Глава 12

За период с 1.01.61 года по 1.07.61 отмечены массовые нарушения общественной границы на направлении Балтийского, Западно-Украинского, Крымского и Кавказского позиционного района противовоздушной обороны.

Каждому нарушению предшествует разведка, проводимая вдоль гос. границы СССР силами лёгких моторных аппаратов, а также специализированных высотных разведывательных самолётов тип U-2, и тактических — Провайдер C-123, OV-10A Бронко, OV-1 Ирокез, и других.

Согласно приказу № 564, от 12 сентября 58 года, при появлении самолёта-разведчика, все средства наблюдения переводились в пассивный режим, с включением маскировочных станций, и активизацией постов управления погодой.

Но даже при появлении одиночного нарушителя, включались лишь уже ранее засвеченные станции сопровождения и прицеливания.

Таким образом удалось избежать вскрытия частотной сетки средств ПВО, и успешно отражать все нарушения воздушного пространства.

43 на Балтийском направлении,

28 на Западно-Украинском,

55 на Крымском,

12 на Кавказском.

При этом, 18 летательных аппаратов было приведено к посадке, с захватом пилота, 87 самолётов уничтожено в воздухе, 33 сбито и потерпело крушение на земле.

Совершенно секретно.

Вестник Министерства обороны СССР.

Статья «Силы и средства воздушной обороны».

Донецкая область, посёлок Ясиноватая, 3-й Учебный полк. ОКЗ. В.ч. 10395

Полная выкладка мотострелка на марше предусматривала РПС — то есть ременно-плечевую систему с малой пехотной лопаткой в просторечии именуемой «сапёрная», штык-ножом, и подсумком с тремя снаряжёнными магазинами к АКМ. За спиной сидор, он же вещевой мешок с плащ-палаткой, запасными портянками, котелком с уложенным в него кружкой и ложкой, боевой рацион продовольствия (или сухой паек), стальной шлем (в тех случаях, когда он не используется) и мыльно-рыльными принадлежностями. А поверх вещмешка — собранная в скатку шинель.

ИПП — он же индивидуальный перевязочный пакет носился в нагрудном левом кармане гимнастёрки, а справа, отдельно противоожоговый комплекс.

Добавьте сюда ещё противогазовую (противотермическую) маску, с дыхательным фильтром, девятисотграммовую флагу с водой, автомат, и комплект будет полным. Вес около двадцати килограммов, не считая носильного барахла.

Всё это богатство комполка и зам по боевой, вывалили перед Александром во второй день, ничего не поясняя и не рассказывая, в ожидании как он справится со всем этим, но Александр засунул что нужно в сидор, развесил остальное по РПС, надел, подогнал по высоте, и уложив как можно плотнее, повернулся к офицерам.

— Сергей Михайлович, а сидор будет на мне, или как положено на технике?

— Положено конечно на технике, — Ответил Жадов. — но главный принцип армии никто не отменял.

— Солдат должен замотаться… — Мечников усмехнулся.

— Именно. — Куропаткин кивнул. — Поэтому у нас марш-бросок с полной выкладкой. И нас точно не поймут если мы сделаем послабление для вас.

— А как насчёт подразделения? Одному-то бежать проще.

— На твой выбор. Марш в составе подразделения которое уже сдало норматив, в составе сержантского взвода, или одиночный. Но я рекомендовал бы в составе сержантского взвода. Там ребята крепкие, если что помогут.

— А дальность марша?

— Десять километров. — Сразу же ответил подполковник.

— Пятьдесят шесть минут? Тогда одиночный. — Александр кивнул. — Я готов.

— Да мы пока не готовы. — Командир полка вздохнул. — По уму-то нужно хотя-бы проверочный сбегать, а там уже и комиссию тащить, но боюсь, что нужно пошевеливаться. Поэтому я пригласил несколько ветеранов из Донецка, чтобы в комиссию вошли. Их-то уж никто не обвинит в предвзятости. Кремень — мужчины. Но будут они только после обеда.

— Ну и нормально. — Александр кивнул. — По холодку побегу. А стрельбу можно и ночью сдавать. Мне всё одно, я в темноте хорошо вижу, а народ, наверное, ещё не привык к таким фокусам.

— Да и мы, если честно, таких фокусов даже в цирке не видели. — Произнёс Куропаткин.

Донецк, Командование округом

— Товарищ командующий. — Адъютант командующего осторожно просочился в огромный кабинет, с роскошными текинскими коврами на полу. — Вы велели докладывать…

— Что там у тебя? — Генерал-лейтенант Глущенко когда-то могучий, но расплывшийся с годами, лысоватый мужчина лет шестидесяти, оторвал взгляд от документа, и посмотрел поверх очков на адъютанта.

— По учебному полку Красной Звезды, ну там, где командиром полковник Жадов.

— Ну?

— Мы по вашему распоряжению отправили туда курсанта Мечникова, который на переподготовку. Ну вот. А тут из полка поступил приказ, присвоить Мечникову учебное звание полковник.

— Что присвоить? — Командующий даже привстал с места.

— У них тут ссылки на приказы… Старые да. Но никто не отменял. — Торопливо добавил адъютант. — Я тут к Дорошевичу, ходил, и он подтвердил, что всё законно. Приказы такие есть, и они действуют. Пацан этот, он же замминистра. А это должность минимум полковника. Хотя вообще-то генеральская.

— И какой-то пацан будет полковником? — Проревел Глущенко окончательно вставая, и становясь похожим на медведя, разбуженного зимой.

— Ну, они хитро вывернулись. Звание временное на срок пребывания в учебном полку. Плюс создают для его обучения и сдачи нормативов специальную комиссию из офицеров полка и ветеранов.

Командующий округом грузно упал в кресло, и посмотрел за окно остановившимся взглядом.

— Так что с рапортом? — Спросил капитан, нервно переступая ногами.

— А что с ним? — Спросил генерал не поворачиваясь. Это вообще не мы решаем. Все присвоения старших офицеров через Москву. Туда и отправляй. А к Жадову, давай прямо сегодня комиссию нашу. Пусть чего-нибудь да нароют. Иди. — Он шевельнул пальцами отпуская офицера, и ещё раз крепко задумался.

Когда ему предложили за неплохие деньги направить Александра Мечникова не в специальную часть, а в любую другую на территории округа, он согласился, имея в виду, что это неплохой способ свести счёты со старой занозой — полковником Жадовым, разрушившим военную карьеру его сына. Да, он получил в итоге звёздочку подмастерья, но без оконченной военной подготовки это пшик. А с комиссовальной записью в личном деле, сразу ушедшей в архив Ордена Красной Звезды, никакая военная карьера ему больше не светила. Ну если только в случае войны.

Зачем его знакомому из Областного Комитета Партии нужно было присутствие Мечникова не в спецшколе для сильных энергетиков, а где-то ещё, генерал не задумывался. Сто тысяч рублей, были серьёзным аргументом в любом деле, а что там и как в аппаратных играх Обкома, он не знал и не хотел знать.

Донецк, Областной комитет партии

А человек, о котором генерал-лейтенант так плохо думал, был занят очень важным делом. Листал книжечку с телефонами и именами любовниц, чтобы провести вечер интересно и с приятностью. Наконец сделав выбор, он потянулся к аппарату городской сети, когда ожил внутренний телефон.

— Гудков, у аппарата. — Бросил он, досадуя о некстати прозвучавшем звонке, но из трубки донёсся голос, который он менее всего рассчитывал услышать, из трубки внутреннего телефона.

— Хорошо, что ты у аппарата. Я вот тоже сижу знаешь, у аппарата на третьем этаже, и думаю, кому бы это позвонить? А, так мой друг Гудок, здесь же обретается.

— Я просил вас так меня не называть…

— Да я тебя хоть как буду называть, потому что это я плачу тебе деньги, а не ты мне. Давай-ка сейчас бодрой рысью сюда в триста восемнадцатый, и папочку не забудь.

Гаврила Сергеевич Портновский, положил трубку и внимательно посмотрел на сидящего за столом инструктора обкома, очень любившего играть в карты, но получавшего такую маленькую зарплату, что вопрос мог стоять не о принципиальной возможности вербовки, а лишь о том, насколько быстро это произойдёт.

Вот это и случилось, и человек представившийся парторгом кооператива «Кожгалантерейщик Донбасса», сначала попросил его подписать очень неприятную бумагу, а после выплатил большую часть его долгов. Остатки выплачивал постепенно и только за конкретные услуги, например, полный справочник телефонов руководства области, с фамилиями и должностями, или за подборку нормативных документов, спускаемых правительством СССР по областным органам власти. Все документы были не секретные, а «для служебного пользования», но передавая их такому странному кооператору, партийный работник совсем не страдал. Долги таяли, дела постепенно выправлялись, и какое ему там дело, зачем кооператору такое количество документов.

— Иди-ка погуляй. — Портновский кивнул инструктору. — В столовую там сходи или что. Но чтобы час тебя не было.

Разговор с вторым секретарём был тяжёлым. Профессионально-скользкий словно угорь, партийный деятель всё время пытался соскочить с конкретных действий, но кооператор был неумолим, и уже через полчаса обкомовец сдался, согласившись на всё что ему приказал Портновский, и получив толстый конверт с деньгами, убыл, а Гаврилу Сергеевича Портновского ждало ещё много дел.

Нужно было проверить боевую группу, присланную из самой Германии, возможно купить всё что им не достаёт, привезти на место операции, убедиться в том, что Мечников мёртв, и после этого уходить вместе с группой.

Приказ на ликвидацию Мечникова Гаврила Сергеевич Портновский — он же Парасюк Николай Николаевич, получил от самого Магистра ордена Госпитальеров Фридриха Флика и в той же посылке была справка из банка о приходе на его счёт двадцати миллионов талеров золотом, что гарантировало ему не только спокойную старость в достатке, но и ещё омоложение в одном из лучших центров Европы, и много других приятностей, например, юных служанок из восточных директорий Еврорейха.

И за такие деньги, Парасюк уже не интересовался чем это мог насолить всесильному члену Великого Конклава Еврорейха, какой-то мелкий чиновник из Москвы, прибывший на допподготовку. В принципе деньги, и покупаемые за них блага это было всё что интересовало Парасюка, но оказавшись сложным путём в разведшколе Ордена Госпитальеров, он вынуждено изучил и психологию, и распознавание эмоций по лицу, и много других наук, которые в итоге помогли ему не только быстро врасти в советское общество, но и преуспеть, вовремя подсуетившись и начав выпускать кожаные портфели и сумки образцы которых он привёз из Казани.

Дело пошло, и вот уже три года приносило отличную прибыль. Он уже думал расширяться, когда через срочный канал пришло сообщение от главы Госпитальеров. Конечно ему было не по чину, такое обращение, да и если честно, Парасюк сильно сомневался, что шифровку действительно подписал сам Фридрих Флик. Но двадцать миллионов золотом гасили любые возражения здравого смысла.

Новый Берлин, Зигес бульвар, Главная резиденция Ордена Госпитальеров

Фридрих Флик, владеющий большей частью химических производств Германии и третью сталелитейных заводов всей Европы, тоже так думал. Он вообще много думал в своей жизни, и очень не любил находиться на виду. Ездил в машине лишённой хромированных украшений, обедал принесённой с собой едой, и вообще вёл жизнь аскета. Всё изменилось в тот день, когда русские уничтожили всю верхушку Рейха. Нужно было срочно принимать бразды правления и выходить на свет из тени, откуда он благополучно правил всю свою жизнь. Но звание архимагистра и должность председателя Конклава Магистров ордена, предполагали совсем иное, и пришлось магнату скрепя сердце пересаживаться в сверкающий хромом лимузин, с охраной, а также выступать на различных собраниях совещаниях, и прочих мероприятиях.

А ещё архимагистр очень не любил убивать, но постоянно приходилось заниматься этим делом. Какие-то племена в Африке, не желавшие предоставлять доступ к природным богатствам, какие-то странные люди по всему миру мешающие продвижению интересов финансовой аристократии, и вообще непонятно откуда вылезающие правдолюбцы в родной Европе, что-то там блеющие о правах, и свободе слова. Давно уже всем было понятно, что свобода, она для свободных. А им можно стать только, примерив ошейник. Да, ошейник иногда бывал усыпан бриллиантами, но ситуации это не меняло. Один рывок, и тело повисает в упряжке, и готово для замены следующим.

Но для уклоняющихся от ошейника всё было куда проще и быстрее. Человек получал только одно предложение, а если не принимал, то очень быстро погибал в результате несчастного случая.

Ликвидации были для Председателя тем меньшим злом которое позволяло, например, не уничтожать весь народ. Достаточно убрать только лидеров и их пособников, чтобы люди превратились в прекрасно управляемое стадо.

Уничтожить старых лидеров СССР было чрезвычайно трудно, но можно было потихоньку убирать наиболее опасных персонажей из подрастающей смены, оставляя смирных и любящих деньги. Так конечно проблему с СССР быстро не решить, но у Рейха был далёкий горизонт планирования. Аналитики предполагали, что, когда закончится жизненный цикл текущих руководителей во главе со Сталиным, к власти должны прийти молодые и готовые к компромиссу, действующие из-под крыла постепенно стареющих и впадающих в маразм руководителей второго и третьего эшелона.

Поэтому работа по ликвидации перспективных и молодых, шла системно и денег на боевиков не жалели.

Мечников как раз относился к тем, кого следовало ликвидировать как можно быстрее. Он, уже сделал столько что фактическое влияние совсем молодого человека близилось к статусу союзного министра, а учитывая его вход в клуб «старых большевиков» та и поболее.

Но сделать это в Москве было практически невозможно, поэтому случай, когда молодой чиновник выберется из столицы и круглосуточной охраны следовало использовать незамедлительно.

Для чего и были инициированы целых четыре агентурных закладки. Три самого ордена Госпитальеров, а одну перекупить у рыцарей Тампля, забрав у них боевую группу.

Агент должен был привезти группу на место, проконтролировать работу, и выдвинутся к точке, где их принимала ещё пара агентов, которые должны были ликвидировать и группу, и первого агента. Ну и в конце, на границе их должен был ждать под видом проводника ещё один человек, который зачищал ликвидаторов.

Всё так сложно, потому что красные славились своей мстительностью, и следы ни в коем случае не должны были привести к ордену Госпитальеров.

Донецкая область, посёлок Ясиноватая, 3-й Учебный полк. ОКЗ. В/ч. 10395

В части были три специальных машины предназначенных для сопровождения солдат на марше. УАЗ — Охотник, получивший в войсках название Лёгкий Патрульный Вездеход, которому усилили охлаждение двигателя, чтобы не перегревался на низкой скорости. Обычно в машине находился командир учебного батальона, начмед с санитаром, и представитель Ордена.

Но в этот раз ехали сразу три машины, везя не только офицеров батальона, но и членов комиссии — троих представителей областной ветеранской организации. Из секций Красной Звезды, партработников и ветеранов войны. Была ещё секция ветеранов труда, но те как-то не позвали своих коллег по ветеранской организации на праздник, который устраивал Донецкий Металлургический Завод, старики обиделись, и тоже не стали звать трудовиков на выезд в воинскую часть.

А кроме ветеранов было ещё двое из Округа. Генерал-майор и полковник, прибывшие с какой-то проверкой, но не устоявшие против такого мероприятия как одиночный марш-бросок.

Когда ветеранам и проверяющим представили курсанта, ещё не имевшего ни лычек, ни звёздочек, но уже со звездой Героя Советского Союза, Красным знаменем, Боевой Славой, Орденом Ленина и Орденом Октябрьской Революции, старики какое-то время просто стояли молча, потом самый заслуженный из них — дважды Герой Советского Союза гвардии полковник Семён Васильевич Хохряков, подошёл ближе и убедившись, что золотой блеск звёздочки ему не причудился, строго посмотрел в глаза бойцу.

— За что героя получил?

— Во время покушения на Генерального секретаря Берию, прикрыл его щитом и взял в плен нападавших.

— Опа. — Танкист широко улыбнулся. — Так ты тот самый Мечников? — Он повернулся к друзьям. — Помните мы спорили?

— Да помним конечно. — Широкоплечий коренастый генерал-майор в кителе со звёздочкой героя и длинной орденской колодкой, тоже шагнул к Александру и протянул руку. — Генерал-майор Фёдоров, Иван Васильевич.

— Я вас тоже помню товарищ генерал. — Александр аккуратно пожал сухую крепкую как доска руку и кивнул. — Вы сбили фашистский бомбардировщик над Дрезденом, который должен был сбросить бомбу с магической чумой на Москву.

Старики всё дотошно расспросили, и почему Александр захотел бежать один и почему с вещмешком, и как попал в учебный полк, поскольку не по чину. Ну и так далее, пока генерал Фёдоров не прекратил разговоры.

— Не маленький, сам знает, что к чему. Так что наше дело приять у товарища Мечникова зачёты и подписать протокол.

Бежать с бултыхающимся на спине мешком было не очень удобно даже учитывая, что Александр зная о мерзком характере «сидора» максимально укоротил лямки.

Не особо спеша, он покрывал километр за километром отказавшись переходить на маршевый шаг, как и было положено при марш-броске, поэтому десять километров преодолел минут за сорок, что и было внесено в протокол и подписано всеми присутствующими.

К этому времени окончательно стемнело, и стрельбу Александр сдавал уже в свете прожекторов, аккуратно положив все пули в десятку на всех упражнениях.

На следующий день, когда было назначено прохождение полосы препятствий, командование части выделило кучу пиротехники и даже стреляли трассерами для красоты, но Александр проходивший полосу много раз, просто не обращал внимания сконцентрировавшись на самом прохождении, и рубеже рукопашного боя, где ему выставили сразу пару сержантов — сверхсрочников, увлекавшихся рукопашкой и энергетов уровня подмастерье.

К этому времени история с наказанием двух старожилов из сержантского состава которое произошло в казарме первой роты, уже обросло такими подробностями, что оба сержанта жаждали поквитаться с наглым салажонком. Но всё пошло не по плану. Александр несколько раз ушёл от захватов и ударов, а когда разъярённый сержант Кисенко выдернул из-за голенища финку, сначала сломал тому руку в плече, а через долю секунды сломал запястье.

Второй сержант отделался относительно легко — пинком в пах, от чего сразу прилёг на песке, тоскливо глядя в пространство и подвывая на одной ноте.

Первым к месту инцидента подоспел танковый полковник, который и разглядел финку в руке одного из сержантов, и уже готовые сорваться с губ резкие слова таки остались не сказанными.

— Товарищ генерал-майор! — Крикнул он Фёдорову, достал из кармана совсем небольшой фотоаппарат, и подкрутив диафрагму и выдержку сделал несколько снимков.

К месту скандала уже летела машина командира полка и подскочив к лежащим сержантам, сразу уперся взглядом в финку, которая всё ещё была в руке одного из них.

Как и что разруливали в ходе скандала Александру было недосуг, потому что ему ещё оставался зачёт на преодоление полосы химического, радиационного, бактериологического и энергетического поражения, в ОЗК, устный зачёт по тому же ЗОМП (Защита от оружия массового поражения), и строевая подготовка которую Александр опасался больше всего. Конечно готовясь к армейской переподготовке, он попросил охранников подтянуть его в этом деле, но конечно в результате ничего особо путного не вышло. Отмаршировал, получил свой, вполне заслуженный трояк, и был на этом полностью свободен, отправившись отдыхать в гостевую комнату в общежитии вольнонаёмных, которую ему выделили.

Поскольку в торжественный банкет, Александр серьёзно вложился, на столе для гостей было всё что могла пожелать душа, уставшая от службы. Мясо, рыба, соленья и маринады, и уж конечно же водка в больших количествах.

Несмотря на первоначальный холодок между проверяющими из округа, всё быстро растаяло в универсальном растворителе всех проблем.

Генералы из ветеранов и который из округа, негромко переговариваясь сидели у дальнего края стола, вспоминая недавнюю войну и вообще гутаря за жизнь, офицеры рангом пониже, травили анекдоты и рассказывали смешные истории которых у каждого за время службы накопилось достаточно.

Всё шло своим чередом пока течение беседы, негромкое словно журчание ручья не расколол громовой голос генерала — лётчика.

— Да как ты не поймёшь. Мальчишка этот, ну вот откуда он вообще оказался рядом с Берией во время покушения? Случайно? Да конечно! Таких случайностей не бывает. А ты знаешь, что мне перед поездкой дозвонился начальник Крымского ОблКГБ Караулов Игнат Петрович, и рассказал, что Знамя ему дали за уничтожение вражеского мага и всей диверсионной группы, да захват секретного самолёта. Чтобы такой парень оказался случайно рядом с первым лицом государства? А другие награды? Уж Октябрьскую Революцию «за так» точно не дают. Это знаешь, серьёзно. Где-то посерьёзнее Звезды Героя. Героев в стране у нас знаешь сколько? Примерно двенадцать тысяч. А вот награждённых орденом Октябрьской Революции? Полторы тысячи, и большая часть из них уже в могиле. Человек триста в живых осталось. И вот ты сейчас приехал копать на комполка. Ну и нахрена это тебе? На гражданку захотелось? Сейчас до центра дойдёт, где оказался герой и орденоносец, и тут такие табуны прокуроров забегают, мокрый будешь ходить от холодного пота. И это если за тобой лично ничего нет. А если есть, лучше прям сейчас поезжай в Донецк да с утра ложись в госпиталь под любым предлогом.

— Кстати о госпитале. — Жадов повернулся к начмеду. — Как там эти недоумки?

— Первые двое уже давно в роте. — Медик, имевший квалификацию мастера — целителя пожал плечами. — А вторые двое тоже в общем в порядке. Отправил в подразделение, но повязку до утра велел не снимать. Пусть перелом нормально зарастёт. Ну а тот, который схлопотал в пах, в норме. Отёк я ему снял, таблетки дал. Походит пару дней как пингвин, и всех делов.

— Вот же ж, тоже дебилы. — Покачал головой зам по боевой. — Предупреждал же их русским языком. Не связывайтесь! А этот волчонок их махом порвал.

— Да какой к чертям волчонок. — Ворчливо ответил танкист — полковник. — Вполне себе волчара. Я таких за время службы повидал. Выходит из поиска, а сам уделанный кровью по самую пилотку. Я вам так скажу, товарищи офицеры и генералы. Этот Мечников явно из наших секретных лабораторий. На вид пацан-пацаном, а не приведи господь в бою пересечься.

Загрузка...