неприятностей, которые могли возникнуть, если бы посторонние узнали о его происхождении. И как удачно все сложилось для меня!

Теперь возникла иная проблема: мне требовалось переодеться и как можно скорее! Старый наряд тоже не следует выбрасывать. По-быстрому осмотрелась, и память услужливо дала подсказку — мальчишка, что встречал нас — скорее всего он и живет здесь. Бросилась обыскивать все укромные углы — простые штаны и пара ветхих рубашонок сушились на веревках, растянутых в самом конце. Так быстро я ни разу не переодевалась, зато потом размеренным шагом покинула конюшню и вышла во двор. Здесь на меня накинулся конюшенный:

— Эй ты! Пошел вон! Это мое место!

Совершенно не представляла, как ведут себя в подобной ситуации крестьянские дети, а мальчишка надвигался на меня с кулаками. По привычке приняла боевую стойку, потом одумалась — драка мне сейчас не нужна! Хватит, и без того иду по самому краю! Хранитель удачи опять сжалился надо мной — в клубах пыли в деревню въехали всадники, среди которых я узнала помятого, но живого эрт Лагора. С ним была Тоэя и еще пять человек из отряда, отправленного со мной для охраны. Пристальнее осмотревшись, заметила, что помимо Алэра в деревеньке полным-полно демонов, они сильно отличались от коренных жителей. Сам лорд Нордуэлла выбежал из таверны навстречу отряду — дальше были расспросы, крики, оправдания выживших, притворные стенания Тоэи.

— Грядет буря, — услышала я восклицание Алэрина и подняла голову к небу, замечая идущие с севера темные тучи.

— Поспешим! — Алэр обшарил быстрым взором двор, чуть задержался на входе в конюшню, шумно выдохнул и бросился туда.

Вышел обратно сильно озадаченным и весьма недовольным, ведя под уздцы своего коня.

Коварно улыбнулась — не так страшен демон, как представлялось, но…разумеется, и недооценивать его не следует!